Очередной наёмник

– Эурон Грейджой нам не союзник, – отчеканил Барристан Селми, скрестив руки на груди, – такие друзья нам не нужны. – О, Семеро, Барристан, ну почему же ты не хочешь понять, что упрямство сейчас абсолютно не к месту? – однорукий Коннингтон сломал уже далеко не первое словесное копьё о непроницаемый щит недоверия старого рыцаря, – если бы не его флот, мы бы и не добрались сюда. Он склонил флот Кварта на нашу сторону и помог нам. – Послушай своего друга, – донеслось от самого Вороньего Глаза, что сидел на стуле поодаль, – я сделал для вашей победы больше, чем вся ваша армия евнухов. Серый Червь нахмурился при этих словах, но взгляд наатийской девушки рядом заставил его смягчится. – Пиратское отродье, – прохрипел Барристан, – будь моя воля, я бы сжёг твой проклятый корабль вместе с тобой. – Где же ваша благодарность, сир? – Эурон, очевидно, не воспринимал рыцаря всерьёз, – или вам нравилось и дальше сидеть в осаде юнкайских шлюх? Если так, то прошу прощения, что помешал вашему удовольствию. Даарио Нахарис, присутствовавший на совете вместе с другими командирами наёмников, оценил шутку смешком, но тихо, чтобы не обратить на себя внимание Грейджоя. Пират ему тоже не нравился. Слишком уж много слухов ходило о нём и его мрачном судне. Но он пришёл с молодым корольком, который, похоже, перетянет на себя всю власть в Миэрине. Однорукий лорд, зовущийся Джоном Коннингтоном, рассказал всем, что этот белобрысый пацан – самый настоящий Таргариен, приходящийся Дейенерис племянником. Что ж… по крайней мере, внешностью он своё имя точно подтверждает. – Тише, господа, – Эйгон поднялся, поправив красно-белый плащ, – Эурон Грейджой присягнул мне на верность и я принял его клятвы, несмотря на его… репутацию. Ваше недоверие к нему оправданно, сир Барристан, но прошу вас проявить терпение. Мы пришли к вам с добрыми намерениями. Ещё бы ему не проявить терпение, думал Нахарис. У пацана под рукой тысячи наёмников. Хочешь-не хочешь, а при таких раскладах терпеливым точно станешь. – Королева не будет рада такому союзу, – выговорил Селми. – Когда она вернётся, мы поговорим с ней и обсудим все моменты, которые будут её волновать, – заверил его Коннингтон, – гораздо важнее сейчас – обезопасить Залив Работорговцев. – Итак, – Эйгон обвёл взглядом новых капитанов Золотых Мечей, – как сказал нам сир Барристан Селми, королева Дейенерис не двинется в Вестерос, пока в гискарские земли не вернётся мир. Это значит, что миротворцами станем мы. Как только высадка Золотых Мечей окончится, мы вместе с силами Дейенерис отправимся к Юнкаю. Флот Эурона Грейджоя заблокирует город с моря. – Почему кваатийцы не присутствуют на этом совете? – задал резонный вопрос Барристан, оборачиваясь к Грейджою. – Потому что их сюда не звали? – развёл руками Эурон. – Не морочь нам головы, – фыркнул рыцарь, – судя по тому, что нам только что сказали, именно ты склонил кваатийцев на нашу сторону. Зачем вообще им нас поддерживать, если ещё вчера они были нашими врагами? Когда королева ещё была в Миэрине, они прислали нам окровавленную перчатку, что служит жестом объявления войны. Теперь на Грейджоя смотрели вообще все, ожидая объяснений. – Потому что я их убедил, – вздохнул Эурон, – убедил в том, что после ухода Дейенерис они смогут забрать Залив Работорговцев себе. И что своей помощью они ускорят этот процесс. Они разобьют Флот Толоса, Элирии и Нового Гиса. А уж потом с самими кваатийцами разобраться не составит труда. – Неужели они настолько глупы, что повелись на пиратский трёп? – ответ Эурона не убедил Барристана. – Порой пиратский трёп может быть убедительнее рыцарских разглагольствований, – прошипел Вороний Глаз, – особенно если этот трёп подкрепит драконий рык. При упоминании драконов Эйгон тут же оживился. – Да, кстати об этом. Я хотел бы на них взглянуть. Ещё бы, ухмыльнулся Нахарис в уме. – Драконы заперты, и, боюсь, без разрешения королевы вы не сможете их посетить, – отрезал Барристан, – нам приказано не пускать к ним никого, кроме тех, кто приносит им еду. – Пустить к драконам Эйгона в ваших же интересах, – заверял Коннингтон, – Эйгон докажет своё происхождение… – И оседлает одного из них, – продолжил Барристан, – но драконы – опасное оружие. Оружие, принадлежащее Дейенерис. А значит, только она вправе решать, кого подпускать к ним, а кого нет. И так оно и останется, покуда мы не узнаем, что произошло с нашей королевой. От взора Даарио не укрылась тень раздражения, посетившая красивое лицо Эйгона. Впрочем, он его понимал. Если парень – Таргариен, и драконы его примут, то у Дейенерис появится серьёзный конкурент. А Селми предан именно ей. Но кому он будет служить, если Дейнерис так и не вернётся? – Понимаю, сир Барристан, – Эйгон учтиво кивнул старому рыцарю, – но если Дейенерис не появится, мы будем вынуждены снова поднять этот вопрос. Должно быть, парню потребовалось сделать над собой большое усилие, и он его сделал. Откладывать этот вопрос надолго он не собирался. Да уж… кто защитит драконов, ежели их матери нет рядом? – Жду не дождусь момента, когда наш король взмоет в небеса, – проговорил Эурон, – славное будет зрелище! Этот пират каждым своим словом нагонял жути. Наёмнику казалось, что у каждого звука, что исходил из синих губ Эурона имелось двойное дно. Даарио хотелось переместится в какое-нибудь другое место. И Нахарис был готов дать голову на отсечение, что у Эурона насчёт драконов имелся свой непонятный интерес, который, конечно же, не принесёт им всем ничего хорошего. – Нас также заботит положение освобождённых рабов, – Коннингтон поднял животрепещущий для слуг Дейенерис вопрос, – рабы слоняются без дела, город практически ничего не производит. Назревает угроза голода, как в Астапоре. Нам докладывают, что в окрестностях собираются бандитские шайки из бывших рабов, которые не признают ни Дейенерис, ни добрых господ. – Полагаю, моя тётушка не озаботилась устроением жизни освобождённых ею людей. Значит, этим мы и займёмся. Есть ли у вас какие-нибудь идеи, господа? – Самых боеспособных следует забрать в Золотые Мечи, мой король, – подал голос до сих пор молчавший Стрикленд, – мы понесли потери у Волантиса и их необходимо восполнить. – Только добровольцев, – приказал Эйгон, – пока есть вероятность выживания Дейенерис, я не намерен забирать её людей силой. – А что с остальными? – спрашивал Коннингтон, – в городе живут тысячи человек. Не хочу никого оскорбить, но господа давали рабам кров, еду, одежду… был выстроен какой-никакой порядок. Теперь здесь нет даже его подобия. И чем дольше его нет, тем меньше в городе становится еды и тем больше гневаются освобождённые рабы. – А если организовать всё, как в Вестеросе? – предложил Эйгон. – Это невероятно долго, Ваше Величество. И слишком затратно. Нам нужно будет распределять земли, назначать лордов, прикреплять людей к наделам, создавать и устанавливать новые законы и прочее и прочее… у нас попросту нет столько ресурсов и времени. – И королева Дейенерис не приемлет такого решения, – нахмурился Барристан. – Тогда какое же решение её устроит? – недоумённо спросил Эйгон, – предлагаете придумать новый порядок управления государством? – Есть и другое решение, – произнёс Эурон, ковыряясь кинжалом в ногтях, – на Железных Островах распространена практика невольничества. Они подчиняются лордам, но могут иметь имущество и заводить семьи, в отличии от рабов. – И что вы предлагаете? – настороженно поинтересовался Коннингтон. – Если драконью королеву волнует судьба рабов, то заключите сделку с добрыми господами Миэрина, которых вы ещё не прирезали. Насколько я слышал, тут орудуют «Сыны Гарпии», которые им и служат. Отдайте им рабов, но с условием изменения их прав. Они больше не будут обычным мясом, как и желает Дейенерис, а господа получат то, что у них забрали. – Ни за что на свете! – возмутился Селми, – мы не станем договариваться с нашими врагами. Дейенерис не для того освобождала рабов, чтобы сделать из них… невольников. – Как знаете, – безразлично развёл руками Эурон. Идея Грейджоя, на самом деле, понравилась Даарио. Вот только сама Дейенерис на такое вряд ли бы согласилась. Наёмник мало смыслил в подобных вопросах, но ему казалось, что расклад, предложенный Эуроном, мог бы сохранить множество жизней и прекратить войну в Заливе. Вопрос в другом – кто проконтролирует господ, когда Дейенерис отбудет в Вестерос? Особенно если власть над ослабленным войной, голодом и болезнями Заливом возьмёт Кварт… – Мы обсудим этот вопрос позже, – проговорил Эйгон, – когда Юнкай и Астапор окажутся под нашим контролем. Эйгон распустил совет, оставшись с капитанами Золотых Мечей и своим одноруким наставником. Барристан тоже остался и внимательно слушал их обоих. Что именно они объясняли старому рыцарю – осталось для Нахариса тайной. Стража пирамиды теперь состояла не только из привычных Нахарису безупречных. Эйгон поставил всюду своих наёмников. Они же теперь патрулировали улицы города, охотясь на сынов Гарпии. Стоит отметить, что Золотые Мечи были не слишком разборчивы и избирательны, расправляясь со всеми, кто вызывал у них подозрения. Да и сами жители города смотрели на них с недоверием. Освобождённые рабы привыкли к безмолвным безупречным, которые ассоциировались у них с любимой Дейенерис. Золотые Мечи же походили на обычных злобных головорезов, не заслуживающих любви. Даарио и сам не заметил, как его Вороны-Буревестники затерялись среди чернокожих лучников, вестеросских изгнанников и эссоских латников. То же самое можно было сказать о Гонимых Ветром и Младших Сыновьях. Эйгон даже не пожелал познакомиться с командирами этих отрядов. А зачем? Серый Червь вместе со своими безупречными, вроде как, доверяет юнцу, а остальных слишком мало, чтобы противопоставить Золотым Мечам хоть что-то. Даарио затруднялся ответить, кто же теперь будет ему платить. Дейенерис же возвращаться не спешила. В Миэрин о ней не пришло не единого слуха с тех пор, как дракон унёс её в дотракийское море. Каждый день её отсутствия приносит Эйгону и его сторонникам больше власти и влияния в Миэрине. То, что восставшие Юнкай и Астапор удастся победить, ни у кого не вызывало сомнений. Непонятно только, что получит от этого сам Даарио и его люди и получат ли что-то вообще. Впрочем, Нахарису было что рассказать Эйгону о его потенциальной супруге. Дейенерис вряд ли сможет оказаться для него ценной в качестве той, кто подарит ему наследника, учитывая то, сколько ночей с ней провёл Даарио. Юнец мог наградить его за ценные сведения… а мог и приказать прирезать, дабы наглый синеволосый наёмник не отсвечивал и не распространял лживые слухи. Всё зависит от того, поверят ли ему. А доказательств у Нахариса, кроме собственных слов и воспоминаний, не было. Так что рисковать он не собирался. Пускай Таргариены сами разбираются в своих постельных делах. За этими размышлениями его и застал молодой посыльный. Вести, которые он принёс, заинтриговали Нахариса. Наёмные командиры, что служили Дейенерис, сегодняшним вечером устраивали собрание, на которое приглашали и его. Разумеется, Даарио явился. Лагерь Гонимых Ветром располагался к востоку от города, подальше от места высадки Золотых Мечей. Там и состоялось собрание. В командирском шатре находились как знакомые Нахарису лица, так и нет. Среди первых – Бурый Бен Пламм и седой Принц-Оборванец, его более старшие товарищи по нелёгкому наёмничьему ремеслу. Среди вторых – гискарцы, вроде бы из числа освобождённых рабов. – Заходи, Даарио, – тихо произнёс Пламм. – Лица у вас какие-то хмурые, – произнёс Нахарис, оглядев их, – в честь чего собрание? – Сначала ответь на вопрос, – прохрипел Оборванец, – что ты думаешь о наших гостях? – О, знаю я, зачем обычно задают такие вопросы, – хмыкнул Даарио, – не боитесь, что донесу королю? – Не паясничай, Нахарис, – проскрежетал Бен Пламм, – держу пари, ты и без нас уже понял, что вся эта ситуация плохо пахнет. Сосунку и его Золотым Мечам всё равно на нас. А уж от Эурона я бы и вовсе держался подальше. Помяни моё слово, Грейджой ударит ему в спину и тогда нам мало не покажется. А служить Эурону я не собираюсь. Спаси меня Семеро от таких господ. – И Эйгону тоже, – полушёпотом добавил Принц-Оборванец, – пораскинь-ка мозгами, Даарио – кто первый пойдёт штурмовать стены Юнкая? Не мы ли? Эйгон бросит нас в пекло в первую очередь, не желая жертвовать своими псами и безупречными. – Я бы так и сделал на его месте… – Нахарис был вынужден согласится с доводами командиров, – но есть же ещё… Дейенерис. – Таргариен мертва, – отрезал Пламм, – сам подумай – мы не слышали о ней целый месяц. Когда дракон её унёс, у неё не было с собой ни еды, ни воды. – У неё есть дракон. – На котором она почему-то не спешит возвращаться обратно. А тут, между прочим, два её других дракона, её армия, советники и рабы, о которых она так сильно печётся. Иных вариантов и быть не может. Доводы Пламма и Оборванца звучали логично, хоть и неутешительно. В самом деле, если Дейенерис жива, то почему не возвращается? В то, что она решила отказаться от всего, Даарио поверить никак не мог. – Пускай так, – выговорил Нахарис после недолгих раздумий, – а куда нам деваться? С Эйгоном есть хоть какие-то перспективы. Если уж и хлебать дерьмо, то лучше из знакомого ночного горшка, чем из незнакомого. Бен Пламм переглянулся с Оборванцем, надеясь найти там безмолвное согласие. – Сегодня мне пришло письмо от дорнийского принца Оберина Мартелла. Он спас мне жизнь, когда служил в Младших Сыновьях чёрт знает сколько лет назад. Он говорит, что Волантис скоро вступит в большую войну… – Предлагаешь вернуться на Спорные Земли? Я лучше сунусь в подземелье к драконам, чем снова стану побираться, перебегая от одних толстосумов к другим. – Речь не о Спорных Землях. Точнее, не только о них. Мартелл пишет, что заварушка намечается такая, какой не было со времён Века Крови. Он предлагает присоединиться к Боремунду Бесстрашному, Квохорскому Разорителю, и сражаться на его стороне, обещая, что Боремунд щедро заплатит всем своим подчинённым. Нахарис не мог этого объяснить, но его давно не покидало предчувствие, что их с Боремундом пути когда-нибудь пересекутся. Уж слишком популярным стало это имя среди наёмников Эссоса. Вести о разорении Квохора достигали и Залива Работорговцев, но Дейенерис не придавала им особого значения. Даарио же, как и сотни прослышавших об этом событии наёмников, очень жалел, что не присутствовал там. Одни Боги знают, сколько добра оттуда вывез Боремунд. Все эти вести значили одно – Боремунд был неглупым и вполне толковым командиром, присоединение к которому выглядело хорошей идеей в их нынешнем положении. – Звучит неплохо, но… как мы отсюда выберемся? – задал резонный вопрос Нахарис, – у нас нет кораблей, а по Дороге Демонов пойдёт только безумец. – Мои всадники проверили степи к северу, – взял слово Принц-Оборванец, – они безопасны. Дотракийцы ушли из этих земель на запад. Похоже, большинство из них отправилось в набег. У нас есть припасы. Мы обойдём Пёстрые горы и доберёмся до Волантиса. С твоими Воронами-Буревестниками нас будет пять тысяч. Вместе с нами отправятся обученные рабы, которые не хотят более оставаться в Миэрине, – он указал на двоих гискарцев, что сидели с ними, – пока Золотые Мечи не закончили высадку, у нас есть идеальный шанс бежать. Пускай Эйгон и старик с евнухами сами разгребают всё дерьмо, что тут творится. Может, Бледная Кобылица из Астапора заберёт их всех в пекло, мы же такой участи предпочитаем избежать. – А если мы встретим Дейенерис? – Даарио уже мысленно попрощался со своей королевой, но опасения о возможном возмездии не покидали голову. – В таком случае, скажем всё как есть. Что в Миэрин явились чужаки и мы отказались им служить. – Решать надо сейчас, Даарио, – Пламм посмотрел на него, словно уже знал его ответ, – ты с нами или нет? Можно подумать, вы отпустите меня отсюда живым, если я откажусь, усмехнулся в мыслях Нахарис.

