Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Благодаря более чем стодневному напряженному труду, дополнительной помощи профессоров, наставничеству Гермионы и других однокурсников, частому использованию маховика времени и немалому таланту, Имоджин фактически закончила четвертый курс по выбранным ею предметам - зельям, трансфигурации, заклинаниям и защите от темных искусств. По этому последнему предмету она даже немного опережала своих сверстников - за исключением Гарри, - потому что ее однокурсники в первый и второй годы обучения совершенно не учились этому предмету, и, конечно же, они мало чему научились на пятом курсе. Таким образом, Имоджин могла участвовать в "Отряде Дамблдора" без всякого чувства собственной неполноценности. Сражаясь на дуэли с Невиллом, Чжоу, Луной или почти с любым другим, Имоджин обнаружила, что в целом она, по крайней мере, способна отдавать столько же, сколько получает. Но близнецы Уизли обычно были способны превзойти ее, хотя каждый из них старался делать это так, чтобы не задеть ее - они всегда были очень ободряющими и даже джентльменскими - та сторона их личности, которую они, казалось, приберегали только для Имоджин. Гермиона тоже чаще всего брала верх над Имоджин. Она не только была быстрее, но и обладала качеством, которого, возможно, не хватало Имоджин, потому что Гермиона, казалось, сражалась почти без страха, в то время как Имоджин часто вздрагивала, видя, как палочка ее противника поднимается, готовясь произнести проклятие. Гарри, однако, явно превосходил Имоджин. Она даже не могла претендовать на дуэль с ним на каких-либо даже отдаленно напоминающих равные условиях. В тот единственный раз, когда ей удалось лишить его волшебной палочки с помощью обезоруживающего проклятия, она была совершенно уверена, что он позволил ей это сделать. Сегодняшняя встреча была почти наверняка последней перед Рождеством, и теперь все работали над ошеломляющим заклинанием. Она была в паре с Эрни Макмилланом, который в этот вечер действовал куда менее эффективно, чем обычно, поскольку так и не оправился от своей первой встречи с Имоджин более трех месяцев назад, на станции Кингс-Кросс на платформе девять и три четверти. Он наблюдал, как Имоджин увернулась от его последней попытки, поскользнувшись при этом. Если бы он не думал о том, кто его противник, а не о том, что она делает, он увидел бы, что она на мгновение беспомощна, и легко мог бы выстрелить еще раз. Вместо этого он неосторожно дал девушке секунду передышки, и это было бы фатально в настоящей дуэли. Благодаря индивидуальному обучению Макгонагалл, Имоджин очень усердно работала над заклинаниями из неудобных поз, и поэтому ей не нужно было вставать на ноги. Все еще двигаясь и стоя на четвереньках, она подняла правую руку и почти без предупреждения сумела послать ошеломляющее проклятие в голову Эрни. Только в последнюю секунду Эрни осознал опасность, едва избежав красной вспышки, пронесшейся мимо его уха. - О, молодец, Имоджин! - он начал было говорить, но замолчал, когда Имоджин повторила свою попытку второй раз. Ханна Аббот подошла к ошеломленному Эрни и, убедившись, что никто не пострадал, толкнула его стонущее тело ногой. - Ты увидишь, что дела пойдут лучше, если ты не станешь поздравлять своего противника в середине дуэли, - сказала Ханна. Эрни понял, что выглядит глупо, и покраснел, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. - Просто не ожидал этого, вот и все. - А как насчет этого, - сказала Ханна и почти небрежно добавила, - Стапефи! - это проклятие было гораздо сильнее, чем у Имоджин, и Эрни был оглушен до потери сознания. Ханна наблюдала, как Эрни изо всех сил пытается скрыть свой восторг, когда он оказался в паре с Имоджин. Она видела, насколько неэффективным он был, сражаясь на дуэли с блондинкой-новичком по сравнению с любым другим, и была удивлена, обнаружив, как сильно это беспокоило ее. Имоджин наблюдала за этим происшествием с удивлением, потому что легко понимала мотивы Ханны, наказавшей своего беспомощного соседа по факультету. Имоджин также отметила дополнительную силу, которую придавал проклятию Ханны неподдельный гнев, который был в ней, когда она произносила заклинание. Она вспомнила слова Беллатрисы Лестрейндж, сказанные