Очередной наёмник

Пробуждение всегда давалось Джону легче, когда с ним его разделяла красивая женщина. Дочь Оберина Мартелла лежала на животе, закинув одну ногу на него и жмурясь от солнечных лучей, пробивающихся в шатёр. Все прошлые ночи Нимерия Сэнд великолепно заменяла Мелисандру. Рассказы Теона о красоте и неуёмной страсти дорнийских женщин Сноу помнил ещё с Винтерфелла, хотя в борделе Зимнего городка, со слов Робба, отродясь не водилось дорниек. Порой доходило до того, что они даже не разговаривали. Нимерия молча заходила в его шатёр и сразу начинала раздеваться, что заводило ещё сильнее. Каждую ночь дорнийка отдавалась ему без остатка, никого и ничего не стесняясь. Тиена, которая, конечно, обо всём слышала, при встрече с Джоном ограничивалась смущённым «здравствуйте», и старалась как можно скорее удалиться. Оглядывая стройное тело Нимерии, Джон поймал себя на мысли, что вокруг него стало крутиться уж очень много красивых женщин. Жрица Владыки Света, жена триарха, дочь дорнийского принца… любой здоровый мужчина на его месте был бы счастлив. Но связь с женщинами такого положения могла грозить последствиями. Особенно это касалось жены триарха. Сноу аккуратно убрал её ногу со своего тела. Темные глаза девушки открылись и она потянулась, ничуть не стесняясь своей наготы. Напротив, она будто бы хотела, чтобы Джон всё рассмотрел. И конечно же, на Сноу это сработало. – Утренняя тренировка, м? – спросила она, прикусив губу. – Да. С кинжалами, – ответил ей Джон, забираясь на неё. – С кинжалами я управляюсь лучше всего, – рассмеялась Нимерия Их прервал голос безупречного. – Командир, к вам Джорах Мормонт. Джон прикрыл глаза от лёгкого раздражения. – Что-то срочное? После небольшой заминки последовал ответ. – Так точно. Лицо Нимерии сделалось недовольным. – Это точно не подождёт? – поинтересовалась дорнийка. – Точно, – проговорил Сноу, слезая обратно. Нимерия же принялась искать на полу своё платье. – Мормонт… это ведь северная фамилия, так? – Да, – кратко ответил Джон. – Удивительно, насколько далеко от дома могут забраться знатные северяне. – Порой у них не остаётся выбора. – А у тебя? – Нимерия внимательно посмотрела на него. – Что? – Джон вскинул бровь. – Ну… – неодетая, она медленно зашагала к нему, – ты знаешь грамоту, вестеросские дома, умеешь обращаться с мечом, знаешь о вражде Мартеллов с Ланнистерами… при всех твоих талантах, будучи простолюдином, коим ты себя называешь, вряд ли бы ты остался на Севере без дела. Да и не особо ты похож на простолюдина, честно говоря. – Сочту за комплимент, – хмыкнул Джон. – Твой ответ больше похож на уход от разговора, – улыбнулась Нимерия, – мы ведь так мало знаем друг о друге. – До сих пор нашему времяпровождению это не мешало. – Ничего удивительного. В Дорне люди могут предаваться любви, зная друг о друге гораздо меньше, чем мы с тобой, Боремунд. – Предпочитаю спать с теми, кто открывает мне хотя бы своё имя. – Тогда попасть в твою постель у меня были все шансы, – засмеялась она, – но ты не ответил ни на один из моих вопросов. Откуда такой доблестный, но незнатный наёмник, как Боремунд Бесстрашный, знает про нашу вражду с Ланнистерами? Или у вас на Севере об этом известно каждому пастуху? – У пастухов тоже есть уши. – Едва ли они услышат о происходящем за замковыми стенами, да ещё и в совсем другом королевстве. – Хочешь сказать, что я не тот, за кого себя выдаю? – лицо Джона оставалось таким же расслабленным, но посыл сделался серьёзным. И чутьё Нимерии тотчас уловило это изменение. – Вряд ли ты захочешь лгать дочери Красного Змея, а уж тем более ему самому. Но я от крови Мартеллов, – она вплотную подошла к нему и провела пальцем по его голой груди, – и всегда получаю то, что хочу. Поэтому наш разговор продолжится... вечером, – она резко развернулась и ягодицами легонько толкнула его в пах. – Если я буду в лагере, – бросил Сноу, натягивая рубаху. – А, тебя, наверное, снова вызывают эти толстяки-триархи, которым ты служишь. – Возможно. – Почему бы мне не пойти с тобой? Моя мать была родом из Старого Волантиса и я родилась именно там. Раз ты часто бываешь за Чёрной Стеной, то, может, покажешь мне достопримечательности? – Только после того, как получишь от толстяков-триархов приглашение. – Какое ещё приглашение? – Волантийская знать не пускает к себе кого попало. Если ты не почётный гость или не посол, тебя не пустят. – Я не «кто попало». Я дочь Красного Змея. – Боюсь, «слоны» и «тигры» не особо боятся змей. – И совершают большую ошибку, – Нимерия, наконец, закончила одеваться и направилась к выходу, отправив Джону воздушный поцелуй. И чуть не столкнулась с вошедшим в шатёр Джорахом. Они оглядели друг друга. Поняв, кто перед ним стоит, Мормонт отвёл взгляд в сторону, а Нимерия задорно ухмыльнулась. – Так вот кого моя сестра учила играть в кайвассу, – она обошла его, не отрывая внимательных глаз, – вблизи ты не такой уж и страшный, Джорах Мормонт. – Благодарю, миледи, – без особого энтузиазма ответил медведь. Проводив Сэнд взглядом, Джон поднял бровь. – О чём это она? – Ничего такого, что потребовало бы вашего внимания, – отмахнулся Мормонт, – приходили люди триарха Пеминиона и принесли несколько вестей. – Слушаю, – Сноу слегка напрягся. – Позавчера погиб триарх Малакво. Предположительно, к этому кто-то приложил руку. Внутри Джона всё возликовало. Безликая справилась. Наверное, внешне он как-то показал свои эмоции. Но Мормонт, похоже, ничего не понял. И хорошо. Незачем ему об этом знать. – Понял. Ещё что-то? – Сегодня свои предвыборные речи произнесут последние кандидаты. В их числе будет и триарх Донифос. Он желает видеть вас на церемонии в качестве своего гостя. Нетрудно догадаться, что под светским приглашением триарх подразумевает обсуждение произошедшего и грядущего. И, возможно, вознаграждение. Что ж, день начинался с хороших новостей. Они вышли наружу. Ничего примечательного в лагере не происходило. Для наёмной армии здесь царила настоящая идиллия. Джона это не устраивало. Хотя войско пока и не участвует в сражениях, его боеспособность необходимо поддерживать. Надо будет сказать Артосу и Дорсету, чтобы позаботились об усилении тренировок. К тому же, Джон вспомнил, что так и не приказал разместить пункт набора новобранцев. Наверняка в Волантисе наберётся полно людей, которые изъявят желание вступить в войско победителя Золотых Мечей. В грядущих войнах свежие бойцы ему ой как понадобятся. – Позвольте высказаться, – донеслось от Джораха, сопровождавшего Сноу. – Высказывайся. – Меня волнуют триархи, – проговорил Мормонт после лёгкой заминки. – А что с ними не так? – Своими действиями вы обезопасили Дейенерис. Флот Волантиса не отправился в Залив. За что я вам благодарен. – Но? – Триархи избираются на год. И неустанно интригуют друг против друга. Вы делаете ставку на Пеминиона и его «слонов». Что вы будете делать, если он умрёт? – Вероятность этого заметно уменьшилась после смерти Малакво Мейгира, – сухо произнёс Джон, – по крайней мере, я на это надеюсь. Джорах хотел было задать ещё один вопрос, но не стал. – Я подумываю повысить вас. Такой человек, как вы, должен управлять как минимум сотней. Возьмёте под контроль остатки Воинов Девы и Чернолатных. Они из Эссоса, но вы, думаю, найдёте с ними общий язык. – Благодарю, но… могу я задать вопрос? – Он может подождать? – Сноу оседлал лошадь, которую ему подвел Холлард. Безупречные собрались вокруг него. Некоторое время Джорах задумчиво молчал. – Пожалуй… может. Я задам вам его позже. – А я отвечу, если смогу. Они отправились в путь. По пути Джон заехал к Артосу и передал распоряжения открыть пункты вербовки добровольцев. Принимать он решил всех желающих, за исключением запойных пьяниц, беглых рабов, безумцев и тяжело больных. Вольноотпущенники, ввиду их большого количества, принимались, но их Сноу приказал тщательно проверять. Кто знает – может, под личиной добровольца прячется новый убийца? – И ещё кое что, – добавил Джон в конце,– скоро к нам должны подойти новые отряды. – Целые отряды? – недоумённо спросил Артос, – вы с кем-то договорились? – Да, с Мартеллами. Красный Змей обещал задействовать свои связи. Размести их и поговори с командирами от моего имени. – Вот с размещением возникнут проблемы, – почесал лысую голову Артос, – мы и так занимаем много места. Ко мне каждый день приходят держатели этих ебучих латифундий и жалуются, что мы портим их поля. Доходило даже до того, что кое-кто из наших трахал местных рабынь без ведома хозяев. Пока они отделываются компенсациями и плетьми, но тенденция, сука, нехорошая. – Есть предложения? – Нам бы к Апельсиновому берегу отойти. Чуть дальше от города, зато места свободного больше. – А ещё больше поместий волантийских богатеев, которым едва ли понравится соседство с шумными и непредсказуемыми наёмниками… – недовольно фыркнул Джон, – ладно, я попробую что-нибудь решить. – Было бы славно, командир. И… нужно кое-что обсудить… – одноглазый ветеран развернул грубо составленную карту волантийских равнин и ткнул пальцами в северную их часть, – здесь какая-то подозрительная херь творится. – Расскажи. – В этих местах межа волантийская проходит. Заставы стоят, там с купцов пошлину берут да разбойников с редкими дотракийцами гоняют. Недавно разведчики из Волчьей Стаи доложили, что часть этих застав опустела. А ещё с этих мест стало меньше идти караванов. И ещё – они видели конные группы. – Чьи? – На обычных голодранцев непохожи. Вроде, вооружены неплохо, и кони хорошие. Не нападают, а просто наблюдают. На попытки поговорить им плевать, они сразу же уходят. – Может, дотракийцы? – Как раз-таки нет. Дотракийцев, кроме нашего Рхаго, в округе не сыскать. Наши прочесали двадцать лиг к северу и к востоку от межевой линии Волантиса. Ни одного не нашли. Хотя раньше их тут всегда много было. Рабов продать приезжали, или закупить чего. А сейчас… словно выгребли подчистую. – Странно, – Джоном овладело дурное предчувствие, – к чему бы это? – Чую, что ни к чему хорошему. Когда Дружиной управлял Гариссон Хмурый, мы служили в Заливе Работорговцев. И там точно такая же херня происходила. А потом их орда на напала. – Холлард, найди Рхаго и позови сюда, – приказал Джон. Оруженосец убежал и через некоторое время вернулся с предводителем дотракийцев. Сноу признал, что давненько его не видел – кочевник увешал себя различными украшениями. Сильнее всего выделялись золотые кольца на руках, которые носили офицеры Золотых мечей. Неизвестно только, где он их достал, так как в том сражении не участвовал. Кроме того, он носил… кольчугу. Самую настоящую. – Ты чего это… – взор и разум никак не могли совместить дотракийца и надетую на него броню. – Увидел Вол…Волчью Стаю и Джораха Мормонта. Они хорошо били Золотых мечей. Люди из Волчьей Стаи и Джорах Мормонт носили железные рубахи. Кхас решил носить тоже, – общий язык предводителя дотракийцев превратился из корявого во вполне сносный. – Но разве дотракийцы… не считают трусами тех, кто носят доспехи? – Считают, – незамедлительно ответил Рхаго, – но Жеребец, что покрыл Козла, Волчья Стая и Джорах Мормонт побеждают врагов и захватывают их лошадей. Убивают много и умирают мало. Кхас уважает их и не считает трусами. Кхас будет носить доспехи и станет сильнее. Будет убивать много и мало умирать. И отнимать больше лошадей. – Видишь, командир, – с усмешкой проговорил Артос, – до чего ты людей довёл? У тебя в отряде дотракийцы кольчуги носят! Дальше что? Безупречные член отрастят? Дожили! – Ты принял правильное решение, Рхаго, – Сноу искренне выказывал своё уважение дотракийцу, – трусом тебя и твоих всадников никто считать не будет. Чем меньше твой кхас потеряет людей, тем больше вы получите наград. Только… доспехи не нужно носить постоянно. – Учимся, – прохрипел дотракиец, – привыкаем. – Ну… ладно, – Джон обменялся взглядом с Артосом и пожал плечами, – мы вызвали тебя, чтоб кое-что узнать. Раньше в этих землях было много дотракийцев. Они приезжали торговать и иногда грабить. Сейчас их почти нет. Как ты думаешь, почему? Несколько мгновений Рхаго смотрел в пустоту. Очевидно, так у него проходили размышления. – Кхасов становится меньше. Значит, они ушли. Они могут уходить, если поля для стад стали негодными. – И… всё? – Нет. Есть ещё при…при…чина. – Какая? – Когда приходит большой кхалассар, маленькие кхасы либо убегают, либо присоединяются к нему. Прибиваются к сильному кхалу. Им больше не нужно покупать и продавать. Они смогут взять всё сами. – То есть… – чуть ли не прошептал Артос. – Сюда идёт кхалассар, – мрачно довершил Джон. – Ты прав, – закивал головой Рхаго. – Твою-то мать, – выругался ветеран. Сноу потёр переносицу. Только что возникла ещё одна проблема. Огромная проблема. Кхалассар, добравшись до волантийских земель, изрядно их ослабит. И тогда противостояние с Браавосом и его союзниками отложится на месяцы, если не на годы. А если они нападут первыми, то Волантис и вовсе может пасть. В душу заползли новые сомнения, страхи и злость вдобавок. Как-то сразу бастард почувствовал усталость от пришедших вестей. Проклятье, а ведь совсем недавно он пребывал в прекрасном расположении духа и всё было более-менее хорошо. А теперь ему говорят об орде дотракийцев, грозящей разрушить все его планы! К тому же, кхалассар появился совсем не вовремя. Непонятно, как это скажется на политической стабильности Волантиса. Наверняка «тигры» захотят воспользоваться угрозой кочевников, попробуют ухватиться за свой шанс повысить влияние за счёт победы над кхалассаром. И конечно же, будут указывать на каждую ошибку «слонов». – Откуда они идут? – Сноу попытался собраться с мыслями и отойти головой от пораженческих настроений. – Пока не знаем, – ответил не менее мрачный Артос, – я пошлю разведчиков… – Они идут из Квохора, – взял слово Рхаго, – я говорил вам, что многие услышат про то, что с ним стало. Кхалы придут на могилу козла и ничего там не найдут. Они пойдут в другие земли. – Ты уверен в этом? – Джон посмотрел в карие глаза дотракийца. – Уверен, – было ему ответом. – Разведку мы всё равно пошлём. Но если они идут из Квохора, то пойдут по валирийской дороге, к Ар Ною, – Артос провёл пальцем по длинной линии на карте, – затем они повернут на юг, пока не упрутся в Селорис. Город, как я слышал, не так хорошо укреплён, как другие волантийские города. Смогут расправиться с ним – перейдут реку Селору и доберутся до Волон Териса и Волантиса. И тогда будет жопа. – Кхалассар большой, но двигается на лошадях. Они быстро дойдут до Селориса. Мы могли бы добраться туда первыми, но дотракийцы к тому времени уже перейдут реку. Пока Волантис соберёт войска, дотракийцы уже начнут грабить волантийские земли. И тогда «тигры» поднимут голову… – Джон лихорадочно думал. Перед ним стояло сразу несколько сложных задач, связанных между собой: обеспечить политическую стабильность Волантиса, сохранить как можно больше земель в целости перед войной с Браавосом, и, собственно, победить дотракийцев. Или хотя бы замедлить, выиграть время для подготовки… Замедлить… взгляд зацепился за реку Селору, северный и южный берега которой соединял мост рядом с Селорисом. Если его разрушить, а реку перекрыть кораблями, то дотракийцам ничего не останется, кроме как повернуть назад. Тогда, если они не оставят надежд вторгнуться в волантийские земли, им придётся делать огромный крюк к Ар Ною, переходить на западный берег Ройны и уже оттуда двигаться к Волантису. Это займёт достаточно времени, чтобы подготовиться ко всем возможным боевым действиям, а также разобраться с союзниками банкиров в самом Волантисе. Если, конечно, дотракийцам не хватит глупости переправляться через Кроян… – Нам нужно разрушить мост Селориса и занять Селору кораблями. Дотракийцы либо уйдут, либо сделают крюк. Нам хватит этого времени. – Может, и сработает, – задумчиво произнёс Артос, – если только волантийцы захотят ломать свой мост. Это ж торговля, знаешь ли. – Знаю. Я поговорю с триархом об этом. А вы следите за кхалассаром и докладывайте о любых изменениях, что произойдут. Выясните их численность, подготовку, сколько людей может сражаться, а сколько нет – Сделаем, – сказал ветеран. Рхаго просто кивнул, а потом вышел. – С ним надо быть настороже, – проговорил Джон, глядя дотракийцу вслед, – как бы он не решил к своим примкнуть. – Тоже о таком подумал, – поддержал бастарда Артос, – да только в разведке против дотракийцев никого лучше дотракийца не найти…я расскажу всё командирам. Будем готовиться к худшему. Ты уж договорись с триархами как-нибудь. Не то конетрахи тут такое устроят, что мало никому не покажется. – Постараюсь, – бросил Джон, выходя из шатра, – и ещё разведай, кто нападает на заставы. Если это не дотракийцы, то мирийцы, или ещё кто-то. Они отправились дальше, в город. Предстоял разговор с триархом и Джон сегодня станет тем, кто испортит его настроение. Одним из первых предложений Пеминиона на посту триарха будет разрушение моста через Селору, которое ударит по торговле – а «слонов», которых он представлял, это в восторг не приведёт. Даже Джон понимал, что когда твоё правление начинается с таких решений, пускай и нужных, сильно это твоей репутации не способствует. А если это решение по своей глупости не одобрят два остальных триарха, то Волантис ждут мрачные времена. И тем не менее, Джон считал, что триархи будут думать головой, а не задницей. Пеминион уж точно. – Командир, мы снова будем воевать? – спросил бастарда Холлард, ехавший рядом на своём пони. – С чего ты так решил? – Я слышал, о чём вы говорили с Артосом и Рхаго. Ну и… мы же наёмники. Это наша работа, разве нет? Десятилетний мальчик называет себя наёмником. Да уж, примеров для подражания у него хватало. – Тебе повоевать хочется, Холлард? А умереть не боишься? – Почему это я должен умереть? – искренне удивился воспитанник. – А почему ты должен выжить? На войне люди убивают друг друга и ты можешь оказаться одним из убитых. – Но ведь вы поведёте нас. Боремунд Бесстрашный непобедим! Так все говорят. Джон было усмехнулся, но ему вспомнились пророчества Бенерро. Верховный жрец говорил, что он сможет победить всех своих врагов, но счастья ему это не принесёт. И не только ему. С его близкими тоже не случится ничего хорошего. А о смерти он и вовсе не захотел рассказывать без обращения в рглорианство. Он осмотрел на своего оруженосца. Один из немногих людей, которым Джон полностью доверял и которому причинять вред не было ни малейшего желания. Он тоже должен стать частью цены, которую придётся уплатить за победу? Нужна ли такая победа вообще? Ведь итогом её должно будет стать благополучие Джона и его будущих земель. Конечно, люди – ресурс, но когда таким ресурсом становятся близкие, любой человек споткнётся на своём пути. Споткнётся о мёртвое тело этого близкого. А может, не стоит верить ни в какие предсказания? Да, некоторые из них сбываются, но наверняка есть и те, что оказываются пустым звуком. В мире много безумцев, кто мнит себя прорицателями, но если бы каждое из их предсказаний сбывались, мир погиб бы не одну сотню раз. И всё же Бенерро не выглядел безумцем. Но… Джон решил отогнать такие тяжкие мысли. – Не все победы приносят радость, Холлард, – такой ответ Сноу посчитал уместным и поучительным. – Не понимаю, – хмыкнул воспитанник, – как это так? – Представь, что мы победили. Но погиб я, Призрак, Олливер, Артос, Виллам, Мелисандра и вообще все. Но враг при этом разбит. Что бы ты ощущал? Мальчик потупил взгляд, размышляя над этой мрачной картиной. – Тогда это и не победа вовсе, – произнёс он. И Джон снова задумался над правильностью своих целей.

