Очередной наёмник

Дж…Дж…Джон… Из Кейтелин словно выбило воздух. В и без того душной кладовке, где они находились, сделалось ещё тяжелее. Сердце билось с такой силой, что каждый удар отдавал болью. Этот человек, похожий на бастарда её мужа, молча смотрел на неё. Тени скрывали его эмоции, но оттого становилось ещё страшнее. Цунами из противоречащих друг другу чувств прибило женщину к стулу и даже малейшее движение требовало больших сил. Чем быстрее глаза привыкали к темноте, тем чётче вырисовывались знакомые черты лица. Нет, ей не показалось, она убеждалась в этом с каждым мгновением. И тем сильнее становился её страх. В голове замелькали картины всех событий прошлого года. Смерть Робба, переворот северных лордов во главе с Болтонами, её пленение, а после и похищение неизвестными людьми. Да, теперь она могла называть своё «спасение» именно так. Но за всем этим она совершенно забыла о том, что было раньше. Ещё до всей войны, когда она получила известия о появлении раненого бастарда в Последнем Очаге. И развивать мысли об этом ей совсем не хотелось. Сейчас, когда она находилась перед этим человеком, Кейтилин не могла взвалить на свои плечи столь тяжёлый груз стыда. Его рука обхватила спинку стула и со скрипом отодвинула его, после чего Джон медленно сел за стол напротив неё. Боясь вымолвить хоть звук, Талли смогла внимательнее рассмотреть его лицо. Что бы Джон тут не делал, его вид мог рассказать Кейтилин о многом. Похоже, он тоже получил от жизни свои удары, и, судя по всему, их было немало. Уж очень много шрамов и отметин имел бастард. Джон, в свою очередь, безмолвно глядел ей в глаза. Одно лишь это заставляло Кейтилин чувствовать себя не в своей тарелке. В прошлом, когда она была хозяйкой Винтерфелла, такой наглый жест изрядно бы её разозлил. Да и сам Джон об этом знал, потому прятал глаза, стоило ей посмотреть на него. Что ж… похоже, теперь настал её черёд таить взгляд. Но молчание не может длиться вечно. – Джон… это ты? – если и существовали слова, которые могли быть объективно правильными в построении подобного разговора, то Кейтилин провалилась в их подборе уже в самом начале. Душевное потрясение и телесная усталость совершенно обезоруживали её. Ей не ответили. Своей позой и взглядом Джон напоминал ожидающего хищника. Только вот чего он ждёт? – Что ты… здесь делаешь? – решила она задать ещё один, более разумный вопрос. И снова её оставили без ответа. Такое поведение в других обстоятельствах, несомненно, разозлило бы её. Но сейчас обстоятельства иные. Непонятно, чем закончится их встреча. Очевидно, что нынешний Джон весьма отличался от того Джона, что жил с её семьёй в Винтерфелле, и этот факт её настораживал. Итак, говорить он не намерен, и всем своим видом это демонстрировал. Значит, он желает слушать? – Ты… ты ждешь извинений, я права? Снова молчание. Он даже не шелохнулся. – Мне трудно подобрать нужные слова, Джон. Я… правда не знаю, с чего начать. Произошло так много событий… Стоило ей договорить, как Сноу положил руку на стол. В ней он держал острый кинжал. И этот жест пробрал Кейтилин до самых костей. Её посетило неверие в то, что он действительно хочет её убить. Но следом в голову пришла тревожная мысль – «а что если»? Это не тот Джон, которого она знала, Кейтилин уже убедилась в этом. Она понятия не имела, что творилось у него в голове. Нет же. Она – мать его братьев и сестёр. Сколь много с ним не произошло и как бы сильно он не поменялся, Кейтилин не могла поверить в то, что бастард лишит её жизни. И это придало ей смелости. – Ты… хочешь убить меня? Если так, то чего же ты ждёшь? Тебе ничего не мешает. И опять он ничего не ответил. Кейтилин начинало это раздражать. – Я не знаю, чего ты желаешь на самом деле, Джон, и чего хочешь добиться своим молчанием. Быть может, ты уже давно решил мою участь, а возможно, сам и организовал нашу встречу. Если так, что к чему мне ещё что-то говор… – До чего же ты лицемерная сука, – первые слова Джона звучали грубо и резко. Это ввело Кейтилин в ступор, – говоришь, что тебе нечего сказать, хотя сама всё прекрасно помнишь и понимаешь. – О чём ты? – наверное, впервые в жизни Кейтилин приходилось проглатывать столь грубое обращение к себе. – Хватит строить из себя дуру, – Сноу угрожающе провёл пальцами по чёрному лезвию кинжала, – или ты никого не строишь и в самом деле такая тупая? Знаешь, я представлял, какой может быть наша встреча, но даже в моих мыслях ты не была такой наглой и узколобой, как сейчас. – Я… – Кейтилин с трудом подавила в себе гневный порыв, – прошу тебя быть сдержаннее в своих словах, Джон. – Или что? Нажалуешься отцу? Запретишь сидеть за общим столом? Ты не вправе ничего решать здесь, а я вправе тебе не подчиняться. Мы больше не в Винтерфелле. – Так вот что ты задумал, – чем дольше продолжался разговор, тем труднее женщине становилось сдерживать себя, – хочешь отомстить мне за свои детские обиды. Ты… действительно убьёшь меня за то, что я плохо обращалась с тобой? – она решила надавить на жалость и его честь одновременно, ибо ситуация становилась для неё опасной, а иных способов защитить себя в голову не приходило. – Хотя бы своё отношение ко мне ты признаёшь, – Сноу, казалось, стал спокойнее, – но так низко я не опущусь. Слишком мелочный повод, чтобы пускать тебе кровь. Сделай я это, в последние мгновения своей жизни ты ощущала бы свою внутреннюю правоту, но даже не думай – я не дам тебе ни единой возможности хоть как-то оправдать себя и свои поступки. К тому же, чтобы убить тебя, найдутся причины и посерьёзнее, не находишь? Конечно же, Кейтилин понимала, о чём он говорит. И, видят боги, она совсем не думала, что ей придётся когда-нибудь вспоминать об этом, а уж тем более – отвечать за сделанное. В тот день она решилась на поступок. Из Последнего Очага пришли вести о спасении бастарда Неда Старка, и о том, что он серьёзно ранен одичалыми и дикими зверьми. Кейтилин сочла это знаком. Её муж отсутствовал, Бран метался между жизнью и смертью. Талли много думала о справедливости происходящего. Её сын мог умереть, как и Джон Сноу. И если первому суждено случиться, значит, пускай боги заберут и второго. Несомненно, её дети любили Джона и скорбели бы о нём. Но Кейтилин не могла допустить, чтобы бастард и дальше угрожал правам её детей своим существованием... а также желала избавиться от этого позорного недоразумения, очерняющего честь их с Недом семьи. Она наняла человека в Зимнем Городке, дала ему денег и отправила его в земли Амберов. Там он должен был найти подходящих людей, а те – позаботиться о том, чтобы Джон не вернулся домой. Вестей о его смерти не пришло, зато пришли другие – бастард возлёг с дочерью Джона Амбера, убил его подданного, украл лошадь и сбежал. Те, уже почти забытые события, полнились тёмными пятнами. Зачем Джон Сноу всё это сделал, почему решил сбежать из Последнего Очага и чем вызвал гнев Амберов – эти вопросы оставались без ответа, да и Кейтилин было чем заняться – она уезжала в Королевскую Гавань, а потом и война началась. Бастард пропал – ей было этого достаточно. Сам же Большой Джон Амбер, присутствующий в армии Севера, никаких разговоров с ней не вёл, дружбы её не искал, лишь только бросал подозрительные взгляды и словно что-то утаивал, что совсем на него не похоже. А она и не спрашивала ни о чём, удовлетворяясь тем, что было. Она и сама понимала, что в произошедших в Последнем Очаге событиях нашли и её след, но что конкретно там произошло и как произошедшее связано с бастардом – оставалось для неё загадкой. И всё же, они встретились. Встретились в обстоятельствах, крайне невыгодных для Кейтилин Талии. Если этот изменившийся и осмелевший Джон Сноу взаправду может убить её, стоит ли тогда темнить или оправдываться? Не закопает ли она себя сильнее? Каждое неправильно выбранное слово может проломить тонкий лёд, на который она ступила. Точнее, на который её загнали. В конце концов, Кейтилин поняла, что врать и отпираться нет никакого смысла. Он и так всё знает, а ложь сделает только хуже. А если решит убить… после всех перенесённых неудач Кейтилин не слишком-то цеплялась за жизнь. Если боги решили наказать её гибелью от руки презираемого бастарда – она примет такую участь. – Да, Джон. Я приказала убить тебя, – признание далось ей, на удивление, легко, – когда мне сообщили, что ты ранен после нападения одичалых и диких зверей, я решила… всё закончить. – Думаешь, признание тебя спасёт? – фыркнул Сноу, – или изменит моё мнение о тебе? – Ничего подобного я не думаю. Но разве не этого ты хотел услышать? Или ты ждёшь… раскаяния? – Ты неспособна на раскаяние, – проскрипел он, – глупо ожидать его от такой, как ты. Но я, должно быть, самый большой глупец на свете, потому что да – я считал, что тебе хватит сил укротить свою гордыню хотя бы перед лицом гибели. Что ты окажешься способной понять и принять то, сколько ошибок ты совершила. – Не смей говорить о моих ошибках, – от гнева её пальцы больно впились в подлокотники стула, – ты ничего не знаешь о них! Моей ошибкой было не любить тебя? Ты так считаешь? Во имя всех богов! Ты считаешь моей ошибкой то, что я… не испытывала любви к тебе? Кейтилин посмотрела в его глаза. Больше она себя сдерживать не собиралась. Будь, что будет. – Я могла быть сдержаннее. Могла не настраивать против тебя твоих братьев и сестёр, я признаю, что делала это. Я могла быть менее злобной и более терпеливой. Но за всё время, что ты провёл в Винтерфелле и за его стенами, тебе так и не хватило ума понять простую истину – я НИКОГДА не была обязана тебя любить! После этих слов губы Джона гневно дёрнулись и он сжал кинжал в кулаке. Но Кейтилин это не остановило. – Ты ждал от меня любви? Любви к человеку, ставшему живым символом неверности моего мужа? Какой любви, во имя Семерых и Старых богов, ты хотел от меня, Джон? Даже если бы меня принудили, я бы никогда не дала бы тебе той любви, которую давала собственным детям. За что, скажи мне – за что я должна была тебя любить?! – Я не просил твоей любви. Лишь хорошего отношения. Твой муж решил, что я должен жить в вашем замке и… – И я приняла его решение, – перебила она, – но не согласилась с ним… – Это не повод так относиться ко мне, – теперь он перебил её, – и уж тем более не повод пытаться меня убить, – от последних слов у Кейтилин пробежали мурашки по коже. Крыть было нечем. Как бы Талли не пыталась себя оправдать и воззвать к совести и чувствам Джона, у того находились слова и силы отмести все её аргументы. Чувствовала ли она раскаяние? Кейтилин не могла ответить на этот вопрос. В её душе бушевала сильная обида на то, что всё обернулось вот так. Что именно ненавистный бастард сейчас судит её за то, что она сделала. Но с другой стороны не утихала совесть и понимание того, что она совершила нечто неправильное. Что попытка убить Джона стала той самой ошибкой, о которой он говорил и о которой она не хотела слышать. – И где же ты был всё это время? Почему ты сбежал, а не пришёл в Винтерфелл и не объявил всему Северу о том, что я, Кейтилин Талли, хотела убить тебя? – О, я бы так и сделал, не сомневайся. Да только с Амберами возникла заминка. Я рассказал Большому Джону Амберу, что его гвардейцы, которые пытались убить меня, скорее всего, наняты тобой. Но у меня не было крепких доказательств. Ко всему прочему я… совершил то, что Амберы мне запретили. Большой Джон – не из дальновидных, скор в гневе на расправу и думать не привык. Он разозлился и приказал схватить меня. Я посчитал, что теперь он не станет верить мне, и повесит на меня все преступления, раз уж я оказался таким говнюком. А значит, он может встать на твою сторону и убедится в том, что всех его людей я убил просто так. И ты, несомненно, этим воспользуешься и преподнесёшь Неду Старку или Роббу всё так, как нужно тебе. И не смей лгать, что всё сложилось бы по-другому. Что не говори, он попал в яблочко. Если бы эти вести дошли до неё, она