Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Выйдя в коридор, профессор Макгонагалл не стала терять времени даром. - Я должна скоро покинуть Хогвартс, и мне некогда ждать, пока Вы закончите урок, чтобы поговорить с Вами. Я так понимаю, Вы заметили, что Гермионы сегодня утром не было? - спросила она. - Да, - ответила Имоджин. - Она не завтракала и не занимается зельеварением. - Я не могу сказать тебе, где она, Имоджин, но ... - Профессор, - произнесла Имоджин тоном слегка раздраженного подростка, разговаривающего с родителями, - Я знаю, где Гермиона. Она сейчас на площади Гриммо 12 ... Макгонагалл заставила Имоджин замолчать, прежде чем та смогла продолжить. - Конечно, Вы знаете, где она, - этого я и ожидала. Но я хотела сказать Вам, что собираюсь устроить так, чтобы Вы остались там на все каникулы, если захотите. Имоджин на мгновение задумалась. Она планировала провести рождественские каникулы в Хогвартсе. Перерыв был долгим - чуть больше трех недель, - и она подумала, что если будет работать не покладая рук, то за эти недели сможет наверстать упущенное. Она уже достигла паритета в защите от темных искусств, и оставались только зелья, заклинания и трансфигурация. Она объяснила профессору Макгонагалл, что она задумала. - Смогу ли я выполнять какую-нибудь работу на площади Гриммо? - спросила она профессора. - Да, уверяю Вас. Я не сомневаюсь, что там Вы добьетесь больших успехов, чем в Хогвартсе, потому что я буду там время от времени и смогу помочь Вам с трансфигурацией. Профессор Снейп, конечно, может помочь Вам с зельями. Почти все члены Ордена - волшебники и ведьмы высочайшего уровня, и они смогут дать Вам ценные наставления. С этим заверением все заботы Имоджин были полностью удовлетворены, и она нетерпеливо спросила, когда сможет поехать на площадь Гриммо. - Прежде чем я поговорю с другими членами Ордена и получу их согласие, я сначала хотела убедиться, что Вы заинтересованы. Но я должна получить их согласие, включая, конечно, согласие владельца дома, Сириуса Блэка. Думаю, я получу разрешение отвезти Вас туда самое позднее к воскресенью. Была пятница, последний день семестра, и поэтому Имоджин предстояло провести один день в замке практически в одиночестве, поскольку почти все студенты должны были покинуть Хогвартс этой ночью. Имоджин поблагодарила профессора и вернулась в класс зелий. Как обычно, Имоджен сидела за одним столом с Невиллом, поэтому она почти не замечала отсутствия Гарри, Рона и Гермионы. За последнее время она почти привыкла к успехам Невилла в классе, и она наблюдала, как он снова показал первоклассное выступление. Профессор Снейп поднял большой стеклянный контейнер с зельем Невилла так, чтобы класс мог его видеть. - Обратите внимание на цвет - вы знаете, что это зелье было должным образом приготовлено, когда оно достигает идеального лазурного оттенка, такого как этот. Теперь, конечно, вы все знаете, почему важно уметь сказать, насколько хорошо приготовлено зелье, прежде чем потреблять его. С этим зельем это очень важно, потому что, как вы заметили, оно содержит несколько смертельных веществ, включая ту же наперстянку, которую вы использовали ранее в этом году для зелья Контендо. Это особое зелье смертельно опасно, если его неправильно приготовить. Я не ожидал, что кто-то из вас сможет сделать адекватную работу с первой попытки, потому что это очень привередливое зелье. Но Лонгботтому это удалось, и поэтому я воспользуюсь его результатами, чтобы показать вам, что делает это зелье. Зелье, кстати, называется "Астурийское зелье" - в честь региона Испании, родного для ведьмы, которая первой его создала. Теперь смотрите внимательно. Пока класс наблюдал, профессор Снейп откупорил контейнер, налил в маленькую фляжку жидкость и выпил ее. Невилл очень остро чувствовал это дополнение, потому что Снейп