***

– Сир Джейме! – гонец с арбалетным болтом в спине скрючился в седле, а его конь спотыкался на трупах, – сир Форли Претер мёртв! Болтоны и Гловеры предали нас! – Проклятье… – устало ругнулся Джейме. Последние несколько дней состояли из неимоверной усталости, смертей и неприятных вестей. Генеральное сражение всё-таки состоялось. Лестер Морриген при поддержке Рендилла Тарли с большими потерями смог взять Золотой Зуб, а Станнис, прорвавшись сквозь многочисленные засады, миновал Кастамере. Армию Западных Земель теперь теснили с севера и востока. Закрываться в Утёсе Кастерли Тайвин Ланнистер отказался, понимая, что отступать больше некуда. И сыны Запада достойно сражались, дорого продавая свои жизни. Битва длилась уже третий день и Джейме уже сбился со счёта, какую по счёту конную атаку со стороны Западных холмов они отражают. Отец держался севернее, взяв на себя Станниса. Джейме же, вместе с дядей Киваном, и родичем Давеном, оборонялся от просторцев. Мейс Тирелл, желая заслужить неувядающую славу победителя Старого Льва, взял командование на себя и посылал на них отборных просторских всадников, которых западники встречали залпами из луков и арбалетов. Осенняя распутица делала своё дело и выступала на стороне западников. Рыцари Простора, вынужденные атаковать по грязи и трупам, изрядно замедлялись и подставлялись под стрелы и болты. Те же счастливчики, что умудрялись добраться до западных позиций, выступали в схватку с пехотой и конницей под командованием самого Джейме. Люди были готовы идти за убийцей Робба Старка в огонь и воду, да и дядя Киван умело руководил обороной. В одной из таких атак погиб Оливар Окхарт, проигравший несколько недель назад Тайвину у Глубокой Норы, а также сам Лестер Морриген. Последнего стащил с коня и изрубил Григор Клиган. Но у просторцев было куда больше людей и сил, чем у Ланнистеров. С горечью в душе Джейме наблюдал, как число его соратников уменьшалось. Вчера Мерлону Крейкхоллу, спасшему его из рук Грейджоев, на полном скаку снесли голову копьём, а позавчера его старший брат Тибольт, наследник вотчины Крейкхоллов, истёк кровью. Могучий Вепрь Лайл Крейколл получил тяжёлые ранения и был на грани смерти. Даже Хариса Свифта было жаль – вопреки своей репутации труса и подхалима, он умер в бою, с оружием в руках. И Джейме, и сам отец ожидали предательства от Болтонов и оставшихся лояльных северян. Но те подобрали очень уж удачный момент, когда западники были истощены и обескровлены. Болтон и Гловер были прикреплены ко флангу Тайвина, а потому Джейме всерьёз забеспокоился о положении отца. – Нужно сказать Кивану, Джейме, – озвучил очевидную речь Давен Ланнистер, – ублюдки теснят нас. – Я возвращаюсь в лагерь. Прими командование, – произнёс Цареубийца. Насчёт Давена он не сомневался. Хотя он и проиграл Грейджоям, пытаясь отбить Ланниспорт, он смог оправдать себя в схватках с просторцами. По пути к дяде Кивану Джейме встречались грязные и усталые бойцы. За последние дни все они, как и Ланнистер, теряли товарищей и терпели лишения. Но когда Джейме в золотых доспехах проезжал мимо на огромном коне, их лица наполнялись гордостью и решимостью умереть за своего короля. Киван с синевой под глазами отдавал распоряжения рыцарям и младшим лордам. Он всё ещё не оправился от смерти Ланселя и просил Тайвина поставить его на фланге против Станниса, дабы отомстить тому, кто приказал сжечь его старшего сына. Но отец решил, что тогда Киван будет действовать неразумно и руководствоваться ненужными эмоциями. И Киван, как всегда, повиновался. – Джейме, – сухо поприветствовал его дядя, – проходи. Сын Тайвина, оставляя кровавые следы ног на земле, сел и ему тут же поднесли графин с холодной водой, из которого Джейме сделал несколько хороших глотков, а остатки вылил на голову. – Болтоны нас предали. – От Тайвина уже пришёл гонец. Северяне во главе с лордом Русе двинулись с выделенных им позиций и ударили во фланг Форли Претеру. Твой отец предусмотрел это и Болтонов с Гловерами атаковал отряд лорда Серрета, но они не успели вовремя и силы Претера побежали. – Мне отправится к нему на помощь? – Ни в коем случае. Тайвин отступил к Окскроссу, мы укрепили эту деревню. Местность там сплошь размытая, штормовикам придётся постараться, чтобы добраться до наших позиций. – Пехота Штормовых Земель одна из лучших в Вестеросе, – мрачно размышлял Джейме. – Это наша последняя линия обороны на севере. Если Станнис прорвётся, мы будем вынуждены отступить в Утёс. Но если ослабим позиции здесь, просторцы смогут развить наступление и отрезать нас от замка. – Быть может, нам отступить в Утёс сейчас? – Джейме рассуждал подобным образом далеко не из-за трусости, положение действительно складывалось тяжёлым. – Нет, – отрезал Киван, – пока у нас есть возможность сражаться, мы будем сражаться. Отступим в замок сейчас – нас возьмут в осаду, из которой мы уже можем не выйти. У Станниса будет и время, и припасы, – Киван протёр лицо ладонями, – но… твой отец сказал, что ещё есть шанс на победу. – Какой шанс? – Об этом он приказал никому не говорить. Даже тебе, Джейме. Сильно Ланнистер не обрадовался, но и допытывать дядю не стал. Единственное, что от него сейчас требовалось – бить просторцев всеми силами, что были. Над лагерем раздались звуки боевых рогов и заслышались приказы сержантов. Значит, близится новая атака. – Иди к войскам, Джейме, – Киван посмотрел племяннику в глаза, – и береги себя. Ты теперь наследник Тайвина, помни об этом и не рискую понапрасну. Если просторцы начнут давить, командуй отступление. На западном фланге оставался последний резерв, ожидающий своего командира. Рыцари и вольные латники, ополченцы и остатки Алых Плащей, профессиональные лучники и местные охотники. Аддам Марбранд собрал их всех и подготовил к обороне. – Они готовы, Джейме. Всё, что осталось. Остальные мертвы или ранены. – Благодарю, Аддам. Иди к своим. Обведя бойцов взглядом, Джейме посчитал, что не помешает сказать им пару напутственных слов. Неизвестно, чем закончится этот день, но до его конца доживут точно не все. Лучше в их сердцах будет гореть пламя, перед тем, как они отправятся на суд к Семерым. – На вашу землю пришли те, кто предал вас и вашего короля. Они жгли дома, убивали ваших товарищей и убьют вас, независимо от того, сдадитесь вы или нет. Узурпатор уже показал, что неспособен на милосердие, а потому ни у меня, ни у вас нет иного выхода, кроме как сражаться до конца. Если среди стоящих передо мной есть мужчины, в чём я не сомневаюсь, то вы, несомненно, встанете рядом со мной. Покажите врагам своё мужество! За мной! Бойцы подняли к небу копья и мечи. Девиз «Услышь мой рёв»! сотряс округу. Вздёрнулись вверх знамёна с золотым львом на красном фоне. Стрелки заняли позиции на возвышенностях за частоколом. Именно их залпы просторцы встретят до того, как Джейме с конницей пойдёт к ним навстречу. Мрачная равнина перед ними была устлана лежащими в грязи трупами а на ветру трепыхались обломанные знамёна. – Где-то там лежат мои сыновья, – сурово проговорил лорд Роланд Крейкхолл, – их не успели найти и вынести. – Эти ублюдки получат по заслугам, милорд, – заверил его Давен Ланнистер, – ваши сыновья получат все почести, когда мы победим. Ланнистеры платят свои долги не только врагам, но и верным друзьям. – Это ты верно сказал, Давен, – поддержал его Джейме. Бородатый родич вообще нравился ему своим задором и верой в хороший исход. – Идут! Вон они! – раздались голоса. Лорды пригляделись и увидели, как солнце отбрасывает блики от живой линии, спускающейся с холмов. – Знамёна Тиреллов, Неведомый меня забери, – проговорил Давен, щурясь, – неужто Мейс Осадник решил поднять свою жирную задницу и лично повести людей в атаку? – Сомневаюсь, – хмыкнул Аддам Марбранд, – скорее, там его сын. – Который из них? Первый – калека, второй сидит в темнице Драконьего Камня. – Вот и покажется сам, коли доберётся, – фыркнул Джейме, – лучникам приготовится. – Стрелы наложить! Стрелы наложить! – закричали командиры. В этот момент наступающие разделились на две группы. Первая, состоящая из спешенных рыцарей, продолжила движение прямо, а вторая, конная, отправилась южнее, в обход основного поля битвы. Джейме сразу догадался, что они хотят сделать. – Похоже, на военных советах Рендиллу Тарли удалось вставить своё слово, – сделал саркастичное замечание Джейме, – они собираются обойти нас с юга и зайти к нам во фланг, пока мы будем связаны боем. – Каковы будут приказы? – спросил Давен. – Бери своих людей, Давен. Аддам, отправляйся с ним. Встретьте этих умников, как подобает. – Сделаем, Джейме, – кивнул ему родич. – Думается мне, они хотят разделить наши силы. Значит, на основном направлении ударят сильнее, – с беспокойством размышлял Роланд Крейкхолл. Просвистел первый залп. Много вреда наступающим он не нанёс. Падали редкие люди, однако отряды продолжали упрямо двигаться вперёд. Но второй залп уже достиг своей цели и просторцы начали нести потери. – Пехоте приготовится! – скомандовал Джейме. Вперёд вышли самые отчаянные из