Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Имоджин понятия не имела, как добраться до класса зелий, и поэтому, оказавшись внутри школы, она огляделась по сторонам, надеясь увидеть учеников пятого курса, которые, как она знала, пойдут на зельеварение. Впереди она увидела спину высокого мальчика с ярко-рыжими волосами - Рона. Она следовала за ним на небольшом расстоянии и не отставала, пока он без особых усилий пробирался в глубь замка. Не сводя с него глаз, Имоджин огляделась в надежде, что сумеет запомнить дорогу. За последние два дня она поняла, что у нее нет врожденного чувства направления, и что ей придется полагаться на свою память, чтобы добраться туда, куда ей нужно. К счастью, ее память была очень, очень хорошей - когда она работала над заклинаниями и трансфигурацией ранним утром, она обнаружила, что по большей части легко вспоминает то, что читала перед сном. Рон, как обычно, не обращал внимания на то, что происходило вокруг него, и не подозревал, что новая гриффиндорская девушка была в нескольких шагах позади него. Если бы он знал, что Имоджин здесь, то пошел бы с ней, радуясь возможности поговорить. Девушка была почти такой же красивой, как Флер Делакур, но более доступной. Он все еще злился на Гермиону за то, что она смутила его перед Имоджин за завтраком. Он надеялся, что Имоджин снова сядет рядом с ним, и тогда они смогут поговорить. Его размышления были прерваны громким смехом, и он внезапно обернулся. Он был удивлен, увидев Имоджин, учитывая, что только что думал о ней. А в нескольких шагах позади Имоджин стояли Малфой, Крэбб, Гойл и мерзкая знакомая Малфоя, Пэнси Паркинсон. Это был глупый смех Крэбба, которому предшествовало какое-то замечание Гойла, он не совсем понял, что было сказано, но заметил, что лицо Имоджин стало ярко-красным. Как и у Рона, у Имоджин была очень бледная кожа, и когда она краснела (а сейчас она краснела неистово), это было очень заметно. Рон сердито повернулся к Гойлу, даже не потрудившись достать палочку. Гойл был ошарашен яростным взглядом Рона и остановился, даже отступив на шаг. Предатель крови Уизли значительно вырос за лето и был не из тех, с кем можно шутить. - Правильно, Гойл, держи свою жирную пасть на замке. - Рон оглядел Малфоя и других его друзей, но поскольку им нечего было сказать, он проигнорировал ухмылки, которые увидел, презрительно повернулся к ним спиной и сделал несколько быстрых шагов, чтобы догнать Имоджин. - Спасибо, - сказала она, все еще смущаясь. Она хотела бы быть лучше в магии - тогда ей не нужно было бы, чтобы кто-то присматривал за ней. Она решила, что сосредоточится на защите от Темных Искусств больше, чем планировала. Будь у нее такая возможность, она бы тут же выстрелила в Гойла каким-нибудь мерзким проклятием. Но она не могла даже думать о мести в этом направлении, поэтому вместо этого взяла Рона за руку, а затем повернула голову к Гойлу, одарив его милой улыбкой. Восхищенно посмотрев на Рона, она отпустила его, и они молча пошли дальше, чувствуя себя примерно на десять футов выше. Имоджин не удивилась, что Рон защитил ее - он сделал то же самое для Гермионы на втором курсе, но в этом случае гораздо менее эффективно. Они вместе пришли на зелья и вошли в класс. Как только Рон сел, Имоджин заглянула в свою школьную сумку и воскликнула, что ей чего-то не хватает. Она вышла в коридор, подождала несколько минут, а затем вернулась, и к этому моменту столы вокруг Рона были заняты разными студентами. Имоджин села так, что Гермиона оказалась между ней и Роном. Вскоре все собрались, обычная болтовня в классе мгновенно прекратилась с появлением профессора Снейпа, его появление было отмечено резким хлопаньем двери позади него. Его длинные черные сальные волосы, крючковатый нос, тюремная бледность - все это было так, как и ожидала Имоджин. Войдя в класс, он излучал ауру крайнего раздражения, как будто он предпочел бы быть где угодно, только не с этим классом в это время. Интересно, всегда ли он был таким? Снейп вышел на середину класса и сразу же начал обращаться к ним. Имоджин прекрасно помнила, что говорилось