только бы укрепилась в своём мнении о бастардах и конкретно о Джоне Сноу. И, несомненно, не упустила бы своего шанса глубже закопать его. – Тебя бы услали в Ночной Дозор, как ты и хотел. Никто бы не казнил тебя. – Одно дело – уйти туда по своему желанию, а другое – с позором, как преступник. Да и к тому времени я изменил своё мнение о Ночном Дозоре. – Но Джон Амбер ничего не говорил мне о произошедшем. Мы были с ним в армии Севера. – Видимо, он подозревал что-то. Знал, что ты меня презираешь и помнил о моих предположениях, что именно ты наняла людей, чтобы убить меня, но за неимением чётких доказательств не стал ничего озвучивать. А может, попросту выкинул произошедшее из головы. Кто знает? – Ясно… – она нервно потеребила платье, – но ты слышал, что началась война, не мог не услышать. Робб погиб. Болтоны и прочие лорды предали Старков. Одичалые миновали Стену и наводнили Север. Где был ты всё это время? Почему не… – Даже не пытайся, – Сноу подался вперёд и предостерегающе поднял указательный палец, – не пытайся внушить мне вину за невмешательство в ваши дела. У меня было чем заняться и уж поверь – времени я зря не терял. И когда придёт черёд – я вернусь на Север и наведу там порядок. Судя по твоим словам, ты достаточно обгадилась и в Вестеросе. Так что обойдусь и без твоих советов. Что бы могли значить его слова, Кейтилин не очень понимала. Разве они не в Вестеросе? Откуда у него столько уверенности в собственных словах? Что вообще тут происходит? – И что ты будешь делать? – настало время для главного вопроса. Он касался в том числе и её судьбы. Встав из-за стола, Сноу заходил по помещению, погрузившись в раздумья. Пару раз он зашёл ей за спину и на мгновение Кейтилин показалось, что он сейчас перережет ей глотку. Но обошлось. Похоже, бастард тщательно обдумывал все варианты и женщина была готова поклясться, что в некоторых из них он её убивал. Наверное, его можно было понять – зачем щадить того, кто пытался тебя убить? И не в бою, а тайно, исподтишка да с помощью подосланных людей. С другой стороны, если она и останется в живых, то только из-за каких-то корыстных соображений. Судя по его речам, бастард не берёт в расчёт то, что их связывает общая семья. Какие у него планы? Как он собирается их осуществлять? И главное – какое место в них занимает она, Кейтилин Талли? В один момент он всадил кинжал в стол, да так, что пошли трещины. Кейтилин перепугалась и закрыла лицо руками. – Слушай меня сюда, – его голос был тихим, но полным ненависти, – лишь по той доброй памяти, что осталась у меня о твоих детях, ты не останешься лежать здесь с перерезанным горлом. Ты достаточно натворила и у меня найдутся все причины, чтобы лишить тебя жизни и остаться с чистой совестью. Но пока что твои боги не примут тебя. С души женщины словно бы свалился камень. Но Джон продолжал говорить. – Ты останешься со мной. Но я не желаю слушать ни твоих советов, ни упрёков, ни указаний – ничего. Ничего из того, что оспорило бы мои действия. И если вдруг окажется так, что ты начнёшь замышлять что-то против меня – тебе не жить. Дай мне только повод, Кейтилин и я сделаю всё то, что сидит у меня в душе прямо сейчас. И видят боги – сделаю с радостью. Всем своим видом Джон показывал ей, что не шутит. И Кейтилин вновь удостоверилась в том, что с Джоном что-то произошло. Не может человек измениться столь кардинально без особых причин. – Да, Джон. Я… поняла, – осторожно вымолвила она. Сноу прикрыл глаза и, обойдя стол, снова сел на своё место и засунул кинжал в ножны. – А теперь, – он откинулся назад и скрестил руки на груди, – расскажи мне, что произошло с тобой и конкретно с Севером. Во всех подробностях. *** – Полагаю, раз вы вышли вдвоём, ваше общение закончилось… лучше, чем могло бы, – Варис встретил Джона и выходящую за ним Кейтилин. Женщина выглядела подавленной и уставшей, однако, увидев евнуха, сразу оживилась. – Лорд Варис? – удивилась она, – что вы здесь делаете? – Способствую встрече давних… знакомых, – Варис избежал навязывающегося слова «друзей». – Вы ведь служите Железному Трону… – Ныне это в прошлом, – заверил он её, – с короной меня более ничего не связывает. Надеюсь, вы простите меня за то, что я доставил вас сюда, ничего толком не объяснив. Так было безопаснее, прошу меня понять. – Значит, вы в ответе за моё появление здесь? – она нахмурилась. – Скажем так, я посчитал, что пребывание в плену у лорда Болтона не входит в ваши планы. Потому я и поспособствовал вашему освобождению. – И доставили вы меня к Джону Сноу, а не к моей семье, – с настороженным намёком выговорила Талли. Между тем Джон встал рядом со своими безупречными и спрятал руки за спиной. Ему-то всё стало понятно – таким жестом евнух хотел заполучить его расположение. Кейтилин здесь была в роли разменной монеты, а что с ней станет – Вариса, похоже, не особо волновало. Вот только откуда Пауку известно о том, что случилось между ним и Кейтилин? Сноу задал себе вопрос и сам же на него ответил – это ведь Паук, всезнающий Мастер над Шептунами. Да и отец мог ему что-то рассказать, всё же, они встречались в Королевской Гавани. – Дело в том, что Север в настоящий момент – не самое безопасное место, – выкрутился Варис, – доставление вас туда грозило неприятными последствиями. Одичалые, как вы, наверное, знаете, захватили Сумеречную Башню, их банды наводнили королевство. Они даже смогли захватить несколько замков. – Что происходит в Винтерфелле? – незамедлительно спросила она. – Он пока держится. Но всё может измениться в один момент. У меня не так много сведений оттуда. С момента вашего пленения лордом Болтоном на Севере изменилось немного. – Что с остальным Вестеросом? – подал голос Джон. – У Утёса Кастерли состоялась битва между силами Ланнистеров и Станнисом Баратеоном в союзе с Тиреллами. Закончилась она формальной победой Станниса, но всё изменило вмешательство Долины. – Лиза всё-таки вступила в войну, – Кейтилин, получив эти вести, громко выдохнула с облегчением, – и что же мешало ей сделать это раньше? – Вмешалась на стороне Ланнистеров, – осторожно продолжил Варис. – Что?! – вскрикнула она, разбудив дремлющего в стороне Бронна, – как такое возможно? – Полагаю, в этом замешан ваш давний друг, Петир Бейлиш. Должен сказать, что Станнис никогда не приходился Мизинцу по душе, а Ланнистеры могли пообещать ему награду за то, что он склонит вашу сестру к войне. По всей видимости, у него получилось. – Это же предательство! – гневу Кейтилин не было предела, – не могу поверить! Как же так? Как она могла совершить такое? – Сожалею, леди Кейтилин. Войско Долины обманом взяло Драконий Камень и освободило Лораса Тирелла, обвинённого Станнисом в убийстве Ренли Баратеона. Он являлся гарантией верности Тиреллов. Теперь же просторцам нет смысла сражаться за Станниса. Предположу, что их копья теперь повернутся против него. – Значит, Простор теперь в союзе с Ланнистерами? – Сложно сказать, миледи. В битве погиб Гарлан Тирелл, один из сыновей Мейса Тирелла. Это сделало последнего не слишком сговорчивым. Простор выжидает и, скорее всего, займётся защитой своих берегов от железнорождённых. Или вторгнется в Штормовые Земли. Это мне неведомо. В свою очередь, Долина действительно вступила в союз с Ланнистерами. Но пока этот союз зиждется на вашей сестре и обаянии Петира Бейлиша. Не слишком крепкий фундамент. Не в силах сразу принять услышанное, Кейтилин опёрлась рукой на стол. Полусонный Бронн, оклемавшись, уступил ей стул. – Я знала Петира с детства. И он теперь заодно с Ланнистерами… а Лиза? О чём она, во имя Семерых, думала?? Она поддерживает тех, кто убил Робба, Неда и покалечил Брана… ох, хвала богам, что наш отец не дожил до этих дней. Какой позор, какое предательство… Она поймала себя на мысли, что попросту не справляется со всем грузом, что свалился на неё. Судьба подкидывала всё новые удары, один сокрушительнее другого. Одна часть её семьи погибла, а другая – предала. А вокруг никого, кому бы она могла довериться. Лишь только пара взглядов: лукавый от Паука и беспощадный от Джона Сноу. – Вы… не слышали вестей о моём дяде, Бриндене Талли? – выдавила она из себя, – или о брате, Эдмуре? – Ваш брат всё ещё находится в плену у Ланнистеров. А о сире Бриндене, к сожалению, нет вестей, – развёл пухлыми руками Варис, – знаю только, что его тела не нашли. Значит, он может быть жив. – Надеюсь на это. – Война продолжается, – рассказывал дальше евнух, – Станнис смог отступить из Западных земель и сохранить большую часть сил. Он может остаться держать Речные Земли, а может и отступить в столицу. Предсказывать что-то трудно, да и не силён я в военном деле. Всё зависит от того, на чью сторону встанут Тиреллы и встанут ли вообще. Никто не намерен уступать. И столь непонятная ситуация может продолжаться долго. По всей видимости, Варис к чему-то подводил. Да и сам Джон понимал, что всё это неспроста. Не просто же так он притащил к нему Кейтилин Талли. Здесь есть что-то ещё. Какая-то своя цель. – В наших силах прекратить хаос, что творится в Вестеросе. Слишком много людей погибло, слишком много свершилось предательств и потерь. Те, кто сейчас борется за власть, недостойны её, их амбиции продолжат топить Семь Королевств в крови. Обиды множатся, отдаляя мир всё дальше. Мы же можем остановить всё это, принести врагам правосудие, друзьям – справедливость, а землям – процветание и долгожданный мир. – Я уже слышал подобные речи, – фыркнул Джон, – из уст людей, служащих или служивших Таргариенам. – Вы говорите о них, лорд Варис? О драконах? – в вопросе Кейтилин слышалось искреннее любопытство и… надежда. – Эйгон и Дейенерис – те, кто смогут принести мир в Семь Королевств. Верных друзей они вознаградят, врагов же ждёт кара. Я предлагаю вам встать в ряды первых. – Много же сторонников у Таргариенов! – гаркнул Джон, – и вы туда же! Хотя, Джона данный факт если и удивил, то не слишком. Больше удивляло то, что Варис и Иллирио Мопатис смогли так тщательно всё скрыть. И это, несомненно, настораживало. – Эйгон? Какой ещё Эйгон? – не поняла Кейтилин. – Шестой этого имени, – пояснил Варис, – он спасся из Красного Замка во время разграбления города Ланнистерами в конце восстания Баратеона. Ребёнка подменили, Эйгона отправили в Вольные города, где он обучался разным наукам и искусствам. Он – истинный Таргариен, можете не сомневаться. Вы убедитесь в этом, когда встретитесь с ним лично. Ему служат Золотые Мечи, а у Дейенерис, помимо её войска, имеются три дракона. – Драконы всё-таки живы? – не до конца веря, спросила Талли. – И здравствуют. Однако, – Паук повернулся к Джону, – мне известно о неких разногласиях между вами, Джон, и Эйгоном. Вы понимаете меня? – Прекрасно понимаю, – дёрнул бородатой челюстью Джон. – Учитывая мой жест добрых намерений, – он указал взглядом на Кейтилин, – я думаю, вы понимаете мой посыл и моё предложение. Я замолвлю слово за вас и постараюсь поспособствовать вашему примирению. Король и королева поддержат Старков и сохранят за ними титул Хранителей Севера. – Мы согласны, – тут же воскликнула Кейтилин. – Замолчи, – Джон припечатал её обратно. Талли хотела возразить… но почему-то не смогла вымолвить ни слова, – вы говорили об амбициях наших врагов. Точнее говоря, ВАШИХ врагов. – О чём вы? – Варис выглядел озадаченно, а Бронн громко хохотнул. Похоже, услышанное ему понравилось, – Ланнистеры – тоже ваши враги, разве не так? – Может быть. Да только лично мне они ничего плохого не сделали. – О чём ты говоришь, Джон? – Кейтилин всё же не смогла удержать рот на замке, – они убили Робба и сделали Брана калекой! Они пленили Сансу, а Арья чудом смогла убежать! – Я не сказал, что я не стану против них воевать. Я лишь сказал, что МНЕ они ничего плохого не сделали, – Сноу отошёл от безупречных и сел на кресло, закинув ногу на ногу, – Робб сам дал себя убить. А насчёт Брана нет крепких доказательств. Вы всё ещё меня не