Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Молодая девушка стояла неподвижно, ее сундук лежал на земле рядом с ней, в одной руке она держала клетку с совой, озадаченно озираясь вокруг, ее лицо выдавало замешательство. Волосы девушки были настолько белокурыми, насколько это вообще возможно, длинные локоны были заплетены в две косички, которые подошли бы и более младшей девочке, нежели молодой леди лет пятнадцати или, возможно, старше, маггловская одежда, которую она носила, никоим образом не скрывала ее стройную фигуру. Ее сова, Олвина, завизжала от шума и суматохи. Имоджин (так звали девочку) пыталась успокоить птицу, когда мимо нее проносились студенты, ее багаж создавал препятствие и заставлял некоторых натыкаться друг на друга. - Осторожнее, ты, тупой мерзавец, - сказал высокий рыжеволосый мальчик другому мальчику, который выглядел точно так же, как он. - Сам будь внимательнее, - ответил второй мальчик. - Мой младший брат теперь староста, и я попрошу его оставить тебя под стражей! - оба подростка дружно рассмеялись и двинулись дальше. Конечно, это были Фред и Джордж Уизли, а брат-староста, о котором они говорили, - Рон. Имоджин попыталась справиться с паникой, когда взяла свою клетку с совой и потянула чемодан за собой, одна мысль доминировала в ее голове: она была на вокзале Кингс-Кросс, готовая сесть на поезд до Хогвартса - ровно на четыре года позже. Она взяла чемодан за ручку и потащила его за собой к ближайшему вагону, создав еще один затор в движении, как только достигла основания лестницы, ведущей ко входу. Несколько мальчишек постарше толкали друг друга за право поднять сундук Имоджин, победителем оказался довольно чопорный, самодовольный парень, который в подтверждение своих слов продемонстрировал значок старосты. Он вспотел больше, чем следовало бы, когда поднял чемодан, отнес его в вагон и направился к незанятому купе. Имоджин инстинктивно понимала, что, если она позволит мальчику поставить ее чемодан в пустое купе, ей придется ехать вместе с ним до самого Хогвартса. Из вежливости она легко могла бы с этим смириться. Но она уже потеряла четыре года и не могла позволить себе терять ни минуты больше. Прежде чем мальчик успел поставить чемодан, она представилась и протянула ему руку. Мальчику пришлось опустить сундук, чтобы пожать ее. - Я Эрни Макмиллан, - представился он. - Я уверен, что заметил бы тебя раньше. Вы перевелись сюда из другой школы? - он был потрясен красотой девушки. Ее глаза цвета морской волны красиво контрастировали с белокурыми волосами, и он изо всех сил старался не смотреть на нее. - Что-то в этом роде, - ответила Имоджин. - Я должна была встретиться с кое-кем в другом вагоне, я должна была сесть в вагон дальше, я не хочу тебя беспокоить, но ты подумаешь... Но, конечно, Эрни был очень рад услужить, проводив Имоджин и неся ее чемодан обратно из вагона, вниз по дорожке и в другой вагон в дальнем конце. Идя по узкому проходу в поисках нужного купе, Имоджин держала глаза открытыми, не зная, узнает ли она кого-то, кого никогда раньше не видела. Но ей не стоило волноваться. Было легко заметить Луну Лавгуд с перевернутым журналом и палочкой за ухом. - Вот здесь я и останусь, Эрни. Большое спасибо! - сказала Имоджин. Интерес Эрни к Имоджин был действительно велик, но этого было недостаточно, чтобы преодолеть его отвращение к нахождению в тесном пространстве с Луной - слушать ее болтовню было бы безумием. Поставив чемодан Имоджин на полку, Эрни вернулся к вагону, где его ждали друзья-пуффендуйцы. Имоджин села на стул напротив Луны и представилась, изо всех сил стараясь, чтобы ее лицо выражало спокойствие, которого она не чувствовала. - Привет, Луна. Я Имоджин Йорворт, - сказала она, протягивая руку. В ответ Луна с минуту пристально смотрела Имоджин в глаза. Она не выглядела так, словно обдумывала ответ - отнюдь. Казалось, она думала о чем-то другом. Наконец она заговорила: - Ты, кажется, знаешь, как себя вести, но никогда раньше здесь не была. Ты никогда не видела меня, но ты знаешь мое имя. Как странно. - Луна вернулась к своему журналу, продолжая ломать над ним голову. Имоджин проклинала себя: какая глупая ошибка называть Луну по имени, когда она не имела права знать его. Если бы она не была так напугана, то могла бы заявить, что Эрни назвал ей имя Луны. Она собиралась сказать то же самое, но передумала - Луна, казалось, видела ее насквозь. Имоджин сидела в замешательстве, глядя в окно машины. Ей хотелось, чтобы у нее, как и у Луны, был журнал, который она могла бы почитать, чем-нибудь занять себя, потому что в вагоне она чувствовала себя очень неловко. Не было никакого смысла пробовать еще один разговорный гамбит, и поэтому Имоджин молча страдала, роясь в своей большой сумочке на случай, если