в "книгах" о пятом курсе, и поняла, что речь Снейпа была изменена ее присутствием. - В обычных обстоятельствах я бы сейчас поговорил с вами о важности вашей работы СОВ. Я бы объяснил, что если у кого-то из вас есть амбиции изучать зелья на шестом курсе вместе со мной, то вы должны достичь оценки "превосходно" в этом году - никак не меньше. Но, к сожалению, я нахожу себя в несколько растерянном, на самом деле затрудненном положении. - он смотрел на класс, делая вид, что ищет кого-то или что-то. - Здесь есть новая ученицы? Имоджен Иоррот? - Да, профессор, я Имоджин, - ответила она, вставая и не обращая внимания на то, что профессор намеренно неправильно произнес ее имя. - Это правда, что я слышал на утреннем собрании персонала? Что у меня на пятом курсе будет ученик, который едва ли годится для первого курса? Совершенно необразованный ребенок, неопределенного происхождения, возможно, не более, чем сквиб, отвлекающий внимание всех остальных? Надеюсь, вы скажете мне, что мое понимание неверно. - его голос был тихим, спокойным и полным злобы. Несколько учеников в классе ахнули, когда он прокомментировал происхождение Имоджин, потому что в волшебном мире обвинение в незаконнорожденности было ужасным. Слизеринцы в классе по большей части наслаждались речью, и Малфой, Крэбб и Гойл не потрудились скрыть свой смех - не было никакой опасности, что Уизли или кто-то еще может взять их прямо в классе Снейпа. Крэбб даже сделал замечание о бастардах, которое Имоджин услышала - к счастью, потому что иначе она не поняла бы, насколько злобным было замечание Снейпа. Теперь Имоджин поняла, что, когда Дамблдор сказал ей накануне вечером, что каждый учитель будет решать, как вести себя с ней, он предупредил ее не об Амбридж. Она должна была беспокоиться о Снейпе. Но она не пропустила ни одного удара. - Профессор, Ваше понимание моего положения почти совершенно верно - Вы изложили его очень хорошо, за исключением того, что я уверена, что директор не был бы настолько груб, чтобы предположить, что я незаконнорожденная. - но Снейп, помимо того, что был злобным, был невоспитанным и не хотел оставлять эту тему. - Тогда почему бы Вам не рассказать нам всем, из какой Вы древней волшебной семьи? Или, если Вы магглорожденная, скажите нам, кто Ваши родители? - С удовольствием, - ответила она. - Но учитывая, что вчера вечером я отвечала на вопросы в течение трех часов после того, как добровольно приняла Веритасерум, я уверена, что Вы можете получить очень надежные ответы на свои вопросы от директора, если он захочет на них ответить. - Гермиона ахнула от нахальства девушки и с изумлением посмотрела на Имоджин. - Но я прошу тебя сказать мне сейчас, девочка. - Снейп был уверен, что девушка откажется, и тогда он мог бы начать с ней все по-хорошему - задержание, а затем, возможно, даже исключение из класса. - Да, и я дам Вам ответ. Но, как Вы заметили, я довольно медлительна, и поэтому мне было бы очень полезно, если бы Вы задали мне этот вопрос в письменном виде. - этот ответ привел Снейпа в ярость. Как этот Новичок мог знать, что студент имеет право настаивать на том, чтобы профессор написал инструкцию, если приказ не касался предмета или дисциплинарного вопроса (на самом деле Имоджин ничего об этом не знала - ей просто было любопытно, хватит ли у Снейпа смелости записать свой дерзкий запрос). Снейп не мог бы сформулировать такой вопрос в письменном виде - он стал бы посмешищем в учительской, если бы сделал это. И поскольку Имоджин не отказалась прямо ответить на его вопрос, он не мог ее наказать. Но, по крайней мере, она дала ему возможность уйти от этой темы, не потеряв лица. - С радостью, Имоджин, и тогда я узнаю, входит ли чтение в число Ваших немногих достижений. Мы разберемся с этим вопросом после занятий. Занятий, в которых Вы не будете участвовать. Вы сядете в самом дальнем углу этой комнаты и с этого момента всегда будете сидеть там, когда я буду заниматься зельеварением. Я начну работу с Вами с первого года. В этот период я не хочу слышать от Вас ни звука, пока не задам вопрос конкретно Вам. И все послушайте