убедили, Варис. Так вот – вы говорили об амбициях ваших врагов. А что насчёт моих амбиций? – И в чём они заключаются? – Как насчёт независимости Севера? Можете забирать себе остальные Королевства, а я помогу вам занять Железный Трон. – Боги, что тут вообще происходит?! – Кейтилин вскочила между бастардом и Варисом, – Джон, ты в своём уме? Что за мысли доносятся из твоего рта? Ты ума лишился? Не говоря ни слова, Сноу подошёл к ней вплотную. – Повторяю последний раз: закрой свой рот и сядь на место. Иначе я выбью твои зубы и заставлю тебя сделать из них ожерелье. Угроза подействовала. Кейтилин, не тая поражённого взгляда, уселась обратно и закрыла лицо руками, словно стараясь спрятаться от происходящего. – Боюсь, ваше предложение мы выполнить не сможем, – сохраняя невозмутимость, проговорил Паук, – Север – часть Семи Королевств, такая же, как Долина, Простор или, скажем, Дорн. Король и королева не согласятся на это и сочтут за мятеж. Вы уверены, что желаете пойти на такое? Уверены, что ваши наёмники смогут управиться с драконами? – Наёмники? – переспросила Кейтилин. – Это вы пришли ко мне с предложениями, лорд Варис, – вопрос мачехи Джон проигнорировал, – я лишь озвучиваю цену. Если вы намерены пугать меня драконами, то в таком возрасте с ними ещё можно расправиться. Что-то я сомневаюсь, что в распоряжении Дейенерис имеются Балерионы Ужасные. А если и так, то почему же Залив Работорговцев до сих пор не приведён к порядку? Где же те самые Пламя и Кровь? На эти вопросы Варис дать ответа не смог. По крайней мере, не сразу. Наверное, он и сам ими задавался. Одно Джон понимал точно – Таргариенам нужны союзники. Крепкие и сильные, на которых можно опереться. Немудрено, что они пытаются склонить на свою сторону именно его – вестеросца, в ком течёт кровь Старков, да ещё и обладающего собственным войском и прославленным именем. Пусть и не настоящим. И Сноу решил обратить потребность Таргариенов в свою пользу. – Впрочем, мы можем обсудить данный вопрос. Без лишних ушей, – он повернул голову в сторону Кейтилин. Варис последовал его примеру. – Что… что вы собираетесь обсуждать? – с опасением произнесла Талли. – Прошу вас зайти в комнату, леди Кейтилин, – вежливо обратился к ней евнух, – уверяю вас, никакого вреда наш разговор вам не сулит. – Почему же тогда я не могу на нём присутствовать? – Потому что я так решил! – повысил голос Сноу, – зайди в ебучую комнату и сиди там. Поджав дрожащие губы, Кейтилин всё же исполнила то, что велели. Бронн запер за ней дверь и подпёр её широкой спиной. – Суров ты с ней, парень. Она же всё-таки леди, – то ли с шуткой, то ли без хмыкнул наёмник. Его Джон ответом не удостоил. Варис сел на стул и внимательно посмотрел на Джона. – Вижу, пребывание в Вольных городах среди наёмных отрядов не прошло для вас бесследно. Вы отличаетесь от своего отца так же сильно, как сверчок от мантикоры. И всё же соглашусь со своим подчинённым. – Вы не одобряете моего отношения к ней? – Сноу кивком указал на дверь, за которой сидела Кейтилин. – Я его понимаю. Сомневаюсь, что отнёсся бы к человеку, пытавшемуся меня убить, с должным почтением. И всё же, она многое перенесла. Вы могли бы быть к ней снисходительнее. – Нам лучше перейти к делу, – кашлянул Джон. – Тогда я вас слушаю. – Вы знаете, чем я занимаюсь и кому сейчас служу? – Волантийской знати. Донифосу Пеминиону, если быть конкретнее. Но я слышал, что он недавно умер, как и прочие старые триархи. Услышав это, Сноу понял, что Варис не зря ест свой хлеб. – Назревает война с Браавосом. Последним скоро будет править Железный Банк, если уже не правит. И банкиры желают, чтобы я уехал из Эссоса в течении недели. В противном случае они убьют моих братьев и сестёр. Мне бы хотелось этого избежать. – Так вот почему вы сказали леди Кейтилин удалиться… – Ей об этом знать необязательно. – Значит, вы хотите перехитрить банкиров? – вздохнул Варис, – И каким же, смею спросить, образом? Вам уже выдвинули условия и время на их исполнение. К тому же, я почти не имел дел с Железным Банком и тем более не противостоял ему. – Вы мне скажите, каким образом можно это сделать. Ежели желаете, чтобы Север пошёл под руку Таргариенов, то вы что-нибудь придумаете. – И тогда вы присягнёте им? – Соглашусь на переговоры, – поправил его Сноу, – всё же, с Эйгоном у нас имеются недомолвки. Да и с Дейенерис не помешало бы познакомиться. Нужно всё взвесить и многое обсудить. – Я ведь могу и отказать вам. Вы впутываете меня в опасное дело. Соперничать с Железным Банком – дело многотрудное и опасное. Что может Паук, если банкиры в силах обратить против него его же паутину? – Тогда я буду искать другой способ и наши с Таргариенами армии встретятся где-нибудь у Рва Кейлин. А если я умру, то вам придётся наводить порядок на Севере и искать нового Хранителя из выживших домов, потому как все Старки, скорее всего, тоже умрут. К тому же, это в ваших же интересах. Поражение Железного Банка будет на пользу пришедшим к власти Таргариенам, разве нет? Не ошибусь, если скажу, что у короны есть долги перед Браавосом. – Они действительно есть, – согласился Варис. Джон уловил в глазах евнуха неясную эмоцию. Варис хорошо умел их скрывать, лучше, чем кто-либо. – Я мог бы ходатайствовать об уменьшении этого долга, а то и о полном его списании, когда Железный Банк будет повержен. Всё, что мне нужно – ваша помощь. – Неужто у вас есть такая власть? – с неподдельным интересом любопытствовал Паук. – Нет. Во всяком случае, пока. Но я знаю людей, которые могли бы такое провернуть. Варис посмотрел куда-то в сторону, прикидывая резоны и обдумывая шансы. Сноу его не отвлекал. – Это будет непросто. Придётся точно подбирать время и людей. Возможно, придётся кого-то убить или похитить, в том числе и в Браавосе. Мне нужны все сведения о том, кто за что отвечает. Некоторые, думаю, я смогу выведать сам. Многое придётся рассказать вам. – Можно поподробнее? – спросил Джон. – Нам придётся тянуть время, – на усталом выдохе ответил евнух, – нужно как можно дольше оставлять в неведении людей, которые отдадут приказ об убийстве ваших родных. Чем дольше они будут думать, что вы покинули Эссос, тем больше у нас будет времени, чтобы спрятать ваших сестёр и братьев, за исключением Сансы Старк – я не смогу вытащить её из Утёса Кастерли. – Проклятье, – зашипел Сноу, – а Рикон, Бран и Арья? – С ними и будем работать. Доставить сюда мы их не сможем – рано или поздно их распознают. У банкиров полно шпионов, гораздо больше, чем у меня. Вам придётся залечь на дно, Джон. Я пущу слух о том, что вы покинули Эссос. – Это невозможно, – отрезал Сноу, – скоро произойдёт важное событие, на котором я обязан присутствовать. – Тогда ничего не выйдет. В Браавосе всё равно узнают о том, что вы никуда не уплыли. Я попросту не успею никого спрятать. – А если… поймать всех шпионов в одном месте? – вдруг предложил Сноу. Варис, не мигая, вперил полный сомнения взгляд в бастарда. – В Волантисе находится эмиссар Банка, Тихо Несторис. Он и сообщил мне о том, что братьев и сестёр убьют, если я не уплыву. Полагаю, он обладает достаточной властью, чтобы приказать браавосийским шпионам собраться в одном месте. Там мы их и накроем. Выведаем все точки сбора, тайные склады и помещения, воронятни и прочее. Этого хватит, чтобы выиграть достаточно времени? – Должно хватить, – выговорил Паук после недолгих раздумий, – только вот как мы захватим этого Несториса? – Предоставьте это мне, – Сноу указал на себя большим пальцем, – лучше скажите мне, куда вы будете прятать моих родных? – Думаю, я найду места. В Вестеросе и Эссосе полно мест, где им могут обеспечить безопасность. Кроме того, нам потребуются письма от леди Кейтилин и, возможно, от вас. Полагаю, банкиры воспользуются услугами безликих. Это значит, что в Винтерфелле до них всё равно доберутся. Безликие могут многое. – Да уж, знаю, – кашлянул Джон. – Так просто нам их не отдадут. Те, кто сейчас правит Винтерфеллом, могут вовсе не поверить письмам. А если и поверят, в пути их может ожидать другая опасность. Банды одичалых и ваши восставшие вассалы, к примеру. И я не знаю, кто из них хуже. – Мне нужно, чтобы они остались живы, – твёрдо заявил Сноу, стукнув кулаком в раскрытую ладонь, – делайте, что можете. – Всё, что в моих силах. Очень надеюсь, что моя помощь не будет забыта, – жеманно улыбнулся евнух. Понятно, о чём он говорит. В самом деле, Варис оказывает ему уже вторую услугу. Но сейчас жизни его братьев и сестёр были куда важнее. И Джон был готов несколько изменить свои планы относительно Севера. А там… кто знает, как сильно может поменяться будущее? – Позвольте задать вам вопрос, Джон Сноу, – снова прозвучал вежливый тон Вариса, – я заметил одно занятное противоречие в ваших мотивах. – Что ещё за противоречие? Паук спрятал руки в широкие рукава. – Вы говорите, что не испытываете ненависти к Ланнистерам, хотя они убили вашего отца, брата, а также покалечили другого брата. К смерти Робба Старка вы и вовсе отнеслись с цинизмом. Исходя из этого, я успел сделать мрачный вывод о том, что вы не слишком-то и цените жизни своих родных. Но теперь, когда другим членам вашей семьи угрожает опасность, вы так сильно озаботились их судьбой. Сомневаюсь, что противоречие это вызвано помутнением рассудка, потому намереваюсь спросить вас – чего вы хотите на самом деле? – Этот вопрос мне уже задавали, но он не касался моих родных, – почти сразу ответил Сноу, – а что вам даст мой ответ? – Вы кажетесь мне человеком, который многое успел увидеть и понять, – выговорил Варис, – такие люди всегда вызывали у меня интерес. К тому же, судьба, несомненно, ещё сведёт нас. – Что ж… – Сноу глубоко вздохнул, – вы ошибётесь, если скажете, что я перестал любить своих братьев и сестёр. Но все люди, как бы близко они к тебе не находились, имеют ценность и, так или иначе, являются ресурсом. Так можно охарактеризовать и моих родных. Да, я буду горевать в случае их гибели, даже очень. Однако, не только из-за своих родственных чувств, но и из-за того, что их полезность утрачена. А на них у меня имеются свои планы. Что до Робба… подробности его смерти мне мало известны, но, полагаю, он умер уж слишком рано. Да и были ли у него шансы против Цареубийцы? – Но ведь вы росли вместе. Неужели это для вас ничего не значит? А ваш отец? Его казнили Ланнистеры, подло и вероломно. Что-то подсказывало Джону, что Варис задаёт эти вопросы совсем не из-за желания пробудить его совесть. Паук узнавал, с каким человеком имеет дело. – Многое изменилось, лорд Варис. Изменилось и моё отношение ко многим вещам. То, во что я неукоснительно верил, оказалось ложью. Здесь, за Узким Морем, мне пришлось стать свидетелем ужасных событий, а иногда и принимать в них участие. Кто-то из той, прошлой жизни, несомненно, назвал бы меня чудовищем, узнай он обо всех моих делах. Но только благодаря этому я до сих пор живу. Пока потерь можно избежать, я буду их избегать. Но если придётся пойти на жертвы… моя рука не дрогнет. То, какой вывод сделал для себя Варис из этих слов, осталось для Джона секретом. *** – Помилуй Семеро, мы в самом деле в Волантисе?! – у Кейтилин едва ли не спёрло дыхание от простирающегося едва ли не до горизонта ковра из зданий, башен, храмов, площадей и узких улиц. Мириады огоньков россыпью покрывали обширный городской пейзаж, а полная луна ложилась на дельту Ройны, обнажая верхушки десятков пришвартованных кораблей. Вдали мелькал свет маяка, а Старый Волантис казался молчаливым и мрачным гигантом, потонувшим в тёмных тонах собственных стен. – В самом деле, – только и бросил ей Джон в ответ. Они медленно брели на лошадях по тропе. Вокруг простирались бескрайние поля, посреди которых стояли редкие особняки. Кейтилин представила, до чего огромный урожай получают владельцы этих полей, однако её восторг рассеялся, как только она вспомнила, чьими руками этот урожай собирается. Волантис – город рабовладельцев, а