Очередной наёмник

Банкиров выводили одного за другим. Люди Линарро Антариона, к удивлению самого командующего, не встретили никакого сопротивления. Стражи здания Банка открыли ворота сразу же, как только первая лодка с бойцами Антариона причалила к банковскому острову. Среди арестованных Линарро видел знакомые лица: Пранелис, Залине, Гельверис, Эльпарин и Несторис — те, кто составляли правящий совет Банка. Вместе с ними выводили и более младших служащих, которые были исполнителями и мелкими звеньями в работе организации. По приказу Линарро вскрывались хранилища с документами, как старые, так и построенные совсем недавно. Антарион приказал осмотреть каждое помещение внутри банковского здания и перенести все важные бумаги в резиденцию Антарионов. Стопки договоров, расписок, гроссбухов и посланий связывались верёвками и укладывались в лодки и телеги. Конечно же, банкиры подготовились. Многие документы были либо уничтожены, либо перепрятаны в неизвестные места. Наверняка Антариону оставили лишь те бумаги, которые никак не связаны с заговором банка. Но Линарро решил перестраховаться и изъять и их тоже. К тому же, стоит всего лишь растянуть основных вкладчиков на дыбе, и те расскажут абсолютно всё. Старые добрые пытки ещё никогда не подводили. Нужно лишь получить разрешение у Морского Владыки. На площади перед белой громадой банковской крепости шумела пестрая толпа из торговцев, магистров, ремесленников и простых зевак. Стоило жителям города узнать, что в банке происходит какой-то переполох, как сотни людей потянулись на банковский остров. Кто-то хотел побыстрее обналичить векселя и вклады, кто-то желал узнать, в чём обвиняют их родственников, служащих в банке. Одни пришли сюда чисто из любопытства, другие — покричать на бойцов Антариона. Толпу оттеснили в стороны, освобождая коридор для арестованных. Вереницу банкиров повели через площадь. Всюду раздавались возмущения и вопросы. К банкирам тянулись десятки рук с пергаментами. Кое-кто пытался что-то передать арестованным, но стража грубо отталкивала таких щитами. Нашлось на площади место и всевозможным религиозным проповедникам. Красные жрецы рассказывали о каре за обман и алчность, которую низверг на златопоклонников Владыка Света. Линарро поморщился — удивительно, что банкиры не удосужились подкупить этих словоблудов в красных одеяниях. Впрочем, у центра площади народ стал агрессивнее. Окружала их не только городская беднота, но и представители торговцев и ремесленников. Даже некоторые магистры со своей роднёй присутствовали. — А чего, банк не работает больше? — Куда их ведут? — Пустите их! По какому праву их связали? — Деньги мне выдайте! Я сюда с самого Миэрина плыл, мать вашу за вымя! Мне монеты обменять надо! — Кто приказал их арестовать? Это нарушение законов Вольного города Браавоса! Линарро дал знак своим людям. Если это не прекратить, огонь гнева охватит всю толпу. — Они арестованы по обвинению в заговоре против Морского Владыки. Отойдите! — Какой заговор? Где доказательства? — Враньё! Поганцы лживые! У самих деньги кончились, вот вы лезете в Банк! Гнать Антарионов прочь от наших денег! — Рот закрой! — Сам закрой! У меня два сына в Норвосе погибло! Мы из-за вашей войны чуть поместье не продали! — А если б не банк, то продали бы не только поместье — ты жену свою с оставшимися детьми бы продал, чтоб долги заплатить! — У моей семьи вклад в банке! Кто мне его выдаст? А? — У рода Отерисов почти не осталось денег. Мы требуем обналичить свою долю! Немедленно отпустите служащих банка! — Здание Железного Банка берётся под контроль Морского Владыки Феррего Антариона! — провозгласил Линарро Антарион уже лично, — пока не выяснятся обстоятельства их заговора, банковские расчёты проводится не будут, за исключением случаев, когда Морской Владыка сочтёт это необходимым. Другие банки Браавоса тоже будут закрыты по подозрению в сотрудничестве с Железным Банком. — А деньги нам откуда брать? Торговля стоит! Пиратов только-только прогнали! — Таможня перегружена! У нас корабли уже неделю стоят около Арсенала! Товары портятся! — Сука, да как же долго! — Ещё и море неспокойное! Скоро холода наступят, а на море хер пойми что творится! Шторм за штормом! Как тут нормально торговать? — Деньги! Нам нужны деньги! Чёрт с ним, пускай даже в займ! — Либо вклады наши отдавайте! — Откройте банк! — Вы можете обратится в банк Пентоса… — воскликнул кто-то из людей Линарро. — Глядите, умник какой! Сам к пентошийцам обращайся! Они с браавосийцев проценты заоблачные дерут! — тут же возразили ему. Оглядывая беснующуюся толпу, Линарро пытался прикинуть, кто из них говорит от себя, а кого подкупили банкиры. Конечно, война, пираты Эурона Грейджоя и займы здорово подпортили состояние браавосийской торговой знати. И сейчас, когда торговля ещё не нормализовалась, главы семей будут искать деньги. И в первую очередь — у Железного Банка. Неудивительно, что некоторые позволили себя подкупить и сказать нужные банкирам слова. — Господа! Я понимаю ваше негодование! — Линарро пытался успокоить толпу, — но сейчас выдача новых займов и вкладов невозможна. У нас есть основания для того, чтобы подозревать руководство Железного Банка в действиях против власти Морского Владыки. Для этого мы задержали всех банковских служащих. Как только расследование будет завершено, банк продолжит работу. Ко всему прочему я, Линарро Антарион, от лица Морского Владыки Феррего Антариона, заявляю, что течение срока оплаты долгов для всех заёмщиков приостанавливается на неопределённый срок. Долги и проценты по ним не будут взыматься до окончания расследования! — А письменный указ есть? — донёсся вопрос их толпы. — Будет в ближайшее время. Само собой, Линарро не имел полномочий на то, чтобы приостановить срок по уплате долгов. Да и Феррего Антарион ещё не давал согласия на это. Линарро не говорил с ним, решив действовать сразу же по прибытию в город. Однако, командующий был уверен — его кузен подтвердит всё, что Линарро успел пообещать. После упоминания долгов люди стали успокаиваться. Кто-то даже начал покидать площадь. Напряжение спадало и Линарро выдохнул. Доносились также вопросы и о заговоре, но Антарион их игнорировал. Сейчас стоило изолировать арестованных и объяснить всё Феррего… — Да в пекло Морского Владыку! — словно гром среди ясного неба, по площади разнёсся громкий голос. Изумлённые взгляды сотен людей устремились на одного молодого человека. — Вы всё выдумали! — продолжал кричать он, — придумали сказку про заговор, чтобы самим все деньги забрать! Это всё вы, Антарионы, войну эту сраную начали! Этого идиота Линарро признал сразу же. Квелло Илмарис был печально известен в знатных кругах Браавоса тем, что прогулял всё состояние своей семьи, когда стал её главой. Долгов у этого человека было больше, чем волос на теле летнийской обезьяны. Этот точно подкуплен — иначе бы не говорил этих непростительных слов. — Это вашу девку похитили! А добрый люд Браавоса из-за вас беднеет! Из-за вашей девицы на браавосийские воды обрушились пираты! Из-за вашей войны мы все погрязли в военных долгах! Магистры, неужели вы не видите, что город страдает из-за власти Морского Владыки? Вслух его никто не поддержал, однако Линарро был готов поклясться, что большая часть, если не все, в глубине души соглашались со словами Квелло. Хотя все и понимали, что после таких слов наказания ему не избежать. — Я даю тебе шанс, Квелло, — железным голосом проговорил Линарро, — принеси извинения за свои слова и сохранишь свою жалкую жизнь. — Ты предлагаешь мне извиняться за правду? Не дождёшься! Морской Владыка превратил Браавос в посмешище. По его — и ничьей больше — вине беднеет браавосийский народ. Вы втянули город в войну, повелись на обман наёмника и пирата, которые украли вашу девицу, а все мы расхлёбываем это дерьмо! Поэтому я говорю ещё раз — в пекло Морского Владыку! Такого Линарро терпеть не собирался. Жест — и Квелло схватили под руки и увели. Церемониться с изменниками Линарро не собирался, хотя и заметил, как на подобное глядели магистры. Квелло, по их мнению, быть может, и поступил глупо, обвинив Морского Владыку публично, но суть его слов находила в их сердцах отклик. Неохотно, но магистры расходились по паланкинам и роскошным гондолам. Банкиров и документы погрузили на небольшие корабли. А сам Линарро, в сопровождении охраны, двинулся ко дворцу Морского Владыки. Войско, с которым он пришёл в город из норвосйиских холмов, быстро взяло под контроль самые важные пункты города. Банковский остров, пурпурная и мусорная гавани, Арсенал, Титан, остров Богов, Торговый остров, даже остров Шлюх — все эти места занимали браавосийские солдаты, к вящему неудовольствию тех, кто на этих островах жил и работал. Разгуливающие по городу вооружённые патрули пугали людей. Браавос давно не знал подобных явлений, а потому народ, размякший за годы мира и спокойствия, беспокоился и готовился к потрясениям. Популярности Антарионам это, конечно, не добавит. Особенно теперь, когда сплетни о произошедшем на площади разнесутся по всему городу. Видеть Дворец Морского Владыки Линарро приходилось бесчисленное количество раз, а потому он не удивлял его так сильно, как иностранцев. У причала его уже встречала дворцовая стража вместе со слугами. — Господин Линарро, рады видеть вас в добром здравии, — поклонился Бартолло, старый слуга, служивший при дворце столько, сколько Линарро себя помнил, — Морской Владыка уже ожидает вас. — Ведите. Их провели через главные ворота с рельефным изображением Титана с мечом к парадному двору, от которого вверх протягивалась так называемая «лестница Титанов» — настоящее произведение искусства, рождённое гением браавосийских архитекторов. Рельефная резьба с выступами-пилястрами и врезками розового мрамора в белый порой заставляла усомниться в том, что всё это создали люди, а не боги. У конца лестницы находился горельеф Лунной Матери, что возвышалась над кораблями. Из её сложенных вместе ладоней бежал бесконечный поток воды, стекающий под резные корабли. Это изображение рассказывало историю основания Браавоса и, вместе с этим, символизировало господство Браавоса на море. — Господин Аноро сейчас находится вместе с Владыкой, — произнёс Бартолло, — он был встревожен произошедшим на Банковском острове. — А остальные сыновья? — Первенец Деметрос гостит в Пентосе, а Маркелло, как обычно, фехтует вместе с брави у Лунного пруда. Он не появлялся ни во дворце, ни в резиденции вашего дома, господин Линарро. Если уж Феррего Антариону не повезло иметь не самое крепкое здоровье и править в период нестабильности и потрясений, то своими детьми он мог гордиться по праву. За старшим сыном Деметросом ходила слава доброго человека и семьянина, верного своей супруге из Пентоса. Второй сын Маркелло слыл опытным брави, весельчаком и любителем женщин, а окружали его не напыщенные индюки с золотыми ложками в задницах, а наёмники и воины. Линарро он нравился больше всех. Младший ребёнок, похищенная Тернесия, считалась одной из самых выгодных партий в Браавосе, а её красота, образование и воспитание стало бы украшением для любой семьи, в которую она бы вошла. И, наконец, Аноро — путешественник, торговец, банкир и уважаемый во всех кругах Браавоса и не только человек. Его путешествие в дальние земли востока и возвращение с огромным грузом дорогих товаров сделало его одним из самых богатых людей Браавоса. А это, в свою очередь, открыло ему путь к банковской верхушке. Хотя размер своего вклада Аноро тщательно скрывал. «Деньги любят счёт — но только если их считает хозяин» — так третий сын Феррего Антариона отвечал на вопросы родственников о размере своего вклада. Бойцы Линарро не нашли Аноро в банке. Он знал, что сын Владыки имеет в банке долю. В то, что Аноро участвует в заговоре, Линарро не верил, но опросить его всё равно стоило. Командующий нашёл Морского Владыку в его просторных покоях. Здесь витал сладковатый дух болезненной слабости. Феррего, укрытый меховым одеялом с бархатной подбивкой, сидел в кресле. Поблизости находился Аноро — он сидел перед отцом на одном колене и держал его за руку. — Здравствуй, кузен, — Линарро тепло улыбнулся. Морской Владыка, бледный и вялый, обернулся на звук и прищурился, пытаясь разглядеть его источник. — Линарро… ты пришёл, — сухие губы Феррего Антариона изогнулись в вялой улыбке. — Аноро, — поздоровался командующий с двоюродным племянником. — Линарро, — поприветствовал его Аноро в ответ. — Разве… ты не должен находиться… в норвосийских холмах? — Уже нет. У меня имеются новости для тебя. А к тебе, Аноро, есть вопросы. Отец и сын приготовились слушать. Аноро совсем не изменился в лице, что не укрылось от Линарро. — Мы нашли твою дочь, Феррего. Она в Крояне. — Я… знаю. Банкиры… сказали, что её похитили Грейджой и Боремунд Бесстрашный. Предатель… который принял мою… протекцию. — Это неправда. Я видел его и говорил с ним. Боремунд невиновен. — Откуда ты это знаешь? — прохрипел Феррего Антарион. — Он и дочка одного из норвосийсикх заговорщиков мне всё рассказали. Банкиры и норвосийцы спланировали похищение Тернесии. Потом её переправили в Кроян, где её никто бы не нашёл. Грейджой специально напал под норвосийскими парусами и оставил много улик. А ты, ничего не зная, пошёл на Норвос войной. — Зачем Банку и Норвосу… это делать? — произнёс Феррего после долгой паузы. — Банкиры задумали упразднить выборы Владык и установить в городе своё правление. Для этого они хотели втянуть Браавос в затяжную войну. Он натравил на город полчища пиратов, чтобы наша торговля страдала. Ты и остальные магистры занимали бы деньги на войну у Банка и чем дольше бы длилась война, тем больше бы Банк получал влияния, а знать бы беднела и слабела. Норвос получил бы долговые послабления, поддержку претензий на Секиру и земли в Квохоре, где бунт тоже был спланирован. — Это мог устроить Боремунд. Он мог… обмануть тебя. — Не верь словам банкиров, Феррего. Боремунд никак не смог бы всё это провернуть. Он обычный наёмник, каких полно, и не смог бы организовать всё это в одиночку. Да даже вместе с Грейджоем! Вспомни сам — он получил твою протекцию и стал командовать своим отрядом уже во время войны. А к её началу он был простым, никому неизвестным бойцом. Норвосийцы не стали слушать простого головореза, подумай сам. И самое главное — он никак не мог знать о том, куда и когда отправится Тернесия. Он не знал о её свадьбе в Лорате, а потому не смог бы её перехватить. Выражение морщинистого лица Владыки не поменялось, но Линарро знал, что его кузен предался размышлениям. — У тебя есть… доказательства вины банкиров? — Кроме слов Боремунда и дочери одного из норвосийских магистров — нет. Но я арестовал членов правящего совета Банка и закрыл все городские банки. И прошу у тебя разрешение на пытки… — Чт… что ты сделал? — до сих пор Аноро молчал, но услышанное изумило его. — Основные вкладчики во всём замешаны. Нам нужно их признание. — Линарро, это произвол! — возмутился Аноро, — ты арестовал их без видимой на то причины, не представив никаких доказательств! Ты хоть представляешь, как твой поступок отразится на репутации Антарионов? А закрытие банка? Торговля только-только приходит в себя после пиратских набегов, магистрам нужны деньги. А ты просто… взял и закрыл места, где они могут их взять? — Банки закрыты до тех пор, пока мы не получим признания вкладчиков. Кстати говоря, Аноро, — Линарро посмотрел ему прямо в глаза, — мне нужен точный размер твоего вклада, со всеми подтверждающими документами. — Зачем это? — Аноро не отвёл взгляда. — Если твой вклад достаточно крупен, то ты можешь знать о заговоре банкиров. Или… участвовать