его бойцов, те, кто встретит натиск закованной в сталь просторской элиты. Благо, грязь и залпы стрелков хорошо проредят их ряды её и облегчат ланнистерским пехотинцам работу. Третий залп оказался самым результативным. Люди падали в грязь, присоединяясь к остальным трупам, знамя Тиреллов покачнулось… но не упало. И теперь до столкновения с пехотными рядами Ланнистеров оставалось несколько мгновений… И, вопреки ожиданиям Джейме, истощённая после перехода и обстрелов пехота Простора тут же начала теснить западников. За прошедшие дни они потеряли множество товарищей и теперь вымещали всю свою ярость, стремясь отомстить за своих погибших. Кровь лилась на истерзанную землю, раненые солдаты скатывались с холма вниз, красные доспехи Алых Плащей становились ещё краснее. Раздались какие-то неясные крики… и пехота Ланнистеров дрогнула. Одна за другой, группы их воинов отделялись от общей массы сражающихся и бежали в сторону лагеря – Похоже, наш выход, сир Джейме, – голос Крейкхолла был наполнен злобой и нетерпением, – убьём их всех до последнего! Долго думать не пришлось. Команда прозвучала и конница двинулась навстречу нападавшим просторцам… и отступающим западникам. – Топчи эту мразь! – к убегающим трусам Джейме не чувствовал никакого сочувствия, – она мешает нашей атаке! По сигналу рога западная конница перешла на галоп и смела отступающих пехотинцев, после чего с оглушительным грохотом вклинилась в массу пехотинцев Простора. Цвета Тиреллов, Редвинов, Окхартов, Серри и прочих замелькали в прорези шлема Цареубийцы. Они зашли с двух сторон, оттесняя просторцев обратно к полю, Джейме с одной и Крейкхолл с другой. Ряды врага смялись, началась давка. Лучники Ланнистеров также пошли в атаку, вооружившись топорами, копьями, кинжалами и свинцовыми молотками для забивания в землю деревянных кольев. Хотя просторцы и превосходили их в численности, их усталость наконец-то дала о себе знать. Кровавое побоище продолжалось около получаса, прежде чем упало знамя Окхартов, а затем и Серри. Появились первые отступающие. Сам Джейме схлестнулся с рыцарем в цветах Амброзов. Тот уверенно держался в седле и хорошо отражал его атаки, но быстро выдохся и Ланнистер своим натиском сбросил его с коня, добавив выпад прямо в узкую прорезь шлема. Амброз упал на землю, где его непременно затопчут насмерть. Чем меньше людей оставалось на поле, тем больше открывалось взору Джейме. Он не мог сосчитать, сколько его солдат продолжало сражение. Да и не хватало времени для этого. Враги, видя его вычурный доспех, пытались пленить или убить его. Кого-то Джейме затаптывал конём, кого-то угощал мечом и щитом. В конце концов, его конь получил двуручным топором по голове и с жалобным ржанием повалился вперёд. Освободив ноги, Джейме попытался спешиться, но неудачно упал в грязь. Влажная земля вперемешку с густой кровью падала на лицо через смотровую щель, мешая обзору, так что Ланнистеру оставалось лишь беспорядочно махать мечом. Встал он не иначе как с помощью Воина. Кто-то кинулся на него с мизерикордом, но Цареубийца вовремя отреагировал, так что кинжал лишь прочистил обзор от забившейся грязи. Верные телохранители, видя, что Джейме остался без лошади в окружении врагов, тут же подоспели и отогнали наглецов. – Крейкхолл сдох! Навались! – кричали со стороны просторцев. – Кабана завалили! Довершим дело! – Вперёд! Вперёд! Эти вести Ланнистера не обрадовали. Люди лорда Роланда, несомненно, дрогнут. Горячка боя сменилась беспокойством, медленно переходящим в растерянность. И тут он увидел человека с зелёным плащом и с великолепными доспехами, в шлеме-армете и металлическими розами-украшениями. Окружали его люди в цветах Тиреллов, а подле их ног лежал грязный окровавленный мужчина, в котором Джейме с трудом признал лорда Крейкхолла. – За мной!! – прокричал Джейме, понимая, кто командовал этой атакой, – все, кто любил лорда Крейкхолла, отомстим же за него! Резня завязалась с новой силой. С обоих сторон воины отдавали жизни за своих лордов. Ланнистер сблизился с вражеским командиром и вступил с ним в схватку, с неприятным удивлением обнаружив перед собой весьма незаурядного бойца. Все выпады Ланнистера он отражал очень достойно, а те, что не успевал, принимал на доспех. Ему удавалось даже переходить в контратаки, изрядно выматывающие Джейме. – Кто ты такой? – спросил его Ланнистер. Но просторец промолчал. – Тогда ты сдохнешь, – фыркнул Джейме, – и не надейся на иную участь после того, как ты убил человека, чьим оруженосцем я был. На этот раз Джейме решил действовать по-другому. Их клинки скрестились, но Ланнистер сразу же перешёл в клинч. Просторец подскользнулся на грязи и повалился на землю. Он пытался сбросить Цареубийцу ударами латных кулаков и у него это почти получилось. Джейме почувствовал, как по лицу потекла горячая кровавая капля. Он смог удержаться и достать кинжал, тут же полетевший к шлему противника… но тот выбил его у самых глаз. Джейме растерялся и снова получил кулаком в забрало. Удар вышел настолько сильным, что его откинуло назад, но он смог не упасть, схватившись за грязный зелёный плащ своего соперника. Ланнистер поднял его забрало и, не разбирая лица, начал вбивать его в землю, превращая в кровавое месиво. Просторец сначала пытался сопротивляться, но вскоре обмяк и перестал двигаться. – Джейме! – раздался голос Адамма Марбранда. Джейме посмотрел на него и увидел своего друга побитым и окровавленным. Впрочем, так сейчас выглядел каждый, – Мы не смогли их удержать! Это был Дикон Тарли, он взял Давена в плен! – Твою мать! – прокричал Джейме, ударив кулаком по телу убитого врага, – они идут сюда? – Да! И к ним двигается подкрепление! Нужно отступать! Оглядев оставшихся воинов, Джейме понял, что такими силами они никого не удержат. – Отправьте гонца к Кивану. Мы отступаем в Утёс. Отход удалось организовать грамотный. Киван, узнав об исходе боя с просторцами, уведомил об этом Тайвина. Сначала отошли выжившие лорды и рыцари с телами погибших благородных. При отступлении Ланнистеры подожгли Окскросс и вывезли оттуда все припасы, не оставив врагам ничего. Потери оказались огромными. Тайвина, получившего ранение, успокаивало лишь то, что просторцы и штормовики понесли их втрое больше. Пленение Давена его опечалило, но и только. Оклемавшись от ужаснейшей битвы, Станнис и Тиреллы начали обустраивать огромный осадный лагерь. Понадобилась едва ли не неделя, чтобы убрать трупы и собрать добычу. За это время Ланнистеры совершали дерзкие вылазки, но много вреда они, увы, не наносили. Враг медленно, но верно, закрывал свой капкан. Однако, осада продлилась недолго. На рассвете очередного дня силы Простора покинули осадный лагерь и отошли восточнее, к Глубокой Норе. Станнис тоже спешно удалился в сторону Камнегонки, под насмешливые крики солдат гарнизона. Западники считали произошедшее победой, хотя мало кто понимал причину отступления врагов. Джейме узнал её на семейном совете, где помимо Тайвина и Кивана находился ещё и Джоффри с Серсеей. – Прочитай, – Киван протянул письмо Джейме. И теперь Цареубийце всё стало понятно – армия Долины выдвинулась из Чаячьего города и взяла Драконий Камень. Штурм возглавил Лин Корбрей. Замок удалось взять с помощью хитрости. Оказалось, что Лиза Аррен писала Станнису лживые письма, что присягнёт ему, а затем её армия, высадившись на острове, вырезала защитников, освободив при этом Лораса Тирелла. – Я послал Бейлиша в Орлиное Гнездо, – принялся объяснять Тайвин, когда Джейме закончил читать, – он смог убедить Лизу Аррен напасть на Станниса. Освободив Лораса Тирелла, долинники отвязали идиота-Мейса от Баратеона. – Мне казалось, что Лиза Аррен нас терпеть не может… – Эта дура будет делать то, что скажет ей Мизинец, – выговорила Серсея, – похоже, он убедил её, что при Станнисе ей и её слабоумному сыночку будет труднее. Что, в общем-то, недалеко от правды. – Крысы бегут! – ликовал юный король, – мы должны погнаться за ними! Я хочу, чтобы вся Золотая дорога была усеяна телами бегущих предателей! – Просторцы не бегут, Ваше Величество, – вставил слово Киван, – они понесли большие потери, но их сил всё ещё больше, чем наших. – Чего не сказать о Станнисе, – фыркнул Тайвин, едва скорчившись от боли в боку, куда его ранило стрелой, – собрав все силы, он спешно отступает к Речным Землям, откуда потом двинется в Королевскую Гавань. В один миг он потерял всех своих сильных союзников, а теперь рискует потерять вообще всё. Мы пытались связаться с Фреями, чтобы они устроили Станнису засаду в обмен на королевское прощение, но они не откликнулись. – Непохоже на Старого Уолдера, – хмыкнул Джейме, – а что с северянами? – После битвы они как сквозь землю провалились. Тел Болтона и Гловера мы не нашли. О них ничего неизвестно. – Эти ублюдки предали всех, кого только можно. Нас, Станниса и Талли, – скрежетал Джоффри. – Верно, – согласилась с сыном Серсея, – скоро их кто-нибудь да убьёт. – Северяне сейчас – меньшая из наших проблем. Мы пережили вторжение Станниса, но война ещё не окончена, – Тайвин всем своим