Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Имоджин! Почему Вы не в Хогсмиде со своими друзьями? - профессор Флитвик услышал шум в неиспользуемом классе и обнаружил, что Имоджин работает над какими-то чарами четвертого курса, с которыми ей было трудно справиться. Застигнутая врасплох, она посмотрела на него сверху вниз, ее волосы немного растрепались от напряжения. Она не потрудилась надеть свою полную форму и была одета только в блузку и юбку, ее лицо раскраснелось от напряжения. Профессор Флитвик был рад, что ему уже далеко за сорок. Когда он был моложе, то оплакивал бы свою неспособность привлечь девушку такой красоты. - У меня нет родительского разрешения, профессор. Так что, боюсь, Хогсмид мне не светит. Конечно, у Имоджин не было родительского разрешения - вряд ли могло быть иначе, учитывая, что у нее не было родителей, насколько она знала. Имоджин не сомневалась, что если бы она попросила у профессора Макгонагалл разрешения посетить Хогсмид, то получила бы его с готовностью. Но она предпочитала использовать этот день для того, чтобы наверстать упущенное, и думала, что вовсе не огорчена тем, что пропустила дневное мероприятие - ее отличная память о "книгах" давала ей хорошее представление о том, чего можно ожидать от Хогсмида, и хотя она будет скучать по своим друзьям, она сможет использовать субботу для работы над вещами, которые профессор Макгонагалл показала ей накануне. Как и ее проблемы в зельеварении, казалось, что ее трудности в других предметах были вызваны почти полным отсутствием знаний основ - в ее спешке приобрести знания, она не обеспечила необходимую основу. Но Имоджин была уверена, что долгая беседа один на один с Макгонагалл поможет ей подняться с плато, на котором она застряла на некоторое время. Флитвик не забыл, каково это - быть пятнадцатилетним, когда тебе предстоит поход в Хогсмид, и он знал, что когда он был на пятом курсе, то был бы очень расстроен, если его оставить здесь. Дамблдор полностью проинформировал его об Имоджин, и Флитвик понимал, что Имоджин никак не может получить необходимое родительское разрешение. - Я уверен, что у профессора Макгонагалл были веские причины не отпускать тебя, Имоджин. Мне очень жаль, что ты не можешь пойти. Не желая оставлять Флитвика в дурном расположении духа, Имоджин тут же объяснила, что не просила Макгонагалл - она просто решила, что не сможет пойти. - Ну, тогда я могу дать тебе разрешение, Имоджин. А теперь ступай! Сию же минуту! - он неверно истолковал колебания Имоджин, думая, что это из-за того, что ее собственный глава факультета не дал разрешения. - Не беспокойтесь о профессоре Макгонагалл - я не сомневаюсь, что она согласится. Имоджин поблагодарила Флитвика и направилась в спальню, чтобы одеться для прогулки в Хогсмид. Поход будет напрасным, подумала она. Она сомневалась, что ее присутствие в Хогвартсе в течение последнего месяца изменит события этого дня каким-либо существенным образом, и не было ничего в событиях этого дня, что, по ее мнению, требовало бы ее вмешательства. Амбридж презирали ничуть не меньше, чем ожидала Имоджин, и гриффиндорцы были ошеломлены тем, что она сознательно решила ничему их не учить. Все они боялись экзамена по этому предмету, как и многие студенты в других факультетах. Имоджин не сомневалась, что на собрании в "Свиной Голове" будет много народу. Но у нее не было другого выбора, кроме как уйти - теперь она вряд ли могла остаться. Имоджин подошла к портрету Толстой Дамы, которая, казалось, не очень-то любила Имоджин. - Не пойдешь в Хогсмид с остальными? Какой позор... - сказала толстая дама, не пытаясь скрыть своего ликования по поводу того, что Имоджин осталась. Не обращая на нее внимания, Имоджин вошла в гриффиндорскую гостиную. Его занимали несколько первокурсников и второкурсников, не