Очередной наёмник

Металл со свистом проходил через пространство. Клинок был столь лёгок, что Сноу казалось, будто он держал перо, а не смертоносное оружие. Он привык к весу обычных мечей, и без того не очень тяжёлых. Валирийская сталь и драконья кость делали оружие ещё легче, и к этому требовалось привыкнуть. Со Смертью в руках он отрабатывал удары из различных стоек. Клинок, помимо всего прочего, требовал усиленной внимательности, концентрации и изящества движений. Даже тренировка с этим оружием, если подходить к ней без должной аккуратности, могла привести к увечьям, в том числе и владельца. Потому Джон старался каждый день уделять внимание своему новому мечу. Страшно представить, что этот клинок в умелых руках может сотворить с человеком. Серое лезвие грациозно вспороло воздух, чтобы затем скользнуть назад, встретив плоскостью воображаемую вражескую контратаку. Меч оставлял за собой едва уловимый серый след при каждом взмахе, что отмечали наблюдающие за тренировкой командира наёмники. Хотя, правды ради, они просто хотели лишний раз поглазеть на валирийский меч. Затем Джон подозвал Каспорио. Тот накинул защиту, поднял тренировочный меч и приготовился. — Только не убей меня ненароком, — хмыкнул он. — А ты не лезь под руку, — ответил ему Сноу. Несколько ударов — после уход в защиту. Затем всё повторялось. Никаких тренировочных поединков не устраивали — только отработка движений. Со стороны за ними наблюдали Мелларио и Тернесия. Последняя имела весьма унылый и удручённый вид. — Интересно, Боремунд понимает, что орудует многими сотнями тысяч золотых драконов? — задала вопрос Мартелл. — Думаю, что понимает, — отвечала Тернесия, — но ведь это меч. Он для того и предназначен. — Мой супруг говорил мне когда-то, что Ланнистеры готовы многое отдать за такой. Подумать только, сколь много для людей значат эти куски магического железа. — Мечи придумали мужчины и они же чаще всего их используют. Так сложилось, что они ещё и управляют этим миром. Меч — одна из тех вещей, что даёт власть, а валирийский меч даёт ещё и уважение, — рассуждала браавосийка, — может быть, нам с вами кажется это глупым, но что нам остаётся? — Если такой меч — глупость, то глупость весьма смертоносная, — заметила Мелларио, — и дорогая. — Быть может, это и не глупость вовсе, — продолжила Тернесия, — людям присуще недооценивать то, чего они не понимают. Или то, во что они не верят. — И в этом порой кроется наша погибель. — А когда мы, наконец, познаём то, чего не понимали, то можем ужаснуться, — вдруг проговорила Антарион, — мне сказали, что в лагере появлялся некий пират. — Я тоже об этом слышала, — произнесла Мелларио, — кажется, он и увёз Золотых Мечей. — Это был Эурон Грейджой, — лицо Тернесии сохраняло непоколебимое спокойствие, но в голосе таилась боль, — и Боремунд говорил с ним. — Вас это настораживает? — Мелларио сама вдруг почувствовала тревогу. — Дело в другом. Грейджой похитил меня. Но порой нам приходится идти на сделки с совестью ради выгоды. Боремунд так и сделал… и я тоже. — О чём вы? — Когда меня только спасли из Горестей, я говорила с Боремундом. Он рассказал, что знает моего брата Аноро. Говорил, что он может быть замешан в заговоре. Тогда я Боремунду не поверила, сочла услышанное глупым вздором. Но вчера Боремунд показал мне записи, которые он получил от Грейджоя. — И что вы в них увидели? Тернесия сделала дрожащий вдох. — Те самые «глупости», которые в конце концов меня ужаснули. Мой брат, Аноро… это он сдал меня Грейджою, — теперь задрожал и её голос, — те записи доказали всё, о чём вы мне говорили. Аноро сам предложил отцу помолвку с лоратийцами, а затем приказал пирату похитить меня. — Какой ужас, — промолвила Мелларио вполголоса. — Я знала его, сколько себя помню. Мы росли вместе. Я знала все его секреты, а он знал мои. Мы делили с ним горе и радость, всегда поддерживали друг друга. Но он… он… — голос дрогнул ещё сильнее и Тернесия утёрла платком появляющиеся слёзы, — он поступил так… словно ничего этого никогда не было. Он оставил меня этому монстру… будто ему совсем безразлична моя судьба. Будто я ему и не сестра вовсе. — Вы уверены в этом? Может, Грейджой солгал и записи ложны? — Они писались рукой Аноро. Я узнала его подчерк. А на некоторых не обналиченных банковских расписках и письмах есть его личная печать. Он, похоже, выдавал Грейджою векселя, которые обналичивали за пирата другие люди, а затем передавали ему деньги по длинной запутанной сети. Там… много всего. Сомнений быть не может. Не может… а я всё не верю. Не верю, что близкий человек может забыть обо всём в один момент ради… чего? За всю жизнь я не причинила ему никакого зла. Теперь эта девушка вызывала в Мелларио ещё больше сочувствия. Боги послали ей слишком много испытаний. Возможно, больше, чем она может вынести. Сама Мелларио уже потеряла родных из-за интриг, в которые влез её отец. Но узнавать о том, что тобой пренебрегли самые близкие люди, казалось ей ещё более болезненным. — Все преступники понесут своё наказание, — твёрдо произнесла Мелларио, — возможно, прозвучит цинично, но мы с вами далеко зашли. И если Боги будут милосердны, мы попадём в Дорн, где вас примут со всем должным гостеприимством. Уж я об этом позабочусь. — Благодарю вас, — тихо ответила Антарион, — но Дорн не заменит мне дома. — Мы будем очень стараться, — тепло улыбнулась ей Мелларио. И от этой улыбки в печальном взгляде Тернесии блеснуло что-то неуловимое. Мартелл же надеялась, что её слова достигли девушки и легли целительными швами на её сердечные раны, — могу я задать вам вопрос? — Конечно. — Если банкиров остановят, что вы будете делать? Тернесия вздохнула. — При всём своём желании, я не смогу дать вам точного ответа, госпожа Мартелл. Вместе с Железным Банком может пасть и сам Браавос, если на то будет воля победителей. Если кто-то из моих других братьев выжил, я буду повиноваться им. Если же нет, то мне придётся возглавить род Антарионов. — А что вы думаете о… Не успела Мартелл договорить, как раздался торжественный звон фанфар. В лагерь наёмников вошло несколько разодетых всадников. Возглавлял их человек валирийской внешности в золочёном костюме из тонкого шёлка. За ним ехала охрана и рабы. Тренировка прекратилась и десятки взоров обратились к прибывшим. Сноу передал Смерть Холларду и вышел вперёд. Белобрысый всадник выпрямился в седле и огляделся. Вокруг себя он наблюдал лишь изнывающих от жары и походных тягот наёмников. — Приветствую. Полагаю, вы ищите меня, — обратил на себя внимание Джон. Всадник в ответ одарил его обходительным взглядом. — Вас зовут Боремундом Бесстрашным? — Меня. С кем имею честь? — Эйкс Модестус Сартарион, дохарагон многоуважаемого триарха Донифоса Пеминиона. Я прибыл в ваше войско с благостными вестями. — Слушаю, — Сноу спрятал руки за спину. Прокашлявшись, Сартарион вытащил свиток из сумки и, ещё раз оглядевшись, стал зачитывать сообщение: — В благодарность за доблесть и находчивость в сражении против наёмного отряда «Золотые Мечи», решением двух из трёх триархов войску Боремунда Бесстрашного дозволяется войти в пределы западной части Вольного Города Волантиса. Гостеприимство Старой Валирии к вашим услугам, господа! — добавил он от себя напоследок. Наёмники, что находились рядом и слышали Модестуса, заметно приободрились. Слышался смех, свист и поздравления. — Слыхали? — крикнул Джон ещё громче, — Волантис пускает нас через стены! Слушайте приказ — нажираться и трахать всё, что передвигается на двух ногах! — ЭХЕХЕЙ!!! — взревели наёмники, не скрывая радости. В небо полетели шапки, береты и капюшоны. — Дошли! Дошли, мать вашу! — Прячьтесь, волантийские девки! Мы идём на охоту! — Наконец-то! Теперь хоть есть, где жалование тратить! — Рхаго и его кхасу тоже можно в город слонов? — спросил командир дотракийцев. Посыльный скривился, увидав кочевников. Он невольно поглядел в свой свиток, будто бы надеясь отыскать там что-нибудь про дотракийцев. — С-столь подробных сведений мне не давали. Лишь сказали, что всем желающим из армии Боремунда разрешается войти в западный Волантис, — выговорил он в итоге. Наёмники обнимались, подбрасывали друг друга в воздух и кричали. Джон прекрасно их понимал — целый год они проливали кровь, теряли товарищей и переносили трудности. И наконец, они могли отдохнуть как следует, не опасаясь, что завтрашний день может стать последним. Пускай западный Волантис представлял из себя по большей части трущобы, для наёмников и это было за радость. — Кроме того, решением триархов ворота Старого Волантиса будут открыты на три дня в течение светлого времени суток! В честь победы над Золотыми Мечами объявляется празднование и внеочередные торжественные скачки на Чёрных Стенах за счёт триарха Донифоса! — продолжал вещать Модестус, — рабы и вольноотпущеники не допускаются! После окончания торжественных скачек все люди, не проживающие в Старом Волантисе и не имеющие официального приглашения, должны покинуть район. Похоже, Донифос решил окончательно закрепить свой политический успех и не скупился на всяческие представления. Ещё недавно миролюбивый слоновий триарх был никому не нужен, а сейчас он наслаждался популярностью и возросшим влиянием, которые незамедлительно подкреплял широкими жестами, вроде праздников и внеочередных скачек. — Но это ещё не всё, — добавил Сартарион уже тише. Посыльный вытащил пергамент и передал его Джону. Тот прочитал его: Боремунду Бесстрашному. Я, триарх от партии «Слонов», Донифос из рода Пеминионов, нахожу тебя, прославленный Боремунд, человеком, достойным присутствия в обители Старой Валирии несмотря на твоё низкое и чужеземное происхождение, а потому приглашаю тебя стать моим гостем на грядущем празднестве и обещаю тебе и твоим спутникам свою защиту. Ниже шла печать Пеминионов — изображённый в профиль слон с попоной и небольшой башней на спине. — Это… приглашение? — задал Сноу риторический вопрос. — Вам оказана огромная честь, — Модестус говорил воодушевлённо и заворожённо, считая, что его собеседник не вполне понимает, сколько престижа и почёта несло в себе это приглашение, — за всю историю Волантиса крайне мало чужеземцев проходили через Чёрные Стены, а людей низкого рода, к тому же свободных, можно по пальцам пересчитать. Вы же совмещаете в себе и то и другое и третье — уникальный случай. — Триарх очень щедр, — бастард убрал пергамент, — я принимаю приглашение. Неизвестно, приглашал ли его триарх таким образом для обсуждения заговора в Браавосе, но Сноу предпочитал думать именно так. В любом случае, Донифос Пеминион дал своё слово выслушать его, Мелларио и Тернесию, а потому Джон решил напомнить триарху об их договоре, если он вдруг о нём забудет. К тому же, Тилейнор Кварзор обещал замолвить триарху словечко за него. Вскорости собирались группы бойцов и направлялись в город. Наёмники горланили песни и смеялись, радуясь жизни и жаркому волантийскому солнцу. Северяне, эссосцы, даже безупречные — все шли в город за низменными удовольствиями, которых им так не хватало. — Значит, пригласили в Старый Волантис? — ехидно спрашивал Несущий Погибель. Очевидно, он всё же услышал Сартариона. — А что? Завидуешь? — Да не очень. Доводилось мне там бывать, при других триархах. Только не обольщайся сильно. Старокровные — как огонь. Могут согреть… а могут сжечь дотла. — Очень, сука, философски. Все люди таковы, не только старокровные — хмыкнул Джон. — Мелкий ты засранец. Я ему бесплатные советы даю, а он нос воротит. — Ну ладно, не обижайся, — Джон легонько хлопнул Каспорио по спине, — как насчёт ещё одного бесплатного совета? — Тебя постараются использовать. Старый Город, как и всякое прибежище сильных мира сего — змеиная яма. И если ты не змея — тебя искусают. Триархи, эйксы и прочая старокровная знать постоянно борются друг с другом и кто-то из них обязательно захочет склонить тебя на свою сторону. Разными методами. А потом, когда ты дашь им желаемое, тебя выкинут за ненадобностью. Даже Пеминион, которого мы с тобой спасли из забвения. Да-да, не криви рожу, ты правильно меня расслышал. Я тоже в этом участвовал. Не забыл, кто траванул офицеров Стрикленда? Трудно не согласиться с тем, о чём говорил Каспорио. Но, хотя Джон и ожидал подобного, в его планы не входило погружаться в интриги Старого Волантиса. Его единственной целью является получение от старокровных помощи против Железного Банка. И всё же… для этого могло потребоваться вступить в пресловутые интриги. Пускай и против своего желания. — Я запомню твои слова. Так ты идёшь со мной за Чёрные Стены? — Нет уж. Мне здесь есть, куда пойти. Я вырос на этих улицах. Да и за твоими поганцами присмотр нужен, — он ткнул большим пальцем за спину, туда, где стояли Хармонд, Виллам и Олливер, — знаю я, что могут учудить наёмники, прибывшие на постой после долгого похода. — Ну смотри сам. Не пей много и никого не убивай. — Ничего не обещаю, — крякнул охотник за головами и обернулся к наёмникам, — ну что, засранцы, приготовили кошельки? Сейчас дядюшка Каспорио покажет вам места, где он проводил свою порочную юность. Оставив войско на Артоса и Дорсета Три Царапины, Джон взял с собой Холларда и Кривого Шипа с безупречными. Репутация последних говорила сама за себя и Джон знал, что мог доверить им свою жизнь. Лучшей охраны не придумать. Кроме того, он раздумывал над тем, брать ли ему с собой Смерть. С одной стороны, он покажет волантийским аристократам, что Боремунд Бесстрашный — отнюдь не хер с горы, а уважаемый и состоятельный человек. Но с другой клинок привлечёт лишнее внимание, которое может обернуться неприятностями. К тому же, меч могут попросту украсть. И всё-таки Сноу взял его с собой — показать себя в Старом Волантисе не помешает. Да и в лагере его могут украсть, раз уж на то пошло. Мелларио и Тернесия настаивали на том, чтобы зайти в лавку к портным и приобрести там самые лучшие наряды. Всё же они направлялись в место, где живут одни из самых могущественных людей западного Эссоса и идти к ним в чём попало было плохой затеей. Джон же не горел желанием задерживаться на улицах Волантиса дольше необходимого, но женщины настояли и он согласился. Но стоило им оседлать лошадей, как со стороны Апельсинового берега в лагерь заехало несколько повозок, гружённых всевозможным добром. — Вот и выкуп за Стрикленда, — удовлетворённо произнёс Джон. — Так много за одного человека? — вскинула бровь Мелларио. — Здесь примерно десять тысяч, — Джон осмотрел содержимое телег, — Ланнистеры перед битвой на Черноводной выгребли Красный замок дочиста и хотели отправить всё это в Утёс Кастерли, но груз оказался у Грифоньего Гнезда, откуда его забрали агенты Золотых Мечей. Кроме денег здесь были подсвечники, ковры, гобелены, украшения, картины и прочее замковое убранство. Везде на них был морской песок. Очевидно, этот груз закопали на берегу. Внезапно из-под серебряной чаши выпрыгнуло чёрное, словно ночь, пушистое существо. Облезлое, грязное, тощее и одноухое, оно взъелось и угрожающе зашипело, увидев Джона. — Кот? — захлопал глазами Холлард, — что тут делает кот? — Понятия не имею, — Сноу протянул к нему руку, но животное издало пронзительное «мяяяу!» и кинулось на своего пятипалого врага. Джон успел одёрнуть кисть и выругался. — Пекло, откуда он вообще взялся? — обратился бастард к наёмникам, что привезли груз. — Сами не знаем, командир. Мы место нашли, где, значит, золотишко прикопали, а там эта тваринка крутится. Шипит, шерсть дыбом, а от места не отходит. — Он напуган, его покормить надо, — Холлард захотел взять кота на руки, но тот огрызнулся и на него. Глядя на животное, Сноу видел в его зелёных глазах необъяснимую злобу на всё вокруг. Однако, Джон ловил на себе ответный взгляд животного. И кроме ярости в нём чуялось… любопытство?