в нём. — Ты… обвиняешь моего сына, Линарро? — Морской Владыка сощурил подслеповатые глаза. — Я провожу расследование. — Кто дал тебе такое право? — снова вклинился Аноро, — у тебя нет на это ни законных оснований, ни повода, кроме слов Боремунда и… какой-то норвосийки. Которых здесь даже нет. — Зато Боремунд говорил, что знаком с тобой, Аноро. Он говорил, что ты поспособствовал тому, что Первым магистром Квохора выбрали нужного для заговорщиков человека, который открыл бы норвосийцам городские ворота. Это очень подозрительное совпадение. Ты ведь ездил в Квохор, так? — Ездил. — Зачем? — Мы хотели помочь Квохору с бунтом жрецов, в обмен на помощь с норвосийцами. Но магистр Тагганаро Тоготт решил нас предать и связался с Норвосом. — Да-да… только вот Боремунд говорил об ином — Тагганаро Тоготт, за то, что его сделали правителем Квохора, согласился отдать южные земли топороёбам, и что ты мог с ним об этом договориться. И вдобавок он бы получил те самые пятнадцать миллионов, которые занимал его брат Гролео. — Ты переходишь границы, Линарро, — нахмурился Аноро, — я понятия не имею, о чём ты говоришь. Да, я отправился в Квохор по воле своего отца. Это вообще была моя идея — договорится с квохорцами о помощи, но отец согласился со мной и выразил свою волю. Верно, отец? Ферргео медленно кивнул. — Но я не знаю ни о каком заговоре, — продолжил Аноро, — и ты, Линарро, поверил словам наёмника-чужака из Закатных королевств. Железный Банк ни в чём не виноват, а в похищении сестры виновны Эурон Грейджой и Боремунд. Чтоб ты знал — Боремунд получил протекцию именно с моей подачи, когда мы ещё не знали о его вине. Я считал, что он может быть полезным, но он предал наш город и наше доверие… — Довольно! — вскрикнул Феррего Антарион и сразу же закашлялся. Его сын и кузен замолчали. В покои вбежали слуги, но Морской Владыка прогнал их жестом руки, — с меня хватит… кха-кха… ваших пререканий. Я отказываю тебе, Линарро, в применении пыток и приказываю тебе освободить руководство банка. Ты выплатишь им компенсации от лица дома Антарионов и принесёшь свои извинения. И я больше не хочу слышать ни слова в адрес моего сына о том, что он в чём-то виноват. — Феррего, ты совершаешь ошибку! Они похитили твою дочь! Неужели ты не понимаешь? Боремунд никак не мог развязать всю эту войну! — Пускай виноват и не он, я допускаю это, — прохрипел Морской Владыка, — но и не Железный Банк. Ты… не представил… доказательств. Прости, кузен, но я не могу поверить тебе без весомых на то… кха-кха… причин. Лучше возвращайся в Норвос и займись возвращением моей дочери, раз уж мы теперь знаем, где она. — Я больше года сидел под Божественным Стражем, — закипал Линарро, — ждал, пока подойдут войска из Секиры. Я потерял пять тысяч человек, потому что ты, Феррего, приказал мне отобрать у топороёбов твою дочь и вернуть её домой. И теперь, когда я нашёл истинных виновных, ты даже не хочешь меня слушать! — Я… выслушал тебя. Ты знаешь, что такое Железный Банк. Мы должны ему, как и многие магистры. Если бы ты чем-то подкрепил свои слова, я бы пошёл тебе навстречу. Но без доказательств… твой поступок вызвал лишь гнев среди магистров и банкиров. А положение нашей семьи и без того… тяжёлое. — Отпусти банкиров, дядя, — произнёс Аноро, — и мы простим тебя. Слова Аноро вывели командующего из себя. — Простим? Простим?! — он ударил руками по столу, — вы оба — глупцы! Я спасаю вас! Да как вам ещё можно объяснить? Во всём виноваты банкиры! Кому ещё понадобилась бы эта война? Кому выгодны наши займы? Мы слабеем, а они становятся сильнее! Ты, Феррего, можешь оказаться последним Морским Владыкой города! Позволь мне применить пытки. Созови суд. Мы ещё можем спасти город! Владыка молча выслушал Линарро. — Я… всё сказал тебе, кузен. Доказательств твоих слов у тебя нет, а пытки приведут к ухудшению отношений с семьями банкиров. И ещё… я прощу тебе… твой порыв. А теперь… я бы хотел, чтобы ты оставил меня. Как и ты, сын. Резко развернувшись на пятках, Линарро вылетел из покоев. Хотелось высказать гораздо больше, но Линарро остановил себя. Оставался вопрос — что делать дальше? Армия, с которой он пришёл в Браавос, всё ещё подчинялась ему. Можно было попробовать взять власть в городе в свои руки, до тех пор, пока не выяснится вина банкиров. Но этот шаг почти наверняка приведёт к его смерти. Банкиры подкупят его офицеров, либо его отравят магистры. А если у них не получится — за дело возьмутся Безликие. Но если сделать всё быстро… то банкиры признаются. Пускай Линарро и погибнет после этого, пускай Браавос проклянёт его имя, но правда будет получена. Войско к сему моменту должно занять все важные районы города. Если его Владыка-кузен не желает спасать город, но это придётся сделать Линарро. В коридоре его догнал Аноро. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Линарро, — сходу начал его племянник, — призываю тебя воздержаться от необдуманных действий. Признай — Боремунд обманул тебя. Я знаю, он мог это сделать. Этот человек хоть и западный дикарь, но упёртый и изворотливый, ему могло хватить на это хитрости. — Скажи мне Аноро — с какого момента за голову Боремунда назначили награду? — не поворачиваясь к нему лицом, спросил Линарро. — Как только его заметили у Крояна, — ответил молодой Антарион. — Почему именно тогда? Никто не знал, что Тернесия находится там. Но как только Боремунд направился к ройнарским руинам, то Браавос, Мир и Железный Банк начали наперебой кричать о том, что похитил девицу именно он. Хотя никто, повторюсь, никто не мог знать, что Тернесия в Крояне. Если только… им кто-то не рассказал. Кто-то достаточно влиятельный, кто пользуется доверием, но вместе с этим участвует в заговоре. Командующий повернулся и уставился на Аноро. Красивое лицо последнего исказилось в искреннем недоумении. Линарро подошёл к нему вплотную. — Я знаю, что это ты мелкий засранец, — проскрежетал командующий сквозь зубы, — ты был в Квохоре и продал его норвосийцам. Ты убедил своего отца выдать Тернесию за сына лоратийского архонта, и сам же указал Грейджою, когда и на каких кораблях она отправится в Лорат. Ты хотел склонить на свою сторону Боремунда, но он узнал обо всех ваших делах, чего ты не ожидал. А теперь, когда он может взять вас за задницы, ты пытаешься спрятать концы в воду. Линарро был готов разорвать своего двоюродного племянника. Эта беспринципная змея, отдавшая сестру в руки пирата и втянувшая Браавос в бессмысленную войну, не заслуживала пощады. На лице третьего сына Владыки не дрогнуло ни мускула. — Я не… — его взяли за грудки и прижали к стене. Послышался треск ткани дорогого камзола. — Ты! — шипел Линарро, — это всё был ты! — Убери… *умф*… руки! — кое-как Аноро вырвался, но Линарро ударил его под дых. — Ублюдок! — командующий не вытерпел, схватил сгорбившегося от боли Аноро за горло и ещё раз прижал к стене, — ты предал свою семью! Город, где ты родился — ты предал его! — Дай мне сказать! — Ты достаточно наговорил и сделал. Клянусь Лунной Матерью, ты заплатишь за своё предательство. Я готов пожертвовать своей честью и репутацией, пойти против воли твоего отца, но я остановлю вас. Рука разомкнулась и Аноро схватился за горло, откашливаясь. — Похоже, ты болен, дядя, — отдышавшись, проговорил Аноро, — ты не получал топором по голове, пока воевал в Норвосе? Я отправлю к тебе своего лекаря, он осмотрит тебя… — Прекрати врать! — голос Линарро разнёсся по коридору, — всё вокруг указывает на тебя. Всё! Я помню, этот ты предложил Феррего отдать Тернесию в Лорат. Ещё я помню, что ты ездил в Квохор пять лет назад. Там ты и договорился со жрецами, чтобы те устроили бунт. Но, видимо, что-то вышло из-под контроля, да? Настолько, что они решили наслать на город оспу, и ты вместе с Боремундом уехал туда решать свои вопросы, а не искать для Браавоса помощи в войне. А норвосийские магистры? Ты через них договорился с жрецом Зелекором? Можешь не отвечать, теперь я всё знаю. Ты так усердно покрывал Железный Банк, так рьяно скрывал размер своей доли, что мне всё стало ясно. Ты, небось, ждёшь, пока твой отец умрёт. Но я покончу с вашими планами в зародыше. — Дядя, одумайся. Зачем мне идти против своей семьи? Зачем свергать Владык? Я и без того состою в банке и представляю интересы нашего дома… — Это ты мне ответь на эти вопросы. Хотя я и знаю, что ты ничего не скажешь, — Линарро направился к выходу. — Линарро, — голос Аноро поменялся, — повторяю в последний раз. Прекрати. Но Линарро лишь фыркнул и отправился дальше. У ворот дворца его ждала охрана. — Поднимайте людей, — приказал он, — ночью нужно взять дворец под контроль. Следует арестовать Аноро Антариона. После этого доставьте его к остальным арестованным. — Стража дворца может оказать сопротивление, — возразил офицер. — Говорите, что действуете по приказу Морского Владыки. Если не будут подчиняться, применяйте оружие. Но желательно без смертей. И чтоб ни один седой волос не упал с головы Морского Владыки! — Будет сделано, командующий. Ночевать Линарро решил в роскошной резиденции Антарионов, в окружении собственных воинов. В подвалах содержались банкиры, которых прямо сейчас готовили к пыткам. Как известно, собственное признание — лучшее доказательство. Линарро осознавал, к каким последствиям может привести этот шаг и на что он обрекает себя. Но на кону стояла судьба целого города и на такую жертву Линарро был готов пойти. Сам же он знакомился с изъятыми документами, в которых, по правде говоря, не обнаружилось ничего, что подтверждало бы вину банкиров. — Господин Антарион, к вам командир Копий Титана, — доложил Линарро стражник. — Запускай. В комнату зашёл командир Мирекко, старый знакомый Линарро. Этому человеку командующий доверял и считал его порядочным человеком. — Ты хотел видеть меня, Линарро. — Это так. У меня есть к тебе поручение. — Какое же? Линарро внимательно поглядел на наёмника. — Я знаю, ты меня не подведёшь. Дело касается нашего с тобой Браавоса, — он положил на стол две шкатулки, — это нужно передать Боремунду. — Мне дозволено знать, что здесь находится? — задал вопрос Мирекко. — В первой шкатулке — моё послание Боремунду и сведения, что могут ему понадобится. А тут, — он указал на вторую шкатулку, — векселя волантийского банка с индоссаментом на его имя суммой в тридцать тысяч золотых. — Но… зачем ему это передавать? — Браавос скоро захлестнут большие потрясения, Мирекко, в которых я могу не уцелеть. Я пошёл на большие жертвы, чтобы доказать вину банкиров. И если я умру, то Боремунд окажется единственным шансом Браавоса на спасение. Найди его и передай эти вещи. Если у него всё получится, Браавос наградит и тебя, можешь не сомневаться. — Я сделаю это, — принимая шкатулки, проговорил Мирекко, — только… как мне до него добраться? Говорят, Боремунда видели волантийской границе. — Я нанял несколько кораблей. Найди в Мусорной гавани человека по имени Морган Муж Русалки. Он отвезёт тебя и твой отряд в Волантис. — Хорошо, Линарро. Твой приказ будет выполнен. — Я надеюсь на тебя, Мирекко. Ты — один из немногих в Браавосе, кому я могу доверять. Сделай это, помоги Боремунду, и можешь просить всё, что хочешь. Землю, деньги, невесту для твоего сына Террио — всё это ты получишь. — И как же я всё это получу, если ты умрёшь? — усмехнулся Мирекко. — С этим будет связано твоё следующее задание. Ты должен будешь посетить Пентос и рассказать обо всём Деметросу, старшему сыну Морского Владыки. Он женат на дочери из тамошнего торгового рода и должен постараться убедить магистров вмешаться в ситуацию в Браавосе. Ну или хотя бы не помогать Железному Банку. Скажи ему, что я обещал тебе награду. Он тебе её и обеспечит. — А что делать с Маркелло, вторым сыном? — Маркелло уже ждёт тебя в гавани. Он отправится с тобой. Пока вы не добрались до Боремунда, за его жизнь отвечаешь ты. — Наверное, не совсем моё дело… но что в это время будешь делать ты? — Получу признания банкиров и постараюсь убедить город в реальности заговора. Армия пока на моей стороне и какие-то шансы у меня ещё есть. Морской Владыка не захотел меня слушать, а значит, я возьму власть в свои руки, что не понравится многим магистрам. А затем проведу суд, на котором банкиры и сознаются, после чего верну власть моему кузену. — Если тебе интересно моё мнение, Линарро, то это очень рискованное решение, — Мирекко переступил с ноги на ногу, — за всю историю города ни разу не было подобных прецедентов. — И именно из-за этого риска я и посылаю тебя к Боремунду и в Пентос. Амбициям Железного Банка нужно положить конец, иначе они ввергнут в хаос не только наш город, но и остальные Вольные города, а то и Семь Королевств. И неизвестно, переживёт ли Браавос этот хаос. Командир Копий Титана попрощался с Линарро Антарионом и отправился в Мусорную гавань со своим отрядом. Теперь оставалось только ждать. Совсем скоро браавосийские магистры будут плеваться, едва заслышав имя «Линарро Антарион». Мирекко прав — ни разу за всю историю города к власти не приходил человек, не являющийся Морским Владыкой, пусть даже на время. Но армия — на стороне Линарро, а значит, в открытую никто ему ничего не противопоставит. А когда банкиры публично признаются в заговоре, то гнев знати сменится на милость. Однако, ничего не знающие о заговоре магистры вполне могут обратится к безликим. А потому получить признания банкиров и созвать суд требовалось как можно скорее. В подобных мыслях Линарро пребывал до полуночи. Из подвала доносились крики и мольбы банкиров. Мастера пыточных дел знают своё дело и скоро каждый член банковского правления сознается в своих замыслах, да ещё и товарища оговорит. — Господин Линарро! — в его покои ворвался посыльный, — Морской Владыка мёртв! Антарион чуть не упал с кресла. — Как? — Там… это… очень всё непонятно… Документы взмыли в воздух со стола. — КАК?! Я ЖЕ ПРИКАЗАЛ НЕ ТРОГАТЬ ЕГО! — заорал Линарро. — Его убил один из солдат. Пронзил копьём. Мы… искали Аноро Антариона и проверили покои Морского Владыки. Там… всё и случилось. Мы связали убийцу, но… — Что? — на лице Линарро надулись вены. — Он сказал, что исполнял ваш приказ, командующий. В голове Линарро всё встало на свои места. — Ублюдки… чёртовы банкиры… подкупили человека, значит. А может, сразу нескольких… так, а что с Аноро? Вы арестовали его? — Да, господин. Сейчас он находится во дворце. — Гондолу мне! Срочно! — Линарро вылетел из своих покоев и оказался в коридоре. Банкиры сделали свой ход. Они подставили его. Очевидно, это сделал Аноро после их с ним разговора. Вероломная сволочь обманула его. Надо было прикончить его прямо в том дворцовом коридоре. Проклятье, неужели Аноро, тот самый Аноро, которого Линарро помнил ещё ребёнком, гордость рода Антарионов — пошёл на убийство собственного отца? Слух о том, что Морского Владыку убил Линарро, будет использован против него же, в этом командующий не смоневался. Теперь его выставят тираном и узурпатором, который решил с помощью армии самолично править Браавосом. Попытавшись сосредоточиться, Линарро думал, как ему действовать теперь. Убийцу стоило допросить и получить имя заказчика, пусть сам Линарро и знал его. А солдаты, что были свидетелями убийства Владыки, должны держать язык за зубами… И всё же, как не посмотри, Линарро смутно представлял себе то, как ему теперь оправдать своё имя и заставить знать Браавоса поверить в его невиновность. Только за закрытие банка и бездоказательный арест банкиров магистры готовы смешать его с дерьмом. А теперь, когда все будут считать его убийцей Морского Владыки… Мысль в голове Антариона так и осталась незаконченной. От посыльного, что шёл позади, раздалось тихое «Valar morgulis».

