Глава 52
13 июля 2024 г., 17:19
Белые волны, зарождаясь в морской синеве, накатывали одна за другой. Узкое море поздней осенью всегда пребывало в беспокойстве и часто изрыгало из себя штормы и бури. Но сейчас Деметрос Антарион наблюдал лёгкий и красивый пейзаж. Точнее, делал вид, что наблюдал. Признаться, он его уже утомил.
— Милостивый господин, позвольте заметить, что ваша левая ступня стоит криво и портит ваш величественный вид. Смею попросить вас поставить её чуть ровнее.
Лениво Деметрос посмотрел себе в ноги и, нервно шевельнув пальцами в сандалиях, передвинул ступню.
— Божественно, господин! Изысканно! — художник захлопал в ладони и вернулся к холсту.
— Долго ли ещё? У меня затекла шея и бёдра.
— Нижайше прошу господина Антариона потерпеть самую малость. Ваш мужественный образ таков, будто сама Лунная Мать вычертила вас своей дланью из цельного гранита. Нарушать его прямо сейчас — преступление против искусства! О, какие черты! Какие формы!
— Лизоблюд, — еле слышно пробурчал себе под нос Деметрос. Низкопоклонничество и лесть этот художник компенсировал своим умением, а старший сын Морского Владыки Феррего Антариона всегда питал слабость к живописи.
Деметрос прекрасно знал, как выглядел. Ближе к тридцати излишества и труд на благо Вольного города Браавоса превратили его в вечно усталого человека с выпирающим брюшком, обвисшим лицом и лысеющим черепом. Потому лесть художника не вызывала у него никакого удовольствия, а сам художник так до этого и не додумался.
В Пентосе ему нравилось больше, чем в Браавосе, потому он часто гостил здесь, на родине своей супруги. С началом войны с Норвосом Деметрос, пользуясь своим высоким происхождением, обретался в среде пентошийских магистров и сообщал своему отцу об их настроениях. В нынешнее тяжёлое время Пентос, уже много десятков лет находящийся под протекторатом Браавоса, может начать раздумывать о независимости.
Стоит дать лишь шанс, показать слабину. К счастью, Браавос всё ещё представляет из себя внушительную силу. Да и пентошийские магистры уже несколько поколений подчиняются Браавосу, и боятся радикальных перемен. Все магистры… кроме одного.
За нынешний год произошло множество потрясений. Похищение сестры, война, разграбление Квохора… и виноват во всей этой захлестнувшей западный Эссос вакханалии обычный наёмник. Которого Браавос сам и взрастил, даровав свою протекцию.
Сейчас ситуация напоминала затишье перед бурей. Говорили, что Боремунда Бесстрашного видели в Волантисе. И, похоже, триархи не спешат отправлять наёмника на встречу с его варварскими богами. Это вызывало у Деметроса массу вопросов.
Взять хотя бы то, что к охоте на Боремунда с очень жарким пылом присоединились мирийцы. Поговаривали, что их разозлило появление наёмника на своих землях. Деметрос считал, что всё гораздо сложнее, но ему не хватало сведений, чтобы сделать точный вывод.
Норвосийцы отправили на юг армию из нескольких тысяч человек, а сами заперлись в своих холмах, пытаясь пережить зиму и восстановить разорённое хозяйство. В Спорных землях не утихает война. А в Волантисе близятся выборы триархов, по итогам которых в Западном Эссосе произойдёт…
Произойдёт всё, что угодно. Старший Антарион многого не знал и это его настораживало. Даже тревожило. Боремунд, якобы похитивший его сестру, прибыл туда неспроста. На него охотятся несколько Вольных городов, что означало одно — наёмник представлял угрозу политического уровня.
Деметрос давно ощущал в воздухе напряжение. Словно все они — магистры, купцы, аристократы и банкиры — стояли на краю пропасти, из которой можно будет выбраться лишь по огромной куче трупов. Вся эта местечковая война с Норвосом может оказаться лишь искрой, грозившей перерасти в пожар, который накроет всех — от браавосийских холмов до Апельсинового берега.
На балкон зашла Орнеллис — его дражайшая супруга. Деметрос считал её самой большой удачей в своей жизни. Годы не пощадили её внешность и фигуру, но отточили разум и прибавили мудрости.
Вопреки творческим мольбам художника, Деметрос вышел из образа и повернулся к ней, поприветствовав. В её глазах он тут же прочитал беспокойство.
— Прибыл Иллирио Мопатис, — проговорила она, — он желает поговорить с тобой.
Антарион дал знать художнику, что его работа на сегодня подошла к концу.
— Чего он хочет?
— Он сказал, что созван совет магистров и они хотят тебя видеть. Ещё он говорил, что у него есть сведения, которые тебя заинтересуют.
Да уж. А ведь Деметрос подозревал, что этот день принесёт ему лишнюю головную боль.
Выскочка-Мопатис ждал в паланкине. Деметрос не доверял ему. Толстяк, как и все низкородные проходимцы, имел внушительные амбиции и неуёмный аппетит. В прямом и переносном смыслах.
— Будь осторожен, — Орнеллис взяла его за руку перед выходом из виллы.
— Буду, — пожал плечами Антарион, — ничего со мной не случится.
— Я сегодня сама не своя. Может, погода такая. Как будто… произойдёт что-то. Должно что-то произойти. Нехорошее.
— Всё будет хорошо, — он положил свою руку поверх её и посмотрел в глаза. Там он увидел согласие.
Запахи еды собрались в кулак и сокрушили обоняние Деметроса единым ударом. Паланкин охраняло четверо евнухов-безупречных. Вольный прислужник по привычке кинулся к ногам Антариона, дабы предоставить ему свою спину в качестве ступени, но вспомнил, что перед ним находится браавосиец.
Вольные прислужники… под какими только словами пентошийцы не пытались скрыть свои рабовладельческие обычаи. Лучше всего это получалось у того, в чей паланкин сейчас забирался Деметрос.
Большой человеческий сгусток под названием Иллирио Мопатис лежал на подушках и ярко и тепло улыбнулся. Деметрос таких улыбок повидал и даже не думал им верить.
— Господин Деметрос, благодарю, что дали своё согласие на эту встречу. Оно многое для меня значит. Прошу, угощайтесь! — он окинул стол рукой, — как вы наверняка знаете, мои повара — лучшие во всём Пентосе.
— Благодарю, — медовые утки, ореховые пирожные и фиолетовые вина Деметроса не привлекли, — я бы предпочёл перейти сразу к делу.
Не встретив приветливости в глазах Антариона, сырный магистр снял свою маску.
— Боюсь, дело у меня к вам непростое. Даже мрачное.
— Не медлите, говорите же.
— Недавно пришли сведения из Браавоса. Правящий совет Железного Банка был недавно арестован вашим двоюродным дядей, Линарро Антарионом. Вкладчики были обвинены им в измене Вольному городу Браавосу.
— Занимательное событие, но какое оно имеет ко мне отношение?
— Линарро Антарион не привёл никаких вменяемых доказательств их измены. Используя вернувшуюся из норвосийских холмов армию, он взял Браавос под контроль. Он намеревался получить признания вкладчиков пытками, но ваш отец не дал ему разрешения. Между вашими родственниками произошла ссора.
— И? — сердце Деметроса стало подозревать нехорошее.
— В произошедшем мало подробностей, но… Морской Владыка Феррего Антарион мёртв. Линарро приказал взять дворец Владыки под контроль и его убил один из солдат.
— Что? — глаза Деметроса округлились.
— Полагаю, к этому причастен сам Линарро. Отказ вашего отца его возмутил и он решил взять власть в городе в свои руки, дабы получить от банкиров ответы.
Новость о гибели отца расстроила Деметроса… но не поразила. Феррего Антарион к нынешнему времени был стар, болезнен и слаб. И как бы ему не было жаль, такой исход очень скоро случился бы. Деметрос готовил себя к этому и это произошло. Пускай и по совсем иным причинам.
— Какие доводы приводил Линарро?
— Мне это неизвестно. Я лишь узнал, что накануне трагедии Линарро о чём-то спорил с вашим отцом и братом Аноро.
— Аноро? Вы знаете, что с ним?
— К сожалению, нет. Никаких сведений. Полагаю, ваш брат залёг на дно. Но сейчас есть вещи куда важнее, господин Деметрос.
Вдохнув и выдохнув. Антарион приготовился слушать.
— Например?
— Узнаете на собрании совета магистров. Я как раз туда направляюсь. Магистры требуют вашего присутствия.
— Они не имеют права что-то от меня требовать.
— Уверяю, вашей жизни ничего не угрожает. Совет лишь хочет получить от вас некоторые разъяснения. Браавос сейчас — эпицентр нестабильности в западном Эссосе и это пугает магистров.
— Какие разъяснения? Я никак не отвечаю за действия Линарро. Или они…
В голове возник нелицеприятный сценарий.
— Магистры хотят использовать меня в качестве заложника, не так ли?
— Не хочу лгать вам, господин Деметрос, но это вполне возможно, — скрестил Мопатис толстые руки, — и хотя покушение на вашу свободу создало бы для Пентоса кучу проблем, положение складывается весьма опасным. И вы правы — вопрос связан с вашей семейной принадлежностью.
— А что же нужно именно вам? — Деметрос вскинул бровь.
Улыбка вернулась к Иллирио.
— Я скажу вам об этом после собрания, господин. Есть у меня некие мысли.
Мопатису он не доверял. Среди всех пентошийских магистров, имеющих политическое влияние, этот сырный магнат был самым значительным и деятельным. И пускай он скрывал свои намерения, от Деметроса не укрылась его истинная цель — освобождение Пентоса из-под пяты Титана. Антарион знал о том, что Мопатис имеет множество друзей в других Вольных городах. Его связи распространялись даже в Закатные королевства. Иллирио поддерживал изгнанников, самозванцев и бродяг, обещая им золотые горы и обширные земли. Взять хотя бы печально известного Короля-попрошайку Визериса Таргариена. Но поддерживал он их не по доброте душевной.
А ради того, чтобы в будущем эти изгнанники, самозванцы и бродяги, ставшие лордами, королями и богачами, вернули свой должок. И должок этот, без сомнений, будет связан с Браавосом. Интересный вопрос — станут ли ноги Титана глиняными, когда Пентос и Семь Королевств Вестероса выдвинут ему ультиматум?
Паланкин добрался до крупного амфитеатра, у которого толпились ряды лошадей, карет и других паланкинов. Вокруг них сновали вольные прислужники.
Деметрос ступил на ровную брусчатку, ведущую к амфитеатру, где уже собрались представители сорока семей. Вдоль неё красовались оплетённые лозой статуи пентошийских принцев. Эта печально известная должность убила множество запечатлённых здесь людей. Лишь у одного хватило ума сбежать. По слухам, этот человек, именуемый Принцем-оборванцем, возглавил отряд наёмников.
Громкие голоса доходили до ушей Деметроса:
— Требования Антариона возмутительны!
— Это неприемлемо! Нужно срочно увеличивать флот!
— Увеличим — нарушим соглашение Невио Нарратиса. Напомню, Пентосу разрешено иметь не более двадцати судов.
— К тому же, у нас нет корабельной древесины. После разграбления Квохора торговля с ним прекратилась и цены на дерево взлетели до небес.
— Так отправьте людей на промысел в квохорский лес!
— Там наступила зима. А ещё сообщают об огромном дотракийском кхалассаре…
— Норвос! Он может поставлять дерево! Будем менять его на зерно, там как раз царит голод.
— Или север Вестероса…
— Да что вы заладили о своём флоте, словно дятлы? Нам армия нужна! Наёмники!
С приходом Деметроса и Иллирио голоса постепенно затихали. У пьедестала сидел пентошийский принц. Он держал в руке посох, увенчанный тремя золотыми шипами, которые, согласно церемониалу, должны быть направлены строго на принца в течение заседания совета магистров, чтобы он всегда помнил о близкой смерти. На каждом из шипов имелась выгравированная надпись: богатство, власть, благочестие, последнее слово находилось выше всех остальных. Таким образом, человек, становящийся принцем, получает каждую из трех вещей. Но они всегда могут привести к его смерти. Благочестие же являлось самым важным, потому как чаще всего именно от воли богов зависит то, принесут ли принца в жертву, или нет. Если принц перестаёт быть благочестивым, то боги принесут городу неурожай или поражение в войне и тогда ему перерезают горло. Такие уж странные традиции у пентошийцев.
— Господин Деметрос Антарион, — возвестил принц Пентоса, — благодарим вас за то, что согласились посетить собрание совета магистров. Магистр Иллирио, вы можете занять своё место.
— Благодарю, — Мопатис опустил подбородок на грудь. Очевидно, этот жест являлся поклоном.
Пройдя в центр амфитеатра, Деметрос спрятал руки за спину и приготовился.
— Прежде всего, — продолжил принц, — мы хотим получить ответы на ряд вопросов, касающихся недавних событий в Браавосе. Вам известно о произошедшем?
— Магистр Иллирио посвятил меня в них. Но я всё ещё не до конца понимаю, почему вы вызвали именно меня.
Принц приосанился, приняв более горделивый вид.
— Совет магистров получил письмо от Линарро Антариона, который приходится вам двоюродным дядей. Как вам должно быть известно, он, используя армию, захватил в Браавосе власть под предлогом спасения города от предательства банкиров. Правящий совет Железного Банка был взят под стражу.
— Да, об этом я знаю, — кивнул Деметрос.