к подобным обычаям она относилась с презрением. Интересно, стал ли Джон Сноу рабовладельцем? Варис говорил о каких-то наёмниках и, похоже, им бастард и являлся. Но ведь одно другому не мешает… Как же много вопросов Кейтилин имела к Джону! И она бы непременно их задала, да только теперь он не желал её слушать. Его обращение к ней ясно дало понять, что на хорошее отношение рассчитывать не придётся. Ну и что ей тогда надлежит делать? И что собирается делать сам Джон? – Вот что тебе надлежит знать, – вдруг донеслось от него, как будто он прочитал её мысли, – перебравшись в Эссос, я стал наёмником на службе у Браавоса. Мне удалось завербоваться в Дружину Розы – старый наёмный отряд, состоящий из северян. Я воевал в Норвосе, но из-за заговора в Браавосе мне пришлось встать на службу Волантиса. Скоро начнётся война, в которой я приму участие. Если мы сможем победить, Север усилится, как никогда. Арья или Санса выйдут замуж за члена правящей семьи Браавоса. Кейтилин потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное. – Как тебе это удалось? – в её голосе ощущалось недоверие. – Что именно? – Всё. Как ты смог так высоко подняться в Эссосе? У тебя не было ни знакомых, ни денег… А теперь ты так ловко рассуждаешь о делах Вольных городов. Даже о помолвке своих сестёр договорился. – Было трудно, – кратко ответил он. Кейтилин поняла, что более подробного ответа она от Джона не дождётся. А вот перспектива брака с семейством Браавоса её заинтриговала. Никакое семейство Севера или Трезубца, насколько она помнила, не заключало подобных союзов. И он мог сулить большие выгоды. Всё же Браавос – очень богатый город, куда богаче Речных Земель и уж тем более, Севера. Вот только кто поручится за его осуществление? Джон Сноу? Он мог как победить в грядущей войне Браавоса и Волантиса, так и проиграть. Они миновали холм, за которым открывался вид на освещаемый луной Апельсиновый берег. И когда Кейтилин увидела, что скрывается за этим холмом, её удивлению не было предела. Перед ней открылось широкое поле, уставленное походными шатрами. Очевидно, здесь стояла армия. У границ лагеря воины несли ночной караул, а вдали женщина замечала костры на стоянках конных разъездов. В ночной темноте она не могла увидеть весь размер войска, но даже так было ясно, что оно весьма большое. – Это войско принадлежит тебе? – Мне. – Это всё наёмники, так ведь? –Так. – На такую армию требуется немало денег. – Мне их и платят, – о разграблении Квохора и прочих источниках обогащения Джон рассказывать не стал. – Как ты… боги, как ты только их всех собрал? Глазам не верю… Конечно же, Кейтилин не могла не подумать о том, как сильно эта армия могла пригодиться в Вестеросе. И хотя он была наслышана о сомнительной преданности наёмных отрядов, выбирать особо не приходилось. Сейчас любая помощь могла пригодиться. У берега виднелся большой дом, который сторожили бойцы, подобные тем, что сопровождали Джона. Поначалу они держали путь туда, но вскоре свернули в сторону лагеря. Чуть погодя из темноты выбежал огромный белый лютоволк. Последний раз Кейтилин видела его ещё маленьким волчонком в Винтерфелле, а теперь он вымахал до размера крупной коровы. И хотя выглядел зверь весьма устрашающе, Кейтилин была рада увидеть хоть что-то от далёкого Севера. Невольно вспомнились волки её собственных детей, от чего в сердце нахлынула болезненная печаль. – Вот ещё кое-что, – вновь заговорил Джон, – в лагере есть люди от Мартеллов. Оберин Красный змей с дочерями, а также принц Квентин, наследник Дорна. – Мартеллы? Они-то что здесь забыли? – Приехали за супругой принца Дорана. Я спас её от браавосийских заговорщиков. Они живут в вилле. Пока тебе не нужно с ними видеться. – Почему? – с Мартеллами-то Кейтилин очень хотела бы поговорить. Насколько она знала, те ещё не вступили в войну и могли оказаться полезными союзниками. – Потому что отношения между Старками и Мартеллами далеки от хороших. Вспомни восстание Баратеона и то, что сделал Рейгар Таргариен. Они не знают моего настоящего имени. Но если узнают, или узнают тебя… мне пока это не нужно. Не сейчас. Если они узнают, что отпрыск Старков чуть не угробил Эйгона, который приходится им племянником, доверия это не добавит. – Варис упоминал о ваших с ним недомолвках… – Я сразился с Золотыми Мечами, которые его поддержали. Мне требовалась поддержка Волантиса против Браавоса и я её получил, нанеся им поражение. Ныне они в Заливе Работорговцев. – Неужели Таргариен настоящий? – Всё может быть. Внешне он – истинный валириец. Но в Эссосе полно людей с похожей внешностью, одни Старокровные Волантиса чего стоят. Или уроженцы Лиса. Чем больше Джон давал ей сведений, тем больше у Талли возникало вопросов. Очевидно, Сноу смог добиться очень многого. У него хватило ума и изворотливости на то, чтобы получить статус в заморских землях, а это весьма непросто, насколько она подозревала. А о Золотых Мечах ходила слава даже в Вестеросе, пускай и своеобразная. В то, что бастард её мужа сразился с ними и победил – верилось с трудом. Но Джон, похоже, не врал, и это только сильнее её удивляло. Даже шокировало. Но в то же время закрадывались опасения – что будет, если он доберётся до Севера? Что он предпримет тогда? И самый важный вопрос – что предпримут северные лорды, когда узнают, какими силами обладает Джон Сноу, бастард покойного Эддарда Старка? Не захотят ли они увидеть его в качестве правителя Севера? Для себя Кейтилин решила, что они обязательно это обсудят. Именно обсудят – ведь она сейчас зависима от него. – Мартеллы всё равно узнают твоё имя. Рано или поздно, – проговорила она, – вряд ли они будут довольны тому, что ты их обманул. – Им придётся понять мои резоны. Открывать моё настоящее имя слишком многим – значит, подставлять под удар не только себя, но и твоих детей. Железный Банк мог обо всём узнать и воспользоваться этими сведениями. О том, что Банк и так уже знает обо всём, Сноу, разумеется, умолчал. – Может, имеет смысл всё же рассказать им обо всём? Чего ты ждёшь? – Денег. Я заключил с ними кое-какую сделку. Если правда обо мне вскроется – она может сорваться. Пока деньги не придут, мне лучше оставаться Боремундом Бесстрашным. Кстати – впредь зови меня так. Я известен под этим именем. – Боремунд Бесстрашный, – произнесла Кейтилин, – ты всё-таки решил взять другое имя. – Именно. Впрочем, настоящее уже знает… слишком много людей. И всё же, зови меня только Боремундом. – Как тебя угораздило перейти дорогу Железному Банку? – для Кейтилин все эти эсосские проблемы казались чем-то далёким и непонятным. А уж про Железный Банк она вовсе мало что знала, кроме слухов и изречения «Железный Банк всегда получает своё». Да и Риверран никогда не брал взаймы у этой организации. – Долгая история. Тебе её знать необязательно, – холодно произнёс Джон, – когда Мартеллы узнают о моём имени, мы поговорим с ними. Но произойдёт это позже. А пока ты будешь жить в лагере, дабы случайно не встретиться с ними. Ах да – в моём войске служит Джорах Мормонт. – Этот преступник с тобой? – Да, этот преступник со мной. Я обещал ему прощение, если он продолжит мне служить. И пока что он служит хорошо. Кейтилин услышанное не понравилось. Но возразить она ничего не могла. На следующий день Сноу пришёл к её шатру, опрятному, но не очень большому. Было видно, что Кейтилин привыкла к более просторному проживанию, но такой шатёр привлёк бы больше ненужного внимания. Вместе с Джоном пришла высокая, куда выше Кейтилин, широкоплечая женщина с короткой причёской, которая больше подходила мужчинам. Её нос был свёрнут на сторону, а предплечья пересекали рубленные шрамы. На поясе болтался кинжал. – Пока ты будешь находиться здесь. Позже я переведу тебя в другое место. И познакомься со своей новой телохранительницей. Её зовут Сабетта, она служит в Дружине Розы. Пока ты со мной, она будет охранять тебя и сопровождать при передвижении по лагерю или где-либо ещё. Даже не пытайся вести с ней подозрительные разговоры. У Сабетты рука тяжёлая и она обо всём предупреждена. Тяжёлым взглядом северная наёмница окинула Кейтилин и той стало не по себе. – Это обязательно? – робко спросила Талли. – Обязательно. Сабетта убережёт тебя от неприятностей, которые могут возникнуть у тебя при нахождении здесь. Равно как и от тех, которые ты сама можешь устроить. – Д… Боремунд… – она всё же набралась смелости, – мы можем поговорить? – О чём? – не скрывая раздражения, выдохнул Джон. – О Вестеросе. И Таргариенах. Ты можешь бить меня, мне всё равно, я не стану молчать. Мои дети в опасности, ты должен это понимать. Дейенерис и этот… Эйгон – наш шанс на выживание и победу. И все твои наёмники тоже. Нет смысла участвовать в чужих войнах. Отправляться на Север нужно именно сейчас. Не тратить силы в Эссосе, а сосредоточить их там, где следует. Я… – эти слова давались ей тяжело, – я благодарна тебе за твои усилия и стремление сделать Север сильнее, но сейчас есть вещи куда важнее. Несмотря на её ожидания, Сноу всё же дал ей договорить. Но взгляд его не переменился. Он повернулся к ней всем телом и насупился. – Знаешь, Кейтилин… я бы поверил тебе, если бы совсем тебя не знал. Ты говоришь, что хочешь спасти своих детей и это я, конечно, сочту за правду. Но ведь есть и другая причина, не так ли? – Что? О чём ты говоришь? – Если я выиграю в этой, как ты говоришь, чужой войне, то принесу Северу процветание. А также устрою одной из твоих дочерей выгодный брак. Это сделаю я – тот, кого ты всегда ненавидела. Тот, кого ты всегда считала угрозой. Будет ли лично тебе выгодно, если я исполню свои намерения? Разумеется, нет, тебе бы не хотелось, чтобы ненавистный тобой бастард добился столь многого. Так что не обманывай меня, женщина. Помимо любви в тебе говорит зависть и гордыня. А насчёт своих детей не беспокойся – всё с ними будет хорошо. Я позабочусь о них. – Джон! – в бессилии выкрикнула она. Но он уже вышел из шатра, а дорогу Кейтилин перегородила суровая наёмница, скрестив на груди изрезанные руки. *** – Балерион, надели их храбростью и силой. Вхагар, ниспошли на них мудрость и прозорливость. Мераксес, даруй им покладистость и милосердие. Вермитор, поделись с ними усердием и упорством в грядущих делах. Караксес, не оставь их без разумных амбиций. Сиракс, пускай им хватает хитрости и проницательности… Двое мужчин и одна женщина восседали на трёх тронах из чёрного камня. Меж ними ходил жрец в тёмном плаще и сжимал в руках посох из драконьей кости. Избранные триархи получали благословление древних валирийских богов. Огромный зал освещался огнём, горящим внутри огромных резных драконьих голов. Во дворце триархов собрались представители восьми семей, чья родословная восходила к Валирийскому Фригольду. Вассары, Кварзоры, Мейгиры, Стегоны, Пеминионы, Тагаросы, Веларосы и Ботагонары. О трёх последних родах Джон не знал. Кроме них присутствовало великое множество представителей более мелких родов. Все они собрались засвидетельствовать восхождение новых людей. Да и повод имелся – впервые за несколько столетий пост триарха заняла женщина. Кроме избирателей и гостей во дворце находились сотни Тигровых плащей в боевом обмундировании. У всех гостей отняли оружие, стражи внимательно следили за всеми, кто вызывал подозрение. Патрули ходили на балконах, а самих триархов охраняло пять десятков плащей. Только за одним Джоном и его гостями наблюдало четверо стражников. Им приказали неотступно следовать за наёмником, пока церемония не закончится. Джон знал, что его подозревают, но никаких доказательств они не имели. Впрочем, другая знать остерегалась его и перешептывалась, глядя на него. Все всё понимали. Но доказать не могли. Как бы это не вылилось в нечто неприятное. – Сдаётся мне, в Волантисе подобное происходит нечасто, – среди гостей присутствовал и Квентин Мартелл, – сразу трое триархов погибли накануне выборов. Смена власти нечасто бывает такой