Если звёзды зажигают...

- Зря ты так, с мальчишкой. Сказал бы ему о своих чувствах, чего мучаешь-то? И себя, и его. Поди знай, как ему сейчас плохо. - Не помню, чтобы я спрашивал Вашего совета, директор, - Снейп упрямо поджал губы и продолжил записывать перечень ингредиентов в новую формулу зелья. - Ты его никогда и не спрашиваешь, - Дамблдор улыбнулся в бороду. – Но это не значит, что он тебе не нужен. Дамблдор со снисходительной улыбкой, которая часто играла на его губах при жизни, наблюдал за действиями Северуса. Обычно он не заходил в гости к Снейпу, предпочитая находиться в директорском кабинете, но сегодня он сделал исключение. Бедняга Гарри, хоть и думал, что был незамеченным этим утром, но от бессмертных жителей Хогвартса, которые населяли картины замка, нельзя было укрыться. Дамблдор заглянул в единственную картину, которая висела в кабинете Снейпа, и изображала какой-то прескверный серый пейзаж. Профессор был против картин в своем кабинете, но это было обязательным условием, для связи преподавателей между собой. Ему пришлось смириться с правилами замка, но он потребовал, чтобы его картина не имела ни единого живого персонажа. Сейчас он сокрушался, что вообще ею обзавелся. Северус продолжал шкрябать пером по пергаменту, делая вид что и вовсе не слышит Дамблдора. - Я присяду, если ты не против, - Дамблдор наколдовал себе гамак, и залез в него, закидывая за голову руки и устремляя взгляд в серое небо. – Я расскажу тебе одну историю, - он стал медленно раскачиваться в гамаке, игнорируя раздраженное сопение Снейпа. – Давным-давно жил на свете один волшебник. Назовем его Альберт. Это был очень амбициозный, уверенный в себе волшебник, который, к тому же, был очень хорош собой, - Дамблдор достал из кармана пакетик с желейными лимонными дольками и зашелестел обертками. – Магические способности Альберта выходили за рамки возможностей и понимания его сверстников, и, соответственно, пугали их. Поэтому, стоит ли говорить, что друзей у него не было. И вот однажды, он повстречал равного себе по уму и духу волшебника - пусть будет Генри. Альбуса, то есть Альберта, - спохватился директор, – охватило удивительное чувство – он наконец-то нашел человека, который не только понимал его с полуслова, но и разделял его взгляды на жизнь, - директор закинул в рот дольку и блаженно прикрыл глаза. – Альберт и Генри стали проводить много времени вместе: они строили грандиозные планы, не боялись мечтать и им было плевать на весь окружающий мир. И они были безгранично счастливы. Настолько, что пары месяцев, проведенных вместе, хватило для того, чтобы пронести свою любовь через всю их жизнь. Длительную жизнь, Северус. Больше 100 лет. Снейп застыл, и крупная капля чернил, сорвавшись с кончика пера, упала на пергамент, превратившись в кляксу. Он грязно выругался. - Директор, объясните, к чему Вы затеяли этот рассказ, про Вас и Грин-де-Вальда? Если Вы тут пытаетесь провести какие-то аналогии или глубокие метафоры – увольте, меня это совсем не интересует, - он скомкал испорченный пергамент и бросил его в огонь. - Я любил его, зная, что это неправильно и что он далеко не идеален. Я любил его, даже после смерти сестры, - его голос дрогнул. – У меня было много времени после, для размышлений и сожалений. И знаешь, даже зная, что наши отношения не воспримутся обществом и закончатся так и не успев начаться, я бы все равно не стал ничего менять. Это был самый прекрасный период в моей жизни. Самый трагичный, но самый прекрасный. Я просто хочу, чтобы ты, заглянув однажды в зеркало Еиналеж, не увидел там то, что всегда вижу я: упущенный шанс. Время беспощадно, Северус, не успеешь оглянуться, как ты из молодого, полного энергии мага превратишься в старика, который путает шляпу и ночной горшок, - Дамблдор вылез из гамака и серьезно посмотрел в глаза Снейпу, который наконец-то обратил на директора внимание. - Не отказывайся от себя и своих чувств. Не решай за Гарри, как ему будет лучше – он уже давно не ребенок, и точно знает, чего хочет. Он повидал в своей жизни слишком много горя и заслужил быть счастливым. Как и ты. Вы очень похожи с ним – одинаково упрямые и слепые. Готовы обманывать себя и друг друга, лишь бы не показывать истинные чувства. Лишь бы не выглядеть слабыми и уязвимыми, - Дамблдор задумчиво накручивал на палец кончик бороды. - Живи сейчас и сегодня, совершая ошибки, обжигаясь и падая, если именно этого хочет твое сердце. Но не бездействуй, иначе всю жизнь будешь жалеть, что отпустил, не объяснил, не рискнул, - в глазах Дамблдора замелькали призраки прошлого. – Если бы я мог, именно это я сказал бы себе многие годы назад. Но, увы, - он развел руки в широком жесте, и полы его серебристой мантии смели пожухшие листья. Снейп не двигался, он зачарованно смотрел на Дамблдора, не решаясь что-то сказать. – Ну да, впрочем, - директор улыбнулся, пронзая Северуса внимательным взглядом голубых глаз, - Что я могу знать – старик, с которого сыпется песок, а суставы скрипят хуже старых дверных петель. Доброй ночи, Северус! – и он скрылся за рамкой картины. Снейп проводил его помутневшим взглядом и еще долго сидел неподвижно, перебирая в голове слова директора, прокручивая их так и эдак, пытаясь не обращать внимание на сосущее чувство пустоты где-то под ребрами.