Гарри, когда он попытался, но не смог наложить на нее проклятие Круциатуса. - Ты должен действительно этого хотеть! - возможно, это относится и к другим заклинаниям. Она отложила эту мысль для дальнейшего рассмотрения, когда позволит время. У Имоджин не было никаких сомнений относительно того, почему она так хорошо выступила на собрании "Отряда Дамблдора". Она прибыла возбужденная после одной из своих регулярных встреч со Снейпом в его кабинете в подземелье. Она спокойно работала над Снейпом в течение нескольких недель, управляя своими мыслями с предельной осторожностью, прежде чем позволить ему заглянуть в ее разум, потому что Снейп никогда не прекращал свои исследования и продолжал делать это при каждом удобном случае. После того, как несколько недель назад Невилл заработал очки факультета с помощью зелья Контендо, она позволила Снейпу почувствовать ее большое одобрение его решения наградить Невилла. С тех пор она сосредотачивалась на одной и той же теме перед каждой встречей со Снейпом. Она уже некоторое время чувствовала, что Снейп хочет ее одобрения, и его поведение несколько изменилось, теперь Снейп делал маленькие, нерешительные шаги, чтобы соответствовать тому, что он чувствовал в ее сознании, быть идеальным профессором Снейпом. Он не отдавал себе отчета в том, что делает, и громко и искренне отрицал бы это, если бы кто-нибудь предположил, что он влюбился в студентку. Но Имоджин была совершенно уверена, что так оно и есть, и с самого начала она намеревалась пробудить в мастере зелий подобные чувства. Во время встречи с профессором этим вечером она заметила, что его манеры нормальны и вежливы - исключительное поведение для человека, обычно столь резкого и грубого. Она позволила себе почувствовать оптимизм по поводу того, что должно было произойти, и направилась на встречу с "ОД" с огромным энтузиазмом. Члены "ОД" выскользнули по двое и по трое, Имоджин ушла с Фредом и Джорджем, оставив Гарри, Чжоу и еще нескольких человек. За дверью Выручай-Комнаты ждала кошка смотрителя, Миссис Норрис, ее хитрые глаза наблюдали за всеми, когда они уходили. Как только Имоджин появилась в поле зрения, кошка умчалась прочь. - Я все время натыкаюсь на эту кошку, - сказала Имоджин. - Раньше я целыми днями не видела ее, и все же это уже третий или четвертый раз за неделю, когда я вижу ее, и она убегает. - Надо попросить Гермиону, чтобы она отправила за ней Живоглота, - предложил Фред. - Ага! - согласился Джордж. - Может быть, Живоглот поймает ее в пустом коридоре и прикончит - может быть, даже сделает вид, что это несчастный случай. - Кстати, о пустых коридорах, - ответила Имоджин. - Вы говорил с отцом? Понимает ли он, что сегодня вечером он должен быть осторожен и, главное, не должен оставаться один в Министерстве? - Мы послали ему и нашей маме сову, - сказал Джордж. - И мама написала нам, что Дамблдор уже предупредил их об этом. Что же все-таки произойдет? В чем опасность? - Теперь, наверное, ничего, - сказала Имоджин. - И я расскажу вам, что все это значит, но вы оба должны пообещать, что не расскажете никому, кроме Рона, и даже ему, если вы не считаете, что он должен знать. - получив заверения от обоих близнецов, Имоджин продолжила, - Сегодня вечером Волан-де-Морт попытается проникнуть в Департамент Тайн, а твой отец должен будет нести караульную службу - один. Я знаю, что если не будет предпринята дополнительная осторожность, на вашего отца нападут и ранят - очень сильно, до такой степени, что он будет очень близок к смерти. - Если Трелони уволят, ты сможешь заменить ее, - сказал Фред. - Но серьезно, семья очень благодарна, что ты предупредила нас. Все трое тихо разговаривали, пока шли по коридорам к башне, в которой находилась общая комната Гриффиндора. Был вечер, и в замке было очень темно, путь освещали только странные факелы там и сям. Перед ними простирался еще один длинный коридор, с несколькими лужами мерцающего желтого света под каждым пламенем, остальная часть коридора была темной и непостижимой. В последнее время Имоджин с опаской ходила по Хогвартсу и последние несколько недель всегда старалась быть уверенной, что с ней кто-то есть. И она избегала ночи, если это вообще было возможно. Маленький грызун перебежал им дорогу, и Имоджин