кровавой. Кто же в ответе за все эти злодеяния? Очевидно, Мелларио своего сына в подробности не посвящала, подумал Джон. Оно и к лучшему. – Уверен, скоро виновника найдут и накажут. Триарх Лейнис именно это обещала на своём предвыборном выступлении, – ответил северянин. – Будем надеяться, – согласился Квентин, – интересно, как же триарх Лейнис проявит себя? Последняя женщина на этом посту вывела Волантис из разрушительных последствий Кровавого Века и её правление оценивается благоприятно. Кто знает, может, госпожа Лейнис Вассар окажется такой же мудрой правительницей? Тилейнор Кварзор, сидящий на центральном троне, лучезарно улыбался избирателям. Его дом, один из богатейших домов Волантиса, контролирует большую часть рынка рабов в Волантисе. В отличие от прочих семей, получающих большую часть своих денег от работорговли, Кварзоры считают, что ситуация в Заливе Работорговцев является шансом для Волантиса стать основным поставщиком рабов на Западном Эссосе. Это сулило огромную прибыль, но для этого требуется ослабить конкурентов и, конечно же, получить больше рабов. И грядущая война как нельзя лучше способствует их устремлениям. Конечно же, Джон знал, что триарх Тилейнор осознаёт опасность Железного Банка, но война с ним – лишь повод обогатиться и усилить свои позиции. И он этим поводом намерен воспользоваться. Справа от Кварзора восседала прекрасная Лейнис, одетая в роскошное чёрное платье с золотым узором, пошитое из атласа и шифона и инкрустированное белыми и чёрными бриллиантами. Её голову венчал серебряный обруч с большим красным рубином. Её мотивов поддерживать грядущую войну Сноу пока не совсем понимал, но женщина, тем не менее, её поддерживала. Кроме того, после гибели мужа она являлась самой завидной невестой в Волантисе. Дом Вассар в лице Лейнис обладал обширными землями, являлся покровителем нескольких торговых гильдий и имел собственный торговый флот. Им принадлежали плодородные земли к востоку от Волантиса, вплоть до холмов, прилегающих к подножиям Пестрых гор, где со времён Фригольда ведётся добыча серебра, золота и драгоценных камней. Лейнис рассматривала толпу, погрузившись в свои мысли. Должно быть, она была довольна своим новым положением и невероятно гордилась собой. И по левую руку от Кварзора находился Белико Стегон. «Тигр» мало чем отличался по поведению от Лейнис. Джон подозревал, что именно он стоял за убийством Донифоса Пеминиона и в будущем мог стать источником множества проблем. По-хорошему, Стегона надо было убрать вместе с Малакво Мейгиром, да только для этого требовались ресурсы. При желании их, конечно, можно найти, но вот смерть уже четвёртого триарха может повлечь за собой чрезмерное усиление политической нестабильности и навлечь ещё больше подозрений, вплоть до открытого выступления против действующих триархов и Джона в частности. Вот если бы был повод для казни Стегона, они бы им обязательно воспользовались. Внезапно Белико поднял голову и посмотрел на Сноу. Удивительно, но он не искал его взглядом, а будто бы заранее знал, где он находится. В фиолетовых глазах «тигра» ничего не читалось, но Сноу понимал, что Стегон имеет ввиду. Он знал, кто его враг и кто виновен в смертях двух из трёх триархов. От преемника Малакво Мейгира следовало избавиться раньше, размышлял Джон. Теперь, когда он стал триархом, его внезапная смерть сделает только хуже. Да и поводов себя поймать он не даст. Оставалось только ждать, когда «тигриный» триарх начнёт вставлять им палки в колёса. Новоизбранные триархи зажгли три свечи под алтарями трёх основных божеств древней Валирии – Балериона, Вхагар и Мираксес. Своих богов валирийцы изображали в виде людей с перепончатыми крыльями и драконьими головами. Балерион был облачён в чешуйчатый доспех, Вхагар – в робу, а Мираксес – в платье. Затем они оборачивались к своим избирателям и произносили торжественные клятвы о верной службе Волантису. Наконец, их усадили на спины церемониальных слонов, которых погонщики направили ко дворцу празднеств – там устраивались грандиозные пиры за счёт городской казны. Всюду летали цветочные лепестки и кусочки разноцветных тканей. Рабы пели красивые песни на высшем валирийском. Пускались воздушные змеи в виде драконов. У самого дворца ввысь взлетели цветные огни, с грохотом рассыпающиеся на множество других огней, более мелких. Шум от этих неведомых штук вначале напугал людей, но потом они, привыкнув, наблюдали за зрелищем, раскрыв рот. – Вот это да! – Квентина увиденное весьма понравилось, – что это за удивительное новшество? – Какая-то восточная приблуда, – объяснил ему один из волантийцев, стоящий рядом. Процессию из трёх слонов сопровождал почётный эскорт из пятисот Тигровых плащей. Глупцов, что додумывались выйти на путь следования слонов, тут же оттаскивали и отводили невесть куда. На крышах дежурили лучники и арбалетчики. Путь ко дворцу празднеств прошёл без происшествий. Там обещали устроить грандиозный пир, но Джон его посещать не планировал, решив переждать в доме Гостей. Конечно же, от Тигровых плащей это не укрылось и они втайне наблюдали за ним, но ничего не предпринимали. Воспользовавшись подходящим моментом, он решил сделать новую запись в дневнике. Пятое число четвёртого месяца. Трёхсотый год от З.Э. Событий так много, что я теряюсь, с чего же начать. Оказывается, кроме Дейенерис есть ещё один Таргариен – Эйгон Шестой, он же Юный Гриф. Его якобы спасли из Красного Замка двадцать лет назад. Ныне он собирается возвращать себе Железный Трон силами Золотых Мечей и драконов Дейенерис. Мы сразились с ними у стен Волантиса, и вышли победителями. Но их увёз Эурон Грейджой, который тоже намеревается стать мужем Бурурождённой. По крайней мере, так он сказал. Благодаря пирату я узнал оставшиеся подробности заговора банкиров. За ним стоял Аноро Антарион – тот самый браавосиец, который сопровождал меня в Квохоре. Ведомый своими амбициями, он жаждет возвеличить Браавос, используя возможности и ресурсы Железного Банка. Именно по его вине Браавос и Норвос устроили войну, в Квохоре вспыхнуло восстание, а затем и чума. Он стоял за похищением своей сестры, а недавно пришли вести о смерти Морского Владыки Феррего Антариона, которого якобы убил его кузен Линарро. С последним мы разделились в норвосийских землях и он должен был арестовать правящий совет Банка. Похоже, Аноро и с ними разделался. В Волантисе мне удалось обзавестись полезными знакомствами. Благодаря мне нынешние правители города знают об угрозе со стороны Браавоса. Они поверили мне, Мелларио и Тернесии. Остаётся только провести собрание представителей других Вольных городов и объявить о той опасности, которую стал представлять Железный Банк. Грядёт тяжёлая война, в которой мы обязаны одержать победу. Но банк узнал о моём настоящем имени. И, конечно, они воспользовались этими сведениями. Теперь Арье, Брану, Сансе и Рикону угрожает опасность, о чём банкиры меня и уведомили. Я почти смирился с тем, что на пути к победе мне придётся ими пожертвовать… если бы не следующее. В Волантис прибыл бывший Мастер над Шептунами Красного Замка, Варис Паук. Именно он по просьбе Неда Старка отправил Каспорио на мои поиски. Приехал он Варис не один. Он привёз с собой Кейтилин Талли. Такой встречи я не ожидал. Не в Эссосе точно. Оказалось, что Варис, на самом деле тоже служащий Таргариенам, решил таким образом «купить» меня. Он прекрасно знал, что произошло между мной и Кейтилин в Вестеросе и решил на этом сыграть. Подозреваю, что ему была безразлично то, что станет с женой Неда Старка. Я мог убить её, а мог и пощадить. А Варис кругом молодец, что доставил её ко мне. Беспроигрышное положение. Видимо, он меня недооценил, надеясь сыграть только лишь на моих эмоциях. Конечно же, он призывал меня присягнуть Таргариенам. И в обычной ситуации я бы отказался, как и раньше… но теперь мне требовалась его помощь. Моим братьям и сёстрам угрожает опасность, а такой человек, как Варис Паук, может оказать в их спасении неоценимую помощь. Взамен я пообещал ему рассмотреть возможность присяги Севера им на верность. Да, от независимости придётся отказаться, но потеря Арьи или Сансы поставит крест на моих планах, в которых они играют не последнюю роль. Да и многое ещё может случиться с Таргариенами. Война-то продолжается. Не сомневаюсь, что она продолжится и в Вестеросе. К моему удивлению, от прежней Кейтилин не осталось и следа. Быть может, так на ней сказались лишения или то, что она больше не может мне приказывать. Скорее, и то, и другое. Я не забыл, что она пыталась убить меня, а она и не отрицала. Никакого раскаяния я от неё не дождался. Да и в пекло раскаяния. Они ничего не изменят. Я оставил её в живых. Судьба и без того её за всё наказала. Кто знает – может, она изменится и не будет чинить мне препятствий? Кроме того, в будущем Талли может быть полезна. Её дядя пропал, брат в плену у Ланнистеров, а сестра перешла на сторону врага. В Речных землях её хорошо знают и она может оказать помощь, если случится там воевать. А если мужчины рода Талли отправятся на встречу со своими богами, Кейтилин унаследует Трезубец. Она ещё молода и может родить. С учётом этого открываются интересные перспективы… Но если она начнёт плести интриги против меня – она умрёт. Пускай эти строки станут моей письменной клятвой перед самим собой. Если Кейтилин Талли не оправдает моего доверия – я прикончу её, несмотря на её ценность. Я дал ей второй шанс. Третьего не будет. По сообщениям Деметроса и Маркелло Антарионов – старших братьев Аноро, прибывших в Волантис – Браавос вот-вот вторгнется в Пентос. Последним запрещено иметь армию и флот, подготовить их они попросту не успеют. А значит, скоро всё начнётся. Утром его посетили. В дверях стоял высокий поджарый парень с длинными, до плеч, пепельными волосами и голубыми глазами. Типичный смазливый валириец. – Командир Боремунд, триарх Лейнис желает вас видеть, – проговорил он с акцентом, – вам надлежит привести себя в опрятный и подобающий вид и проследовать за мной. Вас уже ждут. К Дому Гостей Лейнис явилась сама. Теперь она разъезжала на слоне, как ей и предписывалось. Сопровождали её два десятка стражей, причём не из числа Тигровых Плащей. Видимо, эти люди служили непосредственно дому Вассаров. – Приветствую, Боремунд, – Лейнис лежала на шёлковых подушках и наслаждалась медовыми персиками, – прошу прощения, что потревожила тебя, но, думаю, нам есть, что обсудить. – Пожалуй, что так, – ответил Джон, устраиваясь поудобнее. Раб-погонщик погнал слона вперёд и башня стала размеренно покачиваться из стороны в сторону. Животное отличалось спокойствием и особо не торопилось. Наверное, в этих башнях очень приятно засыпать – здесь очень приятно укачивало, а на вышине обдувал лёгкий прохладный ветерок. – Должна признать, я впечатлена, – начала она, немного помолчав, – Донифос сделал правильный выбор, когда привлёк тебя на службу. Не каждый наёмник может похвастаться таким мастерством. Она имеет ввиду то, как я избавился от её мужа. Да и от Малакво тоже. – Благодарю, – произнёс Джон, – вы позвали меня лишь для похвалы, триарх? – Почему нет? – она обнажила белые зубы, – похвала от триарха очень почётна. Многие жители Волантиса, чьё происхождение куда выше вашего, многое бы отдали за обычную похвалу. Но ты прав, я здесь по другой причине. Слон завернул к восточной части Старого Волантиса, где располагались самые старые строения в городе. – Я закончила ознакомление с доказательствами браавосийского заговора, что предоставил мне Тилейнор Кварзор. Завтра триархия вынесет решение о созыве представителей из других Вольных городов и отправит соответствующие письма с приглашениями. Кроме того, мы отправили сообщение в Селорис с приказом разрушить мосты через Селору. Остаётся надеяться, что они успеют до прихода дотракийцев. – Хорошо, – с удовлетворением проговорил Сноу, – это выиграет нам время. – К сожалению, придётся