буквально отдавал свою жизнь в руки Невилла. Класс с нетерпением и беспокойством наблюдал за происходящим. Они ахнули, когда Снейп исчез. - Я не совсем невидим, - произнес бестелесный голос Снейпа. - Я не двигался - посмотрите очень внимательно на то место, где вы видели меня в последний раз. Все наблюдали, и через минуту они увидели, что Снейп не был полностью невидим - с усилием можно было увидеть его очертания, особенно если он слегка двигался, когда его присутствие можно было почувствовать по тому, что казалось рябью в воздухе в форме человека. Эффект длился всего минуту или две, а затем Снейп постепенно вернулся в свою нормальную форму. - Я принял только небольшое количество зелья. Полная чашка могла бы держать меня в таком состоянии часами. Ведь не всем из нас так повезло иметь мантию-невидимку или магическое умение делать себя невидимым с помощью заклинания. Для обычного волшебника Астурийское Зелье - это следующая лучшая вещь. Конечно, зелье имеет большой вредный потенциал, и поэтому, вероятно, хорошо, что его так трудно приготовить. Но любой, у кого есть навыки, чтобы сделать это, заслуживает того, чтобы сохранить его, и поэтому я верну зелье Лонгботтома ему. Двадцать пять очков Гриффиндору за поистине исключительный результат. Класс разразился бурными аплодисментами, когда Невилл принял зелье, и Имоджин с удовольствием отметила, что к ним присоединились не многие слизеринцы. Когда аплодисменты стихли, Имоджин подняла руку. - Да, Имоджин? - Профессор Снейп, - сказала Имоджин, вставая, - Такое мощное зелье обязательно будет иметь побочные эффекты, даже если оно сделано в совершенстве. Что случится с человеком, если он будет регулярно принимать Астурийское Зелье? - Отличный вопрос. Есть ли у кого-нибудь мысли о том, каков может быть эффект? - любой, кто хорошо разбирается в травологии, мог бы рискнуть сделать разумное предположение, и Снейп проигнорировал руку Невилла, потому что мальчик уже достаточно преуспел на сегодня. Рука Малфоя тоже тут же взлетела вверх. - Малфой? - Из-за ингредиентов, я думаю, что длительное, частое использование может привести к болезни сердца. Даже в краткосрочной перспективе нагрузка на сердце будет значительной. - Отлично, Малфой. Десять очков. Эффект наперстянки не полностью маскируется другими ингредиентами. В малых дозах наперстянка является отличным сердечным лекарством, но в больших она может остановить сердце в мгновение ока. Пожилым и немощным было бы крайне неразумно употреблять Астурийское Зелье. На самом деле, оно чаще всего используется мракоборцами, и только младшими, когда они находятся на миссии, которая требует значительной скрытности. Я принял только очень маленькую дозу, но мой пульс несколько повышен. В моем возрасте я не стал бы рисковать большей суммой. Позже за обедом Имоджин болтала с Невиллом о его планах на предстоящие каникулы. Первые несколько дней ему предстояло провести с бабушкой, но после этого он собирался навестить кузенов в Бельгии и был очень взволнован. Но затем его лицо нахмурилось. - Если бы я не брал с собой чемодан, то оставил бы в нем Астурийское зелье. Но мой чемодан возвращается домой вместе со мной, и последнее, что мне нужно, это чтобы бабушка увидела это зелье и начала задавать вопросы. Она думает, что я некомпетентен, и, вероятно, отнимет его у меня. Имоджин, можно я оставлю его у тебя? - Я позабочусь об этом для тебя, - сказала Имоджин. - Я тоже уеду из Хогвартса, но мой чемодан останется здесь, и если ты не возражаешь, я оставлю зелье там. - Имоджин взяла с собой только книги, волшебную палочку, два комплекта маггловской одежды и сову - больше ей нечего было взять с собой. Был уже вечер, и школа почти опустела. Обед прошел довольно мрачно: несколько студентов из разных домов сидели за одним столом и почти не разговаривали. У других учеников