входящих в школьную иерархию. Никто не осмеливался спросить Имоджин, почему она не в Хогсмиде, когда она шла мимо них к лестнице в общежитие для девочек, потому что они благоговели перед старшекурсниками, и для них Имоджин была как существо с другой планеты. Она поднялась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, быстро оделась и накинула плащ, чтобы защититься от осенней непогоды. Она заметила, что Лаванда Браун наконец-то увидела сумку "Прада", лежащую под кроватью, и теперь она гордо висела у нее на плече. Одеваясь, Имоджин почувствовала, как внутри нее нарастает предвкушение, и, глядя в окно на пустырь, она призналась себе, что отчаянно хотела пойти в Хогсмид, но ей было стыдно, что она дала себе выходной, так мало сделав накануне. Но теперь она могла отправиться в город без чувства вины, сбежать вниз по лестнице, миновать молчаливых детей и выскочить за дверь. Она ускорила шаг, пробежав по коридору и нескольким лестницам. После месяца, проведенного в школе, она, наконец, преодолела отсутствие чувства направления и смогла передвигаться с места на место, не теряясь. В мгновение ока она уже бежала к входной двери и свободе. - И куда же Вы направляетесь, юная леди? - это был Филч, который держал на руках свою кошку, Миссис Норрис, и гладил ее с недоброй улыбкой на лице. Он никогда не знал студенческой радости от прогулки в Хогсмид, никогда не был студентом в Хогвартсе. Конечно, никто не запрещал ему идти, потому что, будучи сквибом, он одной ногой стоял в волшебном мире и мог идти туда, куда хотел, при условии, конечно, что для этого не требовалось никакой магии. Но прогулка в город мало что ему дала. Там у него не было друзей (да и вообще нигде), и в городе он чувствовал себя так же неуместно, как и в школе. Но он мог получить удовольствие, отказывая другим в прогулке в Хогсмид, и вот еще одна возможность. Он уже давно находился в школе и знал все трюки учеников. Это было обычным делом для студента, не имеющего разрешения, ждать, пока все уйдут, и входная дверь не будет охраняться, а затем во внезапной безумной спешке пытаться убежать через вход. Поэтому Филч привык ждать в тени, иногда часами, в надежде поймать отставшего. - О, здравствуйте, Мистер Филч, - сказала Имоджин, невинная, задыхающаяся и ничего не подозревающая о намерениях Филча. - Я иду в Хогсдмид! - она даже не замедлила шаг, когда пробегала мимо него. Она почувствовала его железную хватку на своей руке, и от неожиданности она потеряла равновесие и тяжело упала. Она медленно поднялась на ноги, слегка ошеломленная силой падения. - У тебя нет разрешения! - сказал Филч, совершенно неверно истолковав язык тела Имоджин, думая, что она съежилась от чувства вины за то, что ее поймали. Он понял свою ошибку, когда увидел ее палочку, направленную прямо на него. Он попятился, когда Имоджин приблизилась, Миссис Норрис шипела в его руках. - У меня нет письменного разрешения. Но у меня есть эта палочка. И в следующий раз, когда ты дотронешься до меня своими грязными руками, я ей воспользуюсь. - голос Имоджин был похож на шипение Миссис Норрис, только гораздо опаснее. - Ты не посмеешь! - сказал Филч, и в его голосе прозвучала полная уверенность в своей неуязвимости. - Ни один студент не посмеет проклинать меня - это будет не просто задержание - тебя исключат ... - Лэнглок! - сказала Имоджин. Она знала из "книг", что Гарри должен был использовать это заклинание на Филче по крайней мере дважды, и она думала, что это будет прекрасно для нее. Теперь, когда смотритель замолчал, она могла говорить без помех. - Ты грязный человек, как ты смеешь прикасаться ко мне! Никто - ни один человек, ни один волшебник и уж точно ни один сквиб - не поднимет на меня руку. Я не такая, как другие студенты, и ты многого не знаешь. Ты не прикоснешься