***

Волантис казался бесконечным. Улицы восточного берега уходили далеко вперёд, перекрещиваясь и пересекаясь друг с другом в широких аллеях и тесных переулках. Здесь пахло свежим хлебом, терпким виноградом и сладкими апельсинами. Всюду сновали люди, говорившие на незнакомых языках. Лица их разукрашены татуировками — красными, синими, чёрными. Носы, уши и губы некоторых из них были исколоты кольцами и серьгами. На помостах проповедовали красные жрецы. Некоторых из них узнавала Мелисандра, которая решила посетить храм Владыки Света. Архитектура Волантиса немного напоминала квохорскую, однако, этот город был значительно живее, нежели опустошённая чумой обитель Чёрного Козла. В общественных банях, называемых термисами, обсуждались последние новости о разгроме Золотых Мечей. Уличные художники трудились над битвой у Ройны, вырисовывая всадников и горящие шатры на стенах домов. На аренах, а порой и прямо на улицах ставили показательные ролевые бои между «Лже-Эйгоном Таргариеном» и Боремундом Бесстрашным. Услыхав от зазывалы своё имя, Джон не удержался и решил взглянуть на такой бой. Эйгона изображал жилистый щербатый мужчина с посыпанными пеплом волосами, в руках у него был короткий клинок, выкрашенный в жёлтый. Боремунда — истерзанный шрамами громогласный здоровяк с бородой и топором. Он орал, брызгал слюной и бил себя по волосатой груди. В конце Эйгон потерял свой меч и запланировано бежал в ужасе, а победитель достал член и помочился прямо перед зрителями. Восторгу последних не было предела. — Это… вы, командир? — выдавил Холлард, глядя на «Боремунда». — Похоже на то, — без удовольствия ответил Сноу. — Не принимайте близко к сердцу, — взяла слово Тернесия, — горожанам рассказали лишь о Боремунде из Вестероса, который победил Золотых Мечей. Большинство из них даже не знают, что такое Вестерос и где он находится, а те, кто знают, считают его жителей чуть цивилизованнее дотракийцев. Потому вас и изображают именно… таким. — Дикарём, — подобрал слово бастард. Неприятно, но честно. — Так даже лучше, поверьте, — произнесла Мелларио, — в Волантисе вас мало кто знает в лицо. И чем больше людей будет считать вас неотёсанным варваром, тем безопаснее для вас. Они продолжили путь. Имелись в городе и акведуки, пусть и не такие внушительные, как в Браавосе. Рядом с ними крутилась городская беднота и здесь же трудились дешёвые уличные проститутки. Заметив человека на лошади, они не стали упускать шанса и принялись строить Джону глазки. А то и вовсе поднимать замызганные юбки, показывая свои заросшие «красоты». Но даже несмотря на внешние благоустроенность и чистоту, в восточной части города тоже имелись недостатки. В глаза бросались так называемые инсулусы, в простонародье именуемые «триарховками». Это были ветхие и зловонные многоэтажные здания для нищих, которые каждый год перед выборами выстраивались кандидатами на пост триархов, дабы завоевать любовь толпы. Выборы проходят, триархи сменяются, а «триарховки» стоят, вмещая в себя все «прелести» бедной жизни. Хотя некоторые произведения волантийской стенописи и радовали глаз, чаще всего на стенах можно было увидеть мужские члены, пририсованные ко рту каких-нибудь Голорро или Малиссии. Надписи вроде «Пекарня Мейликса самая лучшая, приходите все» частенько соседствовали с «Фелларио, покажи нам свои интимные места», «Здесь был Антилиос», или «Я имел жену Мейликса в его же пекарне». Они добрались до Рыбной площади и проехали мимо большого четырёхэтажного здания, что возвышалось над всеми прочими. Рядом толпились рабы, прикованные цепью к кольцу на стене. Они стояли в одном ряду с лошадями, а неподалёку устраивали настоящий торг — нескольких крепких рабов выставляли в ряд, а покупатели предлагали за них разные деньги. — Купеческий дом, — протянула со вздохом Мелларио, глядя на здание, — самая большая и дорогая гостиница в Волантисе. — Вы бывали там? — удивлённо спросил Джон. — Здесь я познакомилась со своим мужем и его братом. Полагаю, когда Оберин доберётся до Волантиса, он остановится здесь. — Я оставлю тут одного из своих людей, — заверил Джон, — он сообщит, если Оберина заметят. Полагаю, это случится очень скоро. Не могли бы вы рассказать мне про него? Вопрос заставил губы Мелларио изогнуться в полуулыбке. — Думаю, вы найдёте с ним общий язык. В юности он тоже служил наёмником. Он азартен, язвителен, коварен, но вместе с тем обаятелен и даже благороден, пускай это благородство и… своеобразно. Оберин прекрасный дуэлянт, знает несколько языков и великолепно разбирается в ядах. — Не страшно, — хмыкнул Джон. — Кроме того, у Оберина весьма… необычные пристрастия относительно мужчин. Надеюсь, вы понимаете, о чём я. — А вот это уже пострашнее. Лошади подошли к огромной толпе, что стояла на ступнях монументального храма, который венчали большие дымящиеся жаровни. Людей здесь было столь много, что они занимали едва ли не всю Рыбную площадью. Вокруг стояли фигуры в оранжевых и жёлтых робах. Здесь звучали голоса, мужские, женские и мужские, они воспевали Владыку Света на классическом валирийском: Развеет тьму Владыки свет! Убережёт от нечестивых образов! Дай же рабам своим увидеть рассвет, Ибо ночь темна и полна ужасов. Выше блюли дозор копейщики в красных одеяниях и с закрытыми кольчужными шлемами. Они стояли в плотной шеренге и напоминали безупречных. Наконечники в форме языков огня казались зубцами на крепостной стене. Но большее внимание привлекал щуплый человек, вещавший о чём-то с балкона. За его спиной светились маленькие огоньки свечей. Он размахивал руками и его звонкий голос доходил до большинства присутствующих. Но Джон и его спутники в их число не входили. — Здесь я вас оставлю, — проговорила Мелисандра, — мне нужно поговорить с Верховным жрецом. — Как долго ты будешь там? — задал вопрос Джон. С Мелисандрой и её предсказаниями он чувствовал себя увереннее. — Столько, сколько потребует Пламя Истины, — она бросила восторженный взгляд на Бенерро, — когда придёт время, вам стоит почтить храм своим присутствием. — Для чего же? — Хотя бы ради того, что вы уже успели увидеть. Разве помощи, что оказал вам Владыка Света, недостаточно для того, чтобы посетить его обитель? Всё это выглядело, как завуалированная попытка Мелисандры склонить его к вере в Рглора. Она не говорила об этом прямо, но Джон понимал её именно так. Но силы, которые он увидел волею жрицы, оказались самыми реальными, с этим спорить невозможно. Быть может, стоит всё-таки посетить храм? Хотя бы из интереса. Наверняка высшему жречеству найдётся, что ему рассказать. — Я подумаю над этим. Не отлучайтесь надолго. Жрица кивнула и двинулась к храму через толпу. Люди расступались перед ней, едва завидев. Вдруг он заметил нескольких человек с татуировками на лицах. Судя по всему, вольноотпущенники. Угрюмые мужчины уловили на себе его взгляд и тут же сделали вид, что не замечают его. — Идёмте отсюда, — проговорил Сноу, не отводя от них взгляд. В портной лавке под названием «Шёлковая Волна», в которую их привела Мелларио, женщины приобрели несколько нарядов — повседневных и праздничных. Мартелл предпочла открытое до плеч платье оливкового цвета, а Тернесия — бордовый наряд из морского шёлка. Как ни странно, последний хоть и выглядел проще, но оказался дороже первого. Разумеется, за всё платил Джон. Для себя он тоже кое-что купил. Волантийцы предпочитали носить туники с тогой. Джон решил последовать этой традиции, да и не так жарко было в такой одежде. За пределами Чёрных Стен в таком, конечно, лучше не ходить, но внутри — почему нет? Руки его украшали квохорские браслеты из драконьей кости. Для Холларда тоже кое-что приобрели, дабы он не выглядел, как уличный бродяжка. Когда все приготовления были закончены, они, наконец, подошли к самой Чёрной Стене. — Ого! Какая огромная… — разинул рот Холлард в удивлении. Удивляться было чему. Не считая Стены на севере Вестероса, это сооружение из оплавленного камня — самоё крупное из тех, что Джон видел. Такую толстую стену не пробить никаким метательным орудием, даже если десяток лет бить в одну точку. Взобраться на неё тоже не выйдет — защитники успеют отстреляться и сбросить лестницы ещё до того, как первый штурмующий заберётся наверх. С такой громадиной можно справиться либо дракон, либо, вероятно, подкоп. У массивных ворот столпилось множество людей. Все хотели попасть в изолированный Старый Волантис и насладится зрелищами на Чёрной Стене. Их всех проверяли две дюжины стражников. Одетые в «мускульные» кирасы и шлемы с перьевыми гребнями, они несли стражу Чёрных Стен. Каждый имел прямоугольный щит, копьё, меч на поясе и татуировку на лице в виде зелёных полос. — Тигровые плащи, — объяснила Мелларио, — регулярное войско триархов. — Они подчиняются всем троим триархам? Какая-то несуразица. — Так заведено. Уж не знаю, как триархи ими управляют, но предположу, что большее влияние на них имеют «тигры». Завидев людей на лошадях, да ещё и при вооружённом сопровождении, толпа расступилась, освобождая для них проход. — Назовитесь, — проговорил командир стражей на валирийском. — Боремунд Бесстрашный, — ответил ему Джон, — протягивая пергамент с приглашением, — все эти люди со мной, — указал он на женщин и безупречных. Бегло пробежавшись по пергаменту, командир отдал его обратно. — Вас сопроводят к триарху Пеминиону. Следуйте за этим человеком, — он указал на одного из Тигровых Стражей. Когда Джон рос в Винтерфелле, на картинках из книг ему доводилось видеть то, какой была древняя Валирия. Высокие чёрные башни, соединённые друг с другом мостами, под которыми текли лавовые ручьи. Драконьи владыки перелетали на своих драконах с одной башни на другую. И вот, прибыв в Старый Волантис, он смог наблюдать эту картину воочию. Те, кто возводил все эти шпили, особняки и имения, определённо старались воспроизвести архитектуру древних валирийских городов. Настоящий памятник (а может, простое подражание) могуществу Фригольда, возведённый на огне и крови. По понятным причинам здесь отсутствовали похабные настенные надписи, грязь, нечистоты и беднота, сюда был проведён отдельный акведук, улицы были вымощены ровным камнем, по которым рабы переносили своих хозяев в паланкинах. А над головами высились те самые башни, соединённые друг с другом мостами. И даже прочие волантийцы, которым не дозволялось проживать в Старом Городе, мало отличались от приезжих. Они рассматривали красоты пределов Чёрных Стен с таким же вниманием, как и все прочие. На улицах дежурили Тигровые плащи, дабы предотвращать всякие — Как тут красиво… — Холлард вертел головой, разглядывая роскошные дома и чистые улицы. Ни в в чумном Квохоре, ни тем более в Королевской Гавани он такого никогда не видел. К собственной чести, Джон ненамного отличался от своего оруженосца. Старый Волантис выглядел потрясающе. — Нет места в мире, что не поражало бы путника духом аристократической надменности сильнее, чем Старый Волантис, — тихо выговорила Тернесия, обводя холодным взглядом город. Мелларио, Сноу, Холлард и даже молчавший Кривой Шип вопросительно посмотрели на неё. — Это цитата из книги, — поспешила пояснить Антарион, — первая глава «Нефритового компендиума». Её написал Колокво Вотар, волантийский путешественник. — Браавос отличается от Волантиса в этом