***

Гарри думал, что провести бессонную ночь наедине со своими внутренними демонами, это самое ужасное, что ему предстояло. Но заблуждался. Понедельник, ударивший пасмурным холодным утром по затылку, стал не освобождением, а лишь новым уровнем пыток. Завтрак в Большом зале, лица преподавателей, каруселью мелькающие вокруг, чувство нереальности происходящего, абсолютная апатия, и нежелание подстраиваться под общепринятые рамки хорошего поведения. Гарри не хотел быть приветливым, делать вид что все в порядке, что его душа вовсе не кровоточит. Что он не выл этой ночью, похлеще Пивза. Он не хотел притворяться, но все равно это делал. В этом была вся абсурдность жизни Гарри: он всегда делал то, что от него ожидали, даже если это шло вразрез с его личными желаниями. Потому что так надо, Гарри. Улыбайся Гарри. Пляши под дудку Дамблдора. Умри Гарри, это же так просто! А кого волнуют твои желания и планы? Кому нужны твои чувства, Гарри? Если даже единственный человек, которого ты впустил в душу, натоптал там грязными ботинками и выпалил дыру размером с карманную вселенную? Для чего это все? Гарри посмотрел на сломанную в руках вилку – брови профессора Трелони, сидевшей рядом, поползли вверх, и она стала похожа на очень удивленную стрекозу. - Гарри, дорогой, я чувствую негативную ауру вокруг тебя! Ты весь будто закутан в черное одеяло безысходности, - загробным голосом протянула Трелони, драматично кутаясь в старую шаль. - Волшебно, профессор! Вы невероятно чувствительны! Вы там мою мучительную смерть не увидели, случайно? Это было бы очень кстати! – Гарри максимально спокойно отложил в сторону сломанную вилку, и залпом выпил стакан тыквенного сока. Трелони обиженно поджала губы и продолжила завтрак, полностью игнорируя Гарри, чему он был несказанно рад. Он на секунду бросил взгляд на Снейпа – впервые за это утро - и все внутри у него сжалось тугим спазмом. Снейп был абсолютно спокоен, безупречно одет, и его не задевало происходящее. Ему было все равно. И Гарри это раздражало до зубного скрежета. Его раздражало нечитаемое лицо Снейпа, его циничность, хладнокровие и расчётливость. То, что он считал себя выше чувств и эмоций. Гарри выводили из себя этот гордый профиль, орлиный тонкий нос и плотно поджатые губы. Эти черные волосы, находящиеся в вечном беспорядке, и черные глаза, которые сейчас были холодны и безразличны, но Гарри знал, каким безумием они могут гореть. Гарри позорно бежал с завтрака, не в силах больше делать вид, что все хорошо. Этот бесконечно долгий день он провел как в тумане. Первая пара с Когтевраном, следующее спаренное занятие Слизерина и Гриффиндора. Обед. Пара с четвертым курсом и наконец-то возможность выдохнуть и сбежать. Гарри шел вдоль зеркальной глади озера, наблюдая за кружившими в воздухе листьями. Холодный северный ветер кусал Гарри, закрадываясь под тонкий свитер, но это было не важным. Гарри сейчас вообще волновало очень мало. Он не хотел так сильно реагировать на Снейпа, но не мог ничего с собой поделать. И та стратегия, которую он разработал ночью по полному игнорированию профессора, была полностью провальной. Невозможно игнорировать человека, которого видишь по несколько раз в день, и о котором думаешь все оставшееся между встречами время. Можно было попробовать найти отворотное зелье, возможно Гермиона даже сможет помочь в этом вопросе. Хотя рассказывать ей о произошедшем было слишком стыдно. Либо, можно было уволиться и забыть все как страшный сон, уехать куда-то на Юг Италии и никогда не возвращаться в Англию. Но как бы эта мысль не грела душу Гарри, он понимал, что не сможет так поступить с Макгонагалл. Он был ей многим обязан, и бросить ее без преподавателя в середине учебного года было крайне дурным поступком. Гарри достал из кармана булку, прибереженную с обеда и стал крошить ее уткам, мирно плавающим у берега. Это была последняя стая, которая еще не успела улететь зимовать. - Она тоже очень любила это занятие, - Гарри, ушедший глубоко в свои мысли, не услышал приблизившегося Снейпа. – Лили, - добавил он, подходя к Гарри ближе. Он выглядел уставшим: глубокие тени залегли под покрасневшими от недосыпа глазами, а морщина между бровями стала еще более