были разные причины застрять в школе. Некоторые из них были сиротами, как Гарри, благодаря Волан-де-Морту, и не имели дома, куда можно было бы вернуться. У других родителей не было дома по работе, и они были слишком молоды, чтобы быть предоставленными самим себе. Имоджин понимала, что с ее стороны было бы жестоко упоминать, что в это воскресенье она покидает Хогвартс, поэтому промолчала. Имоджин тайком сунула в карман несколько булочек и, сделав вид, что закончила есть, извинилась. Она вышла из Большого зала и, вместо того чтобы вернуться в общую комнату, где не было друзей, накинула плащ, который принесла с собой, вышла через главные двери и спустилась по ступенькам на школьную территорию. Солнце уже давно зашло, и школа превратилась в темный безмолвный силуэт с единственным окном, освещенным свечами или факелами. Единственное, по чему Имоджин могла судить, что небо не совсем черное, - это по высоким башням Хогвартса, едва различимым и даже более темным, чем затянутое тучами зимнее небо. Запретный лес тоже был едва различим, огромная масса черноты, из которой время от времени доносился звук какого-либо ночного существа. Имоджин услышала что-то похожее на предсмертный крик маленького млекопитающего, пойманного крупным хищником на опушке леса. Прислушиваясь к звукам вокруг, она медленно пошла к озеру. Проведя почти четыре месяца в Хогвартсе, Имоджин наконец-то начала чувствовать себя почти в мире с самой собой. Ужасающее чувство безнадежной отсталости исчезло, и теперь она знала, что ее место в школе. Она больше не была чужаком, посещающим школу только по милости властей. Она знала, что была талантливой ведьмой и по праву училась в Хогвартсе. Вдалеке, в направлении школы, Имоджин услышала слабый звук закрывающейся двери, легкий шум, который с неестественной ясностью разносился в зимнем воздухе. Ей пришло в голову, что, возможно, лучшее место для ночлега - это не рядом с озером, глубины которого были еще более непостижимы, чем темные области Запретного леса. Она повернулась и направилась обратно к замку. Она не видела парадных дверей, и если бы не тропинка, которая вела ее, ей пришлось бы пробираться назад, ориентируясь по немногочисленным огням, видимым из замка. Имоджин услышала шорох в отдалении и мгновенно замерла. Помолчав, она снова двинулась вперед и услышала тот же шум, возможно, ближе. Или, возможно, нет. Возможно также, что она не слышала ничего, кроме мыши. Ей хотелось, чтобы с ней были Фред и Джордж, а еще лучше - Гарри. Имоджин могла бы осветить себе путь заклинанием Люмоса, но передумала. Ее волшебная палочка будет освещать пространство вокруг нее, но она также покажет ее присутствие любому в радиусе ста ярдов или больше. Имоджин не была уверена, почему мысль о том, что ее заметят, беспокоила ее, но тошнотворное чувство страха охватило ее при мысли о том, что за ней наблюдают здесь, в одиночестве. Поэтому она продолжала идти в темноте без помощи своей волшебной палочки. Она также намеренно замедлила шаг, решив, что будет разумно продолжать путь как можно бесшумнее. В результате обратный путь к главному входу занял гораздо больше времени, и, благополучно вернувшись в школу, Имоджин выругала себя за беспочвенный страх. Общая комната Гриффиндора была в полном распоряжении Имоджин. Во время каникул в школе был только один член ее факультета, третьекурсник. К этому времени девушка, вероятно, уже ушла в свою спальню, и Имоджин решила сделать то же самое. В спальне было так странно, что она была здесь одна, но ее кровать была удобной, и Имоджин устроилась почитать. Она предпочитала свет, отбрасываемый ее волшебной палочкой под заклинанием Люмоса, свече, потому что это было намного легче для ее глаз. Кончик ее волшебной палочки излучал теплый свет от подставки рядом с кроватью. У Имоджин не было возможности читать