там найдется что-нибудь почитать. Все, что было внутри, - это бесполезная таблица времени для станции Кингс-Кросс и несколько банкнот. Она была уверена, что находится в нужном вагоне, и продолжала ждать, когда придут остальные. Но даже несмотря на то, что купе Имоджин было полупустым, а в других становилось все больше и больше народу, никто, казалось, не был заинтересован в том, чтобы войти. Одного взгляда на Луну, казалось, было достаточно, чтобы заставить их идти дальше. Но вдруг дверь открылась, и в комнату ввалились Гарри, Невилл и Джинни. Купе не могло легко вместить их всех, но тем не менее они втиснулись внутрь, Невилл сжал свой драгоценный Мимбулус Мимблетония. "Что же будет дальше?" - подумала Имоджин. Она прекрасно помнила диалог, который должен был последовать. Но разница была в том, что здесь присутствовала сама Имоджин - как это повлияет? Имоджин знала, что ее присутствие неизбежно изменит то, что должно было произойти, - именно поэтому ее и послали сюда. Но по мере того, как все будет меняться, она будет все меньше и меньше полагаться на свои знания о том, что было написано в "книгах" в качестве ее руководства - возможно, вскоре она будет сама по себе. Имоджин решила, что она постарается говорить как можно меньше - притвориться, что ее там нет, и посмотреть, что произойдет. Она вытащила из сумочки расписание поездов и притворилась, что поглощена им. Она смотрела, как Джинни представляет Гарри и Невилла Луне Лавгуд. Но им троим повезло в общении с Луной не больше, чем Имоджин. Вскоре Невилл стал доминировать в разговоре, охотно объясняя свойства своего экзотического растения. Невилл объявил, что собирается продемонстрировать защитный механизм растения. Гарри отступил немного назад, чтобы дать Невиллу место, и наступил Имоджин на ногу. Гарри немного замешкался, оборачиваясь при этом. - О, мне так жаль, - сказал Гарри, который был немедленно вознагражден, когда девушка, на которую он наступил, подняла на него глаза, и он впервые увидел ее лицо с тех пор, как вошел в экипаж. Девушка была настоящей красавицей - соперницей Флер Делакур. Гарри повернулся к ней как раз в тот момент, когда Невилл безрассудно ткнул в свое растение кончиком пера. По вагону пронесся взрыв гноя. Даже Имоджин, которая знала, что произойдет, была ошеломлена, когда огромное количество зловонной жидкости ударило ей прямо в лицо. Никто в экипаже не пострадал, но Гарри пострадал меньше всех, потому что в критический момент он стоял спиной к Невиллу. Прежде чем Джинни успела воспользоваться своим очищающим заклинанием, Гарри начал помогать блондинке, которую никогда раньше не видел. Теперь она уже не выглядела такой хорошенькой, вся в вонючем дерьме. Но Гарри знал, что под ним скрывается необычайно привлекательная девушка, и поспешил сделать все возможное, чтобы помочь ей избавиться от него. Он опустился перед ней на колени, используя любую бумагу, которая была под рукой, чтобы помочь привести девушку в порядок. Вдвоем они с Имоджин уже почти разобрались со всем этим бардаком, когда дверь в купе открылась. - Привет, Гарри! - сказала Чжоу. Но тут она поняла, что прерывает какой-то момент, когда Гарри стоит на коленях перед необыкновенно красивой девушкой, касаясь ее лица. - Прости! - сказала она, удаляясь и закрывая дверь так же быстро, как вошла. - Чжоу... - начал Гарри, но было уже поздно. Она исчезла. Имоджин была ошеломлена, осознав, как сильно одно ее присутствие изменило события, даже без каких-либо действий с ее стороны. Да, Гарри было неловко перед Чжоу, и да, Чжоу ушла в спешке, несколько смущенная, но по совершенно другой причине, чем следовало бы. Гарри должен был бы смутиться из-за того, что его лицо было покрыто зловонной жижей, и Чжоу должна была поспешить уйти по той же причине. Имоджин задумалась, сколько же событий, о которых она "знала", произойдет на самом деле. Когда она очутилась на платформе 9 3/4 вокзала Кингс-Кросс, она поняла, что у нее есть миссия - есть определенные вещи, которые она должна выполнить. Но это были не совсем конкретные события, а скорее общие изменения, которые должны были произойти в некоторых главных (а также нескольких второстепенных) персонажах "книг". Но Гарри не был одним из персонажей, которые нуждались в изменении, как и Чжоу, и поэтому, с точки зрения Имоджин, она начала очень плохо, непреднамеренно вызвав изменения в важном взаимодействии между этими двумя. Размышления Имоджин были прерваны появлением в купе Гермионы и Рона, сообщивших о том, кого назначили старостами других факультетов. Рон вдруг заметил Имоджин и замолчал. Гермиона посмотрела на него, потом на Имоджин. - Здравствуйте, я Гермиона Грейнджер. - Гермиона протянула руку, и блондинка крепко сжала ее. - Имоджин Йорворт. Приятно