ко мне, не будешь вмешиваться - никогда. Если тебе не нравится то, что я делаю, ты будешь смотреть в другую сторону. Если ты думаешь, что, сообщив об этом директору или профессору Макгонагалл, ты добьешься чего-нибудь, продолжай. Но я обещаю тебе - я все еще буду здесь, и если ты тоже, то пожалеешь об этом. - после паузы она сделала контрзаклинание, освободив язык сквиба. - Я пойду к профессору Амбридж, обязательно! - Филч привык к тому, что его время от времени проклинали в коридорах, но студенты, по крайней мере, всегда старались скрыть свою личность. Никто не осмеливался открыто проклинать его, и его чувство безопасности было разбито вдребезги. Его губы дрожали от страха, и он был близок к слезам. - Она знает, как все исправить! Никогда в жизни ни один студент не осмеливался так со мной разговаривать. Почему? Имоджин снова заставила смотрителя замолчать, обдумывая возможные варианты. В спешке и гневе она забыла, что в соответствии с новым порядком в школе Генеральный Инспектор имела абсолютную власть над учениками, и она не могла позволить себе быть исключенной из-за Филча. Она на мгновение задумалась и заговорила снова, но уже не для Филча. - Миссис Норрис, Вам нужно поговорить с Филчем. Может быть, Вы объясните ему, почему это ошибка - начинать рассказывать секреты - никогда не знаешь, чем это может закончиться. - Миссис Норрис непрерывно шипела во время этой встречи, но онемела от шока, когда Имоджин обратилась к ней напрямую. Когда Имоджин снова сняла проклятие с Филча, он начал было говорить, но Миссис Норрис вцепилась ему в руку, заставив взвизгнуть от боли. После этого он замолчал, с ненавистью глядя на Имоджин, которая презрительно повернулась к нему спиной и вышла через парадную дверь. Идя по тропинке к воротам Хогсмида, Имоджин злилась не столько на Филча, сколько на саму себя. Она слишком часто выходила из себя - сначала с Малфоем, потом с глупой продавщицей в магазине, а теперь с Филчем. Казалось, что для того, чтобы спровоцировать ее, не требовалось слишком много усилий, и она была потрясена уровнем ярости, которую чувствовала внутри. Когда гнев поглотил ее, у нее не было другого выбора, кроме как дать ему волю, не думая о последствиях. Она знала, что если Филч поедет в Амбридж, то у нее будут очень серьезные проблемы. Даже если ее не выгонят, задержание съест время, в котором она отчаянно нуждалась. Но Имоджин была почти уверена, что она избавлена от этого беспокойства, потому что ей повезло, что при поддержке Гермионы она наконец взглянула на "Историю Хогвартса" и заметила фотографию Филча, сделанную двадцать пять лет назад, а на фотографии - секрет. Судя по реакции Миссис Норрис, Имоджин решила, что она угадала правильно и Филч будет молчать. Имоджин знала, что на этот раз ей повезло, и что ей придется очень постараться, чтобы лучше управлять собой, если она хочет выполнить свою миссию. По дороге в город ее настроение несколько улучшилось. Солнце светило ярко, и воздух был таким же теплым, как и в этот осенний день. Шагая вперед, она разглядывала некоторые растения, растущие тут и там, узнавая некоторые из них по тому кусочку травологии, который она почерпнула из разговоров с Невиллом за едой и в общей комнате. За последние несколько дней он собрал несколько образцов обычных растений в этом районе и показал их ей, объяснив их свойства и зелья, в которых они могут быть использованы. Она задалась вопросом, не были ли "книги" менее, чем щедры к Невиллу - он вообще не производил впечатления неуклюжего человека. Миновав вокзал, она вошла в город и зашагала по Хай-стрит. По дороге толпились студенты Хогвартса, переходя из магазина в магазин и обмениваясь приветствиями. Имоджин понятия не имела, куда идет. Она знала, что не может ни у кого спросить дорогу, потому что встреча в "Свиной Голове" должна была быть тайной, и было бы ошибкой привлекать к себе внимание. Но беспокоиться было не о чем, потому что Хогсмид был маленьким городком, и на первой же боковой улочке она повернула направо и без труда нашла место встречи. Таверна источала дурную славу. Снаружи все было обшарпано, крыша сильно нуждалась в ремонте, окна грязные и потрескавшиеся. Открыв дверь, она была встречена смешанными запахами табака, пота, пива и грызунов. Она была встречена только открытым взглядом из барной стойки, так как собрание было в самом разгаре, и студенты, собравшиеся вместе и сосредоточенные на Гарри, не заметили ее появления. Она тихо проскользнула внутрь и заняла место в конце группы. Собрание подходило к концу, и то, что она услышала, более или менее соответствовало ее ожиданиям. Рон стоял в стороне, половина его лица была скрыта густой бородой, которую его братья зачаровали на его лице. Рядом с ним стоял пустой пинтовый стакан. Вскоре все студенты двинулись вперед, чтобы подписать бумагу Гермионы, не подозревая, что они дают торжественное обязательство быть верными группе, нарушение которого будет иметь серьезные последствия. Имоджин присоединилась к ним и, когда подошла ее очередь, подошла поближе, чтобы взять перо. - Имоджин! - сказала Гермиона, и ее серьезное лицо расплылось в радостной улыбке. - Я думала, ты не придешь! - Меня фактически заставили это сделать, - объяснила она. - Я пришла всего несколько минут назад. - Имоджин подписала свое имя, забавляясь внезапным воспоминанием о своей первой попытке с пером в кабинете Дамблдора в ту ночь, когда она прибыла в Хогвартс - целую жизнь назад. Подписав, она снова подняла глаза и заметила Рона, все еще неподвижно стоявшего в углу. - Сколько выпил Рон? - тихо спросила она Гермиону. - Он выглядит, как будто выпил слишком много. Гермиона покачала головой и приложила палец к губам. - Не спрашивай его ни о чем, я расскажу тебе позже. - Меня так и подмывает написать вашей матери, честное слово! - сказала Гермиона, обращаясь к братьям-близнецам Рона. Это было после ужина в субботу после посещения Хогсмида, и старшекурсники Гриффиндора слонялись по общей комнате, но не Рон - он поднялся наверх сразу после обеда, очевидно, не в форме для компании или разговора. Фред и Джордж, что было для них необычно, смотрели друг на друга со страхом. Упоминание имени матери приводило их в ужас. Фред выступил в его защиту. - Но Гермиона ... ты же знала, что это была идея Рона - попытаться достать пинту пива, и ты знала, что мы с Джорджем просто пытаемся ему немного помочь! - на самом деле Фред и Джордж вовсе не пытались помочь Рону. Глупое заклинание, которое они использовали против него, было совершенно бесполезным, и они знали это абсолютно точно. Пару лет назад они испробовали на себе те же самые чары, и бармен "Свиной Головы" видел их насквозь. Ни один из близнецов не мог понять, как Рон добился большего успеха с этим заклинанием, чем они. В их присутствии он заказал несколько пинт - более, чем достаточно, чтобы напоить начинающего подросткового пьяницу. Но Рон замечательно справлялся со своим пивом, и единственным заметным эффектом было то, что он стал немного угрюмым. К тому же домой он добрался довольно быстро, ничуть не шатаясь - большое облегчение для Фреда и Джорджа, потому что, если бы Рона застукали возвращающимся в Хогвартс в пьяном виде, ему пришлось бы чертовски дорого заплатить. После второй пинты Джордж сказал бармену, чтобы тот перестал обслуживать Рона и что он переодетый пятикурсник, но ему не поверили, и тот довольно резко отчитал Джорджа за то, что тот пытался объяснить ему свое дело. Поэтому Фред и Джордж с ужасом наблюдали, как Рон пьет огромное количество алкоголя. Рухнет ли он? Его стошнит? Будет ли он веселым пьяницей или жестоким? Рон