для удовольствия с тех пор, как она приехала в школу, но сочинения Риты Скитер по истории были хорошей заменой. Сегодня вечером Имоджин читала статью Скитер "Об отношениях магглов и волшебников с 1850 года по настоящее время". Статья была достаточно интересной сама по себе, но больше всего Имоджин заинтересовали незначительные детали, упомянутые здесь и там, о которых читатель, как предполагалось, имел некоторое представление, но которые были откровением для Имоджин. Она не знала, что Дизраэли - волшебник, а Нильс Бор - сквиб. Имоджин начала уставать, но вместо того, чтобы отложить книгу, она посмотрела на указатель, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь особенно интересного. Она перешла к последней главе, посвященной попыткам немногих известных маггловских ученых найти генетическую основу различий между ними и волшебниками. Но Имоджин не хватало знаний по математике и естественным наукам, чтобы следить за ходом дискуссии, и вскоре она задремала. Она произнесла заклинание, чтобы погасить волшебную палочку, и через несколько минут крепко заснула, положив голову на подушку. Ее последними мыслями перед сном были размышления о том, каково будет на площади Гриммо. Имоджин показалось, что она проспала всего мгновение, когда она резко проснулась. Действительно ли она услышала какой-то шум или ей это приснилось? Но звук был похож на тот, что издавала дверь общей комнаты, которая в последнее время стала скрипеть, Филч был слишком ленив или слишком занят другими делами, чтобы починить ее. Это могла быть девочка с третьего курса, уходящая или приходящая. Имоджин посмотрела на будильник, чтобы проверить время. Было уже за полночь - невозможно, чтобы кто-то из студентов входил или выходил из общей комнаты в такой поздний час. Имоджин была готова убедить себя, что ничего не слышала, и снова заснуть, когда ей показалось, что она услышала слабый звук - слишком тихий, чтобы его можно было опознать, но все же звук, достаточно громкий, чтобы его можно было обнаружить. Теперь Имоджин начала немного волноваться. Она понимала, что ей что-то мерещится, но ничего не могла с собой поделать. Она села в постели, внимательно прислушиваясь, не повторится ли звук. Она понимала, что ведет себя глупо, потому что Хогвартс был самым безопасным местом на свете. Да, в школе были незваные гости в каждом из предыдущих четырех лет, включая фальшивого профессора и даже самого Волан-де-Морта. Но Имоджин знала, что не было никакого инцидента, связанного с тем, что кто-то пробрался в школу или общую комнату. Конечно, ей нечего бояться. Имоджин услышала звук шагов, слабо отдававшийся эхом на винтовой каменной лестнице, ведущей из общей комнаты в спальню. Лестница очень хорошо пропускала звук, твердая каменная поверхность отражала любой звук снизу, и Имоджин слышала, как студенты поднимались по лестнице тысячи раз. Теперь у нее не было никаких сомнений - кто-то вошел в гостиную и поднимался по лестнице. Для Имоджин не было другого выхода, кроме как спуститься по той же лестнице. Она попала в ловушку. Имоджин чуть не крикнула: "Кто там?", но вовремя остановилась. Единственное преимущество, которое она имела перед незваным гостем, состояло в том, что Имоджин знала о его приближении, хотя он и не знал, что Имоджин знала об этом. Имоджин осторожно выбралась из постели, стараясь не издавать ни малейшего звука. Она положила подушку под одеяло и, взяв волшебную палочку, забралась под кровать рядом со своей. Из своего укрытия она услышала еще один шаркающий звук, теперь уже ближе - кто бы ни приближался, ему удалось сделать пару пролетов без единого звука. Вероятно, он двигался в темноте, боясь обнаружить свое присутствие светом. Имоджин пожалела, что у нее нет мантии-невидимки Гарри, иначе она была бы в полной безопасности. Потом Имоджин поняла, что у нее