Любимая игрушка

Курьера не было. Отодвинув незваного гостя в сторону, он какое-то время смотрел на залитую дождём дорогу. Возможно, дядя сегодня не приедет, останется ночевать в офисе или же к другу заедет. — Николас… — послышался раздражающий навязчивый голос. Николас скривился, как от дольки лимона. Курьера по-прежнему не было, перед ним стояла промокшая до нитки Мария. На одной щеке горела пощечина, она была настолько сильной, что Николас отчётливо видел отпечатки пальцев. На другой размазалась то ли красная помада, то ли кровь. Николас почесал затылок. Зачем она пришла? Что ей нужно? Посмотрев на неё, как на уличного попрошайку, Николас сделал шаг назад. — Девушка, вы ошиблись. Он попытался закрыть дверь, но Мария не дала этого сделать. Вовремя подставив ногу и вцепившись обеими руками в дверной косяк, она заставила его притормозить и вместе с тем обратить на себя внимание. — Ты шутишь, да? — Мария выдавила из себя горький смешок. — Девушка, вы… — Николас, я… — Я сказал: пошла вон отсюда! Дверь с шумом захлопнулась, воцарилась тишина. Похоже, Мария поняла, к кому она пришла помощи просить. Умная девушка, но вот беда, надоедливая и до жути навязчивая. Вспомнив о живущих по соседству болтливых сплетниц-старушек, Николас припал ухом к двери, прислушиваясь. Дождь заглушал все звуки. Николас только и слышал, как капли ударялись о бетонную поверхность, били по стеклу, нашёптывая загадочную мелодию. «Ушла? Может, зря я с ней так? Дядя скорее всего не приедет… Впустить её переночевать? Или не впускать?» — рассмеявшись собственным мыслям, он посмотрел в зеркало. В прихожей, вытянувшись во всю стену, в стеклянной глади среди обоев и мебели виднелся размытый человеческий силуэт, смотрящий на него с таким осуждением, с каким смотрела мать, уходя из дома. — Что?! Не моя вина, что она тупая… а! — махнул рукой. — Да что ты понимаешь? Разговаривать ещё с тобой… Николас обиженно фыркнул и отвернулся. Из зеркало донеслось хриплое, недоброе хихиканье. Стало жутко. Коснувшись своего лица, Николас понял, что улыбается. Ему стало страшно, он не хотел оставаться один, только не с этим… который вечно пялился на него из зеркала. Потоптавшись возле двери, Николас резко хватался за ручку и тут же медленно, неуверенно разжал пальцы. Ему крепко влетит, если дядя узнает о выходках племянника. Дверь распахнулась. Николас шагнул на улицу и застыл в изумлении. В паре шагах от их дома мокла под дождем Мария. Всё-таки не ушла, не успела. Он долго смотрел ей в спину, не осмеливаясь сделать следующий шаг. Мария. Всё такая же жалкая и невинная девушка. Ей некуда пойти, некуда деть себя, она настолько отчаялась, что осмелилась просить помощи у потенциального убийцы. Забавно. На лице Николаса расцвела широкая улыбка. «Моя славная глупая девочка!» Плечи подрагивали, голова опущена, Мария плакала. В какой-то момент Николас ощутил к ней сочувствие. То самое сочувствие, которое люди обычно испытывали к бездомным животным, попавшим под колёса машин. Мария Аспер — глупая птица, попавшая под одну из таких машин. Будучи живой, она продолжала биться, цепляясь за жизнь своими маленькими когтистыми лапками, хоть и растеряла почти все перья, а вместе с тем своё былое очарование. Мария вздрогнула, подняла голову и направилась прочь от дома. Не контролируя себя, свои действия, Николас подался вперед и крикнул: — Подожди!