***

Девятнадцатое число второго месяца. Трёхсотый год от З.Э. Мы идём в Волантис. Дочка Морского Владыки у нас. Мы смогли вытащить её из Крояна. Этот город… не предназначен для людей. И вряд ли когда-нибудь будет предназначен. Я видел толпы обезображенных серой хворью людей и животных. Они хотели убить нас. Я потерял много бойцов… среди них был и Боуэн. Мне пришлось убить его. По его просьбе. Ещё я встретил призрака. Нет, не лютоволка. Древний ройнарский принц, ровесник Старой Валирии… он всё ещё жив, если это слово к нему применимо. Честно признаться, меня больше не удивляет то, что сказки Старой Нэн в который раз обретают жизнь. Это… трудно описать на пергаменте и, боюсь, то, что я увидел в Крояне, выше моего понимания. Вероятно, тот, кто когда-нибудь будет читать этот дневник, не поверит написанному. Пусть так. В этих записях уже набралось слишком много упоминаний о несуществующих вещах, чудесах и призраках, чтобы я пытался убеждать читателя в истинности написанного. Как бы то ни было, но нам удалось спастись. Я смог рассмешить Лорда-В-Саване, и он нас отпустил. Санса бы не оценила такой сюжет — в любимых ею сказках герой побеждает чудовище в бою и получает королевство и жену-принцессу. Мне же пришлось вспоминать уроки истории мейстера Лювина. Воистину, знание — оружие, что острее меча. Ведь именно оно спасло мне жизнь. Кстати о мечах — Лорду-В-Саване пришёлся по душе… *зачёркнуто*… по сердцу… *зачёркнуто*… понравилась беседа со мной и он наградил меня… самым настоящим мечом из валирийской стали! По его словам, клинок принадлежал валирийскому полководцу, что когда-то разбил их армию и разграбил Кроян. Выглядит он устрашающе… устрашающе и прекрасно. Но не думаю, что захочу менять в нём что-то. Я назвал его «Смерть» — никакое другое имя совсем бы не подошло этому мечу. Криган всё же решился на предательство. Девка, с которой он сошёлся, оказалась Безликой — убийцей из Браавоса. Она хотела убить или обезвредить Мелисандру, чтобы лишить меня её защиты, а затем покончить со мной. К счастью для жрицы, её спасли Холлард и Призрак. В итоге Кригана я отдал Квиберну. Лекарь говорил, что близок к созданию лекарства от серой хвори и что ему требуется подопытный. Пускай предатель принесёт пользу перед смертью. Безликую же удалось допросить. Я отпустил её — в обмен она обязалась устранить нужного мне человека. Как выяснилось, её подослал отнюдь не Железный Банк, а квохорцы, сбежавшие из города во время чумы. Мне удалось уцелеть, а значит, банкиры не пошлют своих ручных душегубов за моей головой. Оттого мне труднее предугадать их следующий шаг. Своим офицерам я сказал, что она сбежала. Сейчас недовольство среди командиров нужно мне в последнюю очередь. Хармонд и Виллам хорошо знали Кригана, они не поймут моего решения. Мне не нравится обманывать своих людей. Но, боюсь, сейчас я зависим от них сильнее, чем они от меня. Пускай даже не все из них это понимают. Что касается Мелисандры… мы стали близки. Телом, не душой. Сомневаюсь, что такая женщина, как Мелисандра, может полюбить кого-то, кроме своего бога. Наверное, это и к лучшему: моё нынешнее положение не располагает к любви. Мне достаточно и тела. Хотя… всё может быть. Против меня выступили ещё и мирийцы. Очевидно, с подачи банкиров. Армию они собрать не успеют, но наверняка не останутся в стороне. И наконец, Волантис. Недавно моё войско посетил Тилейнор Кварзор — мой старый знакомый по Квохору — и сделал мне интересное предложение. Дочь Старой Валирии находится на грани вступления в коалицию против Дейенерис. Малакво Мейгир, триарх из партии «Тигров», пользуется в городе наибольшим влиянием и использует его, чтобы склонить волантийскую знать к войне. Флот Волантиса вовсю готовится к отплытию в Залив Работорговцев. Кроме того, на берегу Ройны стоят Золотые мечи, которые, по предположению волантийцев, желают присоединиться к Бурерождённой. Именно их присутствие у стен города и удерживает Волантис от вступления в коалицию. Между тем, в Волантисе существует ещё одна сила. Имя ей — Донифос Пеминион, мой будущий наниматель. По словам магистра Кварзора, этот человек — единственный из триархов, кто выступил против войны с Матерью Драконов. Растущее влияние «тигров» его настораживает, потому он и решил нанять меня, дабы у «слонов» была собственная сила. А также, если Золотые Мечи проявят агрессию, я должен буду выступить против них, тем самым, вернув Донифосу утраченную популярность, которую он потерял, высказавшись против войны. Я не знаю, как сложится ситуация с Золотыми Мечами. Честно говоря, мне бы не хотелось сражаться с ними. Не потому, что я испытываю к ним симпатию. Если битва состоится, она унесёт множество жизней. Всё же репутация Золотых Мечей говорит сама за себя. А я не могу потерпеть поражения. Проиграю — и больше не смогу подняться наверх. Банкиры попросту не дадут мне этого сделать. Так что, у меня нет выбора. Как и всегда. И ещё — вместе с магистром Кварзором прибыл Джорах Мормонт, опальный советник Дейенерис. Я слышал про него ещё в Винтерфелле — тогда отец… Нед Старк… говорил мне, что лорд Медвежьего острова нарушил закон о запрете работорговли, тем самым совершив страшный грех перед Старыми Богами. Как бы там ни было, я поговорил с ним и не обнаружил перед собой страшного и бесчестного работорговца. Таковых я уже видел. Они не выглядят так, как Мормонт. И, я полагаю, его знания и навыки мне ещё пригодятся. Кроме того, он узнал меня. Позже я ему сказал, чтобы он помалкивал о моём имени. И надеюсь, Мормонт будет держать язык за зубами. Если моё имя достигнет ушей банкиров, они наверняка используют его против меня. К тому же, его и без того знает слишком много людей. Каспорио и Квиберн в их числе. Закончив писать, Сноу откинулся на спинку кресла. Хотелось написать ещё что-нибудь… например, про его истинного отца и мать. Но потом Джон пришёл к выводу, что лучше этого не делать. Вот уже две недели его войско двигалось вдоль Ройны на юг, к границам волантийских территорий. По словам Мормонта и Эмпальдера Бамелоса, скоро они достигнут Селориса, приграничного городка в подчинении Волантиса. Правда, этот «городок» больше Староместа и Королевской Гавани… Но, чем ближе они становились к Волантису, тем сильнее Джон волновался. По прибытии к триарху Пеминиону от него потребуется всё его навыки, как полководческие, так и дипломатические. Этот триарх может помочь ему с Железным Банком, но только если Сноу покажет себя, как следует. К тому же, банкиры наверняка попытаются его достать. Как говорил Тилейнор, среди волантийских аристократов есть должники Железного Банка. Через них, а также через эмиссаров, вроде Тихо Несториса, Банк и будет действовать. А значит, у Джона нет права на ошибку. Джон вспомнил Линарро Антариона, с которым он разошёлся у Божественного Стража. От него так и не поступило никаких вестей. И что-то Джону подсказывало, что кузен Морского Владыки потерпел неудачу. Впрочем, Джон заранее подозревал такой расклад событий. Не стоило забывать и про мирийцев. Войско Джона не успело покинуть Золотые поля за неделю, а значит, Мир присоединился к охоте за его головой. Собрать армию против него мирийские магистры, конечно, не успеют. Банкиры многое им пообещали, в этом Джон не сомневался. И пока власть в Браавосе не окажется в руках Банка, заговорщики будут действовать именно через Мир. Конечно, заставить Волантис вступить в войну с Миром и Железным Банком Джон не сможет… по крайней мере, не сразу. Как говорил Тилейнор, старокровные Волантиса не будут в восторге, если Браавосом будет править Железный Банк. Вообще, мало какие Вольные города будут этому рады. Потому Сноу должен заставить Донифоса Пеминиона поверить в заговор. А уж с его подачи Волантис поймёт, что Дейенерис сейчас — не самая большая угроза. Но и здесь возникали сложности. Очень серьёзные сложности. Сейчас Волантис, как и говорил Кварзор, усилиями Малакво Мейгира поглощён воинственным порывом, обращённым против Дейенерис. Никому и в голову не придёт поворачивать копья против браавосийского Титана. Особенно, если им об этом скажет безродный чужак из Закатных королевств, который, по словам тех же банкиров, похитил дочку Морского Владыки. Завершая размышления, Сноу пришёл к тревожному выводу — его единственный шанс на выживание — заставить Донифоса Пеминиона поверить в заговор банкиров. А для этого необходимо разобраться с Золотыми мечами и усмирить "тигров". С первыми Джон готов сразиться, если Донифос прикажет, пускай эта затея и смертельно опасная. Дети Эйгора Риверса знают, с какой стороны держать меч. А что касается "тигров"… тут оставалось только ждать. Локти уткнулись в стол. Джон устало выдохнул, запустив пальцы в волосы. Ему казалось, что враги подбираются отовсюду. Так оно, вообще-то, и было. Он и его армия походила на мышь, судорожно пытающуюся найти в полу дырку, чтобы убежать от нескольких кошек сразу. Только кошками здесь были мирийцы и банкиры. — Ты отпустил безликую, — в шатёр зашла Мелисандра. Почти каждую ночь она проводила с ним. Теперь она обращалась к нему на «ты», как и он к ней — всё же их ночные «посиделки» весьма сближали. Хотя сейчас Джон слышал в её голосе оттенки недовольства. — Отпустил, — не стал скрывать Джон, — ты имеешь что-то против? — Владыка презирает их и весь их тёмный культ. А твой человек, которого она околдовала, хотел меня убить. — Хочешь отомстить безликой? Я думал, что такой человек, как ты, выше чувства низменной мести. — Дело не в мести. Если я умру, то умрёшь и ты, — вдруг заявила она. — Это завуалированное признание в любви? — усмехнулся он. Мелисандра с долей раздражения закатила глаза. — Если меня не окажется рядом в нужный момент, тебя будет ждать смерть, Боремунд. Я видела это. Владыка не поведал мне всех подробностей, но исход я видела ясно. — Тогда я приставлю к тебе охрану. Но безликим я мстить за тебя не буду. И я больше не хочу говорить об этом, — отрезал Джон, — а Криган получил своё, можешь не сомневаться. Более того, его смерть может принести пользу… если Квиберн не оплошает. К тому же, ты изменишь мнение о моём решении, когда наступит его результат. Мелисандре оставалось лишь промолчать. Дело уже сделано. И кто знает, быть может, Владыка даст ей узреть то, что повлечёт за собой решение Боремунда? — Пишешь что-то? — она поглядела на стол с записями. — Это личное. Уже закончил писать, — протёр глаза Джон и тяжело вздохнул. — Тебя что-то тревожит? — она подошла ближе. — Много чего. Больше всего меня волнуют Золотые Мечи. Возможно, нам придётся сразиться с ними. — Владыка на твоей стороне. А потому будущее сулит тебе победу. — Их вдвое больше, — он откинулся на спинку кресла, — и если твой Владыка не выпрыгнет из какого-нибудь костра и не поведёт нас в бой, то я даже не знаю, как мне быть. Детище Эйгора Риверса — самый опасный наёмный отряд в Вольных городах. Жрица подошла сзади и положила белые руки на его плечи. — Я чувствую твоё волнение. Ты измучен. Ты боишься. Боишься потерять всё в сражении против тех, кто значительно сильнее тебя. Опасаешься, что тебя перехитрят или предадут, что все твои усилия окажутся бесплодными. Но твои враги бессильны перед волей Владыки, ибо нет в них истинной веры. — Как и во мне, — фыркнул Джон. — Но Владыка верит в тебя. И ты тоже можешь… Сноу повернул голову и со значением поглядел на неё. — Мы ведь договаривались об этом. — Да. Я помню. Прости. И всё же… Владыка показал мне. — Показал что? — Будущее. Разные исходы. В одних ты погибаешь. В других тебя убивают твои соратники. В третьих… — Что? Что в третьих исходах? — нетерпеливо спрашивал бастард. — Очень скоро тебя посетят волки. Не отсюда. Давным-давно они пришли с северным старцем к маленькому дракону и помогли ему стать королём. А потом некоторые из них оказались на этой земле. — Какие волки? — Они… могут убить тебя. Те, кто их прислал, хотят твоей смерти. Но их вожак колеблется. Ему не хочется сражаться с тобой. В твоих силах обернуть их мечи себе на пользу, Боремунд. — О ком ты говоришь? — Владыка не показал мне их лиц и не назвал имён. Но скоро ты с ними встретишься. Они могут убить тебя… а могут поддержать. Всё зависит лишь от тебя. Слова Мелисандры таинственны, а предсказания — расплывчаты, но Джон попытался их разобрать. Похоже, его скоро посетят гости. Которые, по всей видимости, служат банкирам и мирийцам. Но тот, кто приведёт их, не в восторге от этой службы. Чем Джон должен воспользоваться. — Я учту это. Ты видела в пламени ещё что-нибудь? — Да. За твоим войском следят. — В моём войске пять с половиной тысяч мечей. Его кто угодно заметит. — Я не об этом. Пышногубый словоблуд с длинными когтями наблюдает за тобой для бездомного золотого черепа. Его хитрый взгляд сопровождает тебя издали, оттуда, где ты его не заметишь. Ответом Мелисандре стала усмешка и непонимающий взор. Но спустя мгновение они исчезли. — Золотой череп, говоришь? Хочешь сказать, за мной наблюдают разведчики Золотых Мечей? Так это и неудивительно, моё войско приближается к ним. — Я лишь излагаю то, что узрела. Вряд ли Мелисандра увидела обыкновенных следопытов. Джон подозревал, что в её видении таилось нечто большее. Что-то более важное, чем просто разведчики. Что-то, что могло принести ему пользу. — Ты знаешь, где искать этого… пышногубого словоблуда? — Огонь не показал мне места. Но в твоих силах отыскать его. И когда отыщешь… приведи его ко мне. — Зачем? — Он поможет нам. А с его помощью я помогу тебе. — Каким образом? Если он служит Золотым Мечам, то с чего он будет мне помогать? Мелисандра загадочно улыбнулась. — Найди его, Боремунд. И ты всё увидишь. Где именно искать то, о чём говорила жрица, Сноу понятия не имел. Однако, кое-какие мысли у него всё-таки имелись. — У меня есть ещё один вопрос, — он указал на шкатулку со свечой, — на ней появились трещины. Подойдя к артефакту, жрица осторожно поставила её на стол и оглядела сколы. — Свеча изнашивается, — заключила она. — Поясни. — Ты слишком часто используешь её, Боремунд. Кроме того, её использовали до тебя, а свече может быть тысячи лет. — То есть, её прежние владельцы пользовались ею сколько угодно, и ничего, работала. А как только ею завладел я, то ей вздумалось треснуть. Замечательно. — Это не твоя вина. В прежние времена магия имела куда большую силу, нежели сегодня. Теперь же она ослабела, и её проводники, как эта свеча, слабеют вместе с ней. — Почему же ослабела? А как же рождение драконов? — Во времена Старой Валирии драконов было гораздо больше. Как и людей, сведущих в магических искусствах. Сама природа того места была… неестественной для привычного понимания. Но это осталось в прошлом, а нам приходится довольствоваться тем, что имеется. — И что будет, когда она треснет окончательно? — Мне это неизвестно. Но, могу предположить, что из неё высвободится вся энергия, что ты отдал ей со своей кровью. И это высвобождение может быть… опасным. — Опасным? Что-то вроде… взрыва? — Вероятен и такой исход. Поэтому… я советую тебе очень избирательно применять свечу. Зажигать её только в том случае, когда без неё никак не обойтись. — А починить её можно? — К сожалению, я не знаю, как это сделать. Возможно, квартийские колдуны могут что-то знать. Но свечи изготавливали мастера Валирии, а значит, и секрет их восстановления принадлежал им. Ныне он утерян. Новости были прескверными. До сих пор стеклянная свеча оказывала Джону существенную помощь. И потеря такого инструмента серьёзно била не только по его осведомлённости в разных делах, но и по самой безопасности. — Я понял. Убери её обратно. Мелисандра убрала свечу в шкатулку и повернулась к бастарду. Она стояла перед ним в своей тонкой алой робе. Дневные тяготы уступили место вечерней расслабленности, а мысли о близкой опасности сменились плотским желанием. В конце концов, именно за этим она пришла к нему изначально. — Иди сюда, — подозвал он её. Жрица подчинилась. Рука Джона распустила завязку на её одеянии. Красная лента упала вниз и роба распахнулась, открывая взгляду идеальное тело жрицы. Губы Джона начали покрывать её талию поцелуями, а сильные руки коснулись бедёр и заскользили выше. Он не переставал поражаться тому, насколько безупречной была её кожа. На ней не осталось даже шрамов от клинка Кригана. Здесь точно не обошлось без магии… впрочем, плевать. Его пальцы коснулись её влажного лона. Женщина закусила губу и застонала, запуская пальцы в его чёрные волосы. — Командир! — ворвался в шатёр Холлард, — ой! Простите… — он мгновенно покраснел, засмущался и отвернулся. — Блять! — раздражённо процедил Сноу сквозь зубы, — чего тебе, Холлард? — Там… дозорные у границ лагеря просили передать, что разведчики вернулись. К нам приближается войско! — Твою ж… откуда они идут? — С запада, командир. Со стороны Мира. — Мои слова сбываются, — завязывая ленту на поясе, проговорила Мелисандра, — теперь дело за тобой, Боремунд.

***

В который раз Родвелл наблюдал, как солнечный диск лениво поднимался из-за горизонта мирийских равнин. Утренний ветер клонил травы к земле, а под голубым небом полоскались флаги и знамёна Волчьей Стаи — два бегущих по водной глади волка. Во времена зарождения отряда эти волки символизировали основателей отряда — Халлиса Хорнувуда и Тимотти Сноу, бастард из Кремниевого Пальца. За десятилетия войн и сражений их род прервался. Впрочем, Родвелл слышал, что в Дружине Розы с благородными северянами ситуация не лучше. За их знамёнами он сейчас и наблюдал. Последний раз полотна с голубыми розами он видел десять лет назад в Спорных землях. В то время Волчья Стая и Дружина Розы служили противоборствующим сторонам. Тем не менее, магистрам Мира и Тироша хватило ума поставить их по разным флангам, потому что северные наёмники отказывались сражаться друг с другом. Но теперь всё складывалось по-другому. За голову Боремунда, что возглавлял Дружину, выдавали огромные, сумасбродные деньги. Двести пятьдесят тысяч золотых — некоторые наёмники из его отряда и чисел таких не знали. В сумке у седла болталась голова Аурелио Кабана. Она и являлась тем аргументом, который заставит Боремунда ему поверить. И всё же, застывшие в отчаянном изумлении глаза командира Рваных Знамён нагоняли на Родвелла тяжёлые мысли. Вся эта затея с внезапным нападением на Боремунда во время его разборок с Золотыми Мечами могла привести как у ошеломляющему успеху и богатству, так и к катастрофе. К тому же, Родвелл был уверен — далеко не все его бойцы согласятся нарушить вековую традицию и напасть на Дружину Розы. Многие в его отряде слышали про похождения Боремунда и его история служит вдохновением для них. Поговаривали, что этот человек скачет в бой не то на огромном белом волке, не то на полосатом коне. Что его невозможно убить, и что он совсем не ведает страха. Что он был рабом или кметом, а то и тем и другим. Говорили также, что он — беглый вестеросский лордёныш, к этой версии Родвелл склонялся больше всего. Но как бы там ни было — далеко не всем наёмникам Волчьей Стаи придётся по душе вражда с человеком, о котором ходят подобные слухи. Однако… Двести. Пятьдесят. Тысяч. Золотых! Звон стольких монет заглушит голос любой наёмничьей совести. Или не любой? Да и к тому же… эти деньги всё равно придётся делить между отрядом. Если, конечно, от отряда что-то останется в случае успеха. Армия Боремунда уже стояла в полной боевой готовности. Родвелл издалека осмотрел её и заметил длинные пики Безупречных и разношёрстных наёмников в чёрных доспехах. По флангам стояла немногочисленная конница. Но больше всех было северян — суровых и хмурых. — Да уж, Аурелио, ты не солгал, — хмыкнул он голове в сумке. К нему подъехали его офицеры. Эдвил, его заместитель и правая рука, оглядел порядки Боремунда и тут же разделил все сомнения своего командира. — Не потянем, командир. Да там ещё и дружинники. Нападём — парни могут нас на хер послать, а то и взбунтуются. — Мы не нападать пришли. Пока что. — А потом? Дерьмом вся эта затея пахнет, точно говорю. Ну убьём мы Боремунда, а дальше что? — Получим деньги. Много денег. — Если в живых останемся. — Исполняй свою работу, Эдвил. А с отрядом я сам как-нибудь разберусь. — Вам виднее, командир. Но традиции есть традиции. Северяне не должны убивать друг друга на чужой земле. Пусть даже за деньги. — Мне самому это не нравится, — съёжился Родвелл, — но с Золотыми Мечами ещё ничего не ясно. Поэтому будем глядеть по ситуации. — Ох уж эти ситуации… — вздохнул Эдвил, — будь по-вашему, командир. Но не выбрасывайте из головы мои слова. Мы ни разу не дрались с дружинниками и мало кому по вкусу придётся эта затея. К тому же, когда ими управляет такой знаменитый коман… — О Боги, Эдвил, да понял я уже, — фыркнул Родвелл, — помолчи. Заместитель закрыл рот и высморкался, зажав ноздрю пальцем. — Едут, — бросил один из наёмников, подставив ладонь над глазами. К порядкам Волчьей Стаи приближалась процессия всадников. Родвелл сразу признал во всадниках северян. Хотя там были и другие. — Мне врут глаза, или я вижу среди них дотракийцев? — непонимающе спросил Эдвил. — Да, это они. Пёструю же компанию собрал Боремунд, — хохотнул кто-то из офицеров. — Не только дотракийцы. Вон у кого-то бородёнка бирюзовая из-под шлема торчит. — Да тут целый зверинец, с-ка! — Тихо, — приказал Родвелл, когда всадники подъехали достаточно близко. Возглавлял их молодой рыжеволосый северянин. Он внимательно оглядел офицеров Родвелла и его самого. — Кто вы и с какими намерениями встали около нашего войска? — громко спросил он. — Сначала сам назовись, — ответили ему из толпы офицеров. — Ещё чего. Вы прибыли к нам, а потому вам и представляться. Говорите, иначе мы сочтём вас врагами. — Гляди-ка, резвый какой! — хохотнул Эдвил, — сразу видно — северянин! — Меня зовут Родвелл, — он выехал вперёд, — я возглавляю отряд наёмников-северян. Мы зовёмся «Волчьей Стаей». — Вы служите магистрам Мира? — Служили. Больше нет. Мы желаем присоединиться к войску прославленного Боремунда Бесстрашного. И мы прибыли не с пустыми руками, — он достал из сумки голову Аурелио Кабана. Посланец Боремунда посмотрел на голову и сразу же узнал того, кому она раньше принадлежала. — Чем же вызван такой порыв? — Героическими свершениями братьев-северян и желанием быть к ним причастными, — произнёс Родвелл заготовленные слова. Посланец хмыкнул и ещё раз оглядел офицеров Стаи. — Я сообщу командиру о ваших намерениях. Ждите, — произнёс он и развернул коня. Его спутники последовали за ним. Ждать пришлось недолго и скоро рыжеволосый наёмник вернулся. — Боремунд согласен на переговоры, но только на нейтральной земле. Встретимся в поле между нашими армиями. С собой можно брать не больше десяти человек охраны. Таковы его условия. — Мы согласны, — кивнул Родвелл. Отобрав десяток доверенных бойцов, командир Стаи двинулся к армии Боремунда. От его войска двигалась такая же конная группа. — Волнуетесь, командир? — спросил его Эдвил. — Не особо. Просто хочется поглядеть на того, кого зовут Квохорским разорителем. Если хотя бы половина слухов, что ходят о нём — правда, то встреча обещает быть интересной. — А если он взаправду похитил дочку Морского Владыки? — Значит, мы убьём его и накажем преступника. Ветер задул сильнее. Родвелл слышал шелест знамени с двумя волками у себя над головой. Это внушало уверенность, а товарищи, что ехали рядом, придавали храбрости и твёрдости духа. Однако, когда они подъехали ближе, твёрдость духа подверглась серьёзной проверке. Нет, они не испугались. Просто стоящая напротив компания выглядела весьма внушительно. Взгляд тут же притянул здоровенный белый волк с красными глазами и шрамами на морде. Он бежал рядом с высокой лошадью в чёрно-белую полоску. Таких лошадей Родвелл в жизни не видел. Похоже, слухи не врали — Боремунд действительно ходил в бой на чёрно-белом коне. А восседал на этом коне, похоже, сам Боремунд Бесстрашный. И, честно говоря, Родвелл считал, что Квохорский разоритель будет старше. В остальном же его вид Родвелла не разочаровал. Перед ним находился широкоплечий мужчина с гордой осанкой и цепким взглядом. Глубокие шрамы на лице говорили о его ремесле красноречивее всяких слов. На плече у него сидел крупный коршун, а рядом на пони ехал пацан лет десяти. Похоже, оруженосец. Окружение было подстать своему командиру. Такие же суровые и неприветливые лица самых разных народностей и культур. Дотракийцы, северяне, пентошийцы, тирошийцы и лиссенийцы в чёрных доспехах глядели на членов Стаи с подозрением и любопытством. И, словно роза посреди пепла, среди них выделялась красивая женщина в алой робе. Даже здесь красным жрецам нашлось место. Посыльный подвёл коня к Боремунду, что-то сказал ему и развернулся. Знамя с голубой розой воткнули в землю. — Мне сказали, что ваш отряд хочет примкнуть к нам, — он поглядел на командира Стаи, — ты командуешь ими? — Я. Меня зовут Родвелл. — Мне уже сказали. Итак, Родвелл, почему я должен принять тебя к себе на службу? Командир Стаи подготовился. Он знал, что ему зададут этот вопрос. — Я и мои товарищи по оружию наслышаны о твоей доблести и удаче, Боремунд Бесстрашный. Волчья Стая была создана после Танца Драконов воинами Кригана Старка, а потому многие из нас — такие же северяне, как ты и дружинники, что тебе подчиняются. А потому мы хотим разделить с тобой твою славу и победы и обещаем храбро сражаться за твои интересы. — И ожидаем щедрой награды за это, само собой, — добавил Эдвил. — Долго речь придумывал? — донеслось от длинноволосого мужика с волантийским говором, — я знаю, что Волчья Стая до сих пор служила мирийцам. Которые хотят нам всем смерти. Почему бы им не послать вас втереться к Боремунду в доверие, а затем прирезать? Я бы так и сделал. — Я бы, пожалуй, тоже, — согласился Боремунд с волантийцем и перевёл взгляд на Родвелла, — но мне сказали, что вы принесли мне подарок. Хочу на него поглядеть. Голову Аурелио достали из сумки. Оруженосец Боремунда подъехал к Родвеллу и взял голову в руки, передав затем своему командиру. Тот присмотрелся к ней и, ухмыльнувшись, бросил под копыта своей лошадиm где её обнюхал его красноглазый волк. — Благодарю за убийство предателя. Но при нём должны были остаться деньги, что я заплатил ему за службу. Пять тысяч золотых монет. Наверное, вы и их хотели мне передать? Деньги, конечно же, Родвелл отдавать не хотел, хотя, похоже, придётся. Мирийцы разрешили ему присвоить их, вместе с воинами Рваных Знамён. Правда, большинство из них, узнав, что Волчья Стая идёт к Боремунду, разбежались. Так что никаких Рваных Знамён более не существовало. Зато казна их осталась. — Разумеется, — пересилив себя, произнёс Родвелл, — мы передадим вам ваши деньги. — Славно, — без эмоций произнёс Боремунд, — только вот меня всё ещё не покидают сомнения. Аурелио Кабан не отличался верностью и честностью. Его мало бы кто оплакивал. Может, вы убили его специально, рассчитывая войти ко мне в доверие? Да уж, проницательности этому Боремунду не занимать. — Нам известно, что ваше войско больше нашего. С моей стороны было бы неразумно драться с теми, кто сильнее меня. — Сколько у вас мечей? — Полторы тысячи, — сообщил Родвелл, — тысяча конных, из них сотня — тяжелые всадники. Четыре сотни пеших, сотня лучников. К Боремунду подъехал одноглазый бородатый воин и что-то тихо ему сказал. Бесстрашный его выслушал, а затем взглянул на красную жрицу. Она сверкнула красными глазами и кивнула ему в ответ. — Я предлагаю вам следующее: ваш отряд поступит ко мне на службу, но двигаться и располагаться на привалах будет отдельно от моего войска. Продолжаться так будет до тех пор, пока я не сочту, что вам можно доверять. Ты, Родвелл, будешь находиться в моей ставке. — Моё место — рядом с моим отрядом. — Если хотите мне служить, то придётся согласиться на мои условия. Когда проявите себя — условия станут мягче. Я же клянусь, что ни тебе, Родвелл, ни твоим людям не причинят вреда, пока вы будете исправно служить и отрабатывать своё жалование. — Мои люди могут не понять меня, если я соглашусь. Кто будет управлять ими, если я буду в вашей ставке? — Твои заместители. Они ведь есть у тебя, не так ли? Если они тебя уважают и подчиняются тебе, то не предадут и не уведут войско. А если ты им не доверяешь, — Боремунд посмотрел на Эдвила и на других офицеров Родвелла, — то назначь других людей, думаю, это тебе по силам. Поставь себя на моё место и тебе всё станет ясно. Тебе наверняка дорога твоя жизнь и жизни твоих наёмников. Как и мне — моя и моих наёмников. Поэтому, если ваше желание служить мне так велико, как вы об этом говорите — примите мои временные условия и закончим на этом. Конечно, в особых случаях тебе будет дозволяться посещать своё войско. Например, при сражении. Сидеть целый месяц отдельно от своих людей Родвеллу не хотелось. Слишком много рисков влёк за собой такой ход. Но с точки зрения Боремунда все выглядело идеально — он и себя обезопасил, и новые силы получил. За спиной Родвелла пожал плечами Эдвил с выражением лица «я ничего не знаю, решай сам, командир». Но если и исполнять волю банкиров, то данный вариант — единственный, что может обеспечить успех. Иначе Боремунд пошлёт его вместе с Волчьей Стаей в пекло. — Мы согласны, — произнёс Родвелл. — Хорошо. Тогда обсудим выплаты.