— Но правящим советом дело не ограничилось. Недавно мы узнали, что Линарро начал арестовывать более мелких вкладчиков из числа браавосийских магистров. Членов знатных семей Браавоса хватают прямо на улицах, либо вытаскивают из их домов. Некоторые даже были прилюдно казнены. Всех, кто имеет какой-либо вклад в Железном банке, арестовывают. Знать пытается бежать из города, но войска перекрыли острова и гавани.
Старший Антарион не мог поверить своим ушам. Его двоюродный дядя хотя и был человеком прямолинейным и вспыльчивым, но никогда бы не пошёл на такие безумства. Что же произошло с ним в норвосийских холмах?
Принц, между тем, продолжил:
— Что касается сегодняшнего письма, то оно содержит устрашающие требования. Линарро Антарион приказывает всем гражданам Пентоса, имеющим имущественный статус магистра и вклад в Железном банке размером в двадцать пять тысяч золотых и более, прибыть в Браавос для содержания под стражей и выяснения их причастности к заговору. Мне, как человеку в должности принца, приказано обеспечить их задержание и перемещение в Браавос.
Каждая новость была хуже предыдущей. Линарро словно бы кто-то подменил.
— И чего же вы хотите от меня? — Деметрос скрестил руки на груди.
— Мы хотим знать, что происходит! — с трибуны вскочил один из магистров, — Линарро — член вашей семьи! То, что происходит — тирания! Соглашение Невио Нарратиса подразумевало сокращение армии и флота, отмену рабства и работорговли, но Браавос не имеет права арестовывать наших граждан!
Его тут же поддержали десятки одобрительных голосов.
— Благодарю, магистр Бролео, — проговорил принц, — в самом деле, господин Деметрос, ситуация складывается весьма нелицеприятная. Ваш отец был убит по приказу вашего двоюродного дяди, который захватил власть в Браавосе и чинит произвол, обвиняя невинных людей в заговоре против Железного банка и никак не подтверждая свои обвинения. Более того, он покушается на свободу граждан Пентоса и в случае отказа грозится выслать к нам армию и браавосийский флот.
— Я никоим образом не причастен к замыслам Линарро Антариона, — зарёкся Деметрос, — и если сведения о том, что он причастен к гибели моего отца правдивы, то я считаю его своим врагом.
Магистры зашумели, переговариваясь друг с другом и периодически посматривая на Деметроса. Очевидно, у них уже имелась некая идея, которую они заранее обсудили.
— Ваши слова согревают наши сердца, — произнёс принц, — но, к сожалению, одних лишь слов недостаточно. Потому совет магистров выдвигает вам ряд… предложений.
— Я слушаю.
В этот момент все магистры замолчали и в амфитеатре установилась звенящая тишина.
— Род Антарионов уже не раз становился во главе Вольного города Браавоса путём выборов. Нынешняя ситуация вынуждает нас предложить вам встать во главе Браавоса другим способом.
— Я не понимаю…
— Совет магистров Вольного города Пентоса поддержит вас, Деметрос Антарион, в качестве главы Браавоса. Мы поддержим ваши права и сделаем вас правителем города в обход выборов. В обмен же вы аннулируете соглашение Невио Нарратиса. Все военные, торговые и рабовладельческие ограничения, которые были навязаны Пентосу девяносто один год назад, будут сняты. Вам же требуется подписать расторжение соглашения.
К Деметросу подошёл евнух, поклонился, и протянул пергамент с пером.
— Поставьте подпись, господин Антарион, и Пентос признает вас правителем Браавоса. Совет магистров тотчас начнёт сбор армии и строительство флота. Вместе мы освободим ваш дом от сумасбродного правления Линарро Антариона. Вы вернётесь в Браавос героем-освободителем и…
— В Браавосе избирают правителей, — перебил его Деметрос, — и пока я таковым не являюсь, я не имею права на принятие подобных решений.
Магистры беспокойно зашептались. Похоже, они ожидали другого ответа. В самом деле, их предложение казалось щедрым, но Деметрос являлся уроженцем Браавоса, и прекрасно знал его обычаи, порядки и традиции, в том числе и политические. Владык избирают многие сотни лет. Даже если у пентошийцев получится поставить его во главе города, браавосийская знать попросту свергнет его, чему Деметрос не сможет противостоять без поддержки. А его никто не поддержит. В том числе и пентошийцы.
— Неужели вы не желаете помочь своему городу? — нахмурил брови принц.
— Всем сердцем желаю и молюсь Лунной матери о скорейшем прекращении беззакония и насилия. Но я не пойду супротив законов Вольного города Браавоса. Со времён основания города Морского Владыку избирают знатнейшие горожане. Что я скажу им? Что я попрал традиции города, потому что иностранцы соблазнили меня щедрыми обещаниями? Я не имею права расторгать соглашение Невио Нарратиса, покуда не являюсь Морским Владыкой. А им я могу стать лишь путём выборов и только них.
Его слова снова вызвали гул среди магистров, а принц нахмурился ещё сильнее.
— Призываю вас основательно подумать, господин Антарион. Вы упускаете свой шанс на причастность к спасению Браавоса…
— При всём уважении, уважаемые магистры, но ваша попытка сыграть на моём тщеславии и алчности меня расстраивает. Сделав меня владыкой Браавоса и принудив меня расторгнуть соглашение Нарратиса, вы решите свои проблемы, но не мои. Власть, полученная вразрез традициям и не подкреплённая никакой силой, убьёт меня. Поэтому, — он жестом отстранился от пергамента, — я отказываюсь принимать ваше предложение. Прошу не воспринимать мой отказ как оскорбление.
В этот раз гул перерос в крики. Магистры оскорбляли его, пытались воззвать к его разуму, предлагали деньги или другие богатства. Но Деметрос понимал — им страшно. Линарро напугал их. Они пытались спасти свои жизни и щедро бросались обещаниями. Вот только легко давать обещания, от которых ты мало что теряешь. Даже перед лицом смертельной опасности они хотели получить выгоду в виде расторжения договора Нарратиса. Тем приятнее было их разочаровывать.
Сделав поклон и развернувшись, Деметрос зашагал к выходу из амфитеатра. Но вперёд вышли стражи и скрестили перед Антарионом копья, загородив ему путь.
— Что это значит? — строго произнёс Деметрос, обернувшись к принцу и предвещая нехорошее.
— Учитывая ваш отказ, а также родство с Линарро Антарионом, совет магистров Вольного города Пентоса вынужден ограничить ваше передвижение в пределах города. Мы надеемся на ваше сотрудничество и благоразумие, — бесстрастно проговорил принц.
Гнев вскорости разгорелся в сердце Антариона. Они хотят использовать его, как заложника. Самое неприятное его предположение подтвердилось.
— Вы не имеете такого права! Я гость в вашем городе! Никто из вас не смеет говорить мне, куда мне нужно идти и где следует находиться! — бросил он магистрам на трибунах.
— Эта мера предпринята нами для вашей же безопасности, господин Антарион, — бесстрастно выговорил принц, — Линарро уже убил вашего отца и может попытаться убить и вас. Не беспокойтесь — мы обеспечим неприкосновенность жизни и здоровья вас и вашей семьи.
Рот открылся, но слов оттуда Деметрос так и не произнёс. И без того стало ясно, что с магистрами спорить бесполезно. Перед тем, как Антариона вывели из амфитеатра, он успел заметить холодный, но оттого не менее выразительный взгляд Иллирио Мопатиса.
Деметроса привели обратно в дом супруги. Вокруг выставили охранение из безупречных.
— Возмутительно! — хватался Антарион за голову, — эти проходимцы хотят запереть нас в этом доме! Они бояться Линарро. Хотят использовать меня, как разменную монету… проклятье… ещё и Линарро сошёл с ума. Он казнит людей, которые имеют вклад в банке. Безумие! Сумасшествие!
— Что там делать? — обеспокоенно спросила Орнеллис.
Деметрос сел в кресло и протёр ладонями лицо.
— Если совет магистров откажется выдать своих вкладчиков, Линарро придёт сюда. Решимости ему было не занимать и до безумия. И тогда пентошийцы пригрозят ему нашей смертью.
— Линарро убил твоего отца. Думаешь, его напугает смерть двоюродного племянника и его супруги?
— Конечно не напугает! — вскрикнул Деметрос неожиданно для себя, напугав Орнеллис, — прости. Да, это его не напугает. Поэтому пентошийцы убьют нас, когда поймут, что мы им больше не нужны.
— Тогда нам нужно уходить из города.
— Дом уже охраняют. Я удивлён, что они не заточили нас в темницу.
— Боятся, что сделают хуже, — предположила Орнеллис, — а может, не хотят сильнее злить Линарро.
Вечернее солнце медленно опускалось за Узкое море. Мачты кораблей тёмными полосами пронзали оранжевое небо. Прекрасный вид. Деметрос любил сидеть здесь по вечерам и наблюдать закат. Но теперь этот дом был превращён в золотую клетку.
Поступки Линарро не давали Деметросу покоя. Неужели его двоюродный дядя лишился рассудка? Его действия в Браавосе настроят против него весь город. Его же свергнут, он должен это понимать! Та же знать, которую он угнетает, может собрать денег для найма безликого. И, несомненно соберёт.
А может, Линарро не сошёл с ума? Может, он действительно обнаружил некий заговор? Настолько серьёзный, что его предотвращение требует столь суровых действий? Сначала он арестовал банкиров. Затем — обычных вкладчиков, с не самым большим вкладом, надо сказать. Теперь он обратил внимание на подчинённый Пентос. Если заговор действительно существует, то насколько огромны должны быть его масштабы, раз под горячую руку Линарро попадают даже вкладчики из другого Вольного города?
С этими мыслями Деметрос задремал прямо в кресле. Но поздней ночью его разбудил слуга.
— Господин, прибыл магистр Иллирио. Он приносит извинения за поздний визит и…
— Впускай.
Его Антарион и дожидался. Он обещал ему что-то сказать после собрания магистров. К тому же, Мопатис мог прояснить хоть что-нибудь в сложившейся ситуации.
Иллирио зашёл вместе с двумя безупречными. Каждый шаг давался толстому магистру, на удивление, легко. Очевидно, сказывалось прошлое. В молодости Мопатис слыл умелым брави.
— Нам не стоит терять время, господин Деметрос. Где мы можем поговорить? — начал он сходу.
— Пройдёмте за мной, — произнесла Орнеллис и повела магистра в отдельную комнату.
Заняв место в углу помещения, Мопатис утёр пот платком и положил руки на колени.
— Вы хотели мне что-то сказать, — Деметрос сел напротив.
— О да. Но сначала ответьте на вопрос — есть ли, по вашему мнению, у Пентоса шанс выстоять против Браавоса в войне?
— Без союзников — никаких, — искренне ответил Деметрос, — Браавос богаче, его флот больше, а армия боеспособнее.
— Вот и я так считаю. После того, как вас увели из амфитеатра, принц приказал увеличивать флот и начинать формирование армии. Десятки птиц были разосланы к разным наёмным компаниям.
— Это… нарушение соглашения Нарратиса, — констатировал Антарион.
— Не просто нарушение. Пентос готовится к войне. Но совет магистров знает, что им не выстоять. Мы не вели войн уже почти сотню лет. Даже от дотракийцев мы предпочитаем откупаться дарами, в то время как Браавос обладает самым сильным флотом в Вестеросе и Западном Эссосе, а его армия недавно вернулась из норвосийских холмов. Можно делать беспроигрышную ставку.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Затем, что мы с вами можем попытаться спасти наши города. Недавно я говорил с некоторыми людьми… что, если вся эта история с заговором Железного Банка — чистая правда?
— Этому нет доказательств.
— Да, но Линарро, похоже, они не нужны. Точнее, тому, кто скрывается под его личиной.
Антарион не сразу понял то, о чём говорил Иллирио.
— Безликий? Исключено. У кого хватит денег на то, чтобы оплатить такой хаос?
— Есть только одна организация, — с намёком выговорил Мопатис, задумчиво поглядев в окно, родом из вашего города.
Встав с кресла, Деметрос прошёлся по комнате. Если заговор правдив, если банкиры действительно хотят захватить власть в Браавосе, то… хаос, который устраивает «Линарро», может быть им выгоден… но нет, нет же. «Линарро» ведь арестовал самих банкиров, всех главных вкладчиков, да и более мелких тоже… или не всех?
— Нет, это точно не безликий, — отмахнулся Деметрос, — и его не нанимал банк. Банкиры арестованы самим же Линарро. Если под его личиной скрывается безликий, зачем заговорщикам вредить самим себе?
— Как я говорил вам утром, мне стало известно, что Линарро поссорился с вашим отцом и братом Аноро. А до этого он арестовал главных вкладчиков и служащих банка. Весь Браавос узнал о его намерениях. Затем его лицо мог забрать убийца и воспользоваться этими… намерениями. Он начал чинить тиранию, казнить людей, настраивать их против себя… Линарро разозлил многих. И напугал тоже. Как вы думаете, что будет, если найдётся герой, который покончит со злодеем?
— Какая разница? Почести, награда, слава…
— А если я скажу, что этот герой и организовал данный хитроумный спектакль? Позволил Линарро арестовать банкиров, наблюдал за ссорой с вашим отцом. Быть может, даже разжигал её. Придал Линарро решительности к действиям, а потом нанял безликого, который принял личину вашего дяди. Затем дал убийце достаточно денег, чтобы тот арестовывал мелких вкладчиков по подозрению в заговоре, о котором настоящий Линарро заявил на весь город перед зданием Железного Банка. Никто бы и не подумал о том, что Линарро подменили, ведь он УЖЕ арестовывал людей по подозрению в заговоре. Теперь же безликий арестовывает и казнит всех, лишь бы нагнать страха и злости к своей фальшивой личности. А когда злость достигнет пика, появится этот самый «спаситель», который на самом деле всё это организовал и свергнет Безликого. Труп Линарро так и не найдут, а «спаситель» воспользуется своим шансом, удержит Пентос от нарушения соглашения Нарратиса и укрепит свою власть в Браавосе. Что и требуется Железному Банку, если верить в правдивость заговора. А потом банкиры обратят своё внимание на Пентос…
— Всё это… это бред, не иначе, — фыркнул Деметрос.