пожертвовать землями к северу от реки. И вот ещё новость – Белико Стегон предложил начать сбор армии и подготовку флота. – Неужели? – Сноу поднял бровь, – я считал, что он-то будет самым пассивным. – Стегон надеется военными победами поднять свой авторитет, так что ничего необычного тут нет. Вопрос лишь в том, будет ли он столь же активным, когда мы начнём войну с Браавосом? – У него не останется выбора, – пожал плечами Джон. – Я бы на это не надеялась. Стегон способен на многое. По Старому Волантису ходит история, якобы приключившаяся с Белико на Спорных землях. Его наёмный отряд оказался окружён лиссенийцами в одной из крепостей. Вскоре у них начала кончаться еда. Но Белико Стегон в одиночку совершил вылазку и убил несколько человек, а затем, как говорят, отведал их мяса и явился к командиру осаждающих. Тот был пьян и, увидев Стегона в человеческой крови, решил, что его посетил сам Баккалон Бледный отрок, лиссенийский бог смерти. В ту же ночь осада была снята, а за Белико Стегоном стала ходить тёмная слава, хотя и слава победителя. Может, Белико уже и не пойдёт на открытый конфликт, но он вполне может ударить в самый неподходящий момент. – Будем иметь ввиду, – спокойно ответил ей Джон, – и всё же, во власти мог бы встать любой другой, более надёжный человек. – Должно быть, тебя уже утомили хитросплетения волантийской политики, – с улыбкой спросила Лейнис, – власть в Волантисе может получить любой житель города, владеющий землёй и доказавший своё валирийское происхождение, но традиции не отменить. Полное главенство «слонов» – достаточно редкое явление. Как правило, одно место оставляется за «тигром» на случай войны. – Да, об этом я знаю… – Сноу ненадолго задумался, – на моей родине правитель всегда один, лорд или король. Власть если делится между несколькими людьми, то крайне редко. Слон остановился и к башне подвезли лестницу. – Давай пройдёмся, – предложила женщина. Отказать ей Джон никак не мог. Триарху подал руку тот самый молодой парень, который сообщил Джону, что Лейнис хочет его видеть. – Благодарю, Тэйгон, – она учтиво поблагодарила парня, – Боремунд, познакомьтесь с одним из сыновей триарха Тилейнора. Тэйгон хотя и принадлежит партии «слонов», но военное ремесло даётся ему куда как проще. Триарх Тилейнор приставил его ко мне на службу. – Я многое слышал о вас и ваших похождениях, командир Боремунд, – он с большим почтением протянул руку, – о ваших боевых деяниях ходят легенды. – Насчёт легенд ты преувеличил, – Сноу подал свою руку в ответ. Хватка у парня оказалась крепкой. – Нисколько! – с жаром возразил Тэйгон, – в трактирах и постоялых дворах рассказывают о ваших победах над топоропоклонниками в Норвосе. А Золотые Мечи так вообще трусливо сбежали после первого поражения! Я уж не говорю про то, как вы разорили Квохор… – Уверена, Боремунд весьма польщён, – мягко прервала его Лейнис, – а сейчас оставь нас, Тэйгон. – Как вам угодно, о достойнейшая, – поклонился Тэйгон. Они оказались в большом саду. Деревья, покрытые золотом, из последних сил удерживали на ветвях листья, готовые сорваться от малейшего дуновения ветра. Волантийская осень в этом месте раскрылась совсем с другой стороны. Человеческое творчество и смекалка соединялись с природной естественной красотой в причудливую картину, сотканную из солнечных лучей и осеннего золота. Вдоль выложенной белым камнем тропы вместе с деревьями стояли оплетённые лозой статуи. – Это место зовётся садом перемен, – начала рассказ Лейнис, – его велела построить триарх Трианна Вассар, чьим потомком я являюсь. Сад, по её задумке, символизировал то, что отныне Волантис не вернётся к своим завоевательным кампаниям и откажется от экспансионизма, присущего старому Фригольду. Каждое время года в этом месте раскрывается в самых своих разительных чертах. Весной здесь расцветает жизнь и воздух наполняется ароматами цветов, летом сад пышет теплом и солнцем, осенью он облекается в золото, готовясь к зиме, когда всё засыпает и умирает, чтобы родиться вновь. Сюда приходят люди и оставляют под деревьями записки с пожеланиями определённых перемен в своей жизни или в жизни своих близких. Я часто прихожу сюда. – Желаете перемен? На лице Вассар проступила улыбка, но ответа она не дала. Вместо этого она обхватила его руку и подвела к одной из статуй, у которой отсутствовала голова. – В древней Валирии не было королей или триархов. Власть принадлежала многим знатным семьям, из числа которых избирались должностные лица и очень редко происходило так, что власть сосредотачивалась в руках одной семьи. Как ты думаешь, почему такое мощное государство управлялась подобным образом? – Понятия не имею, – честно признался Джон. – Из-за драконов, само собой, – объяснила Лейнис, словно незадачливому ученику, – каждая из этих семей обладала огнедышащими тварями. Встань одна семья у власти – другая тут же попытается её свергнуть с помощью своих драконов. Валирией попросту не могла править одна семья и тем более один человек, потому что имелась масса людей, готовых эту власть оспорить. Именно поэтому была устроена подобная форма правления, дабы обеспечить развитие и расширение государства. Совет архонтов, избранных из числа сорока семей, решал, куда двинутся армии и драконы, а куда отправятся колонисты для основания новых поселений. – Немного похоже на Волантис, – заметил Сноу. – Верное замечание. Волантис сохранил множество традиций старой Валирии. Мы переняли ту же самую форму правления, разделяя власть между «слонами» и «тиграми». Однако, в истории послерокового Волантиса был человек, который первым понял бесперспективность такового пути. Вот он, – она указала на безголовую статую. – Это какой-то триарх? Почему у него нет головы? – Так его изображают в Волантисе и подконтрольных ему землях. Это триарх Хоронно Ботагонар из партии «тигров». На протяжении сорока лет он избирался в правление, пока не объявил себя пожизненным триархом. Остальные семьи испугались и разорвали его слонами. – Он нарушил традицию. Не просто традицию – закон, – пожал плечами Джон. – Ты согласишься с тем, что закон может устареть и стать помехой для развития? Не став торопиться с ответом, северянин немного подумал. – Пожалуй, соглашусь. В Вестеросе долгое время практиковали право первой ночи, пока Джехейрис Первый его не отменил. – Значит, ты понимаешь, о чём я говорю. В Волантисе более нет драконов. А значит, и необходимости делить власть между семьями, а уж тем более между сторонниками разной внешней политики нет. Триарх Хоронно понял это, но семьи не захотели делиться властью и убили его, очернив саму память о нём. Они так и остаются слепы, не видя очевидную истину – город должен встать на новую историческую ступень. Две партии обязаны объединиться в лице сильного государя, способного и объявлять войну, и заключать союзы. И если Трианна из партии «слонов» спасла Волантис отказом от захватнических войн и проведением грамотной внутренней политики, то Хоронно первым догадался, что разделение власти между семьями из разных партий рано или поздно приведёт Волантис к стагнации и медленному угасанию. И они оба были правы В голубых глазах женщины плясал яркий огонь. Очевидно, сейчас она делилась тем, о чём думала очень давно. – Я желаю привести Волантис к истинному величию. Величию, которого он достоин. Не одними лишь войнами и кичливыми криками о возрождении старой славы Фригольда, и не пустыми ежегодными обещаниями повысить торговые доходы и облегчить налоговое бремя. Моему городу пора выйти из тумана затхлого прошлого и вступить в новую эпоху, в которой правитель будет вправе без оглядки на соправителей решать, когда следует вытащить меч из ножен, а когда обмакнуть перо в чернила. И эпоха эта должна воздвигнуться на слоновьих костях и тигриных шкурах. – Неужели вы хотите перебить все остальные семьи? – Нет же! – вдруг вскрикнула Лейнис и тут же успокоилась, – этот путь не пройти, используя одно лишь насилие. Люди сами должны осознать, что дорога, которую я предлагаю, единственно правильная. Она долга и трудна и мне не осилить её в одиночку. – Так вот почему вы так помогаете мне, – наконец-то догадался Джон, – желаете, чтобы я стал опорой и защитой ваших идей. – Грядёт война, – продолжила Лейнис, – и покойный Донифос Пеминион желал получить Мир и его земли по её окончанию. Я и Тилейнор Кварзор заявили себя продолжателями его дела, поэтому победа в войне и включение мирийских земель в состав Волантиса поднимет наш авторитет на недосягаемый уровень. Лишь на подобном фундаменте возможно начать устраивать то, о чём я говорила. Поразмыслив над всем, что изложила Лейнис, Джон решил, что у неё есть шанс. Если в войне победит Волантис и захватит Мир, люди потянутся к ней. Женщина-триарх, богатая и с прекрасной родословной, победительница в войне с опасным соперником – быть может, одну такую правительницу сочтут лучше трёх посредственных? – Помогите мне, командир Боремунд, – она перешла на «вы», – и я сделаю вас богатейшим человеком в городе. Вы получите должности, земли, союзы и привилегии. Любая помощь в рамках разумного будет вам оказана. Выиграйте эту войну, поддержите меня в нужные моменты – и Волантис отблагодарит вас. В искренности её слов Джон не сомневался и был готов за неё поручиться. И хотя он понимал, что согласие будет чревато втягиванием его в новые интриги, отказываться от обещанных богатств он не собирался. – Ваше предложение весьма щедро. Но что вы подозреваете под поддержкой в нужные моменты? – Определённые действия, – уклончиво ответила триарх, – направленные на исполнение моих планов и обеспечение безопасности Волантиса. Наших планов, если ты ответишь согласием. Уверяю тебя, они никак не скажутся на ведении грядущей войны. – Мне остаётся лишь поверить вам на слово и ответить согласием, – он со значением кивнул ей, – и раз мы с вами договорились, у меня есть… одна просьба. – Я слушаю, – сказала Лейнис. – Мне нужен Тихо Несторис. Насколько мне известно, он до сих пор проживает в Старом Волантисе, а потому в ваших силах схватить его и доставить ко мне. Провернуть всё нужно без лишнего шума и в течении недели, это важно. – Эмиссар? – подняла тонкую бровь Лейнис, – зачем он вам? – Полагаю, он имеет сведения о ячейках шпионов Банка, работающих в Волантисе. Я намерен выбить их из него. И мне, и вам это пойдёт на пользу. – Формального повода для его задержки нет… – задумалась валирийка, – и Несторис прибыл в Волантис не один, а со свитой. Нам придётся задержать и её, да так, чтобы вести об этом никуда не просочились. «Тигры» тоже не должны об этом узнать. – Вам под силу провернуть такое дело? – Пожалуй, что да, – Лейнис провела ладонью по руке статуи, – полагаю, если мы собираемся воевать с Волантисом, повод для задержания Несториса не особо-то и нужен. Только вот… – она подошла ближе и игриво провела пальцем по его груди, – у меня есть ответная просьба. – Не понимаю, о чём вы, достопочтенный триарх, – решил он поддержать эту игру. – А я полагаю, что вы притворяетесь, – Лейнис зашагала обратно к слону, – но я могла бы объяснить её суть… в моём поместье. – Почту за честь стать вашим гостем, – он сделал поклон. – Не спешите склонять голову, командир, – она обернулась и состроила ему глазки, – у вас ещё будет возможность это сделать. *** – Дорнийское вино и норвосийское пиво… – Хармонд облизнул губы, – мои кишки точно не скажут мне «спасибо». – Скорее: – «ебучий Хармонд, нахера ты влил в себя столько пойла, да ещё и разного» – хохотнул Саймон-казначей. – Подписываюсь, сука, под каждым словом, – Родвелл шумно отрыгнул, – но раз милорд Мартелл угощает, и пьём в его покоях, то грех отказываться. – Я, вообще-то, не лорд, а принц, – Оберин гладил чёрного кота, сидящего у него на коленях, – лорд сидит вон там, – он указал на Джораха, тихо попивающего пиво из кувшина. – Ох епт, точно, – Эдвил, заместитель Родвелла, хлопнул себя ладонью по лбу, оставляя