***

— Что скажете об этом Родвелле? — спросил Джон у своих офицеров в своём шатре. — Была у меня парочка знакомых из Волчьей Стаи, ещё когда Дружина в Спорных землях воевала, — почесал лысую голову Артос, — да только померли все. Тогда этот Родвелл уже командовал ими. Про него я ничего не знаю, но наши отряды ни разу не сразились друг с другом. Наш тогдашний командир, Гаррисон Хмурый, договорился с ним, таковы уж наши неписаные традиции. А магистры не стали нас стравливать друг с другом. — Выгода заставит положить хер на любые традиции, — фыркнул Каспорио, — даже на закон гостеприимства. — Святотатство, — прорычал Дорсет Три Царапины, — закон гостеприимства ниспослан нам богами. — Если бы за нарушением следовала незамедлительная кара, тогда я бы ещё согласился. Но кары может и не быть, а выгода — вот она, только протяни руку. Родвелл служит мирийцам, как пить дать. Просто он бздит нападать в открытую. Когда начнётся заварушка с Золотыми Мечами, так они свой хер из портков и высунут. — Битвы может и не быть, — сказал Джон, — ещё неизвестно, что нам прикажут триархи и как поведут себя сами Мечи. — Как бы Родвелла самого на пики не подняли его же люди, — добавил Артос. — Они ж это… северяне, — Олливер ковырнул пальцем дырку в зубе, — и Боремунд тоже северянин. Врагов крушит, города грабит. Волчья Стая любить его должна вроде… нет? — Да какое им дело до геройств Боремунда? Ну да, если его убить, наёмники Стаи разозлятся, да и то лишь самые повёрнутые на северной доблести и всём прочем. А когда им преподнесут золотишко, злость как-то сразу сойдёт на нет, можете мне поверить. Хотя, ты правильно сделал, — обратился он к Джону, — пока их командир при тебе, напасть они не рискнут. Разве что уйти решат. — Зато теперь у нас есть хорошая конница. За это надо выпить! — довольно проговорил Виллам, — как и ещё за кое-что. На него посмотрели с вопросом. — Морелла беременна. Я стану отцом! — громко воскликнул блондин. Шатёр в тот же момент заполнили радостные возгласы и поздравления. Наёмники столпились вокруг Виллама, рассыпаясь в добрых пожеланиях. — О-о-о, гуляем! — Хармонд обнял его за пояс и поднял над землёй. — Ха! Поздравляю! — Дорсет хлопнул Вилалма по спине, — первый из многих! — Если родится сын, назовёте его древним северным перволюдским именем «Каспорио», — пошутил волантиец. — Рад за вас, — сказал своё слово Джон, — надеюсь, боги подарят вам крепкое и здоровое дитя. — Да, спасибо, спасибо, — принимал поздравления Виллам, — жаль, что не все дожили до этого момента. Рикон, Малл, Джах, Боуэн, Клеос, Изелла… и Криган. Ебучая безликая, как же она смогла бежать? Услышав это, волантиец скривил уголки губ в незаметной полуулыбке и со значением поглядел на Джона. — А если она захочет снова тебя убить? — спросил Олливер. — Не захочет. Их бог сказал своё слово. — Боги смерти могут обещать только смерть, — мрачно проговорил Хармонд. — Да бросьте! Нашего Боремунда Бесстрашного не убили ни норвосийские шахты, ни храмовые стражи, ни ебучий Кроян, ни гадские убийцы. Мы всё пройдём. Через любое дерьмо проберёмся! Главное, топор покрепче держать, да не ссать и не ныть понапрасну, — говорил Дорсет Три Царапины, разливая эль, — осталось до Волантиса дотопать. А там уж та-ак разгуляемся, что даже драконья мамка в Заливе наши песни услышит! Слова ветерана заметно приободрили офицеров, молодых и старых. В их глазах заплясали огоньки. Весь этот путь они прошли вместе с Джоном и невольно стали свидетелями зарождения его славы. И каждый из них понимал, что сказанное Дорсетом — не слухи, а самая настоящая правда, какой бы удивительной она ни была. — Вот что я вам скажу, господа наёмники, — Сноу для приличия взял рог вместе со всеми, — скоро мы окажемся в Волантисе. Я не знаю, чего ждать от старокровных, но их поддержка нам нужна. Не буду врать, судьба может свести нас в бою с Золотыми Мечами, но пусть их репутация вас не пугает. Мы тоже кое-что видели и кое-что умеем. Верно говорю? — Ото-ж! — Верно, верно! — Ещё как умеем! — Поэтому мне нужно, чтобы каждый из вас был готов к бою. К потерям и жертвам. Мне не надо, чтобы вы срали под себя при виде золотых знамён. И бойцам своим вбейте то же самое. Может, битвы и не будет. Но если доведётся сражаться — мы обязаны победить. А когда победим — никто с нами не сравнится. Представьте только — вы, все вы, разбили легендарных Золотых Мечей, лучших воинов в Вольных Городах и то, что за этим последует. Золото, так много золота, что его некуда тратить, лучшее вино, из которого можно сделать целое озеро, шлюхи из Лиса, которые со слезами на глазах умоляют вас кончить им на лица… — За последнее я, кстати, ручаюсь, — оскалился в улыбке Каспорио, — знаю я парочку борделей с такими девками. — Сделайте своё дело правильно — и победа не заставит себя ждать. Пьём! — Пьёёём! Бурдюки и рога опустошились. Перекинувшись рядовыми фразами, офицеры направились к выходу, попутно продолжая поздравлять Виллама. Остался лишь Артос. — Хорошо ты сказал, командир. Про победу и прочее. — Но? — Честно тебе скажу — бойцам не до сражений. Они, конечно, встанут в строй, коль припрёт. Но если погнать их на Золотых Мечей… — Говори же. — О них каждый знает. Их уважают и боятся. Их много и они умеют воевать. А наше войско устало. Мы в Норвосе воевали, через холода прошли, у Крояна стояли. Я говорил тебе, командир, что люди устали, а ты им обещал, что после Крояна их в Мир поведёшь. А выходит так, что вместо обещаний о вине и женщинах ты говоришь им идти в новое сражение. Да не абы с кем, а, сука, с самими Золотыми Мечами. Бойцы если не разбегутся, то недовольство будет обеспечено. А если совсем всё херово будет, то кто-нибудь ещё и на их сторону перейдёт. — И что ты предлагаешь? — А что тут предложить-то? — пожал плечами Артос, — только не вступать в сражение с ними. Ну… или внушить бойцам, что Золотые Мечи не такие уж и непобедимые. Правда, я понятия не имею, как это сделать. — Предоставь это мне, — ответил Джон.

***

— Расскажите мне о триархе Малакво Мейгире, господин Кварзор, — Джон ехал на зорсе рядом с каретой Тилейнора. Магистру стало скучно на корабле и он решил проделать путь в Волантис по суше. — Властный человек, — сразу же ответил Тилейнор, — высокомерный, но харизматичный. В молодости он служил в наёмных отрядах, а вернувшись на родину, сделал политическую карьеру в Волон Терисе. Оттуда уже смог переселиться в Старый Волантис и избраться триархом. Он очень гордится своим валирийской родословной, а ко всем не-валирийцам относится надменно. И неважно, кто это — король, архонт или квартийский чистокровный. — Как-то так я его себе и представлял, — сухо произнёс Джон. — Неужели? — поднял брови Кварзор, выглядывая из окна кареты. — Догадаться было нетрудно. Вероятно, о заговоре банкиров он слушать не захочет. — Скорее всего, — Тилейнор протянул руку с яблоком к зорсу. Тот фыркнул и чуть было не укусил магистра. — Если банкиры захотят с ним связаться, на что мне рассчитывать? — Это трудный вопрос, Боремунд. Малакво не любит браавосийцев, как и многие жители Старого Волантиса. Правда, это не мешает им занимать у них деньги. У Мейгира полно золота. Но вот на политические уступки он может повестись. — Малакво — препятствие, — заключил Джон, — он удерживает внимание Волантиса на Дейенерис, тогда как более серьёзный враг находится в Браавосе. — Вы не перестаёте меня удивлять, Боремунд. Политически прозорливый наёмник, да ещё и столь юный… вы точно quptenkī? Впрочем, как мы с вами и договаривались, я замолвлю за вас словечко перед триархом Пеминионом, когда ситуация с Золотыми Мечами разрешится… — Даже если он мне поверит, он не сможет убедить Старокровных в заговоре Банка, пока… — Сноу резко замолчал. Не стоит говорить слов, которые могут вызвать лишние вопросы в будущем. — Вы хотели что-то сказать? — Нет. Просто… засмотрелся. — Ах, вот оно что, — улыбнулся магистр, — что ж, Боремунд… добро пожаловать в Волантис! Войско проезжало и Селорис и Волон Терис… но ни тот, ни другой не удивили Джона так, как главный город этих земель. Линия из наёмников, конных и пеших, телег, повозок и войсковой обслуги тянулась по широкой валирийской дороге, что уходила к гигантскому городу. Плотная застройка с башнями усеяла два берега Ройны, соединённые длинным мостом. Впрочем, не таким длинным, как в Крояне. Однако, размеры и более крупный мост — единственное, чем ройнарские руины выигрывали у дочери старой Валирии. Десятки кораблей заплывали в дельту после долгого плавания, где дальше они заходили либо в громадную волантийскую гавань, либо продолжали свой путь вверх по Ройне, останавливаясь на таможенных заставах. Рядом с ними проплыло три корабля: один с Летних островов, плавный и изгибистый, словно бы выструганный из одного цельного куска дерева. Второй, с пурпурно-красным парусом, шёл из Кварта. С его палубы так пахло специями, что Джон почуял их даже на берегу. И третий, наименее примечательный, с Солеварен. Но он-то и привлёк внимание Джона сильнее прочих, так как был из его родного Вестероса. Бастард проводил его взглядом и в его душе проклюнулась тоска по дому. Которая, впрочем, быстро его покинула. Восточный и западный берега отличались так же сильно, как отличаются друг от друга чернокожий летниец и молочный человек из Кварта. Первый мог похвастаться аккуратной застройкой и богатыми домами, восходившими выше по холму, вершину которого занимали внушительные стены чёрного цвета. За ними виднелись шпили высоких башен, соединённых друг с другом мостами и переходами. Второй, в свою очередь, напоминал муравейник. Здания располагались так, что казалось, будто на пергамент пролили чернила и они растеклись по нему, оставляя бесформенное пятно. Ковёр из землянок, глиняных домиков, трактиров, всевозможных притонов и заброшенных строений представлял собой огромные трущобы. — Вот я и дома, — проговорил Каспорио, глядя на западный берег, — в детстве я мечтал убраться отсюда подальше. Но куда мне там, Бесстрашный Боремунд и дерьмо обратно в задницу умудриться запихать, если ему приспичит. — Я тебя за собой за уши не тяну. И в западный Волантис не собираюсь, — заверил его Сноу. — И не надо. То ещё местечко. Как Блошиный конец в Королевской Гавани, только больше, зловоннее и злее. Хотя, там может быть весело. Если знаешь, где искать веселье, хе-хе. Внимание привлекал и высокий костёр, пылающий на вершине монументального строения из красного камня. Столь большое здание располагалось рядом с Чёрной Стеной и занимало больше места, чем любое другое здание. — Красный Храм, — проговорила Мелисандра, заметив, как Джон смотрит в его сторону, — важнейшее место для служителей Рглора. — Рада вернуться обратно? — Волей Владыки Света я снова оказалась там, откуда ушла когда-то. Жрецы ещё сыграют свою роль, Боремунд. Как в вашей истории, так и в истории тех, с кем вам ещё придётся встретиться. Отвечать ей Джон не стал. На фоне городского великолепия он не сразу заметил раскинувшиеся военные лагеря. Первый находился дальше. Золотые полотна высились над стройными рядами шатров, уходящих к самому берегу Ройны. Второй стоял у речной дельты и преграждал первому воинству путь. Войско Джона заранее совершило обход и подошло с западной стороны, изрядно напугав землевладельцев и их рабов, решивших, что к ним идут враги. У подходов к западному Волантису к ним выехала сотня вооружённых всадников. Вид у них был тревожный и настороженный. — Меня зовут Мейрис Корвелион, — с сильным валирийским акцентом произнёс главный из них, — я — дохарагон триарха Малакво Мейгира. Кому принадлежит это войско и с какими намерениями оно ступило на земли Волантиса? — Боремунду Бесстрашному, — ответил Джон, — со мной в отряде магистр Тилейнор из дома Кварзоров. Упомянутый выкарабкался из кареты и предстал перед всадниками. — Этот человек и его армия пришла для служения триарху Донифосу Пеминиону и не собирается чинить вред городу. Я могу подтвердить свои слова документами, что передал мне триарх. — Наш покровитель, триарх Малакво Мейгир, осведомлён о вашем прибытии, но опасается возможных враждебных намерений со стороны вашего войска. Потому пройти в ставку триарха дозволяется лишь вам, магистр, а также Боремунду и его небольшой охране. — Мы не обязаны подчинятся приказам Малакво Мейгира, потому как служим иному триарху, — парировал Тилейнор. — Триарх Донифос Пеминион уже ждёт вас в лагере триарха Мейгира. У вас будет возможность говорить с ним. Но армия, что преграждает путь Золотым Мечам к дельте Ройны, принадлежит триарху Малакво. А потому он вправе решать, кому и как дозволено посещать его войско. — Вам не причинят вреда, командир Боремунд. Возьмите с собой охрану и отправимся к триарху Донифосу, — тихо проговорил Кварзор Джону. Тот кивнул, подозвал Олливера, Каспорио и Холларда, а также десяток всадников. Мормонт почему-то тоже изъявил желание поехать, но Сноу ему отказал. Мейгир мог признать в нём бывшего советника Дейенерис и решить подвергнуть его какому-нибудь наказанию. А злить самого влиятельного триарха Джон не желал. Войско Мейгира состояло из шести тысяч мечей, пять из которых составляла пехота, а остальные — конница. Состояли в нём частью наёмники, частью вооружённые рабы, частью свободные граждане. Хотя, последние по большей части замещали командные должности. — Едва Золотые Мечи пересекли западную границу наших земель, как Малакво выступил в Старом Волантисе с речью и спешно собрал войско из всего, что попалось под руку, перегородив им путь в город. Стоит ли говорить вам о качестве этого войска? — говорил Тилейнор, пока Джон в сопровождении волантийских всадников двигался к лагерю. В самом лагере уже всё приготовили для торжественной встречи. Едва Джон спешился, как к нему и Кварзору подбежал раб-церемонеймейстер. — Прославленный Боремунд, приветствую вас от лица моего доброго господина Малакво Мейгира. Боюсь, нам придётся исключить процедуру подбора подходящей одежды и приведению вашего внешнего вида в более подходящую для встречи с триархами форму. — Тем лучше, — хмыкнул Джон. — Вам знаком волантийский диалект валирийского языка? — Нет. Но я немного говорю на классическом валирийском. — Насколько хорошо? Занятия с Квиберном определённо пошли Джону на пользу, но даже до приемлемого уровня он всё-таки не дотягивал. — Думаю, недостаточно, чтобы не поставить себя в неловкое положение перед триархами. — В таком случае, я представлю вас на общем языке и на нём же триархи будут говорить с вами. Полагаю, вам незнаком церемониал представления перед триархами. Поэтому мы проведём всё в упрощённой форме. Триархи будут восседать на слонах, поэтому не подходите к ним ближе, чем на десять шагов. Несмотря на то, что слоны тренированы, от непредвиденных обстоятельств никто не защищён. Слоны могут испугаться вашего запаха, к примеру. — Я понял. — Прекрасно. Следуйте за мной. Триархи ждут. В центре лагеря освободили место и обнесли его небольшим забором, за которыми стояли солдаты и офицеры. Посередине стояла пара слонов, гораздо более крупных, чем те, которых видел Джон в квохорском зверинце. Друг от друга они весьма отличались. Тот, что находился справа, был крупнее, да и в целом выглядел более устрашающим. Окованные стальными кольцами бивни были остро заточены, толстая кожа и хобот пестрили рыжей и чёрной красками, как и широкая попона, покрывавшая животное. На спине его находилась находилась башня с крышей, в которой сидел глубоко старый человек, лысый и сморщенный. Взгляд его, тем не менее, оставался живым и внимательным, Джон сразу ощутил его на собственной персоне. И этот взгляд не сулил ему ничего хорошего. Второй слон казался более миролюбивым. Бивни его изукрашены синей хной, попона пестрила разноцветными украшениями, а башня была отделана дорогим красным деревом и прикрыта с боков пурпурными тканями. Сидел внутри неё точно такой же старый человек, как и на первом слоне. Лишь наличие седых волос на голове и обвислый живот отличали его. — Величайшие из живущих, избранные свободным народом Вольного города Волантиса, благословлённые Балерионом! — торжественно возвестил церемониймейстер, — пред вашим взором предстаёт Боремунд, прозванный Бесстрашным. Этот человек заявил, что намерен действовать под проекцией достопочтенного триарха Донифоса Пеминиона. Сноу сделал несколько шагов и преклонил колено. На него смотрели сотни людей, но чувствовал он взгляд лишь двоих из них. — Встаньте, командир Боремунд, — послышался голос старика, что сидел на слоне справа, — мне радостно, наконец, видеть вас во владениях дочери старой Валирии. — Я ещё раз отмечу, что ваше самостоятельное решение о найме собственного наёмного отряда не одобрено мной и Ниэссосом Вассаром, как и прочими эйксами Старого города, — медленно проговорил другой триарх, поглядев на первого. Этот, похоже, и являлся Малакво Мейгиром, а второй, соответственно, был Донифосом Пеминионом, нанимателем Джона. — Я действовал, как частное лицо, а не как триарх, — ответил Пеминион, — законы Волантиса не запрещают этого, если войско нанято в целях защиты города. — Да, конечно, — Малакво перевёл взгляд на Джона, — мне известно о ваших победах в землях Норвоса. Однако, вам должны быть известны намерения триарха Пеминиона. Он не настроен решать вопрос с Золотыми Мечами силой. Для чего же ему понадобились вы и ваша армия? Наверняка Малакво ждал от него ответа, вроде «я делаю то, что прикажет мне мой наниматель и не задаю вопросов». Но Джон ответил иначе: — Я никогда не был в Волантисе, триарх, и не знаком с его обычаями. Но, предположу, что здесь, как и везде в мире, людей с оружием и злыми намерениями принято встречать такими же людьми с оружием и злыми намерениями. Вероятно, триарх Донифос мыслил похожим образом. Мейгир фыркнул и поджал тонкие губы. В его лысой голове роились всевозможные мысли, посвящённые Боремунду. О том, как его можно использовать. И о том, какие проблемы он может принести. По крайней мере, так считал сам Джон. — Располагайтесь в моей ставке, Боремунд. Но не надейтесь на радушный приём. Что касается вас, триарх Донифос, то мы ещё обсудим ваш поступок. Раб-погонщик ткнул стрекалом в голову слону Мейгира и грузное животное стало медленно поворачивать в сторону. Между тем, Донифос Пеминион подозвал Джона. — Забирайтесь сюда, Боремунд. Нам есть о чём поговорить.