замерла, схватив за руку ближайшего к ней близнеца. - Ой, это уже чересчур, так цепляться за меня, - сказал Джордж. - Не знал, что ты так ко мне относишься. - Откуда ты знаешь, что она знает, что это ты, - сказал Фред. - Она не может нас различить, особенно когда ничего не видит. Может быть, она хотела схватить меня за руку. - Очень смешно. - Имоджин проклинала себя за то, что испугалась мыши. С любым из близнецов она была в полной безопасности от любой угрозы, и с обоими практически неприкасаема. Глупо с ее стороны бояться. Но она знала, что если бы была одна, то закричала бы. - Я чувствовала, что должна предупредить вашего отца, - продолжала она. - Просто потому, что я знаю, что случится что-то плохое, это не значит, что это должно случиться, по крайней мере, я так не думаю. Я не могла ничего не сказать, а потом позволить всей вашей семье пережить ужасный опыт, думая, что ваш отец действительно может умереть. - на самом деле Имоджин боялась, что Мистер Уизли не переживет нападения. Так много изменилось теперь по сравнению с тем, что было в "книгах", что у нее было мало уверенности в том, что ее знания о будущем имеют какое-либо отношение к тому, что на самом деле произойдет. Возможно, сегодня ночью в Министерстве вообще не будет никакого нападения. Но если произойдет нападение, и мистер Уизли окажется неподготовленным, возможно, ему не повезет пережить его. Возможно, у Гарри не будет сна, который спас бы жизнь Мистеру Уизли. В конце концов, Гарри никогда не подвергался пыткам пером Амбридж. Ни он, ни Фред, ни Джордж не были отстранены от квиддича, потому что матч со Слизерином, приведший к их дисквалификации, не состоялся. Она не могла рассчитывать на то, что все останется так, как должно быть. Обратный путь в гостиную занял гораздо больше времени, чем обычно, и Имоджин заметила это. - За последние пару часов лестницы сильно сдвинулись, - сказал Фред. - Нормальный маршрут был перекрыт - пришлось идти совершенно другим путем. - Но ничего страшного, - сказал Джордж. - Как бы то ни было, а вот и мы - Толстая Дама. Когда все трое вошли в общую комнату, Имоджин увидела Гермиону, Рона и даже Гарри, которых она оставила позади - очевидно, ее обратный путь занял гораздо больше времени, чем было необходимо, и она сразу догадалась о причине - близнецы Уизли просто хотели получить удовольствие от ее компании и выбрали слишком длинный маршрут. Она повернулась к ним, хлопнув ближайшего близнеца по затылку. Фред начал смеяться. - Мы думали, что ты сам все поймешь, - сказал он. - В конце концов, мы прошли через один и тот же коридор по меньшей мере три раза! - Смеяться над моим чувством направления - все равно что издеваться над слепым, который не может видеть! - сказала Имоджин. - В этом просто нет смысла. Я не притворяюсь Магелланом - есть части замка, в которые я не хожу одна, потому что потеряюсь. Не будьте злыми! - Фред и Джордж, смеясь, направились в свою спальню. Имоджин тоже смеялась, когда повернулась, чтобы поприветствовать своих друзей. Но Гарри, Рон и Гермиона не разделяли шутки и выглядели довольно серьезными. - Нам нужно поговорить с тобой, Имоджин, прямо сейчас, - сказала Гермиона. В ее голосе звучал упрек, который Имоджин слышала много раз, но почти никогда не обращала на нее - Гермиона не разговаривала с ней таким тоном с тех пор, как узнала о связи Имоджин с Ритой Скитер. Имоджин подавила раздражение и села в кресло у камина, остальные трое заняли места рядом. - Прошло уже больше месяца с тех пор, как вернулся Хагрид, - сказал Гарри. - По крайней мере, мы так думали. Но ты же знаешь, каков Хагрид: ему трудно хранить секреты. А сегодня он просто проговорился, что видел тебя - в сентябре, - и ты нам ничего не сказала. Пару месяцев ты слышала, как мы все обсуждали Хагрида, беспокоились о нем, но ничего не сказала. - Гермиона и Рон добавили свои собственные, похожие комментарии к упреку Гарри. - Это просто нечестно, - сказала Имоджин. - Хагрид не должен был видеть ни меня, ни кого-либо еще. Клык освободился, и Хагрид пошел за ним, и мы столкнулись друг с другом, вот и все. А на следующий день профессор Макгонагалл сказала мне, чтобы я никому не говорила, что видела Хагрида. В частности, она упомянула, что я не должна была говорить вам