это: я запрещаю всем вам помогать Мисс Йорворт каким бы то ни было образом - как в классе, так и вне его. Ваше время будет гораздо лучше потрачено на достижение хорошей отметки в этом году. Пока Снейп заканчивал свою речь, Имоджин быстро собрала свои книги и отошла к дальней парте в темном углу класса подземелья. Решение Снейпа относительно ее присутствия было вполне логичным, с точки зрения ее образа мыслей. Для нее было невозможно попробовать зелья пятого курса, и поэтому, конечно, она должна была быть назначена на первый год работы. Она заметила, что стол, предназначенный для нее, уже был накрыт для первокурсника - задание разложено, ингредиенты под рукой. Она начала работать над своим первым зельем, практически молча, в то время как остальная часть класса работала над более продвинутым материалом. Пока Имоджин наслаждалась своим первым обедом в Хогвартсе, ей пришло в голову, что урок зелий после тяжелого начала прошел достаточно хорошо. Имоджин понятия не имела, есть ли у нее талант к этому предмету, но не было никаких сомнений, что любой мог бы получить достойный результат, если бы просто следовал инструкциям Снейпа, которые были совершенно ясны. И она в точности следовала его инструкциям. В конце концов, с этим зельем одиннадцатилетним детям полагалось справляться в первый же школьный день, и Имоджин не испытывала никаких трудностей. Снейп изучил результаты и даже похвалил ее, хотя и довольно неохотно и наотрез. После этого она присоединилась к остальным гриффиндорцам за обедом, и остальные пятикурсники были очень рады видеть ее с ними. - Я уже много лет терплю глупости Снейпа, - сказала Гермиона. - Как и все мы. Я никогда не видела, чтобы кто-то так отвечал ему, и самое забавное, что он ничего не мог с этим поделать! - Рон и Гарри присоединились к ней в смехе, довольные тем, что Снейп снял пару колышков. Впервые Имоджин почувствовала себя здесь своей и, чтобы говорить более свободно, рассказала тем, кто сидел ближе всего к ней за столом, о своей встрече накануне вечером с Дамблдором и Макгонагалл, и о расписании, которое они составили для ее занятий. Но она ничего не сказала о маховике времени. Рону не терпелось узнать, что сказала Имоджин под сывороткой правды, и он был разочарован, когда Имоджин ответила, что понятия не имеет. А когда обед подошел к концу, Гермиона неожиданно предложила - У других сейчас прорицание, но, как и ты, я была освобождена. Ты хочешь, чтобы я тебе чем-нибудь помогла? Имоджин была в восторге от этого предложения и приняла его без колебаний, спросив, может ли Гермиона помочь ей в защите от темных искусств. До первого урока с Амбридж оставалось девяносто минут, а Имоджин еще ничего не успела сделать. - На самом деле Гарри лучше всего поможет тебе с этим, - сказала Гермиона. - Но я попытаюсь. - они отправились в класс на втором этаже, где днем Имоджен работала над заклинаниями, и в течение следующих полутора часов Гермиона подробно инструктировала Имоджин о различных неприятных магических существах и о том, как с ними обращаться. Они были несколько ограничены в том, что у них не было богарта или других предметов, на которых можно было бы проверить заклинания, преподаваемые Гермионой, но это было хорошее начало. Гермиона заметила, что Имоджин плохо управлялась с палочкой, и потратила много времени, обучая ее правильной технике. Время, проведенное вместе, пролетело очень быстро, и внезапно они обнаружили, что должны спешить на первый урок с Долорес Амбридж. Имоджин, конечно, знала, что ждет их всех, при условии, что ее присутствие в Хогвартсе не сильно изменит будущее. Так уж получилось, что события начинались в основном так же, как и в книгах, запечатленных в памяти Имоджин. Имоджин заставила себя не обращать внимания на спор между Гарри и Амбридж и была готова погрузиться в учебник для первокурсников по защите от Темных Искусств, который она принесла с собой. Но когда эти двое начали повышать голоса, она поняла, что не может оставаться в стороне. Она начинала чувствовать себя гриффиндоркой, всего два часа назад она сидела за одним столом с Гарри, очень довольная тем, что он изо всех сил старался вовлечь ее в разговор. И вот теперь ужасная, похожая на жабу Амбридж торжествующе вручала Гарри заключение вместе с запиской, которую он должен был отнести профессору Макгонагалл. Имоджин поняла, что достигла своего предела и больше не выдержит, только когда обнаружила, что стоит. - Да, в чем дело?