вернулся в Хогвартс без каких-либо проблем, отсыпаясь от худших последствий перед обедом. Фред и Джордж думали, что они чисты, но теперь Гермиона угрожала разоблачить их обоих. Фред и Джордж лепетали извинения, но Гермиона не слушала их. Она протянула им бумагу на подпись, объяснив, что это их признание в причастности к опьянению Рона. Ее угроза была очень проста: подпишись или сова сообщит об этом Миссис Уизли в тот же вечер. Они хорошо знали Гермиону и сдались без особого шума. - Если у кого-то из вас еще будут неприятности, я немедленно отправлю это признание совой вашей матери! Гарри наблюдал за этим маленьким театром с большим удовольствием, очень впечатленный актерскими способностями Гермионы. Все это было напоказ, потому что Гермиона знала, что Фред и Джордж ничего хорошего не замышляли, когда предложили Рону свою помощь. Она предупредила подругу, и они вместе придумали небольшой план, подкупив бармена, чтобы тот принес Рону обычное сливочное пиво в пивной кружке. И вот теперь, впервые в жизни, Рон обвел вокруг пальца своих братьев. Он был очень горд собой, хотя большая часть заслуг принадлежала Гермионе. Но он выпил слишком много сливочного пива, и его потребность лечь пораньше в тот вечер была искренней. Имоджин не предупредила своих друзей, чтобы они ждали Декрета об Образовании Номер Двадцать Четыре. С того самого дня, как она приехала в Хогвартс, она всегда избегала предсказывать события. Рон, Гермиона и Гарри знали, что Имоджин обладает врожденными знаниями о прошлом и будущем школы, но она объяснила им, что само ее присутствие в школе уже изменило ход событий, и что ее знания о том, что должно произойти, со временем станут все более ненадежными. Несмотря на свое влияние на будущие события, Имоджин была совершенно уверена, что Клуб Защиты от Темных Искусств будет создан, и что в ответ Амбридж издаст свой указ, запрещающий все студенческие организации, клубы и собрания, которые не получили ее предварительного разрешения. Она ни с кем этим не делилась, желая, чтобы эти события развивались без ее влияния. Она крепко уснула в воскресенье вечером, после того как засиделась допоздна и воспользовалась своим маховиком времени, и поэтому спала гораздо позже обычного. На следующее утро, когда она легко сбежала вниз по лестнице, единственной мыслью в ее голове был завтрак, пока она не услышала, как маленький мальчик спрашивает всех, означает ли последнее постановление, что клуб "Плюй-камни" находится в опасности. Когда она вошла в гостиную, Рон заверил молодого человека, что Амбридж, вероятно, разрешит клубу "Плюй-камни" собраться снова. Но другие клубы не были в этом уверены. - Эта ведьма! - сказала Гермиона, и ее маггловское выражение вызвало недоуменные взгляды среди ее товарищей. - Я имею в виду эту ужасную женщину Амбридж! - Мне все равно, даже если она запретит наш клуб, - сказал Гарри тихим голосом, предназначенным только для самых близких ему людей - Рона, Гермионы и Имоджин. - Мы должны идти вперед - теперь у нас есть обязательства. Что меня беспокоит, так это то, что она так быстро узнала о клубе - кто-то уже сдал нас. Интересно, кто это? - Может быть, Смит или этот идиот с угла, - предположил Рон. - Скоро мы узнаем, кто из нас предал группу, - сказала Гермиона. Она продолжала объяснять, какое наказание ждет каждого, кто осмелится выдать существование группы. - Проклятие будет настолько неизлечимо, насколько я смогла сделать, - продолжала она. - Честно говоря, я даже горжусь этим. Я не уверена, что целитель смог бы все исправить без моей помощи. - Рон и Гарри одобрительно закивали головами. Имоджин, заранее зная, как отвратительно это проклятие, не испытывала особого энтузиазма, но ничего не сказала. У них было еще некоторое время до того, как они отправятся в Большой зал на