вопросе? — задал вопрос Сноу, — там живут точно такие же богатеи и я уверен, у них есть свой остров, куда не пускают кого попало. — Старая кровь — потомки драконьих владык, что некогда завоевали полмира. Зная это, они мнят себя богами, пускай драконов они заменили на слонов. В Браавосе есть свои богачи, но богами там никто себя не мнит. — Хотя бы потому, что в Браавосе богов слишком много. Замучаешься выбирать, — остроумно заметила Мелларио. — Тем не менее, старокровные могут нам помочь, — произнес Джон, — если мы убедим их. Донифос Пеминион обещал мне выслушать нас. — Решение о помощи принадлежит не ему одному, Боремунд, — взяла слово Мелларио, — кроме Пеминиона есть ещё два триарха. Что будет, если они откажутся? — Не откажутся, — уверенно ответил Джон, — я об этом позаботился. — И каким же образом? — с сомнением спросила Тернесия. — При всём уважении, об этом не стоит говорить здесь. Ваша задача — изложить всё Донифосу Пеминиону. С остальными триархами я разберусь. — Вы излишне самоуверенны, вы знаете это? — Вы ошибаетесь, госпожа. Но если выбирать между самоуверенностью и страхом, то я выберу первое. — И благополучно погибнете. — Возможно, — хмыкнул Джон, — как и если буду бездействовать. Их провели в другой конец Старого Города. Джону довелось увидеть валирийский храм — внушительное строение, исписанное иероглифами со статуями драконов, изготовленных из того же материала, что и Чёрная Стена. Там обитали жрецы древних богов — странные люди в тёмно-золотых рясах, что кланялись драконьим костям и не обращали на Джона и его спутников никакого внимания. Только поднявшись на Чёрную Стену, Сноу смог осознать, насколько она была широкой и толстой. На её внешнем крае размещались ступенчатые скамейки для простого люда, каких было более всего. Ближе к восточному изгибу стены размещались ложи знатных эйксов, которым было разрешено на гонках иметь рабов-прислуг, вопреки запрету триархов. Их места располагали перинами и диванами, они были закрыты от жаркого солнца. И наконец, выше всех находилась богато украшенная ложа, именуемая «ложей трёх». По своей сути это был очень высокий шатёр из пурпурной ткани, увенчанный золотыми головами слонов и тигров. Там располагались три трона, на которых восседали триархи, а также множество кресел, подушек и перин для членов семей триархов и их ближайших соратников. Туда Джона и вели. Перед входом их остановили. — Далее могут пройти только невооружённые, господин. Вам нужно сдать оружие, — проговорил Тигровый Страж. Вот и похвастался мечом. — Где оно будет находится? — расставаться с валирийскими клинком и кинжалом за поясом Сноу не желал. — В специальном помещении внутри Чёрной Стены. Вам сразу же отдадут его по завершению гонок. — Моё оружие слишком ценно… — Боремунд? — раздался голос откуда-то из-за спины стража, — пропустите его, это мой гость. Голос, как оказалось, принадлежал Донифосу. — Не могу, триарх Пеминион. Кроме вас, здесь будут присутствовать и другие триархи и посторонний вооружённый человек может представлять для них опасность. — Я беру ответственность за этого человека и за все возможные проблемы, которые могут быть с ним связанны. Документ поручительства вам подготовят сейчас же. Пропустите. Страж отошёл и Сноу оказался внутри шатра. Здесь стояла приятная прохлада и мятный запах дыма от Каль-Яна. Донифос сидел на кресле, держа в руке трубку. Рядом находился знакомый Джону Тилейнор Кварзор. Остальных триархов и их свиты пока не наблюдалось — Как же я рад вас снова видеть, Боремунд! — Пеминион не поленился поднять своё грузное тело с кресла. Его румяное лицо искрилось радостью. Он протянул толстую руку Джону и они обменялись рукопожатиями. В нос ударил запах лавандовых благовоний. Такая реакция изрядно озадачила бастарда. — Я тоже рад вас видеть, господин Донифос, но с нашей последней встречи прошла лишь пара дней… — О, за эти пару дней изменилось столь многое! Так много благостных событий для моей персоны повлекла ваша победа! — Я же говорил вам, триарх, что Боремунд Бесстрашный — настоящий профессионал, — высказался Тилейнор Кварзор, — если кто-то и сможет решить наши проблемы, то только он. — И вы оказались правы, — Донифос обратил внимание на Мелларио и Тернесию, — полагаю, это те дамы, о которых вы мне рассказывали? — Совершенно верно, — кивнул Кварзор, — Боремунд, не назовёте триарху ваших спутниц? — Госпожа Мелларио Мартелл и госпожа Тернесия Антарион, — представил Джон их по очереди. — Мы благодарим вас, достопочтенный триарх, за оказанные нам доброту и гостеприимство. Находиться в Старом Воланисе и под вашей защитой — честь для нас, — выразительно и с поклоном произнесла Мелларио на классическом валирийском. — Я присоединяюсь к словам госпожи Мартелл, — на этом же языке и совсем без акцента проговорила Тернесия, — мы очень рады и польщены вашей щедростью и вниманием. — Разве я мог отказать столь благородным дамам? Прошу, присаживайтесь, — он указал рукой на кресла, — всё, что есть на столах и в моих закромах — ваше. Рабы убрали грязную посуду и недоеденную еду и принесли новую. — Как вам известно, мы пришли поговорить о заговоре Железного Банка… — сходу начал Джон. — Постойте-постойте, Боремунд, — остановил его триарх, — сейчас… не время и не место обсуждать это. — Но… почему? Я же… — Триарх имел ввиду, что в данный момент наше обсуждение может привлечь ненужное внимание, — пояснил за Пеминиона Тилейнор, — скоро сюда придут другие триархи. — Нам придётся ждать целых три дня? Триарх, не хочу показаться бестактным, но каждый день промедления играет на пользу банкирам. Разговор точно нужно откладывать? Услышанное заставило триарха нахмурится. Не от осознания истинности слов Джона, а от банального раздражения. — Мы обсудим данный вопрос, Боремунд. Но только когда гонки подойдут к концу. К тому же, насколько мне известно, в Волантисе находится эмиссар Железного Банка. — Эмиссар? — оживилась Тернесия, — вам известно его имя? — К сожалению, нет. Известно лишь то, что он вёл разговор с Малакво Мейгиром. Голова тут же заработала. Мейгир и все «Тигры» сейчас унижены. Джон является одной из главных причин их унижения. Эмиссар появляется как раз в этот момент. Какое удивительное совпадение. — Хорошо, мы подождём. Зрительские места очень быстро занимались. На дороге в центральной части стены стояли уже собранные колесницы, выкрашенные в разные цвета. По специальным широким проходам заводились лошади. К полудню край Чёрной Стены напоминал муравейник, шумный и разгорячённый. Город ждал веселья. — Будут четыре команды, — объяснял Джону Кварзор, — Белые, Красные, Зелёные и Синие. «Слоны» традиционно ставят на Зелёных, а «Тигры» — на Красных. — И что, победитель каждый раз разный? — Разумеется. Различные махинации, вроде подмены или порчи лошадей, колесницы соперника, самого соперника и прочее сурово наказываются. Хотя, конечно, были случаи… о, пришли триархи! — Тилейнор встрепенулся и мигом поднялся на ноги. В шатёр вошёл Малакво Мейгир, вместе со своими домочадцами. С ним пришли две его жены, такие же старые, как и он, а также две наложницы валирийской внешности. Следом шли его два законорождённых сына со своими жёнами. Малакво сухо поздоровался с Пеминионом, а затем оглядел Джона и его спутниц. — Мы вас недооценивали, Боремунд. Отдаю вам должное, — проговорил «тигр», — для западного чужака вы удивительно хитры. — Сочту за похвалу, — Сноу чуть склонил голову. — Это она и была. Полагаю, триарх Пеминион очень вам благодарен. — Вы правы. Господин Донифос невероятно добр. — Само собой. Но Золотые Мечи разбиты не полностью, что меня озадачивает. Неужели вам не хватило сил, чтобы завершить начатое? — Мы обезглавили их и нанесли большие потери. Они ушли с позором. — Наёмники без труда выберут себе нового предводителя. А этот Эйгон Таргариен… он ведь остался жив, не так ли? Будьте уверены, он скажет Дейенерис Бурерождённой нужные слова о нас. А ещё о вас, о вашей жестокости и кровожадности, Боремунд. Врага должно бить до конца, и не оставлять ему ни шанса на выживание. Уж такой прославленный воин, как вы, должен это понимать. — Думаю, Дейенерис не понравилось бы, если бы её родственник погиб от наших рук. — Сомневаюсь, что ей вообще есть до него дело, даже если он и истинный Таргариен. Быть может, она даже поблагодарила бы нас за устранение самозванца и препятствия к Железному Трону. А этот пират, Эурон Грейджой? Он появился очень вовремя, да ещё и забрал Золотых Мечей с собой. Интересно, зачем? Мне говорили, что вы с ним о чём-то беседовали… Все эти намёки начинали раздражать Джона. Он решил вернуть должок в такой же форме. — Должен признать, что вы правы. Золотых Мечей мы не разбили. Однако, народ Волантиса всё равно считает нас победителями. Именно нас, а не… кого-то другого. А что до моих бесед… все мы с кем-то беседуем. Будь то пират, триарх или, скажем, банкир… Холод во взгляде Мейгира на мгновение сменился удивлением. — Мои беседы ведутся с уважаемыми людьми и суть их не имеет в себе коварства или бесчестия. — Как жаль, что не все могут позволить себе такую избирательность в собеседниках. — Воистину, — Мейгир уселся на свой трон с резными подлокотниками в виде тигриных голов, — но к сожалению, ваша избирательность в том, каких врагов стоит оставлять недобитыми, оставляет желать лучшего. Я вознесу молитву Балериону, дабы тот отвёл от нас гнев Бурерождённой… — Давайте не будем портить настроение моих гостей обсуждением вопроса о Заливе Работорговцев. Для этого у нас есть дворец Триархов, — в разговор вступил Пеминион. — Как вам будет угодно, — хмыкнул Мейгир и отвернулся. Донифос отвёл Джона подальше. — Не позволяйте этому тигриному яду задеть вас, — говорил он, — гордость не позволяет Малакво смириться с тем, что мы с вами воспользовались результатами его трудов. — Даже не собирался. — А вот и триарх Ниэссос, — привлёк внимание Кварзор и все посмотрели на прибывшего. Наконец, вошёл третий триарх, единственный, кого Джон ещё не видел. «Слон» Ниэссос Вассар хоть был моложе остальных триархов, но был самым толстым из троицы. Вместо тоги и туники он облачился в золотистые ткани и украшения — кольца, браслеты и тонкий шёлк с драгоценными камнями. За ним следовала женщина. Она сразу же притянула к себе внимание мужчин. Да и женщин тоже. Стройная и высокая, лет чуть больше тридцати, с пепельными валирийскими волосами и голубыми глазами, на её лице только-только стали появляться морщины. Правильные, словно высеченные скульптором, черты лица, прямая осанка и высокомерный взгляд выдавали в ней прирождённую аристократку. Холлард стоял и смотрел на неё, чуть приоткрыв рот. От женщины это не укрылось. — Прекрати, — одёрнул его Джон. Вассар обменялся с Малакво короткими приветствиями, а вот на Пеминиона обрушилась лавина из восхвалений, лести и сравнений с героями прошлого. Донифос отвечал улыбками и благодарностями. Женщина, что пришла с третьим триархом, любезно поздоровалась с Пеминионом, Малакво и его жёнами. — Вассар сейчас обсыплет вас любезностями, — полушёпотом обратился Тилейнор к Джону, — не верьте этим словам, Боремунд. До разгрома Мечей он поддерживал Мейгира, а вас для него вовсе не существовало. Этот человек — слизняк, который выступает за того, кто сильнее и популярнее, и