— Подумайте ещё раз, — проговорил Мопатис, — вас ведь удивило внезапное безумие Линарро? Он наверняка не был таким. А затем стал. Резко и неожиданно. Тиранами не становятся сразу, господин Деметрос. Вспомнить хотя бы Таргариенов. Мейгор Жестокий, Эйгон Недостойный, Эйрис Безумный — все они когда-то были людьми, которые не заслуживали таких прозвищ и проделали к своей славе неблизкий путь, хе-хе. В случае с Линарро всё очень и очень странно.
Неверие одолевало Деметроса. Он не мог поверить в слова Мопатиса, пускай в них и ощущалась логика. Так цинично использовать тело его двоюродного дяди, убить отца и множество других людей… что за бессердечная и расчётливая сволочь могла на такое пойти?
Он знал, кто мог быть этой сволочью. Знал, но не желал признавать.
— Это не Аноро. Не мог мой брат сотворить столько зла. Он любит свою семью, он верен ей…
— Ваш младший брат — единственный человек, имеющий тесные связи в банке и до сих пор не пойманный Линарро. Не кажется ли вам, что он арестовал бы Аноро в первую очередь?
— Арестовал бы, но… — он устало протёр глаза, — нет, магистр Иллирио, я не верю в это. Нужны точные доказательства. Без них я не буду свидетельствовать против своего брата.
— Что ж… если не верите мне, то, быть может, поверите тем, кто ждёт вас у порога?
Не понимая, о чём говорит Мопатис, Антарион направился к выходу и вышел наружу. У белокаменных ступеней во внутреннем дворе его ждало несколько человек. Одного из них он тут же узнал.
— Маркелло? — разглядел он лицо брата в ночной темени.
— Привет, Деми, — улыбнулся ему второй сын Феррего Антариона, — выглядишь всё хуже и хуже.
Они обнялись. Брат Деметроса был выше и крепче. Да и красивее, раз уж на то пошло. Намазанные маслом длинные волосы отливали луной. В Браавосе он с детства крутился вокруг брави и со временем стал одним из них. Даже соревновался за право быть первым мечом Браавоса с Сирио Форелем, но проиграл. А его женщинам было не счесть числа. Его любили и куртизанки, и девицы из знатных семейств. Сколько скандалов их отцу пришлось заминать из-за любвеобильности Маркелло, Деметрос давно не помнил.
— Что ты здесь делаешь? — отстранившись, спросил старший Антарион.
— Боюсь, плохи наши дела, братец. Аноро, чёртов ублюдок, похитил сестру и развязал войну вместе со своими прихлебателями.
— Нас послал к вам Линарро, господин Деметрос, — к нему обратился возрастной мужчина, всем своим видом напоминавший воина, — он хотел, чтобы вы попытались заручиться помощью пентошийских магистров.
— Кто вы такой? — спросил его Деметрос.
— Прошу прощения. Меня зовут Мирекко по прозвищу «Молодой». Я — предводитель наёмной компании «Копья Титана». Я знал вашего двоюродного дядю, в молодости мы с ним служили в одном наёмном отряде.
— Линарро говорит, что Аноро предал всех нас. Он в ответе за похищение Тернесии, — снова заговорил Маркелло, — ему плевать на семью. Всё, что ему нужно — власть и деньги.
— После собрания магистров мои люди заметили вашего брата в гавани и я решил разузнать о цели его визита, — из дома вышел Мопатис, — мы успели поговорить и наши гости мне обо всём рассказали. Но, к великому сожалению, ваш брат и командир Мирекко прибыли с опозданием. Тот, кто скрывается под именем «Линарро», опередил их. Он потребовал магистров-вкладчиков явиться в банк и угрожал военным вторжением в случае отказа. Магистры готовятся к войне. Никакой поддержки, за которой вас посылал Линарро, от них добиться не получится. Боюсь, нас перехитрили.
— Что значит «тот, кого вы называете именем «Линарро»? — задал вопрос Маркелло.
— Я предполагаю, дружок, что под личиной вашего дяди скрывается безликий. Своими действиями он настраивает горожан Браавоса и Пентоса против себя, действуя в интересах нанимателя. А потом наниматель выступит в роли спасителя. Он свергнет тирана и укрепит свою власть в Браавосе. И никакая из ослабленных тиранией и войной с Норвосом знатных семей не сможет ему помешать. Магистры Пентоса тоже склонятся перед ним, ведь им не придётся вести войну.
Мирекко и Маркелло не верили своим ушам.
— Но… я говорил с ним в день отплытия, — едва выговорил Мирекко, — он приказал нам плыть к Боремунду Бесстрашному за помощью. Зачем безликому, работающему на банкиров, отпускать нас?
— Быть может, тогда вы говорили ещё с настоящим Линарро, — предположил Мопатис.
— Вот что я думаю, — взял слово Деметрос, — оставаться в Пентосе нам нельзя. Наш город грозит развалиться на части и мы обязаны этому помешать. Если ещё живой Линарро отправил вас за помощью к Боремунду, значит, к нему мы и отправимся.
— Не хочу вас разочаровывать, господин Деметрос, но вы всё ещё находитесь под стражей, — напомнил Мопатис.
— Но… вы ведь сюда как-то попали.
— Вы наблюдательны, — широко улыбнулся магистр, — совет доверил мне вашу охрану, а потому вас стерегут мои безупречные. Но так как от вашей свободы зависит стабильность Пентоса, я, конечно же, позабочусь о вашем освобождении. Никто ни о чём не узнает.
Доброжелательность Мопатиса настораживала Деметроса. Учитывая политическую нестабильность в Браавосе, он должен всеми силами удерживать его здесь, дабы к Браавосу не прибыла никакая помощь. А сейчас он идёт к ним навстречу.
— Сохранение Браавоса нестабильным в ваших интересах, магистр, — прищурился Антарион, — почему вы нам помогаете?
— Разве не очевидно? — он деловито собрал бороду в кулак и пригладил её, — грядёт война, в которой Пентос не выстоит. Поэтому нам нужна помощь, пускай не все из магистров это понимают. Но вы правы, в Пентосе за так подарков не делают. Если Браавос всё-таки будет освобождён, я надеюсь на ряд услуг, связанных с Железным Банком и некоторыми… задолженностями. Кроме того, я и сам хотел бы поговорить с Боремундом. Нам с ним есть, что обсудить.
Что-то подсказывало Деметросу, что Мопатис кое-чего утаивает. Как будто у него имелись какие-то свои дела к Боремунду и это не располагало к доверию. Но иных способов выбраться отсюда, кроме как с помощью Мопатиса, он не видел.
— Я постараюсь сделать всё возможное. Но нас ожидает нелёгкий путь.
— Поверьте мне, гораздо труднее будет добраться обратно, — голос Мопатиса стал гораздо серьёзнее, — Браавос, считайте, уже под властью вашего брата. Со дня на день он разыграет спектакль со спасением города от тирана-безликого, а там и до захвата власти недалеко. Либо его изберут Морским Владыкой, либо он наплюёт на выборы и провозгласит правление банковского совета. Знать, возможно, будет сопротивляться, и, может, даже прольётся много крови, но власть будет в руках у Аноро. И помяните моё слово — Пентос станет следующей его целью. Мы уже нарушили соглашение Невио Нарратиса, когда решили формировать флот и армию. И мы будем сопротивляться, но надолго нас не хватит. А может статься, совет магистров вообще сдаст город без боя. И тогда его главным соперником в Западном Эссосе останется Волантис, который они прямо сейчас пытаются ослабить, сшибая «тигров» и «слонов» лбами.
Только сейчас в голове у Деметроса уложилось всё гениальное хитроумие плана Аноро. Безликий-Линарро провоцирует пентошийцев вторжением. Те начинают собирать армию и флот. Затем Линарро свергают, власть попадает в руки к Аноро, а пентошийцам остаётся либо подчиниться, либо участвовать в заранее проигрышной войне, повод для которой они сами и создали, нарушив соглашение Нарратиса. Сбор армии и строительство флота — дело небыстрое, тогда как у Браавоса имеются и готовая флотилия, и боеспособная армия. В итоге Аноро и банкиры остаются править и Браавосом, и Пентосом.
— Грядёт война, господин Деметрос. Война такого масштаба, какой Вольные города не видели со времён Века Крови. Если верить доводам Линарро, которые я услышал от вашего брата и командира Мирекко, интриги вашего брата стали косвенной причиной уничтожения Квохора. Поэтому прошу вас — поторопитесь. Иначе список разрушенных Вольных городов будет увеличиваться.
***
— Как вам Волантис? — спросил Оберин у Джона, шагая по широкой улице в сопровождении гвардейцев, Квентина, Обары и Мелларио.
— Я ещё не посетил всех достопримечательностей, — ответил ему Сноу, — но первое впечатление весьма двойственное.
— Неужели? — поднял чёрную бровь Квентин.
— Мне довелось посетить Старый Волантис и насладиться гостеприимством триархов. А ещё меня два раза хотели убить.
— Да уж, весьма двойственно, — усмехнулся Красный Змей, покосившись на безупречных в охране Джона, — полагаю, этих евнухов вы наняли в Квохоре?
— Они сами нанялись.
— В Квохоре мне так и не довелось побывать. Слишком уж он далеко. Должно быть, вы добыли там невероятные богатства.
— Не такие невероятные, как мне бы хотелось. Как только там вспыхнула оспа, богатые семейства покинули город вместе со своим имуществом.
— А что насчёт квохорского банка? — вспомнил Квентин.
— Мы ничего не нашли. Похоже, банк Квохора разорился во время карантина и восстания.
— Да уж. Последнее время банки доставляют всё больше проблем, — иронично заметил Оберин, — и всё-таки — что за ценность вы хотите нам показать?
Джон не успел ответить. Со стороны смежной улицы послышался девичий голос.
— Отец! — окликнули Оберина.
В сопровождении стражи к ним двигались три женщины. За ними плелись слуги с ящиками. Самая старшая была под стать Оберину — высокая, черноволосая и красивая. Она сразу же прильнула к Змею и обхватила его руку.
Остальные были моложе — первая обладала светлой кожей и чёрной косой, перекинутой через плечо. Оливковый наряд на стройном женском теле оставлял простор для фантазии. Её красота обжигала и походила на ту, которой обладала Мелисандра. Третья девушка словно бы сошла с образов в септе — невинная, маленькая и миловидная. Безупречный вкус в одежде дополнял картину.
— Какое счастье, сёстры, что мы с вами встретились, — улыбнулся им Квентин.
— Вашу компанию трудно не заметить, — вернула ему улыбку Тиена, и перевела взгляд на Мелларио, — миледи, для меня огромная честь познакомиться с вами лично. Примите мои соболезнования, наша семья скорбит по вашим погибшим родным.
— Вы очень добры, — сдержанно ответила им Мелларио.
— Итак, Боремунд, — Змей окинул взглядом ту, что обнимала его, — Эллария Сэнд, моя женщина.
Дорнийка хищно улыбнулась и состроила Джону двусмысленный взгляд.
— Мои дочери — Нимерия и Тиена.
Тут же бастард ощутил на себе оценивающие взгляды девушек, от которых стало не по себе. Нет, конечно же, его не смущало внимание красивых женщин. Дело обстояло в другом. Что-то он в них ощущал. Чутьё и интуиция выдавали в них нечто подозрительное. Что-то поддельное и коварное.
Первой к нему подошла Тиена и обольстительно улыбнулась, подавая руку.
— Мы многое слышали о вас, Боремунд Бесстрашный. Как приятно, наконец, познакомиться с вами лично.
— Благодарю, — он принял маленькую руку и поцеловал.
— Вы весьма молоды, — рядом с Тиеной появилась Нимерия, — быть может, даже младше нас.
— Я сказал ему то же самое, Ним, — усмехнулся Оберин, — молодость, похоже, никак не мешает спасителю Мелларио совершать подвиги.
— Как и находить врагов, — произнесла Нимерия, — за вашу голову обещают невероятные деньги.
И снова провокация. Она точно дочь своего отца.
— Хотите стать моим врагом, миледи? — произнёс он холодным тоном, — не советую. Вы слишком красивы для этого.
Услышав это, Квентин тихо ухмыльнулся. Похоже, ответ Джона ему понравился. Обара фыркнула. Нимерия же коротко переглянулась с сестрой и улыбнулась.
— Полагаю, вы не будете против, если мои дочери присоединяться к нам? — спросил Оберин.
— Конечно нет.
Улицы потянулись дальше. Сноу изнывал от жаркого волантийского солнца. Кроме того, ему приходилось оглядываться на каждого человека с татуировками на лице, а таких в Волантисе было полным-полно.
Дорнийцев же солнце совсем не беспокоило. Оберин о чём-то разговаривал с Элларией, Тиена шепталась с Нимерией, они обе смеялись с шуток Клетуса Айронвуда и Герриса Дринкуотера. Обара рассматривала безупречных.