троим, потому что она знала, как вы близки с ним. - С каких это пор ты стала той, кто все время следует правилам? - потребовал Рон. - Не имеет значения, что сказала Макгонагалл - ты все равно могла бы рассказать нам. - Неужели! - сказала Имоджин, и на ее лице отразилось искреннее недоверие. - Да, правда, - сказала Гермиона, теперь уже откровенно сердясь. Имоджин могла бы разрядить обстановку. Нетрудно было бы объяснить, что, когда она только приехала в школу, у нее не было друзей и она не была близка с Гарри, Роном и Гермионой. Поэтому, когда Макгонагалл велела ей молчать, это не породило в ней разделенной преданности. После этого она просто забыла об этой встрече. Ее друзья ошибались, думая, что она слышала, как они все удивлялись отсутствию Хагрида. Несомненно, так оно и было, но только не рядом с ней. Возможно, если бы они упомянули Хагрида, она бы вспомнила и, возможно, рассказала бы им. Пока она обдумывала свой ответ, Имоджин почувствовала, как в ней нарастает гнев, тот же самый гнев, который заставил ее наброситься на Малфоя в подземелье перед классом зелий, на грубого клерка в "Праде" и совсем недавно на Филча. Она не могла позволить себе так злиться на своих друзей. Она извинилась несколькими короткими словами и, пролив несколько слез не от печали, а от гнева, бросилась к лестнице и поднялась в спальню. Когда Гермиона подошла к кровати, она уже спала (или, по крайней мере, делала вид). На следующее утро Имоджин проснулась и сразу же вспомнила резкие слова, которыми она обменялась с друзьями, когда обнаружила, что Гермиона резка и замкнута. Ее подруга поспешила в Большой зал, не обращая внимания на попытки Имоджин завязать разговор. Гермиона встала немного раньше Имоджин, и прошло несколько минут, прежде чем Имоджин была готова присоединиться к ней и остальным. Имоджин надеялась, что не застанет Гарри и Рона в таком же настроении, как Гермиона, и, чувствуя сильный голод, сбежала вниз по лестнице завтракать. Но аппетит у нее пропал, когда она оглядела гриффиндорский стол и увидела, что Гарри, Рон, Джордж, Фред и Джинни исчезли. Гермиона тоже была озадачена отсутствием Гарри и всех Уизли, но один взгляд на Имоджин сказал ей, что случилось что-то серьезное. - Имоджин, очевидно, ты что-то знаешь. Что происходит? Где Гарри, Рон и другие Уизли? Имоджин изо всех сил старалась не заплакать и почти бегом покинула холл, выйдя на улицу в холодную зимнюю погоду, хотя и была не совсем одета. Она не чувствовала ни пронизывающего холода, ни пристальных взглядов других студентов, ни Гермионы, которая следовала за ней по пятам и задавала вопросы. - Имоджин! Что ты делаешь на улице в таком виде? Ты же замерзнешь насмерть! И ты тоже, Гермиона! - Хагрид вышел погулять с Клыком, одетый как полагается по погоде. День был пасмурным и холодным, солнце светило очень слабо в это время года и так далеко на севере. Имоджин позволила проводить себя в хижину Хагрида, Гермиона, разумеется, тоже была приглашена. Теперь, оказавшись в безопасности внутри хижины с закрытой дверью, Имоджин начала безудержно рыдать до такой степени, что ей стало трудно дышать. Гермиона посмотрела на кладовую Хагрида и, увидев необходимые ингредиенты, быстро приготовила успокаивающий напиток - зелье, которому ее учили несколько лет назад в Хогвартсе. Ее почти совершенная память позволяла ей легко запоминать ингредиенты и указания, и вскоре она дала зелье Имоджин, которая выпила его, не спрашивая, что это было. Эффект был мгновенным, и слезы прекратились, оставив после себя депрессию и тоску. - Теперь ты можешь объяснить, Имоджин? - мягко спросила Гермиона. - Я имею в виду, почему Гарри, Рон и все остальные ушли? Аффект Имоджин был очень ровным, ее тон почти мертвым, когда она начала объяснять. - Я предупредила Мистера Уизли, и он знал, что произойдет - они все знали, весь Орден должен был знать. Но одно я действительно хотела изменить, предотвратить, не изменила. - в ответ на непонимающие взгляды Хагрида и Гермионы Имоджин продолжила. - Прошлой ночью в Министерстве было совершено нападение. Мистер Уизли охранял Отдел Тайн, и на него напала ядовитая змея. Я знала, что это произойдет, и профессор Дамблдор узнал об этом в ту самую ночь, когда я прибыла в Хогвартс, когда он и профессор