не важно, «Тигр» это, или «Слон». Таким образом ему удавалось лавировать между интересами партий и переизбираться пятнадцать раз подряд. — А женщина? — Сестра и по совместительству супруга Ниэссоса — Лейнис Вассар. Многие считают её одной из красивейших женщин Волантиса. — Сестра и супруга? А, валирийские обычаи… — На самом деле, рода Старого Волантиса отказываются от женитьбы братьев и сестёр по причине плохого потомства, предпочитая заключать браки с представителями других семей или вовсе с чужеземцами. Семейство Вассар — одно из немногих, кто до сих пор придерживается этого старинного обычая. К сожалению, брак Ниэссоса и Лейнис не принёс живого потомства. Молча слушая магистра Кварзора, Джон пытался прикинуть, кто в будущем может стать препятствием. А эта Лейнис, похоже, имеет влияние куда более сильное, чем кажется на первый взгляд. Между тем Ниэссос двинулся к нему. — Пусть Мераксес заберёт мои глаза и сожжёт их в своём пламени, если я сейчас не наблюдаю перед собой победителя Золотых Мечей! — громко поприветствовал он бастарда, — позвольте выразить неописуемое восхищение вашей храбростью и доблестью, многоуважаемый Боремунд. Вы оказали Волантису огромную услугу, прогнав войско бродяг и изгнанников с его земель. — Благодарю за добрые слова, триарх, — смиренно кивнул Сноу. — А кто эти прекрасные госпожи, что стоят рядом с вами? — глаза Вассара обратились к Мелларио и Тернесии. — Полагаю, это Тернесия Антарион и Мелларио Мартелл, муж мой, — супруга Ниэссоса подошла ближе. — Вы правы, госпожа. Но откуда вы знаете наши имена? — прищурилась Мелларио. — Оттуда же, откуда всему Эссосу известно о сумасбродной награде за ваши головы, — она посмотрела на Джона, — вы — самый разыскиваемый человек в Эссосе, Боремунд. Говорят, вы похитили благородную госпожу и стоите за развязыванием войны между Вольными Городами. — Всё это — подлая ложь, — отчеканила Тернесия. — Само собой, — продолжила Лейнис, — иначе бы вы не защищали Боремунда. Но мне бы хотелось услышать вашу версию. Вот уж неожиданность! Эта женщина, казалось, могла стать союзником. Иначе для чего она так интересовалась ими? Но, быть может, это часть какого-то неведомого плана? Джон совсем ничего не знал про эту женщину. Вполне могло оказаться так, что под водами показного любопытства могли скрываться опасные камни. — Это слишком долгий рассказ, госпожа, — сказала Мелларио, — если вам угодно, мы можем поведать его позже. — Разумеется, — кивнула Лейнис. Свободных зрительских мест к тому моменту совсем не осталось. Внешний край Чёрной Стены напоминал шевелящийся ковёр из людей. Колесницы заняли свои места и завершали последние приготовления к гонкам. Джон сел на своё место вместе с Холлардом. Оруженосцу хотелось рассмотреть всё поближе, но тогда он мешался бы триархам и членам их семей. Загудели трубы, провозглашая начало торжественных гонок. Люди шумели и жаждали зрелищ. Их было непомерно много. Сноу вдруг понял, что ни разу не видел столь большое количество людей в одном месте. — Сколько же тут людей-то? — удивлялся Холлард. — Около тридцати тысяч человек, — проговорила Тернесия, — примерно. — Ох, Старые Боги, — прошептал Сноу про себя. Масштабы его поражали. Если Чёрная Стена — лишь осколок валирийского мастерства, то что же тогда являлось его пиком? Приготовления завершились и зрители заметно подутихли. Все ждали разрешения того, кто всё это организовал. Донифос поднялся с кресла и подошёл к краю. Он молча оглядел трибуны, позволяя народу посмотреть на своего триумфатора. Затем он приветственно поднял руку и люди ответили ему гулом. А потом он опустил её и Чёрная Стена взорвалась свистом и радостным грохотом. Гонки начались. Прогудел горн. Колесницы сорвались с места и устремились вперёд. Подошедшая рабыня предложила им фрукты и десерты. Джон отказался. Есть в такую жару ему совсем не хотелось. А вот Холлард, не стесняясь, брал вишнёвые пирожные и запечённые яблоки, обсыпанные кокосом и ванильной пудрой. Женщины попробовали совсем немного еды ради приличия, но ни на что не налегали, опасаясь яда. Погонщики гнали лошадей по стене. Стук колёс заглушался восторженными криками толпы. Колесницы, скрежеща, сталкивались друг с другом по касательной. Одну из них занесло и она разломала ограду на краю стены, но лошади вытянули и колесница вернулась на путь. Стоило признать, зрелище казалось интересным даже со стороны. Сложно представить, что чувствуют сейчас сами погонщики. Пеминион наслаждался гонками. Он корчился, высовывал язык и смеялся, когда какая-то команда становилась первой. Ниэссос вторил первому триарху, а Малакво не выражал никаких эмоций, лишь изредка перешёптываясь с каким-то мужчиной из своей свиты. — Это Белико Стегон, — прошептал Джону Тилейнор, — троюродный брат Мейгира и ближайший сподвижник. Отличный воин и умный человек. Малакво планировал продвинуть его кандидатуру на следующих выборах вместо Пеминиона. — Его стоит опасаться? — спросил Джон. — Пока Малакво жив, Белико будет лишь исполнителем. Но многие прочат Стегону лидерство в партии «Тигров» после смерти Мейгира. Если Малакво хоть немного осторожен, то Белико — непредсказуем. — Я учту, — проговорил Джон и погрузился в свои мысли. Прошло некоторое время. Тернесию начало утомлять жаркое солнце и она боролась с дремотой. Рабы меняли блюда одно за другим. Донифосу принесли новый Каль-Ян. Команда Зелёных, тем временем, лишилась одной из колесниц. Красная задела её на повороте и та упала со стены на специальные настилы. Толпа возбуждённо закричала от такого зрелища, а Малакво, поставивший на Красных, краем глаза взглянул на Донифоса. — Отлично. Не будут мешаться друг другу, — Пеминиона произошедшее совсем не расстроило. — Для такого богатого человека, как вы, даже самая большая ставка ни имеет значения, — триарх Вассар не упустил возможности польстить Донифосу. — Самая большая ставка — это жизнь. Я лучше обойдусь без таких ставок, — дипломатично ответил Пеминион. — Как разумно! Как разумно! — рукоплескал Вассар, — как же мне сразу это в голову не пришло? Тогда бы я не беспокоил вас такими глупостями. Судя по лицу Донифоса, Вассар начал его утомлять и он обратился к Джону, молча сидевшему со своим оруженосцем и Кривым Шипом в стороне: — Вы не делали ставок, Боремунд? — Не делал, триарх. — Позвольте узнать, почему? — Не имею удовольствия. — Я думал, вы азартный человек, — в разговор вступил Малакво. — Мне приходилось делать большие ставки, — сухо произнёс Джон, — излишне большие. — Было бы интересно узнать. — Поверьте, ничего интересного я вам не расскажу… — Да бросьте, Боремунд, — фыркнул Мейгир, — вы — один из самых известных наёмников в Вольных городах. Я и сам когда-то служил наёмником. Мне известно, насколько интересной может быть наёмничья жизнь. — К тому же, говорят, что вы спасли госпожу Антарион из Кроян, — донеслось от Лейнис Вассар, — предположу, что красивый валирийский клинок, висящий на вашем поясе, как раз оттуда. Сноу переглянулся с Тернесией. Осведомлённость этой женщины весьма настораживала. — Вы правы, клинок я добыл там. — Расскажите поподробней, — настаивала женщина, — триархи отсылают в Кроян пищу три раза в год, но никто ещё не вывозил оттуда валирийских мечей. — Перестань приставать к гостю триарха Пеминиона, Лейнис, — проворчал Ниэссос. — Конечно, муж мой, — ответила она с безразличием в голосе. — Я мог бы и рассказать, — проговорил Сноу, — но, боюсь, вы мне не поверите. — А вы расскажите, а мы уж и решим, — подначивал его Пеминион. Вдохнув и выдохнув, Джон начал рассказ. — Мы встретили призрака. Он возглавлял серых людей. На моих глазах он обратил человека в камень за несколько мгновений. — Вы говорите о Лорде-В-Саване? — с удивлением вопрошал Тилейнор. — Теперь его называют так. Но на самом деле это ройнарский принц Гарин Великий. Проклятие превратило его в, своего рода, живой источник Серой Хвори и наделило бессмертием. Гарин хотел заразить нас, но мне удалось его рассмешить. Он отпустил нас и дал мне этот меч в награду. Вот, в общем-то, и всё. Неловкое молчание повисло в шатре. — Да уж… не сочтите за оскорбление, но воюете вы лучше, чем выдумываете, — причмокнув беззубым ртом, выговорил Мейгир. — Не в обиду вам, Боремунд, но в это и правда трудно поверить, — честно признался Пеминион. — Боремунд не лжёт, — произнесла Тернесия с лёгким раздражением, — я могу подтвердить всё сказанное. — Как вам угодно, госпожа Антарион, — с насмешливой снисходительностью ответил ей Малакво, обменявшись полуулыбками с Белико Стегоном. — И как же вам удалось рассмешить Лорда-В-Саване? — Лейнис Вассар повернулась к Джону вполоборота. — Рассказом о судьбе ройнаров и Таргариенов. Первые продолжают жить в Вестеросе, а вторые потеряли своё королевство. — Для простолюдина вы весьма образованны, — с улыбкой подметила Лейнис. Тем временем принесли вино со льдом. Гостей Донифоса Пеминиона обслуживали его собственные рабы. К Джону, Тернесии и Мелларио подошла рабыня с тремя кубками. Первым кубок взял Джон. Запах у вина был такой, какой должен быть. Сноу, обладая улучшенным обонянием, ничего подозрительного не почувствовал и сделал глоток. Освежающий напиток растёкся по гортани, отдавая горечью и сладостью одновременно. Да уж, вино оказалось прекрасным. Иного триархам не подадут. Разве что вкус странноватый. Такой, наверное, и должен быть. Или нет? Было в нём что-то иное. Странный привкус. Такой, какого, вроде бы, не должно быть в винах, хотя Джон в них и не разбирался. Неестественный. Искусственный. Хоть и едва уловимый, но он был. И тут его осенило. Бастард посмотрел на Мелларио и Тернесию, которые только-только поднесли кубки к губам. — Стойте! — воскликнул он в последний момент, — здесь яд! Все присутствующие сразу же посмотрели на него. — Какой ужас! — изумлённо вскрикнул Ниэссос Вассар, — кто же мог совершить такое злодеяние? — Как вы это поняли, Боремунд? Вы разбираетесь ядах? Или, может быть, в винах? — с издёвкой поднял бровь Мейгир. Его свита приглушённо рассмеялась. — Если не верите мне, можете попробовать сами, — с железом в голосе проговорил Сноу, — мне знаком этот вкус. В вине «Слёзы Лиса». Такой тон Мейгиру не понравился. — Триарх Донифос, ваш гость, похоже, позволяет себе лишнего и злоупотребляет вашей защитой, — процедил «Тигр», — полагаю, ему стоит принести извинения за свою неподобающую манеру общения со… — Мой гость никоим образом не оскорблял вас, потому ему не за что извиняться, — прервал его Донифос, — позовите лекаря и дегустатора. Ответственного за разлитие вин задержать. Тигровые Плащи привели названых Пеминионом людей. Каждый из рабов-дегустаторов отпил из кубков, но никто никаких последствий не ощутил. — Яд действует не сразу. Для проявления первых симптомов отравления требуются как минимум сутки, — заверил их Джон. — Это правда, о достойнейший, — склонив голову, сказал лекарь триарху на валирийском. — В таком случае, приказываю изолировать дегустаторов и наблюдать за их самочувствием. Ответственных за разлитие вин задержать и допросить. Чашницу тоже задержать и допросить, — Пеминион быстро отдал распоряжения. Стража ушла исполнять приказы. Джон поднялся, за ним, пригладив платья, поднялись и Мелларио с Тернесией. — Прошу нас простить, триарх, но мы вынуждены покинуть мероприятие. Сложившаяся ситуация выглядит небезопасной для нас. — Здесь вам никто не причинит вреда, Боремунд, — выговорил Пеминион, — но если вам угодно, то идите. Однако, я вынужден попросить вас остаться в пределах Старого Волантиса, пока покушение не подтвердят или не опровергнут. — Для чего? — Считайте это мерой предосторожности. Утром нам всё станет известно и вам всё расскажут. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили места для ночлега. — Пожалуй, я тоже покину вас, — проговорила вдруг Лейнис. — Отчего же? — тут же спросил её Ниэссос. — От жары мне сделалось дурно, муж мой. Заодно я провожу гостей триарха Донифоса. Полушёпотом что-то пробормотав, Вассар махнул рукой и вернулся к наблюдению за гонками. Спустившись к безупречным, Сноу внимательно оглянулся. Никого подозрительного он не увидел. Сложившаяся ситуация сделала его параноиком. — С чего вы взяли, что в том кубке яд? — спросила Мелларио, — «Слёзы Лиса» почти не имеют вкуса. Быть может, вам всё-таки показалось? — Сомнений нет, — отрезал Джон, — нас точно хотели отравить. — Если это правда, то вы уже попробовали вино… — с тревогой произнесла Тернесия. — Со мной всё будет в порядке, — заверил её Джон. — Боремунд, ваша уверенность начинает походить на помешательство, — уже более серьёзно заявила Антарион. — Думаю, у Боремунда есть причины для такой завидной уверенности, — спускаясь по гранитным ступеням, выговорила Лейнис, сопровождаемая двумя Тигровыми Плащами, — признаюсь, дамы, я вам завидую. Лучшего защитника трудно сыскать. К тому же, ваш враг весьма опасен. — Что вам известно о нас? — сразу же задала вопрос Мелларио. — Больше, чем всем остальным. Я знаю, в чём вас обвиняет Железный Банк, и знаю, зачем эмиссар Железного Банка прибыл в Волантис. — И зачем же? — Сноу скрестил руки на груди. Лейнис пригладила шелковистые пепельные волосы и поправила заколку. — Давайте пройдёмся, — предложила она, — вы доверяете своей охране, Боремунд? — Этой — да, — кивнул Джон, понимая, что разговор предстоит щепетильный. По мере продвижения вглубь Старого Волантиса людей становилось всё меньше. Высоченные башни поднимались к небу, закрывая солнце. Здесь постоянно стояла тень от чёрного камня и правил дух царственного престижа с нотами высокомерия. — Эмиссара зовут Тихо Несторис, — начала рассказывать Вассар, — за вашу жизнь он предложил Малакво Мейгиру прощение долга, а также долговые послабления для многих волантийских семей. Это может вернуть Мейгиру популярность перед грядущими выборами триархов и снова усилить позиции «тигров». Поэтому ваша жизнь в опасности, Боремунд. Как и ваша, госпожа Мартелл. Вот и ответ на загадку. Впрочем, ничего удивительного, подумал бастард. — Откуда вам это известно? — с недоверием спросила Тернесия. — Мой муж рассказал мне об этом под пьяную руку. Вы все были свидетелями того, как он излишне лестно высказывал своё расположение триарху Пеминиону, но на самом деле мой супруг запуган и втайне действует от лица Мейгира. На шею Ниэссоса, а значит, всего дома Вассар накинута удавка, которую «тигры» сжимают в своих лапах. — И что нам, по-вашему, стоит делать? — поинтересовался Джон. — Я бы предложила вам покинуть Волантис сейчас же, но, полагаю, для вас этот вариант неприемлем. Потому нам необходимо любыми способами препятствовать росту влияния «тигров». Железный Банк уже понял расстановку сил и оказывает поддержку Мейгиру и его приспешникам. А если Железному Банку нужна ваша смерть, значит, она нужна и «тиграм». — Полагаю, триарх Пеминион тоже находится в их списке предпочтительных смертей? — задала вопрос Антарион. — Вы правы. Особенно после роста его нынешней популярности. «Тигров» унизили, и прощать унижения они не собираются, а потому будут готовы к самым жестоким и решительным действиям. Но они знают, что теперь «слонам» служит Боремунд и его армия, а потому не выступают против них открыто. — Хотите сказать, что покушения продолжатся? — безрадостно проговорила Мелларио. Лейнис молча кивнула. — Но мы же не можем просто сидеть и ждать, когда нас снова захотят убить! Нужно что-то делать! — воскликнул Сноу, — только… что? Без всякого удовольствия Джон признавал собственную беспомощность в пределах Чёрных Стен. Он практически никого не знал, а за каждым углом скрывался враг, готовы прикончить и его, и женщин, которых он защищает. К этому моменту они подошли к «Дому Гостей», который был предназначен специально для временного проживания иностранные послы, почётные гости и прочие значимые люди из-за Чёрных Стен. — Когда гонки закончатся, триарх Пеминион выслушает ваши доводы о Железном Банке, — начала объяснять Лейнис, — и он должен вам поверить. Убеждайте его всеми способами. Если у вас не получится, Донифос не станет оказывать сопротивление Банку. А он, в свою очередь, поддержит «тигров», которые после вашей смерти получат долговые послабления и снова обретут в городе популярность. — А что потом? — Потом начнутся выборы триархов. Если Донифос Пеминион, вы и госпожа Мелларио останетесь живы, то его переизберут. Если мой супруг не принесёт «тиграм» пользы, то его сместят и попытаются поставить на его место Белико Стегона. Что до Малакво, то он будет переизбираться и шансы у него, надо сказать, неплохие. — И? — подняла бровь Тернесия. — Этап выборов — самый сложный. Популярность Донифоса не равна популярности всех «слонов». Триарха Пеминиона, вероятнее всего, попытаются убить как раз перед ними или прямо в ходе выборов. Этого ни в коем случае мы не должны допустить. Если Пеминион погибнет, никто не помешает «тиграм», протолкнуть своего человека на пост моего супруга. А вам, Боремунд, как раз и придётся обеспечить безопасность Донифоса. — У него полно охраны, дегустаторов и прочих служивых людей. Причём тут я? — Никто из них не нуждается в нём так, как вы. Тигры начнут подкупать или запугивать его свиту. Вас же запугать им будет труднее, а Донифос, в свою очередь, нужен вам. Он — ваша единственная надежда спастись от возмездия банкиров. Поэтому обеспечить его выживание — в ваших же интересах. Джон промолчал, позволяя Лейнис продолжить. — И наконец, если «слоны» смогут сохранить большинство среди триархов, «тигры» окончательно потеряют влияние в Старом Волантисе, как оно и было до Дейенерис. Тогда город сможет обратить внимание на Браавос и Железный Банк. — А почему вы нам помогаете? — прищурившись, спросила Мелларио. — Если победят «тигры», то мой дом окажется под угрозой. Вассары являются членами партии «слонов» со времён самого Века Крови. А потому как Донифос Пеминион — формальный глава партии, то от его благополучия зависит судьба моего рода. А благополучие Донифоса Пеминиона, в свою очередь, зависит уже от Боремунда. Как и наоборот. Доверять ей или нет — вопрос непростой. Может ли такое откровение Лейнис быть частью какого-то плана? Наверное, может. Однако, бастард пытался понять, каким образом её помощь может принести пользу его врагам и не находил ответа. Да и её доводы насчёт того, почему она взялась ему помогать, звучали логично. — Тогда мы подождём окончания гонок, — заключил Джон, — надеюсь, вы сможете удержать своего мужа от службы «тиграм»? — Это не так просто, — тихо выговорила Лейнис, — но я постараюсь. — В таком случае, благодарим за разговор и за оказанную помощь, — Джон поклонился. Тернесия и Мелларио сделали то же самое и двинулись ко дворцу. — Постойте, Боремунд, — остановила его волантийка и подошла ближе. Сноу застыл с вопросом на лице. — Я бы хотела поговорить с вами… после захода солнца, — очень тихо выговорила Лейнис. Намёк был очевиден. Но стоило ли соглашаться? Последствия могли обернуться массой проблем. А может, никакого намёка и нет? Быть может, я просто выдумываю и она действительно хочет поговорить? Ответом ей был едва заметный кивок. — Выйдете из дома на порог к полуночи. Моя слуга проведёт вас, — прошептала женщина перед тем, как уйти. Когда солнце ушло за горизонт, черная, как сама ночь, летнийская рабыня провела Джона к укромному дому у восточного края Чёрной Стены. Сноу заранее предупредил безупречных, что ночью его здесь не будет. Он пытался заговорить с летнийкой, но она лишь открыла рот и показала отсутствующий язык. Сразу стало понятно, почему Лейнис выбрала именно её. Дом оказался не слишком большим, но достаточно ухоженным, чтобы его можно было назвать богатым. Тут имелся свой сад с апельсиновыми и персиковыми деревьями, который украшали статуи слонов и людей. Очевидно, они изображали выдающихся членов дома Вассар. На секунду Сноу засомневался в разумности того, что он сейчас делает. Появилась даже мысль развернуться и уйти. А вдруг это ловушка? Но зачем она тогда рассказала обо всех планах «тигров»? Чтобы втереться в доверие? Как бы там ни было, дверь открылась и Сноу увидел Лейнис в откровенном чёрном платье, сидящую в мягком кресле. В руках она держала серебряный кубок с вином. Её волосы переливались в свете свечей. — Присаживайтесь, Боремунд, — мягко проговорила она, положив ногу на ногу, — да расслабьтесь же. Кроме нас здесь никого нет. — Не так-то просто расслабиться в моём положении, — ответил он, садясь напротив неё. — Но ведь для этого вы и пришли, не так ли? — вино полилось в его кубок, — вы проделали очень долгий путь. Почему бы не отдохнуть и забыть о заботах? — Мои заботы смертельно опасны, госпожа Вассар. В том числе и моё нахождение здесь, — его взгляд упал на большой портрет на стене. С него на бастарда глядела молодая девушка, рядом с которой стоял полноватый мужчина с кудрявыми светлыми волосами. — Вас пугает мой муж? — она тоже поглядела на картину, — не беспокойтесь о нём. Никто не узнает о том, что вы здесь появлялись. К тому же мой муж давно не занимается исполнением своих супружеских обязанностей. А вы молодой, сильный и прославленный воин… чего нельзя сказать о моём дражайшем супруге. — Вы поэтому меня позвали? — Почему я вас позвала — лишь моё дело, — она на мгновение стала серьёзной, — но раз вы здесь — значит, вы сделали выбор. — Был ли он у меня? Женщинам вашего положения не отказывают, — на самом деле Джон лукавил. Он вполне мог проигнорировать её. Но не стал. — Как метко подмечено, — она с улыбкой поставила кубок на стол, поднялась с кресла и сбросила на пол платье. Джон приоткрыл рот в изумлении и оглядел её с ног до головы. Обнажённая Лейнис шла от бедра, и глядела на него, словно хищница на добычу. При одном только взгляде на неё возбуждение волной нахлынуло на бастарда. Она склонилась над ним и жарко поцеловала. В следующие мгновения его тога полетела в одну сторону, а туника — в другую. Поцелуи пышных губ волантийки дорожкой опустились по его истерзанному шрамами торсу, пока не добрались до члена. Джон повернул голову и встретился глазами с нарисованным триархом Ниэссосом, что величественно глядел на него с портрета и чья жена сейчас трудилась меж его ног. И хотя сейчас было совсем не время, в голове пронеслась мимолётная мысль о неправильности того, что он сейчас делал. Казалось бы, он совершал и более страшные вещи, вроде убийств и грабежей. Но подобного опыта у него ещё не было. Нет. Не нужно забивать себе этим голову. Сильный берёт то, что может взять. Так устроен этот мир. Так было и так будет. Джон положил руку на её затылок и надавил вниз.

