Что теперь?

Они поспешили на остановившийся поезд и быстро заняли места рядом друг с другом. — Мы так и не придумали легенду, Тобио-чан, — тихо сказал Ойкава, когда все больше людей стали находить места, чтобы присесть. Тобио медленно кивнул. И вправду, они действительно ни о чем не думали. Но… — Я думаю, это будет твоей части, Ойкава-сан. Я не знаю, во что поверит твоя семья. — Прекрати это уже с этим «сан», сколько раз повторять?! Губы Тобио дернулись, и он быстро поднял руку, чтобы прикрыть слабую улыбку. Даже после трех лет в Карасуно, люди в его команде все равно пугались, когда он им улыбался. Ойкава нахмурился, наблюдая за ним, но он ничего не сказал. Вместо этого он приобнял Тобио за плечи и притянул к себе. Брюнет удивленно моргнул, но Тоору только ухмыльнулся. — Нам нужно практиковаться. Закатив глаза, Тобио полностью облокотился на Ойкаву и попытался убедить себя в том, что согласился лишь для того, чтобы впоследствии им было комфортно друг с другом, если они и впрямь собирались осуществить этот план. И это также было причиной тому, что его сердце от такого забилось быстрее. Потому что он боялся, что их могут схватить, и что семья Ойкавы будет из-за него обижаться. …верно? — Хорошо, давай подумаем, — вздохнул Ойкава, подняв глаза и глядя в потолок, — Всегда проще иметь одну общую историю, чтоб не запутаться позже. Слипи-чан сказал твоей команде, что мы вместе со старшей школы, верно? — И что мы держали это в секрете, но твоя команда знала об этом, — Тобио кивнул. — Да, было бы трудно сохранить что-то подобное в секрете, — небрежно ответил Ойкава, — Что ж, основа у нас есть, осталось лишь проработать детали. Тобио недоверчиво посмотрел на старшего. — Что? Мы не могли даже находиться друг с другом в одном помещении без споров. Я все еще в шоке от того, что мы сейчас разговариваем! — он пробормотал последние несколько слов в изумлении, его голова начала стучать. Ойкава собирался усложнить все это еще больше, чем было до этого. И Кагеяма не собирался это портить, потому что он не смог бы все исправить. Вновь. — Грань между любовью и ненавистью и впрямь тонка, Тобио-чан, — сказал Ойкава с широкой улыбкой, — Все получится! Не сомневайся во мне! — Сомневаетесь в своей способности проложить себе путь через ситуацию? Никогда! — Тобио усмехнулся. Ойкава громко вскрикнул, заработав на себя несколько неодобрительных взглядов. Он склонил голову в извинении, а затем посмотрел на Тобио сузившимися глазами. — Тобио-чан, я думаю, ты провел слишком много времени с Очкариком-куном. Напомни мне положить этому конец. — Теперь в моей команде Куними, — напомнил Тобио, — Он, наверное, столь же токсичный, что и Цукишима. И ты — причина, по которой эти двое взаимодействуют! Мне удавалось держать их подальше друг от друга на протяжении всей старшей школы! — Прошу прощения, — со смехом ответил Ойкава, — Я понимаю, что это могло быть плохим решением. Тобио согласно кивнул и скрестил руки на груди, пока Ойкава продолжал хихикать рядом с ним. Это было действительно ужасной идеей. На взгляд Тобио, эти двое были слишком похожи. И, напав на него после тренировочной игры, еще раз доказали это. Ему просто повезло, что Цукишиму так быстро отозвались. Кстати, о том инциденте… Рука Тобио резко дернулась, и он легко ударил Ойкаву в живот. Старший сеттер удивленно вздрогнул, но брюнет понимал, что этого было недостаточно, чтобы причинить ему реальную боль. — Эй, за что? Кагеяма нахмурился и указал на, к счастью, уже бледное пятно, украшавшее его шею. Ойкава удивленно засмеялся, а затем снова склонил голову в ответ на строгие взгляды окружающих. — Ты действительно забиваешь мое ментально здоровье и самооценку, Тобио-чан. Посмотри вокруг: я никогда не видел так много гнилых взглядов, направленных на прекрасного меня. — Ложь, — не задумываясь, сказал брюнет, — На тебя противники всегда так смотрят, когда ты выходишь на корт. — Но это же волейбол, Тобио-чан! Обычно я веду себя воспитанно, и мне нравятся другие вещи! — Ойкава выглядел оскорбленным. Младший сеттер не удосужился ответить на его возмущение. Вместо этого он повернул голову и смотрел, как менялись декорации за окном. Он нервничал. Даже с базовой информацией о семье Ойкавы, он не был уверен, что должен будет говорить или делать. Тобио было неловко. Почему Ойкава думал, что заставив свою семью думать, что он был с Тобио, из всех людей ему не нужно было бы присутствовать на свадебном интервью? Его родители, вероятно, захотят переехать сюда, как только они встретят его. По крайней мере, Такеру будет рядом с ним. Это хорошо. Хотя бы потому, что он тоже любил волейбол. — Хорошо, моя семья, вероятно, слышала твое имя несколько раз за эти годы, — внезапно сказал Ойкава, и Тобио