***

– Оружие в пределах Старого Волантиса могут носить лишь его жители, – Тигровый Плащ кинул взгляд на меч Джона у пояса. – Меня всегда пропускали с оружием… – Учитывая недавнюю гибель триарха Малакво Мейгира, триарх Донифос Пеминион и Ниэссос Вассар приняли решение издать временный указ «Об ограничении прав иноземцев в части переноски оружия». Иноземцам запрещается переносить мечи, топоры, копья и производные от них орудия по территории Старого Волантиса в течении одного месяца. Указ вступает в силу со дня опубликования и прекращает своё действие этим же днём следующего месяца, – буднично проговорил Тигровый Плащ. – А что делать моей охране? – Если они не уроженцы Старого Волантиса, то указ распространяется и на них. – Да блять… – выругался Джон. На него уже покушались в Старом Волантисе, и если бы не безупречные, он бы умер. Идти туда невооружённым он ни за что на свете не стал бы. – Отставить, – послышался знакомый голос. То был работорговец Тилейнор Кварзор, пришедший с другой стороны стены – этот человек находится под протекцией триарха Донифоса Пеминиона. – Это не отменяет действия указа, – возразил командир, но Кварзор передал ему некую записку. – Здесь личное указание триарха Пеминиона на имя Боремунда, с его родовой печатью. Ему и его людям можно пройти вооружёнными, так как на их жизни тоже покушались. Некоторое время офицер читал записку, а потом дал разрешение пропустить Джона и остальных. – Оставьте эту записку себе, – Тилейнор передал её в руки Джону, – дабы вас более не задерживали. – Вас послал триарх Донифос? – Верно. И хочу сказать – благодаря вам он в потрясающем настроении! – С чего бы это? – северянин позволил себе хитрую полуулыбку. – Вы сработали великолепно, Боремунд. Не знаю, как вам это удалось, но вы не оставили никаких следов. В который раз убеждаюсь в том, что «слоны» выбрали правильного человека. – Надеюсь, они взамен сделают то, что о чём я говорил. – Терпение, друг мой. Дождитесь окончания выборов и тогда все исполнится. Старый Волантис сегодня полнился знатью всех уровней родовитости и богатства. Они приходили сюда с домочадцами, охраной и рабами. Многие несли с собой таблицы с надписями в поддержку кандидатов. Нанятые музыканты воспевали их в песнях, нередко соревнуясь меж собой. Своими глазами Джон видел, как два музыканта, поддерживающие разные партии, били друг друга кулаками. И дело касалось не только музыкантов. Если бы не Тигровые плащи, которых после смерти Мейгира на улицах стало заметно больше, остальные избиратели, несомненно, тоже передрались бы. – Господин Донифос вот-вот будет выступать со своей предвыборной речью, так что нам лучше поторопиться, – Кварзор утирал пухлое вспотевшее лицо платком. – К слову о выборах, – вспомнил Джон, – раз теперь место Мейгира освободилось, у кого больше всех шансов его заменить? – Если говорить о "тиграх, то у Белико Стегона, конечно. «Слонам», само собой, предпочтительнее занять все три места, но, боюсь, «тигры» будут держаться за своё место до самого конца. Однако, мы за него поборемся. Нам нужно большинство в триархии, чтобы триарх Пеминион смог протолкнуть решение созвать представителей Вольных городов. – И кто же будет избираться на это место от «слонов»? На этот вопрос Тилейнор гордо вздёрнул свои подбородки. – Я тоже буду выступать сегодня с предвыборной речью. – Ух ты, – Джон слегка удивился, – что ж, желаю вам удачи. С чего вдруг вы решили избраться? – Господин Пеминион обещал выдать одну из своих дочерей за моего второго сына. Последний раз Кварзор был триархом около шестидесяти лет назад. Пора бы им вернуться. Я поддержу решения триарха Донифоса и обеспечу устойчивость правлению «слонов». Иными словами, Тилейнор Кварзор станет подконтрольным Пеминиону человеком в триархии и будет делать то, что ему скажут. Вряд ли это способствовало принципу разделения власти между несколькими правителями, который так любят в большинстве Вольных городов, но если это поможет, то плевать. – И как вы планируете стать триархом? Стегон, полагаю, не отдаст своего места просто так. – «Тигры» ослабли и потеряли остатки своего влияния после смерти Мейгира. Отнять у них место не будет сложной задачей. К тому же, «слоны» умеют… договариваться с избирателями, – проговорил Тилейнор с намёком. – Не сомневаюсь. – Кстати говоря, вы просили меня выяснить, кто покушался на вашу жизнь, – вспомнил магистр, – боюсь, узнать этого мы не сможем. – Почему же? – нахмурился Джон. – Те вольноотпущенники, что напали на вас у дома Гостей, не принадлежали волантийским работорговцам. Предположу, что они содержались в Тироше, там рабов тоже татуируют. Там их освободили, а потом они перебрались сюда. Мне очень жаль, Боремунд. – Проклятье… – буркнул Джон себе под нос, – что ж, всё равно благодарю за помощь. – Пустяки. Если что узнаю – обязательно расскажу. На площади у дворца триархов собралась внушительная толпа из богатеев всех мастей. Перед ними стоял большой слон с внушительной башней на спине. По словам Тилейнора, теперь там прятался специальный человек, который имел при себе металлический шип и молот, дабы разобраться со слоном в случае чего. Животное окружала дюжина вооружённых Тигровых плащей, не подпускавших к слону никого ближе пяти шагов. На крышах дежурили лучники и арбалетчики, а поодаль толпились старики с переносными шкатулками. Очевидно, лекари. Некоторые люди стояли в чёрных одеждах в окружении рабынь-плакальщиц, неустанно ливших слёзы. Они отличались отсутствием украшений и броских нарядов. Таких было меньшинство, но их хватало. – Эти люди в трауре по Малакво. Таким образом его выражают в Волантисе, – объяснил Тилейнор, уловив взгляд Сноу. – Если они горюют по «тигру», почему они ждут речи «слона»? – Кто-то уважает традиции и право «слонов» высказаться, несмотря на соперничество. А кто-то просто желает освистать их кандидатов. – Полагаю, вторых гораздо больше. Во дворце триархов кипела деятельность. Под роскошными резными сводами рабы суетились вокруг своих господ, стараясь своим мастерством сгладить все их внешние недостатки. Джон верно полагал, что всё это – кандидаты, желающие произнести сегодня свои предвыборные речи. Что-то ему подсказывало, что избиратели не запомнят и половины из них. Внезапно он увидел Тернесию Антарион и Мелларио Мартелл, которую сопровождал… её сын Квентин, взявшийся здесь не пойми откуда. Сын Дорана Мартелла улыбался во весь рот и увлечённо беседовал с Тернесией, которая, к ещё большему удивлению Джона, улыбалась как никогда ярко и искренне. – Принц Квентин, – удивлённо проговорил Сноу, поклонившись, а затем ткнув Холларда, чтобы он сделал то же самое. – Командир Боремунд, – отвлёкшись от разговора с Тернесией, учтиво поприветствовал его Мартелл в ответ. – Не сочтите за дерзость но… что вы здесь делаете? – задал вопрос Джон. – Я попросила триарха Донифоса дать Квентину разрешение посетить Старый Волантис, – ответила Мелларио за сына. – Меня всегда интересовали Вольные города, а особенно Волантис, – юноша окинул дворец взглядом, – когда-то здесь правили валирийские драконьи владыки. Я не мог упустить шанса прикоснуться к великой истории старшей дочери Фригольда. К тому же, я только рад пребывать в достойном обществе, которое разделяет мои увлечения – он с тёплым значением посмотрел на Тернесию, а та опустила голову вниз, пряча смущение. Удивительно, что эта девушка продолжала утаивать эмоции, учитывая то, через что ей пришлось пройти. Интересно, приложила ли Мелларио свою руку к их знакомству? Или это обычная светская беседа, пусть и с выраженной симпатией со стороны обоих людей? Квентин светился, глядя на Антарион, да и она была такой же, хотя внешность Мартелла едва ли заставляла девичьи сердца биться быстрее. Похоже, красота Квентина играла для Тернесии далеко не первое значение, что, на взгляд Джона, делало ей только больше чести. Вот только на сегодняшний день этот союз никакой выгоды Мартеллам не сулит. Разве что Браавос получится освободить от банкиров. И Джону почему-то казалось, что у Дорана Мартелла есть свои планы на брак своего наследника. – Речь начинается, – привлёк их внимание Тилейнор. Донифос Пеминион уже стоял на слоне и отовсюду его приветствовали и махали руками. – Защитник! – Триарх! – Пеминиона в триархию! – Победитель! Пока Донифоса приветствовали, Сноу разглядел паланкин семейства Вассаров. Ниэссос и Лейнис тоже присутствовали здесь и наблюдали за выступлением Пеминиона. Лейнис бросила на него едва уловимый взгляд и почти сразу же отвела. – Прежде всего, – начал Донифос, – от лица партии «слонов» и от себя лично хочу выразить соболезнования всем членам семьи Мейгир и тем, кто близко знал покинувшего нас триарха Малакво. Пускай мы имели разное видение лучшей участи для нашего города, но его смерть глубоко печалит меня. Да покарает Балерион тех, кто повинен в произошедшем. Ни мускула не дрогнуло на лице триарха, имеющего к смерти «тигра» самое прямое отношение. Джон ожидал, что сейчас Пеминиона забросают обвинениями… но их не последовало. Избиратели слушали его молча. – Однако, в некоторой части своих суждений Малакво и «тигры»… правы, – из уст «слона» такие заявления могли счесть резким, – и нет, дорогие избиратели, пускай вас не пугают мои слова. Воистину, последние месяцы принесли нам много хлопот и неурядиц. Мы чуть не ввязались в войну с Дейенерис Таргариен и терпели присутствие Золотых Мечей на своих землях. Но нам удалось справиться, пусть для этого разумные доводы пришлось заменить звоном оружия. В этом и заключается здравое зерно убеждений наших соперников – не все проблемы можно решить звонкими монетами и красивыми словами. Боги научили нас ковать мечи, чтобы мы могли защитить себя. И мы воспользовались этим умением. Пока что никто не прервал речь Пеминиона выкриками и оскорблениями. Хорошее начало. – Волантису грозит множество опасностей. И его защита – важнейшая задача, стоящая как передо мной, так и перед моими будущими соправителями. Дело не только в Дейенерис Бурерождённой, господа. Война в Спорных Землях, а также политическая нестабильность в Браавосе наносит торговле Волантиса ощутимый ущерб. Эти проблемы могут разрастись в своём объёме и тогда их решение потребует задействования куда большего количества ресурсов. Упоминание Браавоса отозвалось в Джоне с удовлетворением. Видно, что триарх не забыл о своём обещании разобраться с тамошней ситуацией. – Кроме того, меня, как и многих других членов партии «слонов», крайне настораживает тот факт, что Волантис стал привлекать внимание Железного Банка Браавоса. Ни для кого не является новостью, что эта организация выступает кредитором для многих семей Старого Волантиса. С учётом этого, а также долгим пребыванием банковских эмиссаров на территории города, наша партия опасается, что Железный Банк имеет связанные с Волантисом политические интересы, которые он попытается достигнуть, используя долговые обязательства и устрашения орденом наёмных убийц. А вот это уже заявление из разряда громких. Толпа слушателей изрядно взволновалась: столь прямые речи в адрес другого города могут быть сочтены, как провокация, а то и прямая агрессия. – Мне кажется, триарх слишком прямо выставляет Браавос угрозой, – проговорил Джон, – если бы эти речи звучали из уст «тигра», я бы понял. Но он ведь может отпугнуть тех, кто не заинтересован в войне… – Пусть вас не пугает содержание речи господина Пеминиона, – успокоил его Кварзор, – о войне он ни разу не сказал. Его слова об интересах Банка в Волантисе пусть и испугают эйксов, но многие из них имеют должочки перед Браавосом. Пройдёт немного времени, и они сами поймут, что Титан опасен и эту опасность надо устранить. Между тем Донифос продолжал: – Боюсь, господа, Волантис встал на порог больших перемен. И чтобы уцелеть в их водовороте, мы должны действовать решительно и стойко защищать свои интересы, пускай для этого даже придётся прибегнуть к насилию, которое, к сожалению, уже посетило наш славный город. Потому моим решением на посту триарха станет увеличение военной силы Волантиса, как на земле, так и на море, дабы обезопасить себя в условиях напряжённости в Западном Эсоссе. Вместе с этим мы постараемся улучшать отношения с Дейенерис Таргариен, и