***

— Просыпайтесь, — слышал бастард сквозь сон. Он проснулся от лёгких толчков. Солнце ещё не вышло из-за горизонта, поэтому ему показалось, что на улице всё ещё царит ночь. Полуодетая Лейнис сидела на кровати и пыталась его разбудить. Пробуждение приходило с трудом. Джон не сразу понял, где он находится и кто с ним разговаривает. — Просыпайтесь, Боремунд, — повторяла она, — вам пора идти. С боем прорвавшись через сонливость, к Сноу вернулось сознание. Туника и тога, от которых вчерашней ночью они так беспощадно избавились, снова оказались на нём. Неверная супруга триарха так ничего ему больше и не сказала. Его вновь встретила немая рабыня-летнийка и отвела обратно к «Дому Гостей», где продолжали нести дозор безупречные. — За ночь ничего не случилось? — спросил Джон Кривого Шипа. — Нет, командир, — ответил ему безупречный, — мы видели лишь несколько пьяниц, что проходили рядом с домом. — Хоро… — вдруг Кривой Шип оттолкнул Сноу в сторону и подставил щит. Сноу упал и услышал глухой стук о дерево. Этот звук он не спутал бы ни с чем. В них стреляли. — Тревога! К оружию! — закричал командир безупречных, поднимая щит и садясь на колено, закрывая собой лежащего Джона. Пятеро евнухов мигом сосредоточились вокруг своего командира и прикрыли Сноу щитами со всех сторон. У ворот дома дежурило лишь пятеро безупречных. Остальные спали внутри здания. А болты тем временем продолжали стучать о щиты. — Откуда стреляют?! — прокричал Джон. — С крыш, командир, — без эмоций ответил ему Кривой Шип, — и ещё откуда-то. Послышалась валирийская речь, и с каждым мигом она звучала всё громче. Сквозь узкое пространство меж щитами Сноу разглядел приближающихся вооружённых людей. Из дома, между тем, выходили остальные безупречные. Один из нападающих держал в руках массивный топор. Он набросился на безупречных, опустив своё устрашающее оружие на одного из них. И сразу же оказался пробит двумя копьями сразу. Ещё двое попытались пробить нерушимый строй с помощью грубой силы, но безуспешно. Безупречные превосходно держали строй и без проблем справились с атакующими. Пара тел упала у ног евнухов. Остальные убийцы, оберегаемые арбалетчиками с крыш, повторять ошибок своих павших товарищей не стали. Большой лысый мужик с татуировкой сабли на голове оглядел ощетинившийся копьями строй и озлобленно фыркнул. — Se Soron! — рявкнул он. Две дюжины головорезов, в татуировках и без, обогнули строй слева и справа, а затем одновременно обрушились на безупречных со всех сторон. Четверых тут же насадили на копья, но нападающие всё-таки смогли разорвать дистанцию и пытались достать до евнухов короткими клинками и ножами через щиты. Некоторых получалось задеть, но безупречные даже не морщились. — Шаг! — скомандовал Кривой Шип. Словно единое существо, безупречные откинули убийц щитами и сделали выпад вперёд. Для шестерых бой окончился в ту же минуту. Однако, арбалетчики на крышах не спали и в тот же момент сделали залп. Трое евнухов получили по болту в тело, а один — в голову. Убийц это, кажется, воодушевило и они снова пошли в атаку. Удивительное упрямство. Одному из них удалось сломать древко копья, что держал Кривой Шип. Но в руках безупречного тут же оказался короткий клинок, которым он молниеносным движением уколол противника в живот. Лысеющий мужик с короткой разноцветной бородёнкой упал на колени, а затем завалился набок, истекая кровью. И хотя безупречные превосходно держались против слабообученных уличных головорезов, одному из них удалось добраться до Джона. Это был худощавый человек с хитрыми хищными глазами. Он орудовал длинным и тонким клинком, который ловко перекидывал из руки в руку. Смерть скользнула из ножен. Бандит рефлекторно поднял оружие, дабы защититься, но… Валирийская сталь без труда разрезала лезвие врага и прошла сквозь его голову, разрубив её надвое. Удивлённое лицо противника раскрылось и брызнуло кровью. Гибель была быстрой и мгновенной. Джон сам поразился тому, с какой лёгкостью ему удалось разделаться с врагом и насколько смертоносным является его меч. Крики умирающих постепенно затихали. Безупречные продолжали сохранять строй, хотя последние выжившие убегали вглубь города, сломя голову. Вокруг лежало множество тел, освещаемых тонким рассветным солнцем, что пробивалось из-за башен Старого Волантиса. Поглядев на крыши и убедившись, что арбалетчики ушли, Сноу подошёл к единственному пока ещё живому головорезу. Тот тщетно пытался остановить кровь из раны на животе. — Кто вас послал? Мейгир? — он взял его за грудки и притянул к себе. Убийца хотел что-то сказать, но вместо слов изо рта брызнула кровь. — А!..кгх… — вскрикнул он от боли в последний раз, прежде чем ослабнуть окончательно. Джон выругался и бросил его тело обратно на землю. — Это вольноотпущеники, командир, — проговорил Кривой Шип, протирая меч об одежду одного из убитых. — Без тебя понял, — с долей раздражения ответил ему Джон, — странно, что стража так и не прибежала. Точно дело рук Мейгира. И ведь не подкопаешься. Никого живым взять не получилось — Они планировали нападение, — продолжал Кривой Шип, — а те бродяги, которых мы видели ночью, должно быть, считали наше количество. Хотели застать врасплох. — Что тут происходит? — Мелларио и Тернесия вышли наружу и ошеломлённо замерли, увидав результаты побоища. — Нас хотели убить, — безрадостно пояснил Джон, а затем повернулся к Кривому Шипу, — тела собрать и сложить. Если это вольноотпущеники, значит, они кому-то принадлежали. Я попрошу магистра Кварзора найти их бывших владельцев. Так мы сможем определить, кто они и откуда. — Сделаем, командир. — А у меня, похоже, намечается внеочередной разговор с триархом Донифосом, — проворчал Джон.

***

— Командир Боремунд, я как раз хотел посылать за вами, — вид у самого влиятельного «слона» был обеспокоенный, а внимание совсем не привлекали продолжающиеся гонки, — ваши слова об отравлении подтвердились. Ещё бы они не подтвердились. — Вчера наши дегустаторы, которые пробовали вино, слегли с острой болью в животе. Один погиб, два других умрут в течении дня, — проговорил Тилейнор Кварзор, который также совсем не наблюдал за зрелищем на Чёрной Стене, — вскрыв тело мёртвого, лекарь сказал, что его убили «Слёзы Лиса». — Скажите-ка, Боремунд, — триарх с выражением наклонился к нему, — как вам удалось так безошибочно определить этот яд? Они оба подозревают меня в чём-то. — У меня хорошее обоняние, гораздо лучше, чем у большинства людей. Вы можете проверить это, если не верите. А ещё я немного разбираюсь в ядах. Тилейнор и Донифос со значением переглянулись. — Удалось ли допросить ответственного за разлитие вин? — К сожалению, нет. Рабы на кухне говорят, что он куда-то отлучился, а затем вовсе пропал, вместе с дегустатором, который пробует блюда и напитки перед тем, как их подают триарху. Тигровые Плащи их не заметили. Рабыня, которая подала вам кубки с отравой, клянётся, что ничего не знает. Скорее всего, это правда — она только разносит вина. Неприятные новости. Одни только неприятные новости. Скорее всего, Мейгир позаботился о безопасности этих людей, и помогли им исчезнуть, а Тигровых Плащей наверняка подкупили. — Мы слышали, что на вас и ваших людей напали у «Дома Гостей», — проговорил Пеминион, — ужасные новости. Это определённо происходит по чьему-то указанию. — Я сохранил тела нападающих. Это вольноотпущеники. Магистр Кварзор, если вы не против, я бы хотел попросить вас оказать мне помощь. У вас много связей среди самых крупных рабовладельцев Волантиса. Быть может, кто-то из них сможет вспомнить этих людей? — Помочь я могу… но успеха в этом деле не обещаю, — выговорил Тилейнор. Сноу же вернулся к Пеминиону. — При всём уважении, триарх Донифос, но вам лучше выслушать меня и моих спутниц как можно быстрее. Железный Банк не остановится на этом покушении. Они уже сотрудничают с «тиграми». Боюсь, откладывать этот вопрос больше нельзя. — Мы ведь договорились с вами. Я выслушаю вас после гонок. Упрямство этого толстяка начинало надоедать. — Полагаю, Боремунд имеет все основания для такого беспокойства, триарх Пеминион, — на выручку подоспел магистр Тилейнор, — с учётом произошедших покушений, я думаю, его слова и доводы о Железном Банке будут более чем обоснованы. Я бы не стал с этим медлить. Вздохнув и сделав ещё один затяг, Пеминион пробарабанил пальцами по столу. Джон понял, что триарху не хотелось разбираться с этим сейчас. Однако, он дал слово выслушать его, и слово приходилось держать. — Тилейнор, передай распорядителю, что начало гонок переносится на полдень. А вы, Боремунд, идите со мной. Госпожа Антарион и госпожа Мартелл пусть идут с нами. Спустившись вглубь Чёрной Стены, они оказались в небольшом тёмном помещении, где работал командующий гарнизоном Старого Города. По просьбе триарха он предоставил свой кабинет. Чуть позже к ним присоединился и Тилейнор. — Итак, — Пеминион положил руки на колени, — времени у нас не так много, так что я вас внимательно слушаю. Рассказ начали издалека. С самого замысла Аноро Антариона и всего остального, о чём рассказывал Эурон. О путешествии, его мыслях и взглядах на уклад и способ существования различных городов. Потом слово взяла Мелларио. Она рассказала о роли Норвоса во всём этом заговоре и значении похищения Тернесии Антарион. И, наконец, сама Тернесия подтвердила, что действительно была похищена. После этого триарху предоставили документы, которые Джону отдал Эурон. Шифрованная переписка, банковские расписки на третьих лиц с печатями, по которым Грейджой получал за свою работу деньги, карты маршрутов браавосийских торговых судов с указанием груза и его количества. Триарху даже пришлось вызывать служащего волантийского банка, чтобы разобраться со всем этим. Времени, как выяснилось, не хватило и триарх приказал объявить перенос гонок на следующий день, сославшись на своё недомогание. И чем больше он узнавал, тем мрачнее становился его вид. К концу рассказа всё больше прикладывался к трубке Каль-Яна и комнату заполонило дымом. — Амбиции банкиров необъятны, триарх Донифос, — говорил Джон, — и у них есть все возможности для их реализации. В их распоряжении орден лучших в мире убийц и тысячи запуганных должников. Человек, который их возглавляет, готов пойти на что угодно, даже на вред собственной семье. На их стороне уже выступил Мир. Если банкиров не остановить, Волантис может пасть. Как и все прочие Вольные города. Из-за интриг банкиров Квохор уже лежит в руинах моей виной а, Норвос находится в упадке. Война докатится и до ваших границ, можете мне поверить. — Всё вами изложенное, по крайней мере, не противоречит само себе, — произнёс Пеминион, нервно делая ещё один затяг, — но даже если всё это — правда, то как с этим бороться? Сноу хотел было что-то сказать, но Пеминион его опередил. — Поймите, если я выступлю в вашу поддержку, тот самый орден лучших наёмных убийц может прийти за мной или за кем-то из моей семьи. У Безликих устрашающая репутация… — Вас беспокоят только Безликие? Можете мне поверить — они далеко не всемогущи. — Дело, на самом деле, не только в Безликих. Ваши слова могут повлечь за собой… войну. Услышав это слово, Кварзор тихо вознёс молитву Мераксес на валирийском. Причем неясно, молил ли он богиню о её скором начале, или о недопущении. — Мы рискуем, Боремунд, и очень сильно. К востоку от нас — Дейнерис Таргариен с освободительными настроениями. К западу — осколки Троешлюшья, один из которых уже на стороне Железного Банка. А в самом Волантисе близятся выборы триархов — это всегда период нестабильности, особенно сейчас. «Тигры» озлобленны на нас после вашей победы над Золотыми Мечами и будут действовать куда яростнее и решительнее… — Железный Банк уже договорился с «тиграми», — не унимался Джон, — банкиры знают, что я обратился именно к вам и будут играть на «тигриных» политических интересах. Кому, как вы думаете, будет выгодна моя смерть? Кто пытался нас отравить, а затем прирезать в «Доме Гостей»? Ответ напрашивается сам собой. Тилейнор что-то прошептал триарху на ухо и Пеминион с немым вопросом посмотрел на магистра. Кварзор пожал плечами. — Я верю вам, Боремунд. Но вступать в такой серьёзный конфликт при нынешних условиях не могу. Позиции «слонов» пусть и крепки, но всё может вмиг перемениться. Малакво Мейгир имеет огромное влияние в пределах Чёрных Стен и во всём остальном Волантисе тоже. Я просто не могу так рисковать перед столь значимым событием. Снова неудача. Снова его кидают через одно место, думал Джон. Сколько ещё ему придётся разгрести дерьма, прежде чем ему, наконец, поверят? — Но… есть ещё один вариант, — с тихим намёком произнёс триарх. — Какой? — Джон зацепился за его слова, словно утопающий за протянутую руку. — Магистр Кварзор очень лестно о вас отзывается и ручается за ваши… исключительные способности находить решения даже в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Некоторые из них вы уже продемонстрировали. Но здесь требуются несколько иные навыки. — О чём вы говорите? — О триархе Малакво Мейгире. Все покушения на вас и появление эмиссара Железного Банка в Волантисе действительно подтверждает то, что банкиры нашли с «тиграми» общий язык. А потому выборы станут куда более тяжёлыми. К тому же, согласно законам Волантиса, совет триархов не имеет права принимать решение об объявлении войны за три луны перед выборами, потому как это может повлечь за собой политическую нестабильность в опасный для города момент. — Вы хотите, чтобы я… — Да, Боремунд, — перебил его триарх, — я хочу, чтобы именно это вы и сделали. Меня не волнует то, как именно вы это провернёте, но только ничего не должно указывать на причастность «слонов». После выборов я вынесу вопрос перед советом триархов об объявлении войны Миру и Браавосу, а потом призову в Волантис представителей Лиса и Тироша. Они выслушают вас, госпожу Тернесию и госпожу Мелларио и, если всё пройдёт гладко, заключат с нами в союз против Браавоса и Мира. По крайней мере, я на это рассчитываю. — Боюсь, господин Донифос, я не смогу выступить перед ними, — выговорила Мелларио, — мне угрожает опасность, поэтому я в скором времени должна буду отправиться в Вестерос… — Если вы хотите, чтобы Вольные города выступили против Железного Банка, вам придётся остаться в Волантисе. Вы — очевидец всех произошедших событий, госпожа Мартелл. Без вас и ваших слов никто не поверит в заговор. До тех пор я обязуюсь принять вас в собственном доме, где вы получите кров и защиту. Услышанное, очевидно, ей не понравилось. Но она лишь смиренно кивнула. — И каков же ваш ответ, Боремунд? — триарх повернулся к Джону, — вам по силам решить вопрос с Мейгиром? Джон всё-таки позволил себе улыбку. Его расчёт оправдался. Всё-таки оправдался. Спустя некоторое время Выйдя из Чёрной Стены, Сноу долгожданное почувствовал облегчение. Не только от того, что эта громадина давила на него, но и от того, что дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Столько усилий в итоге не будет потрачено впустую. Стоит отметить, что он рисковал, когда называл Безликой имя. Мейгир мог представлять угрозу. А мог и не представлять. На тот момент Джон мог только предполагать это. И рассчитывал он, по правде говоря, только на то, что Мейгир не захочет выступать против Железного Банка лишь из-за того, что ему важнее Дейенерис и ситуация в Заливе Работорговцев. Таким образом он бы убрал ненужного человека из совета триархов. Но всё оказалось ещё интереснее. Малакво не только связался с банкирами, но и решил плясать под их дудку в обмен на прощение долгов и популярность перед выборами. Теперь он был не просто помехой, а самым настоящим врагом. От которого необходимо избавиться. Мысли Джона прервал безупречный. — Докладывай. — Прибыли люди, о которых вы говорили, командир.