видом показывал, что не разделяет радостного королевского настроя. – Простор ничего более не связывает со Станнисом, – размышлял Джейме, – мы можем пообещать им что-нибудь взамен на союз. К примеру, некоторую часть от Штормовых Земель или брак. Мейс Тирелл не откажется от такой чести. – Никакого союза с предателями! – заявил Джоффри, – измену нужно корчевать и истреблять, покуда она не размножилась по всему моему королевству. Нам нужно собрать новую армию и разбить оставшееся войско жирного розана! При этих словах Тайвин сделался ещё бледнее. Внук сражал его наповал своей легкомысленностью и глупостью. – Сейчас у нас недостаточно сил для атаки, – прохрипел Старый Лев, – а у Тиреллов – чтобы вести осаду Утёса. – Значит, союз? – Джейме поднял бровь. – У меня были такие мысли. Но твоими усилиями их реализация стала весьма затруднительной, – пронзительный взгляд отца пронзил Джейме и заставил его недоумённо гадать, в чём же он успел провиниться. – Я не понимаю тебя, отец. – В бою ты убил Гарлана Тирелла. Он возглавлял последнюю атаку просторцев. Высокомерие поровну с горечью утраты затмили взор Мейса Тирелла и он отказывается вести с нами переговоры. – Вот как… – Джейме, наконец, понял, чьё лицо он превратил в месиво, – я не знал. – Я и не виню тебя. Но было бы лучше, если бы этого не случилось. Гарлан Тирелл был бы куда ценнее живым. Обида от осознания того, что он своими руками разрушил потенциальную возможность облегчить участь своей семьи вызвала в Джейме порыв гнева. Боги решили столкнуть его и Тирелла, и Ланнистер своими же рукам разрушил такой прекрасный шанс. – Предатель получил по заслугам, – не унимался Джоффри, – дядя Джейме поступил правильно. – И что же мы намерены делать? – Серсея задала чертовски правильный вопрос, – чем дольше мы терпим Тиреллов на своих землях, тем меньше нас уважают. Слишком много предателей побывало на Западе за эту войну. Северяне, просторцы, штормовики… кого ещё нам ждать и перед кем ещё придётся унизиться? – Больше никаких унижений, – заключил Тайвин, – Долина теперь на нашей стороне. Прямо сейчас её рыцари под командованием Джона Ройса переходят Кровавые Ворота и вторгаются в Речные земли. Возможно, им даже удастся перехватить Станниса. – Это уже третье войско за войну, что вторгается в земли Трезубца, – заметил Киван, – речные лорды сдадутся, как сдались Станнису. К тому же, Чёрная Рыба так и не объявился. – Если он ещё жив, то скоро объявится, – уверенно произнёс Тайвин, снова сморщившись от боли, – штормовики бегут из Речных земель, а значит – могут покинуть Риверран. И тогда Бринден Талли покажется там, вне сомнений. Только едва ли ему это поможет. Когда Станнис закроется в столице, а Речные земли вернутся в лоно Короны, у Тиреллов не останется вариантов, кроме как присягнуть нам. Сейчас Мейс Тирелл сокрушён горем по гибели своего второго сына, но надо думать, его умная мать скажет своё слово. И чем быстрее, тем лучше. А что до их армии… флот Грейджоев, похоже, намеревается напасть на берега Простора. Мейс уведёт свои силы на юг. Что ж… хоть какие-то вести радовали. – Остаётся лишь Север, – напомнила Серсея. – Там творится сплошной хаос, – рассказывал Киван, – по сообщениям, орды одичалых грабят всё на своём пути. Среди курганов ходят дикари, великаны и мамонты, а Старки безвылазно сидят в Винтерфелле, не в силах существенно изменить ситуацию. – Поделом изменникам. Но рано или поздно, мы должны подчинить эту землю, – решительно проговорил Джейме. – Верно, – кивнул Тайвин, переводя взгляд к Серсее, – расскажи мне о Сансе Старк. – С ней всё хорошо. Мы привели её к порядку. Она смирная и не приносит неприятностей. – Хорошо, – он снова посмотрел на Джейме, – ты возьмёшь её в жёны. Джейме показалось, что он ослышался. – Что, прости? – Ты женишься на Сансе Старк. Её помолвка с Джоффри будет расторгнута. Через дочь Неда Старка мы получим Север. – У Неда Старка ещё есть сын, Рикон. Пока он жив, Севера нам не видать, – вклинилась Серсея, которой также не пришлось по душе услышанное. – О живых Старках беспокоиться не стоит, – взял слово Киван, – младший Старк слишком мал и даже если он сможет выжить в северном хаосе, мы не дадим ему дожить до совершеннолетия. – Отдай Сансу Тириону, – Серсея продолжала искать иные варианты, лишь бы не отдавать Джейме. – О Тирионе ничего не известно. Он был в плену у Станниса, но его, похоже, так и не казнили. – Значит, он может быть ещё жив, – с надеждой воскликнул Джейме. – Равно с той же вероятностью, с которой может быть мертв. В любом случае, это неважно. Женишься на Сансе Старк именно ты, а не Тирион. – Северные лорды не примут такого брака… – Тогда пусть умирают от холода и голода на разорённом одичалыми Севере. Их армия разбита, а новая едва ли соберется. И даже если это произойдет, она будет слишком слаба. Если у них есть хоть капля мозгов, то лорды Севера сами отдадут нам Рикона Старка ради мира. – Насколько я помню, у Неда Старка был бастард, Джон Сноу, – Джейме вспомнил юнца с несмышлёным лицом, которого видел в Винтерфелле, – он может нам помешать. – Он пропал без вести год назад, – проговорил Киван, – мы полагаем, что бастард мёртв. – Север покорится нам, пускай и не сейчас, – заключил Тайвин, – мы сыграем свадьбу и ты, Джейме, отправишься с оставшейся армией в Речные земли, пока я и Киван будем вести переговоры с Тиреллами. Ты объединишься с Ройсом и пойдешь на Королевскую Гавань, когда Трезубец будет укрощён. – Я понял, отец. – Тогда на этом всё. Совет завершился и Джейме покинул зал, но его догнала Серсея. И, вопреки его ожиданиям, голос сестры звучал холодно и бесстрастно. – Ты даже не возразил, – произнесла она. Он, конечно же, понял, что Серсея имеет ввиду. – Мои возражения бесполезны против воли отца. – Хочешь сказать, тебя устраивает, что в наследниках Утёса будет течь кровь предательской шлюхи? – Ещё недавно эта кровь могла течь в сыновьях и дочерях Джоффри. И тебя это не беспокоило. – Неужели ты не понимаешь? Одна только мысль о том, что ты будешь спать с девчонкой Старков выводит меня из себя. Мы принадлежим друг другу, Джейме… – Так надо, – отрезал Ланнистер, – я тоже не в восторге от решения отца, но сделаю то, что он велит. У меня попросту нет выбора. – Я могла бы смириться со многими женщинами, которых отец подложил бы под тебя. Но не с этой. – И что? – прищурился Джейме с вопросом, – что ты сделаешь с ней? Отравишь её? Наймешь головорезов? Ты не посмеешь. Серсея заглянула ему в глаза. – Ты защищаешь её? – Она станет моей женой и родит мне детей. – А как же наши дети, Джейме? Как же я? Я не вынесу… Он подошёл к ней и нежно взял её лицо в ладони. – Я люблю тебя, Серсея. Не Сансу Старк, а тебя. И наших детей я люблю тоже. Но я не позволю тебе навредить Старковской девчонке, когда она станет моей женой. – Ради меня ты уже навредил одному Старку. Неужели ты забыл? О том поступке сын Тайвина не жалел… но старался его не вспоминать. – Я верну тебе должок, Джейме. Тогда, в башне Винтерфелла, ты защищал нас. Настал мой черёд сделать то же самое. – Наши… отношения... не нуждаются в защите. Если ты думаешь, что я предпочту тебе девчонку Старков, то ты ошибаешься. – Я не смогу, Джейме… – её зелёные глаза заблестели от слёз и она сделала шаг назад. – Прошу! – он взял её за руку, но Серсея вырвалась. Сердце сдавило в тисках. Словно бы незримая нить, соединяющая их души, начала медленно разрываться под лезвием непреодолимых обстоятельств. – Мы пришли в этот мир вместе, – выговорила она, вытирая слёзы, – и если ты забыл об этом, то я напомню тебе. Ты принадлежишь мне, Джейме. Как только Санса родит тебе наследника, она должна… – Замолчи, глупая! – рыкнул он, таки поймав её руку и больно сдавив, – я не желаю более об этом слышать. – Не слушай, коль не желаешь. Но ты будешь на войне, а она останется в Утёсе. Как ты меня остановишь? Возьмёшь эту дуру с собой, чтобы над тобой потешалось войско? Я – твоя судьба и ты никуда от меня не уйдёшь. – Боги, Серсея, это всего лишь девчонка! Её выдают за меня ради того, чтобы Север перешёл в наши руки… – Тогда почему ты упрямишься? После рождения наследника в ней не будет никакой надобности. Никаких чувств Джейме к своей будущей жене не испытывал, но отдавать её на расправу своей кровожадной и ревнивой сестре не собирался, как бы ни любил её. Таким поступком он кинул бы последнюю горсть на могилу своей чести, а на той стороне Эртур Дейн и все его примеры для подражания из детства будут душить его бесконечной пеленой презрения. – Ты не тронешь её, – его голос вторил холодному ветру, пробежавшему по замковому коридору. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, ожидая, что кто-то из них передумает и отступится от своего. Но, в конце концов, проблеск надежды во взгляде сменился болезненным разочарованием. Серсея первой нашла в себе силы уйти, сохраняя свою королевскую грациозность и не говоря ни слова. Джейме оставалось только гадать, какую глупость собирается сотворить его любимая женщина. И не станет ли эта глупость роковой для них.