способствовать решению вопроса с Заливом Работорговцев без применения силы. Партия «слонов» прекрасно понимает, какие убытки понесли торговые семьи Волантиса в результате её действий, однако, сложившаяся ситуация диктует нам обратить внимание на север и запад, а не на восток. Разумеется, партия «слонов» всеми силами постарается не допустить войны, если только действия соседей не будут угрожать интересам и безопасности Волантиса, тенденция чего уже прослеживается в их действиях. Теперь уже слышались роптания. Далеко не всем пришлись по нраву слова об усилении армии. Сторонники «тигров» и вовсе пришли в замешательство – обычно такое обещают именно их кандидаты. Но большинство избирателей всё равно оставались на стороне Донифоса. – «Слоны» всегда ставили сохранение стабильности и мира выше амбиций, связанных с историческим прошлым. Тем не менее, действительность складывается таким образом, что защита наших интересов невозможна без решительных и, возможно, непопулярных действий. Однако Волантис переживёт грядущие испытания, как и в прошлом. Свет, на который идёт наш народ, приведёт нас к процветанию, которого мы не знали очень давно, но перед этим мы должны пройти через тьму. И я обещаю вам, господа – тогда Волантис обретёт величие! – ДОНИФОС! – ПЕМИНИОНЫ! – СЛОНЫ! – ЗАЩИТИМ ВОЛАНТИС! Под эти громкие возгласы Пеминион поклонился публике и аккуратно спустился с церемониального слона. Его тут же обступили рабы, поднося полотенца и прохладительные напитки. Слона принялись осматривать и проверять, как делали после выступления каждого кандидата. – Великолепное ораторское мастерство, господин Донифос! – похвалил его Тилейнор Кварзор, – я не смог бы донести нужный нам посыл лучше. – Соглашусь с магистром Кварзором, – произнёс Квентин, – ваше выступление произвело впечатление даже на меня. А я человеке, далёкий от волантийской политики. – Ваша похвала заставляет моё сердце наполняться гордостью, принц Мартелл, – триарх, наконец, перевёл взгляд на Джона, – а вот и вы, Боремунд. Я вас ожидал. – Прошу прощения за возможную бестактность, но нам как можно скорее следует поговорить, – сходу приступил к нужному Сноу. – Согласен. Судя по всему, госпожам Мелларио и Тернесии тоже необходимо присутствовать. – Конечно, триарх, – отозвались женщины. Антарион обменялась прощаниями с Квентином и прошептала ему что-то на ухо, от чего он глупо заулыбался. Скоро они оказались в одном из многочисленных залов дворца триархов. Рабы принесли им воду и фрукты. Зная предпочтения своего господина, Пеминиону поднесли Каль-Ян, но тот отказался. – Итак, – триарх сложил руки на шарообразном теле, – вот что мы имеем на этот момент, господа и дамы. Сегодня последние кандидаты, в том числе господин Кварзор и Белико Стегон, скажут свои предвыборные речи. Завтра начнутся выборы. Послезавтра закончится подсчёт голосов и будут объявлены избранные триархи. Первое место займу я, это уже очевидно. Второе, скорее всего, Ниэссос Вассар. Он принадлежит к «слонам», но имеет связи с «тиграми», а потому ненадёжен. И последнее место будут делить Стегон и господин Тилейнор. – Нам нужно, чтобы победили вы, – Тернесия посмотрела на работорговца. – И мы сделаем всё возможное для этого. Смерть Малакво обескровила «тигров». У Тилейнора есть все шансы победить. – Я поддержу все ваши решения, триарх, – горячо пообещал Кварзор. – После этого мы большинством голосов примем решение о созыве представителей всех Вольных городов, где будет обсуждён вопрос опасности Железного Банка и его преступные деяния. Там вы и расскажете всё, что пережили в Норвосе и Крояне, – Пеминион обвёл взглядом женщин и Боремунда, – ваши слова, а в особенности госпожи Мелларио Мартелл и госпожи Тернесии Антарион, как представительниц знатных родов, станут доказательствами угрозы банкиров Браавоса. Вдобавок ко всему мы представим к ознакомлению господ документы, которые вы нам передавали. – Кто нас поддержит? – спросил Джон. – Лис и Тирош, полагаю, – ответил Пеминион, – учитывая взаимоотношения Браавоса и Мира, они захотят получить свой кусок от мирийских земель. Норвос, скорее всего, вовсе не явится. От Пентоса, вероятно, тоже никто не приедет. Им попросту не позволят банкиры. Хотя, всё может быть. – Три города против трёх, – констатировал Кварзор, – даже страшно представить, что начнётся. – Вы считаете, что дело всё-таки дойдёт до войны? – в голосе Тернесии всё ещё оставалась надежда на обратное. – Мы предпримем все попытки, чтобы её избежать, госпожа, но обманывать я вас не желаю – всё идёт именно к этому. Ко всему прочему… у меня для вас горестные вести. Я писал письма Феррего Антариону о том, чтобы он занялся вопросом Железного Банка, но никакого ответа так и не пришло. А недавно Волантиса достигла весть, что Феррего Антарион убит по приказу своего кузена, Линарро Антариона. Услышанное Тернесия осознала не сразу. – Это… ошибка. Линарро не убил бы… – К сожалению, всё так, как я сказал. Наши люди в Браавосе сообщили об этом. Мне очень жаль, госпожа. Бледные губы девушки задрожали. Мелларио приобняла Тернесию, пытаясь успокоить её. Она закрыла лицо руками, силой сдерживая подступающие слёзы. – Это банкиры, – прошипел Джон со злостью, – это их рук дело. Они устраняют препятствия. Линарро тут не причём, это всё банк. И Аноро Антарион. Он уже начал захват власти. – Тогда как только выборы будут окончены, мы разошлём письма с призывом собраться для обсуждения этой проблемы. Железный Банк во главе Браавоса – угроза для всего западного Эсосса. Если банкиры откажутся выполнить наши требования, Волантис и примкнувшие к нему города будут вынуждены принудить их силой. – Это ещё не вся угроза, триарх Пеминион, – добавил Джон, – Волантису угрожает большой кхалассар. – Кхалассар? С чего вы взяли? Откуда такие сведения? – изумился Донифос. – Дотракийцы перестали приходить торговать. Как правило, такое происходит перед крупным набегом.Мы полагаем, что окрестные независимые кхасы присоединились к крупной орде. Она движется к нам со стороны разрушенного Квохора и очень скоро достигнет реки Селору. Перейдя её, они атакуют Селорис, а там им откроется путь к Волантису. – О, Мераксес… – прошептал Кварзор, – почему именно к нам? Тот же Пентос гораздо ближе… – Сдается мне, что кхалассар тоже направлен банкирами, – безрадостно заключил Пеминион, – слишком уж не вовремя они появились. Если так, то откупиться от них у нас не выйдет. Только этого не хватало… они разорят земли и ослабят нас! – Мы должны встать у реки Селору, – воскликнул Тилейнор, – перекроем мосты и кочевники не пройдут. Ваше войско могло бы этим заняться Боремунд… – Я бы предложил то же самое, но мы не успеем. Моё войско состоит преимущественно из пехоты, а дотракийцы поголовно на лошадях. Они доберутся до Селориса раньше нас. Потому предлагаю единственно возможный выход – разрушить мосты через реку и прислать на Селору речной флот. Тогда кхалассар либо уйдёт, либо отступит к ближайшей безопасной переправе в Ар Ное. Это выиграет нам время для подготовки и обсуждения проблемы банка. – Через Селору проходит старый торговый маршрут, а к северу от реки лежат плодородные земли, орошаемые Селору и Ройной… – Придётся пожертвовать ими, господин. Лучше как можно быстрее предупредить жителей Селориса и его окрестностей. Пусть переезжают на южный берег. Так мы уменьшим потери. – Мы оповестим их. И пока я ещё остаюсь триархом… я поговорю с Вассаром. Думаю, он даст своё согласие на разрушение мостов. – Хорошо, – кивнул Джон. – Тогда, господа, нам остаётся ждать итогов выборов. Больше не смею вас задерживать. Особенно вас, господин Кварзор. С удовольствием послушаю вашу предвыборную речь. И… примите мои соболезнования, госпожа Антарион. Тех страшных событий, что происходят с вашей семьёй, не заслуживает никто. А с вами, Боремунд, мне стоит кое-что обсудить. Сквозь слёзы Тернесия поблагодарила Пеминиона за добрые слова и вместе с Мелларио и Тилейнором. – Qrugh, – выругался Донифос и устало потёр лицо руками, – этот срок правления будет невероятно сложен. Дотракийцы – только первое из наших злоключений. – Будет сложнее, – буднично бросил Джон, – вы хотели мне что-то сказать? – Да… вы оказали «слонам» огромную услугу, убрав их самого сильного соперника. Как вы это сделали, я не знаю и знать не хочу. Чистая работа. – «Тигры» больше нам не помешают? – Теперь их возглавит Белико Стегон, но у него не так много политической прозорливости, как у Малакво. В идеале стоит избавиться и от него, но его боевой опыт может быть нам полезен. Да, Стегон опасен и непредсказуем, но без своего хозяина наделает много ошибок, которые могут стоить ему и всем «тиграм» репутации. Если бы Малакво был жив, ему бы, может, и удалось стать триархом. Но теперь его шансы ничтожны. – Рад слышать. – Позвольте спросить, Боремунд, – тон Пеминиона выражал искреннюю заинтересованность, – каковы ваши цели? Вопрос сбил Джона с толку. Очевидно, триарх ожидал от него откровений. – Не совсем понял вопроса. – Вы так защищаете Антарионов, рискуете ради них своей жизнью и жизнями своих людей, ввязываетесь в интриги, впутываете в войны Вольные города… зачем? Что вами движет? Только ли жажда богатства? – Разве этого недостаточно? – Если дело только в деньгах, вы могли бы сдать и Мелларио, и Тернесию банкирам и они бы вас озолотили. Вдобавок к этому, вам до конца жизни хватило бы и квохорских денег. Значит, дело, не только в золоте. Так в чём же. Ответ на этот вопрос был известен Джону. Он выражался во вполне конкретных вещах, но триарху следует преподнести их в пространной форме. От греха подальше. – Я вырос далеко отсюда, господин Донифос. Север Вестероса хоть и прекрасен, но беден и неприветлив. Большую часть своей жизни я провел в страхе и смирении, будучи полностью уверенным в том, что никогда не добьюсь ни славы, ни денег, ни власти. Эссос предоставил мне все возможности получить то, о чём я не мог и мечтать. Но я хочу большего. Хочу занять свое место среди могущественнейших людей по обе стороны Узкого Моря. Стать тем, чьё имя внушает трепет и уважение. Хочу иметь такое богатство, которое не снилось ни одному лорду, эйксу, магистру или королю. Я достоин этих вещей, всех и каждого. Вот почему я поддерживаю Антарионов. Исход грядущего конфликта либо сделает меня таким человеком, либо низвергнет в пропасть. – Интересные желания. Очень… амбициозные. Но не преувеличиваете ли вы возможности браавосийцев? Да, благодарность будет высокой, но обеспечит ли она вам то, что вы хотите? – Главное – знать, чего просить, – уверенно ответил Джон, – а остальное я уже возьму сам. У меня тоже есть вопрос, триарх. – Задавайте, – с интересом сказал Донифос. – Кроме устранения угрозы Банка… Волантис имеет и другие цели в грядущей войне, не так ли? Пеминион потеребил перстень на указательном пальце. – Нас интересует Мир. Из всех осколков Троешлюшья именно он доставляет Волантису наибольшее количество проблем. Если мы победим – а я надеюсь, что мы всё-таки победим – мы постараемся подчинить этот город себе. Конечно, придётся делить его земли с Лисом и Тирошем, но это дела грядущие. – А что насчёт Пентоса и Браавоса? – Так далеко Волантис зайти не может, – покачал головой триарх, – точнее, может, но с большими потерями. Захваченные города стоит подчинить, разместить гарнизон, искать недовольных и вовремя подавлять сопротивление. Я уж не говорю про раздел земель с победителями. Всё это требует больших затрат. К тому же, эти города находятся от Волантиса слишком далеко. Будет достаточно только лишить банкиров власти. Джону казалось, что триарх что-то недоговаривает. Слишком уж простыми были желания волантийцев, судя по словам Донифоса. Если Волантис одержит победу над Браавосом, богатейшим из Вольных городов, неужели он ограничится простым «лишением банкиров власти»? Будь Джон на месте волантийских правителей – то присвоил бы себе все богатства, которые таят в себе хранилища Железного Банка. И уже это в его планы не входило. – К слову, у меня для вас кое-что есть, –Пеминион позвал раба, ухоженного и хорошо одетого, – этот раб покажет вам вашу награду за оказанную партии «слонов» услугу. Возможно, тогда вы поймёте, что наследники Фригольда могут быть не менее щедрыми, нежели браавосийцы.