есть кое-что почти такое же хорошее. Она вылезла из-под кровати и легко нашла свою палочку в подставке. Затем она медленно протянула руку, ощупывая крышку ночного столика в поисках Астурийского зелья Невилла. Наконец ее пальцы нашли его,и она взяла бутылку. Воротник зацепился за будильник в виде песочных часов, и тот с оглушительным грохотом упал на пол. Теперь звуки с лестницы были громкими, незваный гость бежал вверх и не пытался спрятаться. Имоджин отчаянно боролась с пробкой, но та не поддавалась - у нее не было сил вручную вытащить ее. Такое часто случалось на уроках зельеварения, и не только с ней, но и со многими другими девочками, но Имоджин никогда не утруждала себя изучением заклинания, чтобы удалить упрямую пробку. В этом не было необходимости, потому что самым простым решением было передать бутылку Невиллу или какому-нибудь другому мальчику, чтобы он ее открыл. В отчаянии Имоджин разбила горлышко бутылки о край кровати и, держа сломанную часть подальше, чтобы не порезаться, налила себе в рот небольшую дозу и торопливо проглотила. Она успела сделать еще несколько глотков, прежде чем в спальне кто-то появился. Она быстро забралась обратно под кровать. Имоджин не издала ни звука и настороженно наблюдала из своего укрытия, как мужчина медленно шел по комнате. Кровать Имоджин была самой дальней от двери, и он остановился перед ней. Она не могла разглядеть его черты, только то, что он был маленького роста. Учитывая, что его правая рука была немного вытянута вперед, у него, вероятно, была палочка. Незваный гость постепенно приближался к тому концу комнаты, где пряталась Имоджин. - Прячешься под одеялом, да? - это был женский голос, старый и ворчливый, и теперь она стояла в ногах кровати Имоджин. - Именно этого я и ожидала от такого труса, как ты, который придирается к сквибам. Я хочу, чтобы ты вышла и сразилась со мной, как ведьма, палочка против палочки. Ты уверена, что не выйдешь? Нет? Тогда ты можешь умереть в постели. - и с этими последними словами ведьма произнесла смертельное проклятие, струя зеленого света вылетела из ее палочки. Кровать взорвалась дождем пуховых перьев. Палочка Имоджин уже была наготове, но какое-то время она боролась с инстинктивным желанием убежать. Она знала, что если побежит к лестнице, то женщина запросто разнесет ее смертоносным проклятием, даже не заметив - на узкой лестнице ее невозможно будет не заметить. Даже если она спустится по лестнице, ей придется пересечь гостиную, открыть дверь с портретом и бежать по коридору. Если действие зелья закончится до того, как она доберется до укрытия, то окажется спиной к нападавшему, легкой мишенью. Лучше бороться сейчас, пока у нее есть преимущество. - Стапефи! - крикнула Имоджин. Ее мощное ошеломляющее заклинание выпрыгнуло из волшебной палочки, сбросив ведьму на землю. Имоджин немедленно наложила за ним заклятие Петрификуса, а также, для надежности, связывающее заклинание. Не было никаких оснований предполагать, что у нее был только один противник, и поэтому Имоджин теперь пила большими глотками из разбитой бутылки с зельем, проливая большую часть на себя, чтобы не рисковать порезать рот о неровные края бутылки. Она молча подошла к лестнице и заставила себя спуститься как можно тише. Если в общей комнате кто-то ждал, Имоджин надеялась, что элемент неожиданности сработает во второй раз. Не успела она отойти далеко, как дверь гостиной с грохотом распахнулась и кто-то побежал к лестнице. У нее не было ни малейшего шанса спуститься вниз до того, как эта последняя угроза достигнет лестницы, а о том, чтобы отступить назад, не могло быть и речи - она была бы заперта в своей спальне. Имоджин остановилась на лестничной площадке, держа палочку наготове, чтобы выпустить проклятие, как только кто-то появится внизу лестницы. Но Имоджин не хватало практического