Очередной наёмник

Первое число Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Чуть больше недели прошло с тех пор, как мы выдвинулись к Долронору. Путь проходит безопасно, мы двигаемся по протоптанным разведкой тропам, но холмы прямо-таки кишат кавалеристами Норвоса и странными полудикими наблюдателями. Одного из них я увидел, находясь в теле Призрака — он смотрел на нас, прячась за камнями. Костяные украшения, оружие из того же материала и одежды из невыделанной шкуры — всем видом они мне напоминают одичалых. Когда я рассказал о своей находке отряду, всем стало не по себе, особенно Рикону. Другие виду не подали, но я знаю, что ребята переживают. В этих пекловых холмах мы словно в ловушке. За нами постоянно следят. Даже уснуть с трудом получается. Хорошо, что Призрак рядом, без него и моего дара, как это называет Квиберн, нас бы, наверное, давно прирезали. Я всё дольше могу оставаться в теле Призрака и это меня радует. Лютоволк очень помогает при разведке, его глазами я утром и вечером просматриваю пути на наличие засад. Потому как нас уже три дня, словно овец, пасёт норвосийский конный разъезд. Напасть они не решаются, смотрят издалека и даже не стараются скрываться. Такая наглость и безнаказанность парням действует на нервы, особенно Вилламу. Я проследил за ними через Призрака — их было семеро, у одного из них признаки оспенного заражения, которые он тщательно прячет. Что ж, я избавил беднягу от страданий и в волчьем теле набросился на него, пока их группа была на ночном привале. Получилось также загрызть одного из часовых. Напугал их до усрачки. Впервые я убил человека в теле зверя. До сих пор чувствую привкус крови во рту. На следующий день никого из них мы не видели, но я все же продолжал за ними следить. Они ушли южнее, но не так далеко от нас. Предложил напасть, парни согласились. Второе число Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Устроили засаду на вчерашних кавалеристов, вышло успешно. Напали на них во время завтрака, убили всех. Криган и Джах поругались из-за серебряной фляги для вина, которую сняли с убитого. В итоге она досталась Джаху, так как именно его стрела «обездвижила топороёба, Криган его только добил». Теперь косо смотрят друг на друга. Ещё забрали их провизию и лошадей. Добыча парней обрадовала. Виллам продолжает относиться ко мне недоброжелательно, но приказы выполняет и мне этого достаточно. Пока он со мной, мне подчиняются и Рикон с Джахом. Четвёртое число Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Сегодня снились Робб, Санса и Арья. Они стояли передо мной на широкой поляне. Все трое звали меня, кричали мое имя, но я, почему-то, не реагировал. Затем Робб, словно свеча, растаял, Арья растворилась в тумане, а Санса загорелась в огне. Я опустил голову вниз и увидел большую дыру в груди на месте сердца. Но самого сердца не было… Утром я был зол и резок. Неужели Арья и Санса тоже мертвы? До Долронора осталась примерно лига. Норвос продолжает меня удивлять. Ближе к полудню наткнулись на семью сервов, они были на вершине холма и сидели на коленях вокруг топора. Таким был обычай у норвосийцев — они выносят тело погибшего в холмы и хоронят его в земле, кладя на место захоронения топор, которым мужчина пользовался в жизни. Женщин хоронили как-то иначе. Скорее всего, человек, которого они хоронили, погиб от оспы, потому как у людей, пришедших попрощаться с умершим, были все признаки заражения. Скоро они присоединятся к покойнику. Мы не стали их трогать. Больше сегодня нет настроения писать. Пятое число Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Утром вошли в рыбацкую деревню. Точнее, в её пепелище. Работа Воинов Девы или кого-то из наших. С холмов уже виден Долронор и большая скала вместо его восточной стены. А вокруг него раскинулся осадный лагерь норвосийцев. От Темноводной страшно разит. Берега усыпаны гнилыми распухшими трупами, в которых роятся черви. К тому же, тела ещё и заражены. Хвала богам, что ветер дует не в нашу сторону. Парни волнуются и я их понимаю. Все они рискуют подхватить заразу. Чем ближе к городу, тем мрачнее становится картина. Мы не встретили ни одного живого человека. Только повешенных или прибитых к деревьям. У последних на груди был вырезан обоюдоострый топор. И что самое неприятное — тела принадлежат наёмникам из Копий Титана. Вот так зачастую и заканчивается жизнь наёмника — больно и бесславно. Прошли мимо большой ивы, о которой говорил Квент Монета. Именно здесь я должен закопать ценность, если не получится передать её китобою, с которым нам нужно встретится. Ива действительно была красива. Точнее, была бы, если бы не восемнадцать облепленных воронами висельников, тяготивших её ветви. Я лично считал. Вечером, проводя разведку в теле Призрака, обнаружил засаду дикарей, в которую мы должны будем попасться завтра. Их около двадцати. Сообщил отряду. Решили напасть сегодняшней ночью. В который раз убеждаюсь в полезности своего дара и Призрака. Шестое число пятого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Дикари нас не ожидали. Прикончили девять человек, остальные убежали. Помог эффект неожиданности. Ничего ценного у погибших не оказалось. Только Рикону понравился костяной амулет в виде козлиной головы на одном из трупов, но я случайно увидел на груди убитого оспенные нарывы. Отобрал у Рикона амулет и бросил в огонь. Нужно за ним приглядывать. Завтра мы уже будем у лагеря Копий Титана. Джон закончил писать и, как обычно, убрал записки в сумку на седле. Наёмники готовились ко сну. Они разместились под осиной на небольшом холмике, откуда можно было просматривать местность. Дежурил сегодня Джах, а зрение у него было что надо, поэтому Джон не так беспокоился. Вечернюю разведку в теле Призрака он также провёл и ничего опасного не обнаружил. Они видели скалу Долронора, за которой, будто темный зелёный ковер, лежал квохорский лес. Дальше уже были земли Квохора. Заходящее солнце освещало гладь холодного Горькотравного залива, со стороны которого едва дул прохладный ветерок. Застрекотали цикады, птицы допевали свои вечерние песни. Бастард отметил, что отсюда, с холма, всё и взаправду выглядело прекрасно. Но стоит спуститься в леса и холмы, как вновь нужно будет озираться по сторонам и тревожиться о клятых фанатиках, не сводящих с тебя глаз из кустов, деревьев, из-за камней и скал. Война и оспа превратили эту гордую и древнюю землю в изуродованный, смердящий кусок мяса. Впрочем, как ему говорил умник Хармонд, такое для земель Секиры далеко не новшество. Норвосийцы веками спорили за эту землю с Лоратом и Иббеном, поэтому в холмах они периодически натыкались на старые гробницы великих воинов Норвоса, защищавших свою священную землю. Приближаться к этим гробницам было нельзя никому, кроме храмовых стражей и бородатых жрецов, однако наёмники Браавоса делали то, что должно делать людям их профессии — беспощадно разграбляли захоронения и забирали оттуда оружие и прочее имущество похороненных. Джон вспомнил крипту Винтерфелла, представив, что её тоже кто-то может разграбить, поэтому решил для себя, что не будет ничего брать из норвосийских гробниц, но и удерживать от этого никого не будет. — Что ты там всё строчишь? — устало, но с легким задором спросил у Джона Криган. — Письмо врагу, — пошутил Сноу, — с донесениями. — Дашь почитать? — Криган растянул улыбку под усами. — Всё равно ничего не поймёшь, — вернул улыбку