***

– Ого… – только и смог выдавить из себя Джон, стоя перед восьмёркой здоровенных зверюг, смешно хлопающих ушами. – Волею триарха данные животные, а также башенные стрелки, боевая броня и обслуга передаётся в ваше распоряжение, Боремунд, – раб окинул рукой ряд слонов и людей, что сотяли подле них. – Эти слоны… мои? – Да, господин Боремунд. Раньше они принадлежали Малакво Мейгиру. После его смерти господин Донифос Пеминион выкупил их и велел передать вам. Их содержание будет оплачиваться за счёт его средств, пока слоны находятся в окрестностях Волантиса. Вот так подарок! Страшно представить, что эти звери могут устроить на поле боя, если их выпустить. Один только вид надвигающейся на тебя живой горы с заострёнными бивнями обратит большинство врагов в бегство. И это не считая стрелков, сидящих в башнях на их спинах. Будто этого мало – так они ещё и в броню закованы! – А что насчёт… эм… экипажа? – Они являются рабами и находятся в вашей собственности, господин Боремунд. А вот это непорядок. Сноу оглядел стрелков и погонщиков – сплошь уроженцы Эсосса. Надо будет освободить их и поставить на жалование. Вряд ли они откажутся от службы. После раб повел его дальше, по широкой дороге, простирающейся вдоль Апельсинового берега, прямо к большому дому. Точнее, к совокупности домов. Красные продолговатые треугольные крыши венчали строения из белого камня. Фасад с портиком и ризалитами и колоннами скрывал за собой широкий внутренний двор. – Эта вилла принадлежала Клэйгару Биргариену, одному из представителей знатной семьи Биргариенов, ныне вымерших. В юности господин Донифос Пеминион выиграл у Клэйгара Биргариена эту виллу в кайвассу, вместе с прилежащими землями. Ныне триарх Пеминион желает заключить с вами договор дарения, дабы право собственности на виллу и её земли перешло вам, – раб достал листки пергамента, – подписав документ, к вам перейдут правомочия фактически обладать недвижимой вещью, извлекать из неё полезные свойства, продукцию и доходы, а также решать её правовую судьбу, вплоть до передачи её в собственность другим лицам или уничтожения, кроме случаев, если оно не причинит вреда третьим лицам. – Да уж… – почесал затылок Джон, оглядывая здание. Внутри имелась хитрая система обогрева, именуемая гиппокаустом, бассейн, тренировочная площадка, несколько праздничных залов, покои для слуг и гостей и, ко всему прочему, обширное и глубокое подземное помещение, предназначенное, по всей видимости, для темницы. Неподалёку находился небольшой виноградник. Покои господина располагались в правом двухэтажном крыле, с видом на море. И, что важно – имелись специальные загоны для слонов. Единственный недостаток – земли, окружавшие виллу, предназначены под распашку, однако сейчас они представляли собой заросшие травой участки. Впрочем, Джону было всё равно. Земледелием он заниматься не собирался. А вот армию разместить здесь – в самый раз, пускай и не всю. Всяко меньше с местными землевладельцами придётся ругаться. Да и Мартеллов теперь можно переселить из солдатского лагеря в более достойное место. Прочитав договор, написанный на классическом валирийском, Джон не нашёл ничего, что могло бы его насторожить. Разумеется, в законах Волантиса он смыслил чуть больше, чем в том, почему лето сменяется зимой или почему горят звёзды, но ничего подозрительного не обнаруживалось. Да и сомнительно, что триарх захочет его обманывать. – Кроме того, господин Боремунд, – добавил раб, – приобретая землю на территории Вольного Города Волантиса, вы становитесь обладателем избирательного права. Вы не можете избираться по причине своего происхождения, однако, можете отдавать свой голос за того или иного кандидата. Избирательное право распространяется только на выборы триархов. – Что ж… спасибо. Я им воспользуюсь. Под текстом поставив заглавную букву «Б», Джон получил ещё один листок с точно таким же договором. Раб поклонился и удалился в сторону города, а Джон разлёгся на огромной кровати. Хороша всё-таки жизнь, когда твоё количество твоего богатства превышает количество проблем! Если, конечно, такое бывает. Безмятежное летнее море отражало оранжевое солнце. Глядя на побережье, Джон задумался о будущем. Если Железный Банк проиграет, и при этом он останется в живых, то станет живой легендой, известнейшим наёмником, переломившим хребет титану, пусть и далеко не в одиночку. Деньги, слава, связи – было приятно думать о том, что у тебя уже всё получилось, не обращая внимания при этом на неимоверные трудности, которые нужно пережить. В западном Эссосе для него были бы открыты практически все дороги. В частности, в Браавосе Джон намеревался приобрести наибольшее влияние. Богатейший Вольный город, обладающий огромным торговым и производственным потенциалом, людскими ресурсами и при всём этом наиболее близкий к Северу, станет одним из основ его будущего величия. Нужно лишь не глупить и не ошибаться. Грядущая война потребует всех его ресурсов и усилий. Да, на его стороне Волантис и, возможно, Лис с Тирошем. Но нужно быть круглым дураком, чтобы полагать, что банкиры легко сдадутся. Но первые успехи есть. И, если Боги будут милостивы, их будет ещё больше.