утреннюю трапезу, и она сочла это подходящим моментом, чтобы обсудить, как поступить с последним указом. Она попросила Рона, Гарри и Гермиону выйти на улицу и немного прогуляться с ней по саду перед завтраком. Каждый из них собрал свои книги и приготовился к выходу. Но сначала Имоджин попросила Рона и Гермиону сделать объявление, прежде чем ученики начнут покидать общий зал. - Пожалуйста, скажите всем, что им запрещено просить у Амбридж разрешения на встречу с тем или иным клубом или командой - только до тех пор, пока вы и другие старосты не встретитесь сегодня вечером и не обсудите, что делать. Старый Рон, тот самый Рон, о котором Имоджин знала из "книг", странно посмотрел бы на нее и спросил, почему. Но это был уже не прежний Рон, и он сразу согласился. Гермиона тоже привыкла доверять Имоджин и выразила свое согласие с ее предложением, немедленно объявив об этом громким голосом всем присутствующим в общей комнате. - И убедитесь, что все ваши приятели, которые еще не спустились сюда, тоже это понимают, - сказал Рон. - Если сегодня кто-нибудь пойдет к Амбридж, тот будет отчитываться перед всем факультетом. - с этими словами четверо друзей прошли мимо портрета Толстой Леди, через сложный лабиринт постоянно меняющихся лестниц Хогвартса и вышли на территорию. Осенний сезон был уже в самом разгаре, и группа сразу почувствовала легкий привкус утреннего воздуха. Небо было пасмурным и серым, низкие облака скрывали не только горы, но и большинство близлежащих холмов. Без неба, на которое можно было бы смотреть, и без солнца, которое согревало бы их, казалось, что Хогвартс и его территория уменьшились за одну ночь. С минуту все четверо шли молча, а потом заговорила Имоджин. - Строго говоря, мы, возможно, уже нарушаем декрет - нас четверо, а разрешения у нас нет. Так что мне придется поторопиться. Вот что произойдет, если мы ничего не предпримем. Каждый из факультетов пошлет своих маленьких представителей в офис Амбридж и смиренно попросит разрешения реформировать клуб заклинаний, клуб зелий, этот клуб, тот клуб, даже клуб глыбы и так далее. Одна за другой команды по квиддичу получат разрешение на тренировку - тут Рон и Гарри вздохнули с облегчением - И жизнь пойдет по-прежнему. - А что в этом плохого? - спросил Рон. - Реальная возможность будет упущена, - ответила Имоджин. - Помнишь, что сказала распределяющая шляпа в начале праздника семестра? - конечно, это Гермиона ответила за Рона и Гарри, их навыки слушания были далеко не оптимальными. - Там говорилось, что "мы в опасности от внешних, смертельных врагов", и что Хогвартс должен объединиться против них. - Вот именно, - сказала Имоджин. - Сейчас Амбридж не Волан-де-Морт, и она даже не Пожиратель Смерти. Но она противна и глупа, и невольно позволила себе стать орудием Темного Лорда. Все, что она делает в этой школе, имеет цель подорвать ее. И именно с ней мы должны бороться, пока она здесь. Не только потому, что с ней нужно бороться, но и потому, что, сражаясь с ней, ученики Хогвартса объединятся. - Но мы объединяемся, - сказала Гермиона. - Посмотри, сколько нас было на собрании в "Свиной Голове". - Я не заметила никого из Слизерина, - сказала Имоджин. - Ну, ты же не можешь по-настоящему доверять этим людям, не так ли? - сказала Гермиона. - Я имею в виду, что если бы мы пригласили их, это было бы все равно что разместить объявление в "Ежедневном Пророке" - они бы сразу же нас предали. - Да, наверное, ты права, - сказала Имоджин. - Но когда распределяющая шляпа предложила нам всем объединиться, я не думаю, что она имела в виду всех, кроме Слизерина. И я думаю, что есть способ заполучить хотя бы некоторых слизеринцев, может быть, даже большинство из них, на ту же сторону, что и остальные из нас. - здесь Гарри, Рон и Гермиона все смеялись над Имоджин. Она