***

— Вам доводилось ездить на слоне? — Донифос сидел на нескольких шёлковых подушках. В углу на башне стоял керамический кубок и ёмкость из кокосовой скорлупы с обитой кожей трубкой, из которой шёл дым с привкусом мяты. — Ни разу, — ответил Джон, с волнением косясь вниз из-за перегородки. Триарх одёрнул пурпурную ткать, прикрывая себя от жаркого солнца. — Я езжу на них уже около десяти лет. Триархам запрещено на публике передвигаться на собственных ногах. Хе-хе, тот, кто придумал этот обычай, вероятно, хотел заменить драконов слонами, дабы превосходство аристократов сохранялось хотя бы в малой мере. Сомнительная замена, на мой взгляд, но в наши нелёгкие дни на слонах передвигаются едва ли больше людей, чем на драконах, — он взял наконечник трубки в рот, вдохнул, и выдохнул дым изо рта. А затем протянул трубку Джону, — попробуете? — Что это? — Квартийское изобретение. Они называют его Каль-Ян. Очень расслабляет и освобождает разум от лишних мыслей. Сноу взял трубку и вдохнул из неё. Горький вкус ужалил гортань и его тут же его пробило на сильный кашель. Триарх глухо рассмеялся. Башня размеренно покачивалась из стороны в сторону. Снаружи простирались бескрайние, залитые солнцем поля с редкими особняками посреди них. Дороги, словно расчерченные на огромном пергаменте полосы, устремлялись за горизонт. — Полагаю, магистр Кварзор уже изложил вам суть моих намерений, — Пеминион, наконец, перешёл к делу. — Вы хотите, чтобы я защищал интересы «слонов» в Волантисе и предостерёг своей армией Золотых Мечей от нападения. — Совершенно верно. Я предлагаю вам свою протекцию и контракт. Пять тысяч золотых в месяц. — Я принимаю его. Но, боюсь, Дейенерис Таргариен представляет для вашего города куда меньшую угрозу, чем считает ваша знать. Куда более опасные события сейчас происходят в Браавосе. Удивление триарха не заставило себя долго ждать. — Волантис и Браавос никогда не были друзьями. Но наши города не воевали со времён Кровавого века. О какой угрозе вы говорите? — О Железном Банке. Войну Браавоса с Норвосом организовали банкиры, похитив дочь Морского Владыки. Они хотели упразднить выборы и установить в городе своё правление. Я могу изложить вам все подробности заговора. Триарх почесал один и своих подбородков. Слова Джона серьёзно его озадачили. И, похоже, застали врасплох. — Вы обязаны подтвердить свои слова, Боремунд. Ваши обвинения носят политический характер, и направлены они против невероятно могущественной организации. — Не знаю, дошли ли до вас эти вести, но за мою голову банкиры объявили крупную награду. Меня обвинили в похищении Тернесии Антарион и в сотрудничестве с Эуроном Грейджоем, который, в отличии от меня, действительно участвовал в похищении. Но я нашёл Тернесию, а ещё при мне находится супруга дорнийского принца, Мелларио Мартелл. Её отец участвовал в заговоре и она многое может рассказать… — Тише, Боремунд, тише, — остановил его триарх, — не так быстро. Вы, признаюсь, выбили меня из колеи своим рассказом. Конечно. Так сразу он мне не поверит. А если и поверит, то вряд ли будет что-то делать. — Полагаю, вы не очень-то и верите мне, триарх. — Поймите меня правильно, Боремунд. Я наслышан о вашей репутации, но вы — иностранец. Я не знаю вас лично и не привык судить людей по одним только слухам. Кроме того, вы предлагаете мне забыть о проблемах насущных и перейти к проблемам, о которых осведомлены только вы и две девицы, такие же иностранки, как и вы. — И я вас понимаю, — проговорил Сноу, — но если я решу вашу проблему с Золотыми Мечами, вы выслушаете меня? — Решите… проблему? — ухмыльнулся триарх, — одно ваше заявление краше предыдущего. Её не может решить весь Старый город. Не сочтите за оскорбление, но вы — пусть прославленный, но всё же наёмник, без связей как в Волантисе, так и в Золотых Мечах. К тому же, как вы сказали, ещё и разыскиваемый. — Тилейнор Кварзор мне кое-что рассказал. В Волантисе грядут выборы триархов, так? — Верно. — А вы из-за своей позиции потеряли популярность среди избирателей. — К сожалению, далеко не все эйксы разделяют мои опасения. Им гораздо приятнее слушать воинственные речи Малакво о «возрождении величия старой Валирии» и о «уничтожении угрозы самому существованию города». Моя же позиция такова, что Волантису не нужно вступать в коалицию против Дейенерис. Мало того, что это повлечёт большие убытки, так наш флот ещё и может потерпеть поражение. В конце концов, у Дейенерис целых три дракона, слухи о них подтверждены. А Золотые Мечи собираются присягнуть ей, иначе бы не нарушали контракта с Миром. Если мы нападём на войско Горького Клинка, последствия могут быть катастрофическими. Нет никаких гарантий того, что Волантис сможет разбить их. А если мы проиграем, Гарри Стрикленд либо поведёт своих наёмников на город, либо потребует корабли и уплывёт к Бурерождённой, где замолвит ей словечко о нас. Дейенерис не зря прозвали разбивающей оковы, а один из столпов богатства Волантиса — рабский труд. Дальше о мыслях Таргариен вы можете догадаться сами. — Я немногое знаю о драконах, — задумчиво произнёс Джон, — но знаю, что растут они весьма медленно. Даже троицу драконов можно убить при их современных размерах. — Я знаю это, — с лёгким раздражением выговорил Донифос Пеминион, — но я торговец, господин Боремунд. Я бы предпочёл избежать ненужных рисков. А война с Дейенерис — это тот риск, который мы можем избежать. У меня есть основания полагать, что ей пока что неинтересен Волантис. Если мы не будем трогать Золотых Мечей, то так оно и останется… — Почему бы вам тогда не предоставить им флот? — Малакво, всё дело в Малакво и его «тиграх»! Именно он подливает масло в разгорающийся костёр войны, не понимая, что этот костёр может сжечь его дом. Я давным-давно предлагал дать Золотым Мечам корабли. Но Малакво воспротивился и многие эйксы его поддержали. Кого-то он купил, кого-то убедил, а кого-то запугал. Их волнуют лишь военные победы и стабильность своих претензий на звание «истинных сынов старой Валирии». — А если я скажу вам, что смогу разбить Золотых Мечей от вашего имени? Донифос нахмурился. — Вы что, совсем не слушали меня? Я же сказал, что не собираюсь решать вопрос с ними силой. Это опасно для города! — Не гневайтесь, триарх Пеминион, я вас слушал.. Но реальность такова, что Малакво уже популярнее и влиятельнее вас. Он уже разжёг в аристократах желание войны и ничего вы уже с этим не сделаете. Рано или поздно, но они сразятся и Малакво со своей армией может победить. И тогда у «слонов не останется ни единой возможности сохранить политическую власть. Но мы можем возглавить эти настроения. Убрать Малакво с позиции самого влиятельного триарха. Если я одержу победу над Золотыми Мечами, то вся слава достанется вам, так как именно вы мой наниматель. Это сразу же придаст вам любви и популярности как среди знати, так и среди простого люда. Вы, Донифос Пеминион из невзрачных и никому сейчас не нужных слонов сделаете то, что не удалось гордому и воинственному «тигру» Малакво Мейгиру. И вы гарантированно станете триархом на следующий год, а то и на последующие тоже. — В ваших словах слишком много допущений, — покачал головой Донифос, — неизвестно, сможете ли вы победить. Неизвестно также, что будет делать Дейенерис, если узнает, что мы сразили войско, которое хотело ей присягнуть. — Я не буду врать, триарх, — Джон расставил ноги пошире и занял побольше пространства в башне, — вы нужны мне, как и ваше влияние. Меня хотят убить. Убить за то, чего я не совершал. А вы сможете меня защитить. И чем влиятельнее вы будете, тем дольше я проживу. Поверьте, мои слова о банкирах — чистая правда. Если Железный Банк возьмёт власть в Браавосе, Вольные Города ждёт новый Век Крови. Я же, в свою очередь, нужен вам. Я — единственный шанс «слонов» сохранить власть в городе. Поймите, миром проблему уже не решить. Но это не значит, что её не надо решать вовсе. Донифос не перебивал его и внимательно глядел на бастарда-чужака. — Я предлагаю вам это решение. Дайте мне возможность сразиться с Мечами от вашего имени и я принесу вам победу и славу. Взамен я хочу, чтобы вы выслушали меня и моих людей о заговоре банкиров и привлекли внимание Старокровных к этому вопросу. Прошу вас, сделайте это. Иначе даже нынешние времена покажутся вам самыми мирными и стабильными. Кое-что в триархе всё-таки расшевелилось. Он глядел из башни через узкое пространство между пурпурной тканью, периодически затягиваясь из трубки и выдыхая дым наружу. Иногда он смотрел на Джона и словно бы старался его оценить. В нём боролись возможности, которые могли быть упущены, и осторожность торговца, не желающего вступать в рискованное дело, когда на кону стояла не только репутация, но и безопасность его рода и города. Проиграй Боремунд — Донифоса обсмеют и с влиянием в Старом городе он может попрощаться до конца жизни. Которая и без того будет недолгой, если Мечи или Дейенерис решат взять город. — Простите, Боремунд, — изрёк он страшные для Джона слова, — я не могу так рисковать. Даже если я и соглашусь на ваше сражение с Золотыми Мечами, вы можете проиграть. А ваши слова о заговоре Железного Банка… мне очень сложно поверить в них, особенно сейчас. — Но… — Прошу вас, давайте прекратим этот разговор. Вы можете сойти неподалёку, вас сопроводят обратно к войску. Если вы мне потребуетесь, я пошлю за вами. — Триарх, послушайте же… — Боремунд. Хватит, — отчеканил Донифос уже куда менее дипломатичным тоном, не терпящим возражений. Но как только слон остановился, чтобы высадить Джона, у толстых ног животного появился худощавый евнух с татуированным лицом. — Достопочтенный триарх Донифос! — заискивающе произнёс он, — триарх Малакво Мейгир оповещает вас о необходимости присутствия в его ставке. Золотые Мечи просят о переговорах!

***

— Вот и они, — Франклин Флауерс вытащил травинку изо рта и указал на пару приближающихся слонов в сопровождении всадников. — Триархи решили прибыть сами. Раньше мы говорили лишь с их послами, — проговорил казначей Горин Эдориен. — Наверняка будут козырять новыми подкреплениями Боремунда. — Это нам и предстоит выяснить, — ответил им всем Гарри Стрикленд, — Ваше Величество, вы готовы? — Готов, — Эйгон одёрнул плащ из чёрно-красной парчи. Сейчас он выглядел, как настоящий король. Его отец гордился бы им. Как Коннингтону и обещал Иллирио, Золотые Мечи присягнули Эйгону почти сразу после его прибытия в лагерь. До сих пор всё шло так, как они и задумывали. Однако, несмотря на подкуп Ниэссоса Вассара, Волантис решил выступить против Дейенерис, что напрочь спутало все их планы. Торговцы не собирались плыть в Залив Работорговцев, а свои корабли волантийцы отдавать отказывались даже за деньги. Позже выяснилось, что Малакво Мейгир желает отправить флот воевать в Залив, а сам он позже выступил из города с шеститысячным войском и перегородил Золотым Мечам дорогу к дельте реки. Гарри Стрикленд решил, что большего в этой ситуации они добиться не смогут, потому решил, что будет лучше ожидать Бурерождённую у стен Волантиса. Испуганные волантийцы хоть и выставили армию, но на большее духа у них не хватало. Затем начались первые переговоры. Коннингтон их почти не помнил. Стрикленд просил кораблей, Мейгир требовал Золотых Мечей убраться обратно в земли Мира. Разумеется, никто не уступил. Вторые переговоры проводили уже люди от «слонов». Они предлагали пропустить Мечей на восток, но Стрикленд наотрез отказался. Путь к Заливу по суше лежит через дорогу Демонов — сухую, жаркую и безжизненную тропу, по которой не пройдёт ни одна армия. Если войско пойдёт по ней, то до Залива дойдут жалкие, неспособные к сражению остатки. «Слоны» предлагали продовольствие и лошадей, но и это не заставило Стрикленда согласиться. «Тигры» вернулись на третьи переговоры. Все обещания «слонов» пропустить Мечей на восток и собрать припасы были отменены, хотя, Стрикленд на них и не соглашался. В этот раз люди Мейгира перешли к мало прикрытым угрозам. Мол, если войско Мечей не покинет территорию Волантиса в течение месяца, его сочтут врагом. Но Бездомного Гарри это не испугало. Он знал, что Волантис не сможет исполнить своих угроз. Победу над Мечами никто не гарантировал, а флот может потерпеть поражение в Заливе и тогда Волантис останется без всего. Выходило, что от вступления в коалицию их удерживает только лишь присутствие Золотых Мечей у стен города. Эйгон, с трудом унимая свою горячность, порывался напасть на войско Мейгира, разбить его и потребовать у проигравших волантийцев корабли. В этом был свой резон, но Стрикленд хоть и присягал своему новому королю, но его порыва не разделял. Волантийцев они, быть может, и разобьют и даже получат свои корабли. Но Волантис этого не забудет и сделает всё, чтобы помешать им. Варианты исхода напрашивались сами собой — от яда в вине до кинжала безликих. Особенно, если Дейенерис взбредёт в голову освободить волантийских рабов. И всё же, до сих пор сохранялась патовая ситуация для обоих сторон. Волантийцы боялись вступать в коалицию, пока у стен стояли Золотые Мечи. А те, в свою очередь, не спешили брать своё силой, опасаясь последствий, а может, упаси Семеро, и поражения. Однако, появление новой армии к северу таки заставило Генерал-Капитана насторожиться. Золотые Мечи начали получать сообщения о войске Боремунда с того момента, как его войско заметили у Крояна. Лисоно Маар, капитан разведчиков, превосходно исполнял свою работу, находясь вместе со своими людьми в разведке. Он и передавал Стрикленду все сведения. Не нужно быть архимейстером, чтобы понять, зачем Старковский бастард двигается сюда. Хотя, для Коннингтона некоторые его намерения всё же оставались загадкой. Во время их последней встречи он говорил, что служит Браавосу и отказался поддерживать Дейенерис. А теперь он шёл к Волантису. Зачем? Присягнуть им? А как же Браавос? Впрочем, наёмники часто так делают. Разрывают один контракт, а затем заключают новый. Стрикленд не даст солгать. Им довелось обсудить войско Джона Сноу и его самого. И услышанное Стрикленда не обрадовало. По всей видимости, триархи, наконец, отыскали свои яйца и решили сразиться с Мечами. И привлекли для этого толковых людей. Совет капитанов пришёл к выводу, что пора затеять новые переговоры и Стрикленд согласился. Слишком много сил сосредоточил Волантис у дельты Ройны. И несмотря на то, что людей у триархов ненамного больше, чем у Стрикленда, он решил не испытывать судьбу и попытаться ещё раз поговорить с триархами. Да, на этот раз в роли просителя выступают Золотые Мечи, а потому волантийцы будут бить с мыска и на компромиссы не пойдут. Но от переговоров никто ничего не потеряет. — Ух ты, полосатая лошадь. Это Боремунд? — кивнул Марк Мандрейк в сторону одного из всадников. Приглядевшись, Коннингтон увидел знакомое хмурое северное лицо со шрамами и без уха. — Это он, — ответил Коннингтон. — Значит, бастард всё-таки служит волантицам, — без удовольствия заключил Эйгон. — Не обращай внимания на него сейчас. Тебе придётся говорить с триархами, что почуяли свою силу. Они не пощадят нас. И ты не должен. Веди себя учтиво, но не показывай слабость. — Как и подобает дракону, — не глядя на наставника, кивнул Эйгон. Слоны и их конное сопровождение приблизились к Золотым Мечам. Пропели трубы, прислужники торжественно представили триархов. Ни на кого из Мечей это не произвело никакого впечатления. Старковский бастард отыскал глазами Эйгона и Коннингтона. Лицо его не дрогнуло, но Джон было готов поклясться, что он удивлён. Очевидно, он не думал, что два «наёмника» с Ройны окажутся друзьями доблестных Золотых Мечей. А ведь Джон его предупреждал, что у них есть союзники… Рабы помогли триархам спуститься со слонов. Оба старика покосились на столб с золотыми черепами, что стоял неподалёку, а затем уселись за стол. — Благодарим вас, уважаемые триархи, что почтили нас своим личным присутствием на переговорах, — начал Стрикленд. — Мы требуем, чтобы ваше войско покинуло территорию Волантиса. Незамедлительно, — Малакво Мейгир резво перешёл в атаку. — Мы хотели бы это обсудить, — произнёс Эйгон, привлекая к себе внимание. Мейгир надменно оглядел Таргариена. — Это ещё кто? Я не знаю вас. Почему вы присутствуете на этих переговорах. — Потому что все эти люди присягнули мне. Я управляю ими совместно с Генерал-Капитаном Гарри Стриклендом и советом капитанов. — Прошу прощения, господин, но мы не знаем вас, — послышалось от второго триарха, Донифоса Пеминиона, — вы не могли бы представиться? Эйгон оглядел посольство волантийцев, а затем обменялся короткими взглядами с Коннингтоном. — Моё имя — Эйгон Таргариен, сын Рейгара Таргариена. Я являюсь законным наследником Семи Королевств по праву рождения. Во время штурма Королевской Гавани меня спасли верные люди и отвезли в Эссос, где и воспитали. Золотые Мечи следуют за мной. Я ответил на ваш вопрос? Среди джентисов и эйксов, что сопровождали триархов, поднялся громкий гул. Слова Эйгона явились громом среди ясного неба. Хотя, Коннингтон прислушался и понял, что кое-кто поднял эти слова на смех. Его взгляд переместился на Джона Сноу. Он глядел на Эйгона с нескрываемым удивлением. Даже с шоком. Теперь-то, небось, жалеет, что не согласился ехать с нами в Эссос. Но ему можно дать ещё один шанс. — Ха! Ещё один Таргариен, — с издёвкой ухмыльнулся Малакво, — вы пришли пугать нас своей наверняка фальшивой родословной? — Зря вы полагаете её фальшивой. У нас имеются доказательства и мы готовы их предоставить, - проговорил Коннингтон в защиту Эйгона. - И никто не собирается вас запугивать, — взял слово Стрикленд, — тем не менее, мы обеспокоены тем, что Волантис увеличивает своё войско. Недавно нам стало известно, к вам присоединилась армия Боремунда Бесстрашного. — Она подчиняется мне, как частному лицу, и не намерена вступать в какое-бы ни было сражение, пока Волантису не будет грозить опасность, — проговорил Донифос. Стрикленд и Коннингтон переглянулись. Если сказанное Донифосом — правда, то боятся им нечего. Более того, такой расклад открывает для них новые перспективы. От Эйгона же не укрылся взгляд, которым Мейгир «наградил» Донифоса. Похоже, что «слон» не собирался пускать свою армию в бой. Мейгир же имел противоположное мнение. Только что Пеминион покачнул мнимое превосходство Малакво в переговорах. И последнему это определённо не понравилось. — Триарх Донифос, быть может, пока ещё не понимает очевидного, но ваше войско, Эйгон...хе-хе… Таргариен — самая настоящая угроза городу. — Мы не собираемся нападать на Волантис. Однако, вы собираете войско против нас. Это наталкивает нас на… — На что? Золотых Мечей никто не звал на земли Волантиса. А учитывая ваши выдумки о принадлежности к Таргариенам, я могу сделать вывод, что вы — такая же угроза, как и Дейенерис. Бурерождённая, только ко всему прочему ещё и прячущаяся за не принадлежащей ей фамилией. Ответить Эйгон не смог. На помощь ему пришёл Стрикленд. — Мы понимаем ваши опасения, уважаемые триархи. Но поймите — нам не с руки сражаться с вами. Единственная наша цель — отправиться в Залив Работорговцев. Поэтому мы просим у вас корабли и готовы щедро заплатить за них. Его Величество Эйгон намерен жениться на Матери Драконов. И если вы пойдёте нам навстречу и предоставите корабли, мы не забудем вашей щедрости и гарантируем, что Дейенерис не пойдёт войной на город. — Не кидайтесь пустыми словами, — фыркнул Мейгир, — ничего вы не можете гарантировать. — Я считаю, что стоит пойти навстречу этому предложению, триарх Малакво, — Донифос больше слушал, чем говорил. — Ваша позиция мне известна. Но два из трёх триархов уже проголосовали за войну. Ниэссос Вассар не может присутствовать на переговорах по причине болезни, потому и не сможет озвучить своё решение здесь и сейчас, но у меня имеется его письменное согласие подтверждённое и заверенное его печатью. Итак, Эйгон, вы получили наши условия — Золотые Мечи немедленно покидают пределы территорий Волантиса, не пересекая Ройны. Какой же будет ваш ответ? — Вы не оставляете нам выбора, — воскликнул Стрикленд. — Мы его вам УЖЕ предоставили. Жизнь –или смерть на земле дочери старой Валирии. У вас есть день на раздумья, — с этими словами триарх поднялся из-за стола, — всего доброго, Ваше Величество, — издевательски добавил он. Донифос Пеминион хмурым взглядом провожал Мейгира, которому рабы помогали залезть на слона. Коннингтон хотел было поговорить с ним, но его остановили стражники. Триарх из «слонов» посмотрел на него, но так и не высказал согласия на разговор. Всё решено. В течении недели дельта Ройны окрасится кровью сотен погибших и унесёт их тела в Летнее море. Впрочем, чем-то подобным это рано или поздно и закончилось бы. Одним из последних уходил Боремунд со своей охраной. Коннингтон нагнал его. При холодном взгляде серых глаз ему вспомнился тот самый день в Крояне. Правую культю охватила странная боль. — Боремунд, мы можем поговорить? — Мы уже говорили с вами. Тогда вы прятали от меня целого Таргариена. — Я не знал ваших намерений. Слишком многое стояло на кону и я не мог им рисковать. Теперь всё изменилось. — И чего вы хотите? — Я призываю вас ещё раз обдумать моё предложение. Помогите нам. Отправляйтесь с нами к Дейенерис. Ваша помощь будет… — Вознаграждена? А что мне нужно сделать? Дайте угадаю — вы предлагаете мне ударить в спину волантийцам, когда начнётся сражение. Слов для ответа Коннингтон так и не нашёл. Джон Сноу заранее знал, что от него потребуют. Некоторое время он молчал, обдумывая не озвученное предложение Коннингтона. — Желаю вам удачи в грядущих войнах, — в конце концов ответил бастард и погнал своего полосатого коня дальше.