глубокой и выразительной. – Она всегда сбегала сюда, когда ей было плохо. Гарри повернулся к Снейпу и остановил его, не давай подойти слишком близко. - Вам не нужно делать вид участия, - голос Гарри пошел трещинами. – Не усугубляйте и не нужно воспоминаний о маме, пожалуйста. Это все выше моих сил. Просто уходите. Снейп немигающим взглядом смотрел на Гарри, который все время отводил глаза. - Я уйду, только дай мне объясниться. Я не займу много времени. Гарри засунул холодные руки в карманы и кивком головы предложил продолжить прогулку вдоль озера. - Один мой хороший друг посоветовал мне не принимать решения за других, и не брать на себя слишком много. Поэтому я просто озвучу все, как есть, и ты сам примешь решение, - через какое-то время начал Северус. Под их ногами хрустели ветки, а ветер бросал в лицо рыжие листья. – Я - кретин, - Снейп повторил слова Гарри, и тот едва заметно улыбнулся. – Все что я сказал, тем утром, не правда. Для меня это было сверхважным и ценным. И я не играл. Ты стал первым человеком, который смог залезть ко мне под кожу, поселиться в моей голове, без моего согласия. И я запаниковал. Наблюдая за тем, как ты мирно спишь в моих объятиях, я не мог поверить в происходящее. Я так долго вел двойную игру, что потерял способность распознавать истинные желания и чувства. В какой-то момент я уже даже не знал, кто я. И после всего, что я сделал, - голос Снейпа дрогнул, но он продолжил. – После всего, что я сделал, я был уверен, что не имею права даже думать о том, чтобы быть счастливым. На моих руках осталось слишком много крови и грязи, которые не очистит ни одно заклинание. Я весь состою из этого. Мой характер, мои дурные привычки и желчь – кто захочет терпеть подобное? Кому нужен старый профессор, потерявший на войне веру в жизнь и людей? Гарри попытался его перебить, но Снейп остановил его движением руки. Они остановились. Друг напротив друга. Глаза в глаза. Бездонно зелёные и кричаще черные. Дождь, начавшийся внезапно, не смог отвлечь их друг от друга. - Мы встретились в ужасно неподходящее время, мистер Поттер. Миллионы молодых, привлекательных, полных жизни и радости людей хотели бы сейчас стоять на моем месте, общаясь с тобой. И они дали бы тебе стократ больше, чем могу предложить я, - мокрые волосы облепили измученное лицо Снейпа, а крупные капли дождя, сливаясь, срывались вниз с острого подбородка. - Вы бы кормили вместе этих чертовых уток, держались за руки и встречали бы вместе рассветы. Завели бы семью, ходили на воскресные завтраки и имели бы дом с идеальной лужайкой. Идеальная жизнь, для идеального героя нации. Ты был бы счастлив. А что могу дать тебе я? - по лицу Снейпа прошла болезненная дрожь. – Что могу дать я, кроме себя? Со всеми своими пороками, безумным нравом и дурными привычками? Я не могу обещать, что ты будешь со мной счастливым, и вполне вероятно сбежишь при первой возможности. Но пусть меня покарает Мерлин, сейчас я буду эгоистом. Я спрошу лишь раз - примешь ли ты то, что могу дать тебе я? Примешь ли ты меня, взамен на обещание быть рядом, пока ты сам меня не прогонишь? Гарри, мокрый до нитки, с тахикардией и трясущимися руками подался вперед, переплетая свои пальцы с ледяными пальцами Снейпа. - Не прогоню, даже не надейся. И твое обещание - это всё, о чем я мог мечтать, - Гарри притянул Снейпа к себе и поцеловал. Горячо и страстно, как в последний раз. Хотя он знал, что это только начало. И ему было плевать, увидит ли их кто-то сейчас, все равно, что подумают люди. Они слишком долго ждали, слишком много пережили, и наконец-то заслужили быть счастливыми. Гарри знал, что все у них будет хорошо. Не сразу и не просто. И не так, как у всех нормальных людей. Но будет. И он больше не позволит Снейпу уйти. Не позволит им быть несчастными, потому что наконец-то понял, зачем все это было. К чему их вела жизнь, пиная и несправедливо лишая самого дорогого. Все – ради этого момента, безграничного счастья. И какие бы испытания не пришлось им пройти на своем пути, сколько бы еще трудностей не ждало впереди, Гарри знал, что они справятся. Сцеловывая боль и смывая обиды. Будут исцелять друг друга, и светить, светить, светить. Ведь если звезды зажигают…