***

Двери Купеческого дома распахнулись. Первыми зашло двое безупречных, одетых в простую неприметную одежду. Джон и Мелларио в таких же одеяниях зашли за ними. Внутри играла музыка. Люди пили и танцевали. При первом взгляде на большинство из них Джон сразу понимал — это всё торговцы. Браавосийцы, вестеросцы, норвосийцы, гискарцы, даже иббенийцы. Все они останавливались здесь, обсуждали дела и новости, либо же просто напивались и горланили песни. Воистину, купеческий дом. Среди постояльцев было много смуглых лиц. Причем, не мирийцев. — Это свита Оберина, — в голосе Мелларио слышалась дрожь. Она волновалась. Она так давно ни видела никого из родни своего мужа, что опасалась холодного приёма с их стороны. Прошло много лет и многие из них могли поменяться. За отдельным столом сидело трое мужчин, играющих в кости и что-то бурно обсуждающих. Двое из них выглядели весьма привлекательно, а третий, лысый и громкий, занимал больше всего места. Держались они так, как подобает благородным, да и разговор вели на общем языке, а не на валирийском, в отличии от всех остальных посетителей. — Вы знаете их? — спросил он у Мелларио. — Нет. Но они точно из Вестероса. — Уважаемые, — он обратил на себя внимание, — позвольте отнять у вас немного времени. — Кто таков? — спросил один из них, рыжеволосый и немного косоглазый. — Я слышал, что сюда прибыл один лорд из Вестероса. Мне и моей спутнице надо его увидеть. А вы, похоже, знаете, где его найти. Они переглянулись. — Ты лучше имя своё назови для начала, — выговорил другой, веснушчатый и кривозубый, — с лордом много кто желает поговорить. — Это Боремунд Бесстрашный, — Мелларио подошла к их столу вплотную — а я — Мелларио Мартелл, супруга принца Дорана Мартелла, владыки Дорна. И я хочу, чтобы нас отвели к принцу Оберину сейчас же. Парни выпучили глаза и повставали со своих мест. — Просим прощения, госпожа, — извиняющимся тоном проговорил рыжеволосый, — мы не признали вас. Позвольте представиться: моё имя — сир Клетус Айронвуд. Со мной мой кузен, сир Арчибальд, — он указал на здоровяка, — а также мои соратники — сир Геррис Дринкуотер и сир Уильям Уэллс. — Мы рады видеть вас в добром здравии, госпожа, — сир Дринкуотер поцеловал её руку, — и выражаем свои соболезнования вашей семье. Виновные заплатят за свои злодеяния, уверяю вас. — Оставьте свои любезности, сиры, — ответила она холодно, — я хочу увидеть Оберина. — Конечно, госпожа. Идемте, парни, обрадуем Квентина. — Квентин? — с придыханием проговорила Мелларио, — он здесь? — Да, он прибыл с принцем Оберином. Идемте с нами. Мелларио эти рыцари всячески обхаживали. На Джона же они посматривали с плохо скрываемым недоверием. Знать Вестероса считала наёмников бесчестными и корыстными людьми, что было, впрочем, недалеко от правды. Но допускать в свой адрес оскорблений и насмешек Джон не собирался. Все эти рыцари не особо его пугали. И всё же, ему было приятно посмотреть на знатных уроженцев Вестероса. Отвык он от этих «сиров», «милордов» и их вздёрнутых носов. Хотя, в Эссосе, конечно, хватало и своей знати. У двери сидела девушка, облачённая в вареную кожу и песочного цвета плащ. Грубые черты лица и тренированное тело выдавали в ней больше воина, чем леди. Заметив Мелларио и остальных, она поднялась на ноги и прислонила копьё к стене. — Приветствую, миледи, — сухо произнесла она. — Здравствуй. Ты, должно быть, Обара? — спросила её Мелларио. — Да, миледи. — Рада тебя видеть. Ты очень подросла с того момента, как я видела тебя в Дорне. — Я тоже рада вас видеть, миледи, — очевидно, эта девушка не особо настроена на разговор и Мелларио тут же это поняла. Взгляд Обары упал на Джона. Свирепый, суровый и оценивающий, эта девушка, похоже, глядела так на каждого впервые встреченного ею мужчину. Наверняка она уже слышала о нём. В свою очередь Джон спокойно и без всякого значения оглядел её, а потом отвлёкся. В эту перепалку взглядов он играть не собирался. Во всяком случае, не с ней. Тут есть люди и позначительнее. Рыцари постучались и получили разрешение войти. Мелларио быстрым шагом вошла впереди всех и взглядом начала искать своего сына. И он нашёлся. Коренастый черноволосый юноша вскорости поднялся с кресла и, отложив книгу, шагнул к женщине. — Здравствуй, мама, — тихо произнёс он. Мелларио, не сдержав слёз, бросилась к нему и заключила Квентина в объятия. Рыцари поспешили покинуть комнату, дабы никого не смущать и не смущаться самим. — Я… я так рада тебя видеть, — дрожащим от слёз голосом прошептала Мелларио. — Я тоже, мама. Она отпрянула от него и оглядела с ног до головы. — Ты… так вырос. Стал настоящим мужчиной. Поверить не могу… — Придётся, — улыбнулся ей Квентин. — Но что ты тут делаешь? Я думала, что… — Появились некоторые дела, — из другой комнаты вышел высокий широкоплечий мужчина. Длинные чёрные волосы, большие глаза того же цвета, внимательный и цепкий взгляд, молниеносно оглядевший и Джона и Мелларио, острый нос и смуглое лицо — это был идеальный дорниец. Его походка и поведение напоминали движения кобры перед атакой. — Оберин, — тепло улыбнулась Мелларио и обняла брата своего мужа, — ты будто бы вовсе не постарел. — Женщины и дуэли не дают мне состариться, — отшутился Красный Змей, — рад видеть тебя целой и невредимой. И… прими мои соболезнования. Я плохо знал твоего отца и брата, но мне их жаль. — И мне… а где твои остальные дочери? — Гуляют по городу в поисках приключений, новых нарядов и безделушек. Они с охраной и никаких неприятностей с ними не случится. Скорее, они их кому-то доставят. Мелларио тихо рассмеялась, потом, наконец, вспомнила про Джона, что молча стоял в стороне и наблюдал за воссоединением семьи, — Это Боремунд — наёмник, который защищал меня и доставил сюда. Я погибла бы, если б не этот человек. Наконец, Мартеллы обратили на Джона полноценное внимание. Квентин, кажется, был настроен к нему с теплотой и благодарностью. Но старший Мартелл не спешил. В его взгляде не читалось ничего хорошего. Он ему не доверял и Джон его за это не осуждал. Этот человек слишком опытен и коварен, чтобы так просто рассыпаться в любезностях перед первым встречным человеком, пусть и оказавшим его семье услугу. Он прекрасно понимал, что Джон сделал это не просто так. — Не могла бы ты оставить нас, Мелларио? — по-доброму попросил он её, — мужчинам нужно кое о чём поговорить. — Конечно, — кивнула она и, бросив короткий взгляд на Джона, вышла. В своих мыслях Джон представлял этот разговор. О Красном Змее ходили слухи даже на Севере. Развратник, отравитель, превосходный дуэлянт, остроязычный язвительный сквернослов — настоящая змея в обличье человека. И сейчас эта змея внимательно вглядывалась Джону в глаза. Пускай вглядывается. Змеи ядовиты, но яд мне не страшен. За ними наблюдал Квентин. Напряжение касалось и его, но он разумно помалкивал, отдавая дяде инициативу. Оберин точно знает, как себя вести с такими людьми. Не спеша Змей сел в кресло, положил одну длинную ногу на другую и вздёрнул подбородок. — Для наёмника, которого хочет убить половина Эссоса, ты слишком молод. Проверяет, очевидно. Что ж, давай сыграем в эту игру. — Для отравителя и язвительного мерзавца вы слишком тепло меня встретили. — Так ты знаешь, кто я такой? Леди Мелларио, наверное, обо мне рассказывала. — О вас знает не только леди Мелларио. Вы знаменитый человек. — Должно быть, уже не столь знаменитый, как ты. О Боремунде Бесстрашном в Эссосе ходит много слухов. Они напоминают те, которые ходили обо мне, когда я был моложе. Но мне понадобилось много лет, чтобы создать репутацию. А тебе сколько? Год? Два? — Год. — Да, точно, — хмыкнул Оберин, — так вот… у меня к тебе вопрос, Боремунд — ты кто, нахрен, такой? И почему столько людей хотят посмотреть на твою отрубленную голову? Это, в общем-то, льстит. — Семья леди Мелларио связалась с заговорщиками Железного Банка, от чего и погибла. Мне стало известно о заговоре и я спас её. — Заговор… в Железном Банке? — наконец, подал голос Квентин. — Лучше расспросите свою леди-мать, принц Квентин. Она вам всё расскажет и подтвердит мои слова. — А ты, значит, решил ей помочь из добрых побуждений? — Оберин будто бы невзначай достал кинжал и посмотрел на себя в отражении лезвия. — У меня есть собственные цели. И я наёмник. Который всё ещё ожидает своей награды. — Что ж, Боремунд… — Мартелл вытянул ноги, — от имени дома Мартелл объявляю тебе искреннюю благодарность, — он положил кинжал на стол, — это моё личное оружие. Носи с честью. Провокация. Однозначно. Без особых эмоций поглядев на кинжал, Сноу глухо усмехнулся. — У меня есть получше, — он вытащил валирийский кинжал, — и им гораздо проще и приятнее резать глотки неблагодарным лордикам, можете мне поверить. Опасные слова. Но на него должны произвести впечатление. — Угрожаешь, значит? — выражение лица Оберина сменилось, но эмоции, как ни странно, остались те же, — зная, кто я такой и на что способен, ты мне… угрожаешь? — В этой комнате находится цвет дома Мартеллов. Я пришёл сюда не один. За дверью стоят вооружённые безупречные, которые служат мне. И если придётся, они убьют вас, вашего племянника, который должен унаследовать Дорн, жену вашего брата и вашу дочь. И всё потому, что Красный Змей не выразил спасителю супруги его брата должной благодарности. И предвосхищая ваш довод о том, что я тоже умру, я отвечу — я этого не боюсь. Я каждый день бегаю от смерти. Когда-нибудь она настигнет и меня. И если мне придётся умереть сегодня, то я умру с улыбкой, зная, что со мной в пекло отправляются столь значительные и уважаемые люди. Так что оставьте ваш кинжал себе… милорд. Пока Оберин слушал Джона, на его лице медленно, но верно расползалась… улыбка. — Но я думаю, что Красный Змей, известный своей колкой манерой общения, просто пошутил, — добавил Джон. Словно издалека, в груди Оберина зарождался смех, который разрастался и, в конце концов, заполонил всю комнату. Джон поддержал этот смех, сам не зная почему. А следом засмеялся и Квентин, которому вовсе сделалось тревожно от создавшейся обстановки. — Ох, наёмники, — Оберин взял графин и заполнил вином три кубка, — как же я скучал по этому чувству! Когда кровь кипит в жилах от того, что ты вот-вот можешь отправиться на встречу с Семерыми. Признаюсь, давно уже такого не ощущал. Ха! Ты действительно собирался меня прирезать, если бы я продолжил вести себя, как жлоб? — Да. Моё положение и без того отчаянное. Ко всему прочему, вам ли не знать, насколько силен может быть гнев наемников, которые не получили награды. — В таком случае, весь ваш путь оказался бы напрасным, Боремунд, — с улыбкой произнёс Квентин. — И то верно, — поддержал его Оберин, — так это правда? В Браавосе происходит что-то странное? — Не странное. Опасное, — поправил его Джон, — банкиры решили взять власть в городе. Если это случится, они утопят Вольные города в крови. А может, и Вестерос тоже, учитывая долги короны. — И какова же твоя роль в этом, наёмник Боремунд? Чего ты хочешь извлечь из всего этого? Нет уж, лучше не называть ему имени «Джон Сноу» и не рассказывать, чей он сын. — Денег. Славы. Земель. И войск. Полагаю, вы, милорд, сможете мне помочь в первом и в последнем. — Насчёт денег мне всё понятно. Но с чего ты взял, что я дам тебе какие-то войска? — Оберин откинулся на спинку кресла. — Если вы скажете, что у вас не сохранилось связей среди наёмных отрядов, то я вам не поверю. Я хочу, чтобы вы их задействовали. Мне нужны люди. И чем больше, тем лучше. Пускай все эти наёмные отряды служат мне. Полагаю, если за меня поручится сам Красный Змей, брат дорнийского правителя, то бойцов у меня прибавится. Вы сможете такое организовать? — Замолвить своё словечко за Боремунда Бесстра перед знакомыми командирами? Это я могу, — кивнул Оберин, — но чем ты будешь платить всей этой ораве? — Вашими деньгами, милорд, — улыбнулся бастард, — у меня есть к вам предложение, которое вам, несомненно, понравится. В моём лагере есть одна очень ценная вещь, которую я хотел бы вам показать…