Джон. Он знал, что Криган хоть и рос в семье браавосийской знати, но читать не научился. — Это ты верно сказал, — Криган посмотрел на восток, на Долронор. Отсюда город казался мрачным и, будто бы, мёртвым. Оспа и общая обстановка нагоняли страх вместе с тоской. Лишь в осадном лагере вокруг и на городских стенах мелькали огоньки, и то редкие. Джон обратил свой взор туда же. — Как думаешь, что нас там ждёт? — в голосе Сноу было плохо скрываемое волнение. — Ничего хорошего, — твёрдо и прямо ответил Криган, — люди будут дохнуть, как мухи. Меня больше пугает оспа, а не норвосийцы, хотя нервов они нам вытрепали будь здоров, пока мы сюда добирались. Тебе-то, должно быть, не так страшно, тебя зараза не берёт. — Ошибаешься. Мне страшно так же, как и всем. — Знаешь, — Криган пошевелил костёр палочкой, — ты всех удивил с самого первого дня, как появился в наших рядах. Ещё тогда, в Антарионосе. Ты один из лучших мечников Дружины, у тебя в питомцах здоровенный лютоволк, которым ты можешь управлять, тебя не берёт оспа, да и с Генерал-Капитаном ты на короткой ноге. Читать-писать умеешь. И всё это — обычный крестьянский сын? — Я всем обязан своему отцу, — Джон одновременно и врал и говорил правду. — Повезло тебе с отцом-то, — вздохнул наёмник и невольно покрутил бирюзовый ус, — я, наверное, уже говорил, что вырос в вилле Вотерисов? — Да, но не так подробно, — сказал Джон, — ты и командующего Риберро лично знаешь, полагаю? — Нет. Когда я был маленьким, он служил где-то в Заливе Работорговцев, тоже наёмником. Но это неважно. Я хотел сказать, что моя мать была из дружины, а отец — глава дома Вотерисов. Он познакомился с ней в молодости, когда она приезжала в Браавос тратить жалование. Я родился уже в Антарионосе. Мать пришла к воротам виллы со мной на руках. Отец мой забрал меня в семью, чтобы я жил в достатке. Меня кормили, одевали, учили, хоть я и не всему хотел учиться. Мне был интересен лишь танец Водных плясунов — такой стиль фехтования в Браавосе. Но я был незаконорождённым и отец практически не обращал на меня внимания, таких, как я, у него было шестеро. Как знать, может я и научился бы чему-то ещё, будь у меня желание. Но я всё равно люблю своего отца и семью. Для этого я и пришёл в Дружину. Доказать, что я чего-то стою. — Благородная причина, — искренне ответил Джон. Криган тоже был бастардом, и Сноу сочувствовал своему «брату». — Не хочется дохнуть от проклятой заразы почём зря. Плохая смерть будет. Долбаные квохорцы, — с обидой и злостью проговорил наёмник. Джон знал, что он боится. Боялись, говоря откровенно, все наёмники на службе Браавоса. И Воины Девы, и Рубаки, и Копья Титана. И Дружина, конечно. Никто понятия не имел, что с ней делать и как бороться. Джон с сомнением поглядел на Рикона, который вполне мог заразиться от того трупа. Будто этого мало, так ещё и его группе предстояла опасная миссия. Норвосийцы были безжалостны, хитры и фанатично жестоки. — Закройте рот уже, — буркнул Виллам, пытающийся уснуть, положив голову на седло. — И правда, спать над… — Тревога! — Джах криком предупредил товарищей и молниеносными движениями приготовил лук к бою, переместившись в укрытие за сухой пень. Наёмники мигом кинулись к оружию и приготовились к бою. — Не убивайте! Это я, — из темноты на холм поднимался Саймон. Недоумевающие дружинники опустили оружие. — Саймон? Какого пекла ты тут забыл?! — Джон, как и остальные, был, мягко говоря, удивлён его появлению здесь, к тому же, в целости. Ну, почти в целости — на лбу была видна запёкшаяся кровь, сам он был весь в грязи и царапинах. — У меня свои причины, — ответил сын торговца, чуть отдышавшись. — Интересно, какие? — язвительно проговорил Виллам. Он знал, что Саймон пришёл сюда спасать Мореллу и был недоволен больше всех. Сын торговца ему не ответил. — Я рад тебя видеть, — улыбнувшись, сказал Джон, — но как ты сюда добрался? Выглядишь неважно, — Джон оглядел его на наличие оспенных нарывов и, к счастью, не нашёл оных. — Это потом, — Саймон принял поданную Криганом воду и жадно глотал, — за мной шли. — Ну восхитительно! — Виллам хлопнул себя по бокам, — из-за этого идиота мы теперь в опасности! — Сколько их было? — спросил Сноу. — Не знаю… точно больше десяти. Они убили моего коня, я едва убежал… — Рикон, туши огонь, — резко приказал Джон. Болтон вскорости исполнил указание. — Боюсь, они уже его видели. Я на него и пришёл, — с сожалением проговорил Саймон. — Они на лошадях? — Саймон кивнул. — Тогда надо торопиться. По коням, парни. — Вот же дали боги дурака, — проворчал Джах, покосившись на Саймона. Джон хоть и был рад видеть друга, но чувств других членов группы разделял. Сейчас он им был совсем не нужен. Саймону дали лошадь, отнятую у норвосийцев во время прошлой засады. Остальных решили оставить на дороге и отправить в сторону преследователей. Лошади стояли очень дорого и никому не хотелось их отдавать, но они бы только замедляли отряд. — Может, всё-таки поспим? Зачем норвосийцам было гнаться за этим пустоголовым? — протерев сонные глаза, интересовался Рикон Болтон. — Мы — неверные. Для них убить нас — большая добродетель, — ответил Джон, усаживаясь на своего шайра с мохнатыми ногами. Его конь был невероятно вынослив, он выдержит ещё один переход. Наёмники двинулись в путь в полной темноте. Лес, с учётом того, чего они успели насмотреться, выглядел жутко. К тому же, Джон ещё помнил, чем кончилась одна из его ночных «прогулок» — их с Тирионом Ланнистером чуть не загрызли волки. Шрамы от укусов на руках напоминали об этом. Отряд пустил лошадей рысью. Впереди скакал Джон, держа впереди факел. Рядом бежал верный лютоволк. Его лошадь ни огня, ни Призрака совершенно не боялась, да и наездник Сноу был самый лучший в группе, а может, и во всей Дружине. И тем не менее, лошади без конца спотыкались, заставляя дружинников замедлиться. Никому не хотелось, чтобы один из коней сломал ногу. Ночную тишину изредка нарушало «угуканье» сов и треск сверчков. Иногда свет факела падал на повешенных, которых было в избытке вдоль дороги. Наёмников это здорово пугало. Но они продолжали упорно идти вперёд. Единственным источником света кроме факела была комета наверху, но толку от неё в таком лесу было мало. В одночасье за наёмниками всё чётче слышались неразборчивые крики. К своему страху Сноу понял, что норвосийцы их догоняют. Они прекрасно знали эту дорогу и двигались быстрее. — Ускоримся, братцы, — Сноу погнал шайра вперёд. Конь фыркал и урчал, но продолжал нести на себе своего хозяина. Джон посмотрел на своих спутников — Рикон Болтон выдавал своим лицом сильное беспокойство. Как и Саймон — он вообще весь пусть был перепуганным. Лишь только Джах с Вилламом продолжали сохранять видимое спокойствие. И он, Джон, тоже должен отринуть страх. Он их командир, как-никак. Тьму леса неожиданно разорвал протяжный, надрывный крик. Он был похож то ли на рычание, то ли на вопль безумца, постепенно перетекая в улюлюкание. При почти полном отсутствии иных звуков, кроме стука копыт, эта адская песня была невероятно громкой. Сердце юного бастарда предательски пробрало. Но назад поворачивать было нельзя. Они должны добраться, обязаны. Север и его семья надеяться на него и Сноу не мог их подвести из-за того, что испугался крика в темноте. А крик этот и не думал прекращаться. Более того, его подхватило несколько таких же, образуя ужасную симфонию смерти. Будто бы сама эта дикая земля хочет гибели