Со стороны семейство Мартеллов казалось не очень крепким. В каждом из них Сноу чувствовал эгоистичный интерес. Они, казалось, интриговали даже между собой. Нед Старк мало рассказывал ему о Красном Змее, но его репутация, как и репутация всех дорнийцев, говорила сама за себя. Это агрессивные и опасные люди, способные на подлость и предательство, а в бою их не победили даже Таргариены на драконах.
Но Джон знал о той ненависти, которую Мартеллы питали к Ланнистерам, убившим Элию Мартелл. Супруге его настоящего отца можно было лишь посочувствовать. Сначала Рейгар её предал, предпочтя Лианну Старк. А затем Элию изнасиловали и жестоко убили вместе с дочерью и, возможно, сыном. Мартеллы этого не забудут. А потому их семью должна объединять хотя бы ненависть к Ланнистерам. Чем Джон и собирался воспользоваться.
И всё же, это не Старки. Сноу помнил, какие взаимоотношения царили между ним и Роббом. В них не было места фальши. Даже вражда в семье Старков была открытой. Санса и леди Кейтилин никогда не скрывали своего презрения к нему.
Мартеллы же были словно себе на уме. Красивы, хитры и ядовиты, словно разноцветные змеи. Казалось, они мнили своими врагами всех, кто проживал к северу от Красных гор. Просто умели скрывать свои истинные намерения.
За размышлениями Джона застал Квентин, отвлёкшись от разговора с Мелларио.
— Наш с вами разговор в Купеческом доме быстро свёлся к деньгам и наградам. Но я так и не поблагодарил вас за спасение своей матери лично.
— Для наёмника деньги и награды ощутимее тысячи слов с благодарностями. В этом нет ничего предосудительного.
— Я понимаю. И всё же, я ценю то, сколь много вам пришлось преодолеть испытаний, чтобы добраться сюда. Поэтому от лица дома Мартелл я хочу выразить вам искреннюю благодарность за то, что моя мать осталась жива.
— Это всё же не деньги… — усмехнулся Джон, — но мне приятны ваши слова, принц Квентин.
В отличии от остальных дорнийцев, Квентин Мартелл не вызывал у Джона недоверия. Быть может, потому что он обладал не самой привлекательной внешностью, и поэтому не мог скрыть свои истинные мотивы за внешним обаянием. А может, сын Дорана Мартелла в самом деле был таким добродушным и благодарным.
— Вы действительно были в Крояне? — спросил его Квентин.
— Довелось, — сухо ответил Джон.
— Когда-то по той земле ходили предки моей семьи. Сейчас там царит смерть и чума. Я не хочу докучать вам своими вопросами, но мне интересно узнать, что вы там видели. Было ли там что-то кроме серых людей?
Вспоминать ужасы Горестей Джону не слишком хотелось. Но принц Квентин не навязывался, да и впечатление производил доброе.
— Многого не скажу, принц, не обессудьте. Там полно обезумевших заражённых, на улицах стоит серый туман, а в голову лезут плохие мысли. Тот, кто правит этими руинами, до сих пор живёт прошлым и не знает покоя. Им движет лишь холодная ярость к тем, кто когда-то погубил его народ.
— Лорд-В-Саване, — тихо произнёс Квентин, — вы видели его?
— Видел. И даже смог побеседовать. Разговор получился насыщенным, но повторять его я бы не стал… Вы не верите мне?
— Ваш рассказ очень… претенциозен, — нашёл подходящее слово Мартелл, — о чём вы с ним говорили?
— О прошлом. О том, что стало с ройнарами и где они теперь. О Дорне и его и истории.
— И что он сказал? — за спиной послышался голос Нимерии, которая покинула общество рыцарей и своей сестры.
— Что-то ему не понравилось. Он ненавидит валирийцев и его разозлило то, что Мартеллы присягнули Таргариенам. А затем он узнал о том, как Таргариены потеряли трон и рассмеялся.
— Что же в этом смешного? — Нимерии эти слова не понравились. Потеря Таргариенами трона обернулась для Мартеллов потерями и горем и Сноу только сейчас понял, как дорнийцы могли воспринять его слова.
— Древние духи иначе смотрят на нашу историю, — повел плечом Сноу, — для них человеческие дрязги мелочны, но даже мелочи могут их развеселить или разозлить, ибо они веками прозябают в унынии и мрачной тишине, где нет места ни гневу, ни смеху.
Нимерия закатила глаза и молча отъехала в сторону.
— Ваша кузина заскучала от моих слов? — с усмешкой спросил Сноу.
— Напротив. Вы её интригуете, но она не показывает своих истинных настроений. Ко всему прочему, если бы взглядом можно было проделывать отверстия, то Тиена лишила бы вас жизни.
Посмотрев себе за спину, Сноу увидел светловолосую девушку, что продолжала смеяться вместе с Дринкоутером и Айронвудом. Она лишь бросила на него короткий взгляд и только.
— Хочу отметить, что вы хорошо образованы, — произнёс Квентин, — откуда вам известна история Крояна, Дорна и Таргариенов?
— Я много читал, — сухо ответил Джон, — а чтению научил отец.
Больше Квентин ни о чём не спрашивал. Восточный Волантис остался позади и процессия вышла к бескрайним латифундиям, на которых гнули спины рабы. Пейзаж с колосящейся на ветру пшеницей и одинокими роскошными особняками, завораживал всех присутствующих.
Скоро они достигли изгиба Ройны, рядом с которым разместился большой лагерь наёмников Джона. Неподалёку стоял ещё один лагерь поменьше. Дороги здесь патрулировались разъездами всадников из Вольчей Стаи. Иногда на глаза попадались пьяные наёмники, во всю глотку распевающие «Бесстрашного сукиного сына». Кто-то шёл в сопровождении шлюх, кто-то нёс уснувших товарищей, а кто-то просто шёл по своим делам. Они наслаждались отдыхом и благами, что предоставил им Волантис, пытались утопить в вине воспоминания о войне, вспоминали павших товарищей, чинили старое снаряжение и покупали новое — в общем, набирались сил. А силы им понадобятся.
Проезжая мимо бредущей в лагерь группы Чернолатных и дружинников, Джон обратил на них внимание. Те задорно обсуждали задницу какой-то девки из борделя на западном берегу, пока один из них не заметил, кто именно на них смотрит.
— Командир! Ну-ка встаньте, блть! — прикрикнул он остальным наёмникам. Бойцы мигом выпрямились и повернулись к Джону. Тот оглядел их и жестом отпустил.
— Неужели все эти люди принадлежат вам, Боремунд? — смотря на раскинувшийся лагерь, спросила Эллария.
— Деньгам, миледи. Я лишь выплачиваю им эти деньги.
— И это войско одолело Золотых Мечей? — Нимерию увиденное не очень впечатлило. Вернее, она делала вид, что не впечатлило, если верить Квентину.
— Лишь часть войска, — Джон указал на лагерь Волчьей стаи, — недавно к нам прибился отряд северян. Они и сыграли основную роль.
— Поразительные героизм и доблесть, — тихонько выговорила Тиена, — о силе Золотых Мечей ходят легенды от Староместа до Лората. Недаром их так боялись Таргариены.
— Легенды на то и легенды, чтобы скрывать правду за громкими словами. Я же просто знал, куда нужно ударить. И ударил посильнее.
— Таким малым количеством Мечей не одолеть, — донеслось от Клетуса Айронвуда, который глядел в сторону лагеря Волчьей Стаи, — думаю, Боремунд, вы что-то недоговариваете.
Спорить с ним Джон не собирался.
— Как угодно, сир. Думайте так, коли вам хочется.
Айронвуд смерил его странным взглядом.
— Чуть не забыл, — Оберин кинул пару серебряников бродяге у дороги, что выпрашивал милостыню у наёмников, — я хочу вас спросить об Эйгоне Таргариене, якобы спасшемся двадцать лет назад из Красного Замка. В Волантисе о нём не судачат разве что крысы.
— И о том, как вы его одолели, — дополнил Квентин.
— Вы встречались с ним?
Глупо было надеяться, что Оберин не спросит о Юном Грифе. Что ему сказать? Что я, Боремунд Бесстрашный, пытался убить его племянника? Как он отреагирует?
А может, это не такая плохая идея? Законность происхождения Грифа не доказана, а Сноу, как и полагается наёмнику, выполнял контракт.
— Он едва не погиб при атаке моих войск. Я не приказывал убить его, но если бы он всё же погиб, я бы не испытывал жалости.
На деле же Сноу слегка лукавил насчёт жалости. Гриф мог быть Таргариеном, а мог и не быть. Причастность к убийству брата, пусть и косвенная, его настораживала… слегка. Никто не знает, что они могут оказаться братьями. Да и о его настоящем происхождении никому неизвестно.
— Вот как… — Оберин по-странному изменился в лице, — а как вы сами считаете? Является ли этот Эйгон настоящим драконом?
— Внешне — да. К тому же, он, вроде как, получил пристойное воспитание. Умеет держать меч, обучен грамоте. Он верит в своё происхождение и люди, которые идут за ним, тоже верят в него. Его поддерживает Джон Коннингтон. Думаю, это имя вам известно.
— Коннингтон? — удивился Красный Змей, — мы думали, он давно погиб в изгнании.
— Как бы там ни было, и он, и Эйгон, и Золотые Мечи уже на пути к Заливу Работорговцев. И Эурон Грейджой тоже.
При упоминании пирата Мартеллы вмиг нахмурились. Эллария, Тиена, Нимерия и Айронвуд с Дринкуотером затихли. Даже Обара обратила на него своё внимание.
— Чего Грейджой хочет? Зачем ему помогать Мечам? — Брови Оберина сошлись к переносице.
— Он, как и Эйгон, желает жениться на Дейенерис Таргариен, — пояснил Сноу, — должно быть, хочет выслужиться перед ней, доставив помощь из наёмников и кораблей.
— Если Эйгон взаправду Таргариен, то Дейенерис выберет его, — тревожно рассуждал Квентин, — у Эурона нет шансов. На что он рассчитывает?
— Я знаком с Эуроном, — без особой радости сказал бастард, — пират себе на уме. Он невероятно амбициозен и очень опасен. Если он захочет убрать Эйгона со своего пути — он уберёт его. Если, конечно, он не самозванец и драконы Дейенерис не убьют его раньше.
— Эйгона защищают Золотые Мечи, — воскликнула Нимерия, — если он умрёт, пирату выпустят кишки.
— Вам следовало его убить, — произнесла Эллария, — вы бы оказали огромную услугу этому миру.
— Тогда бы Золотых Мечей никто отсюда не увёз и мне пришлось бы сражаться со всей их армией, а человек, который, возможно, является племянником принца Оберина, мог умереть. К тому же, Эурон передал мне письменные доказательства заговора банкиров.
— Эурон — это проблема, — проговорил Оберин себе под нос и многозначительно переглянулся с Квентином.
Внутри лагеря царила привычная суматоха. Разве что людей было меньше. Ближе к центру Джона встретил Артос вместе с Дорсетом Три Царапины.
— Приветствую, командир, — поздоровался одноглазый ветеран.
— Здравствуй, Артос. Что-нибудь произошло, пока меня не было?
— Пустяки. Разве что бойцы жрут, как не в себя. Четверых пришлось выпороть в центре лагеря, за то, что явились пьяными в дозор. Ещё пятерым отрубили руки за доказанное воровство. Один мириец пытался изнасиловать дружинницу, та проломила ему голову палицей. Из хороших вестей… ну, вроде как наёмники из Стаи нашли с нашими общий язык.
— С Дружиной уж точно, — хрюкнул Дорсет.
— Прекрасно. Пускай у наших гостей примут лошадей и подадут чего-нибудь в моём шатре.
— Сделаем, командир.
***
— Это ваш доспех? — Айронвуд постучал по трофейному комплекту лат храмового стража.
— Не мой. Я убил его обладателя, — по-простому ответил ему Джон
— Похожий носит Арео Хотах, капитан нашей гвардии, — Нимерия посмотрела удивлённым взглядом сначала на стойку с доспехом, а потом на Джона.
— Должно быть, вас благословил сам Воин, — восторженно проговорила Тиена, — неужели вы справились с воином священной стражи Норвоса?
— Я чуть не погиб в тот день. Встреча не прошла бесследно, — он указал на глубокий шрам, украшавший скулу.
Сказанное, очевидно, произвело на Мартеллов впечатление. Видимо, они считали командира своей гвардии серьёзным воином. Каким же мастерством должен обладать человек, который способен с ним совладать?
— Думается мне, вы сняли этот доспех с трупа, — все посмотрели на Герриса Дринкуотера. Тот, похоже, нисколько не сомневался в своих словах, — я видел, на что способен Арео Хотах. Вы моложе его, и, видят Семеро, слабее. Вы могли бы одолеть разве что Арчибальда Здоровяка, да и в этом я сомневаюсь.
Лицо Джона напряглось. Он вперил в сира Герриса стальной взгляд и медленно поднялся со стула. В шатре повисло напряжённое молчание. Квентин поджал губы, а Элларию, Оберина и его дочерей сцена весьма заинтриговала.
Дринкуотер, впрочем, отступать не собирался. Джон хотел проучить наглеца. Этот надменный рыцарь хочет за его счёт самоутвердиться перед Мартеллами.
Вызывать его на поединок? Может быть. Сбить спесь с этого лордёныша определённо не помешает. Все увидят его истинные боевые навыки и Мартеллов это впечатлит. Но… наверняка есть более изящные способы поставить его на место.
Он чувствовал Призрака неподалёку. Внезапное появление белоснежного чудища определённо напугает Дринкуотера, и не только его. Но такой ход мог его выдать — Мартеллы наверняка слышали о старковских лютоволках. Отношения Старков и Мартеллов после восстания Баратеона считались весьма прохладными, а Джон собирался заключать с ними сделку.
