Любимая игрушка

— У вашей дочери хорошие гены, — заявил мужчина, просматривая фотографии. — Но ей недостаёт вашего таланта. — Ну что вы, — женщина рассмеялась. — Вы меня смущаете. Отложив фотоаппарат, мужчина со всей присущей ему серьёзностью взглянул в глазах миссис Аспер. Она не собиралась покидать пределы кабинета, не услышав его вердикт. — Ей бы не помешало сбросить пару килограммов. Фигура-то ещё ладно, прикроем, а вот щёки… — Вы не возьмёте её на роль? — на лице миссис Аспер отразилось вселенское удивление. Да как же так! Просто неслыханно, её драгоценную крошку самым немыслимым образом отказались взять на разовые съёмки в каком-то заезженном сериале. Мужчина пожевал нижнюю губу, готовясь принять решение. Миссис Аспер затаила дыхание, крепко сжав в узкой ладони с тонкими пальцами дорогой телефон. Стоило ему огласить не тот ответ, который она ожидала, и зловредное переговорное устройство разлетелось бы на осколки. Пожав плечами, мужчина вернулся к фотоаппарату, просматривая результаты проделанной работы. — Вы же видели, сколько в коридоре ребятишек сидит? Куда проще найти ту, что нам подходит, чем переплачивать за фоторедакцию.

***

— Ай! Мама, за что?! — плакала Мария, закрыв ладошкой покрасневшую щёку. — Хватит жрать! И так жирная, как корова. Мы прошли пять кастингов, пять! И на всех получили отказ. — Н-но-о-о я первый раз, — девочка всхлипнула, — за весь день… села покушать. — Хватит! — Миссис Аспер швырнула в убегающую дочь тарелкой с остывшими спагетти. — Иди спать, быстро! Горничная проследила за траекторией полета блюда, тяжело вздохнула, достала из-под раковины мусорное ведро и направилась выполнять свою работу. Больше остальных от подобных сцен страдали ковры и мебель. Робко высунувшись из-за угла, Мария посмотрела на сидящую за столом мать со стаканом какой-то зелёной гадости. Вроде успокоилась. На горничную. Миссис Энер извечно отчитывала её за грязь в комнате и разбитую посуду. Зловредная старуха. — М-можно во-оды? Миссис Энер встрепенулась и налила бедняжке молока, но миссис Аспер остановила её стальным голосом: — Во сне пить не хочется. Не желая уходить без глотка воды, Мария топталась в дверном проёме. Мать не обращала на неё внимания, потягивая свой невкусный коктейль, но когда тот закончился, она медленно поднялась, шепнула что-то горничной и направилась к дочери. Схватив Марию за шкирку, миссис Аспер зашвырнула её в комнату и заперла дверь. Ударившись головой о изголовье кровати, девочка заплакала. Закатившись под кровать, ощущая ладонями приятный ворс ковра, она, тихо всхлипывая, отогнула кусок обоев и достала оттуда старый альбом с грязными пожелтевшими листами. Мария любила рисовать, мама одобряла творчество дочери, но всякий раз била по рукам, когда та не справлялась с заданием. Мама всегда злилась на неё, всегда ругалась и называла её ошибкой. Раскрыв альбом, Мария утёрла слёзы с щёк. На одной из страниц была изображена женщина с широкой улыбкой, настолько широкой, что она выходила за контуры лица. — Мама, почему ты не любишь меня? Мария всегда мечтала увидеть улыбку матери, как она похвалит её и скажет «молодец», но вместо этого мама всегда была недовольна успехами дочери. После первого провала на кастинге мама забрала все её игрушки и спрятала, а возможно, выбросила. После второго провала стала запирать её в комнате на ночь, отпирая ближе к полудню, когда проснётся. После третьего ограничила её в еде, потому что девочка стала набирать вес. После четвёртого записала её в бассейн. После пятого… ничего не изменилось