***

— Пива! Пива сюда, халдеи! Спасители города пришли! — четвертый за ночь трактир западного Волантиса сотрясали одни и те же пьяные крики. Виллам, Хармонд и Олливер под предводительством Каспорио успешно брали штурмом винные погреба и из каждой такой битвы выходили победителями. — Девв-*ик*-ки! Девввки! ДЕЕЕЕЕВКИИИИИИИ… — Да завались, Харм, — промямлил Олливер, — они тебя уже услышали. Компания, небрежно растолкав недовольных завсегдатаев, приземлилась за стол. Трактирная служанка, подошедшая к ним за заказом, тот же час оказалась облапанной пьяными мужланами. — Дев-в-вушка, для меня все-*ик*-егда было секретом — а чт-то же такого у женщин интересного под юбкой, что они носят такие длиииинннные платья? Сделайти милость *ик* — удовлетворите моё любопытство! Гогот наёмников сотряс трактир. Веселью не было предела. За все тяготы, что пришлось им испытать ещё с самого Квохора, они отыгрывались по полной. — Пива! Еб вашу мать! — стукнул Виллам по столу. Недобрые взгляды со стороны других посетителей трактира наёмники попросту игнорировали. Кроме, пожалуй, Каспорио — этот засранец пил наравне со всеми, но всё ещё был ни в одном глазу. Он-то и показывал наёмникам достопримечательности волантийских трущоб. — Слуууушай, Олли! — в голове Хармонда появилась невероятная идея, — а тыж это самое… стреляешь хорошо, да? — Нуууу ты эт канешн загнууул. Не, ну есть немного, че тут кривляться то, но… да неееее, — размахивал просторец руками. — А вот гляди, — Вилалм поставил локти на стол, — вот, значит, эта блядища безрожая, — он подёргал правой рукой, — она, значица, вокруг командира бегает, дерётся, — он подёргал другой рукой, — а ты ей ррррррраз! — и в ногу попал. А нога-то она ж двииигаеца! — он постучал себя по голени несколько раз. Ну вот как? — Да я чо знаю? Ну вот учился я и всё. Боги дали, ткскзать *ик*! — Вилламу, вот, сына тоже боги дали! — Хармонд со всей силы хлопнул товарища по спине и тот смешно опрокинулся грудью на стол. Все снова заржали. — Ты вот зачем это делаешь? Не, ну вот зачем? — как зачастую бывает у пьяных наёмников, Виллам из задорного настроя перешёл в агрессивный, — я ттебя бил, что-ли? — Да ну чего ты… — Нет, ну я тебя бил, или как? Ты за руками своими *ик* следи! — Ну всё, всё, заткнитесь, — начал разнимать их Каспорио. — Так он сам же… это самое… первый начал! — Ну а ты умный, ты потом протрезвеешь и вломишь ему. — А… а да! Если… вспомню… хе-хе-хе… Снова смех. Снова недобрые взгляды. И снова им всё равно на них. Недовольная трактирщица поставила перед ними пиво, а в благодарность получила шлепок по заднице, за который «отблагодарила» Олливера пощёчиной. — Господа наёмники, — Каспорио встал и поднял свою кружку, — мы уже за это пили, но выпьем ещё раз. За Виллама, его женщину и их будущего ребёнка! — Пьёёём! — В атаку! — громыхнул Хармонд и опрокинул содержимое внутрь себя. Наёмники выпили и зашатались. — Держать строй, ссука! — крякнул Виллам, утеревшись, — битва ещё не окончена! — Надо было Мормонта позвать… он, вроде бы, здравый. — Отказался он. Сказал, что лучше в лагере побудет. Мутный он какой-то. Себе на уме. — Зато Стрикленда поймал. Уже за это можно выпить. — Пьём за наши победы! Кто бы к нам не заявился — всем мы в рот напихали! Что топоро -*ик*- ёбам, что Золотомечным! Кружки, бурдюки и рога опустошились в очередной раз. — И… за павших. За Джаха и Рикона, за Фарлена и Изеллу. И за Кригана. — Ещё чего! За предателя пить не буду! — воспротивился Хармонд. — Да его тварь эта околдовала. Если б не она, так и жил бы. Сидел бы тут вместе с нами… — Да пошёл он. Предал нас всех ради бабы… — Да это ж херь колдовская! Она бы и тебя охмурила бы… — Херня это всё… — Сам ты херня! Безликая есть? Есть. Поехавший Криган есть? Есть. Вот и думай головой своей бестолковой. — Как же она сбежала-то? Мы ж её повязали на десять узлов! — Может, выпустил кто-то? — Да кто? Кому это надо? — Мало ли врагов у Боремунда… — протянул Хармонд. — А может… сам Боремунд? — произнёс кто-то из них. Кто именно — пьяное сознание Виллама не различило. — Да иди ты… — Ну правда! Ну не могла она так просто сбежать! Ей кто-то помог… — Боремунд не стал бы этого делать… — Стал бы. Она хотела его убить, а Криган его предал. И околдовали его или нет — насрать ему. — Так он же сам сказал, что она убежала. Это чего получается… он нас обманул? Различные голоса смешались для Виллама в один. Он припал лбом к столу, но уснуть не выходило. Иногда его случайно задевали размахивающие руками товарищи. К тому же, он продолжал их слышать. — Боремунд… — Выпустил… — Не может быть… — Выгодно… — Предатель… — Не верю… — Околдовала… — Сам виноват… — Так нельзя… — Так, ублюдки, — самый громкий и самый громкий голос заставил Виллама поднять голову, — вы, значит, Боремундские подсосы? На входе стоял крупный дядька с татуировкой в виде сабли. Позади него находились такие же татуированные мужики с недобрыми намерениями. — Говорят, вы только пиздеть и можете. А в настоящего сражения ссытесь, как огня. Как таких баб, как вы, можно считать за воинов? Да я скорее свой член сожру! Ну, вот и старая добрая трактирная драка. — Член… это, кстати, не он у тебя на лице нарисован? — тыкнул в него пальцем Хармонд, вызвав у товарищей смех. Такое им никто прощать не собирался. А те, впрочем, и не были против. Тот, что имел татуировку сабли, получил кружкой по носу. Струйка крови попала Вилламу на лицо и тело наполнилось бодростью. Он тут же получил по рёбрам, потом по заднице, а потом в морду. Затем его кулак куда-то угодил. В своего или в чужого — не столь важно. Главное — результат. Время бежало медленно. Или быстро? Хер с ним. Хорошо, что бежит. Кто-то перевернул стол. Что-то кричала трактирщица. Кого-то выкинули в окно. Хармонд разбил лютню о человека, который их даже не оскорблял. Олливер ведёт беседу с трактирным котом о своём детстве и первом походе в септу. А, нет, это не он… вот он! Стянул с себя штаны и пытается ими задушить кого-то. Или это не его штаны… или это и не Олливер… А где Каспорио? Куда он делся, пекло его забери? Волантийца Виллам так и не отыскал. Его что-то толкнуло в челюсть и у него наконец-то получилось заснуть. Спасибо доброму человеку и его кулаку за помощь. Пробуждение, правда, выдалось отвратительным. Всё тело болело. Рёбра, ноги, плечи и лицо гудели и материли хозяина за вчерашнюю ночь. Ничего из произошедшего вчера так и не отпечаталось в его памяти. А глаза не видели ничего, кроме темноты. — Wik be, — услышал он сквозь неимоверный гул в голове. — Iderēbagon ziry bē. Кто-то схватил его и бросил к стене. Наверное, это стена. А затем в рёбра врезалось что-то, напоминающее сапог. Точнее, ногу в сапоге. В следующее мгновение его облили чем-то дурно пахнущим. То ли овсяная каша, то ли рагу из овощей. Пахло это всё рыбой. Удивительно. Но зачем? Постепенно Виллам понимал, что что-то тут нечисто. — Ты слышишь меня, собака? Вот и знакомая речь. — Ziry hese hen rhinka. — Отвечай, дерьмо! — в щеку прилетел хлёсткий удар, который враз согнал с наёмника похмельную вялость. — Слышу. — Значит так. Я знаю, как тебя зовут. Виллам. Ты приближённый Боремунда Бесстрашного. У тебя есть женщина, Морелла, рыжие волосы, неплохо стреляет из лука. Она беременна. Если будешь делать то, что я тебе скажу, с ней и твоим ребёнком ничего не случится. Услышанное имя подействовало, как вылитый на голову кипяток. Морелла. Что с ней? Они не посмеют! Попытка освободиться закончилась мощным ударом в нос. Виллам услышал хруст. Очевидно, его источником стало его тело. — Ещё одна такая выходка окончится тем, что перед тем, как мы лишим тебя зрения, ты увидишь голову своей шлюхи. Мы знаем, где она и как выглядит. У нас хватит средств и возможностей, чтобы избавиться от обычной, непримечательной девицы. — Что… надо… делать? — Вот это уже лучше. Как я уже сказал, я знаю, что ты вхож в ближайшее окружение Боремунда. Этот человек — самый разыскиваемый и опасный преступник западного Эссоса и отъявленный негодяй. Но ты, наверное, и сам это знаешь. Мы желаем его смерти. И ты должен нам помочь, если хочешь увидеть её и своего ребёнка живыми. А также изрядно обогатиться. — Хрен… вам… — Подумай хорошо, Виллам, — продолжал голос, — здесь тебя никто не найдёт. Ты и твоя семья закончат вместе с тобой, а твой ребёнок так и не увидит этот мир. Но если ты согласишься, тебя ожидают такие богатства, которые не снились даже Боремунду. Ты знаешь, сколько дают за голову Боремунда? — Двести… пятьдесят… — И ты получишь их все! А ещё мы позаботимся о том, чтобы тебя не постигла месть других соратников Боремунда. Ты получишь шикарную виллу на Апельсиновом берегу и будешь жить так, как не снилось даже вестеросскому лорду! — Я… не… предам… — Тебя самого уже предали! Ты знаешь, что случилось с той безликой? — Откуда… откуда вы знаете про неё? — Мы многое знаем. Боремунд отпустил её в обмен на любую смерть. Он наплевал на Кригана. Она околдовала твоего друга и он пошёл на предательство. Но Боремунду было всё равно. Он предпочёл плюнуть на разрушенную судьбу товарища и извлечь из всего этого выгоду. Криган никогда не предал бы вас, если бы не безликая и Боремунд понимал это. Но он даже не попытался всё исправить. Даже не дал одурманенному Кригану шанса, хотя он никого так и не убил. Откуда они всё это знают? Кто им всё это рассказал? — Я… не верю. — Тогда ты умрёшь, Виллам. Подохнешь обманутым и жалким, облитым дерьмом и вдали от любимых людей. Наёмника дёрнули за волосы и подняли голову. Всё тут же стало ясно. — Твоя шлюха родит ублюдка, погорюет, а потом и забудет. И найдёт себе нового мужика. И никто о тебе больше никогда не вспомнит. Вот так закончится твоя жизнь Виллам! В дерьме! Ты жил в дерьме, в дерьме ты и подохнешь! Можешь попрощаться со своей семьёй! И всё ради того, кто предал тебя и твоё доверие! Охренительная смерть! Всегда о такой мечтал! Хотя, знаешь, твоя девка не доживёт до родов. Мы прикончим её сразу же после тебя. Буквально завтра утром! Дадим ей поглядеть на твоё обоссавшееся и обосравшееся тело, трахнем её, как следует, а потом она ляжет вместе с тобой… Нет. Не могу. Старые боги, дайте мне сил. — Я… я сделаю это. Я согласен, — выдавил Виллам, когда кинжал уже прислонился к горлу. — Нет, Виллам, уже поздно. Я не собираюсь предлагать ещё раз. Тебе давали шанс… — Я всё сделаю! — закричал он, — не убивайте! Не трогайте её! — Всё, Аргелло, режь его… — НЕТ! — он рывком освободился из рук державшего и бросился вперёд, туда, откуда слышался голос. Лицо столкнулось с ногами говорившего, — прошу… умоляю… не трогайте её. Я сделаю что угодно. Я убью Боремунда. Убью. Только… только прошу… — голос дрогнул, — не трогайте Мореллу… Его схватили за лицо и голос стал гораздо ближе. — Ты принадлежишь мне, засранец. Если попробуешь перепрятать свою жену, мы найдём её и убьём. Если ты надумаешь рассказать хоть кому-то о том, что здесь было, и неважно — словом или на пергаменте — мы прикончим твою женщину и тебя следом за ней. Мы узнаем обо всём. Мы следим за тобой, урод. За тобой и за твоей рыжеволосой шлюхой. Куда бы ты от нас не спрятался — мы найдём тебя. Мы наймём Жалостливых или даже Безликих — уж они-то умеют искать своих жертв. Будь уверен, говнюк, мы не поскупимся. И даже если ты каким-то образом сможешь скрыться от нас и рассказать обо всём Боремунду, поверь — никакого вреда нам это не принесёт. Ты не знаешь и никогда не видел никого из нас. — Я...я всё сделаю. Не трогайте её. Прошу… только не её… На пару мгновений голос замолчал. — Да уж… чего не сделаешь ради семьи.