явно не понимала глубокой вражды между Слизерином и другими факультетами, особенно Гриффиндором. - Есть несколько способов сражаться, и есть много способов завоевать людей, - ответила Имоджин. - Есть простой способ заставить Слизерин иметь с нами общие интересы. Вместо того, чтобы все клубы и команды шли к Амбридж на коленях, никто из нас не должен идти. Ни одного студента из Гриффиндора, Пуффендуя или Когтеврана. Теперь одна встреча, которую Амбридж не может запретить, - это встреча старост - таковы правила школы. И старосты Гриффиндора должны созвать такое собрание сегодня, якобы для того, чтобы убедиться, что последний указ строго соблюдается. И на этой встрече вы двое сможете объяснить остальным, что мы все должны делать. Гарри понравилось, как это прозвучало, и он с нетерпением ждал продолжения Имоджин. Рон и Гермиона все еще сомневались. Заговорил Рон. - А как же квиддич? Если Гриффиндор не попросит разрешения реформировать команду, Слизерин легко выиграет Кубок! - Но против кого они будут играть? - Спросила Имоджин. - Если нет команды Гриффиндора, и нет команд из Пуффендуя или Когтеврана, то, по сути, нет и команды Слизерина. Они не будут играть в квиддич! И члены Слизеринской команды будут так же разъярены, как и члены других команд. Да, они обвинят нас в организации этого протеста, но еще больше они обвинят Амбридж в том, что она создала проблему. - Это сработает для квиддича, - заметила Гермиона. - Но есть много других клубов, которые не конкурируют и все еще могут встречаться. Как клуб заклинаний. Имоджин признала, что так оно и есть. Действительно, клуб заклинаний все еще мог встречаться только с членами из Слизерина. - Но вам не кажется, что это будет ужасно скучно, когда все без исключения клубы будут состоять только из слизеринцев? На самом деле, я думаю, что в клубе заклинаний только четыре слизеринца. Ты действительно думаешь, что они многому научатся друг у друга или получат удовольствие? Не очень похоже. Они вчетвером направились обратно в школу, молча размышляя о том, на что будет похожа школа с фактическим запретом на любую групповую деятельность вне класса. Если не считать Гермионы и Имоджин, печально известных любителей домашних заданий, остальные ученики были довольно общительными, и для них школа обещала быть ужасно скучной. Негодование Амбридж уже было очевидно в школе, и поскольку ученикам нечем было заняться, Генеральный Инспектор быстро оказывалась в центре неугомонной энергии учеников. Вдруг заговорил Рон. - Имоджин, это блестящая идея. Я говорю, что мы должны это сделать - давайте встретимся с другими старостами прямо сейчас. Но до этого мы должны взять на борт Пуффендуй и Когтевран. Мы можем сказать им точно, что у нас на уме, и тогда, когда мы представим эту идею собранию всех старост, у нас будет единый фронт для Слизерина. - Я поговорю с Эрни и Ханной, - сказала Гермиона, называя старост Пуффендуя. - Рон, поговори с Энтони и Падмой. И еще - я думаю, будет лучше, если мы позволим старостам Пуффендуя представить эту идею на собрании. - Рон сразу же увидел в этом смысл. Слизеринцы не чувствовали никакого соперничества с Пуффендуем и были менее склонны чувствовать угрозу от предложения из этого факультета, в то время как они немедленно заподозрили бы что-либо, предложенное им Гриффиндором. Если бы все было сделано правильно, Малфой и Паркинсон не поняли бы, что именно было запланировано, и могли бы присоединиться к плану, не понимая его точной цели. - Но разве Эрни способен на такое? - вслух удивился Гарри. - Он довольно напыщенный, - сказала Гермиона. - Но он же не дурак. Он точно поймет, что все это значит. Просто оставь его и Ханну мне. - группа уже стояла у дверей большого зала, с нетерпением ожидая завтрака и того, что, несомненно, будет очень интересным днем.