молодых наёмников. — Старые боги, спасите нас! — взмолился Рикон Болтон. На лицах других парней также проступило подобие страха. Или даже отчаяния. — Не останавливаемся! — Джон вновь ускорил лошадь, — это дикари пытаются нас напугать, я уверен. Мы почти на месте, немного осталось! Висельников становилось всё больше. Худые, бледные, со съеденными глазами и губами, они быстро мелькали в свете факела. «Если преисподняя существует, то путь к её вратам должен быть примерно таким», — подумалось Джону. Голоса сзади усиливались, людям в отряде показалось, что они слышат лошадей преследователей. Дорога поднялась наверх. Лагерь Копий Титана должен быть где-то поблизости. Крики давили на слух и сознание, нутро выворачивало наизнанку, запах от трупов и темнота лишали обоняния и зрения. В голове у наёмников творился настоящий хаос. Из леса кто-то гаркнул, Джон понял, что этот возглас напоминал команду, потому как звучал резко и отрывисто. Инстинкт в его голове сработал мгновенно и он отбросил факел. В ту же секунду на них посыпались стрелы и камни. Они втыкались в броню и лошадей, в руки и подмышки, били по ногам и головам. Но в такой темноте дикари так и не смогли нормально прицелиться, а при отсутствии факела, который нёс Джон, им пришлось стрелять почти вслепую. Наёмники, которых засада подбодрила, тянули из своих лошадей все соки. Джону стрела попала в ребро, но ламеллярный доспех не пробила, застряв между пластинами. Наконечники у стрел были каменными и костяными. На пути виднелись редкие огоньки. Джон, воодушевившись, понял, что они почти пришли. В землю рядом с ними продолжали втыкаться стрелы. Огни приближались и лошади, будто бы понимавшие своих всадников, сами понеслись вперёд, к огням, почти не спотыкаясь. — Копья! Копья! — напрягая связки, орал Джон, — за нами погоня! Крики дикарей остались позади. На лагерной заставе забегали люди. Как только конный отряд Джона пересёк её, за ними тут же сомкнулась стена из копейщиков с широкими прямоугольными щитами и длинными пиками. К ним же присоединились арбалетчики, сделавшие два залпа в темноту, чтобы отпугнуть преследователей. — Все целы? — сняв шлем и утерев холодный пот со лба, спросил Джон у группы. Виллам, Джах и Саймон, запуганные и ещё не отошедшие от пережитого, начали переглядываться. — Четыре человека, пять лошадей… — заключил Саймон, стуча зубами. Сноу посмотрел на лошадь, которая пришла без всадника. — Криган… — по телу Джона пошли мурашки и невероятная горечь охватила его душу. — Твою ж мать! — выругался Джах, что для него было совсем редкость. — Потеряли кого по дороге, парни? — подойдя к ним, спросил наёмник из Копий Титана, командовавший заставой. Джон нахмурился. Прямо сейчас, Криган, добродушный усач, такой же бастард, как и он сам, умирает в страхе и безызвестности. Совсем не так, как тому хотелось. Ни говоря ни слова, юноша развернул коня и, схватив воткнутый в частокол факел, погнал его обратно во тьму, растолкав строй копейщиков. Призрак юркнул за ним. — Куда, дурак?! — крикнул ему вслед Виллам. — Баран тупорылый, вернись обратно! — добавил Саймон Нечто подобное горланили вслед ему и наёмники из Копий Титана, но возвращаться было уже поздно. Криган был под его руководством и выдернуть его из лап злобных жителей этих мест Джон считал своим долгом. — Старые Боги, помогите мне, — прошептал юноша. Он нёсся вниз по склону, возвращаясь в пучину ужаса и безумия. Навстречу ему скакали их недавние преследователи. Столкновение в такой темноте могло как прикончить его, так и дать шанс выжить. Главное, пройти через этот поток. Джон вывел коня к краю дороги, в левую руку взяв щит. Когда он мог своими глазами разглядеть конных норвосийцев, он резко поднял защиту и по щиту посыпался град ударов. Каждый из них отдавал в руку всё новой болью, один удар даже царапнул шлем, но Джон сжал зубы. Когда, казалось он уже не сможет выдержать, лошадь последнего норвосийца неудачно споткнулась, завалившись набок. Бастард сразу же вывел коня на середину дороги. Теперь у него есть драгоценные секунды, пока норвосийцы будут разворачивать коней. Осталось отыскать Кригана… Джон погнал лошадь так быстро, как мог. Риск того, что и его лошадь могла споткнуться, был очень велик, но Джон поставил на кон всё. Многие бы назвали это глупым и безрассудным решением, но отступать теперь было некуда. — Ааа! Уберите свои руки от меня, уроды! Отвалите, суки! — слышалось из темноты. Сноу увидел, как четверо человек в дикарских одеждах накинулись на лежащего Кригана. Заметив Джона, по нему принялись стрелять, но он этого ожидал. Стрелы глухо бахали о щит, пара воткнулась в грудь лошади. «Держись, родной» — сказал Джон коню и обнажил меч. На скаку он рассек незащищённую спину одного из тех, кто напал на его товарища. Трое остальных увидели своего храброго противника и с диким воплем побежали на него. Одному Сноу тыкнул острием прямо в лицо, и тот, болезненно крякнув, осел, зажав окровавленные глаза руками. Второй напал на бастарда слева, лишь чиркнув по щиту маленькой дубинкой. Джон с лёгкостью отсёк тому руку и добавил ободом щита по виску. Третий начал раскручивать пращу, но сзади на него набросился Призрак, перекусив шею. Криган, не отошедший от истерики и не верящий в то, что он, быть может, всё ещё будет жить, забрался на коня. Бастард погнал его обратно. Вслед им продолжали лететь стрелы, но в темноте они все проходили мимо. — Брат, пригнись! — предупредил Джон усатого наёмника. Сейчас им вновь нужно было пройти через строй всадников. У него чудом получилось сделать это в первый раз, во второй могло уже не выйти. Тем более теперь, когда глаза Джона привыкли к темноте, он видел, что норвосийцы хотят охватить его с двух сторон, чтобы он не смог провернуть тот же фокус снова. — Призрак, взять! — почти отчаявшись, дал команду парень. Лютоволк кинулся вперёд, обогнав коня и вцепившись в морду лошади, бывшей прямо перед ними. — Криг, держи меня за плечи! — прокричал Сноу. — Что?! — не понял наёмник, но, когда увидел, как тело юноши обмякло, тут же подхватил его. Сноу вселился в собственного коня. Лошади норвосийцев пугались запаха лютоволка, а в темноте пугались вдвойне, не видя, откуда он исходит. Образовавшийся маленький коридор, который им создал Призрак, был единственным путём к лагерю. Теперь же, когда сознание и тело коня было подчинено Джону, он мог беспрепятственно, не боясь споткнуться, добежать до заставы. Норвосийцы ругались, пытаясь вернуть контроль над испуганными лошадьми, пока их первоначальная цель на всех парах мчалась к лагерю. Когда Джон с Криганом доскакали до заставы и показались на свету, все были в шоке. Лошадь Джона была утыкана стрелами и порезами. Многочисленные раны сочились кровью. На ней сидел Криган, удерживающий двумя руками тело Джона, уже пришедшего в себя. В руке усатого наёмника торчала обломанная стрела. Лютоволк, который подоспел чуть позже, также был окровавлен. Джон слез с изнывающего от боли коня и дрожащими ногами встал на землю. Всё закончилось, ему до сих пор в это не верилось, но всё вокруг об этом твердило. — Парень, ты полный идиот, — восхищённым голосом сказал ему командир заставы, — невероятно храбрый, полный идиот. — Благо…дарю, — разлепил губы бастард, задыхаясь от пережитого. Он был бледным, едва ли не белее Призрака. — Бор, ты жив! — взорвался радостью Саймон, — ты… ты… герой! Чем ты думал только?! — Спасибо, Саймон, — мягко