***

— Мама была подающий большие надежды актрисой, но потом… родилась я. Маме пришлось выйти замуж, и… она пыталась вернуться, но получалось сниматься лишь в рекламе, а после рождения второго ребёнка о карьере актрисы пришлось забыть. Мария вытерла влагу с щёк, Николас похлопал её по плечу, ощущая себя непрошенным второстепенным героем какой-то мелодрамы. Теперь всё встало на свои места: и синяки, и её замкнутость, и боязнь заговорить с кем-то из одноклассников. — Миссис Аспер была хорошей актрисой? — Да, — Мария кивнул, на лице отразилась гордость, что неудивительно: далеко не каждый ребёнок мог похвастаться тем, что его мать — бывшая актриса. — Она в Голливуд хотела уехала, но не сложилось. — А что с сестрой? Мария растерянно пожала плечами. Судьба сестры ей неизвестна. — После развода отец забрал Викторию, а я осталась с мамой. Не глядя протянув гостье платок, Николас потрепал её по волосам, точно маленькую девочку. В его глазах она именно так и выглядела: маленький нашкодивший всеми нелюбимый ребёнок. — Почему к отцу не уехала? Приняв платок, Мария запустила пальцы в волосы, пытаясь собрать мокрые пряди в причёску. От вида оголённой шеи Николасу стало не по себе. Чистая, белоснежная кожа манила к себе, точно прекрасный цветок, заманивающий насекомых сладчайшим ароматом. Кто бы мог подумать, что он питал слабость к подобным вещам. Отведя взгляд, Николас громко кашлянул, пробормотав: — Дать фен? Мария покачала головой. Не надо. — Я хотела уехать к папе, даже начала собирать деньги и вещи, но мама узнала об этом и рассмеялась мне в лицо. Папа давно улетел из страны, завёл новую семью и больше семи лет не платил алименты, — она опустила голову, голос стал сиплым, будто простуженным. — Он выбросил нас из своей жизни, как какой-то мусор. — Подожди! А как же сестра? Виктория живет с ним или?.. — Николас не смог закончить мысль, под загадочным, многообещающим «или» могло скрываться всё что угодно. В комнате воцарилась тишина. Мария оставила свои волосы в покое и уставилась в окно. — Я не знаю. Как-то раз я подслушала мамин разговор по телефону, и она сказала, что хотела забрать младшую дочь у бывшего мужа. Только вот Виктория давно съехала от папы и живёт то ли одна, то ли с кем-то из родственников. — Другими словами: пойти тебе некуда? — заключил Николас. Мария кивнула. — И что думаешь делать? Я не могу взять тебя насовсем. Что ты собираешься делать через неделю? — Ровно через семь дней мне исполниться восемнадцать, понимаешь? — Мария перевела на него взгляд, в чистых голубых глазах плескалась радость. — Я стану совершеннолетней, уйду от мамы, постараюсь найти работу и буду жить, как захочу! Николас одобрительно кивнул, в этом был смысл. Когда же он сможет жить так, как хочет? — Собираешь съехать? Правильно делаешь, — Николас вновь потрепал её по волосам. — Но это не объясняет такое количество синяков на теле. Мария вздрогнула, на лице отразился пёстрый букет эмоций. Взгляд метался по комнате, губы изогнулись в фальшивой улыбке. Резво поднявшись, она вернулась на диван к остывшему чаю. — Тебе правда нужно объяснять, каким образом я заработала на счастливую жизнь? Николас поднялся следом, плюхнувшись рядом с ней на диван. Голубые глаза растерянно поглядывали в его сторону. Николасу не понравилось поведение гостьи, он должен знать больше. Больше тех крох, что она ему молча скармливала. — Ты многое недоговариваешь. Мария кивнула соглашаясь. Он не отстанет, по глазам понятно, что не отступил бы от своего. Заправив непослушную прядь влажных волос за ухо, Мария поманила Николаса ближе к себе. — Наклонись. Наклонись, не бойся. Хрипло усмехнувшись, Николас наклонил голову. И к чему такая секретность? Они ведь совершенно одни. Птичка боится, что дом нашпигован камерами и шпионскими устройствами? Надо бы ей поменьше увлекаться детективами. Слыша её шёпот над ухом, Николас становился всё мрачнее и мрачнее, под конец не выдержал и замахал руками, призывая остановится. — Ты шутишь?! Нет, такое не может быть правдой! Мария улыбалась, смотря с таким упоением, будто получала особое мазохистское удовольствие, рассказывая о подобных вещах. Николас поморщился, от услышанного ему так и хотелось пойти в ванную и вымыться. Его будто в чан с помоями окунули, продержали там с минуту и вынули. А Мария так и сидела, потягивая горький чай. Ни один мускул не дрогнул на её лице, демонстрируя холодное безразличие. Отставив пустую чашку, Мария наконец-то повернулась. На холодном каменном лице проступал налёт облегчения. Николас скривился, под гримасой ужаса и отвращения скрывалось уважение.