Макгонагалл допрашивали меня под сывороткой правды. Но я хотела убедиться, что ошибки не будет, и несколько недель назад рассказала Фреду и Джорджу, что именно должно произойти, и только вчера вечером снова напомнила им об этом. Они обещали мне, что их отец знает, и поэтому он и Орден должны были принять меры предосторожности. Но все равно что-то пошло не так, и вчера вечером всю семью забрали из школы. Я думаю, они сейчас в больнице Святого Мунго - если их отец еще жив. Хагрид лишь недоверчиво уставился на Имоджин. Гермиона ахнула от ужаса. Клык почувствовал боль своего хозяина и тяжело опустился рядом с Хагридом, поскуливая. - В будущем, которое ты видела, Имоджин, мистер Уизли выживет после нападения? - спросила Гермиона, и на ее лице отразился страх перед возможным ответом. - Да, но только чудом. И поскольку мое присутствие вызвало изменения, я беспокоилась, что на этот раз он может не выжить. И все же, конечно, он должен - ему не может быть хуже от того, что он знает об опасности. Я просто не понимаю, как то, что должно было измениться, осталось прежним. - она понизила голос и печально продолжила, - Это так трудно, я так много знаю о том, что должно произойти, но никогда не могу быть уверена, полезно ли то, что я знаю, или нет. Я никогда не знаю, говорить мне или держать рот на замке. Может быть, если бы я ничего не сказала, Мистера Уизли, возможно, даже не было бы в Министерстве прошлой ночью. Гермиона потянулась за успокаивающим напитком - не потому, что Имоджин нуждалась в очередной дозе, а скорее для себя, потому что Гермиона была переполнена чувством вины, вспомнив, что только прошлым вечером она, Гарри и Рон ругали Имоджин за то, что она не рассказала им все, что знала о Хагриде. Гермионе никогда не приходило в голову, что Имоджин может оказаться довольно трудно узнать, что ее ждет. Если бы Имоджин приехала в начале четвертого курса, она бы знала, что Седрик Диггори умрет. Гермиона гадала, как бы она перенесла заранее известие о таком ужасе. По мере того, как битва с Волан-де-Мортом и его Пожирателями Смерти будет накаляться, будет еще больше смертей и исчезновений. Знание этого и других ужасных событий всегда будет на переднем плане сознания Имоджин, ожидание убийства невинных людей постоянным спутником бедной девушки. - Имоджин, прости меня за то, что я сказала вчера вечером. Очевидно, я ошибалась - очень ошибалась. Это должно быть очень трудно для тебя, и я только усугубила ситуацию. - Все в порядке, Гермиона. Откуда ты могла знать? Может быть, я могла бы рассказать тебе о Хагриде - это было бы безопасно. Услышав это, Хагрид спросил, о чем говорят девочки, и Гермиона объяснила. - Ты вчера проговорился, что Имоджин видела тебя в начале семестра. Я злилась на нее за то, что она не рассказала нам об этом, потому что мы так беспокоились о тебе. - Но она не могла "рассказать" об этом никому, - сказал Хагрид. - Приказ от Макгонагалл и всех остальных. Гермионе было любопытно, почему присутствие Хагрида в Хогвартсе должно храниться в секрете, и он объяснил довольно подробно. Его попытка наладить дружеские отношения с великанами закончилась неудачей, и ему пришлось вернуться довольно рано. Но Волан-де-Морт не знал, что Хагрид вернулся, и полагал, что он все еще заперт в горах, которые долгое время были территорией великанов. Волан-де-Морт потратил огромные усилия, пытаясь захватить Хагрида, и продолжал поиски в течение нескольких месяцев - вплоть до ноября - растрачивая драгоценные ресурсы, которые Темный Лорд мог бы использовать в другом месте. Захват члена Ордена был бы поистине наградой - знания, которые Волан-де-Морт получил бы из разума Хагрида, были выше всякой меры. И поэтому каждый день, когда Волан-де-Морт не знал о местонахождении Хагрида, означал своего рода отсрочку для Ордена. Наконец, тайна присутствия Хагрида дома просочилась наружу в ноябре, и только тогда было объявлено о его "возвращении". Но месяцы, которые Орден получил в результате, были бесценны, и его члены были гораздо более подготовлены к предстоящему нападению, чем летом. - Тогда я была дурой, - призналась Гермиона. - Имоджин, если бы ты рассказала нам о возвращении Хагрида, вчерашнее нападение на Министерство могло произойти несколько месяцев назад, и кто