поблагодарил его Джон. Он посмотрел на Виллама и Джаха. Даже они смотрели на него с уважением, а Джах и вовсе подарил одобряющий кивок. — Меня сбили с коня, когда мы шли вместе, — к Джону подошёл Криган, придерживающий руку, — я не забуду этого, Боремунд. Клянусь честью своей семьи, не забуду. Твой поступок достоин песни. — Вот уж будет, что парням в Дружине рассказать! — хохотнул Саймон, — не поверят! — Это уж точно, — выдавил из себя Джон. Дрожь в теле не думала проходить, а из леса продолжали доноситься вопли дикарей. Но осознание того, что всё позади, постепенно опускалось на разум юноши. — Я тебе жизнью обязан, — Криган взял его руку в свою и крепко пожал, несмотря на боль, — Саймон верно сказал. Ты — герой. — Виллам! — послышался женский ликующий возглас. Морелла, оставшаяся в лагере Копий Титана, порхнула в объятия блондина, а тот закружил её в руках, — я так ждала тебя! — И я ждал нашей встречи, любовь моя, — тихо ответил ей Виллам, поставив на землю. Саймон, который пришёл сюда ради неё, печально опустил голову. Получалось, он пришёл сюда напрасно, и, если бы не он, Боремунду не пришлось бы страшно рисковать жизнью. Морелла поздоровалась со всеми поочерёдно, а на Саймона посмотрела с непониманием и недовольством, но говорить ничего не стала. Её взгляд задержался на Джоне и Кригане. — Ребята, что с вами? — с беспокойством спросила лучница. — О, у этого парня яйца больше колоколов в Норвосе, — пошутил один из наёмников-браавосийцев. — Пойдём, милая, я тебе всё расскажу, — Виллам увёл её поодаль. — Я сообщу о вашем прибытии Мирекко «Молодому». Завтра утром вы объясните ему цель своего визита, — доложил капитан заставы, — вашими ранеными займутся, остальных проведут к месту ночлега. — Да уж, сон нам не помешает, — согласился Джон.

***

Седьмое число Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. То, что произошло вчера… признаться, мне ещё никогда не было так страшно. Вечером пришёл Саймон, собрался добиваться сердца Мореллы. Недоумок. Но это было только половиной беды — за ним велась погоня. Мы не стали делать засаду и решили проделать остаток пути до лагеря ночью. Как же мы ошиблись… Дикари начали визжать и петь свои вопящие песнопения прямо в темноте. По дороге они стрелой свалили с коня Кригана… он бы погиб там, если бы я его не спас. Уцелели мы только лишь милостью богов. Эту дорогу до лагеря я запомню надолго Я начинаю осознавать, куда именно мы попали. Эта земля нам не рада, её жители не хотят видеть нас здесь, а их боги насылают на нас свои проклятия. Дикари, оспа, постоянный страх… но, выживая вопреки всему, я чувствую, что становлюсь сильнее. Меня ждёт ещё много страшных и кровавых дней, которые я опишу тут, но все они приближают меня к одному, заветному дню — когда я вернусь домой. Эссос — странная, чуждая мне земля. Но я медленно к ней привыкаю… К добру ли это?

***

Джон в компании Призрака, Саймона, Джаха, Виллама и Рикона вошёл в шатёр. Мирекко «Молодой» — широкоплечий короткостриженый, с глубоко посаженными глазами мужчина возрастом слегка за сорок, выглядел серьёзным и уставшим, как и все его люди. Похоже, на него за последнее время свалилось много забот. — Мне сказали, вы из Дружины Розы, — начал капитан, покосившись на лютоволка — зачем вы здесь? — Командующему Риберро Вотерису сообщили о положении дел, — Джон вышел вперёд, — войско норвосийцев не получилось заманить в засаду и они осадили город. Нас послали с вестями для осаждённых. Мы несём письмо с приблизительной датой, когда нужно будет идти на вылазку. — Вылазка не поможет, — отрезал Мирекко, — у норвосийцев три тысячи бойцов. А у меня всего пять сотен. До начала осады я послал тысячу в лагерь, вдобавок к шестистам наёмникам Хоута, но оспа наверняка подкосила их ряды, к тому же, топороёбы уже шли на приступ, но умылись кровью и отошли. Теперь они ждут, пока наши передохнут от заразы или от голода. — Командующий обещал прислать две тысячи мечей вам на помощь, — добавил Джон. Мирекко положительным образом переменился в лице. — Когда? — Нам запрещено открывать письмо, — пояснил Джон. Когда мы доставим его командующему, он должен дать сигнал огненной стрелой. Кроме нас к вам должны были прийти ещё две группы… — Никого не было, — в голосе Мирекко не было ни сожаления, ни горечи. — Неудивительно. Леса и холмы кишат норвосийцами и дикарями, — фыркнул Виллам. — Эти дикари нам не дают покоя ещё с момента, как мы пришли сюда, — злобно процедил Мирекко, — это местные жители квохорского леса. Они бегут от оспы в холмы Норвоса, но на самих норвосийцев не нападают. Похоже, у них какое-то соглашение. Проблема в том, что они совершенно дики и безумны, а вдобавок ко всему — людоеды. Поклоняются козлиным головам и развешивают их в лесу. Мои парни на взводе из-за них. Они иногда нападают, но мы хорошо здесь закрепились. Однако, пугать эти ублюдки умеют. — О, это уж точно, — по спине Рикона пробежал холодок. — Вернёмся к нашему заданию, — напомнил всем Джон, — когда мы будем в городе, ждите огненную стрелу. Это будет сигналом, что письмо доставлено. — Понял. Но когда начнется сама вылазка? — Это нам неизвестно, — Сноу пожал плечами, — вам стоит ждать подкреплений. В городе увидят, когда вы начнёте атаку на осадный лагерь и поддержат вас. — А как вы собираетесь попасть в город? — поинтересовался капитан браавосийцев. — Вечером нас будет ожидать нанятый лоратийский китобой. Нас тайно должны будут доставить туда. — Что ж… — Мирекко устало потёр переносицу, — делайте, что нужно. Лишнее снаряжение, лошадей и… своего зверя можете оставить здесь, вам всё вернут. Вот только… — браавосиец выглядел обеспокоенно. — Что? — Буду откровенен — я не уверен, что мы сможем снять осаду. К норвосийцам постоянно прут подкрепления из ниоткуда. — Из неоткуда? Что вы имеете ввиду? — То и имею! — воскликнул Мирекко, — изначально, наш план был прост. Полторы тысячи Копий Титана и пять сотен ваших встают недалеко от Долронора и прячутся. Мой брат, Раро, подкупает Варго Хоута и тот помогает ему взять в плен городского магистра, чтобы он приказал войску топороёбов у стен уйти от города. А здесь мы бы устроили им засаду — получается, и город взяли, и армию врага разбили. Джону уже всё рассказал Квент, но он позволил браавосийцу продолжать. — Но командующий их армией что-то заподозрил. Он увёл свое войско совсем в другую сторону, и, как я думал, больше не вернется, поэтому послал тысячу в гарнизон. Но эти скоты вернулись с подкреплениями, и осадили город. Причём подкрепления они привели совершенно незаметно. Мы до сих пор ломаем над этим голову. Я посылал разведчиков, но вернулись не все, а те, что вернулись, никого не заметили. — Как мы могли просмотреть трехтысячную армию? — спросил Джон, но понял, что его вопрос звучал провокационно. Мирекко такой тон вряд ли понравится. К счастью, он пропустил это мимо ушей. — Я не знаю, — вздохнул он, — не знаю. Норвосийцы знают эти холмы так же хорошо, как трахаются с топорами. Может, им помогает кто-то. Или что-то. Мирекко замолк. Джон видел, что он устал. Две трети его людей сейчас изнемогали в осаде вместе с братом, да ещё и дикари вокруг докучали и действовали на нервы. Им позарез нужна была помощь. — Ждите подкреплений. А мы попробуем пробраться в город, — большего Джон сказать не мог. У него и его отряда была своя задача. — Удачи, бойцы. Надеюсь, у вас всё получится, — с надеждой ответил Мирекко.