***

«Я просто не хочу сплетен, а, впрочем, пофиг! Но вот дядя… Откуда же ты свалилась на мою голову?» Поставив напротив продрогшей гостьи чашку ароматного чёрного чая с лимоном, Николас умостился в дядино кресло, нарочно развернутое к окну. Через зеркало, установленное таким образом, чтобы придать хозяину поместья загадочности, можно было наблюдать за сидящими позади тебя гостями. В их треклятом доме было столько зеркал, что Николас долгое время боялся выходить по ночам из своей комнаты. Перед тем, как сесть в гостиной, Мария приняла душ и переоделась в своё серое поношенное домашнее платье. В её сумке было не так много одежды. Мария могла бы остаться у него на ночь, а утром пойти по родственникам-друзьям-знакомым, но что потом? Похождения не могли длиться вечность, ей нужно хоть какое-то постоянное жильё. — Сколько? — Мария посмотрела на него с немым вопросом в глазах. — На сколько ты планируешь остаться у меня? Прозвучал ответ, заставивший Николаса подпрыгнуть на ровном месте. Наглость пташки не знала границ. Свесившись с кресла, он уже хотел вышвырнуть наглую одноклассницу на улицу, но треклятое отражение угрожающе покачало головой. «Девочка остаётся». — Это вообще-то мой дом, если ты забыл! — прошипел Николас, пригрозив отражению кулаком. Отражение наклонило голову вбок, оскалив зубы в недоброй улыбке. «Девочка остаётся?» — твердило оно, не переставая улыбаться, но на сей раз в голосе распознавался вопрос. Кивнув, Николас прочистил горло: — Значит, неделя? — Да, а там, я уж как-нибудь решу все свои проблемы и съеду. Потянувшись за чашкой, Мария робко взяла её, пролив часть на ладонь и блюдце. Стряхнув влагу бумажной салфеткой, она подула на чай и сделала несмелый глоток. Поморщившись от неожиданной горечи, Мария принялась размешивать чай маленькой серебряной ложкой, даже не подозревая, что сахара там нет. Николас веселился, наблюдая за попытками пташки подсластить своё пребывание здесь. — Можешь не торопиться. Гостья подавилась чаем, Николас едва сдержал смех. Забавная же пташка ему попалась. — Спасибо, но не хочу тебя стеснять. Я же вижу, что ты не рад моему приходу. Николас отвернулся, смотря в противоположную сторону от зеркала. — Не отрицаю, но выгнать тебя на улицу уже не смогу. — Почему? Поставив чашку на край стола, Мария всем телом потянулась к нему, надеясь услышать те самые заветные слова. Что-то вроде: «Я полюбил тебя с первого взгляда» или «Я давно тайно влюблён в тебя». Николас хрипло рассмеялся, взглянув на её отражение через плечо. «В любви я ей уже признался, нужно придумать что-то новенькое. Повторяться не круто». Повернувшись к гостье, не вставая с кресла, Николас с удовольствием проговорил: — Мы в ответе за тех, кого приручили. — По голове захотел? Я тебе не подобранный с улицы котёнок! Вскочив с нагретого места, Мария заходила кругами по комнате, намереваясь уйти, чем только сильнее раззадоривала Николаса. Уходить ей было некуда и не к кому, да и ночь на дворе. Кто её пустит? Кому она нужна-то? Расхаживая туда-сюда, Мария так и просила обратить внимание на свои ноги. Длинные, стройные, спортивные, с такими прямая дорога в модельное агентство. Но взгляд Николаса зацепился за другое. «Белая, белая кожа. Белая, как у мамочки». Переведя взгляд на её пару сумок, так и оставленных киснуть в углу, Николас только сейчас осознал, что денег у пташки, скорее всего, нет, поэтому она и вынуждена довольствоваться его компанией. — Может, тебе денег отвалить? — Да нет, у меня… — кажется, тут должно было прозвучать слово «есть», но Мария застыла не в силах выдавить его из себя. Николас довольно усмехнулся, прикидывая в уме, во сколько обойдётся ему содержание этой куколки. Он парень в общем-то не бедный, только бы дядя ничего не заподозрил. — Сколько? — Немного, — Мария смущённо потупила взгляд, — чтобы на проезд и школьный обед хватило. — Хорошо. Мария вновь прошлась по комнате, остановилась возле комода с фотографиями. Взяла одну из них в руки и провела тонким пальцем по стеклу. Раздражающий душу скрип заполнил комнату, но Мария и ухом не повела. Улыбка быстро исчезла с лица Николаса. Он терпеть не мог, когда кто бы то ни был без разрешения трогал его вещи. — Один живёшь? Помедлив, Николас выдохнул: — Сейчас да. Поставив фоторамку на место, она подошла к стеллажу, провела ладонью по спинке дивана, всё ближе подбираясь к хозяину дома. Николас не одобрял такое поведение. Только въехала, а уже себя хозяйкой почувствовала. Кого-то родители без ремня воспитывали. — И не страшно? Николас пожал плечами, разведя руками, хоть и знал, что милая пташка этого не увидит. — Бывает. Обойдя кресло, Мария опустилась на пол, уронив голову ему на колени. Маленькая беззащитная птичка. Николас уверенно коснулся её волос, возвращая себе первенство. Он хозяин в этом доме, а она всего лишь птица со сломанным крылом. Отражение с довольной ухмылкой следило за ними из-за зеркальной глади, грозя ему пальцем. «Не обижай. Не надо. Рано». Запустив в него первым, что попалось под руку, — зажигалкой дяди, — Николас раздражённо цыкнул. — Да заткнись уже, умник. Без тебя знаю! — прошипел Николас, смотря на взволнованную пташку. Та недоумённо глядела на него, не понимая, зачем он выбросил зажигалку. Мешала? Видимо, да. — Расскажи что-нибудь о себе, — попросила пташка. — Сначала ты, — его рука замерла, убирая мокрую прядь с девичьего лица. — Хорошо, и знаешь… я не против!.. Не против, если ты будешь пользоваться мной, как посчитаешь нужным. Николас усмехнулся. — Поаккуратней с такими предложениями могу и согласиться.