знает, что еще. - Ты права, - сказал Хагрид, - По крайней мере, вторая часть того, что ты сказала. Но ты не дура - не будь слишком строга к себе. Действие успокаивающего напитка начало покидать Имоджин, но теперь, когда она смогла говорить, ей стало лучше. - Гермиона, все хорошо, Хагрид прав - не будь слишком самоуверенна. Скоро мы узнаем, что произошло прошлой ночью. Пока нам не скажут, мы можем только ждать. Но вы не возражаете, если я внесу предположение? Мы могли бы еще какое-то время поймать что-нибудь на завтрак, а я умираю от голода. Девушки выскочили из хижины и побежали в Большой зал. Имоджин заметила поджидавшую ее Миссис Норрис и, когда парочка пробегала мимо, без малейших усилий поразила ее ошеломляющим заклинанием. Сидя за столом Гриффиндора, Имоджин и Гермиона быстро принялись запихивать в рот как можно больше еды, зная, что у них осталось меньше пяти минут до того, как все на столе исчезнет. Но, несмотря на спешку, Гермиона не смогла удержаться от вопроса. Чувствуя себя немного похожей на Рона, который никогда не стеснялся говорить с набитым ртом, она спросила Имоджин, почему та так жестоко обошлась с кошкой Филча. - Эта мерзкая тварь ходила за мной по пятам последние несколько недель, - сказала Имоджин, откусывая кусочек колбасы. - Каждый раз, когда я оборачиваюсь, я вижу ее. Днем это достаточно плохо, но ночью ты даже не представляешь, как жутко идти по темному коридору и вдруг видеть, как свет факела отражается в кошачьих глазах в каком-то глубоком углу. Я не могу отделаться от мысли, что Миссис Норрис наблюдает за мной. - Но с какой стати ей это делать? - У меня есть идея, но я не могу объяснить сейчас - слишком голоден и не хватает времени! Проснувшись на следующее утро, Имоджин не сразу поняла, что Гермиона пропала. Ее кровать была пуста, но в этом не было ничего необычного — иногда Гермиона просыпалась раньше Имоджин и занималась час или около того, прежде чем кто-нибудь вставал. Только когда Имоджин сидела за Гриффиндорским столом за завтраком в Большом зале, она заметила отсутствие подруги. Гарри и все Уизли тоже пропали, и Имоджин была уверена, что Гермиона отправилась в больницу Святого Мунго, а оттуда в штаб-квартиру Ордена. По крайней мере, она предположила, что так оно и есть, потому что именно это и должно было произойти, если бы Имоджин не появилась на сцене. Теперь, когда все ее друзья ушли, Хогвартс стал совсем другим. Она неплохо ладила с Парвати и Лавандой, а также с мальчиками из Гриффиндора и некоторыми студентами из других факультетов. Но было странно сидеть в классе без Гарри, Рона и Гермионы. Ее единственной спутницей, похоже, была кошка Филча, Миссис Норрис. Имоджин заметила существо, крадущееся в подземелье, когда она шла на зелья, ее первый урок в этот день. - Опять эта чертова кошка! - воскликнула она, выпустив то же ошеломляющее заклинание, которым ударила кошку накануне. На этот раз ее заклинание промахнулось, но едва, и кошка побежала, когда кусок кирпича взорвался рядом с ее головой. - Что все это значит? - спросил удивленный Дин Томас. Он смеялся, но был немало шокирован тем, чему только что стал свидетелем. - Такое мощное заклинание могло бы сильно оглушить человека, но с таким маленьким существом, как кошка, ты могла бы легко убить ее. Дин, конечно, был прав, и Имоджин поняла, что смерть кошки была именно тем, чего она желала. Она произнесла заклинание едва ли громче шепота, но в результате получилось самое сильное проклятие, которое она когда-либо произносила, еще одно доказательство Имоджин, что когда ведьма овладевает заклинанием, то по-настоящему действенным оно становится от ее намерения. - Просто тренируюсь, - ответила Имоджин. - И мне становится лучше. Если эта глупая кошка будет продолжать преследовать меня, у меня может появиться шанс прикончить ее. - Дин рассмеялся, ошибочно полагая, что Имоджин шутит. Малфой был позади Имоджин, когда она выпустила ошеломляющее проклятие, и он был очень впечатлен тем, что увидел, потому что, в отличие от Дина, он сразу понял, что проклятие было преднамеренной попыткой убить кошку. Девушка легко выхватила свою палочку, выпустив проклятие одним легким движением и почти беззвучно, с большим эффектом. Малфой мог бы сделать то же самое и, вероятно, не