***

На окрестные земли опускались сумерки. С моря тянуло холодным ветром. На звездном небе продолжала сиять комета. Она, точнее, её свет тревожил Джона — они больше не в лесу и пробираться рядом с осадным лагерем норвосийцев может быть сложнее. К счастью, небосвод затягивало облаками и одно из них должно было вот-вот закрыть собой это небесное тело. Наёмники готовились. Проверяли оружие, броню, покупали или выменивали у наёмников из Копий Титана новую одежду, сжигая старую. Виллам громко прощался с Мореллой, а Джон, вместе с Джахом, Риконом и Саймоном напоследок проведали раненого Кригана. Тот продолжал рассыпаться благодарностями перед Джоном. — Я уж думал, что всё, допрыгался я — пришла смерть моя. Эти уродцы накинулись на меня и давай своими ножиками каменными в грудь колоть. Хорошо, кольчуга защитила, а то бы ты меня, Бор, живым в той темноте не застал, — сейчас Криг уже отошёл от шока, но все видели, как его потряхивало, когда он рассказывал. Джон сдал ему Призрака и своего коня, которого Копья Титана лечили, как могли. Кригану было только в радость — конь был самый дорогой в Дружине, да и за Призраком особого ухода не требовалось. Пищу он искал себе сам, благо, леса в Норвосе были полны зверья. — До побережья дойдёте к полуночи, — пояснил Мирекко, со своими наёмниками провожаю дружинников в путь, — патрули у норвосийцев бдительные, так что глядите в оба. — Мы будем осторожны, — заверил его Джон, — не забудьте поглядывать в небо. Из города выпустят стрелу. — Главное — доберитесь, — Мирекко переживал. Похоже, кроме его брата, в городе было ещё что-то. И тут Джон вспомнил о ценности — ему и Изелле — если она ещё жива — нужно было выкрасть её у Копий Титана и передать китобою. Бастарду было не по душе обманывать браавосийских наёмников, всё-таки они ему чем-то нравились. Но это приходилось делать. Всё для возвращения домой. — Позаботьтесь об Изелле, парни, — наказывала Морелла, — особенно ты, Боремунд. Саймон широко улыбнулся и пихнул Джона локтем. Рикон же замялся, будто ему было неприятно. Со стороны лагеря шагал раненый Криган вместе с Призраком. — Я ухожу, мальчик, но скоро вернусь, — говорил Джон, — слушайся Кригана и не убегай далеко от лагеря. — Я за ним присмотрю. Удачи вам, братцы, — он обнял каждого из них. Виллам крепко поцеловал Мореллу на прощание. Посмотрев ещё раз на сумрачный Долронор, Джон повёл группу вниз по холму, уже без лошадей. Саймон, приходивший сюда за Мореллой, окончательно с ней разругался и изъявил желание тоже отправиться в город. Сноу не стал его отговаривать. Солнце скрылось за холмами и деревьями, позволяя наёмникам скрываться в высокой траве. Под ногами, шурша, пробежал сурок. Дружинники шли в сторону города, раздвигая траву. Беспокоило, что их на той стороне уже могли заметить и поджидали. Но иного пути не было. Как оказалось, траву тоже патрулировали. Джон наткнулся на одного из норвосийцев, который, на удачу, стоял к нему спиной. Сноу обнажил костяной кинжал и утопил несчастного в траве, добив единственным уколом в горло. Дальше наёмники шли аккуратнее. На стороне Джаха были какие-то звуки, но они быстро прекратились. Он тоже снял патрульного. Высокая трава становилась всё мельче и мельче, пока дружинники не вышли почти вплотную к осадному лагерю, стоявшему внизу по склону. Ночью там было тихо, по краям ходили часовые с копьями. Наёмники осторожно вышли из травы полностью и вышли на полностью просматриваемый спуск к лагерю. Двигаться теперь приходилось быстро, пока часовые сюда не дошли. Прятаться было совершенно негде, поэтому оставалось только ускориться. Прямо перед ними мелькало двое солдат у жаровни, о чём-то болтающих по-валирийски. Обойти их было нельзя, иначе бы им пришлось спускаться к самому центру лагеря. — Джах, Саймон, снимите их? — быстро спросил Джон. Наёмники кивнули — Джах достал свой составной лук, а Саймон вытащил арбалет. Две секунды на прицеливание — стрела угодила точно в шею одному из норвосийцев. Саймон целился дольше, но и он не подвёл. Болт вошёл в солнечное сплетение второму. Виллам с Риконом добили упавшего и оттащили трупы в кусты. Путь был свободен. Осадный лагерь был необычайно тих. Не было ни пьянок, ни криков, ни шлюх. Норвосийцы хорошо соблюдали дисциплину и спасали дружинников только темнота и удача. Они подошли так близко к стенам, что Джон видел ходящие по ним огоньки. Было приятно видеть, что гарнизон продолжает нести свою службу и его группа двигается не в пустоту. Дружинники, пригнувшись, добежали до двух деревьев и растянутого меж ними гамака, рядом с которым стояло трое стражей. Джах пустил стрелу и один из них, хрипя повалился в тот самый гамак. Саймон попал второму в живот, а третьего, не успевшего ничего понять, убил Виллам, быстро выбежав из темноты. Огонь у деревьев быстро затушили, трупы спрятали. — До побережья совсем немного осталось, — щурился Джон сквозь ночную темень, — никто не отстал? — Все здесь, — ответил ему Виллам полушёпотом, — пошли. Наёмники прошли самую опасную часть пути и встречали меньше часовых. Двое на кривом подъеме на очередной холм, ещё двое на импровизированной сторожевой башне, размещённой на высоком крепком дубе. Когда осадный лагерь уже остался позади, бойцы выдыхали с облегчением и вытирали пот. — Они скоро найдут убитых, — толково отметил Рикон, — давайте уже найдём этого китобоя. — Мы почти на месте, — заверил их Джон Они шли по широкой поляне с низкой травой. Парни выглядели гораздо свежее, зная что опасность в виде лагеря норвосийцев была пройдена. Поляна резко обрывалась. Наёмники вышли к широкому обрыву, образовавшемуся из-за оползня. Внизу был каменистый берег, о который плескались волны. Рядом с вытащенными на берег двумя лодками сидело трое фигур, греясь у костра. Дальше в море стояла небольшая шхуна, покачиваясь на ветру. — Он? — тихо спросил Саймон. — Спустимся и выясним. Будьте настороже, — ответил Сноу. Приближавшихся дружинников сидящие услышали и, беспокоясь, схватились за оружие. Джон ускорился и вышел на свет костра, подняв руки в мирном жесте. — Спокойно, — протянул он, — мы из Дружины Розы. На