***

— Вы знали об ещё одном Таргариене, Мормонт? — Сноу сидел перед Джорахом в своём шатре. — Нет. Откуда мне было о нём знать? — А Старого Грифа вы узнали? Я про того однорукого, что был рядом с ним. — Не сразу. Он похож на Джона Коннингтона, десницу Безумного Короля. Я видел его у Каменной Септы во время восстания Роберта Баратеона, где он потерпел поражение. Эйрис его изгнал. Все думали, что он погиб. — Все ошибались, — фыркнул Сноу, — он живее всех живых. — И намеревается женить этого Эйгона на Дейенерис, — добавил Джорах. — Вам это не нравится? — Сноу поднял бровь. В шатре повисло недолгое молчание. Было слышно, как у порога зевнул Призрак. — Нет, — признался Мормонт в конце концов. — Почему же? Ваша королева получит мужа-Таргариена, да ещё и его армию в придачу. Или здесь есть ваш личный интерес? Джорах отвёл взгляд и Сноу сразу же всё понял. — Я не верю, что он — истинный Таргариен, — поторопился оправдаться Джорах, — я видел тела детей Рейгара в тронном зале Красного Замка. Мальчику размозжили голову, а девочку закололи. — Я знаю эту историю, — проговорил Джон, — но тела накрыли плащами. — Это не доказывает то, что мальчик — истинный Таргариен. — Может быть, — Сноу откинулся на спинку кресла и устало вздохнул, — хоть это и неожиданно, но уже не так важно. Золотые Мечи поддерживают его. А значит, будут сражаться против Малакво. — А что в это время будем делать мы? Сноу бросил на Джораха взгляд прищуренных глаз. — Эйгон не нравится вам. Но не потому, что может быть самозванцем. По другой причине. Я прав? И снова Джорах ничего не ответил. — Ах Джорах-Джорах, старый вы развратник. Вы любите Дейенерис! — Я бы не хотел продолжать этот разговор, — отрезал Мормонт. — Как вам угодно. В любом случае, сразиться с Мечами нам, похоже не доведётся. Триарх Донифос сказал своё слово, — произнеся это, Сноу быстро помрачнел. — Тогда мы можем перейти к «тиграм». И сразиться с ними от их лица. — «Тигры» не помогут нам с Железным Банком. Всё их внимание сосредоточено на войне с Дейенерис. Им нет дела до Банка. А Малакво - заносчивый сукин сын, который не станет меня слушать. — Вы, кстати говоря, так и не рассказали мне, почему Банк считает вас преступником, — напомнил Мормонт. Не успел Джон ответить, как в шатёр заглянул охранник. — Командир, к вам тут люди пришли. Говорят, вас хочет видеть триарх Донифос. — Передай им, что я сейчас буду, — сообщил Джон, — а с вами, Мормонт, мы поговорим о Банке в другой раз. В огромном шатре триарха витала лёгкая дымка. Сам Донифос принимал ванну. Его дряблую кожу обмывали две симпатичные рабыни-лиссенийки. — Я не люблю рискованных вложений, командир Боремунд, как и любой торговец, — Пеминион лежал спиной к стоящему на пороге Джону, — но сегодняшние переговоры показали, что мирного решения не будет. — Не хотелось бы озвучивать противных слов «я же говорил», — съязвил бастард. — Так не говорите же их. Я позвал вас не для того, чтобы вы напоминали мне о моих ошибках. — Тогда для чего? Раздался щёлчок пальцев и рабыни покинули шатёр. — Вы знаете, чем окончился для Волантиса Век Крови? — спросил триарх словно бы невзначай. — Честно говоря, не совсем помню. — Тогда городом правили «тигры». Наш флот захватил Лис, а армия — Мир. Но когда черёд дошёл до Тироша, против нас объединились Квохор и Норвос. В битве на Кинжальном Озере был разбит наш речной флот, а морской пропал в Дымном море. Но самый тяжёлый удар нанесли Аргилак Дюрандон и Эйгон Таргариен на своём драконе. Это была катастрофа. Наши земли не знали более сильных разорений, наша армия и флот ещё долго оправлялись от нанесённого позора и потерь. Тогда город едва не стал историей, как может им сейчас стать Квохор, например. Вот чем закончилось правление «тигров» для Волантиса. Всё это триарх рассказывал, лёжа в ванне спиной к Джону. Бастард его не перебивал. — Быть может, Малакво и победит. Быть может, его власть станет настолько сильной, что всех «слонов» убьют или изгонят за чёрные стены. Но эта тигриная жажда крови, в конце концов, снова поставит город на колени. Для дракона тигр представляет не большую опасность, чем мышь. И когда Дейенерис принесёт пламя и кровь в наш город, Мейгир поймёт, что натворил, но станет уже слишком поздно. Потому, раз уж кровопролитие всё равно уже не остановить, пускай победителем в нём будут «слоны», а не «тигры». Я принял решение. По коже Джона пробежали мурашки. Сейчас триарх выглядел куда серьёзнее, нежели в башне на спине слона. — Я позволяю вам сразиться с Золотыми Мечами от моего имени. Не знаю, каким образом вы намереваетесь победить лучшее воинство Вольных городов, но обстоятельства и неприятные перспективы для «слонов» вынуждают меня полагаться на вас. — Если я одержу победу, вы выслушаете меня о заговоре Банка? — Даю слово. И обещаю принять необходимые меры. Если вы победите. От осознания, что у него снова появился шанс на выживание, у Джона едва не перехватило дыхание. — На кону стоит не просто политическое влияние «слонов». Я отдаю в ваши руки судьбу дочери старой Валирии, пускай вы, как иностранец, и не осознаёте значения этих слов. — Вы сделали правильный выбор, триарх. — Время покажет. Вы можете приступать к своим обязанностям. Сноу сделал неловкий поклон и повернулся к выходу. — И ещё, Боремунд, — донеслось от триарха, — если вы проиграете битву и останетесь в живых, я обеспечу, чтобы это продлилось недолго.

***

Шестеро всадников возвращались обратно сквозь утреннюю дымку. Завернув за прибрежные холмы, они оставили лошадей и зашли в густые тростниковые заросли в излучине одного из мелких притоков Ройны. Место здесь было тихое и неприметное, пускай и слегка сыроватое. Но Лисоно Маар, как лучший разведчик Золотых Мечей, счёл это место идеальным для временного лагеря разведчиков. Здесь их никто не выследит и не потревожит. Кроме того, это место как нельзя лучше подходило для слежки за войском Боремунда Бесстрашного. Прочие командиры сидят в лагере, среди мягких перин и гулящих девок. Всё, что они делают, это слушают донесения и отдают приказы. Лисоно любил перины и девок не меньше прочих, но когда дело касалось работы, он брался за неё основательно. Особенно, если это дело звалось разведкой. Полнота и конкретность информации о враге — это те вещи, которые Лисоно требовал от себя и от своих подчинённых. И зачастую случалось так, что подчинённые оказывались неспособны исполнить его требования. Тогда приходилось решать задачи собственноручно. Так, он самолично отправился в гавань Волантиса под видом купца, желая нанять корабли для Золотых Мечей. Многие назвали бы подобные действия ненужно рискованными. Однако, Лисоно не обращал на это внимания. Главное, что задача выполнялась и выполнялась хорошо. Его отряд возвращался с очередного задания. Последние дни они производили подсчёт войск Боремунда. Собирали сведения о командирах. Выясняли, какие отряды входят в войско и сколько у них мечей. Сегодня был последний день проведения разведки. Лисоно Маар вполне мог гордится проделанной работой — они узнали всё, что могли. — Подведём итоги, — Лисоно собрал своих людей у плоского камня, — докладывайте. — Мы разделили лагерь Боремунда на части и произвели подсчёт людей. Всего у Боремунда семь тысяч мечей, — доложил Ригариос, один из доверенных разведчиков. — Семь тысяч и пять сотен. Или четыре, — добавил Гелейрис. Лисоно хвалил его внимание к точности сведений, — из них около полутора тысяч безупречных. Три тысячи северян из Дружины Розы. Около пяти сотен наёмников Чернолатных, три сотни дотракийских всадников, имя командира выяснить не удалось. Имеются и стрелки, среди которых — две сотни мирийских арбалетчиков. Ими командует некий Гарвио. В войске также присутствуют и другие наёмники, неприкреплённые к какому-либо отряду. В основном пентошийцы, однако, всякие попадаются. И наконец, Волчья Стая. Полторы тысячи мечей. В основном конница. Командира зовут Родвеллом… Доклад прервал пронзительный писк. Разведчики обернулись и заметили… коршуна, сидящего на мёртвом стволе дерева, наполовину утопленного в воде. Птица, крупная и любопытная, вертела головой, оглядывая наёмников. — Командира зовут Родвеллом, — продолжил доклад Гелейрис, — его отряд совсем недавно служил мирийцам, но по непонятным причинам они перешли к Боремунду. — Похоже, их перекупили волантийцы, — предположил Норрос, ещё один разведчик. — Наверняка так и есть, — согласился Маар, — но этого мы узнать уже не… И снова писк, уже более громкий. Коршун топтался по дереву и хлопал крыльями. — А ну пшёл, зараза такая! — Гелейрис согнал птицу с её места. Коршун взлетел и приземлился на ветви повыше. — Настырный какой, гляди-ка. — Ладно, парни, хорошо поработали. Я составлю донесение и отправлю Генерал-Капитану… — Лисоно вдруг прислушался, — что-то я воронов не слышу. Почтовые вороны у Лисоно всегда были разговорчивы. Пожалуй, даже излишне разговорчивы. Некоторые знатные неженки порою чуть ли в обморок не падали от разговоров, что царили в лагере наёмников. Вороны Лисоно Маара же, наслушавшись этих речей, словно по злой шутке богов разговаривали исключительно матом и всегда громко. А сейчас они подозрительно молчали. Зайдя в место, где хранилась клетка с воронами, Лисоно вздрогнул. Его вороны выглядели так, будто бы их кто-то растерзал. Причём клетка была закрыта. Какого хрена? Клетку открыли и осмотрели. Посреди перьев и мёртвых птиц Лисоно увидел кусок подсушенного мяса. Он никак не мог там оказаться. Я не кормил их мясом сегодня. Взяв кусочек в руки, Лисоно осторожно обнюхал его и сразу же почувствовал металлический запах. Так пахнет кровь. Но почему… Он ещё раз посмотрел на воронов. Потом на кусочек мяса. Затем на их раны. Птичьи тушки были распотрошены. Если бы птицы решили подраться друг с другом, зачем им рвать себя на части? — Сворачиваемся, — тут же сообщил Маар своим разведчикам, — тут творится какая-то херь. — Будет сде… С дерева снова раздался писк. — Пристрелите его, — приказал Лисоно, — что-то здесь не так… Ригариос взял лук, наложил стрелу и прицелился. Стрелок он был великолепный, ему хватит и одной стрелы. Только вот другая стрела нашла его первой. Разведчик жалобно застонал и упал на колени, не понимая, почему ему так больно. — К оружию! — закричал Лисоно, вытаскивая клинок. Его люди тут же обнажили оружие и сосредоточились вокруг своего командира. Из камышей прилетел болт. На землю упал Норрос. Между тем коршун продолжал пищать. Птица… это она их привлекла! Прикрываясь щитами, спотыкаясь на корнях и ухабах, группа разведчиков побежала по лесу, теряя одного человека за другим. Как бы Лисоно не кричал своим бойцам следить за зарослями и держать выше щиты, болты и стрелы продолжали находить свои цели. Когда заросли кончились, Лисоно обнаружил, что остался один. Ни один из его людей так и не выбрался. А самого Маара уже ждали. Перед ним стоял десяток бойцов в чёрном обмундировании, с арбалетами и луками. Возглавлял их молодой светловолосый мужчина с уродливым шрамом на всё лицо. Ему на плечо приземлился коршун. Впервые за долгое время командиром разведчиков овладело отчаянье. — Пышногубый и с длинными когтями, — проговорил про себя блондин, — это про него Боремунд говорил. Эй, ты! — окликнул он Маара, — втыкай меч в землю и иди сюда. Никто тебя не убьёт. Лисоно не имел ни малейшего понятия, каким образом они смогли их найти. Более того, он не понимал, как они смогли натренировать коршуна, чтобы он помогал им проводить поиск. В этом он отдавал Боремунду должное — сработанно выше всяких похвал. Но их усилия пропадут даром. Руки перехватили меч обратным хватом. Острие упёрлось в живот. Как бы этот Боремунд ни был хорош, своего он не получит… В спину с громким рычанием что-то врезалось. Лисоно выронил меч и упал на живот. Ощущения были такими, будто он столкнулся с лошадью. Белой, зубастой, красноглазой лошадью. — Экий ты дурачок, — снисходительно говорил блондин, пока Маара вязали, — я ж тебе сказал в землю меч воткнуть. Ты что, не знаешь, что такое земля? Это же вот это вот, — он смешно попрыгал на месте, — а ты его в себя зачем-то воткнуть хотел. Чудной ты, братец! Это провал, — думал про себя Лисоно Маар, — полный провал.