промахнулся бы, но мастерство Имоджин не сильно отставало от его собственного. Пэнси, как обычно, была рядом с Драко, и она открыла рот, чтобы произнести саркастическое замечание, но Малфой коснулся ее руки, заставляя замолчать. - Почему, Драко? Только не говори мне, что ты больше всех ее боишься. - Конечно, нет, - ответил Малфой, явно раздраженный. Он говорил тихо, чтобы окружающие его не услышали. - Ты же знаешь, что я не имею права снова бросить ей вызов - так закончилась наша дуэль. Так что, если она оскорбит тебя, я ничего не смогу с этим поделать. Ты будешь сама по себе. Несмотря на то, что Имоджин значительно улучшилась после нашей дуэли, я все еще могу справиться с ней без особых трудностей. Но она дала бы большинству в нашем году довольно хороший бой, и тебе в том числе, не обижайся, но это факт. - Но мне нравится оскорблять людей! И тебе тоже - это наше маленькое общее хобби. - Это правда, - ответил Малфой. - Но Имоджин немного отличается от других студентов. На случай, если ты не заметила, она, кажется, не заботится о том, что она делает или кто смотрит - все ненавидят Миссис Норрис, но ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то пытался убить ее раньше? Я нет. - Почему ты думаешь, что ей все равно? - спросила Пэнси. - Я думаю, что она - настоящее ничтожество, - ответил Малфой. - Я спросил отца, может ли он что-нибудь узнать о ней, но он ничего не смог найти - она, должно быть, магглорожденная, как Грейнджер, только хуже. Хуже, потому что ты можешь себе представить, чтобы кто-то пропустил четыре года в школе - и никто этого не заметил? Никаких вопросов, никакой беготни в поисках пропавшей девочки? Она, должно быть, полное ничтожество. Ей нечего терять, нечем опозорить семью, некого подвести. Вот почему ей все равно. Вот почему я был не прав, вызвав ее на дуэль, и почему ты не должна провоцировать ее. Спорить или драться с Имоджин - все равно что судиться с человеком, у которого нет денег. Это пустая трата времени и унижает тебя. Пэнси не могла припомнить, когда в последний раз слышала от Драко признание в ошибке, и это подействовало на нее отрезвляюще. Она продолжала размышлять над словами Драко, когда они завернули за последний угол и встали в очередь на урок зельеварения, как раз когда открылась дверь. Невилл опередил Имоджин и не был свидетелем инцидента. Он даже не слышал его, потому что был погружен в свои мысли и почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг. За несколько недель, прошедших после триумфа Невилла с зельем Контендо, он расцвел на уроке зельеварения, впервые начав реализовывать свой потенциал в этом предмете. С того самого дня он регулярно сидел за одним столом с Имоджин, что было им обоюдно выгодно. В те последние несколько уроков Имоджин вообще не пришлось его поправлять, и он отлично справился с дневной работой и даже отлично справился с заданием предыдущего урока, снова заработав баллы факультету. В значительной степени причиной его последнего успеха был огромный прилив уверенности, который он получил всего пару ночей назад. Вызов пришел через Имоджин. Она сказала, что вернулась из кабинета профессора Снейпа, добавив, что профессор желает видеть его - немедленно. Невилл внутренне содрогнулся, как всегда при мысли о встрече со Снейпом. И один на один, не меньше - очень неприятная перспектива. - Он не сказал, почему? Что я сделал не так? - Ничего, я уверена, - спокойно ответила Имоджин. - Он не рассердился, просто сказал, что хочет тебя видеть. Невилл вышел из общей комнаты и начал довольно долгое путешествие в глубь школы. Большинство студентов были либо в своих общих комнатах, либо в библиотеке, и он встретил очень немногих в коридоре. Оставшись наедине со своими мыслями, Невилл мучительно размышлял о том, что Снейп мог бы сказать ему такого, чего нельзя было бы сказать в классе. Мысль о том, что Снейп может рассердиться на него, опечалила его и наполнила ужасом, потому что в последнее время он обнаружил, что действительно наслаждается зельями. Дурное предчувствие, связанное с этим предметом, не совсем покинуло его, но, по крайней мере, несколько ослабло, когда он добился приемлемых результатов на нескольких занятиях. Он больше не начинал зелья в ужасе, боясь того, что