него и вышедших следом бойцов уставилось трое моряков. Двое из них были высоченными иббенийцами с крупными волосатыми руками. Третий был человеком. Длинноволосый мужчина в изношенной простой одежде с меховой подбивкой оглядывал их с ног до головы. — Завтра должен быть последний день, — голос у него был тонким и высоким. — Последний день? — не понял Сноу. — Последний день, после которого мы бы уплыли. Я разыскиваюсь в Браавосе, а их корабли совсем рядом. — Хорошо, что мы успели, — по-доброму отреагировал Саймон. — Ну-ну, — китобой поежился от морского ветра, — Квент Монета доложил мне о том, что вы должны будете что-то мне передать. — Передать? — Виллам поднял бровь. — Да. Я буду ждать вас в условленном месте два дня. — Всего два дня? Но это слишком мало! — воскликнул Джон. — Мне насрать. Я и так пробыл здесь слишком долго. У меня заканчивается еда, а каждый день плавать по реке мимо осадного лагеря я не собираюсь. Не хочу дергать кита за усы. «Слишком мало времени» — разочарованно подумал Джон. За такой промежуток времени они не успеют выкрасть ценность. Но в город нужно было попасть. — Ладно. Пусть будет два дня. — Тогда залезайте и молитесь своим богам. И ни звука! — лоратиец потряс пальцем. Два иббенийца отправились на второй лодке к кораблю, а дружинники с лоратийцем — в сторону тёмных городских стен. Китобой грёб быстро, но тихо, не создавая лишних вибраций на водной глади. Они были всё ближе и ближе ко входу в город. На обеих берегах были видны костры осаждающих. Теперь Джон понял, почему Браавос не мог доставить подкрепления и пищу прямо в город. Да и незачем было — город был заражён. Лодка глухо стукнулась о дрейфующее мёртвое тело. Лоратиец оттолкнул его веслом и продолжил грести. Часовые смотрели прямо в их сторону, но ночная тьма их скрывала. Тем не менее, бастард дал знак Саймону и Джаху держать лук и арбалет наготове. Совсем скоро огни лагеря остались позади и лодка вплотную приблизилась к стенам. Те смотрелись мрачно и уныло, но всё равно выглядели внушительно, пусть и были небольшими. Прямо под стеной был заполненный водой круглый проход, в котором тихо плескались трупы, судя по всему, заражённые. По одному растолкав их всё тем же веслом, лоратиец завёл лодку в этот проход, который оказался старой канализацией. В городах, построенных валирийскими и производными от них народами, она была даже в обыкновенном мелком городишке, каким был и Долронор. В нос ударил сладковатый запах гнили вперемешку с сыростью. Отряд проплыл чуть дальше и взору мужчин предстал завал, перекрывающий дальнейший путь. Камни, образующие его, были уложены такими же оспенными трупами норвосийцев. Похоже, осаждающие уже хотели воспользоваться этим путём, но защитники их остановили и перекрыли канализацию, завалив её булыжниками и трупами. — Неплохое начало, — тревожно проговорил Рикон. Джон был с ним согласен. Если уж их путь в городе начинается так, то что ждёт их дальше? — Всё. Здесь я вас и высажу, — проговорил лоратиец. Я к этим трупам не хочу приближаться. — Мы тоже, — пробурчал Виллам. — Я буду ждать вас в это же время и в этом же месте. У вас два дня, — напомнил китобой и показал два пальца. — Мы помним. Благодарю вас, — кивнул Сноу. Китобой зажал ноздрю и высморкался, а потом, бросив на наёмников полный сочувствия взгляд, выплыл через тот же проход, оставив их стоять на каменном помосте. — Теперь назад будем выбираться только через ворота, — печально констатировал Саймон. — Что мы должны передать этому лоратийцу? — Виллам повернулся к Джону и скрестил руки на груди. — Какую-то ценность. Её охраняют Копья Титана, поэтому мы должны её выкрасть. Если не выйдет, закопаем под ивой, мимо которой проходили. — Почему ты раньше об этом не сказал? И что за ценность такая? — Я собирался, — честно ответил Сноу, — и я сам не знаю, что это именно за ценность. Но для Дружины она очень важна. Виллам кинул на него недоверчивый взгляд, но ничего больше не говорил. В канализации пахло ужасно. Трупы быстро разлагались в тепле, по ним ползали раки и прыгали залетевшие птицы. Воздух был душным и влажным. Дружинники выстроились в цепочку и поднимались наверх по каменной лестнице. Никаких источников освещения не было и они шли чуть ли не в слепую. Один раз Сноу сослепу запнулся о мертвое тело и поднял рой мух и комаров. Они поднимались до тех пор, пока не увидели деревянную дверь, сквозь которую бил свет. — Приготовьте оружие. Мало ли что, — полушёпотом приказал Джон. Стоящий за ним Виллам передал приказ и Джаху, а тот — остальным. Бастард попытался открыть дверь, но та не поддалась. Он начал дёргать её и услышал голоса. На общем языке. Среди прочих слов он слышал громкое «Тревога!» и «топороёбы лезут через кишку!». — Мы свои! — закричал Джон в двери, — у нас донесение для Раро Лысого! Двери резко отворились и в глаза бастарду ударил свет костра. В него целилась дюжина лучников, а также около десяти копейщиков были готовы крайне жестоким образом лишить юношу жизни. — Не атакуйте! — Сноу поднял руки, — мы от командующего Вотериса! Войны растерянно переглянулись, но бдительности не потеряли. — Кто таков? Из какого отряда? — грозно и строго спросил воин с острой цветной бородой, бывший тут, по-видимому, командиром. — Моё имя — Боремунд, я на службе у Дружины Розы, — отчитался Сноу, выходя из прохода и освобождая место для других. Виллам, Джах, Рикон и Саймон также спрыгнули, подняв руки. — О, так это же Боремунд! — послышалось от одного из лучников. Сноу посмотрел на него и понял, что этот человек тоже был из Дружины — в отряде Джона знали и относились хорошо. Вслед за ним оружие опустили и некоторые другие стрелки и копьеносцы. — Кто? — переспросил командир. — Расслабьтесь, это свои, — заверил он наёмников-браавосийцев. — У нас срочные вести для Раро «Лысого», — бастард вытащил письмо, — мне нужно его передать ему, как можно скорее. — Ну… — командир браавосийцев жестом приказал своим опустить оружие, — коли так, идёмте, я вас отведу. Только сначала вас проверят на заразу. Когда прибывших наёмников осмотрели, Сноу сказал своим спутникам остаться, а сам пошёл к Раро.