на нём жирный след от жаренного мяса, – чего такой хмурый, Мормонт? Джорах поднял глаза на наёмников и принца Оберина. – Задумался. – Отбрехался, думает, – хмельной Артос толкнул его локтем, – давай рассказывай! Иль уже все деньги пропил, что тебе командир за Стрикленда приплатил? – Да нет… ещё не все, – Мормонт решил ответить шуткой, которую выпившие наёмники оценили дружным гоготом. Смеялась и Обара, которая тоже тут присутствовала и сидела неподалёку от спящего на своём арбалете Олливера. Парень пить не умел и выбыл раньше всех. – Расскажите свою историю, сир Джорах, – донеслось от Оберина, – как вы оказались в войске Боремунда? – А вот это хорошая затея. Целый северный лорд чёрти где от дома, да ещё и в наёмниках – нечасто такое увидишь, – утёр нос Родвелл, – да и вообще по себя побольше расскажи. А то такой здравый вояка, а мы про тебя нихера и не знаем, ни где был, ни где воевал. – И скажи, откуда ты знаешь наш язык, – добавил от себя Рхаго, какого-то хрена весь вечер сидевший в кольчуге, что для Джораха являлось чем-то из ряда вон выходящим. В отличие от остальных дотракиец пил крепко перебродившее кобылье молоко. – Раньше я был лордом Медвежьего острова, – принялся вспоминать Джорах, – это такой остров к востоку от Северных гор, кто не знает. Мой отец ушёл в Ночной Дозор и оставил мне земли. Затем грянуло восстание Роберта Баратеона и я ушёл на войну, когда Старки созвали знамёна. Довелось даже участвовать в битве на Трезубце. Там был мой первый бой. – Мой дядя, сир Ливен Мартелл, тоже был там. Только на другой стороне, – в голосе Мартелла, вроде как, не было злобы. – Он погиб достойно, – произнёс Джорах. – Вот только убийце его это чести не делает, – скрежетнула Обара, – сир Ливен был ранен, когда Корбрей зарубил его своим мечом. А потом он всё представил, будто сразил его в честном поединке! – Тише, дочь, – успокоил её Оберин, – продолжайте, Джорах. – Когда я вернулся домой, моя первая жена умерла. А потом Бейлон Грейджой поднял своё восстание. Нам пришлось штурмовать Пайк и я вторым вошёл в брешь в стене, за что король Роберт посвятил меня в рыцари. – Нихерасе, – вскрикнул Артос, заставив Олливера перевернуться на другой бок, – так у нас тут сир рыцарь, которого сам король помазал? – Скромный же вы, милорд, – с полуулыбкой произнёс молчаливый Виллам, сидевший в стороне. Наёмник почти не пил и враждебности не показывал. – В Ланниспорте давали турнир в честь победы над железнорождёнными, в котором мне удалось победить. Там я и встретил её, – Джорах печально вздохнул, – Линессу Хайтауэр. – Ну, ежели в истории появляется баба – жди беды, – развёл руками Эдвил. – Я тогда совсем голову потерял, – Джорах усмехнулся воспоминаниям, – аж дошёл до финала и сломал с Джейме Ланнистером девять копий. Это, если что, много, – объяснил он дружинникам-северянам, непосвящённым в турнирные дела, – король отдал победу мне. А я возьми – и попроси у лорда Хайтауэра руку Линессы… сейчас я вижу, как сильно тогда ошибался. Она была младшей дочерью, так что старик согласился. И я уплыл обратно на север со своей молодой женой. И началось то, из-за чего я оказался здесь, по другую сторону Узкого Моря. Линесса привыкла жить в роскоши и богатстве. Куда там Медвежьему острову, где из богатств лишь медвежьи шкуры да рыба? – Благородные бабы поглощают деньги, как пеклова бездна, – фыркнул Саймон. – Ты-то откуда знаешь? – заворчал на него Дорсет Три Царапины, – сидит тут с умной харей, про баб благородных рассуждает, а сам пизду поди только у статуй в Браавосе и видал! – Попрошу не судить так предвзято об отрядном казначее! – с притворным возмущением Саймон покачал указательным пальцем, – женщины по мне с ума сходят. Если я вытащу своего дружка перед браавосийским титаном, он рухнет в море от зависти! – Вот так мы Браавос и будем брать. Боремунду о своём плане рассказать не забудь, – пошутил Хармонд. Шутка оказалась очень удачной и комнату сотряс оглушительный гогот, такой, что услышали его по всей вилле. Даже принц Оберин расхохотался. – Что было дальше? – спросила его Обара. От неё заинтересованности Джорах ждал менее всего. – Деньги кончались, а долги увеличивались. Что бы я не делал, как бы не пытался сделать её жизнь лучше, Линессе было мало. Сначала она молча скучала. Затем скука начала перерастать в угасание чувств. В конце концов, казна опустела окончательно. Дошло до того, что мне приходилось брать одни долги, чтобы погасить другие. И я… решился на работорговлю. Лица слушающих сразу же помрачнели. Но кроме сочувствия они ничего не выражали. – Я продал нескольких бродяг… и об этом узнал Хранитель Севера. Он немедля двинулся по мою душу. У меня же были иные планы. Взяв с собой жену, я отправился в Эссос. Мы доплыли до Лиса, там я продал корабль, чтобы у нас с Линессой появились деньги на свой дом. Но земля в островном Лисе стоит ужасающе дорого, поэтому нам пришлось поселиться на постоялом дворе. Вскоре и деньги от продажи корабля закончились. Я снова влез в долги перед местными магистрами, чтобы жена имела хоть какие-то деньги, а сам записался в наёмники… – Мормонт тяжело вздохнул, – и пока я воевал, Линесса приглянулась одному из магистров. Она ушла к нему и стала наложницей. Мне же сказали покинуть Лис. Иначе за долги бы меня обратили в рабство. – Твою ж мать… – протянул Дорсет. – Шлюха она и есть шлюха, – хмыкнул Эдвил, – даже если зовётся леди. – Горькая судьба, – тихо произнёс Оберин. – Ты рассказывал мне о своей жене, – донеслось от Обары, – но не говорил, что в это время воевал, пытаясь добыть деньги. – Линессу я не простил и не прощу. Но… я сам виноват, что довёл до такого, – с печалью в голосе выговорил Джорах, – можно было обойтись по-другому. – Виноват, кто бы спорил, – по-простому сказала Обара, – но пытался всё исправить. А получил лишь нож в спину. С такими жёнами и враги не нужны. – А вы бы что сделали, миледи? – спросил её Виллам. – Что бы сделала миледи – не знаю. Но кабы у меня был муж – я бы взяла копьё и доспех и ушла бы с ним туда, куда требуется. Хоть на войну, хоть в Седьмое Пекло. Такие откровения от Обары Сэнд стали для Джораха неожиданными. Очевидно, вино делало своё дело. – Вот такие вот женщины есть в Дорне, – Оберин отсалютовал дочери кубком. – За дорнийских женщин! – Саймон поднял свой кубок вверх и тост поддержали. – Ох, хорошее вино вы привезли, принц Оберин, – Хармонд обтёр губы, – а где ж Каспорио? Давненько я его в лагере не видал. Ему бы эта выпивка понравилась. – Я вот тоже, – произнёс обеспокоенно Виллам, – как бы не случилось чего… – О нём переживать не стоит, – махнул морщинистой рукой Артос, – он у себя дома, как-никак. Небось, в борделе прохлаждается. Ну так и что дальше-то было? – Я жил какое-то время в Волантисе. Потом отправился на восток, в Ваэс Дотрак. Я много время провёл с дотракийцами. Так я и выучил ваш язык, – обратился он ко Рхаго, – а затем судьба свела меня с Визерисом и Дейенерис Таргариенами. – Таргариенами? – Оберин вмиг оживился, – как так получилось? В каком качестве вы находились при них? – В качестве присягнувшего рыцаря. Визерис принял мою службу. Дейенерис тогда выдали замуж за кхала Дрого, на тот момент сильнейшего кхала Дотракийского моря. – Он говорит правду, – вставил слово Рхаго, – Дрого был силён и богат. В кхалассаре Зекко его боялись, и говорили, что Дрого поглотит все другие кхалассары и станет… эээ… великим кхалом. Это кхал, которому служат все кхалы степи. Говорили ещё, что у его кхалисси волосы цвета луны. – Это правда, – кивнул ему Джорах, – кхалисси Дейенерис очень красива. – Я вот в борделе тоже с одной недавно кувыркался, – не забылся Саймон, – у неё тоже волосы были цвета луны. Я ей даже звездопад устроил. Прямо на лицо. – Тьфу ты, – отмахнулся от него Дорсет. – Ага, заливай дальше, – кашлянул Виллам, – и что там с Дейенерис? Джорах хотел было продолжить свой рассказ, но вдруг понял – его слушает один из Мартеллов. Их семья может стать союзником для Дейенерис. Стоит ли рассказывать о том, что она была женой кочевника-дотракийца, да ещё и рожала ему детей? Не оттолкнёт ли их это? Впрочем, Мартеллы и так должны это знать. Когда Дейенерис забеременела, он отправил об этом весть Варису Пауку. Вряд ли для высшего света Вестеросаэто окажется новостью. – Дейенерис вскоре забеременела. Визериса убили за угрозы в сторону Дейенерис, а Дрого объявил своё будущее дитя «Жеребцом, что покроет весь мир». Но вскоре он тоже умер по вине колдуньи. Дейнерис же вошла в его погребальный костёр, взяв с собой три драконьих яйца, что подарили ей на свадьбу с Дрого. А вышла с троицей живых драконов. – Ты их видел? – спросил у него Хармонд. – Конечно. Тогда они были совсем маленькими. Но когда я покидал королеву, они уже могли летать и выдыхать огонь. Дрогон, Визерион и Рейгаль – так их зовут. – Они могут участвовать в бою? – Оберин знал, какие вопросы задавать. И видят боги, задавал он их не просто так. – Трудно сказать. Думаю, они подросли с того момента, как я покинул Залив Работорговцев. Но организованная и подготовленная армия с ними справится. – Как и с любым другим противником, – с твёрдой уверенностью в собственные слова произнёс Артос, пригладив бороду, – хоть драконы, хоть черти из адского пекла на поверхность полезут – сильная армия всё преодолеет. Нет ничего, с чем бы человек не справился. – Хорошо сказано, старина, – поддержал ветерана Дорсет. – И всё же, драконы растут, – продолжил Джорах, – и растут очень быстро. Думаю, скоро они смогут посоперничать и с подготовленным войском. – А почему вы покинули Дейенерис? – задал Оберин очередной меткий вопрос. – Мы… разошлись в некоторых мнениях. – Я бы хотел услышать подробности, если вы не против. В этот момент в шатре появился Боремунд. Наёмники сразу подскочили на ноги, кто как смог. Хармонд и Саймон едва не упали обратно, не в силах совладать с хмельным дурманом. – Что-то стряслось, командир? – спросил его Артос. – Триархи объявили сбор армии и флота. Дотракийцы могут успеть перейти Селору, так что нам надо быть готовыми, если мосты не успеют разрушить. Его подчинённые отреагировали на новость без особых эмоций. Сражения могло и не состояться, а значит и нагонять лишнего страху не надо. – Я прикажу лейтенантам приводить войско в готовность и ускорить тренировки новобранцев, – Артос словно и не пил вовсе. Джон кивнул ему и ветеран вышел из шатра. За ним потянулись и остальные, прихватив спящего Олливера. – Я бы хотел продолжить наш разговор, сир Джорах, – бросил Оберин вдогонку Мормонту, – если выдастся возможность. – Конечно, принц, – ответил ему рыцарь перед тем, как уйти. Последним покои покидал Виллам. Вид у него был такой, словно он хочет что-то сказать. – Командир, – позвал его блондин, – я тут это… поговорить хотел. – Я сейчас занят, Виллам. – Я подожду, – дал знать Красный Змей. – Ну, тогда говори, – повернулся Джон к Вилламу снова. – Ну… – он переступил с ноги на ногу и почесал затылок, – короче, наговорил я тебе херни, Бор. Про Кригана, про то, что тебе на нас похер… – наёмник тряханул головой, – брехня всё это, в общем. Как идиот я себя тогда повёл. Ты извини уж. Не держи зла на меня, дурака с больной головой. – Забыли, Виллам. Но у меня есть к тебе несколько важных вопросов. Я задам тебе их потом. – Замётано, командир. Кстати… я тут подумал… а чего бы нам не собраться? Ну, нам с тобой? Ну и Родвелла можно ещё пригласить, я с ним сдружился в последнее время. Там всё и обсудим. Ну а заодно в кости сыграем и я на пару с командиром нашей Волчьей Стаи попробую тебя перепить. Как тебе идея? – Почему бы и нет? Как появится свободное время, я сообщу тебе. Они ударили по рукам и Виллам вышел, оставив Оберина и Джона наедине. – С каких пор вы стали пить с моими подчинёнными? – Сноу уселся напротив Мартелла. – Пить с наёмниками – одно удовольствие. Сразу вспоминаются деньки, когда я сам им был. У них всегда есть в запасе