***

В шатре Квиберна пахло травами, забродившим зерном, мазями и гнилым мясом. Такой запах стоял во всех шатрах, отведённых ему для опытов. Бывший мейстер стоял спиной к выходу и что-то писал на большом полотне, где изображался человек с широко раскинутыми конечностями. Руки человека были закрашены чернилами, а рядом имелись подписи с датами. Остальные записи были понятны одному только Квиберну. Неподалёку лежали раскрытые квохорские книги. Джон кашлянул и привлёк внимание Квиберна. Старик обернулся. Его серые одежды были покрыты кровью и другими жидкостями. – Командир Боремунд! Рад видеть вас. – Я вас не отвлёк? – Совсем нет. Я тут… – он омыл руки в бадье, вытер их, аккуратно сложил полотно и закрыл книги, – кое-какие наброски делаю. – По этому поводу я и пришёл. Как продвигается ваша работа? – Вести исследования в условиях солдатского лагеря, признаюсь, нелегко. На для меня это не впервые, так что кое-чего я я добился, – в голосе Квиберна отчётливо слышалась гордость, – лекарство пока не получено, но… будет лучше, если вы сами всё увидите. Они перешли в другой шатёр, гораздо более крупный. Внутри стоял такой смрад, что щипало глаза. Изнутри ткань палатки была измазана кровью вперемешку с чем-то дурно пахнущим. В углу стояла клетка, где сидело… точнее, находилось существо, напоминающее безногого человека. Посмотрев внимательнее, Джон понял, что это и есть безногий человек. Полностью голый, покрытый серой коркой. – Седьмое пекло… – Сноу невольно потянулся к оружию. – Узнаете? – оскалился лекарь, – подойдите ближе, вам нечего бояться. Он не нападёт. – Не нападёт? Это каменный человек! – Помните, я рассказывал вам про гуморальную теорию? Одна из четырех жидкостей в теле человека – жёлтая желчь – отвечает за ярость, надменность, агрессию и злость. Проникновение болезни глубоко в мозг вызывает её чрезмерное выделение. Именно поэтому серые люди бросаются на всех подряд. Я же изучил труды Реймириса Мантарийского, про которого вам рассказывал ещё в Золотых Полях. Он проводил опыты на живых людях, заражая их серой хворью. Затем, когда болезнь добиралась до нижней челюсти, Реймирис погружал их в самые лучшие условия – давал вкуснейшую еду и вина, заставлял рабынь совокупляться с больным, поил расслабляющими настойками и грибными отварами – словом, делал всё, чтобы не выделялась жёлтая желчь, и, как следствие, не усиливалась ярость. В ходе наблюдений он пришёл к выводу, что где-то в нашей голове есть участки, которые отвечают за выделение этой самой жёлтой желчи. Затем он взял сотню людей и наносил им точные повреждения головы в разных местах, чтобы лишить их чувств или разума, но при этом оставить в живых, а потом заражал и их. Так он выяснял, Когда серая хворь добиралась до мозга, четверо из сотни не атаковали Реймириса. Оказалось, что область, отвечающая за ярость, находилась где-то в области висков. – И что дальше? – Здесь-то мне и пригодился опыт, который я получил после вашего лечения в норвосийских холмах. Когда болезнь покрыла голову, но ещё не начала прорастать вглубь черепа, я повредил его голову в районе висков, а затем с помощью полых трубок и насоса смог ввести туда так называемое «милосердие Козла». Эта субстанция из донники, душицы и тимьяна почти ничем не отличается от обыкновенного успокоительного отвара. Однако, в этом «милосердии Козла» содержатся также молотые косточки ягод, в трудах Реймириса именуемых «глазами серых людей», что растут в полях, прилегающих к Крояну. Есть даже легенда, связанная с этим – мол, все, кто идёт в Кроян умирать, льют столько слёз по своей участи, что выплакивают все глаза, которые падают наземь. Потому каменные люди и слепы. Ягода многократно усиливает действие «милосердия», если смешать всё в правильных пропорциях. Эти ягоды у меня имелись, хоть и не обошлось без… некоторых ритуалов. Иначе подопытный скончался бы раньше, чем «милосердие Козла» подействовало. В конце концов, камень добрался до мозга. Результат перед вами. Сноу сел рядом с клеткой и посмотрел сквозь решётку. Безногий человек медленно поднял голову. Из его гноящихся висков вытекала темная кровь, а черты каменного лица были до боли знакомыми. Член у него отсутствовал, на его месте виднелась лишь каменная кожа. – Ох, Пекло… Криган…, – Сноу отшатнулся в ужасе. Заражённый поднял голову вверх, будто бы отозвавшись на своё имя. Его глаза начала затягивать пелена, но он, похоже, ещё мог видеть. Но смотрел он на Джона недолго. В его действиях не читалось никакой обоснованности. Он просто существовал, разглядывая пределы своей клетки. – Он весьма вынослив, как оказалось, – циничности в рассуждениях Квиберна не было предела, – я сомневался, что с полученными повреждениями головы он протянет до последней стадии заражения. И всё же, меня ждал успех. – Поделом, мать его, – фыркнул Джон в сторону Кригана – зачем его лишили ног, если он не нападает? – Чтобы во время перевозки по клетке не бегал и людей не пугал, хотя мы клетку и накрывали, – по-простому ответил Квиберн, – да и если вдруг он выберется из клетки, то далеко не убежит, хе-хе. Главное, не прикасаться к нему. – Впечатляет, – дал свою оценку Сноу, – но это всё ещё не лекарство. – Это первый шаг к нему. Я смог устранить причину бешенства, вызываемого болезнью. Теперь мне нужно понять, как привить телу отторжение болезни. И у меня есть идеи. Кожные покровы видоизменяются, когда подвергаются заражению. Серая хворь – это, своего рода, живое существо, паразитирующее на теле человека и подстраивающее его под себя. Значит, нам нужно изменить условия для существования этого существа. Сделать их неприемлемыми. Для этого нужно изменить кровь. К счастью, такой опыт у меня тоже имеется, – он осмотрел Джона с головы до ног. – Хотите сказать, что нужна кровь василиска? – настороженно спросил Сноу. – Нет, василиск тут не нужен. Нужно перестроить сердце так, чтобы оно перегоняло новую по составу кровь. Если ваша кровь по своим эффектам напоминает кровь василиска, то у подопытного кровь должна содержать «милосердие Козла», причём на постоянной основе. Затем мы должны изолировать заражённые участки кожи глубокими, но аккуратными рассечениями, – Квиберн достал очередной листок с нарисованным человеком. Части его тела были закрашены и обведены пунктиром, обозначающим разрезы, – болезнь перестанет распространяться по коже и начнёт сразу прорастать внутрь тела, где и встретится с лекарством, содержащимся в крови. Я предполагаю, что таким образом болезнь перестанет получать питательные вещества, благодаря которым она разрастается по телу человека и постепенно угаснет. – Я так понимаю, вам нужны люди для опытов, – предположил северянин. – Не только люди. Хорошо бы и помещение достойное приобрести. В лагере сложно сосредоточиться, да и в движении никаких опытов не проведешь. И хочу кое-что отметить, – Квиберн поднял указательный палец вверх, – лечить уже обращённых мы не сможем. Их тела и разум подверглись необратимым изменениям. И чем сильнее человек заражён, тем меньше шансов у него на успех. И да – эту процедуру мы не сможем проводить с кем угодно. У меня попросту не хватит сил, а как её проводить – знаю только я, – Квиберн, определённо, гордился собой. Впрочем, гордился по праву, – к тому же, не каждое тело настолько развито и имеет такое здоровье, как у вас, чтобы выдержать лечение. И конечно, я бы хотел получать за это достойную плату. Условия приемлемые. Хотя, Джон и надеялся, что удастся сделать лечение всеобщим, но так, наверное, даже лучше. Квиберн, получив такое лекарство, мгновенно станет невероятно ценным человеком. Богатые и влиятельные люди, узнав о возможности вылечить серую хворь, будут приходить к нему, отдавая огромные состояния. А Джон, как его покровитель, сможет получать от этого свою долю. И, разумеется, назначать цену… пока Квиберн не умрёт. Было бы прекрасно, если бы он обучил кого-то этой процедуре. И что бы этот «кто-то» также находился при Джоне. К тому же, надо создать для лекаря самые лучшие условия, дабы он не ушёл к кому-нибудь побогаче. Но если придётся, Джон был готов запереть его насильно. Терять человека с такими знаниями было бы невероятной глупостью. – Я всё добуду. А что насчёт помещения – можете переселяться в подвал моей виллы. Надеюсь, крики ваших подопытных не будут беспокоить меня. – Благодарю, командир. Мы стоим на пороге невероятнейшего открытия. Невероятнейшего! – Очень надеюсь, что у вас всё получится. И... ещё кое-что. - Слушаю. - Вы не общались с моими офицерами? Я говорю про Виллама. - О, он вместе с Мореллой приходил ко мне, когда начали подозревать её беременность. Но больше мы ни о чём не разговарилвали. А что? - Нет... ничего. Попрощавшись с Квиберном, Джон вышел наружу. Он хотел выяснить, кто рассказал Вилламу о том, что Безликая на самом деле не сбежала. Но Квиберн, похоже, действительно не лгал. А значит, об этом рассказал ему Каспорио. И здесь напрашивалось два вывода - либо волантиец рассказал об этом случайно, будучи, к примеру, пьяным, либо целенаправленно. А значит, сделал он это с намерением навредить. Нужно его найти и всё выяснить. Джон приказал безупречным найти Каспорио и привести в виллу. Его армия перешла к Апельсиновому берегу и обосновывалась на новом месте. Разумеется, владельцы соседних вилл вряд ли довольны шумом, что создаёт наёмное войско. На и в пекло их. Если придётся, Джон отправит их к Пеминиону. – Командир, – один из бойцов окликнул его, – к нам движутся вооружённые люди. Их много. – Волантийцы? – Не похоже, командир. Мы, на всякий случай, приготовились к неприятностям. Мало ли что у них в голове. – Что ж, значит, надо встретить гостей. В самом деле, к лагерю приближалось войско. Знамёна Джон узнал сразу. – Копья Титана, – с удивлением проговорил Джон, – какого пекла они здесь делают?

***

– Боремунд Бесстрашный! – вид улыбающегося командира Мирекко «Молодого» заставлял Джона тепло улыбнуться, – вы увидели знамя Дружины ещё в море. Ты в самом деле здесь! – Здравствуй, Мирекко, – Джон встретил его в сопровождении безупречных, а также всадников из Чернолатных, – не ожидал встретить тебя здесь. Твой отряд отбыл в Браавос, так? – спросил он настороженно. – Так. В Браавосе сейчас твориться чёрт знает что, – он оглядел войско Джона, – смотрю, твой отряд стал больше. – Ты прав. Теперь нас больше. Хочется верить, что по причине происходящего в Браавосе ты пришёл сюда. – Именно так. Там произошло много всего. Линарро Антарион приказал передать тебе некоторые вещи… и привести нужных людей. И я не только про свой отряд. К ним вышли двое мужчин на лошадях. Первый, обвислый и лысеющий. Второй – красивый, высокий, стройный и жилистый. В их лицах угадывались общие черты, которые Джон видел… у Тернесии Антарион. Рядом с ними ехал сын Мирекко «Молодого», Терио, которого Джон спас из Долронора. Они обменялись с ним приветственными кивками. – Господа, Боремунд Бесстрашный, – представил Джона Мирекко этим двум мужчинам. Сразу стало ясно, что их гости благородного происхождения. Это Джон определил хотя бы по их взгляду. Похоже, что полный и лысеющий был главнее. Он спешился и подошёл ближе, протянув руку. – Деметрос Антарион, старший сын Феррего Антариона, ныне покойного. Полагаю, последнее вы уже и так знаете. Глаза Джона расширились от удивления. Вот уж неожиданность! – До нас дошли сведения о вашем отце. Выражаю соболезнования, – он пожал руку Деметроса. – Это мой младший брат – Маркелло Антарион, – представил он другого мужчину. – Вот ты какой, Боремунд Бесстрашный, – с присущим человеку такого происхождения высокомерием оглядел его Маркелло, – думал, ты моложе. – Вашему остроумию нет предела, господин Маркелло, ведь я никогда раньше не получал такой шутки в свой адрес, – ответил Джон сарказмом. – Ха! – гаркнул браавосиец и надменность мгновенно испарилась, – а он мне по душе! – Перед тем, как мы начнём наш, несомненно, долгий разговор, мы хотели бы увидеть сестру. Линарро Антарион сказал, что вы должны были её спасти из ройнарских руин. – Она в целости и сохранности, – заверил их Сноу. – Хвала Лунной Матери, – прошептал Деметрос, подняв глаза в небо, – ведите нас к ней скорее! По пути к сестре братья-Антарионы рассматривали лагерь наёмников. Особенно Маркелло. Второму брату, кажется, приходилась по душе вонь, похабные шутки, шлюхи и вино. Он с выразительной ухмылкой смотрел на играющих в кости северянина и тирошийца, которые снимали с какой-то страшной шлюхи по одному элементу одежды за каждый выигрыш. – Эх, жаль, что отец меня в своё время в наёмники не отпустил! – мечтательно проговорил Маркелло, – вот это жизнь! Знай себе убивай, пей, да дери тех, кто под руку попадётся. – И хорошо, что не пустил, – донеслось от Деметроса, – проломили бы голову в трактирной драке, или помер бы от заразы какой. Он тебе жениться велел, а ты всё рапирами с проходимцами махал. – К чёрту жён! Разве что не чужих, хе-хе… А если б он отпустил, то я рапирой махал бы по делу, а не просто так. Может, был бы уже каким-нибудь Маркелло Бесстрашным, ха! Получился бы из меня такой удалец, а, Боремунд? Несмотря на то, что этот Маркелло на вид был старше Джона лет на восемь, поведением он смахивал на не слишком умного новобранца. – Получился бы, – сухо солгал Джон. – Видишь? Знающий человек говорит! Деметрос махнул на брата рукой. Они зашли в виллу и поднялись на верхний этаж, куда Джон поселил Тернесию и Мартеллов. У покоев девицы Антарион стояли дорнийские гвардейцы. – А вы чего тут делаете? – спросил у них Джон. – Тернесию Антарион посетил принц Квентин. Он сейчас в её покоях. – Какой ещё принц Квентин? – в голосе Маркелло отчётливо слышалось нарастающее возмущение. Он, наверное, уже представил себе всякие недобрые вещи. – Делегация из Дорна. С ними вам тоже следует поговорить, – объяснил Джон, – мы хотим видеть госпожу Тернесию. – Мы уже выходим, – в этот момент дверь открылась и оттуда вышел принц вместе с сестрой Антарионов. Одежда Мартелла была мокрой на груди, а лицо Тернесии покраснело и опухло от слёз. Она не сразу поняла, кто перед ней стоит. От слёз в глазах, или оттого, что давно не видела этих людей и совсем не ждала их сейчас увидеть. – Сестра… – Деметрос подошёл ближе. Из открывшегося рта с трудом донеслись слова. – Де…метрос… – Это я, сестрёнка. И Маркелло тоже тут. Мы пришли. Тернесия взялась за голову и прикрыла глаза. Ноги перестали её держать. К счастью, Квентин вовремя поймал её. – Боги… о боги… это вы… Её занесли обратно в покои и положили на кровать. Деметрос сел рядом с ней и взял за руку. Лишь спустя некоторое время она смогла осознать, кто её посетил и она крепко обняла братьев. Сил на рыдания больше не оставалось. – Я думала… Аноро… он… вас… вас… – Нет, Терни, мы живы. Не думай об этом сейчас, – успокаивал её старший брат, обнимая и гладя по голове, – ты рядом с семьёй. Мы снова вместе. – Это он… это он убил… – Мы знаем, сестра, – отвечал Деметрос полушёпотом, – мы знаем.