познакомиться. Они пожали друг другу руки, и Гермиона сразу же отметила Имоджин как соперницу, изо всех сил стараясь не испытывать к ней особой неприязни. Гермиона поняла, что, возможно, ей не стоит слишком беспокоиться - девушка была одета неряшливо - вся ее одежда была в пятнах. Имоджин заметила, куда упал взгляд Гермионы. - Я только что столкнулась с защитным механизмом Мимбула Мимблетонии, - объяснила Имоджин. Заметив смущенный взгляд Невилла, она добавила - Я никогда не видела ничего подобного. Я бы с удовольствием посмотрела его еще раз - не могли бы вы показать нам? - спросила она Невилла, который заметно оживился и потянулся за пером. - Нет! - крикнул Гарри. - Гермиона, ты бы видела это - зловоние повсюду, невероятно. - потом Гермиона заметила, что грязная жидкость все еще стекает по стене, и что на спине Гарри осталось немного. - Ты здесь новенькая, - сказала Гермиона. - Ты переводишься из другой школы? - для Имоджин это должен был быть трудный вопрос. Да и что она могла сказать? Но пока она сидела в вагоне, притворяясь, что читает расписание поездов, она решила, как ей поступить, потому что расследование было неизбежным и, скорее всего, повторится. - Честно говоря, я не совсем понимаю, что произошло, - ответила Имоджин. - Я получила приглашение и должна была приехать сюда четыре года назад. Но когда я сегодня приехала на станцию, мне было пятнадцать лет, в начале пятого курса. Я потеряла целых четыре года своей жизни - я просто не знаю, где я была все это время. Я твоя ровесница, я должна знать то, что знаешь ты, я должна была ходить на все занятия, но я не ходила. Я отстала аж на четыре года! - Имоджин было нетрудно заплакать в этот момент - осознание того, что она на годы отстала от графика, действительно было для нее стрессом, и это было облегчением сказать об этом. После объяснений Имоджин воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь ее рыданиями. То, что она только что сказала, было такой странной историей, нежели все, что они когда-либо слышали, и все были в недоумении. Кроме Луны. - Несколько лет назад в "Придире" была очень интересная статья о чем-то подобном. Я думаю, что ее похитили упыри и заставили служить им ужасными способами, - объяснила Луна. Это привело к обмену репликами между Гермионой и Луной, очень узнаваемому для Имоджин. Она закончилась тем, что Гермиона высказала свое мнение о "Придире", неблагоприятное. - Мой отец - редактор, - ответила Луна. Последовавшее неловкое молчание было прервано грубым появлением отвратительного Малфоя (за ним следовали Крэбб и Гойл), который намекнул, что видел Сириуса на вокзале. Имоджин не была готова к тому, насколько злым был мальчик - поистине ужасный человек, он излучал злобу, и она была благодарна, когда он ушел. Вскоре разговор возобновился, но Имоджин не принимала в нем участия, и тихое покачивание поезда убаюкивало ее. Она проснулась только тогда, когда мальчики вышли из купе, чтобы позволить девочкам переодеться из маггловской одежды в школьную. Когда поезд подъехал к станции Хогсмид, Имоджин отделилась от остальных, с трудом удерживая чемодан и клетку с совой, чтобы сесть в экипаж, запряженный невидимыми фестралами. Поездка прошла для нее быстро, в голове у нее все кружилось - все было так знакомо и в то же время так странно. Казалось, прошло всего мгновение, прежде чем она оказалась за воротами Хогвартса и вошла в Большой зал. Первые годы, конечно, прошли совершенно по-другому, как это было принято в древности. Вернувшиеся студенты, зная свое место, направились к столу в Большом зале, шумно и радостно приветствуя старых друзей. Имоджин не принадлежала ни к одному факультету, и хотя она "знала" многих в Хогвартсе, у нее не было друзей и, конечно, она была совершенно незнакома почти со всеми. Но она знала, что должна сделать. Она прошла по центральному проходу Большого зала, не останавливаясь, чтобы полюбоваться заколдованным потолком, знаменами или другими украшениями. Вместо этого, вопреки обычаю в Хогвартсе, она подошла к профессорскому столу без приглашения, не обращая внимания на взгляды окружающих студентов. Она сразу узнала профессора Макгонагалл - не было никакой необходимости просить кого-то указать на нее. Профессор удивленно подняла глаза, услышав свое имя. - Это совершенно неприлично! Мне кажется, я Вас не знаю, Мисс... ? - Йорворт. Имоджин Йорворт. - она говорила тихо, так что только Макгонагалл могла ее слышать. - Я прибыла в Хогвартс с опозданием на четыре года - мне следовало поступить в Хогвартс вместе с Гарри Поттером и его друзьями. Мне нужно поговорить с вами наедине, и прямо сейчас, если вы не возражаете. Дело срочное и не может ждать ни минуты, даже распределения, которое я прошу Вас отложить хотя бы на несколько минут.