***

— Из Дружины, говоришь? — Раро «Лысый», прищуриваясь, глядел на Джона. Это был гладковыбритый мужик с мощным телосложением и бледным уставшим лицом. Осада выматывала его и действовала на нервы. Выглядел он хоть и внушительнее своего брата Мирекко, но находился в куда более худшем и тяжелом положении. Рядом сидел Варго Хоут — неприятный на вид, худой и мертвецки белый, почти прозрачный. Он был командиром Бравых ребят — того отряда, что оборонялся против них в высадке. — Так точно, — Джон стоял перед ним, выпрямившись и сложив руки за спиной. — Как вы сюда попали? — наклонив голову, спросил Раро. Очевидно, он не слишком ему доверял. — Командующие наняли лоратийского китобоя, он отвез нас к канализационному стоку, откуда мы и вышли. — М-мм… — промычал Раро, — должно быть, дорога была трудной? — Именно так, — кивнул Сноу. — Мне сказали, что у вас при себе письмо для меня, — Раро хрустнул шеей, не глядя на Джона. Сноу отдал пергамент стражу, а тот передал командующему обороной. Раро внимательно прочитал содержимое и тяжело вздохнул. — Што-то не так, командуюший? — прошепелявил Варго. — Риберро Вотерис требует начать вылазку в установленное время. К моему брату должны прийти подкрепления в… — он посмотрел на Джона, — в назначенный день. В тот же день нам следует атаковать. — Вам надлежит дать брату сигнал, что письмо до вас дошло. Пустите огненную стрелу в небо, — вспомнил Сноу. — Угу, — буркнул Раро себе под нос. — Что-то не так? — Сноу заметил, что у Раро эта новость не вызвала особой радости Раро прочистил горло и налил себе воды. — В городе творится хаос. У нас быстро кончается еда. Мы закрепились в вилле магистра Валааса и держимся, как можем, но припасы скоротечно иссякают. В восточной части города, через которую протекает река, стоят торговые фактории, где, по-видимому, должны сохраниться некие ресурсы… — Но? — Но восточную часть города контролируют местные жители. Осада, голод и оспа лишила их рассудка и они подняли бунт против нас. Мы с трудом его подавили и оттеснили к реке, в восточную часть, где они и засели. У них есть еда, но они её усиленно стерегут. Я посылал туда своих бойцов, но никто не вернулся. В том числе — мой племянник Террио. Теперь Джон понял, почему Раро недоволен. — Вы думаете, он погиб? — спросил Сноу. — Вероятно. Но мне нужно подтверждение или опровержение. Я смогу покинуть город без него, но я должен выяснить, что с ним. — Вы посылали людей на его поиски? — Разумеется, — громко ответил Раро, — никто не пришёл назад. А людей, которых оспа не берёт, у меня больше нет. Да и не хочу я больше гробить кучу людей из-за одного человека. Я бы уже давно вырезал всех этих сволочей, но у меня каждый воин на счету. Луну назад нас было чуть больше полутора тысяч, а теперь едва набирается шесть сотен. Многих убила болезнь, а часть погибла при бунте и штурме. Норвосийцы две недели назад шли на приступ, но нам удалось их откинуть. Теперь они ждут, пока мы передохнем от оспы или голода. — В таком случае, вылазка необходима, — настаивал Джон. — Я знаю, пекло меня забери. Но пока до неё есть время, я должен узнать о судьбе племянника, — заупрямился Раро, — к тому же, мы не можем оставить местных в тылу. Они хорошо там обосновались, и их почти столько же, сколько и нас. Они разграбили фактории и торговые пункты на берегу, так что оружие у них есть. Вдруг и Террио у них? — Значит, наша первая цель — местные. Если вам будет известно, жив ли Террио или нет, вы будете действовать? Раро посмотрел юноше в глаза. — Ты что-то задумал, парень? — Что, если я отправлюсь в восточную часть города и разыщу его? — с уверенностью в голосе предложил Джон. Варго Хоут взорвался противным хохотом. — Шлышали, што он говорит? Малщик много о щебе вожомнил! — через смех выдавил квохорец. — Послушай меня, — Раро, в отличии от Хоута, не смеялся, — я посылал туда закалённых ветеранов, которые не один год служили в Копьях Титана и других отрядах. Я и дружинников посылал за ним. Ни один не пришёл обратно. А ты думаешь, что просто прогуляешься по этому сраному городку и найдёшь его? Ты себя вообще слышишь? — Я не болею оспой, что само по себе делает меня вашим единственным шансом. Кроме того, должны же мы сделать хоть что-то? Если будем сидеть сложа руки, мы все умрём, — парировал Джон. Просто так дожидаться гибели он не мог, а задание выполнять надо было. — Пушть идет, раз уж жижнь недорога, — махнул рукой Хоут, глядя на Раро, — што нам от шмерти тупоголового юнца? Браавосиец снова вперил свой острый и внимательный взгляд в Джона. Раро, как полагается наёмнику, дожившему до зрелых лет, был профессионалом, знающим свое дело и разбирающимся в людях. И прямо сейчас он оценивал Сноу, зазнавшегося, на первый взгляд, пацана, который, как и полагается молодым людям, стремится прославиться. Или быстро заработать побольше денег. — Как тебя зовут, наёмник? — Боремунд. — Вот что, Боремунд. Коли собрался идти — иди. Приведи сюда Террио, если он будет жив. Если он мёртв, мне нужно тело. Пойдёшь один, я никого с тобой не отпущу. Люди, с которыми ты пришёл, тоже не пойдут. Не хватало ещё, если они где-то подхватят оспу и принесут её сюда. — Понял, — кивнул Джон, хоть и вылазка в заражённую зону в одиночку его не прельщала. И сейчас он очень пожалел, что не взял с собой Призрака. — Я снабжу тебя всем необходимым, но как только выйдешь за забор — ты сам по себе. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах, — Бастард старался сказать это как можно более убедительнее. — Если ты каким-то чудом вернешься, я хорошо тебе заплачу. Мы разграбили казну Долронора и деньги у меня есть. Пятьсот оленей должно быть достаточно. — Благодарю за щедрость, господин. Я выйду завтра вечером. Раро ничего не сказал, лишь жестом указал бастарду выйти. Той же ночью с западной стены города в воздух поднялась огненная стрела.

***

Восьмой день Четвёртого месяца. Двести девяносто девятый год от З.Э. Мы прибыли в Долронор. Перёход через осадный лагерь прошёл без происшествий, как и переправа в сам город. Китобой дал нам всего два дня. Слишком мало. А я даже не выяснил, где они прячут эту ценность… Боюсь, придется хитрить и вытаскивать её во время вылазки Познакомился с командующим обороной, Раро «Лысым», младшим братом Мирекко «Молодого». У гарнизона в тылу находятся местные жители, которые могут напасть в момент вылазки. Придётся искать Террио — сына Мирекко и племянника Раро. Без него он ничего предпринимать не будет. По его словам, парень с группой наёмников отправился на вылазку за продовольствием и потерялся в восточной части города, захваченной взбунтовавшимися местными. Та часть города охвачена оспой, поэтому я пойду один. Еще Раро и другие осаждённые сказали, что там сгинуло много стоящих бойцов. Что ж, похоже, пришла и моя очередь попытать счастье. Изнутри Долронор выглядит так же мрачно, как и снаружи. Гарнизон до ужаса боится оспы, бойцы проверяют себя ежеминутно, да и на соратников часто посматривают. Дело доходит до паранойи. Прибавить к этому недостаток еды и не самый высокий боевой дух, то можно смело получить все шансы на бунт, или же норвосийцы снова решат пойти на штурм. Поэтому следует заняться восточным Долронором и вытащить оттуда этого Террио. Ну, или его труп. Дельце меня ожидает не самое лёгкое. Есть здесь и остатки «Бравых ребят» — тех самых наёмников, против которых мы сражались на побережье Секиры. Их главарь — Варго Хоут — неприятный тип. Надо держаться с ним осторожнее. Парни рады наконец добраться до города. Уже вовсю беседуют с теми нашими, которые были здесь. Рассказывают о нашем пути сюда и о том, как я спас Кригана. Их слушают и браавосийцы из Копий Титана. Похоже, моя известность распространяется за пределы Дружины. Вечером