опыта в подобных делах, и она не заметила, как из-за угла у подножия лестницы показалась волшебная палочка. Она не видела, кто выпустил в нее ошеломляющее проклятие, и сила его была намного больше, чем все, что она испытала на уроках Гарри. Единственной мыслью, которую она смогла запомнить, когда потеряла сознание, было облегчение, что заклинание было красным, а не мертвенно-зеленым проклятием Авады Кадавры. Когда она пришла в себя, то почувствовала, что пробыла в отключке совсем недолго. Сверху на нее смотрело лицо Альбуса Дамблдора. - Что ждет меня наверху, Имоджин? - настойчиво прошептал он. - Оглушенная ведьма, которая парализована, и даже если она может двигаться, она также связана. - Ты можешь стоять? С трудом и с помощью директора школы Имоджин поднялась на ноги. Дамблдор повел ее вниз и уложил на кушетку. Затем он закрыл дверь общей комнаты, магически запечатав ее, чтобы обеспечить безопасность Имоджин. Имоджин была очень спокойна для человека, которого чуть не убили, и Дамблдор подумал, не в шоке ли девушка. Он поднял палочку, и из нее вылетела серебристая фигура. Приняв форму Феникса, Патронус прошел через дверной проем и исчез. - К кому Вы посылаете Патронуса, профессор? - Мадам Помфри. Я хочу, чтобы она осмотрела тебя. Когда дверь в общую комнату откроется, не бойся - мой Патронус скажет ей, как открыть дверь, и только она сможет войти. А теперь, пожалуйста, не шевелись, пока я не вернусь. Не беспокойся ни о чем, что ты можешь услышать. - затем Дамблдор начал подниматься по лестнице. Очевидно, заклинание, делавшее проход для мужчин невозможным, не было для него преградой. Имоджин довольствовалась тем, что лежала на спине. По крайней мере, оглушение остановило ее дрожь. Но ее сердце бешено колотилось, возможно, как от действия Астурийского зелья, так и от страха. Каждый мускул ее тела ныл от ошеломляющего проклятия. Пока она ждала Мадам Помфри, боль начала утихать, сменившись неприятным покалыванием в конечностях. Это тоже начало исчезать, когда дверь в гостиную распахнулась и вошла Мадам Помфри. - Ты была сильно оглушена. Давай сразу же отвезем тебя в мой лазарет, - сказала Мадам Помфри. - Пока нет, - ответила Имоджин. - Наверху, в моей спальне, лежит еще один оглушенный человек. Я не была слишком сильно оглушена, я не думаю, профессор Дамблдор, возможно, был слишком мягок со мной. Но Вы можете понадобиться, чтобы помочь тому, кто напал на меня. Мадам Помфри потрясенно ахнула. - Как он попал в общую комнату и поднялся по лестнице для девочек? - Это она, а не он. И думаю, все будет хорошо. Я лучше просто подожду здесь, если Вы не возражаете. - Мадам Помфри хотела поссориться из-за этого, настаивая на том, чтобы они отправились в лазарет, но Имоджин не захотела этого делать. В общей комнате она была в безопасности. Она догадывалась, кто может ждать ее снаружи, и не хотела оглушать второго человека. Через некоторое время Имоджин и Мадам Помфри услышали, как профессор Дамблдор спускается по лестнице. Увидев лекаря, он велел ей подняться наверх и позаботиться о раненой женщине в общей спальне для девочек пятого курса. - Я снял проклятие Петрификуса, но оставил ее полностью связанной. Я забрал и ее палочку, так что Вам ничего не угрожает, - объяснил Дамблдор. - Но она была сильно оглушена и, возможно, поранилась, когда упала. - Мадам Помфри кивнула и направилась наверх, бормоча что-то о том, как повезло пострадавшей, что она дала клятву целителя и обязана помогать даже тем, кто нападает на детей. Дамблдор сел в удобное кресло напротив Имоджин. Теперь она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сесть. - Как Вы узнали, что что-то происходит? - спросила она. - Как Вы так быстро сюда добрались? - Недостаточно быстро, - извиняющимся тоном ответил Дамблдор. - Там полный беспорядок - повсюду перья и битое