***

– Принц Квентин сказал, что вы освободили Мелларио Мартелл, – Деметрос и Маркелло сели за стол напротив Джона, – она обещала приютить нашу сестру в Дорне. Вы сделали очень многое для нашей семьи, Боремунд. – Не задаром, конечно же, – подметил Маркелло, и подметил он верно. – Но мы хотим знать всё. От начала и до конца. Всё, что вам известно о нашем брате Аноро, о заговоре Банка, о похищении сестры и о войне в Норвосе. Снова Джон рассказал им уже заученный рассказ. Только теперь он начинался с момента, когда Аноро отправился в своё путешествие в далёкий Восток и встретился с Эуроном Грейджоем. Асшай, слиток, передача его влиятельнейшим норвосийским магистрам в обмен на общение с Верховным жрецом Норвоса, заключение тайного договора о планируемой войне с целью истощения и ослабления Браавоса, поездка в Квохор, передача магистру Гролео стеклянной свечи, которая без должного умения ей пользоваться сделает его безумным, договор со жрецами о бунте. Договор о браке Тернесии с лоратийским архонотом, похищение её Грейджоем, война с Норвосом, в которой Браавос должен был участвовать как можно дольше... все эти вещи Джон рассказал двум братьям. Затем Джон рассказал о себе и дошёл до момента, когда оказался в Волантисе. Братья слушали рассказ, многократно переспрашивая и задавая уточняющие вопросы. Рассказ Джона о себе и о том, через что ему пришлось пройти, ни много ни мало, восхитил Антарионов. И вместе с тем, осознание, что их брат Аноро виновен во многих преступлениях против Браавоса и собственной семьи, очень печалил Антарионов. – Наш брат совершил столько страшных вещей, – Деметрос поставил локоть на стол и подпёр рукой отяжелевший лоб, – И ради чего? Ради, простите, выдуманного им прогресса? Всё, о чём вы говорите… всё это звучит, как самая гнусная и неправдоподобная ложь. Даже не ложь, а выдумки безумца. И мы бы никогда в неё не поверили… если бы не догадки Иллирио Мопатиса и если бы всё это не подтвердила сестра. – Вы сказали «Иллирио Мопатис»? – переспросил Сноу. – Вы с ним знакомы? – Косвенно. Что он вам сказал? – Мы выбрались из Пентоса благодаря ему. Когда Линарро Антарион захватил власть, он начал арестовывать и казнить членов браавосийских семей по подозрению в заговоре Железного Банка. От его лица Совету Магистров Пентоса пришло требование о прибытии в Браавос всех магистров, имеющих в Железном Банке определённый вклад. Магистры перепугались и хотели оставить меня в заложниках, дабы Линарро вёл себя сдержаннее и осторожнее. Затем пришёл Мопатис и предположил, что под личиной Линарро прячется Безликий. Он и приказывал от лица нашего дяди казнить средних и мелких вкладчиков по подозрению в заговоре. К тому времени в Пентос приплыл мой брат и Копья Титана, а Мопатис отпустил меня к вам. – Вот как… – услышанное наталкивало на мрачные мысли, – Безликого-Линарро свергнут, если уже не свергли. И что-то мне подсказывает, что это сделает ваш брат. – Вы полагаете верно, – вздохнул Деметрос, – и тогда его будут почитать, как освободителя. Пентос же, испугавшись угроз Безликого-Линарро, планировал усиливать флот и армию, вопреки старому соглашению Невио Нарратиса, которое запрещало ему это делать. – Интересно, что же тогда будут делать пентошийцы. Если они откажутся прекращать наращивание армии, то у Аноро будет повод ввести в Пентос войска, – предположил Джон. – Они УЖЕ вынесли такое решение, – произнёс Деметрос, – и хотя они сделали это, испугавшись угроз "Линарро", Аноро и банкирам будет этого достаточно, чтобы ввести в Пентос войска. Значит, первой целью банкиров станет Пентос. И похоже, обычный протекторат Браавос больше не устраивает. Учитывая длительный запрет держать крупную армию и флот, Пентос сейчас не имеет ни того, ни другого, а значит, продержится очень недолго. – Почему это Мопатис решил вас отпустить? – вдруг спросил Джон. Старший сын Морского Владыки замялся от неудобного вопроса. – Он надеется на ряд уступок, связанных с некоторыми задолженностями. И кто бы не стал Морским Владыкой, я позабочусь, чтобы Мопатис получил своё, когда Браавос будет освобождён. Вот только, насколько мне известно, никаких долгов у него перед Железным Банком нет… В голове у Джона словно зажглась свеча. Мопатис, поддерживающий Таргариенов, отпускает на волю людей, которые при свержении банкиров могут встать во главе города. Он говорит об уступках, связанных с задолженностями… не хочет ли он таким образом облегчить финансовое бремя будущих потенциальных правителей Семи Королевств? Наверняка у Железного Трона есть долги перед Железным Банком. А Деметрос Антарион, приведя к Браавосу освободительную армию, несомненно, послушает Мопатиса о том, что неплохо было бы некоторые долги списать. Если не все вообще. Ведь Мопатис когда-то его отпустил из Пентоса… Хитро! Вот только банкиров нужно ещё свергнуть. – Скажите – что станет с Железным Банком, когда банкиры будут свергнуты? – задал вопрос Джон. - Трудно говорить об этом сейчас. Вероятно, лишим семьи членов правления права собственности на их вклады. Затем создадим новый правящий совет из числа более мелких вкладчиков, которые не были замешаны в заговоре, а также введём должность управляющего, который будет подчиняться Морскому Владыке и надзирать за деятельностью совета вкладчиков. Ввели бы ежегодные проверки документации и всего прочего... по крайней мере, если бы Морским Владыкой стал я, то сделал бы именно это. – Брат, ты и станешь Морским Владыкой, если мы свергнем банкиров, – проговорил Маркелло, – ты ж, считай, освободишь город. Значит, магистры выберут именно тебя. – Может быть… Может быть… – задумчиво выговорил Деметрос. – Тогда, перейдём к моим наградам, – Сноу выпрямился и хрустнул спиной, а Антарионы приготовились к худшему, – первое: я хочу, чтобы всё имущество Аноро Антариона, все его деньги, доля в Банке, торговые фактории, если они есть, мастерские, корабли, предметы роскоши, верфи, здания и люди, которые ему служат – всё это должно принадлежать мне. – Мы не знаем, чем именно владеет Аноро. Точных чисел он никогда не называл и всегда их скрывал, хотя мы все понимали, что он очень богат… – отвечал Деметрос, – но, думаю, вы это заслужили, – он посмотрел на брата, желая получить его согласие. Маркелло кивнул, – мы согласны. – Второе требование вытекает из первого: я хочу получить место в правящем совете Железного Банка и титул Хранителя Ключа. За мной будет право участвовать в обсуждении важных вопросов, принимать решения по ним, а также все остальные права, которые имеются у человека на данной должности. Пока я с ними ещё не знаком, но ознакомлюсь. А вот здесь Деметрос уже задумался. За всю историю Браавоса ни один иноземец не имел места в банковском правлении. Конечно, законы Браавоса допускают это – если этот иноземец сделает достаточно огромный вклад. Но такого попросту никогда не происходило и вряд ли произошло бы в обычных условиях – сделай бы такой вклад иностранец, руководство банка попросту бы отказало ему, не желая вручать власть человеку не из Браавоса. Здесь же другая ситуация – руководство банка, виновное в заговоре, будет устранено. А Боремунд, обладая деньгами Аноро, как раз будет обладателем такого вклада, что обеспечит ему место в правлении, и никто ему не помешает и не откажет. Другой вопрос – разумно ли иностранцу давать такую власть? И всё же, его усилия и помощь для семьи Антарион неоценимы. Он спас Тернесию из чумного города и привлёк внимание Волантиса к проблеме Банка. Деметрос решил ответить согласием и на это требование. – Это… допустимо. Теперь Джон решил перейти к самому интересному. – Перед тем, как я назову следующее требование, вы должны кое-что знать. Только вы, Деметрос. – Почему только я? – удивился старший Антарион. – Да! Почему он? Не доверяешь мне, Боремунд? – возмутился Маркелло. – Таково условие. – Выйди, Маркелло, – повелел Деметрос. Средний брат недовольно фыркнул и, скрипнув стулом, удалился из комнаты. – Дело в том, что Боремунд – моё ненастоящее имя, – проговорил северянин, – и происхождение у меня не самое низкое. – Я так и предполагал, – хмыкнул Антарион, – так что вы меня не удивили. – На самом деле меня зовут Джоном Сноу. Я – незаконный сын покойного Эддарда Старка, Верховного лорда Севера и лорда Винтерфелла. После Браавоса я планирую отправиться обратно на Север. Эти сведения вы не должны рассказывать ни одному человеку. Ни брату, ни сестре. – Хорошо, – согласился Деметрос, – но для чего вы мне это рассказали? – Когда вы станете Морским Владыкой, а я считаю, что вы им станете, я хочу заключить брак с вашей семьёй. У меня есть две сестры – Санса и Арья. По крайней мере, должны быть, если с ними ещё ничего не случилось. Одна из них должна выйти за вас или вашего брата. Конечно, о своих сёстрах Джон уже договорился с Эуроном. Но связывать Старков с родственниками Вороньего Глаза не входило в его планы. То было всего лишь ложью, чтобы получить письменные доказательства вины Аноро. – Хм… – задумался Деметрос, – если они из благородной семьи, то это можно устроить. Только вот вряд ли мы получим одобрение такого брака у знатных семей Браавоса. Последний раз договор о браке между браавосийцами и вестеросцами заключался с домом Веларионов в сто пятнадцатом году от Завоевания Эйгона, если считать по вашему вестеросскому исчислению. Тогда Деймон Таргариен убил браавосийского жениха на дуэли и забрал невесту себе. С тех пор Браавос неохотно принимает предложения вестеросцев о браке. – Меня не волнует мнения семей. Мы вернём выборы Морского Владыки и свергнем банкиров. Чего им ещё надо? – А что будет, Боремунд, если меня всё-таки не изберут Морским Владыкой? – развёл руками Деметрос, – подумайте сами: сначала был Феррего Антарион, при котором мы ввязались в войну с Норвосом. Потом Линарро Антарион, незаконно занявший власть и казнивший людей по подозрению в участии в заговоре. Теперь вот Аноро Антарион, вообще отменивший выборы и готовящийся развязать новую войну. А потом они должны будут избрать меня, ещё одного Антариона? Не смешите! – Антариона, который их освободил от узурпаторов. – Да. Может, в мою честь и устроят недельный фестиваль. Назовут акведук моим именем. Поставят пару интересных спектаклей. Возведут мне памятник у Лунного пруда. Может, даже рядом с вашим памятником. Но Браавос – не Вестерос, где власть наследуется одной семьёй, пока она не вымрет или её не свергнут. Магистры захотят убрать Антарионов от власти. Решат поставить другого человека. Кого угодно, но не Антариона. Репутация моей семьи и без того ужасно подточена. – Значит, вы её и поднимите. Вы расскажете Браавосу об Аноро и его делах. О том, что Линарро был убит Безликим, которого он нанял и что Феррего Антарион тоже пал по вине вашего брата. А вы пришли вернуть всё, как было, без убийств и узурпаций. И кто возразит? С – Ох… – вздохнул Деметрос, – если вы хотите заключить брак с нашей семьёй, то я пойду на это. Но если вам нужен брак с семьёй Морского Владыки, то этого я обещать не могу… – Если понадобится, я САМ вас туда поставлю, господин Антарион, – со сталью в голосе проговорил Джон, – мне нужен брак с правителями Браавоса. Это моё условие и вам придётся его выполнять. – И кто вам нужен? Я уже в браке. Могу предложить вам лишь Маркелло или Тернесию, если именно вы захотите вступить в брак. Но должен предупредить – муж из моего брата будет некудышным и ваши сёстры натерпятся с ним много горя. – Пусть вас не волнует возможное горе моих сестёр. Что касается Тернесии – я женюсь на ней, если с моими сёстрами что-то случится. Мне нужен брак Старков и Антарионов-правителей Браавоса. – Хорошо. Хорошо! – зло махнул рукой Деметрос, – это всё требования? – Нет, не все. Север должен получить все возможные торговые льготы. Отсутствие любых пошлин, сборов для северных судов. Кроме того, Браавос должен выстроить за свой счёт верфи на восточном и западном побережье. – Боремунд, вы уже попросили слишком много – наконец, Деметрос не выдержал, едва ли магистры пойдут на такие затраты... – Я – ваш единственный шанс вернуться домой. Откажитесь – и никогда более не увидите Браавос. Ваш брат его либо погубит его, не совладав с врагами, либо победит, а ваш отец и дядя так и останутся неотмщёнными. А ещё есть Волантис, которого также пугает то, что Браавосом теперь правит Железный Банк. Я уверяю вас – если Старокровные смогут победить, то они вытрясут из Браавоса гораздо, гораздо больше, чем требую я. И никто им не помешает. А я могу вам с этим помочь. К тому же, сотрудничество Севера и Браавоса может привести нас к взаимному обогащению. На Севере много ресурсов, которые будут у вас в цене – меха, корабельная древесина, железо. И только представьте, какие деньги получат ваши магистры, когда будут продавать северянам жемчуга, морской шёлк, пурпурную краску и товары из дальних земель. Вы ведь и сами всё это прекрасно знаете. – Знаю, – фыркнул Деметрос, – надеюсь, это всё? – Есть ещё одно… требование. Своеобразное, потому как я понимаю, что от вас мало что будет зависеть. Но тем не менее, мне понадобиться ваша помощь. – В чём именно? – Я хочу, чтобы орден Безликих переместился на Север. С Безликими трудно договариваться, знаю. Но если вы выступите на моей стороне, это облегчит дело. То, что Браавос и конкретно Железный Банк располагает таким ресурсом, как Безликие, Джона не устраивало. Мало того, что Железный Банк – единственная организация, которая часто может оплачивать их услуги, так ещё с помощью убийц они могут серьёзно вмешиваться в политику других государств. Он планировал вывести их из под влияния Банка хотя бы географически, чтобы в будущем у Браавоса не имелось такого серьёзного инструмента. В иделе Безликие могли бы переселиться в Вестерос. Другое дело, что Безликие, которые получают от Банка огромные деньги, вряд ли захотят терять их и перебираться на гораздо более бедный Север. Но попытаться стоило. – Здесь я ничего не могу вам обещать, Боремунд. Морской Владыка никогда не мог приказать что-то Безликим. Сомневаюсь, что им вообще может кто-то приказывать. Большинство дел с ними имел Железный Банк. – Мы ещё поговорим об этом. В первую очередь, я жду, что вы выполните остальные требования. И да – вам лучше поговорить с триархом Пеминионом и Оберином Мартеллом. Первый объяснит вам ход наших дальнейших действий, а второй может приютить вас вместе в Дорне вместе с вашей сестрой. – Поговорю. Заодно и выясню, чего Волантис хочет за помощь Браавосу. – Тогда мой казначей подготовит письменный документ, чтобы наш контракт имел, так сказать, законную силу, – Джон поднялся из-за стола, – поздравляю вас, господин Деметрос. Вы на пороге заключения самого дорогого контракта с наёмником за всю историю! – Да уж, – фыркнул Антарион, а потом встрепенулся, будто вспомнив о чём-то важном, - Линарро просил Мирекко "Молодого", чтобы он передал вам это. Браавосиец передал Джону маленькую шкатулку с ключом. Открыв её, Джон вытащил кусок пергамента с жетоном. - Вексель волантийского банка. На тридцать тысяч золотых. - Неплохо, - хмыкнул Деметрос, - видимо, дядя пожелал обеспечить вас финансово. Второй лист был куда шире. Раскрыв его, Сноу увидел изображение крепости, с указанием коридоров, расположением казарм, оружейных и продовольственных хранилищ, тайных ходов и численности гарнизона. Внимание привлекало большое углубление под крепостью, которое, по-видимому, примыкало к воде. Внешне оно походило на верфь. - Это карта, - сделал вывод Джон, осмотрев лист. - Карта? - переспросил Деметрос. - Да. Карта браавосийского Арсенала.