Однако, решение нашлось само собой, когда Джон почуял ещё одного зверя.
— У вас на плече крыса.
— Чт… Фу! — Дринкуотер встрепенулся и скинул Ключника с себя. Крыса пронзительно запищала и забегала по полу.
Напряжение тут же улетучилось. Оберин, Нимерия и Эллария рассмеялись, Тиена мило заулыбалась. Квентин же с нескрываемым интересом и вопросом «Что это было?» поглядел на Джона.
— Мелкая дрянь! — Геррис пытался раздавить Ключника ногой, но тот юркнул прочь из шатра.
— Наверное, все те слова вам нашёптывала она, — произнёс Сноу, — ну ничего, я вас прощаю.
— Хочешь выставить меня дураком, наёмник? — красивое лицо Дринкуотера исказилось в гневе, –посмотрим, помогут ли тебе твои грязные проделки, когда я буду учить тебя манерам!
Он стянул кожаную перчатку и кинул на стол перед Джоном.
— Вызываю тебя на поединок! До первой кр…
— Замолчи, Дринкуотер, — оборвал его Оберин, — расхорохорился, словно петух. Упустил ты свой шанс.
— Милорд, он оскорбил меня!
— По-твоему, он подговорил крысу залезть на тебя? Если не терпится выпустить пар, поброди по лагерю, глядишь, и найдёшь кого-нибудь себе по плечу. Наёмники любят подраться.
— Но…
— Иди, Дринкуотер, пока вместо Боремунда твою перчатку не принял я, — процедил Красный Змей.
Пробормотав что-то, Геррис быстрым шагом покинул шатёр.
— Он этого не забудет, — заключил Квентин.
— Пусть помнит, фыркнул Оберин, - будь я на его месте и в его годах, то сделал бы то же самое.
— Дорнийская кровь горячей огня, — Эллария улыбнулась Джону, — надеюсь, вы не обожжётесь.
— Только если мне придётся её пустить, — холодно ответил Джон.
— Ха! Хорошо сказано! — воскликнул Оберин и сел на край стола, — итак, перейдём к делу. Где там ваша… ценная вещь?
— Идите за мной.
Мартеллы зашли в просторное помещение внутри шатра, заставленное сундуками, бочками и ящиками. Некоторые из них были приоткрыты и в них можно было разглядеть золото и серебро. Кое где стояли квохорские сфинксы с козлиными головами и драгоценными камнями в глазницах.
Джон привёл их к массивному сундуку, окованному железом. Ключ провернулся и бастард поднял крышку.
Они, конечно, не сразу поняли, что лежит в сундуке.
— Валирийская сталь… — первым догадался Оберин.
— Валирийская? Это точно она? — донеслось от Тиены.
— Точно, кузина, — едва ли не шептал Квентин, — посмотри на эти разводы на поверхности.
— Удивительно…
— И для чего вы её нам показываете? — скрестила руки Нимерия, — похвастаться хотите?
— Тихо, — шикнул Оберин, осматривая слиток, — сколько здесь материала?
— Ну… — Сноу достал листок пергамента, — если верить замерам моего мейстера, в нём примерно восемнадцать унций. Хватит на несколько кинжалов, небольшое лезвие для топора, ну или же на длинный наконечник копья или протазана.
— Недурно! — присвистнул Квентин.
— Какой толк от лезвия, если древко можно будет разрубить? — вмешалась немногословная Обара, — если мастерить копьё или топор, то они должны быть уникальны целиком, а не только наконечником.
— Есть драконья кость, — проговорил Сноу, — если изготовить из неё древко, то оно будет крепче и не очень прибавит в тяжести. К тому же, этот материал хоть и редок, но найти его можно. Уверен, кто-то из волантийских торговцев продаст её.
— Сколько вы хотите за этот слиток?
Вот и момент истины.
— Думаю, двух миллионов золотых драконов должно хватить.
Услышанное заставило Мартеллов широко раскрыть глаза. Квентин закашлялся, змейки возмущённо переглянулись, а Оберин заметно нахмурился.
— А почему так мало? — саркастично произнёс Красный Змей.
— Такова цена. Металл редкий, дорогой и невоспроизводимый, сами знаете.
— Это слишком много, Боремунд, — вздохнув, изрёк Квентин, — мы бы согласились, если бы речь шла о, скажем, мече, но здесь попросту слишком мало металла.
— Пустая трата денег, — скрежетнула Обара и вышла их шатра, махнув рукой.
— Мой слиток — моя цена, милорды и миледи. Мне многое пришлось пережить, чтобы получить его. Я могу продать его волантийским триархам за эту же цену, но предпочёл продать вам. Всё же, мы с вами отчасти родом с одной и той же земли.
— Обычный торговый лепет, — выговорила Нимерия пренебрежительно, — лавочники на рынке говорят убедительнее.
— Боремунд, вы представляете себе, что такое ДВА МИЛЛИОНА золотых драконов? — Оберин сложил руки в замок, — такими деньгами распоряжаются целые королевства. Вы не король. На что вам такие деньги? Их гораздо больше, чем требуется для оплаты армии наёмников. Уверен, вы получили от разграбления Квохора гораздо меньше.
— Деньги есть деньги, принц Оберин. Зачем они мне — это только моё дело. А что до Квохора — если бы не чума и бегство богатых семей, то я вывез бы оттуда в разы больше. Но я предлагаю вам не просто слиток из валирийской стали. Я предлагаю вам утереть нос вашему главному врагу.
— Я и без вас способен утирать нос врагам. Наконечником копья, — хмыкнул Красный Змей.
— Не сомневаюсь. Но речь идёт об унижении, а не об убийстве.
— О чём вы говорите? — спросила Нимерия.
— О Ланнистерах. Ещё находясь в Вестеросе я слышал о желании Старого Льва заполучить в свои руки оружие из валирийской стали. Представьте себе его ярость, когда он узнает о том, что дом Мартеллов обзавёлся таковым оружием. Вы втопчете в грязь его гордыню и поднимите престиж своего дома.
— У Мартеллов никогда не было оружия из валирийской стали… — задумчиво произнесла Тиена.
— Верно. Но два миллиона — гигантская сумма, — настаивал Оберин, — дом Мартеллов может дать пять сотен тысяч и ни драконом больше. И эта цена завышена, учитывая то, что вы спасли леди Мелларио.
Тяжело, однако, торговаться с Мартеллами, отметил Джон. Тем не менее, мысль об унижении Ланнистеров захватила их. На этом и стоило играть.
— В любом случае, принц, решение будет принимать ваш брат. И, полагаю, другого шанса обзавестись подобным оружием у вас не будет. А значит, не будет шанса уязвить гордость Тайвина Ланнистера. Я знаю, что вы хотите отомстить и понимаю вас. Но можно просто убить своего врага, а можно показать всему миру его ничтожность. Разве не этого вы добиваетесь?
— Вы напрасно пытаетесь манипулировать нами ненавистью к Ланнистерскому выводку, — проговорила Нимерия с надменным выражением лица «я тебя раскусила».
— Послушайте, Боремунд, — как можно более дипломатично проговорил Квентин, — валирийское оружие действительно повысит престиж нашей семьи. Но ваша цена… слишком большая. Она ударит не просто по нашим кошелькам, а по целой казне Дорна. Количество валирийской стали попросту несоизмеримо тем деньгам, которые вы просите. И даже если мы согласимся, нам придётся выковывать из слитка оружие, а работать с валирийской сталью умеют единицы. Это тоже стоит огромных денег, а учитывая то, что вы разграбили Квохор, цена на ковку наверняка сильно повышена.
Доводы дорнийского наследника звучали логично и на мгновение Джон задумался о том, что названная цена и правда слишком высокая. Приходилось использовать последний аргумент.
— Я могу исключить ваши расходы на изготовление оружия, — заявил он.
— Каким же образом? — наклонил голову Оберин.
— В моём распоряжении имеются книги из квохорской библиотеки по работе с валирийской сталью. Мой мейстер изучил их. Если с ними ознакомится достаточно грамотный и мастеровитый кузнец, он сможет выковать то, что вам потребуется. Я могу предоставить книги… на время. Вся работа будет проводиться здесь, в Волантисе.
Оберин переглянулся с Квентином. Первому всё ещё не нравилась идея, но кажись, лёд тронулся.
— Допустим. Но цена за сам слиток всё ещё слишком большая.
— А если… занять деньги в волантийском банке? — внезапно предположила Тиена.
Отец посмотрел на неё со снисходительностью.
— Хочешь ввергнуть Дорн в положение Железного Трона, дочь моя?
— Идея… интересная, — поддержал её Квентин, — Боремунд сразу получит свои деньги. Мы могли бы вносить платежи и это не слишком сильно ударит по хозяйству Дорна. Казна Солнечного копья полна, а торговля и земли не пострадали от войн.
— Волантийцы никогда не дадут нам в долг два миллиона золотом, — отбросил эту мысль Оберин, — мы никогда прежде не имели с ними дел. Они нас не знают. Точнее, должны знать меня… по старым делам, — он со странной улыбкой посмотрел на Нимерию.
— Вы правы, не дадут. Если никто их об этом не попросит, — выговорил Джон.
— Этот наёмник не перестаёт меня удивлять, — с усмешкой сказал Оберин Элларии, — поразите же нас, Боремунд!
— Я знаком с триархами Волантиса. С одним из них у меня хорошие отношения. Полагаю, он поможет решить вопрос с займом, если я замолвлю за вас словечко. Быть может, даже смогу договориться о более мягких условиях для вас.
— Да уж. Наёмник, дружащий с волантийскими триархами. Поразительно, — саркастично проговорила Нимерия, причём Джон так и не понял, восхищается она или издевается.
На этот раз Оберин ничего не возразил. Все доводы, приведённые Джоном, заставили его крепко задуматься. Тяжёлый выбор — стоит ли отдавать кучу денег за шанс унизить львов и прославить дом?
Дочери и любовница выжидающе глядели на него. Эти поддержат любое его решение, подумал Джон.
И тут Оберин посмотрел себе под ноги. Чёрный одноухий кот, которого они нашли в выкупе Стрикленда и который бросался на всех подряд, тёрся головой об ногу Красного Змея и шумно мурчал.
Мартелл взял кота в руки и поднял перед собой. Большие зелёные глаза животного глядели на Оберина. От шипящего злодея не осталось и следа.
— Какое… занимательное животное.
— Он достался нам от Золотых Мечей. Какие-то проблемы?
— Нет… просто этот кот напомнил мне… кое-кого.
Поглядев задумчивым взглядом на кота ещё некоторое время, Оберин передал его Тиене.
— Я напишу письмо принцу Дорану с вашими условиями. Договаривайтесь с триархами о займе. Считайте это ещё одной благодарностью за спасение леди Мелларио.
— Благодарю. Рад, что мы договорились, принц Оберин, — Джон наконец-то позволил себе искреннюю улыбку.
— Полагаю, вам лучше остаться в лагере Боремунда, — предложила Мелларио, — учитывая последние события, в городе может быть небезопасно.
— Последние события? — переспросил Змей.
— Я расскажу тебе позже. Думаю, командир Боремунд окажет моей семье должное гостеприимство, — она со значением поглядела на Боремунда.
— Мой лагерь в вашем распоряжении, — кивнул им Джон.
— Нимерии и Тиене будет здесь скучно… но если так безопаснее, то мы останемся, — согласился Оберин.
— И ещё один вопрос, принц, — обратился к Оберину Джон, — в моём лагере находится представительница рода Антарионов, которую я спас…
— Это мы тоже обсудим. Правда, Оберин? — снова произнесла Мелларио.
— Несомненно. А теперь, господа и леди, я собираюсь отдохнуть, — он покрепче обнял Элларию.
— Надеюсь, вы выделите нам просторный шатёр, Боремунд, — Эллария накрутила волосы на палец, — можете присоединиться к нам, если желаете.
— В свою бытность наёмником где мне только не приходилось спать. Но, полагаю, Боремунд нас не обидит.
— Само собой. Рад был познакомиться, миледи, — он кивнул Нимерии и Тиене.
— Это взаимно, командир Боремунд, — произнесла Тиена, — вы производите впечатление человека, на которого можно положиться.
Услышав слова сестры, Нимерия снова закатила глаза.
Последним из шатра выходил Оберин. И перед самым выходом ему в глаза бросилось навершие в форме черепа, что украшало меч на поясе Джона.
— У вас очень интересный клинок, Боремунд, — он внимательно поглядел на оружие, — позволите взглянуть?
Сноу сел за стол и сложил руки в замок.
— Было приятно пообщаться, принц Оберин, — без эмоций ответил он с намёком на нежелание продолжать разговор.
Поведение наёмника настораживало принца. Даже немного злило, но вместе с этим интриговало. С удовлетворением он отмечал, что его догадки относительно Боремунда оказались верными.
***
— Ох ты ж сука, ну ты погляди, каков хитрец, — ход соперника заставил Родвелла крепко призадуматься. Командир Волчьей Стаи любил сыграть в кайвассу, однако в своём отряде он давным-давно всех обыграл. От того и приятнее встретить достойного соперника.
— Зря ты выставил дракона за горы, — Джорах взял вражескую фигуру ящера из слоновой кости и убрал с игровой доски.
— Требушет, мать я его в театр браавосийский водил… а ежели так! — слон оказался на лазурном поле, ближе к позициям Мормонта. Тот ответил выдвижением арбалетчика.
Джорах, недолго думая, сделал то же самое.