стекло - и лужа на полу, это было Аустерийское зелье? Мне показалось, что ты стала немного прозрачной после того, как я оглушил тебя. Пожалуйста, расскажи мне, что именно произошло. Имоджин подробно рассказала о случившемся, и Дамблдор был идеальным слушателем, не говоря ни слова, пока она не закончила. - Остается только сказать тебе, кто напал на тебя, Имоджин. Я думаю, ты имеешь полное право знать это. - Спасибо, профессор. Но я почти уверена, что женщина наверху - мать Мистера Филча. На мгновение Дамблдор лишился дара речи от этого откровения. Потом он пришел в себя. - Как ты догадалась об этом? - Я видела старую фотографию в учебнике истории, сделанную двадцать пять или тридцать лет назад. На ней был изображен персонал Хогвартса, включая гораздо более молодого Мистера Филча. Но с ним была Миссис Норрис. Я знала, что это она, а не какая-то другая кошка. И я спросила себя, как кошка может прожить три десятилетия или около того. Это было похоже на крысу Рона, которая оказалась Питером Петтигрю. Я поняла, что кошка, должно быть, анимаг. Почему на втором курсе Филч чуть с ума не сошел от горя, когда его кошка была парализована, обвиняя Гарри в убийстве? Нелепое обвинение, если только кошка на самом деле не была кошкой. - Я спрашивала себя, кому могло понадобиться год за годом оставаться в облике кошки и все время слоняться вокруг Филча? По какой-то причине я сомневалась, что это его жена - он не похож на женатого человека. Кто еще, кроме матери, мог бы так прожить свою жизнь? Какая другая ведьма будет следить за кем-то десятилетиями, кроме его собственной матери? Затем Имоджин рассказала о происшествии в день поездки в Хогсмид, где она прокляла Филча, а затем напрямую поговорила с Миссис Норрис. - Реакция кошки плюс тот факт, что Филч не доложил обо мне Амбридж... - Профессору Амбридж, - предостерег Дамблдор. - Профессору Амбридж, - продолжала Имоджин, - Навела меня на мысль, что кошка - мать Филча. Ну и, конечно, то, что она сказала незадолго до того, как попыталась меня убить - обвинила в том, что я придираюсь к сквибам. Я признаю себя виновной, но меня спровоцировали. Но я не думаю, что проклятие ее сына является причиной этого. Я знала ее тайну, а она не могла этого допустить. - Хорошо, я позволю ей сохранить свою тайну, - сказал Дамблдор. - Она сама может открыть эту тайну, если захочет, на суде перед Визенгамотом. - Значит, ее будут судить? - Думаю, что суд будет не более чем формальностью. Я не вижу для нее иного исхода, кроме долгого пребывания в Азкабане. Если она переживет свой приговор, то никогда больше не будет пользоваться волшебной палочкой. Она будет жить как сквиб, как и ее сын. - Неужели в Азкабане так тяжело? - Многие люди просто не могут выжить в присутствии дементоров так долго. Это просто слишком тяжело для них. Уровень смертности шокирующе высок, и это одна из причин, по которой я всегда выступал против того, чтобы дементоры охраняли тюрьму. Пока Имоджин размышляла над этим, Мадам Помфри спустилась по лестнице в гостиную. - Пленника можно перевезти? - спросил Дамблдор. - Я бы сказала, что ее можно перевезти, - ответила мадам Помфри. - В конце концов, она мертва. - Это невозможно! - воскликнул Дамблдор. - Право, директор, мне кажется, я узнаю труп, когда вижу его. - Но она была жива, когда я ушел от нее. - Несомненно. Но уверяю вас, она умерла. Я проведу вскрытие, чтобы установить причину смерти, хотя подозреваю, что она умерла от потери крови - не от внешнего кровотечения, а от кровоизлияния. Я думаю, что это разрыв печени или, возможно, селезенки. Такие травмы могут случиться, если человек неуклюже упадет. Я уже видела такие травмы, когда жертва поскальзывалась в душе. С другой стороны, это могло быть ошеломляющее проклятие, которое поразило ее. Возможно, она еще и череп проломила - скоро узнаем.