резко повернулся к нему лицом, — Особенно в средней школе. Особенно в мой последний год в ней. Я не… Молчал о своих «чувствах» к тебе. — Молодец. Отлично. Что заставляет тебя думать, что это сработает? — плечи Кагеямы напряглись. — Слушай, Тобио-чан! — настаивал Ойкава, крепче обнимая Тобио за плечи, — Наоборот — это хорошая идея! Моя сестра вечно дразнила меня, потому что она сказала, что единственная причина, по которой я так много жаловался на тебя, это то, что я втайне влюбился в тебя… Что? — И мы можем это использовать! Можно рассказать, что мы с тобой встретились снова после того, как Карасуно выиграл национальный чемпионат в твой первый год, и мы поговорили. Я понял, что Аой была права, но не хотел этого признавать. Тем более, что я собирался уйти после школы. Можно сказать, что мы виделись всякий раз, когда я возвращался в Мияги, или ты приезжал в Токио. А потом мы решили попробовать по-настоящему после того, как ты переехал в Токио в школу. Таким образом, они не могут действительно задаться вопросом, почему я никогда ничего не говорил или почему упоминал о свиданиях с другими людьми, поскольку в то время мы не были исключительными, и почему теперь мы решили сделать отношения более серьезными. Тобио покачал головой, пытаясь обработать информацию. Но… — Твоя сестра думала, что ты влюблен в меня? — Это единственное, что ты услышал?! — Нет! Но Кагеяма не хотел комментировать остальное. Потому что боялся просто не понять. — Разве они не догадаются, что мы не виделись, когда ты был дома? — Не должны. Я проводил большую часть своего времени с Ива-чаном или Маки и Мацуном. Я уже рассказал им, что происходит, и они согласились поддержать меня в случае необходимости. Возможно, тебе придется вести себя так, как будто ты их хорошо знаешь, если они появятся в доме. — А кто из них Мацун, а кто Маки? — Мацукава — второй, а Ханамаки — третий номера Сейджо, мои сокомандники-одногодки, — Ойкава вздохнул. — Точно, — сказал Тобио, вспомнив о высоком темноволосом, и более тонком и светлым ребятам, что вечно ходили с Тоору. — Просто поговори с Ива-чаном, — решил Ойкава устало, — Я скажу Макки и Мацуну, чтобы они продумали разговор с тобой, если вам троим придется взаимодействовать. Вероятно, они все равно этого ожидали. — Эй! — Что? Ты не самый общительный человек, Тобио-чан, я в курсе. Брюнет знал. Черт, всего несколько минут назад он думал о том же. Но почему слова вырвались из уст Ойкавы? — Тогда зачем ты меня забираешь? — Потому что ты единственный, кто не сбежал. А еще ты более менее адекватный, — твердо сказал Ойкава. Тобио удивленно уставился на него. Что, черт возьми, это значило? — Но- — Не беспокойся об этом, Тобио-чан. Все запомнил? — Это не так уж сложно. Встретились после национальных. Решили встречаться, когда вы будете возвращаться на каникулы. Начали по-настоящему встречаться, когда я окончил старшую школу, — Тобио нахмурился и скрестил руки на груди. — Отлично. Я должен еще что-то знать? Прошлые романы или неприятные слухи, которые могли доходить до ушей моих родителей? Кагеяма вздохнул и отвернулся обратно к окну. — Нет. Я был занят матерью. — Ох, точно. Извини, Тобио-чан. Я постараюсь увести родителей от этой темы. Хорошо? — Это не секрет, Ойкава-сан, — Тобио пожал плечами, но избегал взгляда Ойкавы. — Но это явно не то, о чем ты хочешь говорить, — свободная рука Ойкавы, та, что не обнимала Тобио за плечи, нерешительно двинулась к мальчику и нежно обняла его за щеку. Темные глаза брюнета метнулись, встречаясь со светло-карими, зацикленными на нем, и он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Ойкава одарил его мягкой улыбкой. Той, которую Тобио раньше не видел. Это была не одна из тех фальшивых улыбок, что он дарил своим фанатам, и не та, которую он использовал, когда пытался выбраться из неприятностей. Даже не та жуткая улыбка, от которой по спине пробегал табун мурашек. Нет, эта была мягкая, нежная, и от чего-то немного грустная.  — Я позабочусь об этом, Тобио-чан. Тобио кивнул в знак признательности, будучи уверенным, что если он попытается заговорить, то на самом деле ничего не сможет сказать. Улыбка снова промелькнула на лице Ойкавы, а затем его рука пропала с лица брюнета. Тот поежился от внезапного холода. — Хорошо. Что-то ещё? То есть, я думаю, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы ответить на любые вопросы, которые могут у них возникнуть… И ты всегда достаточно внимательно следил за мной, чтобы делать то же самое, — щеки Тобио горели. Он хотел возразить, но был почти уверен, что Ойкава прав, — Так что я думаю, мы просто будем надеяться, что все получится. Попробуй уснуть, Тобио-чан. У нас осталось еще два часа, а ты выглядишь измученным. Силы тебе не помешают.