Снейп может сказать ему. Невилл невольно улыбнулся про себя, вспомнив случай, произошедший на третьем курсе. Интересно, что будет теперь, если он наткнется на боггарта? Примет ли он форму Снейпа? Или теперь доминировал какой-то другой страх, готовый всплыть на поверхность, как старый, забытый друг? Снейп, должно быть, действительно был страшен, чтобы взять верх над старым ужасом, который охватывал его с раннего детства, над чувством, что он недостаточно хорош, что он не волшебник, а всего лишь сквиб и позор семьи. Возможно, этот страх был слишком абстрактным, чтобы принять форму, и именно поэтому боггарт на третьем курсе предпочитал выглядеть по образу и подобию Снейпа. Невилл резко вернулся в настоящее, когда оказался у двери Снейпа. Он собрался с мыслями и набрался храбрости, а когда поднял руку, чтобы постучать, услышал, как Снейп приглашает его войти. Снейп сидел за своим столом с пером в руке и стопкой студенческих свитков рядом. Он уже давно делал пометки, и у него началась писательская судорога. Он помассировал руку, когда Невилл подошел к столу, а затем потянулся к маленькой рамке для фотографий на столе, положив ее лицевой стороной вниз. Затем он пригласил Невилла сесть. Снейпу не нужно было использовать свои способности Легилимента, чтобы понять, что происходит в голове мальчика. - Вы, вероятно, обеспокоены тем, что попали в беду, но это не так. - Снейп видел, как облегчение захлестнуло мальчика, и почувствовал, что его лицо слегка покраснело от стыда. - У меня совершенно другая причина пригласить Вас сюда. Последние несколько недель Вы очень хорошо учитесь в моем классе, настолько хорошо, что Ваша работа неузнаваема. Оценки, полученные Вами за первые два месяца, никоим образом не отражают Ваших нынешних способностей, и поэтому я не буду считать их при расчете вашей окончательной оценки. Если Вы будете поддерживать уровень, на котором находитесь сейчас, как минимум, Вы достигнете превосходного уровня, но исключительный не будет невозможным. Такой похвалы Невилл не получал ни от кого, кроме профессора Спрут. Меньше всего он ожидал услышать это от Снейпа. Но эта новость не шла ни в какое сравнение с тем, что последовало за ней. - Понятно, конечно, почему Вы так хорошо справляетесь. С тех пор как Вы начали сидеть рядом с Имоджин, Вы начали осознавать свой собственный талант к этому предмету. Помогая ей, Вы помогаете себе. Имоджин сделала для Вас то, что должен был сделать я, Ваш учитель. Если бы я не был так строг с Вами все это время, я думаю, что у Вас все было бы хорошо с самого начала. Я ничего не могу поделать с прошлыми годами, но думаю, что теперь Вы будете лучше учиться в моем классе. Продолжайте в том же духе. В этих последних словах безошибочно угадывалось пренебрежение, и Невилл попрощался с мастером зелий, направляясь обратно в общую комнату в состоянии недоверия. Снейп на самом деле не извинился - конечно, этого следовало ожидать, но он был на грани того, чтобы сделать это. После того, как Невилл покинул его кабинет, Снейп взял фотографию, которую он положил лицом вниз, и в тысячный раз рассмотрел ее, увидев смеющееся лицо Лили, улыбающееся ему, машущее рукой, волшебную фотографию, сделанную в течение третьего курса, прежде чем они поссорились, и когда все еще были друзьями. Фотография была черно-белой, но его воображение рисовало оттенок ее прекрасных рыжих волос, белизну зубов, необычную зелень глаз. Он поймал себя на том, что хотел бы, чтобы изображение услышало его разговор с Невиллом. Он почувствовал себя странно, когда понял, что также надеется, что Невилл расскажет Имоджин о встрече. Теперь, несколько дней спустя, осматривая класс зельеварения, Снейп, как обычно, позволил своим острым глазам блуждать от студента к студенту, улавливая странные мысли здесь и там. Притворившись, что смотрит в конец класса, он позволил своему взгляду упасть на Имоджин, и был быстро вознагражден, потому что почувствовал глубокое одобрение девушки. Он неохотно разорвал контракт, а затем прочистил горло, чтобы заговорить. Но прежде чем он успел открыть рот, раздался стук в дверь, и вошла профессор Макгонагалл. - Профессор Снейп, простите, что беспокою Вас. Могу я одолжить Имоджин на несколько минут? Мне нужно срочно поговорить с ней.