***

— Ну и губища! — хохотнул Артос, когда командира разведчиков Золотых Мечей привели в лагерь, — будь ты бабой, я б тебе в рот бы напихал от души! — А ты глаза закрой, — добавлял Дорсет. — А я, может, так и сделаю. Только зубы выбью, чтоб наша девочка не кусалась. — У тебя для такого член не встанет, старый пердун, — огрызнулся Лисоно. — На такую красавицу, как ты, встанет, не сомневайся, ха! Лиссенийца бросили перед Боремундом. Рядом стояли Мелисандра, Квиберн и Каспорио. — О! Несущий Погибель! — Маар увидал Каспорио, — и ты здесь! — Давно не виделись, старина! Ты, я смотрю, с нашей последней встречи так и не подстриг ногти. — А ты всё так же водишься со всякими засранцами. — Засранцы или нет, но один из них взял тебя за твою бабью жопу. Лисоно поглядел на Боремунда. Тот стоял перед ним и не отводил взгляда. — Вот ты какой, Квохорский Разоритель, — протянул Маар, оглядывая его с ног до головы — молодой ты, однако. И шрамов так много. Ты специально лицо под мечи подставлял, чтоб никто не обращал внимания на молоко на губах? — Да уж… и вправду словоблуд, — Боремунд посмотрел на Мелисандру, — мы выясним, что нужно, а потом я отдам его тебе. — Только не калечьте, — проговорила жрица и вышла из шатра. Лисоно, совсем не стесняясь, обернулся на её зад. — Сосала тебе уже? Нет? Только не говори, что ты её не трахал. Или у вас тут у всех хер не встаёт? Правильно сделаешь, Боремунд, что отдашь меня ей. Мы, лиссенийцы, прирождённые ёбари. Я могу показать вам, дилетантам, как это делается… — Сколько людей в твоём подчинении? — начал задавать вопросы Боремунд, — как зовут самых важных капитанов Стрикленда? Как зовут ближайших твоих подчинённых? — Дай-ка подумать… — наигранно задумался Лисоно, — в подчинении у меня людей по всякому. Я вообще люблю сам подчиняться. Особенно в борделе, хе-хе. Так, насчёт второго… ну слушай, а лучше записывай: капитан Сосарио Боремундорион, правая рука Стрикленда. Дальше — лейтенант дерьмомесейрис из родовитого дома Положимоияйцасебевротисов, левая рука Стрикленда. Следом идёт сир Моча из захолустной крепостицы под названием «дырка твоей матери», нос Стрикленда. Ну и конечно же, прославленные герои-близнецы. Одного зовут Я-трахал-Боремунда-в рот, а второго — Я-трахал-Боремунда-в-задницу. Это у нас яйца Стрикленда… — Начинаем, — недослушал Сноу и кивнул Квиберну. Тот принялся раскладывать на столе различные инструменты. — Боги, Боремунд, ты думаешь, что развяжешь мне язык пытками? Не на того ты напал, дружок. Я пытаю людей дольше, чем ты живёшь и, к тому же, знаю, как сопротивляться. Сноу игнорировал все его слова. — Почему ты такой хмурый, Боремунд? Как будто срать хочешь. Ты иди, облегчись. А я пока поговорю с уважаемыми господами. С Каспорио старину вспомню. Эй, Кас, а помнишь, как мы жёнушку одного магистра в Лисе поделили? Эта дура делала вид, что шла в храм богини любви, но перепутала дверь и попала к нам в бордель! Ну как до такого можно было додуматься? — Помню, Лисоно, конечно помню, — улыбался ему волантиец самой добродушной улыбкой. Если пытки неизбежны, то следует как можно сильнее подготовить себя к ним физически и морально. Лисоно, как профессионал, этим и занимался. Словесный поток мог сбить пытающих с толку, да и отвлекал от дурных мыслей. — Ногти у тебя длинные, — с интересом посмотрел Джон на его руки, — Каспорио, погляди. — И вправду длинные, — наигранно удивился Каспорио, — наверное, тяжело с такими меч держать. — Давай-ка мы тебе поможем. Квиберн, работайте. Волантиец зафиксировал руку Маара кожаным ремешком. Пальцы командира разведчиков просунули в специальные отверстия с рычажком. — Невелика потеря, — хмыкнул Лисоно, — я всё равно хотел их состричь. Вы так добры, господа. Квиберн опускает рычаг и ноготь отрывается от пальца. Лисоно подпрыгнул на стуле и заверещал, но Каспорио крепко его удерживал. — Разговорчивее не стал? — Да мы и так с вами неплохо говорим. Равзе нет? Следующий палец. Снова болезненный крик. — Я думал, будет больнее. А так… даже приятно… Третий. — Архх… похоже, я погорячился… Четвёртый. Пятый. Лисоно кричал и брыкался. Но нужного не сказал. Вставили вторую руку. Вырвали все ногти. И снова Лисоно не рассказал ни слова. Затем перешли к пальцам на ногах. И снова молчание. — Ну? Может, ещё что-нибудь… предложите? — прерывисто дышал Маар, глядя на свои окровавленные пальцы. — Конечно предложим. Поработай над ним, Каспорио, — приказал Джон. Волантиец хрустнул пальцами и с размаху врезал Лисоно по лицу. Сразу за первым последовал второй удар. За ним — третий. Командира разведчиков били и в живот и в грудь. Иногда он пытался что-то сказать, но его прерывал новый удар. Избиение продолжалось около пяти минут. К концу лиссениец был похож на окровавленный кусок мяса. Его лицо покрылось обширными гематомами. Губы распухли ещё сильнее, на скулах, щеках и лбу появились кровоточащие рассечения, а челюсть чуть сдвинулась вбок. — Щас уснёт, — проговорил Каспорио, протирая окровавленные костяшки пальцев. — Квиберн, питьё, — сказал Сноу. Лекарь взял склянку и открыл её. Лисоно задрали голову и залили туда её содержимое. Тот сразу же пришёл в себя и начал яростно отплёвываться. — Что это за дрянь?! — вместе с жидкостью Маар выплюнул кровь и несколько зубов. — Заткнись уже, — бросил ему Каспорио и затолкал в рот лиссенийцу солому. Затем Квиберн подставил ко рту воронку, в которую волантиец начал заливать воду. Командир разведчиков сначала сопротивлялся, но никто не сможет выпить ведро воды за раз. В конце концов он задрожал, от него послышались гулкие звуки. Ведро убрали. Лисоно опустил голову и из его рта полились литры воды вперемешку с пищей. — Как тебе водичка? Освежился? Лисоно ничего не ответил. Тогда Каспорио опять ударил его по лицу, но не кулаком, а раскрытой ладонью. — Я думаю, что ему понравилось, — произнёс Каспорио. — Мне тоже так кажется. Давайте ещё раз. Процедура повторилась. Живот лиссенийца вздулся. На этот раз он выблевал, казалось, больше, чем в него залили. — Снова уснул. — Залейте ещё дряни. Квиберн исполнил указание. Лисоно вмиг проснулся. — На вкус… как… тухлые яйца, — еле-еле выдавил Лисоно. — Кстати о яйцах. Снимите с него штаны. — А… на член мой… *тьфу*… посмотреть хочешь? Лучше… не надо… ради твоего же блага… хе-хе. Он такой большой, что ты всю жизнь будешь его сравнивать со своим стручком. Каспорио сделал то, что приказали. После избиения Лисоно уже не мог сопротивляться. Его уложили на деревянную платформу с выпуклой серединой и стянули всё ниже пояса. Затем Квиберн взял загнутый нож и поднёс его к самому корню. — Скажи своим яйцам «пока-пока», засра… — Нет! Стой! Я понял… я всё понял… спрашивай. Я всё скажу. — Неужели? А мне кажется, что ты сейчас будешь нам пиздеть, лишь бы спасти свой член. Который, кстати, не такой уж и большой. — Не буду. Клянусь. — Лисоно, ну не смеши, — оскалился в улыбке Каспорио, — твои клятвы и яйца выеденного не стоят. — Не надо резать… я готов говорить. — Сколько тебе подчиняется людей? — Около двух сотен. Число постоянно меняется. Кто-то умирает, кто-то приходит. — Капитаны Стрикленда. Назови их и расскажи всё, что знаешь. — Горис Эдориен, казначей. Чёрный Балак командует лучниками. Франклин Флауэрс, рыцарь, из Фоссовеев, командир конницы. Марк Мандрейк, бывший раб, в пехоте. Есть и лейтенанты — Тристан Риверс и Ласвелл Пик. Он много чего ещё рассказал. Перечислил имена всех своих людей, которых знал, рассказал о расположении шатров, о том, как выглядит шатёр Стрикленда, сколько у Золотых Мечей стрелков, конницы и пехоты, кого стоит опасаться больше всего. Даже назвал год, когда начал служить в Золотых Мечах. Квиберн записывал всё, что говорил Лисоно. Когда допрос закончился, Каспорио отошёл вместе с Джоном подальше. — Тебе, конечно, виднее, но я не пойму, на кой хрен тебе понадобились такие подробные сведения? Зачем нам знать, когда он вступил в Золотые Мечи? — Нам нужно знать всё, — в шатёр снова зашла Мелисандра, — а вам предстоит всё это выучить. — Ещё чего! Делать мне больше нечего. Ничего не отвечая, жрица достала два рубина с верёвками. Один из них она надела на шею Лисоно, а другой протянула Каспорио. — Наденьте. — Не буду я этого делать. Какой-то херней всё это пахнет. — Надевай, — процедил Джон. — Чтоб она меня заколдовала? — Никакого вреда этот камень вам не причинит, — заверила жрица. — Мать твою, надень проклятый камень! — повысил голос Джон. Кинув на Джона злобный взгляд, Каспорио сделал, что ему сказали. Мелисандра прошептала какие-то слова на незнакомом языке. Волантиец почувствовал, как рубин начинает теплеть. Спустя мгновение он почувствовал быструю боль от камня. А затем его челюсть упала вниз от изумления. На месте пленного лиссеница сидел он. Каспорио Несущий Погибель. — Какого… — донеслось от Джона. Никто, кроме Мелисандры, не мог поверить в увиденное. Каспорио посмотрел на свои руки. На пальцах отсутствовали ногти, но боли он не чувствовал. — Поразительно… — шептал шокированный Квиберн, — невероятно… как… как это возможно?! Не верящий волантиец поглядел в ведро с водой. Отражение показало ему беловолосого человека с глазами лилового цвета и избитым опухшим лицом. — Пиздец… — вымолвил он, — что… ты со мной… сделала… — Это не навсегда. Вам стоит только снять амулет и к вам вернётся прежний облик. Услышав это Каспорио мигом снял камень и снова посмотрел в воду. Как и говорила жрица, он выглядел так, как прежде. — Чертовщина какая-то. Херота колдовская. Быстрее всех от увиденного отошёл Джон. И в его голове сразу же появился план. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. В этом облике. Не за бесплатно. По выражению лица охотника за головами было заметно, что сказанное ему уже не понравилось. Тем не менее, он молчал. А значит, готов слушать. — Ты сделаешь вид, что сбежал из плена. Скажешь, что узнал о наших планах. Мол, я планирую перейти реку и напасть на них с юга, со стороны Апельсинового берега. Но на самом деле мы ударим с севера, там, где они совсем не будут ждать. Ты, как «командир разведки», пошлёшь всех разведчиков на юг. Так мы сможем подойти незаметно. — Блять, дай мне немного времени... - выдохнул он, - и...что это даст? Такой маневр требует скорости, а значит, придётся посылать конницу. Мы, может, и перебьём кучу бойцов, но капитаны у Золотых Мечей не задаром свой хлеб едят. Они организуют людей и откинут нас. — Я знаю. Потому ты сделаешь ещё кое-что. Стража, позовите ко мне Эмпальдера Бамелоса. Наёмники ушли и вернулись с миррийским инженером. — Господин Бамелос, мы отдали вам кольца лиссенийца на изучение. Они безопасны? — Да, командир. Я исучил кольца. Они полые. Фнутри одного ис них была маленькая иголка, смасанная ядом, к которому фладелец имел устойчивость. Если вы осмотрите его пальцы, то найдёте еле саметный шрам от укола. Я удалил эту иглу и теперь кольцо можно испольсофать бес опаски. Взяв кольца в руки, Сноу передал их волантийцу. — Здесь будет яд. Когда ты прибудешь в лагерь, соберётся военный совет, на котором ты расскажешь о моих «планах». Когда они отдадут распоряжения, ты попробуешь их отравить. Кто-нибудь точно будет пить. Из этого кольца ты и выльешь яд. — А если питья не будет? Или заставят выпить меня? — Значит, обеспечь его. Потребуй. Мол, в честь твоего освобождения все должны выпить, или ещё что-нибудь. А если попросят выпить, то выпей немного. Яд, который будет в кольце, не повлияет на тебя в малом количестве. Придумай что-нибудь, в конце концов! Не мне учить тебя убивать людей. Ты же, всё-таки, Несущий Погибель. Вот и принеси погибель капитанам Золотых Мечей. Умрут они — и в момент нападения нашей конницы начнётся неразбериха. — Вся эта затея, — с сомнением протянул Каспорио, — если и приведёт к успеху, то ценой моей отсечённой головы. А я не горю желанием героически отдавать свою жизнь во имя интересов Боремунда. — Бери выше, — усмехнулся Сноу, — мы сражаемся во имя Волантиса! Сам триарх попросил меня выступить против Мечей. Неужели не хочешь помочь своей родине? — Мне насрать на Волантис. Твой план не оставляет мне шансов выжить. — Оставляет. Конница подоспеет и тебя спасут. — А если не подоспеет. — Риск есть всегда. Это ведь часть твоей работы, не так ли? Волантиец почесал волосы с парика и шмыгнул носом. — Пять тысяч. Золотыми волантийскими онерами. — Куда тебе так много? — усмехнулся Сноу, — я на всё войско трачу почти столько же. — Семь, — не отступался Каспорио. Продолжать спор невыгодно, понял Джон. — Только если вернёшься живым. Иначе ты сбежишь. — Тысячу задатком. — Боги, зачем? Ты всё равно нигде его не потратишь, пока не закончишь дело. Или ты всё же хочешь сбежать? — лицо Джона в мгновение сделалось серьёзным. — Хрен с тобой, — махнул рукой Каспорио, — но если твоя конница не успеет, я вернусь с того света и оторву её командиру голову. — К счастью, он с нами не так давно, поэтому невелика потеря. Родвелл и его «Волчья Стая» покажут, на что способны. А если всё получится, остальные наёмники увидят, что Золотых Мечей можно быть. — Вам стоит выучить всё, что мы смогли узнать от пленного, — проговорила Мелисандра, — иначе если вы будете не знать того, что должен знать командир разведчиков, это вызовет подозрения. — Мне хватит дня. — Отлично. Квиберн, когда всё закончится, пленного вы можете забрать себе. — Благодарю, командир. Что касается кольца — я могу отдать любой яд из своего хранилища. — Не стоит. Если вы помните, у меня есть свой.

***

— Возьмём с флангов. Флауэрс, ударишь с запада, прижмёшь их к реке, — обрисовывал план Стрикленд, — Балак, ты прикроешь. Займи холм у виллы Гаспериса, будешь отстреливаться оттуда. — У них есть свои стрелки, — возразил летниец, — последние донесения Лисоно говорили о том, что у Боремунда в числе прочих стрелков служат две сотни арбалетчиков. У них есть широкие павезы. Они могут вести обстрел, прячась за ними. Нас могут откинуть с холма. — Наших стрелков больше, — прохрипел Марк Мандрейк. — Тогда мы отправим лёгкую конницу вам в поддержку. –Я хочу возглавить эту атаку, — донеслось от Эйгона, который теперь, как признанный Таргариен, имел право участвовать в военных советах. — Слишком опасно, Ваше Величество, — произнёс Коннингтон, — там не будет рукопашной схватки. В конницу будут стрелять. Вспомните участь Деймона Блэкфайера. — Деймон Блэкфайр спешился, чтобы помочь Корбрею. Я же не собираюсь помогать врагам. — Лучше послушайте своего наставника, Ваше Величество. Никто не отрицает вашей храбрости, но ваша неожиданная смерть вмиг поставит крест на всех наших планах. — Пусть Король пойдёт в атаку со мной, — громогласно предложил Франклин Флауэрс, — там вы сможете разгуляться на славу. А я не дам вам умереть. — Я не боюсь смерти. — А стоило бы, — напомнил о себе Коннингтон, — вы — последний Таргариен мужского пола. На вас лежит огромная ответственность перед вашим родом и Семью Королевствами. — Доброе сражение пойдёт Его Величеству на пользу, — дал своё слово Стрикленд, — хотя, лишнего риска всё же стоит избегать. — А с чего вы взяли, что мы вообще будем драться с Боремундом? — задал вопрос Горис Эдориен, — он подчиняется Донифосу Пеминиону, а тот не собирается с нами драться. — Малакво, может, и горд, но он мог попробовать переманить Боремунда на свою сторону. Тогда его силы сравняются с нашими. Быть может, он уже это сделал. — Если бы было так, то от Лисоно уже поступило бы донесение. А их уже давно не было… — Генерал-Капитан! — в шатёр вошёл сержант Джон Лотсон, — капитан Лисоно Маар вернулся. Он весь изранен… — Сюда его! — приказал Гарри. Лисоно привели к капитанам. Выглядел он в самом деле неважно. Его причудливых фиолетовых ногтей не было на прежнем месте, а лицо избороздили рассечения. — Лекаря! Лекаря лиссенийцу! — Зовите Халдона Полумейстера! — Не нужно, — проговорил Лисоно, — они не успели меня сильно потрепать. — Что случилось? — Ублюдки Боремунда выследили меня. Всех моих парней перебили, меня взяли в плен. Пытались выведать сведения о войске и наших планах. — Ты… рассказал что-нибудь? — Конечно нет. Вы же меня знаете. Я и мёртвого заболтаю. Наговорил им всякой херни. Но попортить мою шкурку они успели. Не знаю, смог бы я продержаться, если б не сбежал. — Как тебе это удалось? — Стрикленд слушал его с долей подозрения, но лицом его не показывал. — Верёвки разрезал. Забрал свои вещи. Убил парочку часовых. Украл коня. Ничего особенного. Гораздо важнее то, что я выведал. — Выведал? Что именно? — спросили капитаны. — После освобождения я хотел прикончить Боремунда. Я нашёл его шатёр. Там он обсуждал со своими людьми план атаки. И мне удалось кое-что услышать. Завтра на рассвете он планирует перейти реку и напасть со стороны Апельсинового Берега. — Там, где мы не ждём, — сказал Стрикленду Франклин Флауэрс. — Можем ли мы верить этому? — Эйгон с вопросом поглядел на Стрикленда. — Меня не заметили, — произнёс Маар, — так оно и будет. Я уже приказал своим разведчикам вести наблюдение за берегом. — Им придётся сделать большой крюк, — посмотрев на карту, констатировал Генерал-Капитан, — это нецелесообразно. Займёт много времени. — Боремунд хочет, чтобы мы так думали. Потому и нападёт именно оттуда. Этот заносчивый сопляк хочет нас наебать. — О Боги, принесите кто-нибудь вина, — израненные пальцы Лисоно подрагивали, — да побыстрее. — Значит, поступим следующим образом. Балак, возьми своих стрелков. Прямо сейчас выдвигайся на юг, займи там укромную позицию. Люди волантийцев не будут ждать засады. Когда они появятся, накрой их из всего, что у тебя есть. — Сделаю, — кивнул летниец, и отправился исполнять указания. — Флауэрс, ты в это время пойдёшь с конницей на север. Перейдешь реку и ударишь по основным силам Боремунда. Если сведения Лисоно верны, то они не будут нас ожидать. — Я застану их со спущенными штанами, — хохотнул рыцарь. — Я пойду с капитаном Франклином, — заявил Эйгон. — Не думаю, что это хорошее решение, — произнёс Джон Коннингтон и поморщился от нагрянувшей боли в отрубленной руке. — Худшим решением для меня будет сидеть в укромном месте, пока мои воины проливают за меня кровь. Я перейду реку и преподам наглому северянину урок. — Боремунд полезнее живым, нежели мёртвым. Вспомни, что писали о нём Иллирио и Варис. — Он выбрал свою сторону, Джон. А если он не со мной — значит, он мой враг. — Вот это по мне! — хлопнул Флауэрс себя по животу, — парень-то кремень! Тем временем принесли вино. Лисоно поднялся с места и случайно задел слугу локтем, а потом сам чуть не упал наземь. — Проклятье, — выругался лиссениец, — на пальцы больно опираться. Краем глаза Маар заметил, как странно на него поглядел Коннингтон. — Ээ, брат, ты ещё не пьяный, а уже с ног валишься! — весело произнёс Флауэрс. Вино разлили по чашам. Стрикленд от питья отказался. Налили Мандрейку, и Франклину, а также лейтенантам Пику и Тристану Риверсу. — Налей и мне, — придвинул Эйгон чашу к слуге. — Не стоит, — огородил его Коннингтон. — Почему? — Завтра бой. Лучше тебе сохранять трезвый рассудок. — Брось, Джон, всего одна чаша. — Не нравится мне всё это… — у Джона всё не уходило из головы то, как Маар столкнулся со слугой. Вроде бы случайность… а может, и намеренное действие, совершённое с какой-то целью. Тем временем Мандрейк сделал глоток, а Флауэрс вовсе опрокинул чашу залпом. Отпили из своих кубков и лейтенанты… но никаких признаков отравления не наблюдалось… пока. А что, если яд подействует потом? — Маар, ты так и не сделал ни одного глотка, — заметил Коннингтон. — Сделал, вообще-то, — не согласился лиссениец. — Я не видел. Отпей ещё раз. — Ты в чём-то подозреваешь меня, Коннингтон? — нахмурился Лисоно. — Пей, — теперь говорил Стрикленд. В его голосе сквозило железо. — Мать вашу, какого хрена происходит? Вы думаете, я вас отравил? Ладно-ладно, как вам угодно… — Какая тебе, однорукий членосос, разница, отпил он или нет? — озлобленно прорычал Мандрейк. Тон бывшего раба обескуражил всех. — Чего? Мандрейк, следи за словами… — произнёс Стрикленд. — Ещё один уродец… — Коннингтон заметил, как зрачки Мандрейка налились кровью, а на лице и шее чётко проступили вены, — не тебе затыкать меня, слабак! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ПОКА Я НЕ ПРИРЕЗАЛ ТЕБЯ!!! — Что… как… ты… — Генерал-Капитан совсем не ждал такого от своих подчинённого. За такое отношение могли высечь, разжаловать или вовсе изгнать из отряда. И все здесь присутствующие это знали. — Ненавижу… — теперь непонятная злоба охватила и Франклина Флауэрса, — убью… УБЬЮ!!! УБЬЮ!!! ВЫПОТРОШУ, КАК СВИНЬЮ!!! — ААА!!! — Ласвелл Пик во всей силы ударил кулаками по столу. Фигурки из слоновой кости подпрыгнули и покатились со стола, — ИДИ СЮДА, ЛЖИВЫЙ ДРАКОН! Я НАСАЖУ ТЕБЯ НА МЕЧ! — УБИВАТЬ! ВСЕХ УБИВАТЬ! — истошно кричал Тристан Риверс. — Эйгон! Живо из шатра! — Коннингтон инстинктивно закрыл воспитанника своим телом. Кто-то вытащил меч. За ним показался второй. В шатёр забежал сержант Джон Лотсон вместе с двумя наёмниками. Флауэрс одним взмахом убил двоих. Бедняге Лотсону не повезло больше всех — силач Франклин располовинил его от плеча до поясницы. — Какого хрена?! — кричал Стрикленд, доставая меч, который он давным-давно уже не использовал. — Бегите, командир! — его оруженосец, Уоткин, выскочил на защиту своего капитана. Мандрейк оказался быстрее и воткнул ему кинжал в живот, а затем голыми руками вцепился ему в кадык. — РРАААР! — горло Уоткина превратилось в кровавый сгусток из фарша и оборванных вен. Тем временем Стрикленд неуклюже попытался перебраться через стол. В этот момент кто-то схватил его за ногу и придвинул к себе. Только у одного человека в этом шатре хватило бы силы с такой лёгкостью подвинуть грузное тело Бездомного Гарри. — УБЕЖАТЬ СОБРАЛСЯ, ТВАРЬ?! — бешеный Франклин замахнулся мечом. — Да что с вами?! — клинок Флауэрса ударился о другой меч. То был Эйгон. Мечи разъединились. Франклин пошёл в новую атаку. Слепая ярость, затмившая его разум, заставила его совсем позабыть о защите. Эйгон увернулся и уколол противника в лицо, но наёмник словно бы и не заметил этого. Сзади на Франклина набросился такой же обезумевший Ласвелл Пик. Он вцепился ему в ухо и попытался его откусить. Что произошло дальше — Эйгон смотреть не стал. Потерявшие разум капитаны сражались друг с другом. Мандрейка, убившего последнего охранника, что пришёл с Лотсоном, в какой-то момент вырвало фонтаном крови. Весь шатёр заполонили крики. Всюду летели щепки, кровяные брызги и куски ткани. Не было видно лишь Лисоно. Ублюдок убежал под шумок, понял Коннингтон. До выхода из шатра оставалось всего ничего. Запыхавшийся Стрикленд, наконец, перелез через стол. Но вдруг, выскочив из-за упитанного тела Флауэрса, над Генерал-Капитаном возник Тристан Риверс с кинжалом в руке. — СДОХНИ! Сталь исчезла в брюхе Стрикленда по рукоять и в тот же миг появилась на виду снова. Одежда Гарри начала краснеть. — Пошёл прочь от него! — Эйгон взмахнул мечом и горло Риверса раскрылось, словно цветок. Но даже это не заставило его опустить меча. Тогда Эйгон проткнул его лицо. И только тогда безумный лейтенант успокоился. Коннингтон вывел раненого Стрикленда из шатра. Тем временем на шум собралась стража. К Эйгону тут же подскочил Ролли Дакфилд. — Мейстера сюда! — кричал Коннингтон. — Что произошло? Что с Генерал-Капитаном? — обеспокоенно спрашивал Пайквуд Пик. — Кто это сделал? — вторил ему Денис Стронг. — Лисоно Маар это сделал! Он предатель! Найти лиссенийца! — приказал Эйгон. Но не успела стража разбежаться по лагерю в поисках Маара, как вдруг через толпу протолкнулся грязный и задыхающийся боец. — Генерал-Капитан, на нас напали! Всадники врага пришли с севера! Разведка ничего не доложила! И только сейчас, когда почти все капитаны либо умерли, либо обезумели, Коннингтон понял, насколько жестко Боремунд их всех поимел.