***

– Письмо, принц, – мейстер положил в сухую руку Мартелла большой свёрток, – от вашего брата. Дорану казалось, что брат слегка запоздал, даже с учётом неопределённости произошедшего с Мелларио. Её должны были встретить в Мире, а значит, и сообщить о своих делах он должен был раньше. Принцу Дорна думалось, что события всё-таки развернулись не самым лучшим для его супруги образом, но содержимое письма развеяло его опасения. Прочитал он его быстро, но обдумывал прочитанное по своему обыкновению долго. Слишком уж много интересных вестей принёс ворон. – Что там, отец? – вместе с ним в Водных садах находилась Арианна. Когда до Солнечного копья дошли вести об итогах битвы у Утёса Кастерли, его дочь приехала к нему с призывами скорее направить армию к ослабевшим Ланнистерам, дабы задавить их, пока они не оправились. К тому времени его дочь ещё не знала, что Тайвин смог склонить на свою сторону Долину. Идею прыгать в кипящий вестеросский котёл при таком положении вещей Доран считал опрометчивой… вопреки воинственным настроениям его вассалов и некоторых членов семьи. – Твоя мать в Волантисе и ей ничего не грозит. Пока что, – ответил ей Доран после долгого молчания, – наши родичи из Норвоса впутались в сомнительное дело, стоившее им жизни. – Я их не знала, – Арианна откинула прядь чёрных волос, – поэтому избавлю тебя от притворной печали. Когда мама будет здесь? Доран передал ей письмо, Мартелл прочитала его. И сразу же поняла, почему отец так долго его обдумывал. – Значит, в Эссосе зреет война, – заключила Арианна, – мама должна будет сказать своё слово на собрании представителей Вольных городов. Банкирам это не понравится. Они могут убить её. Считаешь, что нашей семье нужно рисковать и вмешиваться в интриги восточных торгашей? – Если бы речь не шла об угрозе Железного Банка, я бы ответил «нет», – тихо выговорил Доран, – но Оберин верит в это. Об этом заговоре рассказала Мелларио и… Боремунд Бесстрашный, который спас её. Рядом стоявший Арео Хотах сделал глубокий вздох, услышав имя наёмника. Принц понимал его – гвардеец, будучи уроженцем Норвоса, прекрасно знал о разграблении Боремундом норвосийских земель. Слышал он и о битве на Нойне, где погибли элитные храмовые гвардейцы, кем Хотах сам являлся. Поэтому Боремунд Проклятый, как он его называл, не вызывал у него ничего, кроме гнева и презрения. – Порой я удивляюсь, что в молодости дядя Оберин делал в наёмниках, – усмехнулась девушка, – за ним никогда не водилось жадности. Замечание дочери показалось Дорану забавным и он позволил себе лёгкую улыбку. – Ты говоришь о цене за слиток, который нам предлагают купить. – Два миллиона золотом. За слиток длиной в полпредплечья. Этот Боремунд либо глуп, либо нагл, если делает нам такие смешные предложения, даже при учёте покрытия прочих расходов. Только не говори мне, отец, что ты согласишься на такое. – Два миллиона – слишком много, – согласился Принц, – и мы не станем влезать в долги перед волантийским банком, как предлагает нам Боремунд. И всё же предложение... заманчивое. Обладание оружием из валирийской стали может повлиять на престиж семьи. – Значит, и отказываться ты не намерен, – поняла Арианна. – Как бы поступила ты? – Доран решил узнать, как бы разобралась с этим вопросом его дочь. – Предложила бы место при дворе. Землю. Брак. Может быть, часть награды всё-таки отдала бы золотом. Но, исходя из письма дяди, наёмника не интересует ничего, окромя последнего. С удовлетворением Доран отметил проницательность Арианны. – Часть мы дадим деньгами, несомненно. Награду за спасение твоей матери ему обеспечил Оберин, призвав наёмные отряды, с которыми у нас есть связи, к нему на службу. – Тогда что мы можем ему дать, кроме денег? Доран посмотрел на купающихся в бассеине детей, словно бы что-то вспоминая. – Когда Станнис Баратеон захватил Королевскую Гавань, оттуда сбежали многие, кто спасался от его… справедливости. Среди таких людей были и члены ордена Пиромантов – тех самых, кому благоволил Эйрис Таргариен. Часть из них, кто застал Безумного короля и знал о его союзе с Дорном, пришла ко мне. Они показали своё изобретение, которое они называют субстанцией… хранить такое в стенах замка – безумие. Но Боремунду она может пригодится в борьбе против тех, кто пытался убить твою мать. И вместе с этим он получит пятьсот тысяч – половину золотом, половину товарами. Ничего иного Солнечное копьё не даст. – Я бы дала ещё меньше, – хмыкнула Мартелл. – Нам не следует проявлять излишнюю расточительность, но и продешевить. К тому же, нельзя отрицать, что наёмник проделал внушительную работу и оказал услугу нашему дому. – Пускай так, – Арианне не терпелось перейти к другому, – Оберин пишет об ещё одном Таргариене, якобы спасшимся сыне Рейгара. И об Эуроне Грейджое. Дядя полагает, что они заодно. – Всё слишком туманно. Мы не знаем, признала ли его Дейенерис и приняла ли она Эурона. Квентин, как и задумывалось, продолжит свой путь в Залив, но уже с отрядом, которых я ему пошлю. Он поймёт, стоит ли нам поддерживать Таргариена. И постарается разобраться с Эуроном, дабы обезопасить Дейенерис, уж в её происхождении никто не сомневается. В этом Квентину поможет одна из твоих кузин. – Не разумнее ли будет послать туда Оберина? – засомневалась Арианна – Полагаю, у пирата не так много людей и поддержки среди людей Таргариена. Оберин говорит, что их союз был, скорее, вынужденным, потому что иначе их бы одолели волантийцы. Квентин должен справится. А Оберин проследит за Мелларио и, если потребуется, позже сам прибудет в Залив. – Если Таргариен настоящий, это многое меняет… – задумчиво проговорила Мартелл. – Мы предложим им брак. Ты можешь выйти за Эйгона, а Квентин женится на Дейенерис. Быть может, мы даже заключим двойной брак. Так мы обеспечим себе место у Железного Трона, даже если один из Таргариенов умрёт. Проблема лишь в том, что они могут поженится между собой. Мысль о том, чтобы стать супругой Таргариена, взбудоражила Арианну и в её голове проскользнула мысль, что Дейенерис лучше умереть, дабы не мешать ей. Да и её возможный супруг в таком случае не будет смотреть на неё. – За Эйгоном следуют Золотые Мечи. Настоящий он или нет – наёмники-изгнанники лишними не будут, – продолжил Доран, – нам остаётся только ждать, что нам скажет Квентин. – А если… если дракон не настоящий? – спросила Мартелл. Доран снова замолчал на несколько мгновений. – Думается мне, что время покажет. Если Дейенерис зовут Матерью Драконов, значит, скоро к ним заявится их… дядя. Исход наших действий будет зависеть их от знакомства. Слова отца заставили Арианну громко рассмеяться.

***

– Когда вы последний раз говорили с триархом Пеминионом? – спросил офицер Тигровых плащей. Рядом сидел грамотный раб, записывающий показания. – В день его смерти, – отвечал Джон. – Он употреблял что-нибудь в пищу? – Да. – Что именно? – Не помню. – Вы прикасались к его еде или питью? – Нет. – Вы общались с его рабами? –Только со одним. Он показывал мне виллу и составлял договор дарения. – Вы видели кого-нибудь подозрительного среди людей триарха Пеминиона? – Нет. – Ваши люди покидали вас во время нахождения в пределах Чёрных Стен? – Нет. Время в комнате дознания тянулось долго, вопросы шли один за другим. Иногда они повторялись дословно, иногда были перефразированы, но значили то же самое. Джона отпустили только под вечер. В карете его уже ожидали остальные допрошенные – Мелларио, Тернесия, Деметрос и Тилейнор Кварзор. – Всё прошло без происшествий? – Да, – хмуро буркнул Джон. Кварзор постучал по задней стенке и карета тронулась. – Итак, вот что мы имеем на данный момент: со смертью Пеминиона мы потеряли его влияние. Теперь у «тигров» больше шансов получить места в триархии. Лидируют следующие кандидаты – я, Ниэссос Вассар, подконтрольный «тиграм», и, собственно, Белико Стегон. – У вас есть какой-то план? –с беспокойством спросил Деметрос. – Кроме… кхм… убийства кандидатов? К сожалению, нет. И с убийством не выйдет. За короткое время при таинственный обстоятельствах погибло сразу два триарха. Старый Волантис закрыт до выяснения обстоятельств. С завтрашнего дня людям будет запрещено выходить из дома после захода солнца и собираться в компании более трёх человек. Оружие тоже запрещено носить, исключая Тигровых плащей. – Значит, выборы откладываются, – сообразил Джон. – Верно. Впрочем, если у кого-то есть другие идеи, это даже сыграет нам на руку. Итак…ваши идеи? Ему никто не ответил. Все были погружены в тягостные раздумья. Никто из присутствующих не ожидал такого поворота событий. И куда тягостнее было это осознавать, когда всё было схвачено. Мейгир мёртв, «тигры» утратили влияние после победы над Золотыми мечами. Но боги снова решили жестоко подшутить над ними. Кварзор был прав. Без убийства Стегона или Ниэссоса необходимого для противостояния с Браавосом большинства в триархии им не достигнуть. Более того, после череды смертей главных лиц в Волантисе кандидаты будут опасаться за свою жизнь. А значит, их убийство становится куда более сложной задачей. – У «слонов» есть ещё кандидаты, которые могут посоперничать на выборах с Ниэссосом или Белико Стегоном? – Куда там… – опечаленно вздохнул Тилейнор, – большинство из нашей «слоновьей» партии слишком малоизвестны и не имеют политического веса, достаточного для избрания. Из значимых остался лишь Ниэссос. И я, волею покойного триарха Донифоса, да примет его душу Вхагар. – Неужели нет совсем никого? – робко спросила Тернесия. – Я не поверю, чтобы во всём огромном Волантисе не нашлось никого, кто может заменить Пемниона в триархии… – проговорила Мелларио, задумавшись на миг, – а если… пригласить Лейнис Вассар? Кварзор бросил на неё полный сомнения взгляд. – Законы Волантиса запрещают членам одного рода занимать больше одного места в правлении. К тому же, она женщина. Её позиции были бы слабы. А почему вы вспомнили именно о ней? – Потому что со Стегоном будет сложнее разобраться. А Лейнис может помочь избавится от своего мужа, в обмен на возможность избраться триархом и поддержку будущей войны, – голова Джона тут же заработала, – я разговаривал с ней. У неё… есть амбиции стать триархом. Мы можем подарить ей эту возможность, если она поможет убить Ниэссоса. – Боги, мы обсуждаем очередное убийство родича, – Деметрос потёр переносицу, – нас всех ждёт преисподняя, определённо. Магистр Тилейнор задумался над доводами Джона. – Я наслышан о семейных отношениях между Вассарами… так что она может согласиться. Если Ниэссос умрёт, Лейнис станет последней в роду Вассаров, а значит, владения рода перейдут к ней. По закону избираться может любой землевладелец, который сможет доказать своё валирийское происхождение. У Лейнис всё это имеется, но… – Что? – поднял бровь Джон. – Разумный ли это шаг? Лейнис Вассар станет первой за несколько столетий женщиной-триархом. Кроме того, мы не знаем, что у неё на уме. Не выйдет ли нам боком то, что мы подпустили такого человека к власти? – Мы не в том положении, чтобы выбирать, Тилейнор, – произнёс Джон, – прямо сейчас к землям Волантиса идёт дотракийская орда, а банкиры готовятся к атаке на Пентос. Политическая нестабильность в Волантисе – последнее, что нам сейчас нужно. – Раз уж мы заговорили об убийстве её мужа-брата-триарха, да простит меня Лунная Мать… – едва выговорил Деметрос, – то она сможет выставить свою предвыборную позицию в качестве безутешной вдовы-героини, которая решила собственноручно наводить в Волантисе порядок и карать его врагов. Пускай она выскажется в поддержку покойного Пеминиона, чем обеспечит себе голоса его сподвижников. А иных можно купить. Сноу не удивился сказанному Деметросом – этот человек прекрасно знаком с подковёрными интригами, ведущимися во время выборов высших лиц в Вольных городах. И идея Антариона, на его взгляд, звучала толково. – Такое может сработать, – Кварзор в раздумьях почесал подбородок, – но я вынужден согласиться на это только за неимением других вариантов. Нам нужно большинство в правлении, но Лейнис мы проконтролировать не сможем. Как бы это не обернулось нам неприятностями…