масса весёлых и интересных историй. Олливер, к примеру, успел рассказывать, как вы подорвали берег Нойны и затопили туннель, по которому шла норвосийская армия. А Хармонд говорил, с чем вам довелось встретиться на руинах Горестей. Да и Джораху Мормонту было, чем поделиться. Не знал, что в вашем войске служит человек, ранее бывший при дворе Дейенерис Таргариен. – Для меня это тоже стало новостью в своё время. Но он оказался полезным человеком и умелым воином. Потому я не вижу смысла беспокоиться о его прошлом, – Боремунд взял со стола кубок и принюхался, – Нимерия сказала мне, что у вас есть для меня новости. – Я отправил письма во все знакомые наёмные отряды. Уверен, скоро в вашем войске будет пополнение. – Премного благодарен. А что насчёт слитка? – Здесь всё сложнее. Мой брат согласен только на пять сотен тысяч. От займа в банке Волантиса он отказался. Но за сокращение расходов за изготовление оружия он готов предоставить вам… другой ресурс. – И какой же? – В нашем распоряжении имеются пироманты, знающие секрет изготовления Дикого огня. Они будут служить вам. Предположу, что в штурме крепостей эта субстанция будет незаменимой, а у вас, как я понял, война на носу. Ну, и, конечно же, вам будет обеспечена признательность дома Мартеллов. И это не пустой звук – дружбу нашего дома нелегко заслужить. Вам всегда будут рады в Солнечном Копье, а если нам понадобятся услуги наёмников, вы станете первым, к кому мы обратимся. Деньгами вас не обидят. Но два миллиона – нет. Это слишком, слишком большая сумма. – Вот как… – Сноу выбил пальцами дробь по столу, – мне нужно подумать. – Разумеется. Но помните: жадность – грех, хе-хе. К слову – вы, похоже, сдружились с моей дочерью, Нимерией. – Вроде того, – в голове у Джона тотчас замелькали картины их ночной «дружбы», – скорее, это она со мной сдружилась. – Нимерия всегда была такой. Дочь привыкла брать, что хочет. В этом она похожа на меня. Видимо, на сей раз она захотела вас. – Как знать, – пожал плечами Джон, – быть может, за её желанием стоит желание кого-то другого. Несомненно, Мартелл понял, что северянин имеет ввиду – что Нимерия сблизилась с ним по поручению самого Оберина. – Моя дочь вправе сама принимать решения, кого приближать к себе, а кого нет. И всё же, я понимаю, почему она сочла вас любопытным. Как мы уже отмечали, для человека с низким происхождением вы весьма одарённый и умелый. А ещё наше любопытство распаляет огромный белый волк, что бегает в окрестностях особняка. Вот так Красный Змей ответил подозрением на подозрение. Не стоило играть с ним в словесные дуэли, подумал Джон. Всё-таки Оберин Мартелл в этом деле куда мастеровитее него. – Этот волк принадлежит мне. Вас он беспокоит? – Меня – нет. Разве что Тиену с Элларией он напугал. Я и не знал, что подобные звери водятся в землях Волантиса. – Я нашёл его на Севере и воспитал. Угрозы он не представляет, пока я не сочту кого-то таковой. – Какое удивительное взаимопонимание, – прищурился Оберин, – вы так уверены в животном? – Больше, чем в некоторых людях, – Сноу заглянул в чёрные глаза Мартелла. Конечно же, Оберин не отвёл взгляда. Напротив, подобный накал разжигал в нём страсть и интерес. – Вы упрямы, Боремунд, – улыбнулся Оберин, – вас нелегко испугать или сбить с толку, но при этом вам хватает ума обходиться без прямых угроз или обвинений. Знаете, вы бы понравились моей племяннице. Да и в целом в Дорне ценятся подобные качества. Однако, – он сбросил кота с колен и поднялся на ноги, – не стоит испытывать меня на прочность и уж тем более – злить. Я знаю, что у вас есть тайны, а вы знаете, что они есть у меня. Пускай так и останется. – Ваши тайны я разгадать не стремился. – Неужели? Разве я не вызываю любопытства? – Не сочтите за оскорбление, но у меня хватает и других дел. – Пожалуй, оно и к лучшему, Боремунд. Впрочем, мне кажется, что очень скоро все наши тайны станут явными и мы оценим открывшуюся истину по достоинству. *** Лига за лигой ложились под копыта лошади Харлао. Вытоптанные армией Боремунда Проклятого тропы служили ему и его праведному войску дорогой к священному отмщению. Заснеженные холмы Великого Норвоса остались далеко позади. И хотя командир наёмников сожалел о том, что ему приходится снова покинуть страдающие от голода и разорений родные земли, воля Великого Несущего, истолкованная Верховным жрецом Зелекором, должна быть исполнена. Он вёл за собой около пяти тысяч мечей. Три из них – обездоленные жители Норвоса, совсем не знакомые с боевым ремеслом. Однако, в их сердцах горел огонь веры, а руки могли сжимать топоры, копья и щиты. Эти храбрецы откликнулись на зов жреца Зелекора, когда он призвал люд Норвоса отправиться в священный поход против безбожника и душегубца Боремунда Проклятого. Все они верили, что Великий Несущий примет их после смерти. Иначе и быть не могло. Вторую часть составляли его наёмники, «Рубаки», чьим командиром Харлао до сих пор являлся. Он прекрасно понимал их корыстные мотивы, ведь он и сам разделял их когда-то. Теперь же всё поменялось. Ныне Харлао являлся не просто командиром наёмников – в Верхнем городе его посвятили в храмовые стражи, а потому он попросту не мог допускать греховных помыслов о златопоклонничестве. И всё же наёмники уважали его и в бою многое из себя представляли. Его отряд воевал в разных войнах, и хотя служба иноверцам – страшный грех, Харлао не отрицал, что боевого опыта у его людей только прибавилось. И последнюю, самую сильную и доблестную часть его войска составляла сотня элитных храмовых гвардейцев, которых Верховный жрец Зелекор передал Харлао в управление. Эти закованные в сталь, выносливые, непоколебимые в вере и неистовые в бою воины внушали уважение даже у неверных. Харлао считал, что его благословил сам Несущий, раз ему выпала честь командовать столь великими воинами. Их командир, Эсаррос Красная секира, был известен тем, что даже в мирное время каждый день омывает древко и лезвие своего топора кровью, дабы она не забыла её вкуса и со всей точностью разила врага во время боя, не подводя своего «мужа». После гибели Первого Топора Изембаро на Нойне, этот титул получил именно Эсаррос. Он же стал правой рукой Харлао во время этого священного похода. Холод и снега, крепчавшие в холмах Норвоса, не слишком повредили войску. Верхний город озаботился его снаряжением, предоставив множество тёплой одежды. А вот еды дали меньше необходимого. Первосвященники сказали, что «только в утробе ограничения может прорасти семя добродетели». Но вместе с тем магистры Верхнего города снабдили их деньгами для закупки продовольствия в землях Мира, сундуки с которыми денно и нощно охранялись храмовыми гвардейцами. Магистры заискивающе говорили, что хотели бы нанять «Рубак» к себе на службу, когда святой поход закончится, но Харлао ответил отказом. Когда голова Проклятого Боремунда окажется в храме-крепости, он распустит отряд, или назначит нового командира. Но до тех пор они будут служить ему. Его войско шло медленно, но верно. Лошадей у них было мало, многие погибли ещё в норвосийских холмах. Однако, они добрались до руин Ни Сара, где обнаружили остатки лагеря армии Боремунда. Немногих местных норвосийского происхождения, что проживали на руинах и никак не помешали Боремунду, Эссарос Красная секира беспощадно казнил. Долго они на ройнарских развалинах не задержались. На правом берегу Ройны они видели бесчисленные орды, идущие из дремучих квохорских лесов на юг по валирийской дороге. Харлао понял, что это были те самые дотракийцы, о которых его предупреждал Верховный жрец. А значит, они шли к Волантису, где Враг Веры и находился. Союзниками они от этого не становились, а потому не стали испытывать судьбу и отправились дальше. Их путь лежал к Миру. В Верхнем городе ему говорили, что неверные огнепоклонники тоже не испытывают любви к Боремунду и его приспешникам, а потому могут оказать помощь в праведном деле. Впрочем, и к служителям Великого Несущего они не питают симпатий. И всё же, это лучше, чем без раздумий бросаться на Боремунда и стоящий за ним Волантис. У деревеньки Зелёные Кружева, что располагалась к северу от Мира, их встретило три сотни всадников. В глазах их командира не читалось никакого доверия. – Кто возглавляет ваше войско? – спросил мириец. – Храмовый страж Харлао и Храмовый гвардеец Эсаррос, – было ему ответом. Командир без удовольствия оглядел усталых после долгого пути норвосийцев. – Меня зовут Лото Кабрис, я служу Вольному Городу Миру и выступаю послом от лица совета магистров. Мне приказано сопроводить вас к магистру Рогго Лорнелю, он введёт вас в курс дела. Норвосийцы молча проследовали за Кабрисом и его всадниками. Харлао видел, что их присутствие действовало мирийцам на нервы, но это ему даже льстило. Пускай неверные и союзники, любовь от них стражу не требовалась. Страх предпочтительнее. К югу от деревни стояло внушительное войско, над которым возвышались зелёные знамёна с изображением белого молота в языках пламени. Армия выглядела куда крупнее той, что привёл Харлао. Похоже, мирийцы собирают войско. По-мирийски смуглый магистр занял одно из деревенских зданий и разбирал множество документов, которые ему ежечасно подносили подчинённые. Кабрис уведомил его о прибытии иностранных гостей и они переместились в более просторную соседнюю комнату. – Прошу прощения, господа, что ваша встреча проходит в столь простой обстановке, – проговорил магистр, – нас предупреждали о вашем прибытии, но, к сожалению, мы не успели всё подготовить. Я – Рогго Лорнель, отвечаю за сбор и укомплектование войска, что вы могли увидеть неподалёку. – Нас не интересует тёплый приём, – холодно произнёс Харлао, – когда Мир намеревается атаковать Волантис? От столь резкого и прямого обращения мириец нервно сглотнул. – Видите ли… совет магистров организовал сбор нового войска. Десять тысяч сейчас находится в Спорных землях и ведёт бои с силами Тироша. Для целей схожих с вашими, было собрано ещё десять тысяч. – Что значит «схожих с нашими»? – Харлао сжал массивные кулаки, - вы собираетесь атаковать Боремунда, или нет? – Мы... эмм...ожидаем провокации со стороны Волантиса. А она непременно наступит, уверяю вас… о, вы же совсем не в курсе новостей! Конечно, вы же только прибыли с дороги. В общем… триархи Волантиса созвали совет из представителей Вольных городов об обсуждении угрозы со стороны Железного Банка Браавоса. Насколько нам известно, Тирош и Лис уже согласились отправить своих людей. Мир, Пентос и Браавос тоже отправят своих послов. А вот насчёт Норвоса… ничего неизвестно. Вы, случаем, не знаете, прибудет ли посол от вашего Вольного города? Может, он пришёл с вашим войском? – Нам не нужны переговоры, – утробно пробасил Эсаррос Красная секира, – нам нужно только убить Боремунда Проклятого. – Д-да… разумеется… – Храмовый гвардеец пугал мирийца до усрачки, – так вот… наши друзья из Браавоса сообщили, что чем бы не закончилось собрание – Волантис всё равно объявит войну Браавосу и его союзнику. Мы полагаем, что Тирош и Лис вступятся за волантийцев. И тогда войско Мира двинется на юг. И вы, конечно, можете присоединиться. Для этого вы и пришли, не так ли? – У врагов много сил. А подкреплениям из Браавоса слишком долго добираться до Мира. – О, пусть вас не пугает возможность остаться в меньшинстве. Дело в том, что армия Браавоса уже взяла в осаду Пентос. Город не имеет собственной армии и падёт в считанные недели, а то и дни. От Пентоса до Мира ближе, чем от Мира до Волантиса. К тому же, Лорат присоединился к нашей коалиции. Огромная армада из объединённых флотов Браавоса, Мира и Лората не оставит врагу и шанса. Если потребуется вскорости доставить войско, этим как раз и займётся флот. Кроме того, силы волантийцев изрядно подпортит орда кочевников, которую вы не могли не заметить, пока добирались сюда. В каких бы мы с вами ни верили богов, я уверен – они на нашей стороне. Здорово, правда?