24 Days Of XXX-Mas

Когда речь шла о сексе, Магнус мог смело сказать, что за сотни прожитых лет много чего делал. Часто то, что считалось крайне неприличным и аморальным, но Магнус придерживался лишь одной философии — попробуй все хотя бы один раз. И она привела к тому, что он осуществил значительную часть своих фантазий, к лучшему то было или к худшему. Не так уж много оставалось, чего он еще не делал, и опыт этот проявлял себя в спальне. Вместе с тем, однако, начало казаться, будто ничто уже не сможет его удивить. Но это? Этого он прежде не делал, и никогда себе даже не представлял. — Алек, — простонал Магнус, закусив губу в тщетной попытке сдержать голос. Руки шарили по полуразрушенной мраморной колонне в поисках опоры и не находили за что уцепиться. Магнус широко растопырил пальцы, в надежде устоять под непоколебимой силой, что являл собой его любовник, под толчками, что угрожали оставить синяки у него на бедрах. Подняв глаза, заметил на вершине колонны резного ангела, тот выглядел совершенно не впечатленным их выбором места. Магнус подавил смешок, который тут же перетек в стон, стоило его ангелу найти ту чудесную точку у него внутри. Кажется, это было самое запретное из того, что он когда-либо совершал, а это о многом говорило, учитывая его историю. Магнус поверить не мог, что занимался этим с Алеком — с его всегда таким профессиональным и правильным Александром. Они пришли в церковь, чтобы забрать кое-какое оружие из тайника нефилимов, необходимое им для охоты, которая должна была начаться через пару часов. И вот каким-то образом оказались здесь: прятались в темном углу богато украшенного склепа неподалеку от церкви, где Магнус стоял раком с членом Алека у себя внутри. Это было порочно. Кощунственно. Просто охренительно. — Еще, — выдохнул Магнус, выгибаясь всем телом и прижимаясь к Алеку спиной. Алек продолжал двигаться, глубоко вколачиваясь ему в задницу, трахая именно так, как Магнусу нравилось. — Пожалуйста, любимый, еще. Алек никогда ему не отказывал. Он вытащил из него член, дав Магнусу лишь секунду горевать о потере, прежде чем тот почувствовал, как его опускают руками и коленями в холодную грязь, и затем чувство наполненности вернулось. Магнус встретил вторжение стоном, руки ослабели, роняя тело вниз. Одна ладонь Алека лежала у него на спине, другая сжимала бедро, удерживая на месте — под идеальным углом, от которого позвоночник прошивало электрическими разрядами. Сдерживаться было невозможно, не тогда, когда он представлял, какую бесстыдную картину они собой являли. Магнус с задранной вверх задницей, и Алек позади него, старательно засаживающий ему быстрыми жесткими толчками. И Магнус провалился в это ощущение, позволив телу и разуму сосредоточиться лишь на удовольствии.