***

– Прошу, госпожа, присаживайтесь, – Тилейнор пропустил одетую в чёрный балахон женщину в горницу своей резиденции. Здесь уже сидели Джон и Деметрос. Сквозь прикрытые ставни чуть пробивался солнечный свет. На столе стоял кувшин с вином. Лейнис сняла капюшон и мельком оглядела Деметроса. На Джона она даже не посмотрела. – Моё послание видели только вы? – спросил у неё Тилейнор. –Я и моя рабыня. Но она нема и не умеет читать, не беспокойтесь о ней. Она прекрасно понимала, что вызвали её сюда не ради светских бесед. И, должно быть, она догадывалась, что я тоже буду замешан здесь. Не могла не догадываться, раздумывал Джон. – Значит, нас никто не увидит, – Кварзор сел напротив неё, – полагаю, вы понимаете, что смерть триарха Пеминиона стала серьёзным ударом для «слонов». – Мой муж говорил об этом. Это невероятная трагедия и я скорблю по этому достойному человеку, – изрекла она, – надеюсь, все виновные очень скоро понесут наказание. – На всё воля Караксес, – кивнул Тилейнор, прикрыв глаза, – в таком случае, вы должны понимать и то, что с его смертью партия «слонов» утратила и его весомую кандидатуру, что, несомненно, будет множить нестабильность и сумятицу в грядущем правлении триархов. Чего мы стремимся избежать в наши тревожные времена. – Мой муж намерен избираться на новый срок и у него неплохие шансы… – выговорила Лейнис. Мужчины переглянулись. Могла ли Лейнис таким образом охранять себя от предполагаемой ловушки? Или она в самом деле ничего не понимает? Нет же. Он говорил с ней и знал, как она относится к своему мужу. – Вы хотите стать триархом, – уверенно взял слово Джон, – и мы можем вам помочь. На лице женщины не дрогнуло ни мускула. Но она ничего не сказала. Значит, была готова слушать. – Мы не можем позволить «тиграм» и подконтрольным им лицам занять места в правлении, –снова заговорил Тилейнор, – потому вы нужны нам… – Как я уже говорила, мой муж намерен участвовать в выборах. Вы знаете закон, – перебила его Вассар. – Ваш муж служит Белико Стегону, и вы это знаете, – Тилейнор перешёл к прямым заявлениям, – он запуган им. Я не знаю всех обстоятельств, но, думаю, вам они тоже известны. К сожалению, его правление принесёт как партии «слонов», так и Волантису в целом больше проблем, чем пользы. Сохраняя невозмутимое выражение лица, Лейнис переводила взгляд голубых глаз с одного мужчины на другого. У неё хватило ума понять, какой смысл таится в их словах. Но она всё ещё молчала. Одним лишь богам было известно, какие мысли шумели сейчас у Лейнис в голове. Если она и не догадывалась, кто причастен к гибели Мейгира, то сейчас, когда ей предлагали вступить в заговор против собственного брата и мужа, всё стало ясно как день. – Ваша… помощь… очень поможет нашей партии, – осторожно продолжил Кварзор, – а мы поможем вам. Поймите, благополучие Волантиса зависит от наших, возможно, не самых честных, но необходимых решений. – Забавно, – её красивые губы чуть изогнулись, – вы говорите о благополучии Волантиса, сидя рядом с двумя иностранцами и говоря от их имени. – Так сложилось, что благополучие Браавоса зависит от благополучия Волантиса, – наконец, заговорил Деметрос, – вам, конечно же, известно, какие цели ставил покойный триарх Донифос. Железный банк нужно остановить. А Браавос… не забудет о вашей помощи. – Наверное, Донифос говорил вам, какую именно награду ожидает Волантис за своё вмешательство, – произнесла Лейнис. – Разумеется, – ответил ей Антарион. – Мы обсудим её позднее, – сказал Тилейнор, – если вы присоединитесь к нам. Лейнис отвела взгляд в сторону, снова ненадолго замолчав. Джон не понимал, думает ли она на самом деле или только делает вид, изображая зазрения совести. Ему казалось, что она всё решила уже тогда, когда Кварзор передал ей своё сообщение прийти сюда. – Особняк охраняет сотня наёмников, служащих Ниэссосу, не считая Тигровых плащей. Лучники сбивают всех птиц, что летают над особняком. В землю вкопаны длинные вертикальные каменные плиты, как и у всех особняков в Старом Волантисе, для предотвращения подкопов. Письма передаются только гонцами и осматриваются лекарями. Покидать город мой муж не намерен и не может, учитывая ограничения после смерти Пеминиона. – Должен быть шанс добраться до него, – Тилейнор поднялся и заходил из стороны в сторону. Затем перевёл взгляд на Джона. К нему присоединились и Лейнис с Деметросом. – Что? – В убийствах людей у вас, Боремунд, опыта больше, чем у нас всех, вместе взятых. – Я думал, госпожа Вассар подскажет нам, как действовать… – Дайте мне знать, чем именно вам помочь и я помогу, – по-простому ответила Лейнис. Без особой радости Джон отметил, что на него снова сваливают всё грязную работу. Впрочем, некоторые мысли у него всё же имелись. – Мне нужно передать сообщение в свой лагерь и получить оттуда посылку. Тайно. – Это можно устроить, – кивнул Тилейнор, – главное, чтобы вы не покидали Старый Волантис до окончания расследования. – Даже на ночь? – Я бы не советовал вам покидать Чёрные Стены, Боремунд. Это слишком опасно. – Тогда мы можем привести кого-то сюда? – Надолго? – Не думаю.

***

В проёме оказалась знакомая рыжеволосая фигура в красной робе. Встретив её, Сноу закрыл и запер двери. – Мелисандра, – тихо поприветствовал он её. – Ты хотел поговорить со мной, – проговорила она, – Светоч Истины не одобряет нашего общения. – Тем не менее, ты пришла, даже рискнув жизнью. – Мне не давали прямого запрета на общение с тобой. Я видела в пламени то, для чего ты позвал меня. – Ты поможешь мне? – Это будет в последний раз. – Почему? – изумился Сноу. Мелисандра прошла вглубь комнаты и посмотрела в окно. – Я покидаю тебя. Светоч Истины дал мне задание. – Вот как… – такого поворота Джон не ожидал. Уход Мелисандры значил то, что теперь он лишался огромного преимущества в виде её способностей. Во многом именно благодаря ей он был всё ещё жив. Мелисандра сделала предсказание во время битвы при Нойне, научила зажигать свечу и предсказала появление Безликой, – и куда ты отправляешься? – На восток, – ответила жрица, – к драконам. – Стоило догадаться, – невесело усмехнулся северянин, – там будет Вороний Глаз. – От него мы и желаем защитить Обещанных Принца и Принцессу. Это чудовище грозит утянуть их на дно. Без их света мир замёрзнет. – Как скажешь, – пожал плечами Джон, – ничего не имею против такой цели и желаю успехов с Эуроном. Хотя я бы предпочёл, чтобы ты оставалась со мной. Жрица хотела ответить ему… но не стала. – Где свеча? – спросила Мелисандра. – Здесь, – Сноу достал шкатулку и рукой в перчатке аккуратно вытащил Стеклянную свечу, – сильней, вроде, не треснула. – Треснет после использования. Тебе следует тщательно выбирать цели, ради которых ты её зажигаешь. – Цель выбрана, – заверил её Джон, – ты говорила, что с её помощью можно проникать в разум человека. Я хочу таким образом довести его до смерти… если это возможно. – Возможно, – кивнула Мелисандра, – но для этого нужна вещь человека, на которого ты решил наслать видения. – Вещь? Любая? – Та, которая принадлежит ему прямо сейчас. Джон прикрыл глаза, устало вздохнул и направился к выходу из комнаты. – Жди здесь. И не выходи отсюда, пока я не вернусь. Появился он только в полдень, усталый и сонный. Ему в спину что-то говорил Тилейнор Кварзор. В руках Сноу держал широкую белоснежную тогу. Пришлось снова связываться с Лейнис через людей магистра и передавать ей поручения. Благо, получить через неё обыкновенную тогу Ниэссоса не составило особого труда. – Достали, – сказал он, передавая тогу ей, – что дальше? – Пропитай её своей кровью. Чем больше предмет и чем больше крови будет на нём, тем сильнее и яснее будут видения. Тотчас Сноу разрезал обе ладони и кровь потекла на тогу, оставляя на ней пятна. Вся процедура заняла чуть менее часа и закончилась, когда тога стала одного цвета с робой Мелисандры. Несмотря на свою регенерацию, Сноу побледнел и в целом чувствовал себя не очень хорошо. – Зажги свечу и поднеси тогу к пламени. Голубое свечение отбросило свою тень на всю комнату и суета особняка за дверью покоев прекратилась. – Дальше? – едва не прошептал Сноу. – Теперь дело за твоей фантазией и воображением. И Джон принялся воображать.