— Ха! Принимайте гостей, милорд! — рука Родвелла передвинула фигурку с лёгким всадником в освободившееся пространство, где ранее находился арбалетчик Джораха. Теперь его король стоял в опасной близости от противника. Всадника прикрывали горы, поэтому стрелок Мормонта никак бы до него не добрался.
— Ловко, однако, — Джорах почесал лысую голову. Можно было бы попробовать устранить опасность драконом, но тот находился далеко в тылу. Мормонт боялся потерять его слишком рано, потому и не выводил вперёд, о чём сейчас и жалел.
Появилась мысль вывести копьеносца и перегородить дорогу всаднику, но это освободит дорогу второму слону Родвелла. А его уже никто не остановит, другого копьеносца Джорах уже потерял. Никто, кроме дракона. Если Родвелл бросит в бой слона, дракон сможет дотянуться.
Но только его рука коснулась фигуры, как раздался девичий голос:
— Плохая идея.
Медведь обернулся и увидел широкоплечую женщину с волосами цвета ржавчины. Тренированное тело выдавало в ней умелого воина, но ценой за это, похоже, стала женственность. Красавицей Джорах бы её точно не назвал.
— Почему плохая?
— Сдвинешь копьеносца — он пустит слона. Ты захочешь атаковать драконом и его собьют требушетом. До твоего короля всё равно доберутся, просто не так быстро.
Внимательнее осмотрев своё положение на доске, Джорах осознал, что женщина права. Ему грозит поражение в худшем случае в два хода, а в лучшем — в три.
— Хм… точно.
— Ну чего, Джорах, сдаёшься? — заулыбался Родвелл.
— Пожалуй, что так. Деваться всё равно некуда.
— Есть куда, — женщина села рядом и чуть сдвинула Джораха, широко расставив ноги. Она взяла тяжёлого всадника и выставила вперёд, рядом с горой. Родвелл хохотнул и провёл своего лёгкого всадника вплотную к королю Мормонта. Его тут же убрала катапульта. Начался быстрый размен фигурами. Арбалетчика убрал ополченец, тяжёлый всадник победил другого тяжёлого всадника, до требушета добрался лёгкий всадник, дракон Джораха отправился за доску, слон нарвался на копьеносца…
— Согласен на ничью, — в конце концов, после долгих раздумий махнул рукой Родвелл.
— Ага, — сморщила губу женщина и встала из-за стола.
— Где вы научились так играть? — на Джораха эта дама, определённо, произвела впечатление. Никогда он не видел ничего подобного.
— Не твоё дело, — фыркнула она, удаляясь дальше в лагерь.
Родвелл и Джорах глядели ей вслед.
— Ну и баба. Выдалась бы рожей, я бы, может, и присунул.
— Да с такой только в кайвассу и играть! — слова Эдвила, заместителя Родвелла, подняли смех среди остальных наёмников. Джорах же, недолго думая, сгрёб свою ставку со стола и двинулся за женщиной.
— Постойте! — окликнул он её.
Она обернулась.
— Мы играли на деньги. Вы спасли меня от поражения, потому моя ставка принадлежит вам.
Женщина смотрела ему в лицо постным взглядом.
— Что-то не так? — не понял её Джорах.
Молчание не прекратилось. Она лишь покосилась на серебро в руках Джораха.
— Если вам не нужны эти деньги, так и скажите, — прохрипел Мормонт.
— Давай сюда, — всё-таки вымолвила она и, грубо схватив его руку, собрала монеты и пересыпала в мошну.
— Откуда вы? Из Дружины? На северянку вы не похожи, да и раньше я вас тут не видел…
— Отвяжись от меня, наёмник, покуда член дорог. Я тебе не лагерная шлюха.
— Само собой. Шлюхи не одеваются так, как вы.
Неожиданно для Мормонта женщина рассмеялась.
— Я так и скажу своим сёстрам. Может, поумнеют.
— Так вы не из лагеря… я сам тут не так давно. Вы мирийка?
Суровость снова овладела её лицом.
— Тебе поговорить не с кем? Или ты ищешь девку на ночь? Не лезь ко мне со своими любезностями. Захочу с кем-то потрахаться, найду помоложе.
Всякие запасы обходительности и вежливости у Мормонта тут же иссякли.
— Как бы тебе их на коленях умолять не пришлось, — проворчал он.
— Что ты сказал? — раздалось угрожающее шипение.
— Ты себя видела? Люди тут скорее с козой лягут. Всё равно в ней больше женского, чем в тебе.
Реакция не заставила долго ждать и в лицо прилетело тут же кулаком. Мормонт чуть не свалился с ног. Надо же, сколько силы в её руках! Не смотри, что женщина, бьёт она, как не каждый мужчина сможет.
За ними наблюдали. Звучал громкий хохот.
— Глядите, парни! Стрикленда пленил, а с бабой управиться не могёт! — показывали на него пальцем. Наёмники гоготали и с интересом наблюдали, что будет дальше.
Оставлять это безнаказанным — значит потерять весь свой недавно заработанный авторитет. Джорах подвигал челюстью туда-сюда. Вроде целая. Женщина же никуда не ушла. Либо её так сильно задел грубый ответ Джораха… либо ей просто хотелось подраться.
Хрустнув пальцами и размяв кисти, Мормонт сделал шаг вперёд. Приходилось вспоминать опыт бесчисленных кабацких драк, в которых он успел поучаствовать, когда от него ушла Линесса.
Массивная рука сжалась и полетела ей в лицо. Гибкое тело соперницы изогнулось и ушло от удара. Зато сам Джорах получил в живот. Воздух внутри сжался, а в глазах замелькали круги.
Теперь она его порядочно разозлила. Он зарычал, прямо по-медвежьи. Он поднялся. Ему снова прилетело, теперь уже в глаз, но он не упал, через боль нанеся свой удар. Кулак прилетел ей в бок. Затем, на излёте — в нос. Потом он поднял её на плечо и с рёвом бросил наземь.
Под глазом скапливалась кровь. Мало ему ноющей боли, так ещё и на душе стало паршиво. Много ли чести в том, чтоб победить бабу, пусть и чересчур наглую?
— Неплохо… — услышал он вдруг. Женщина лежала на спине и прерывисто дышала. Коснувшись пальцами носа, она сморщилась и вытерла кровь.
Сам не зная, почему, но северянин подал ей руку. И она её приняла.
— Видать, в армии Боремунда всё-таки есть мужчины, которые чего-то стоят, — всем видом она старалась не показывать боли, но всё же кривилась, держась за бок.
— Я не собирался вас бить, но вы сами напросились.
Отвечать она не стала. Только сняла фляжку с пояса и сделала из неё пару глотков, после чего протянула Джораху. Он принял её и почуял вино.
— Весело тут у вас, — пока он пил, она оглядывалась вокруг. От её взгляда некоторые наёмники отводили глаза.
— В наёмном отряде скучно никогда не бывает, — он распробовал вино. Дорнийское красное, не иначе. Джорах дорнийское вино не любил, но недовольства не показал.
— По крайней мере, здесь легко найти драку, огонь и выпивку. Мне достаточно.
— Вы прямо-таки созданы для такой жизни. Напоминаете мне женщин из моей родной земли, — он с улыбкой отдал ей флягу обратно, — они такие же сильные и своевольные.
— Поэтому вы от них сбежали и теперь обретаетесь тут? — донеслось от неё. Джорах счёл эти слова шуткой, а не издёвкой.
— Дело, отчасти, в женщине, тут вы правы. Но она не была сильной, — воспоминания отдавали далёкой грустью, которую Мормонт в тот же момент прогнал.
— И что с ней стало?
— Она живёт в Лиссе. У неё всё хорошо.
— Стала шлюхой? — эта странная и колючая девица говорила резко и, казалось, совсем не думала о последствиях своих слов.
— С чего вы взяли?
— Лисс — город шлюх, а вашей женщины больше с вами нет. Догадаться нетрудно.
В проницательности ей не откажешь, подумал Мормонт.
— Наложницей, — поправил он.
— Пф! Можно подумать, они чем-то отличаются.
— Наложницы живут в роскоши постоянно, а шлюхи просто получают деньги, — в полушутливой форме размышлял Джорах.
— Мне можешь не рассказывать, как живут шлюхи. Моя мать была одной из них.
На это северянин ничего ответить не смог.
— Обара! — со стороны послышался женский голос. Женщина сразу обернулась. Её окликали две девушки, не в пример краше, чем она.
— Кто это? — задал вопрос Мормонт.
— Мои сёстры, — не попрощавшись, женщина, названная Обарой, развернулась и зашагала к ним.
— Надолго вы здесь? — крикнул он ей вслед.
Она обернулась. Одна из девушек, глянув на Джораха, а затем на сестру, расхохоталась. Вторая же начала прятать ладонью смущённую улыбку.
— Зачем тебе это? — переносица Обары сморщилась от недоумения пополам с раздражением, — думаешь, что если мы с тобой подрались, а потом перекинулись парой слов, то я с тобой лягу?
— А если я хочу просто сыграть с вами в кайвассу? Вы могли бы многому меня научить, — вырвалось у Джораха само собой.
Хохотавшая сестра расхохоталась ещё громче, а вторая уже не скрывала улыбку ладонью. Обара злобно посмотрела на них, а через мгновение — вновь на Мормонта.
— Как тебя зовут, старик?
— Джорах, — отозвался он.
Под смех сестёр Обара хмуро поводила челюстью и… не ответив Джораху ни слова, ушла.
***
— Старенького же ты себе любовника нашла, сестрица, — пропела Нимерия приближающейся Обаре.
— Заткнись.
— А по-моему, он очень даже милый, — выговорила Тиена, — хоть и… немолодой.
— И ты заткнись тоже. Ни слова больше.
— Нас звал отец. Он хотел поговорить со всеми, — рассказала Ним, — надеюсь, ты простишь нас за то, что мы отвлекли тебя от общения с этим… заядлым игроком в кайвассу, — смех она так и не сдержала.
— Неужели ты не нашла кого-то моложе? — Тиена мастерски подделала искренний интерес. Настолько, что он взаправду мог оказаться искренним.
Обара открыла рот, но её перебила Нимерия.
— Не вини её, Тиена. В этом лагере нет никого интересного. Одни только евнухи, туповатые дикари с косами и вонючие неотёсанные северяне. Нашёлся один красавчик-лиссениец, он показывал мне свои шрамы… а когда дело дошло до его шатра, то показал член с язвами и нарывами. Остальные эссосцы либо страшные, либо не понимают на общем ни слова.
— Когда это тебя останавливало, — фыркнула Обара.
— У всех свои слабости, сестра. Тебя вот, как выяснилось, тянет на стариков.
— А тебя на головорезов с каменными рожами. К тому же, ещё и жадных, — ответила ей Обара.
— Здесь таких сотни. Ты о ком-то конкретном?
— Думаю, Ним, она говорит о Боремунде, — предположила Тиена.
— О, вот как… а разве тебе, Обара, он не понравился? — Нимерия не стала ничего скрывать.
— Нет.
— Неужели? Я думала, он как раз в твоём вкусе. Представь, как он будет входить в тебя и шлёпать по заднице. Твоё лоно постигнет такое разорение, какого не знал и Квохор!
— Ещё слово, — Обара тыкнула пальцем ей в лицо, — и я вырву тебе язык.
— Да уж, сестра… ты сегодня не в духе… — Нимерия отодвинула палец Обары от себя, — ну а ты, Тиена? Скажешь, что не смотрела на Боремунда?
— Может быть… — пространно ответила Тиена.
— Тебе пора познать мужчину. Боремунд определённо не Эндрю Дальт, который пролился тебе в руки, едва ты его коснулась. Я могу испробовать его и рассказать тебе, каков он в деле.
— Сомневаюсь, что ты его впечатлишь, — хмыкнула Обара, — готова поспорить, он знал шлюх и красивее тебя.
— Стоит мужчине увидеть, как красивая женщина раздвигает ноги, как всеми ими овладевает невидимый демон. Этот демон одной рукой тянет его за член, а другой бьёт по затылку и разум покидает его голову. Также будет и с Боремундом, вот увидите.
Они дошли до шатра с охранением дорнийских гвардейцев. Боремунд выделил Красному Змею ухоженный, прекрасно пошитый и просторный шатёр, достойный лорда. Внутри уже сидели Оберин, Квентин, Эллария и Мелларио.
— Как вам лагерь? — поинтересовался Оберин, поглаживая чёрного кота, сидящего у него на коленях.
— Ничего интересного, — бросила Нимерия.
— Наёмники бывают грубы, — проговорила Мелларио, — я прожила с ними несколько месяцев.
— Дело не в их грубости, миледи, — ответила Ним.
— А в чём же?
— Дорнийская кровь не даёт кузине покоя, мама, — ответил за неё Квентин. Эллария с улыбкой отсалютовала Нимерии наполненным кубком. Обара, едва зайдя в шатёр, налила себе вина. Тиена села в уголке и пригладила подол платья.
— Итак, — Оберин аккуратно убрал кота с колен, — наши планы несколько изменились.
— Каковы наши дальнейшие действия, отец? — приготовилась слушать Тиена.
— Нам придётся задержаться в Волантисе. Я отправлю письмо Дорану по поводу займа и покупки слитка. Ответ, полагаю, придёт нескоро. Всё время, что мы будем здесь находиться, мы не должны терять бдительности. Леди Мелларио мне рассказала, что в Волантисе ее пытались убить уже два раза, а потому и нам может грозить опасность. Вместе с письмом я попросил Дорана прислать больше гвардейцев.