***

– Виллам, говоришь, тебя зовут? Ну заходи, раз пришёл, – Родвелл не ждал сегодня поздних гостей, за исключением волантийских шлюх, – ты ж из офицерни Боремунда, так? – Оттуда, – Виллам оглядел шатёр Родвелла. Ничего, впрочем, необычного. Личные вещи, походная мебель, в стороне стояла открытая пивная бочка. В другой стороне – большой золочёный арбалет с выгравированными валирийскими словами на арбалетной ложе. – Нравится? – командир Волчьей Стаи заметил, что Виллам смотрит на арбалет, – это мне мирийские магистры подарили. Во время прошлой войны в Спорных землях мы с парнями прикрыли их арбалетчиков от набега тирошийцев. Арбалетчиками командовал сынок одного из магистров, вот они и расщедрились. Едва успели тогда… эх, времена были! Арбалетом я не пользуюсь, вот он и стоит для красоты. Ну, так чего пришёл? Боремунд прислал? – Нет, – Виллам сел на табуретку, – не Боремунд. – Так чего ж ты тогда заявился? – У нас есть общие цели. – Парень, говори точнее. Какие у нас с тобой общие цели? Мы одну девку драть собираемся или из одной чарки пить? – Твой отряд служил мирийцам. Так? – Ну и что? – Почему ты на самом деле решил уйти от них к нам? Родвелл подался вперёд и принюхался. – Вроде вином не пахнет… давай-ка ты иди отседа, Виллам, мать твою. Я твоему командиру всё объяснил. Гляди на него! Приходит ко мне и ещё спрашивает о чём-то ни с того, ни с сего! – Мирийцы наняли тебя для убийства Боремунда. Я знаю об этом. Ожидаемо Родвелл переменился в лице. Картина растерянности сменилась на картину неверия, затем настороженности. Командир Волчьей Стаи пытался решить, что делать дальше: лгать до конца или сознаваться, подвергая себя ещё большему риску. – Об этом мне сказали волантийцы. Тебя нанял человек Железного Банка. А ты, видимо, замешкался. – Ты либо тупой, либо… нет, ты тупой, – прорычал Родвелл, – я ведь могу и Боремунду тебя сдать. И там ты всё ему расскажешь. И про твоих волантийцев тоже. – Кому он поверит? Мне, человеку, который прошёл с ним всякое дерьмо? Или подозрительному херу с горы, который совсем недавно служил его недоброжелателям? У него есть друзья среди волантийской знати. Если понадобится, они прижмут слугу банкиров и тот расскажет, кто и зачем тебя нанял. Вилламу действительно обо всём этом рассказали волантийцы. Один из новобранцев с татуировкой на лице, которых недавно начали вербовать в войско, посетил его и передал слова своего господина. Оказалось, Родвелл был завербован банкирами и изначально должен был убить Боремунда, но потом либо так и не нашёл подходящего момента, либо отказался от этой затеи и перешёл на сторону Бесстрашного. Уже тогда Виллам решил, что Боремунд на самом деле не ценит жизни ни его, ни остальных, а потому рано или поздно уведёт их всех за собой в могилу. То, что случилось с Криганом тому доказательство. – А почему бы мне не убить тебя прямо сейчас и не рассказать обо всём Боремунду? – размышлял Родвелл, – а может, и не рассказывать. Кину твой труп в Ройну, вот и всё. – Тогда обо всём расскажет Морелла, моя женщина. Я рассказал ей о том, что ты служишь мирийцам. Если я не вернусь сегодня, утром она пойдёт к Боремунду и сдаст тебя. Он расскажет своим волантийским друзьям и те вновь прижмут банкира, который, в свою очередь, сдаст тебя. И ты до неё никак доберёшься. На самом деле Виллам блефовал. Морелле он ничего не говорил о том, что волантийцы сказали ему о Родвелле. Узнай она об этом, то могла пойти к Боремунду и рассказать ему вообще обо всём: и о том, что Виллама похищали и приказали убить Боремунда, и о Родвелле, который мог помочь. А Боремунд, в свою очередь, разберётся как с Вилламом, так и с Родвеллом, ведь первый ничего не сообщил о своём похищении, а второй – о том, что его наняли для его убийства. Может, они и останутся в живых. Но никаких денег они не получат. А Родвелл ещё и потеряет свой отряд. Морелла и сейчас могла всё ему рассказать, но пока её пугало возмездие Боремунда, которое, несомненно, коснётся Виллама. Возразить Родвеллу было нечего. Он уже успел убедить себя, что лучше ему не трогать Боремунда. Денег за его голову давали много, но квохорского разорителя ещё нужно как-то убить. Да и отряд, для которого он что-то вроде живой легенды, вряд ли будут в восторге. К тому же, будучи с Боремундом заодно, можно было бы получить гораздо больше. Однако, теперь Родвелл понимал, что Банк действительно всегда получает своё. Он думал, что банкиры до него не дотянутся, но они всё равно умудрились загнать его в угол. И, похоже, ему всё равно придётся выполнять то, что приказал Тихо Несторис, иначе его могут лишить либо отряда с деньгами, либо жизни. – Ну и… какие у тебя предложения? – ехидно спросил Родвелл, скрестив руки на груди. – Он всюду таскает за собой этих евнухов… нам нужны люди. И напасть нужно тогда, когда он не ждёт. – Может, напоить? А там и прирезать. – Нет… Боремунд в этом плане непробиваем. Совсем. – Тогда отрава? – Хм… может сработать. От Квиберна я слышал, что есть такой яд, Ночная тень. От него человек засыпает и уже не просыпается. Добавим яд в питьё и он уснёт. Безупречные ничего не поймут, мол, просто командир решил вздремнуть. – Допустим. А ты хоть знаешь, как с ними обращаться, с ядами-то? – едко ухмыльнулся Родвелл, – сколько капель капать? Куда капать, чтоб запаха не было? А вдруг добавим слишком мало и он не помрёт? – Для этого и нужны люди. И вообще, тогда нужно его выманить. Он теперь сидит в своей вилле, которую ему подарил триарх… Обсуждение длилось до самого утра. Они перебрали множество вариантов, дабы исполнить всё как можно тише и наверняка, а также продумали то, что они будут делать дальше. Оставалось только осуществление…

***

– Благодарю за приём, достопочтенный триарх Донифос, – Деметрос сел на мягкое длинное кресло, отмахиваясь от дыма Каль-Яна, – я бы пришёл к вам раньше, но сначала я посетил человека, которого мы оба знаем. – Боремунд – удивительный человек, – сразу догадался Пеминион, – я ничуть не оскорблён, если вы об этом. – Подумать только – выходец из Закатных королевств сделал для Браавоса больше, чем его уроженцы, – без смеха ухмыльнулся Деметрос, – моя сестра рассказала мне, что по окончанию выборов будет проведён совет представителей Вольных городов. Я выступлю на нём и выскажусь в доказательство вины банкиров. – Это очень нам поможет, – жеманно улыбнулся Пеминион, – уверен, представители Вольных городов серьёзно отнесутся к вашим словам. Происходящее в Браавосе пугает не только меня. – Полагаю, первая дочь Старой Валирии будет рассчитывать на… ряд уступок в свой счёт. – За всякую работу полагается своя награда. И не буду вас обманывать – Волантис захочет получить свою цену за помощь. Деметросу нравилось, что они достаточно быстро перешли к делу. С другой стороны, он уже наслушался требований Боремунда. Чего же потребуют Старокровные? – Для начала скажу – вам придётся возглавить город. Волантис ожидает именно этого. Потому как я буду обсуждать требования именно с вами, вам исполнение этих требований и обеспечивать. – Морским Владыкой я могу стать только в результате выборов… – Это вопрос второстепенный, – проговорил Пеминион, словно бы для него это не было особым препятствием, – полагаю, магистры Браавоса отдадут свои голоса тому, кто их освободил. А если нет… что ж. Думаю, мы это решим. Способы найдутся. – Называйте требования, триарх, – разговор о становлении Морским Владыкой наталкивал Деметроса на то, что выборы будут проходить не совсем честно и Волантис об этом позаботится. Не важно как – деньгами или угрозой. А самое удручающее, что и Волантис, и Боремунд – надеются получить выгоду от Браавоса именно через него. – Во-первых – мы желаем получить Мир и все окрестные земли. Браавосу надлежит отказаться от каких-либо интересов относительно этого города, исключая торговых. Такой шаг сделает Волантис значительно сильнее и укрепит его позиции в Западном Эссосе, чего Деметрос предпочёл бы избежать. Но вряд ли волантийцы захотят продвигаться ещё севернее. Поэтому на это, скрепя сердце, можно пойти. – Хорошо, – кивнул Антарион. – Во-вторых – прощение всех долгов перед Железным Банком, которые имеются у семей, проживающих в пределах Чёрных Стен. Это требование было легче. Волантис был в своём праве. – Принимается. – В-третьих – все люди, находящиеся на службе у Браавоса и попавшие в волантийский плен в ходе боев, которые будут проходить в скором времени, могут быть обращены в рабство. Хотя на первый взгляд это требование не самое тяжёлое, Деметросу оно было совсем не по душе. Отвращение к рабству взращивали в нём с самого детства, как и во всяком браавосийце и своим требованием триарх буквально прошёлся грязными сандалиями по одному из столпов их культуры. До чего удивительные нити порой выплетаются судьбой – потомки рабов, которые когда-то сбежали от своих хозяев, сейчас просят потомков своих хозяев о помощи против таких же потомков рабов. И это заставляло Деметроса чувствовать себя униженно. С другой стороны, просить больше было некого. И отступать было поздно. – Согласен, – произнёс, наконец, Деметрос. – В-четвёртых – волантийские суда будут освобождены от торговых пошлин на двадцать пять лет. Кроме того, браавосийские корабли будут сопровождать корабли Волантиса до берегов Мира. – В-пятых – в случае агрессии против Волантиса, Браавос должен предоставить военную поддержку в военных конфликтах… – В-шестых – Арсенал Браавоса должен будет передать чертежи своих боевых кораблей… – В седьмых – Безликие должны покинуть Браавос… Триарх назвал много требований. С некоторыми Деметрос пытался спорить, на другие соглашался почти без промедлений. Они касались торговли, производства и были менее значительны, нежели первые, но каждое из них ослабляло Браавос и усиливало Волантис. На короткое время Деметрос даже задумался – а примут ли его магистры Браавоса, учитывая то, что он наобещал волантийцам и Боремунду? А вдруг окажется так, что банкиров свергнут, Деметрос начнёт исполнять обещанное, а магистры вдруг поймут, что при банкирах было …лучше? И всё же, это не повод оставлять всё, как есть. Аноро и его шайка узупаторов должна получить по заслугам. И если среди магистров найдутся те, кто их поддерживал, в случае победы с ними быстро разберутся. Тот же Боремунд может в этом помочь. А с волантийцами как-нибудь справятся. В конце концов, Волантис не просит о территориальных уступках. Скорее всего, первая дочь Валирии в первую очередь смотрит на осколки Троешлюшья – именно в этом районе заключается их главный политический интерес, а потому они и хотят забрать себе Мир. Что касается Железного Банка – то они пытаются попросту обезопасить себя. И, конечно, попутно выторговать для себя как можно больше выгод. Но сейчас главное – избавить Браавос от кучки амбициозных тиранов во главе с его братцем. Они договорились оформить письменный договор сразу после окончания выборов и после Антарион удалился, оставив Пеминиона одного. Триарх был доволен собой – когда он предоставит оформленный договор о браавосийских уступках в случае победы над Железным Банком – волантийская знать точно будет выступать за войну с банкирами. Даже его соратники из «слонов» могут закрыть глаза на миролюбивые идеи их партии. – Господин, вам поменять угли? – спросил его раб-прислуга. Триарх оглядел его – худощавый и смуглый, скорее по-гискарски, чем по-мирийски. – Что-то я тебя не припомню… – проговорил Донифос. – Я недавно оказался в вашем поместье. Меня зовут Гархаз, – с тихой почтительностью отвечал раб, – ваш управляющий недавно приобрёл меня в качестве прислуги. – Понял. Поменяй, – разрешил триарх. Раб шагнул к Каль-Яну и задел ногой тарелку с жареным угрём в меду и горчице. Блюдо упало на пол и замарало тунику Пеминиона. – О, господин! – испуганно ахнул раб, – я виноват! Прошу простить меня, я готов понести наказание. – Убери это всё, – повелел триарх, сделав вдох из трубки, чтобы унять раздражение, – и постирай мои вещи, когда я уйду спать. Ты здесь недавно, так что я могу тебе это простить. Но, надеюсь, впредь ты будешь расторопнее. – Да, господин. Простите меня ещё раз. Я… сожалею. – Вон, – махнул рукой триарх и раба и след простыл. Предаваясь мыслям о будущем, Пеминион делал вдох за вдохом. Да уж, Волантис ждут тяжёлые времена. Но почему-то триарху казалось, что они выстоят. Первая дочь Валирии простояла не одну сотню лет, не сдаваясь под натиском невзгод, а иногда и самых настоящих кризисов. Вот и сейчас они справятся. А уж если справятся, то Волантис приблизится к тому могуществу, которым располагал в Век Крови. И хотя данная риторика была присуща «тиграм», а не «слонам», коим являлся сам Донифос, он понимал, что одной торговлей серьёзных успехов они никогда не добьются. В этом вопросе «тигров» можно понять. Вопрос лишь в правильном выборе целей и своевременном их выполнении. И вот с этим у «тигров» всегда были проблемы, что и доказал конец Века Крови и то положение, в котором тогда оказался Волантис. Жаль, что так мало людей это понимают и ещё меньше – готовы над этим работать. К примеру, Боремунд, если бы родился в пределах Чёрных Стен – смог бы сделать головокружительную карьеру. Да имей бы он хоть часть валирийской крови, Пеминион смог протолкнуть бы его на какую-нибудь должность. Наверное, поэтому он так цепляется за Браавос – там на чистоту крови обращают куда меньше внимания. К тому же, из-за ежегодных выборов правителей Волантис куда менее стабилен политически. Морских Владык же выбирают пожизненно. К кому выгоднее пойти простому наёмнику, при условии, что и Волантис, и Браавос обладают одинаково огромными богатствами? И всё же, Пеменион решил, что ещё поговорит с Боремундом об этом. Такого человека упускать нельзя. К тому же, он ещё молод. Чего он может добиться с годами – знает лишь Вхагар. Как-то быстро триарх сделался сонливым. Обычно в такой час он ещё бодрствовал, но, наверное, сказывалась усталость. В самом деле, сегодняшний день был невероятно продуктивен. Он ушёл в свои покои и заснул крепким, спокойным сном. От которого больше никогда не пробудился.