***

Письмо магистра Тилейнора Кварзора Ниэссос отбросил в сторону. По его словам, наёмники Боремунда доложили, что к Селорису движется орда дотракийцев и им необходимо разрушить все мосты через Селору и что Пеминион хотел сообщить ему об этом, но не успел. Их доводы Вассара не убедили – якобы дотракийцев в окрестностях стало меньше, потому что они поглощаются приближающейся ордой. К тому же, не хватало ещё разрушать по надуманным причинам устоявшийся торговый маршрут накануне выборов. «Слоны» его заплюют! Вассар полагал, что всё это псы Пеминиона задумали, дабы поколебать его позиции перед отложенными выборами. Ход глупый и недальновидный. И общественность Волантиса обязательно об этом узнает. Уж слухи Ниэссос за свою политическую карьеру пускать научился. Впрочем, газы он тоже стал пускать гораздо чаще. Лекари-рабы из Кварта говорили, чтобы он отказался от печёного, жаренного и жирного. По их мнению, он овощи варёные да пшено жрать должен. Вот ещё! Это пища рабов. Вот и пускай рабы её и едят. С моря задувал неприятный ветер. Осень постепенно вступала в свои права. Неприятная духота постепенно сходила на нет и золото в садах Чёрных Стен медленно опадало в грязь. У Ниэссоса осенью всегда ломило в коленях. Хорошо, что боги задумали смену времён года не слишком частой. Иначе Ниэссос вовсе бы не поднимался с места. Хотя, ему говорили, что в Заливе Работорговцев полно господ, которые давно перестали использовать свои ноги и все передвижения они осуществляют на носилках. Ниэссос невольно усмехнулся своим мыслям – должно быть, все они сейчас мертвы милостью Дейенерис Таргариен, а те, что не мертвы – облизывают ей руки, втайне ожидая, что Волантис придёт к ним на помощь. И он придёт. Теперь, когда Пеминион, тянувший их в другую сторону, мёртв, после выборов они займутся тем, что действительно важно для города. А остатки его приспешников не смогут до него дотянуться. Уж точно не здесь, в его особняке. За дверью покоев его жены слышались странные звуки. Словно бы она была там не одна. Однако, его жена, хотя и была любительницей прогуляться по городу, никого не приводила. А если бы и привела, стража бы ему доложила. Поднявшись, он направился к двери. В покоях слышался знакомый мужской голос. Дверь отворилась. Вассар замер на месте от увиденного. А через мгновение его слабые ноги затряслись. За круглым столом сидел Белико Стегон. Его губы и руки были измазаны в крови. На широком блюде лежала… детская нога. Стегон отрезал от неё кусочек за кусочком, которые затем клал себе в рот и с наслаждением пережёвывал. В стороне стояли его дети. Старший белокурый Валерио, красавица Хелейнис, полненький Корлициус, близнецы Геймон и Шаэлис, и совсем маленькая Рея. Их рыдания гремели на всю спальню, и стали сильнее, когда они увидели отца. Шокированный Ниэссос упал на колени, когда увидел, как от стола, оставляя за собой кровавый след, к нему ползёт последний его ребёнок, маленькая Висенья. У неё отсутствовали обе ножки, а из-под закрытых век вытекала кровь. Несмотря на отсутствующие глаза, она изо всех сил пыталась доползти до папы. Под столом Вассар увидел знакомый силуэт, которым оказалась… его сестра, Лейнис. Ему не составило труда понять, что именно она там делает Он открыл рот, но к пущему ужасу триарха, оттуда не донеслось ни звука. Ноги уже не могли поднять его растолстевшее за годы излишеств тело. Неописуемый ужас от осознания того, что происходящее реально, смутил его рассудок. Он не мог вспомнить ни своё имя, ни то, действительно ли его детей зовут так, как подсказало ему подсознание. – Старина-Ниэссос! – весело поприветствовал его Стегон, – вот и ты! А мы тут все тебя ждём, – он отрезал ещё кусочек от ноги в блюде. Лейнис попыталась встать, но Белико надавил ей рукой на затылок, – дети, поздоровайтесь с папой! Хныкая и утирая слёзы, дети пытались поздороваться, но у них ничего не получалось. – Здоровайтесь, выродки, пока я вам всем глаза не выколол! – рявкнул Стегон. – ПРИВЕТ, ПАПА! – слезливым хором прокричали дети. – Знаешь, Ниэссос, я тут подумал, прикинул, поразмышлял… и вдруг понял – ты жалок! Вся твоя жизнь – череда глупостей и предательства. Да, Лейнис? О, прости, Вассар, твоя жена не может говорить с членом во рту. Готов поспорить, твоего члена она за годы вашего брака ни разу не видела. Из глаз Ниэссоса ручьём потекли слёзы. Он хотел кричать, но, казалось, у него больше не было рта. – Я бы тебе даже хер безрукому дрочить не доверил, Ниэссос. Поэтому в правлении ты мне не нужен. Да и тебе больше ничего не нужно. Жена, например. Она уже согласилась продаться мне в рабство. Сам посуди – зачем тебе такая баба, если ты её даже трахнуть не можешь? Безногая девочка, наконец, доползла и принялась дёргать Ниэссоса за рукав. Лейнис же, выбравшись из-под стола, утёрла губы и с презрением посмотрела на брата. – Мне противно даже смотреть на тебя, ничтожество, – выплюнула она, – боги здорово поиздевались над нашей семьёй, сделав тебя главой нашего дома! Все твои отродья, которых ты наплодил, изменяя мне, – она обвела рукой его детей, – недостойны жизни! – Зато мясо у них отменное, – облизав кровавые пальца, Стегон отложил блюдо и столовые приборы в сторону, – я их всех сожру, Ниэссос. Прямо у тебя на глазах. Я буду трахать твою жену у тебя на глазах, потому что ты не можешь мне помешать. Ты всегда был слаб, всегда пытался угодить сразу нескольким сторонам. Ты всегда обоссывал штаны, когда нужно было проявить волю. Потому вся твоя семья выродков будет сожрана мной, а жена до конца жизни будет моей шлюхой. Ниэссосу думалось, что ему снится кошмарный сон и что он проснётся, стоит только дать себе пощёчину. Но рыдания его детей, дёргание дочери за рукав, запах крови в покоях – всё это он ощущал по-настоящему. – Но у тебя ещё есть выход, – вдруг произнёс Стегон, – хочешь спасти свой род? Триарху хотелось заорать «ДА!». – Конечно же хочешь. В таком случае сделай одолжение – разбегись…насколько сможешь, хе-хе-хе… прямо в окно. Хочу, чтобы твой живой шарик смешно лопнул об землю. Хоть в смерти твоей будет какой-то смысл. – Скорее бы ты сдох, Ниэссос, – Лейнис прильнула к ноге Стегона, – и тогда я, наконец, смогу отдаваться настоящему мужчине, не терзая себя бессмысленным долгом перед тобой и нашими покойными родителями. Давай же! Или ты хочешь, чтобы твоё ублюдское семя погибло у тебя на глазах? – Детишки! – привлёк Стегон внимание детей, – давайте-ка сейчас все вместе попросим папу умереть. Ну? Вперед! Давайте – умри, папа… Вразнобой дети начали говорить «умри, папа», без особой громкости и желания… пока Стегон не достал нож. И тогда они начали кричать в один голос. – Умри, папа! Умри, папа! Умри, папа! В нём, наконец-то, нашлись силы подняться на ноги. Он хотел броситься к другой двери и позвать стражу, но Стегон словно прочитал его мысли. – Пойдёшь куда-либо вместо окна, я вырежу твоё наследие, от которого останется лишь твоя шлюха-сестра. Не в силах больше терпеть этот кошмар, Ниэссос, сквозь муть в глазах, заковылял к балкону, пока в спину ему продолжали кричать «умри, папа». С нескольких попыток перетащив свой живот через перила, триарх сорвался вниз. Похожие на муравьёв люди внизу кричали ему что-то, но он уже не слышал ничего, кроме мольбы своих детей о том, чтобы он умер. И он сделал то, о чём они его умоляли. Теперь страдания закончатся. Теперь его дети будут в безопасности. И перед самым падением он вдруг понял, что больше ему никто не кричит.