— Хорошая идея, дядя, — отозвался Квентин, — будем здесь столько, сколько потребуется. Всегда хотел посмотреть на чудеса первой дочери Валирии.
— Твоя задача остаётся прежней, племянник. Мы найдём корабль и ты продолжишь путь в Гискар.
— О Несущий! Зачем? — изумилась Мелларио.
— Чтобы заключить брак с Дейенерис. Прямо сейчас к ней движутся женихи и неясно, кто из них лучше. Этот Эйгон может оказаться подлинным драконом и Дейенерис станет его женой, но если Грейджой хочет руки Дейенерис, то несомненно попытается избавить её от несчастного мужа. Что будет, если у Матери драконов хватит глупости принять предложение Эурона?
— А если же Эйгон останется жить?
— Тогда пытайся избавиться от Грейджоя. Всеми силами. Но не рискуй понапрасну. Вороний глаз — опасный ублюдок. Кто знает, какие фокусы он выкинет? Ежели Дейнерис ещё не станет женой Эйгона, настаивай на двойном браке. Эйгону предложи Арианну, а Дейенерис — себя.
— Если Эйгон — Таргариен, то они с Дейенерис скорее предпочтут друг друга, нежели нас, Мартеллов.
— Мы всё равно попробуем. Таргариенам нужна поддержка Дорна… и всё же, Грейджой нужен нам мёртвым или же отсутствующим в Миэрине. Это сейчас важнее всего.
— Позволь мне отправиться с Квентином, отец, — просила Тиена, — уж я-то найду, чем угостить пирата.
Взяв пару мгновений на раздумья, Красный змей покачал головой.
— Нет, дочка, тебя я не отпущу. Слишком опасно для тебя. Грейджой чует опасность, словно матёрый зверь. Квентину хватит Айронвудов, Уэллса и Дринкуотера.
— Я буду осторожна, отец. Разве ты меня не знаешь? Я спокойнее Обары и аккуратнее Нимерии. Я знаю яды так же хорошо, как ты сам. Если Эурон Грейджой хотя бы вполовину так опасен, как ты о нём говоришь, то Квентин может не управиться.
Оберин улыбнулся её словам.
— Храбрости тебе не занимать. Истинно моя дочь… так и быть, Тиена. Как только мы найдём корабль, вы с Квентином отправитесь в Миэрин.
— Я не подведу, отец, — склонила голову Тиена.
— Теперь к тебе, Мелларио. Расскажи про этот проклятый браавосийский заговор, и почему тебя на самом деле хотят убить.
Рассказ занял порядочно времени. Она рассказала и про спланированное похищение Тернесии Антарион и про своего отца, который познакомил Аноро Антариона с Верховным жрецом Норвоса, и про договор банкиров с бородатыми жрецами о надуманной войне и обнищании Браавоса. Рассказала она и про Квохор, который банкиры ослабили подготовленным восстанием рабов и жрецов, о том, что восстание вышло из-под контроля и что Тагганаро Тоггот в обмен на власть должен был отдать Норвосу южные земли Квохора. Оберин даже отодвинул графин с вином. Мартеллы внимательно слушали, иногда переспрашивая для полного понимания.
— Боремунд не сразу обо всём узнал, — рассказывала Мелларио, — тогда он служил рядовым наёмником в Дружине Розы. Потом он попал в рабство в норвосийские шахты, но сбежал и получил свой отряд. В награду Аноро Антарион посодействовал тому, чтобы Боремунд получил протекцию Браавоса. Он хотел таким образом привлечь его на свою сторону. Но Боремунд, не зная всей картины заговора, разграбил Квохор, спутав банкирам и жрецам планы.
— Он многое пережил для своих лет, — отмечал Квентин, — даже не верится.
— Должно быть поэтому он… такой, — задумчиво проговорила Эллария.
— Что было потом? — спросил Оберин.
— Война в Норвосе продолжалась, как и рассчитывали банкиры, но Боремунд, вопреки всему, продолжал наращивать силы и наносить Норвосу поражение за поражением, чего не предусматривал договор Норвоса и банкиров. Когда отец умирал, он рассказал мне и брату о заговоре, но уже тогда банкиры начали заметать следы. Они поручили это командиру Дружины Розы и он отправил людей убить меня и брата. Но Боремунд спас нас раньше. И я ему всё рассказала. Он отправился в Кроян и смог спасти Тернесию.
— Удивительная преданность для наёмника, — хмыкнул Красный Змей, — любой другой сдал бы тебя банкирам.
— Боремунд усматривает в этом поступке выгоду. Бросить вызов Железному банку может только глупец, но Боремунд, вопреки всему, до сих пор жив. Чего же он добьётся, если победит?
— Заоблачной благодарности Браавоса, полагаю, — шевельнул рукой Квентин.
— Земли, деньги, связи, выгодный брак… всё это он может получить и сейчас, в той или иной мере, — размышлял Оберин, — нет, тут есть что-то ещё. Слишком много усилий он прикладывает для такого безнадёжного дела. Он… явно не тот, за кого себя выдаёт. Кем он себя там называет? Простолюдином? Откуда простолюдин узнает, что Тайвин Ланнистер желает получить валирийский меч для своего дома?
— Я могу познакомиться с Боремундом поближе, — заговорила Нимерия, — я узнаю все его секреты. Уверена, он сам их расскажет. Я умею быть убедительной.
Эллария снова отсалютовала ей, а Обара привычно фыркнула.
— Не переусердствуй, — согласился Змей, — а что до заговора… сведения весьма тревожные. Я напишу об этом Дорану. Мы найдём корабль. Ты отправишься в Солнечное копьё и расскажешь ему об этом во всех подробностях.
— У банкиров есть здесь шпионы, — возразила Мелларио, — они сообщат о моём отбытии. Им не составит труда нанять пиратов со Ступеней или тех же мирийцев и они перехватят мой корабль. К тому же, я должна остаться в Волантисе до конца выборов триархов.
— Это ещё для чего? — искривил брови Квентин.
— Триарх Пеминион пообещал созвать совет из представителей Вольных городов для обсуждения угрозы банкиров. Железный Банк обладает огромными средствами, имеет множество должников по всему Западному Эссосу, а также им подчиняются безликие. Представьте, что будет, если эта организация возглавит один из богатейших Вольных городов?
— Масштабное подавление конкуренции в торговле, массовый шантаж и угрозы ключевым людям иностранных стран, агрессивная экспансия… — безрадостно перечислил Квентин, — список можно продолжать долго. Перспективы в самом деле… угрожающие. Железный Банк и без того обладает внушительными возможностями. О Семеро, что же будет, если они получат политическую власть!
— Угроза невероятна, Оберин, — Мелларио снова обратилась к Змею, — и мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.
— Решение будет принимать Доран, — было ей ответом, — я не приуменьшаю проблему с банком, но сейчас наш основной интерес — заключение союза с Таргариенами.
— Надеюсь, Доран оценит угрозу по достоинству. Если амбиции Банка не подавить в зародыше, это коснётся и Дорна.
— Он обо всём узнает, не беспокойся… ты, вроде бы, хотела что-то сказать о той браавосийке, которую спасли из Горестей, — вспомнил Оберин.
— Она хорошая девушка и многого натерпелась. Я пообещала ей защиту и приют в Солнечном копье. Мы сможем ей это предоставить?
— Думаю, это нам проблем не принесёт, — пожал плечами Квентин.
— Я тоже считаю, что Доран согласится, — поддержала его Эллария.
— Я напишу ему и об этом.
Когда все разошлись, Оберин, по своему обыкновению, занялся с Элларией жаркой любовью. Одноухий кот почему-то поселился у них в шатре и запрыгнул на походную кровать.
— Что он в тебе нашёл? — Эллария погладила кота по голове. Тот изогнулся, но шипеть и царапаться не стал.
— Сам не знаю… этот лагерь почему-то напомнил мне о прошлом.
— Тебя это беспокоит? — Сэнд положила голову на его мускулистое плечо.
— Скорее, настораживает. Этот кот… и Боремунд… я почему-то вспомнил о Харренхольском турнире. К чему бы это?
***
— Мы выделили тридцать пять голов пентошийских коров и открыли хлебные амбары, как вы и приказали, — отчитывался Донифосу раб-служащий, — в западном Волантисе уже начались раздачи пищи. Народные трибунионы выражают вам благодарность за победу над Золотыми Мечами и заботу о бедняках. Они обещают вам поддержку на выборах.
— Славно, — Пеминион затянулся из трубки Каль-Яна, — что насчёт землевладельцев из предместий?
— Золотые Мечи за время своего постоя вытоптали часть полей. То же самое сейчас делает и армия Боремунда Бесстрашного. Они могут вас поддержать, если эта проблема решится.
— Хм… я понял. Банковские семьи?
— Они всё ещё молчат. Нам удалось узнать, что с ними говорил Ниэссос Вассар. Итоги разговора неизвестны.
— Банковские семьи весьма влиятельны. Они нужны нам. Свяжитесь с ними и разузнайте, чего они ожидают от новых триархов.
— Будет сделано, господин.
— Что с Красными жрецами? — их поддержку Донифос никогда не недооценивал. Огнепоклонники всегда имели колоссальное влияние на народ Волантиса.
— Пока что они молчат. Их проповеди совсем не касаются близящихся выборов. Верховный жрец Бенерро кричит о скорой битве тьмы против света и возвращении Азор Азая.
— Понял, — отмахнулся Донифос, как от назойливой мухи, — магистры восточного Волантиса сказали своё слово?
— Тут… всё неоднозначно, господин. Большая часть поддерживает «слонов». Но из этой части многие держатся Ниэссоса Вассара.
А вот это плохо. Вассару Донифос не доверял. Ещё недавно он стелился под Малакво, а после ухода Мечей переметнулся к Пеминиону. Или это лишь хитрая игра и Ниэссос Вассар до сих пор верен «тиграм»? Если его изберут триархом, то у Мейгира будет и поддержка «тигров», и неформальная поддержка части «слонов».
А может, они вовсе не допустят Ниэссоса к выборам и попытаются протолкнуть на его место человека из «тигров». На это шансов уже поменьше, но Донифос не спешил откидывать эту мысль.
— Я понял. Пусть рабы принесут вина и персиков. А пока оставь меня, — повелел триарх.
Мейгир, всё утыкается в его дряхлую и беззубую фигуру. Пока он жив, не будет покоя «слонам». Донифос слышал, какие суммы Малакво тратил, чтобы склонить на свою сторону избирателей. У «тигров», конечно, имеются деньги, но их, по понятным причинам, меньше, чем у «слонов». А траты Мейгира заставляют задуматься о том, где же он взял средства. Среди трат были и оплата борделей избирателям на весь десятидневный срок выборов, и пир на Рыбной площади, и бесплатные прогулки на слонах, и просто банальные подкупы…
Нетрудно догадаться, что Мейгира спонсирует Железный Банк. И что-то Донифосу подсказывало, что это делается не только для того, чтобы убить Боремунда Бесстрашного. Если «тигры» придут к власти, они снова обратят внимание на Дейенерис, позволив Банку беспрепятственно расширяться. Таким образом, банкиры, пусть и на время, отвлекут от своих дел самого сильного соперника.
Их планы оказывались гораздо сложнее, нежели простое устранение неугодного наёмника. И это нагоняло на волантийца тревогу. К чему же всё это приведёт — одной Вхагар известно. Ясно только, что ни к чему хорошему.
Всё чаще в своих размышлениях Пеминион приходил к выводу, что нынешнее политическое положение никак не оставляет Волантису шансов для мирного существования. Даже Золотых Мечей пришлось убеждать силой оружия, хотя Донифос совсем не желал этого. И всё же ему пришлось поставить на Боремунда, дабы Малакво не присвоил возможную победу себе. Ставка, хоть и рискованная, но себя оправдала. В тот день триарх даже пришёл в валирийский храм и поблагодарил Балериона молитвой.
Как бы будущие войны не уничтожили нас, — с беспокойством думал триарх.
Каль-Ян начал горчить и он подозвал раба, дабы тот поменял угли. Тень от дворца триархов падала на его лежбище из золотистых подушек. Старый Волантис и его чернокаменные башни изрядно давили на голову, пускай Пеминион и прожил в нём всю жизнь. Ему по душе приходились лазурные воды Апельсинового берега. Он любил покупать дев из Лиса и наблюдать, как они весело плещутся в тёплом море рядом с его виллой. Если бы не выборы, если бы не проклятый Малакво, по которому плачет Вхагар, и если бы не банкиры Браавоса, он бы давным-давно удалился на почётный отдых. Но видят боги, если он не примет участия в выборах, те, кто придёт вместо него, ввергнет Волантис в хаос.
Скорей бы Боремунд завершил дело, которое я ему поручил, подумалось Пеминиону.
По изогнутому мостику через искусственную речку шагали две фигуры и тихо о чём-то беседовали. Первую Донифос сразу же узнал. Прекрасная Лейнис Вассар, вне сомнения. А вторая мгновенно вызвала нешуточное беспокойство. За ними плёлся раб, несущий натянутое полотно, спасавшее от жаркого солнца.
— Триарх Пеминион, — с улыбкой поприветствовала его супруга Ниэссоса, — у вас задумчивый вид. Похоже, подготовка к выборам отнимает много сил.
— Каждый год мы стараемся убедить народ Волантиса, что с кем-то из нас их жизнь станет лучше, — изобразив добродушие, ответил Донифос, — и порой это бывает утомительно. Не представите мне своего спутника?
— Тихо Несторис, — услужливо поклонился человечек, качнув шляпой с несколькими ярусами, — ваше имя славят по всему Волантису, триарх Донифос. Вы принесли победу дочери старой Валирии. Уверен, народ возблагодарит вас за этот доблестный поступок.