***

–… литеры отлиты из свинца, господин Антарион. Мы составляем макет из них и образуем строки. В результате получается зеркальное отражение страницы, – старик, представившийся ювелиром, гравёром и ковщиком, показывал Аноро устройство и принцип действия своего изобретения, – затем форма смазывается чернилами, – он взял в руки в руки две губки, обитые гусиной кожей, и обмакнул их в краску, а затем обильно обмазал ими форму с литерами. Потом он положил лист из тонкой кожи на деревянную платформу, пробив его в двух местах тонкими шипами для лучшей фиксации, а затем опустил платформу с листом на трафарет из обмазанных чернилами литер, плотно прижав. Потом он задвинул её под пресс, который напомнил Антариону пресс для отжима винограда, и с силой потянул за рычаг. Когда процедура окончилась, перед Антарионом находилась полноценная страница «Биографии рода Антарионов», со специальными пустыми пространствами для красочных заглавных букв. – Поразительно! – Аноро с открытым ртом разглядывал страницу, на написание которой ранее уходило куда больше времени, – просто гениально! – Благодарю, господин Антарион, – старик учтиво поклонился. – Банк одобрит вам беспроцентную ссуду на материалы. Две тысячи четыреста квадратов. Создайте больше таких… книжных прессов. Ваше изобретение может изменить не только Браавос, но и целый мир! – Как вам будет угодно, господин. Ещё раз благодарю вас за внимание и понимание. – Как вас зовут, говорите? – Иоганно Гутенбергион, – представился старик. Производство книг – одно из ступеней для становления образования более доступным. В конце концов, одной из целей Аноро было создание учебных заведений, где людей обучали бы различным дисциплинам. И книгопечатание в этом деле окажет наиогромнейшее влияние. Страна, чьё население более грамотно и образованно – в долгосрочной перспективе всегда будет впереди. Только злоупотреблять этим не стоит, подумал про себя Аноро. Иначе умных станет слишком много и они начнут задавать лишние вопросы. В том числе – и о своих правителях. И всё же Антарион способствовал продвижению подобных Гутенбергиону людей, ведь именно благодаря им Браавос и должен будет стать в будущем культурным, просветительским и экономическим центром западного Эссоса. Но сейчас Антариона беспокоили иные дела. Далеко не все браавосийские семьи остались довольны тем, что банк взял Браавос под свой временный контроль. Скоро они решат провести выборы Морского Владыки. И тогда без крови вряд ли получится обойтись. Хотя Аноро не будет действовать так, как «Линарро», по окончанию этих выборов его тоже будут считать тираном… до первых успехов. Недавно приезжал посол из Норвоса. Слава Лунной Матери, что он был членом совета магистров, а не бородатым жрецом. Мирный договор был заключен без уступок с чьей-либо стороны. Пятитысячный гарнизон был выведен из Божественного Стража. Кого-то эти вести обрадуют. А кого-то разгневают. По всему получилось так, что война оказалась бессмысленной. Её объявляли из-за похищения дочери Морского Владыки – а в итоге ни Морского Владыки, ни его дочери, ни каких-либо выгод. Что ж… хотя её замысел был другой, судьба всё равно привела Аноро к тому, к чему он стремился. Только вот в самом Браавосе придётся пролить куда больше крови, чем если бы первоначальный план удался. Чуть позже и мирийцы прислали своего посла и вместе с ним – свои опасения. В Волантисе скоро закончатся выборы и закончатся они отнюдь не в пользу «тигров», которым больше интересен Залив Работорговцев, чем Спорные Земли. Это означало лишь одно – «тигры» не справились ни с устранением Боремунда, ни с победой в выборах триархов. Их поддержка оказалась неудачным вложением, а Аноро, как и всякий делец, неудачных вложений не любил. Несомненно, здесь сыграл свою роль Боремунд. Неизвестно, каким образом, но ему удаётся склонять старокровных на свою сторону. Безродный наёмник-иностранец показывает какое-то нечеловеческое упрямство и изобретательность… что не могло не вызывать у Антариона восхищение. Поставить такого человека во главу браавосийской армии – и Браавос правил бы половиной мира. Но к глубочайшему сожалению, Боремунд противостоит ему, а значит – должен умереть. Умрёт он и остальные люди, которые знают про заговор – тогда замыслы Аноро встретят куда меньше препятствий. Армия Браавоса начитывала пятнадцать тысяч мечей. Можно набрать и двадцать, при острой необходимости. Как только Банк взял на себя правление в Браавосе, Аноро тотчас озаботил местных мастеровых заказами на производство вооружения. С мирийскими послами были заключены торговые договоры о поставке оружия и доспехов. Заготавливались припасы, вскрывались амбары. Знатные семьи, поддержавшие Аноро, поделились собственными запасами. Кто-то бы назвал такой расточительство глупостью, особенно учитывая подступающую зиму, но Антарион планировал покрыть все эти издержки за счёт Пентоса. Его соглядатаи сообщили, что пентошийцы после требований «Линарро» принялись наращивать флот и армию, что можно расценивать как нарушение соглашения Невио Нарратиса. Конечно, как только они узнают, что «Линарро» больше никому не угрожает, они свернут все эти мероприятия, но формально соглашение уже нарушено, а значит – у Браавоса есть право на военное вмешательство. Именно к этому готовилась браавосийская армия – к взятию Пентоса под полный и окончательный контроль и включению его в состав браавосийских земель. Пор покончить с обманом пентошийцев! Рабству и всем его пережиткам будет положен конец, а богатства Пентоса пойдут на более важные нужды, чем на увеселения и безбедную жизнь тамошних магистров. Касательно армии – у Аноро и банковского совета прямо сейчас запланирована встреча с одним человеком, который разбирается в ней едва ли не лучше всех в Браавосе. Аноро одели в традиционные для банковских служащих серо-коричневые одежды и он отправился в большой зал с длинным полукруглым столом, где уже находился совет правления вкладчиков. Бессаро Гельверис, Фаллиано Эльпарин, Претарио Залине и Юклидио Несторис, родственник Тихо Несториса. И, конечно, Малерно Пранелис, которого Аноро считал своим самым доверенным лицом в совете. Всех этих людей Аноро спас от пыток и заточения «Линарро», а потому их лояльность была обеспеченна. Пускай они и не знают, что именно из-за действий Аноро они оказались в этом заточении. Пранелис разложил документы по столу. Именно он нашёл подходящего человека, о котором просил Аноро. Что ж, интересно будет послушать и посмотреть на него. – Можем начинать? – спросил Малерно. – Да, пожалуй, – Аноро отпил воды из кубка. – Запускайте, – приказал Малерно. Банковские стражи отворили двери и в помещение зашёл высокий седой старик, лысый и усатый. Морщинистое и истерзанное шрамами и оспой лицо выражало суровость и недоверие к находящимся перед ним людям, а в глазах читалась усталость и купленная множеством ошибок мудрость. – Галлианис из Мира, – Малерно Пранелис начал зачитывать документ, – происходит из семьи ткачей. Отец владел ткацкой мастерской, но умер от болезни и мастерскую забрали за долги. Вскоре умерла и мать и Галлианис остался ни с чем, отправившись улицы Мира. В двадцать лет нанялся в наёмную компанию «Весельчаки», чей командир, известный истории под прозвищем «Девятиглазый», впоследствии стал одним из членов банды Девяти. Показал себя при штурме Тироша, его отряд одним из первых оказался на городских стенах, а затем захватил Кровавую башню в городском порту. Участвовал в войне Девятигрошовых королей. Именно он смог заманить десницу Железного Трона Ормунда Баратеона под удар Мейлиса Блэкфайра на Серой Петле. В дальнейшем Галлианис сражался на Кровавом Камне, где смог организовать засаду на войско Джейсона Ланнистера, в которой последний погиб. – Впечатляет, – проговорил Аноро. – После смерти Мейлиса Ужасного вместе с остальными уцелевшими наёмниками перебрался обратно в Тирош. Магистр Алекво Адарис, единственный уцелевший член банды Девяти и тогдашний правитель города, предоставил ему место при дворе и назначил командиром городского гарнизона. Шесть лет спустя Адариса отравила супруга и Галлианис был вынужден покинуть Тирош, опасаясь, что новая власть начнет расправляться со сторонниками покойного Алекво. Переехал в родной Мир и на скопленные на войне деньги открыл свою ткацкую мастерскую, решив продолжить дело отца. Дело шло успешно, но вскоре началась война на Спорных землях. Мир в то время потерпел тяжёлое поражение на море и оказался в морской блокаде, поэтому очень скоро Галлианис разорился, потому что наибольший спрос его товары имели за Узким Морем. Ему снова пришлось стать наёмником. Он вступил в отряд «Сияющие знамёна», и, после смерти прежнего командира, был избран новым. Под его руководством отряд смог захватить и удерживать ряд поселений, а в последней битве той войны столкнулся с Дружиной Розы, которой смог нанести серьёзнейшие потери, поставившие северный наёмный отряд на грань исчезновения. – Да, я знаю, в каком положении тогда пребывала Дружина, – произнёс Аноро, вспомнив Квента «Монету». – После окончания войны ушёл с поста командира Сияющих Знамён и уехал в Брааавос, где снова пытался открыть своё дело. На этот раз ему удалось приобрести несколько китобойных судов и он зарабатывал, продавая китовое мясо и материалы для свечей. Дело процветало, Галлианису удалось жениться на Стелле Престайн, представительнице дома Престайнов . Затем началась война с Норвосом и к берегам Браавоса пришёл Эурон Грейджой, жертвой чьих грабежей стали в том числе и суда Галлианиса. Он снова разорился и погряз в долгах, как и семья Престайнов. Братья молодой супруги Галлианиса, Луко и Моредо, были убиты пиратами Грейджоя, а сама Стелла Престайн вскоре покончила с собой, приняв яд. Детей она Галлианису так и не родила. Долг Галлианиса перед Железным Банком на сегодняшний день – четыре тысячи шестьсот тридцать пять квадратов. О том, что Грейджой был нанят самим Железным Банком, Малерно, по понятным причинам, умолчал. Сам Галлианис с достоинством слушал пересказ своей жизни. И хотя Аноро был готов поклясться, что некоторые факты из собственной биографии старому наёмнику вспоминать тяжело, он всё же с достоинством выслушал всё, что о нём рассказали. И, похоже, ни о чём не жалел. – Вы прожили интересную жизнь, уважаемый Галлианис, – взял, наконец, слово Антарион, – только вот с собственным делом вам, похоже, не очень везёт. Видно, мирная жизнь не для вас. В ответ от Галлианис нрчего не сказал. И Аноро продолжил: – Дело в том, что армия Браавоса скоро отбудет к Пентосу. Но, учитывая недавние события, ей недостаёт хороших командиров и выучки. Ваш опыт может неплохо нам пригодиться. Под вашим руководством наше войско сможет добиться больших успехов. – Какими силами располагает Пентос? – из уст Галлианиса раздались первые слова, низкие и хриплые. – На сегодняшний день небольшими. Однако, с каждым днём они наращивают свою армию и флот. Нам нужен мощный и стремительный удар, от которого пентошийцы не смогут опомниться. – Сколько людей может предоставить Браавос? – Двадцать тысяч. Кроме того, мы можем нанять наёмников. Возможно, и у вас остались какие-то связи среди наёмных отрядов. – Двадцати тысяч вполне хватит для Пентоса. Но нужен флот. Для организации морской блокады. И другие Вольные города этого так не оставят. А значит, придётся сражаться и с ними. Для этого понадобится больше людей. Соображает. Определённо, Пранелис подобрал правильного человека. – На этот счёт не беспокойтесь. Браавос ведёт переговоры с потенциальными союзниками. Вам передадут все сведения о наших войсках и вы со всем сможете ознакомиться. Железный Банк ожидает лишь вашей службы. В награду мы простим вам долг и по завершению службы даруем вам приличный земельный надел. Думаю, вилла на Плоских землях вас устроит. Галлианис подвигал челюстью и фыркнул себе в усы. – Покажите мне врага и я превращу его в трупа. Кем бы он ни был. Лучшего ответа Аноро и ожидать не мог. … После завершения собрания главных вкладчиков Антариону передали письмо. Судя по печати и банковскому шифру, пришло оно от эмиссара и имело важное содержание, раз уж его передали именно ему. Расшифровав написанное, Аноро весьма удивился. Малакво Мейгир убит, заказчик, предположительно, из партии «слонов». Большинство в триархии принадлежит «слонам». Донифос Пеминион, влиятельнейший из них, заказан Жалостливым. Человек из отряда Боремунда передал важные сведения. Настоящее имя Боремунда – Джон Сноу. Он является бастардом Эддарда Старка, лорда Винтерфелла и Хранителя Севера в Вестеросе. Антариону не пришлось думать слишком долго, чтобы понять, как воспользоваться этими сведениями. – Принесите мне «Происхождение и историю великих домов Семи Королевств с жизнеописаниями многих высоких лордов, благородных дам и их детей» за авторством мейстера Маллеона. И пергамент с чернилами, – повелел Аноро. Следующее послание должно писаться его рукой. Посмотрим, как далеко ты сможешь зайти, Боремунд.