отправляюсь в восточный Долронор. Надеюсь, следующая запись здесь всё же появится. — Не помешала? — Джона отвлёк женский голос. Повернувшись, он увидел Изеллу. — О, нет. Я почти заканчиваю, — ответил он, убирая запись в сумку, — рад видеть тебя, Изелла. — И я тебя, — наёмница выглядела удручённо. Она немного похудела, волосы были несобранными и растрепанными, а лицо — бледным и чуть впалым. Впрочем, так выглядел почти каждый человек в гарнизоне. В остальном, Изелла оставалась такой же привлекательной девушкой, желтоволосой зеленоглазой красавицей и отрадой для глаз всех защитников. «За такую и топор в челюсть принять можно» — так про неё говорили тут. — Я смотрю, вам здесь здорово досталось. — И это ещё слабо сказано. Топороёбы положили множество наших, а сами потеряли втрое больше. Страшный был штурм. Хорошо, что Мореллы здесь не было, стрелков почти всех перебили. Затем среди наёмников началась вспышка оспы. Раро приказал убить всех заражённых и сжечь. Местным это не понравилось, они подняли восстание, которое мы еле подавили. Теперь они сидят на горе из еды и убивают всех, кто имеет смелость забрести на их территорию. Там и Террио пропал… — её лицо сделалось печальным. — Ты его знала? — Он неплохой парень, — призналась она, улыбнувшись, — постоянно клеился ко мне. Попёрся за едой, надеясь меня впечатлить…глупый. — Сегодня я пойду на его поиски. — Что? — дружинница неожиданно оживилась, — ты? Один?! — Да, — кивнул Джон. — Ты с ума сошёл? Тебя убьют там! Всех убивали и тебя убьют! — Делать больше нечего. Раро хочет окончательно разобраться с местными. Для этого нужно сначала отыскать его племянника. — Идти одному — самоубийство. Последний раз Раро отправил двадцать пять проверенных ветеранов… — Я знаю, все они мертвы, — перебил её Сноу, — но мы не можем просто так тут сидеть. Ожидание смерти подобно. — Так торопишься на встречу со смертью? — с недовольством спросила она. — Нет. Но если я не попробую, могут погибнуть все. Больше людей, которых не берёт оспа, у Раро нет. — Ты такой же дурак, как и Террио, — пробурчала она. — Я не собираюсь тебя впечатлять, — отрезал Сноу, — лучше скажи, что там насчет ценности. Изелла опомнилась. — Ценности? Да там…– она приблизилась и сделала голос приглушённым, — там целый валирийский слиток! — Валирийский? — удивлённо прошептал Сноу. — Именно, — подтвердила Изелла, — Копья Титана стерегут его днём и ночью в подвале виллы. Выкрасть его невозможно. — Квент приказал мне его украсть и передать китобою из Лората. Он будет приходить ночью к канализации и ждать два следующих дня, но, похоже, мы не успеем. Придётся ждать вылазки и закапывать под ивой к западу отсюда. Видела, наверное. — Видела, — Изелле не понравилось, о чём говорил Джон, — но я думаю, что Квент что-то недоговаривает. — О чём ты? — Когда я ещё была в лагере, он просил меня доставить одно послание хозяину местного трактира, якобы расчитаться за выпивку. А когда я пришла, там сидел какой-то головорез, который настоял, что письмо для него. Он чуть не убил меня, — Изелла говорила тихо, с опаской, — Квент сказал, что этот слиток нужен ему для процветания дружины, так? — Так, — согласился Джон. Генерал-Капитан говорил, что ценность нужна для того, чтобы потом вернуться на Север. — А я думаю, что нужна она ему для личных нужд. Он уже не первый раз что-то недоговаривает. Сперва — норвосийские монеты, затем странное письмо, которое мы у него нашли. Оно, кстати, всё ещё у меня. А теперь я чуть не умерла из-за того наёмника. Как думаешь, зачем ему банковская расписка за пиво? Что будет, когда этот дорогущий кусок металла окажется у него в руках? Джон молча слушал. Новая информация сбивала его с толку. Квент говорил, что сделает всё, чтобы вернуться на Север, но его методы были полны обмана и недоговорок. С другой стороны, стоит ли беспокоиться по этому поводу? Его дело — махать клинком и убивать тех, кто стоит на пути у Дружины и мешает отомстить за брата и отца. И снова он натыкался на это: одобрили бы сами Робб и отец такое? — Разберёмся с этим позже, — Джон подал голос после минутного молчания, — сейчас главное — выбраться из города. — Как знаешь, — пожала она плечами, — но я тебя предупредила. — Я учёл, — спокойно ответил юноша и посмотрел на скалу, которая заменяла городу восточную стену. Если бы не она, местные давно бы впустили армию осаждающих в город. Сам восточный Долронор выглядел беззвучным и мирным. — Как там Морелла? — вдруг спросила наёмница. — В порядке. Порадовалась Вилламу. Из-за неё Саймон здесь. — Я слышала, он навлёк на вас погоню. И ты спас Кригана. — Да, всё правильно. — Смело, — без эмоций отметила Изелла, — эти дикари успели потрепать нас, когда мы сюда добирались. Зрелище не из приятных. — Согласен, — Джон заметил, что дело шло к вечеру, а значит, скоро нужно было выдвигаться. Он протянул сумку с записями Изелле. — Что это? — удивлённо спросила она. — Мои записи. Не бери в голову. — Зачем они тебе? — наёмница непонимающе посмотрела на него. — Ухожу в себя. Записываю, что вижу. Составляю впечатление о людях. — Про меня там тоже написано? — она приятно улыбнулась. — Пока нет. Но если вернусь — обязательно напишу, — он вернул ей улыбку. — Жаль, что я не умею читать, — вздохнула дружинница. Ветер поднял опавшие листья и закружил их над землей. Ночная тьма брала своё. — Ну, мне пора идти, — проговорил юноша, накидывая сумку на плечо. — Угу… удачи, — протянула девушка. Джон развернулся и направился в сторону ворот. Его широкая спина всё сильнее и сильнее отдалялась от неё. Он был таким молодым, но таким мужественным и храбрым… а вместе с тем ещё и недосягаемым. Изелла поймала себя на мысли, которая её испугала. Но она не выдержала. — Эй, Боремунд! — позвала она его. Джон повернулся и вперил в неё свои серые глаза. — Ты береги себя там, — собственный голос показался ей неуверенный и отдающий лишней привязанностью и обеспокоенностью. Похоже, лицо её начинало краснеть. — Постараюсь. Ты тоже себя береги, — улыбнувшись, ответил он и продолжил идти. Восточный Долронор отделялся от всего остального города сторожевыми постами на крышах домов и деревянным частоколом со всевозможными табличками, на которых были нарисованы кресты и черепа. Многочисленные стражники неустанно следили за всяким передвижением и были готовы мгновенно поднять тревогу в случае атаки. Джон поймал себя на мысли, что если норвосийцы пойдут на штурм, местные в стороне не останутся. Тогда наёмников просто сомнут с двух сторон. Мешало этому лишь то, что осаждающие не знали о своей возможной поддержке внутри города и штурм не начинали, надеясь заморить защитников болезнью и голодом. — Пропустите его, — Раро сопровождал Джона до ворот, — запомни: если Террио мёртв, труп тащи сюда, неважно, гнилой он или изуродованный. Мне нужно знать наверняка. — Сделаю, — серьёзно кивнул Сноу и посмотрел на свою группу. Они стояли неподалёку и хотели попрощаться. — Говорят, там полегло кучу народу, — констатировал Виллам, — думаешь, после Кригана тебе снова повезёт? — Надеюсь, — пожал плечами Джон, — иначе мы все здесь помрём. — Возвращайся живым, — проговорил Рикон, — с тобой тут как-то поспокойнее. — Согласен, — Саймон положил руку ему на плечо, — будет грустно, если после героического спасения Кригана ты погибнешь в этом унылом городишке. Жаль, что мы не можем пойти с тобой. — Я справлюсь, — заверил их Джон, сам до конца в это не веря, — будьте осторожны. — Будем. Иди. Джон пожал руку каждому и обнял Саймона. Деревянные ворота приоткрылись, пропустив бастарда на ту сторону, оставляя наедине с пустой тёмной улицей, по которой гулял холодный ветер. «Начнём» — мысленно произнёс юноша и, проверив, хорошо ли клинок выходит из ножен, отправился вперёд.