***

— Благородный? — спросил Мормонта мужчина с трёхдневной щетиной и сухим взглядом. — Лорд Медвежьего Острова, — ответил наёмнику Джорах, — бывший. — Мормонт, значит. Был у нас Мормонт, вроде бы. Не помню, что с ним стало. — А ты кем будешь? — Родвелл. Без фамилии. Командир Волчьей Стаи. — Джорах, — представился Мормонт, — вы те, что недавно пришли? — Вроде того. — И вас решили проверить, — утвердительно проговорил Мормонт. — Ага… — протянул Родвелл себе под нос и посмотрел вдаль, задумавшись о чём-то своём. — Меня тоже, — буркнул Джорах. Он, впрочем, не был против. Когда северянин узнал, что Золотые Мечи приютили у себя «Таргариена», он загорелся злобой. В этом мире есть только один истинный Таргариен. Точнее, одна. А когда он услышал, что этот Эйгон намеревается жениться на Дейенерис, его судьба для него стала ясна. Хотя, его Золотые Мечи могли помочь его королеве. И когда лже-король погибнет, у них не останется выхода, кроме как двинуться к ней. Ведь именно Дейенерис сможет помочь изгнанникам вернуть утраченные земли. Оставалось лишь надеятся, что Старые Боги сведут его сегодня с этим самозванцем. — Думаю, пора, — к Родвеллу подъехал его капитан по имени Эдвил. — Пора, - согласился Родвелл, - зажигайте костёр. Через цепочку командиров передалась команда. Спустя некоторое время зажегся большой костёр. Это было сигналом к атаке. Сотники повели всадников вперёд. — Началось, — сказал Мормонт сам себе. В животе загорелось знакомое чувство, которое всегда появляется перед боем. Время потекло, словно вода. Приближения к лагерю Джорах не запомнил. Он видел лишь огни на берегу Ройны. Разведчиков врага они так и не встретили. Мормонт не верил, что такой отряд, как Золотые Мечи, пренебрегли разведкой. Неужели это — часть какого-то замысла? Прозвучал рог. Закричали командиры. Земля содрогалась под звуком сотен копыт. Копья упали вперёд. С окраин лагеря что-то кричали их враги. Они бегали, пытались собраться, но появление всадников было слишком неожиданным. В них полетели редкие снаряды. Северная конница же ответила единым залпом дротиков. Сразу же появились погибшие. Стая влетела в лагерь Золотых Мечей на полном скаку. Всюду слышался треск копий и вопли убитых. Меч Джораха разил направо и налево. Ему редко требовалось более одного удара, чтобы умертвить соперника. Некоторые из убитых им не успели облачиться в доспехи, а иногда попадались вовсе безоружные. Мормонт не давал пощады ни тем, ни другим. Конь Джораха встал на дыбы и опустился копытами прямо на лицо одного из копейщиков. Сразу же последовал выпад в сторону не в меру храброго наёмника. Боец упал с распоротым плечом. В нос ударил запах гари. Всадники Стаи принялись жечь шатры. Скоро огонь распространится по лагерю и потери Мечей увеличатся многократно. - Капитаны?! Где наши капитаны? - орали паникующие наёмники. - Кто командует?! Где, блять, командиры?! - Капитанов сюда! За капитанами пошлите! Затоптав очередного врага, Джорах остановил коня и осмотрелся. Вокруг него царил хаос. Волчья Стая вовсю пользовалась своим внезапным появлением. Убивали каждого, под кем не имелось коня. Куда не посмотри — везде замертво падали люди. Свою задачу северные наёмники выполняли прекрасно. Но Джорах поставил себе собственную, отдельную задачу. Конь понёс своего хозяина вглубь лагеря. Каждый взмах меча лишал нового противника жизни, но чем дальше продвигался Мормонт, тем больше ему попадалось противников. Впрочем, вперёд продвигались и члены Стаи и Джорах не оставался посреди моря врагов. Наконец он добрался до большого шатра со столбом, на котором висели золотые черепа. Вокруг него валялись трупы. Очевидно, кто-то из наёмников уже добрался сюда. Неважно. Я всё равно найду их первым. Его приметили. Сбоку прилетели стрелы. Несколько из них глухо ударились о доспех и отлетели. Но одна-таки угодила в коня. Вмиг развернув лошадь, Джорах направился к назойливым стрелкам и расправился с ними за три взмаха. Тут он и увидел его. Светловолосый смазливый юнец с мечом. Рядом с ним — однорукий Коннингтон. И вместе с ними — Гарри Стрикленд, собственной персоной. И, похоже, раненый. Вокруг них — охрана. Плевать. Я справлюсь. Он налетел на них, словно сами Боги вселили в него и его коня свою ярость. Двое погибли сразу, третьего оглушило столкновение с лошадью. С четвёртым Джорах разделался без особого труда. А вот пятый заставил его попотеть, отразив все удары. — Бегите, мой король! — Я помогу тебе, Ролли! — Нет, Эйгон! Делай, что говорят! Мальчишка не послушал и обнажил клинок. Теперь Джораху пришлось драться с двумя противниками сразу. К счастью, он тоже был не один. На его стороне был верный конь. Отъехав подальше, он развернулся и наехал на лже-Таргариена. Тот оказался проворным и успел подставить свой меч. К несчастью для него, удар Мормонта оказался слишком силён и клинок вылетел из его рук. — Эйгон, нет! — Конингтон положил Стрикленда наземь и бросился ему на помощь. Непонятно, на что он рассчитывал со своей единственной рукой, но храбрости ему, конечно, не занимать, это Мормонт признавал. Джорах схлестнулся с Дакфилдом. Его соперник, определённо, знал, как обращаться с мечом, хотя и был младше Мормонта. Но всё же долго Ролли Дакфилд сопротивляться не мог. На стороне северянина была высота, манёвренность и масса лошади, а также большой опыт. В конце концов, очередной укол угодил наёмнику в лицо. — Ааа! — вскричал Дакфилд, хватаясь за рану. Из его глаза брызнула кровь. Удачное попадание. Следующим ударом Джорах огрел Дакфилда по шлему. Тот упал и больше не поднимался. Теперь осталось самое приятное. Однако, оглядевшись, Мормонт Эйгона так и не нашёл. Здесь был только Стрикленд. — С-сука, — выругался северянин про себя, — упустил. И всё же, с пустыми руками он не уйдёт. Тут всё ещё находился Бездомный Гарри, бледный и без сознания. На его боку виднелась колотая рана. Вокруг продолжалась битва. Теперь она кипела в разы яростнее. А это значило, что Золотые Мечи всё-таки смогли организовать контратаку. Недолго думая, Мормонт погрузил бессознательное тело генерал-Капитана на коня, стянул с его рук золотые кольца, обозначающие его главенство и накрыл лицо подшлемником. — Вот он! — через дым Мормонт заметил стрелков. Похоже, сбежавший Коннингтон привёл их сюда, — стреляйте! — Отставить! У него на лошади Генерал-Капитан! Попадёте ненароком! — Зато он его сейчас уведёт! Залп! Выстрелили не все. Кто-то побоялся. Но те, что стреляли, так и не попали в Джораха. Лишь один болт скользнул по наплечнику. Лошадь вывела его к окраине лагеря. Здесь всё было усеяно трупами. И, как Джорах и подозревал, из центра лагеря приближались вооружённые наёмники. Тут же прозвучал горн. Это Волчьей Стае сигналят отход, сообразил Мормонт. Ручейки окровавленных всадников потекли из лагеря один за другим. Джорах не стал исключением и присоединился к ним. Рядом с собой он заметил знакомого на вид волантийца, которого он, вроде как, видел в ставке у Боремунда. Он скакал вместе со всеми. На его шее трепыхался рубин, пульсирующий алым светом. Джорах подумал, что ему просто показалось. Мало ли что привидится в горячке боя. — Преследуют! — прокричал кто-то из всадников. Обернувшись, Мормонт убедился в этом воочию. Золотые Мечи действительно послали за ними погоню. Он ударил коня шпорами и тот, роняя слюну, ускорился. И всё же, Джорах со страхом начал понимать, что медленно но верно он отстаёт от всех остальных. Его лошадь напрягала последние силы, но тащить на себе вооружённого всадника вместе с толстым Стриклендом долго она не сможет. И тут, как по воле Старых Богов, на преследователей обрушился град стрел и болтов. Похоже, нечто подобное Боремунд предусмотрел с самого начала, подумалось обрадованному Джораху. Арбалетчики из Мира, лучники Чернолатных, Дружины и дотракийцы — все вместе они сделали по коннице Золотых Мечей устрашающий залп. Те, понеся потери, остановились. Больше от неожиданности, чем от тяжести потерь. Но следующий залп последовал незамедлительно. Начали падать лошади. Теперь убитых стало больше. После третьего же залпа Мечи решили не продолжать атаку и отступили. А Волчья Стая беспрепятственно вернулась обратно в лагерь. Там их уже ждали. Боремунд стоял в окружении своих людей. — Как всё прошло? — тут же последовал вопрос. — Как нельзя лучше, — Родвелл не скрывал довольной улыбки, — кучу Золотых положили. И ещё столько же умрёт от пожара в лагере. — Все командиры мертвы, — отчитался Каспорио, — перебили сами себя. — Славно. Все вы получите награду. Ещё что-нибудь? — Да, — подал голос Мормонт и свалил с коня пленника. Когда подшлемник сдёрнули с лица Стрикленда, командиры уставились на него с выпученными глазами. — Стрикленд… мать твою, это ж Гарри Стрикленд! — прокричал изумлённый Артос. — В самом деле… он захватил Бездомного Гарри. Охереть… — поддержал его Дорсет. — Он ранен. Его надо к лекарю, пока не помер. — К Квиберну его! — приказал Боремунд. Затем он поднялся повыше и оглядел свою армию. — Бойцы! Сегодня эти люди, — он окинул рукой Волчью Стаю, — показали, что даже ЗолотойМеч может затупится. Своей доблестью они заставили лучшее войско Вольных городов отсосать наш член! Они показали, что никто не сможет нас победить! Никто не сможет нам помешать! Слава им! — СЛАВА! — громыхнули наёмники. — Слава Джораху Мормонту! — СЛАВА! — Слава Каспорио Несущему Погибель! — СЛАВА! — Слава Родвеллу, командиру Волчьей Стаи! Сегодня он и его люди доказали свою верность кровью и сталью! — СЛАВА! СЛАВА! СЛАВА! Три человека принимали в свой адрес шум и аплодисменты. В самом деле, это была слава. Настоящая и неподдельная. Каждый из них думал о своём в этот момент. Джорах не знал, о чём думали Родвелл и Каспорио… Но для себя Мормонт понял окончательно — он сделал правильный выбор, когда пришёл к Боремунду на службу.

***

Пожары удалось потушить лишь к рассвету. Эйгон шёл по лагерю, переступая ещё неубранные трупы. Всюду он видел недовольные и истощённые взгляды. Многие из наёмников и вовсе не скрывали презрения, когда Таргариен проходил мимо. Он не отводил своих глаз. Этих людей можно было понять. Ведь вчера о неувядающую славу войска Горькой Стали вытер ноги какой-то выскочка. Вокруг валялись тела. Разрубленные напополам, безголовые, безрукие, безногие, обгорелые. Лицо войны предстало перед Эйгоном во всём своём великолепии. Ветер нёс на них пепел от сгоревших шатров. — Это разгром, — прошептал Эйгон, глядя на последствия атаки. — Определённо, — произнёс Коннингтон, — но это не конец. Халдон, скольких мы потеряли? — Многих, милорд. Подсчёт еще ведётся. Некоторые умирают до сих пор. Из покосившегося шатра выводили Франклина Флауэрса, избитого и окровавленного. Он единственный выжил в той бойне, устроенной Лисоно и сейчас выглядел вяло и обессилено. И он совсем не казался бешенным безумцем, которым был вчера. — Ваше Величество, клянусь Семерыми, я не знаю, что со мной случилось. Когда я выпил вино, меня стало злить каждое слово. Даже складки на ткани шатра меня злили. Я… я клянусь, я не хотел… — распинался Флауэрс. — Я провёл вскрытие убитых в шатре, — докладывал Халдон Полумейстер, — их отравили. — Что это за яд такой, что заставляет человека творить такие вещи? — Яд василиска, Ваше Величество. Он делает человека безумно храбрым, но в то же время невероятно агрессивным. В малых дозах яд не смертелен. Потому сир Флауэрс и выжил. — Уведите его, — приказал Эйгон, — потом с ним разберёмся. Что с Ролли Дакфилдом? — Он потерял глаз. Но его жизни ничего не грозит. — Хоть что-то радует. Лисоно Маара нашли? — Нет, Ваше Величество. Никаких следов. У центра лагеря, тем временем, собралась толпа наёмников. Уставшие и побитые, они вели бурное обсуждение. — Стрикленда пленили! — Ну и что теперь? Заместители же есть! — Да сдохли все заместители! Порубили они друг друга на части! — Да быть такого не может! — А ты зайди в шатёр к Генерал-Капитану и погляди, дерьмосос тупой! — Что делать-то будем? — Да нас на член насадили и провертели! — Слушаться кого? Кто главный, ебсти их в чресла? — Лейтенанты — и те сдохли! — Чёрного Балака в Генерал-Капитаны! — Да в жопу летнийца! Он только и может, что обезьянам стрелы в сраку сувать! — А Флауэрс? Флауэрс живой же! — Так он всех и порубил там и один живой остался! Голову с плеч недоумку! — Нахер! Моя сотня сваливает! — Куда, блять? — К матери твоей в лачугу! Отсюда подальше, куда ж ещё? — Дезертиры! На кол уродов! — Пошёл в сраку! — Мы тоже уходим! Мы ещё ни разу так не проигрывали! — К Боремунду Бесстрашному! Вот он-то — командир! Удачливый, сука! И Квохор разорил! — А как же Вестерос? — А он сам с Вестероса! Вот он-то пусть нас и ведёт! Такие разговоры вызывали тревогу. Войско, которое Эйгон ещё вчера мнил неодолимым, сейчас грозило разбежаться. А то и вовсе убежать к Боремунду. К Джону Сноу. Нет. Я этого ну допущу. Это испытание. Боги послали мне препятствие на пути к трону. И никто не обещал, что путь к нему будет лёгким. Он пошёл вперёд, с решимостью и уверенностью в своём замысле. — Эйгон, что ты делаешь? — одёрнул его Коннингтон за руку. — Спасаю своё войско, — вырвался Таргариен из его хватки. — Блять… — процедил он сквозь зубы, — Халдон, веди сюда Балака и его лучников. Юный Гриф поднялся на помост. Теперь его видели все. — Я услышал много интересных вещей от вас. Отступление, предательство, перебежки ко врагу, который ещё вчера резал ваших друзей и товарищей. Что-то не того я ожидал от доблестных Золотых Мечей! — Съеби к херам, пацан! — услышал он в тот же миг. — Если ты такой смелый, выйди сюда и скажи мне это в глаза, а не прячься в толпе, членолиз! — с вызовом произнёс Эйгон. Толпа расступилась и на виду остался бородатый боец в кольчуге с топором в руке. — Ну вот он я. Дальше что, молокосос? Ничего не говоря, Эйгон ловко спрыгнул вниз, достал меч и отсёк наглецу голову. — Вы, вроде как, мне присягали, помните такое? А измена королю карается смертью. Всем я голову не отрублю, потому что знаю, что вы всем скопом меня прикончите. Но ответьте мне — неужели цена слова наёмника из Золотых Мечей больше ничего не стоит? Или девиз «Наше слово — золото!» можно смело засунуть в гузно? Теперь на него уже не глядели с прежним презрением. А если такие взгляды и сохранились, то кидались исподлобья, а не напрямую. — Вы потерпели лишь одно поражение, а уже готовы сдаться. Кто, находясь в здравом уме, после такого назовёт вас лучшим воинством Вольных городов? Над вами даже вороны в клетках у Полумейстера хохочут! Что, не нравятся мои слова? А может, вы забыли о своих землях в Вестеросе, которые вас дожидаются? Забыли о том, как вас изгнали? Как лорды в Семи Королевствах забили на вас хер? И вы после этого решили плюнуть на это и предать свои клятвы? — А что делать то? — послышался робкий вопрос из толпы, — главного-то больше нету у нас. Все померли, а Стрикленд в плену. — У вас есть король. О котором вы забыли. — Ты хочешь вести нас в бой? Пацан, ты… — Я «что»? Хочешь оспорить моё право? Ну давай, ублюдок, — Эйгон крутанул меч в руке. Оскорбление возмутило наёмника и тот подался вперёд. Но в тот же момент появились стрелки во главе с Чёрным Балаком. В наглеца тут же прицелились и тот зашёл обратно в толпу. — А если ещё хоть кто-то назовёт своего короля «пацаном», то станет на голову короче, как этот мусор, — он пнул ногой обезглавленное им тело, — никто не обещал, что путь домой будет лёгким. За него надо сражаться. Так сражайтесь, раздери вас Иные! Покажите мне, как сильно вы хотите вернуть ваши земли в Вестеросе! Пусть враг отведает Горькой Стали, как это было прежде! Так что приведите лагерь и себя в порядок. Покажем ублюдку-северянину, как глубоко может резать Золотой Меч! На лицах наёмников проступило хоть какое-то подобие уверенности и уважения к Эйгону. Ну, или их просто пугали стрелки Чёрного Балака, готовые расстрелять их по команде. Все разошлись. Эйгон, шумно выдохнув, сел у помоста. — Это был очень, очень безрассудный поступок, Эйгон, — подошёл к нему Коннингтон. — Либо так, либо смириться со своей слабостью, — ответил ему Таргариен. — Ты прошёл по грани. Но… я горжусь тобой. Ты поступил очень смело и сказал нужные и правильные слова. Хотя, не уверен, что септа Лемора учила тебя ругаться матом. — У меня были другие учителя, — усмехнулся Эйгон. Их беседу прервал посыльный. — Ваше Величество, милорд, — поклонился он Эйгону и Джону, — у Апельсинового берега замечен флот. Несколько десятков кораблей. Одна из галей движется сюда. — Кому он принадлежит? — Грейджоям, милорд. На парусе мы увидели золотого кракена.