— Для службы народу я и живу, — браавосиец триарху сразу не понравился, — уверен, вы служите своему городу с такой же преданностью.
— А как иначе? Вся наша жизнь — служба кому-либо или чему-либо. Я родился в Браавосе и мой город стоит того, чтобы служить ему.
— Не сомневаюсь, — кивнул ему Донифос с натянутой улыбкой, — наверное, это бывает затруднительно, учитывая вашу принадлежность к Железному Банку, ведь Браавосом издавна правят Морские Владыки.
— Наша жизнь переменчива, словно ветер на море, — пространно говорил Несторис, — полагаю, служить Волантису тоже бывает весьма проблематично. На мой взгляд, год правления — слишком малый срок для того, чтобы произвести хоть сколько-то значимые изменения. Присягаешь одному — а через год приходится присягать другому.
— Таковы наши традиции, — взяла слово Лейнис, — к тому же, успешные триархи часто переизбираются. Взять хотя бы Трианну Вассар, чьим дальним потомком я являюсь. Она стала последней женщиной со времён Века Крови, которая избиралась на пост триарха. Благодаря ей Волантис смог восстановиться после разрушительных войн с другими Вольными городами и набегов дотракийцев. Вспомните, чем для Волантиса закончился Век Крови и вы поймёте значимость её вклада. Ей удалось избраться четыре раза, прежде чем она умерла от старости.
— Малакво Мейгир переизбирался более тридцати раз, — заметил браавосиец, — должно быть, он многое сделал для Волантиса.
— Весьма спорное утверждение, — произнёс Донифос, — хотя, до меня доходили слухи, что некая третья сила ссуживает ему крупные суммы денег. Наверное, они-то по достоинству оценивают вклад господина Мейгира в развитие Волантиса.
— Удивительное дело, — Несторис, конечно же, всё понял, — порой боги позволяют нам разглядеть прекрасное даже в самых потерянных вещах. К примеру, в похитителях и смертельно опасных преступниках.
Вот засранец. Это он о Боремунде, вне всякого сомнения. Несторис уже в курсе того, что Донифос предоставил наёмнику свою протекцию.
— Но не будем об этом. Ведь мы не враги друг другу, так ведь? — перевёл Несторис тему.
— Конечно же нет, — фальшиво согласился Донифос и обратился к Лейнис, — а вы, госпожа, желаете выдвинуть свою кандидатуру на выборах? Ваше упоминание триарха Трианны натолкнуло меня именно на такие мысли.
— Что вы, конечно же нет. Мой супруг уже собрался избираться. Разве я могу пойти против него? Мой долг — оказывать поддержку и хранить покой в семье, как и положено всякой порядочной жене.
Стоило признать, свои эмоции Лейнис контролировала превосходно. В этой женщине не было искренности, это Донифос знал наверняка. Поэтому речь шла именно о контроле. Что же у неё на уме? Не затеяла ли она свою, никому не известную игру?
— Весьма похвально. Ваш супруг определённо гордится вами. Что ж, господа, благодарю за внимание, но я, пожалуй, покину вас. Желаю вам благоприятного пребывания в нашем городе, господин Несторис, — откланялся Пеминион.
— На самом деле, мне хотелось бы с вами поговорить, — признался Тихо, — полагаю, нам есть, что обсудить.
— В таком случае, лучше вас покину я, — Лейнис сразу же всё поняла и поклонилась. Пеминион и Несторис подарили ей благодарные улыбки.
Волантиец и браавосиец отошли к высокому фонтану, увенчанному поднятыми вверх драконьими головами. Из их пастей выливалась вода и падала в раскрытые когтистые лапы, выточенные из камня, а уже из них перетекала дальше.
— Нам без надобности ссориться, господин Пеминион, — начал эмиссар, — признаюсь, мы не надеялись, что Боремунду хватит коварства запутать вас, однако, у него получилось. Чего он хочет?
— Полагаю, вы и без моих пояснений обо всём догадываетесь.
— Он опасен, и чем скорее вы это поймёте, тем лучше для вашего города. Посмотрите, что он сотворил с Квохором! Это варварский поступок породил множество неурядиц и повышение цены на древесину — меньшее из них. Неужели вы готовы довериться наёмнику из Закатных королевств? Они алчны, своевольны и непостоянны. Не успеете оглянуться, как он всадит кинжал в вашу спину.
— Мне он показался вполне вменяемым человеком, пусть и весьма мрачноватым. И его доводы относительно… ваших хозяев звучат убедительно.
Эмиссар в то же мгновение нахмурился.
— Вы будете это отрицать? — чуть наклонил голову Донифос.
— Ложь преступника, которую он вам внушил, не достойна моего внимания.
— Значит, мне нужно предпочесть ложь Боремунда вашей? Боремунд помог мне удержаться на политической арене Волантиса и во многом благодаря ему я имею все шансы на переизбрание. А ваши хозяева, господин Несторис, снабжают моих соперников деньгами. Так что лучше я предпочту вашей лжи ложь Боремунда. К тому же, с каждым мгновением нашего разговора я убеждаюсь в том, что наёмник мне не лгал.
— Так всё дело в цене? Вас беспокоят наши ссуды «тиграм»? Мы можем решить этот вопрос… если вы решите вопрос с Боремундом и Мелларио Ломберис.
— И что тогда? Вы прекратите им помогать? Ваш замысел мне давно стал понятен, господин Несторис. Вы продолжите давать «тиграм» деньги, только не так открыто, как сейчас. Вам это выгодно.
— Вы сомневаетесь в честности Железного Банка? — в первый раз за весь разговор эмиссар показал истинные эмоции.
— Да, сомневаюсь. Ваши опасные амбиции, честно признаться, не располагают к доверию. Поэтому, эмиссар, нам нечего больше обсуждать.
— Я настоятельно советую вам обдумать моё предложение со всей тщательностью, — с трудом скрывая угрозу в голосе, говорил Несторис, — вы знаете, как говорят у нас в Браавосе?
— Знаю. Valar morgulis. Все люди смертны. К несчастью для вас, вы забываете, что тоже являетесь людьми.
Вздёрнув подбородок, Тихо Несторис выпрямился и зашагал прочь от фонтана, оставив Донифоса в одиночестве. В голосе триарха роились тревожные мысли о будущем. Он снова поставил на Боремунда.
И на этот раз против него гораздо больше шансов, чем было в случае с Золотыми Мечами.
***
Лошадь фыркнула и взбрыкнула на месте от порыва холодного ветра. Густой лес от него совсем не защищал. Дичь тут хоть и водилась, но гоняться за ней по лесу дотракийцы не хотели. Лес их пугал.
Тропы квохорского леса ещё не занесло снегом, но разведчики Поно не встретили в этих местах ни одной живой души. Изредка им попадались засушенные висельники, либо же вмёрзшие в берег Койны тела. Эти места напоминали кхалу земли, которые его народ зовёт «землёй призраков». Чужаки называют те земли Сарнором.
Когда Дрого умер по вине своей беловолосой шлюхи, Поно увёл часть некогда великого кхалассара на запад. Сначала он хотел вторгнуться в пределы реки Селору, дабы поживиться там. Но потом степные ветра принесли ему вести о падении Квохора — места, которого страшиться всякий дотракиец. Ни один кхал, даже Дрого, не смел вторгаться во владения колдунов и кузнецов, которым служат безупречные.
Глупец Зекко, который каждые три года брал с квохорцев дань, пал от их руки. Остатки его кхалассара бежали в дотракийское море, где их и встретил Поно. Теперь они — часть его кхалассара. Они рассказывали о монстрах в лесу и об огромном белом чудовище, пожиравшем взрослых мужчин вместе с лошадьми.
Сейчас, находясь в лесу, Поно не видел ни того, ни другого. Лишь старые трупы и руины.
Его кхалассар прошёл по дороге и добрался до того, что осталось от Квохора. Ничего ценного, кроме нескольких бродяг, что жили на заснеженных руинах, они там не нашли. Он ничем не отличался от многих других руин городов, что разорили их предки. Разве что размерами.
Кровники говорили Поно двигаться дальше на запад, в холмы, меж которых возвышается Ваэс Хошори — город топоров. Поно помнил этот город. Они проезжали его с Дрого, когда возвращались с беловолосой шлюхой в дотракийское море. Кровники рассказывали о дорогом дереве, множестве рабов, ценных мехах и редких металлах. И Поно почти согласился. Но потом из Ваэс Хошори пришли толстые люди с дарами.
Они преподнесли ему золотые украшения, красивые топоры с причудливым орнаментом, меха однорогих лошадей, шкуры медведей и волков, драгоценные камни. Они убеждали, что в их землях царит зима и что такому большому кхалассару, как у Поно, лучше их обойти, иначе погибнет много людей и лошадей. Они говорили, что на юге, за городом Ар Ной, лежат земли куда богаче и теплее. Поно даже вместе с Дрого никогда не бывал в тех местах. И отправил разведчиков. Они вернулись и сказали, что толстые люди не врали.
Сейчас он вёл кхалассар через квохорский лес. Тридцать тысяч человек. Жалкое подобие того, чем владел Дрого, но Дрого мёртв, а Поно — жив. Великий жеребец благоволил ему и Поно смог увести наиболее боеспособную часть кхалассара. Пятнадцать тысяч из его орды имела выносливых лошадей и могла участвовать в набегах.
Однако, чем больше в кхалассаре воинов, тем труднее его контролировать. За последние два месяца Поно пришлось прикончить восьмерых наглецов, считающих его неподходящим и слабым кхалом. И Поно их понимал. Они долго шли через дотракийское море ожидая богатой добычи в землях Квохора. Потом его воины ожидали набега на земли Ваэс Хошори, но Поно увёл кхалассар на юг.
Им требовался набег. Серьёзный и опустошительный. Аракхи давно не окроплялись кровью, кровники забыли вкус иноземных вин и тепло чужих жён. Каждый из них ждал, что когда они минуют Ар Ной, то получат всё, что пожелают.
Но Поно не разделял их уверенности. Наверняка люди, что живут в тех землях, незахотят добровольно расстаться со своим золотом и жёнами. Самоуверенность погубила Дрого, а значит — может погубить и его. Такие мысли и посещали его по вечерам в шатре.
Наложницы из ягнячьего народа, которых он взял во время того злосчастного рейда с Дрого, давно ему наскучили, а вокруг не было ни одной красивой женщины. Не было даже ни одной целой деревни для набега.
Скорее бы мы уже дошли до этого Ар Ноя, думал Поно.
Но в один вечер ему сообщили о прибытии странного человека. Ему сказали, что этот человек не имел рабов, но зато имел много даров.
Его привели к Поно. Выглядел он тщедушно и слабо. Такие долго в дотракийском море не живут.
— Приветствую тебя, кхал Поно, — неожиданно для кхала он обратился к нему на его родном языке, — меня зовут Нохо Димитис. Я родом из славного Вольного города Браавоса и служу эмиссаром в Железном Банке.
— Я слышал о вашем городе, — фыркнул Поно, — он стоит на воде, которую не пьют лошади.
Хмурость кхала, казалось, совсем не смутила человека.
— Ты прав, кхал. Мой город стоит на воде, но вода даёт нам богатства, которые я привёз для тебя. Сундуки, полные жемчуга размером с куриное яйцо, золотые монеты, добрая сталь и лошади, меха и шелка — ты сам можешь на всё это посмотреть.
— Он говорит правду, кхал, — сказал ему один из кровников, — мы видели всё.
Что ж… толстые люди из города топоров тоже приносили множество даров, отговаривая Поно от набега на их земли. Тогда их спасли не только дары, но и зима.
— Зачем ты пришёл, Нохо Димитис? Мой кхалассар не доберётся до твоего города. Ты мог бы не приносить все эти дары.
— Дело не в этом, кхал. Я пришёл просить тебя покарать наших врагов.
Вот как? Значит, вот зачем этот человек явился.
— Хочешь, чтобы мои всадники гибли от рук твоих недругов? Расскажи мне о них.
— Они живут далеко на юге, там, где кончается Ройна. Их поля настолько обширны, что ты сможешь кормить свой кхалассар до конца времён. Рабов у тех людей больше, чем травы в дотракийском море.
— Он говорит о Волантисе, кхал, — прошептал другой кровник.
— Волантис силён. У него есть большие и высокие стены, которые мой кхалассар не сможет преодолеть…
— Тебе необязательно атаковать сам Волантис. Там есть города и поменьше. Разори их земли. Убей их мужчин, забери женщин и детей. Покажи им, на что способны сыны дотракийского моря. Вот чего я прошу у тебя, кхал. Там ты получишь гораздо больше, чем принёс я.
Тотчас вокруг Поно собрались кровники и ко.
— Нам надо идти туда. Нас много и мы сильны, кхал.
— Их лошади и жёны будут нашими. Только скажи, кхал, и мы погоним коней к Волантису.
— Кхалассар скоро начнёт голодать. В этом лесу холодно и трудно охотиться. Если не ради славы, то ради жизни наших людей, детей и лошадей. Мы шли слишком долго, кхал. Нам нужен набег.
Очевидно, сам великий жеребец направляет его. Кхалассар силён. Силён и враг. Но за сильного врага полагается большая награда. Лучшего шанса для себя и кхалассара Поно не видел. Поднявшись со своего седалища из шкур, он громко провозгласил:
— Бейте в барабаны! Точите аракхи! Готовьте лошадей! Мы идём на Волантис!
Примечания:
Поблагодарить автора 2202206373089148 сбербанк Никита Павлович П.