- сказала Амбридж, раздраженная тем, что ее снова прервали. Она разрешила Имоджин говорить только потому, что Дамблдор проинструктировал ее и остальных сотрудников этим утром, и она знала, что девочка была практически несущественной в школе - она не ожидала от нее никаких возражений и предположила, что девочке просто нужно было в туалет. - Профессор, если Вы не возражаете, я хотела бы получить такое же наказание, как и Гарри. Видите ли, я верю каждому его слову о том, что Волан-де-Морт вернулся и все такое, и я была бы лицемеркой, если бы сидела и ничего не говорила, так что, пожалуйста... - Твое желание исполнено, - прошипела Амбридж, взбешенная очередным вызовом своему авторитету. - Вот тебе еще одна записка, - добавила она, торопливо записывая что-то на клочке пергамента. - И я могу сделать столько записок, сколько мне нужно, если кто-то еще захочет. Гермиона и Рон немедленно встали, каждый из них сказал, что они тоже хотят, чтобы их задержали. Затем встали Невилл и Парвати Патил. К удивлению Имоджин, скептически настроенный Симус встал, и в мгновение ока все в классе вскочили на ноги, включая тех, кто действительно не верил Гарри, но предпочел задержание Амбридж, нежели столкнуться с презрением своих соседей по факультету в тот вечер за ужином и в общей комнате. Поначалу Амбридж лихорадочно строчила записки, когда каждый ученик вставал, чтобы попросить о задержании, но в конце концов она в ярости швырнула бумаги на пол и приказала всем, включая Гарри, сесть немедленно, всем, если они знают, как для них лучше. Но все они продолжали стоять и ждать. Наконец Гарри сел, и только тогда все вернулись на свои места. Амбридж уставилась на притихших студентов. Все они без страха уставились на нее. Губы профессора яростно зашевелились, но поначалу она не произнесла ни слова. Амбридж не имела никакого педагогического опыта и не знала, как управлять классом подростков. Всю свою трудовую жизнь она провела в качестве лакея в Министерстве, сначала раболепно выполняя приказы, а после многих лет бесстыдного подхалимства перед начальством, постепенного продвижения по службе и, наконец, награды, которую она искала - власти над другими. Позже, когда она согласилась помочь Министерству захватить Хогвартс, она воображала, что все, что ей нужно сделать, это сказать ученикам, что они должны делать, и они будут повиноваться, и все же здесь, в ее первый день, открытое восстание - сначала дерзкая грязнокровка Грейнджер, спорившая с ней, затем Дин и Парвати, затем Гарри, а затем последнее оскорбление - эта невозможная девочка Имоджин - и именно она была ответственна за восстание, потому что Амбридж была уверена, что остальные спокойно отпустили бы Гарри, если бы Имоджин не попросила разделить его наказание. - Поскольку вам всем так нравится общество друг друга, вы все вместе будете отбывать наказание. Каждый из вас перепишет всю первую главу книги и принесет ее завтра утром в мой кабинет - таким образом, вы сможете наверстать упущенное сегодня время. А теперь читайте! В то время как остальные читали (или делали вид, что читают, что более вероятно), Имоджин была в панике, очень расстроенная тем, что ее импульсивный поступок так серьезно изменил события. Теперь для Гарри не будет никакого реального наказания. Никакого отвратительного, пьющего кровь пера, которым он мог бы пользоваться пять дней подряд. Ужасное наказание Амбридж нанесло Гарри не только физический шрам, Имоджин была совершенно уверена - жестокость и несправедливость случившегося, несомненно, были заложены в характер Гарри. Сама того не желая, Имоджин впервые произвела глубокое изменение в ходе событий. Книги в ее голове больше не будут надежным проводником. Отныне она будет предоставлена самой себе.