***

– Рад был с тобой познакомиться, Мелисандра. Твою помощь трудно переоценить. Я всегда буду рад видеть тебя в своём отряде. Они стояли у городской гавани, в той её части, что принадлежала храму Рглора. В корабли с алыми парусами загружались припасы и три сотни бойцов из ордена Огненной руки. – Я бы позвала тебя с собой, Боремунд, – проговорила жрица, – но воля Владыки такова, что тебе следует находиться здесь. – Владыка не сказал тебе, встретимся ли мы ещё? – Обязательно встретимся. И при куда более судьбоносных обстоятельствах, можешь мне поверить. – Что ж… тогда не смею задерживать. Мелисандра поклонилась и отправилась к кораблю… но перед самым переходом развернулась и бросила на Боремунда странный взгляд. Джону показалось, что она оставит ему прощальный поцелуй. Но её взгляд навеял лишь ощущение сумрачной таинственности, столь присущей жрице. Корабль удалился на юг из дельты Ройны, покидая огромную волантийскую гавань. Джон недолго смотрел кораблю вслед. С момента таинственной смерти Ниэссоса Вассара прошло две недели. Триарха нашли у подножья башни его виллы распластанным по земле. Рабы говорили, что хозяин выбросился из окна, а стража клялась, что никто к Ниэссосу не заходил. Лейнис, ставшая главой дома Вассар, приказала казнить с десяток стражников, что охраняли её покойного мужа, а некоторых обратила в рабство. Расследования Тигровых плащей ни к чему не привели, хотя они допросили, наверное, абсолютно всех аристократов Старого Волантиса и их ближайших слуг. Особенно тщательно допрашивали Джона, Антарионов и Мелларио, потому как они были иностранцами и внушали меньше всего доверия. Были слухи, что допрашивали и эмиссаров банка, но те, конечно же, вышли сухими из воды. Смерть сразу трёх триархов накануне выборов за недолгое время вызвала в Волантисе настоящий фурор, смешанный с паранойей. В некоторые дни за Чёрными Стенами ни ходило ни единой души, кроме Тигровых плащей. Все боялись неведомых убийц, что убивают и «тигров» и «слонов». Поговаривали о том, что среди мелких родов возникла новая партия, которая решила скинуть древние рода с пьедесталов правления. Но расследование ничего не дало. Никаких улик Тигровые плащи так и не собрали, хотя продолжали наблюдение за иностранцами. В том числе и за Джоном. А вот в остальном Волантисе вести о таинственных убийцах триархов встретили радостно и с одобрениями. Даже Пеминиона чернь уже не вспоминала добрым словом – как ни крути, несмотря на свои заслуги, он был для них таким же толстосумом, живущим в роскоши, огородившись от бедноты толстыми чёрными стенами. О «триаршьем убивце» стали распевать песни по забегаловкам Западного Волантиса, которые стража старалась сразу же обрывать. Многие думали, что всему виной именно Джон. Точнее, Боремунд Бесстрашный. Чужеземцу мало кто доверял, но никто не мог доказать, что именно он убил триархов. А потому Сноу постоянно замечал, как волантийские аристократы прячут глаза, когда их взгляды пересекаются. Паланкины меняют своё направление, когда Боремунд Бесстрашный проходит по улицам Волантиса в сопровождении безупречных, но вот обычный люд его поддерживал… до тех пор, пока безупречные не отталкивали их от Джона щитами. Северянин опасался покушения. Если его не могут убить в бою подготовленные воины, это не значит, что его не сможет заколоть исподтишка отчаявшийся бродяга. Лейнис произнесла свою предвыборную речь. Сдерживая слёзы и скорбь, она заявила, что положит конец интригам, накажет всех виновных и продолжит дело Пеминиона. Запуганная смертями общественность Старого Волантиса встретила её выступление одобрительно, хотя и выступление женщины вызвало у них удивление. А у кое-кого – непонимание. Однако, все они были единодушны в своей готовности к переменам. Уже давно в Волантисе не происходило столь много значимых событий в такое короткое время. И теперь уже Джон был уверен – выборы произойдут очень скоро и ничто их не прервёт. Лейнис Вассар и Тилейнор Кварзор проголосуют за созыв представителей Вольных городов, где он вместе с Мелларио и Тернесией скажут своё слово. А там уж дело будет за доброй сталью. Внезапно им перегородили дорогу люди в серо-коричневых одеждах. Эти цвета Джон сразу же признал и привычно коснулся рукояти меча. Вперёд вышел Тихо Несторис в сопровождении двух бойцов в кирасах и с рапирами. Судя по выражению лица эмиссара, пребывал он не в самом дружелюбном расположении духа. Сноу вышел вперёд, оглядев округу. Здания были слишком далеко, значит, засады он может не опасаться. Похоже, они хотят поговорить. – Несторис. Давно не виделись, – скрежетнул Джон, глядя браавосийцу в глаза. – Давно. С того самого момента, как я предложил вам заключить протекцию с Браавосом, на которую позже вы без угрызений совести наплевали. – Я заключал её с Морским Владыкой, а не с Железным банком. – В последнее время эти понятия очень размыты, не так ли? – Скажите это Тернессии Антарион, которую похитил Аноро и запихнул хер пойми куда. Скажи это остальным Антарионам, которые лишились отца по вине своего сволочного братца. – У меня есть ответы на ваши беспочвенные обвинения, но совершенно нет времени. И у вас, кстати говоря, тоже его нет, – он вытащил из рукава письмо и отдал северянину. И первые строчки заставили его вздрогнуть. Джон Сноу. Ты знаешь, кто пишет это письмо. Мы же знаем, кто ты такой на самом деле. Мы знаем, откуда ты и где находится твой настоящий дом. Твои действия преступны и мы положим им конец. После получения данного письма у тебя будет неделя на то, чтобы навсегда покинуть Эссос. Тот, кто вручит тебе это сообщение, отдаст тебе вексель волантийского банка на десять тысяч золотых, чтобы ты смог продолжить свою жизнь безбедно, несмотря на то, что ты заслуживаешь смерти за все свои колоссальные по нанесённому ущербу действия. Ты можешь взять с собой свою армию, если найдёшь корабли и успеешь её погрузить. Если же ты откажешься выполнять данные требования, мы убьём твоих родных. Санса Старк, находящаяся в Утёсе Кастерли. Арья, Брандон и Рикон Старки, находящиеся в Винтерфелле. Все они умрут по твоей вине. Это же произойдёт, если после своего отбытия ты решишь вернуться обратно в Эссос. Мы призываем тебя смирить свои варварские амбиции и задуматься над тем, к чему могут привести твои действия. Время пошло. Дрожащией рукой Джон смял письмо. Его моментально пробил озноб. Снова его посетило то самое чувство липкого страха, но теперь он был другим. Он не собирался вот-вот скакать в бой, его не грозились покалечить, перед ним не стоял древний призрак. Речь шла о его семье. Как? Каким образом? Тихо Несторис с плохо скрываемым наслаждением следил за тем, как при прочтении письма меняется лицо Джона. В который раз эмиссар убеждался в том, что его организация непобедима и может сломить любого соперника, каким бы упрямым он ни был. – Вы, наверное, до сих пор не поняли, – неумолимым голосом припечатывал Несторис, – Железный банк ВСЕГДА получает своё. Ваши таланты и упорство похвальны, но всему приходит конец. – Если вы их тронете… – Ох, Джон Сноу, не смешите меня. А лучше – задумайтесь. Вы действительно готовы пожертвовать своей семьёй ради призрачного шанса на победу? Если так, то представьте, какими будут ваши мысли, когда вас притащат на плаху. Попробуйте вообразить, что ваши братья и сёстры скажут вам после смерти. Вы, бастард, сделали то, что пока не удалось Ланнистерам и одичалым дикарям – истребили одну из самых древних династий Вестероса. Вот такими будут ваши последние мысли. Скажите – оно того стоит? И Джон не смог ничего ему сказать. – Жаль, что вы не применили свои таланты в другом месте. Тогда всё сложилось бы иначе, – произнёс Тихо напоследок и обошёл его людей. Сноу не заметил, как браавосийцы ушли. Кто им сказал? Кто предал его? Мормонт? Квиберн? Каспорио? Надо спросить у свечи, пока она ещё не растрескалась до конца… Идиот, о другом думай! Что делать? Плыть вдогонку за Мелисандрой? А чем она поможет? Смерть Аноро ничего не решит… Идти на Браавос прямо сейчас? Боги, что за глупая затея? Он же не успеет и сил слишком мало… – Сука. Сука! СУКА! – заорал Джон, с силой расталкивая безупречных, и шагая вслед браавосийцам, – Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ! СЛЫШИТЕ? ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ!!! Но чем громче он кричал, тем глубже червь бессилия заползал к нему в душу. Варианты посещали разум и тут же отметались, как бессмысленные. Он в самом деле не знал, что делать. Не знал, как поступить. Никто не сможет ему помочь. Ни армия, ни деньги, ни магия. Его попросту поставили перед выбором, причём перед таким, который НЕВОЗМОЖНО НЕ СДЕЛАТЬ. Сноу упал на колени прямо посреди набережной и взялся за голову. Хотелось выдрать себе все волосы. Не может всё происходить так, как происходит! Он не может проиграть сейчас! Не так! Он не готов жертвовать таким! Не готов заплатить такую цену! Или… готов? Он давно уже не помнил лиц своих родных. Даже писем им не писал, хотя и мог. Кем они стали для него? Может, родными их уже и назвать нельзя? Одумайся, безумец! – зазвучали в голове мысли, – ты не такой! Хватит этих героических похождений! Ты наигрался! Бери то, что дают, потому что можешь остаться вообще без всего! Достаточно ты корчил из себя неуязвимого наёмника. Игру, которая здесь ведётся, тебе не осилить! В конце не осталось никаких мыслей. Лишь звон в ушах. Сноу, словно тряпичная кукла, сидел на коленях посреди набережной, окружённый безмолвными евнухами. Столько достижений, труда, крови, смертей, утрат, усилий… впустую. Я.. не хочу. Не хочу терять всё это. Но кем я стану, если не выполню требований банкиров? Убийцей родственника. Хуже греха не существует. Пускай и косвенно. Если даже я и откажусь, банкиры наверняка обо всём расскажут в Вестеросе, да ещё и переврут десять раз. Я и так поступился всеми своими принципами, находясь в Эссосе. Но ставка снова повысилась. Теперь на кону моя семья и целый род Старков. – Но я уже начал, – яростно цедил сквозь зубы Джон, сжав кулаки до хруста, – я должен… должен довести… до конца… до конца… ДО КОНЦА! К безупречным робко подошёл мальчик в грязных обносках. Джон кинул ему целый кошель. Пускай забирает. Но мальчик быстро покачал головой и отдал небольшой свёрток. Ещё одно письмо. Ну, сильнее удара он вряд ли получит. Приходите в аптеку. Это очень важно. Я ваш друг. Не утруждая себя размышлениями о разумности своих действий, Джон двинулся за мальчиком. Плевать на то, что это может быть ловушкой. Если так, то он перережет всех ублюдков, надеющихся на ебучие двести пятьдесят тысяч золотых за голову Боремунда Бесстрашного. И если какой-то счастливчик его убьёт – что ж, Valar, сука, Morgulis. У аптеки бегали дети. Увидев быстро приближающихся безупречных, они забежали в дом. Сноу обхватил рукой рукоять Смерти, и приготовился к возможному кровопролитию. Но внутри не оказалось ни ловушек, ни головорезов с клинками и арбалетами. Лишь сидящие на лавках дети, жующие конфеты и тот самый аптекарь, что продавал Тиене Сэнд нужные ей травы. – Здравствуйте, Боремунд, – спокойно поздоровался аптекарь, – будьте добры, уберите руку с меча. Вы пугаете детей. Сноу подошёл к стойке и с хлопком припечатал к ней свёрток. – Чего вы хотите? Но аптекарь и глазом не повёл. – Спуститесь вниз, Боремунд. Вас там ждут. – Если там ловушка, я убью здесь всех… – СПУСТИТЕСЬ… вниз, – голос аптекаря оказался громче. Кинув многозначительный взгляд на него, Сноу сделал, как ему сказали. Внизу его ждал полноватый лысый мужчина, облачённый в лёгкие шелка. Запах его благовоний заполнил всё затхлое помещение. Сам мужчина неспеша извлекал яд из раскрытой змеиной пасти. – Кто ты такой? – сходу спросил Сноу, ещё не спустившись с лестницы, – и какого пекла тебе от меня надо? – он потряс в воздухе свёртком. Лысый толстяк исподлобья кинул на Джона заинтересованный взгляд и чуть поджал губы. – Да уж, – протянул он мягким и мелодичным голосом, – внешне вы, может, и похожи, а вот характерами… – Слушай, ты, – Сноу подошёл ближе, но толстяк не шелохнулся, – я, сука, не в лучшем расположении духа. Поэтому тебе лучше бы начать говорить ПРЯМО СЕЙЧАС. В ответ мужчина лишь вздохнул и отпустил змею в загон. – Я знал вашего отца. Вы на него похожи. Внешне, во всяком случае. Далеко же вы забрались, Джон Сноу. Далеко и высоко. Сноу отшатнулся и обнажил меч. – Вы что, блять, издеваетесь?! Внутрь ввалился черноволосый мужик со сломанным носом и мечом наперевес. Но в этот же момент в серпентарий один за другим начали спускаться безупречные. – Не потянем, – мужик бывалым взглядом оглядел своих потенциальных противников. – Прекратите! – повысил голос толстяк и повернулся к Джону, – послушайте, я не знаю, что у вас произошло и кто над вами издевается. Но ни я, ни мой наёмник, ни аптекарь с детьми наверху не желаем вам зла. Опустите свой… валирийский меч. – Только после того, как ты назовёшься, – прорычал Сноу. Толстяк с раздражением прикрыл глаза. – Варис «Паук». Мастер над Шептунами Королевской Гавани. Бывший. – А я Бронн. Ну, так, если вдруг понадобится, – пожал плечами наёмник. – Варис «Паук»… – протянул Сноу, – Нед Старк просил тебя помочь разыскать меня, не так ли? – Именно так. Но от человека, что я нанял, так и не было вестей. – Он служит мне. По крайней мере, пока, – Джон убрал клинок и жестом приказал безупречным сделать то же самое, – ты служишь Ланнистерам, не так ли? – Служил. Я же сказал, что я бывший Мастер над Шептунами. – Это не добавляет тебе моего доверия, – скрипнул зубами северянин. – Само собой. Я и сам не доверяю вам. Но мы можем это исправить. – Зачем? – Сноу спрашивал резко и грубо, – для чего нам доверять друг другу? Что мне вообще даст общение с вами? – Самое меньшее – возможность увидеть того, кого вы давно не видели. Самое большее – получить мою помощь. В обмен на вашу помощь, конечно. – Я не понимаю тебя, Варис «Паук». Лучше бы тебе объяснить, что ты, чёрт возьми, имеешь ввиду. – Этот человек там – он указал на дверь и Сноу сиюминутно двинулся туда, но Варис мягко одёрнул его за руку, – однако прежде чем вы зайдёте туда, должен вам сказать – вас охватят эмоции. Я не стану осуждать никаких ваших действий и вы не обязаны меня слушать, но позвольте посоветовать вам… не быть поспешным в решениях. Ради вашего же блага. Молча вырвав руку, Сноу подошёл к двери. наёмник отворил её и пустил Джона внутрь. – Постучишь, как закончишь там, – сказал Бронн, перед тем, как снова закрыть её на замок. Сноу оказался в просторной темноватой комнате. Из щелей в пололке пробивался редкий свет, падающий на пыльный стол. В углу стояла грубая кровать, а рядом с ней ночной горшок. На кровати лежала женщина в изношенном платье. Похоже, она спала. Однако, быстро проснулась и подскочила, увидев в комнате другого человека. – Чего вы хотите? Почему вы не разговариваете со мной? Где мы вообще находимся? – её голос был усталым и хриплым. Похоже, до этого она много кричала. Сноу подошёл ближе, приглядываясь к ней. Он всё ещё не мог понять, кто перед ним находится. Рыжие спутавшиеся волосы, красивые черты лица, но морщины и мешки уже начали портить её. Руки исцарапаны, а голубые глаза утратили свой бывший блеск. Вроде бы всё знакомое, но Сноу упрямо не мог сообразить, что за женщина перед ним стоит. – Вы обещали отвезти меня в Долину к сестре. Где мы сейчас находимся, ответьте мне, ради Семерых! Почему вы закинули меня сюда? Вы работаете на Ланнистеров. Боги, да не молчите же! – она бросилась к нему и схватила Джона за плечи. Но Джон словно окаменел. Его руки не поднимались. Он лишь пустым взглядом смотрел в её глаза. А она смотрела в его… и ничего не понимала. – Чт… – её вдруг осенило. Разум вырисовал сквозь пыль и шрамы запомнившиеся на всю жизнь черты. Она положила руку на сердце и кинулась назад, словно коснулась раскалённой стали. Ещё несколько шагов назад – и она упала на стул, с трудом удержавшись рукой, чтобы не упасть. Бледные худые пальцы сильно задрожали. Казалось, её хватил приступ. Она не верила. Боялась. Радовалась. – Дж… Дж… Джон…