Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Кворум для заседания Визенгамота составлял всего семнадцать человек. Когда преследование Пожирателей Смерти было в самом разгаре, их число часто удваивалось. Но сегодня, за день до Рождества, зал заседаний был полон, присутствовали все пятьдесят один член, и переполненный зал придавал процессу важность и срочность. Единственным случаем за последние десять лет, когда палата была переполнена, было судебное преследование Гарри Поттера несколькими месяцами ранее. В тот раз само заседание было неважным, но оно оказалось таковым, потому что это было не что иное, как испытание силы между сторонниками Министерства с одной стороны и группой Дамблдора с другой. Но суд над Скитер не имел политического значения. Министерство, конечно, презирало ее. В течение десяти с лишним лет она была наполовину оводом, наполовину бичом, поочередно издеваясь над Министерством и нанося ему увечья. Она не была связана с какими-либо оппозиционными группами, и поскольку она не была политически мотивирована, Министерство никогда не принимало мер, чтобы заставить ее замолчать. Хотя Скитер и была отвратительна, она никогда не писала ни о чем таком, что действительно могло бы сломить нынешнюю клику, и поэтому в каком-то смысле она была несколько полезна Министерству, поскольку Фадж и его группа могли указать на нее как на доказательство того, что инакомыслие терпимо, в то время как на самом деле любая реальная оппозиция быстро подавлялась. Таким образом, сегодня утром покои Визенгамота были переполнены вовсе не по политическим причинам. Было Рождество, многие из тех, кто имел значение, решили провести сезон в Лондоне, и им было удобно присутствовать на слушаниях, которые они могли бы пропустить. Многие были здесь из-за какой-то личной обиды, некоторые пострадали от пера Скитер, а еще больше из-за родственников, которые стали жертвами. Мерзкая Долорес Амбридж, разумеется, присутствовала. Она покинула Хогвартс сразу же после окончания занятий, горя желанием вернуться в Министерство не только для того, чтобы посплетничать, но и для того, чтобы узнать, как обстоят дела. Было ли Министерство удовлетворено тем, как она управляла делами? Или все же были какие-то признаки недовольства? Есть ли опасность, что ее заменят? Или она получит повышение? Из Хогвартса Амбридж не могла понять, что происходит на самом деле, но в Лондоне было легче получить более полную картину. Для Амбридж суд, осуждение, приговор и наказание Риты Скитер были забавным развлечением. Амбридж обладала почти дементорской способностью питаться человеческими страданиями, и она чувствовала возбуждение, нарастающее внутри нее по мере того, как Визенгамот продвигался по дневному списку дел. Она оглядела зал заседаний, перестроенный за последние несколько месяцев по приказу самого Фаджа. В зале заседаний теперь можно было одновременно проводить судебные процессы над десятками лиц, что делало судебное преследование групп более быстрым и эффективным. - Секретарь, назовите следующее дело, - сказал Фадж со своего места в центре передней скамьи. Действительно, было трудно отстранить Дамблдора от должности главного чародея, и еще труднее было Фаджу добиться назначения его преемником, это конечно же неконституционно для Министра Магии быть также главным чародеем. Но Конституция Министерства была неписаной и основывалась только на древних обычаях, которые почти (но не совсем) имели силу закона. Для Фаджа это была борьба за сохранение своего поста главного чародея, потребовавшая огромного количества работы, чтобы предотвратить голосование за его отстранение от должности. Но усилия того стоили, ибо Визенгамот был единственной преградой на пути его власти, и пока Фадж мог оставаться Министром, не существовало никаких ограничений ни на законы, которые он мог издавать, ни на декреты. Азкабан заполнялся политическими преступниками в течение срока Фаджа, и с меньшим количеством свободного места старые и более примитивные формы наказания были возрождены, чтобы иметь дело с мелкими преступниками. Незначительного контрабандиста вывели через боковую дверь в цепях, весьма расстроенного, узнав, что он направляется не на короткий тюремный срок, а на общественную площадь в Косом переулке и две дюжины плетей, за которыми последует час у позорного столба. Многие члены заседания чувствовали себя неуютно из-за плетей, колодок и погружения в воду, но они также были недовольны тем, что тюрьму охраняют дементоры. Не имея в настоящее время подходящей альтернативы, более достойные члены Визенгамота выбрали то, что они считали меньшим наказанием. Менее важные дела теперь были закончены, пришло время для главного события. Некоторым членам Визенгамота уже порядком наскучила эта процедура, но теперь все были очень внимательны, услышав, как открываются двери подземелья. Одной из новых особенностей камеры для слушаний было то, что обвиняемые теперь поднимались из нижних камер по узкой винтовой лестнице и оказывались на скамье подсудимых перед внушительной аудиторией собравшихся членов Визенгамота вместе с обвинителем и свидетелями против них. Но свидетелей не было, когда Рита Скитер вышла из недр Министерства, где провела ночь под стражей, сдавшись накануне суда, как того требовали условия освобождения под залог. Свидетели были не нужны, поскольку Скитер снабдила Министерство всем необходимым, чтобы осудить ее. После того, как ее заявление было получено, чиновники Министерства несколько раз допрашивали ее, и каждая деталь ее истории была записана, каждое заявление подписано Скитер, а каждая страница подписана инициалами. У Фаджа были копии всего этого перед ним, и каждый член Визенгамота получил синопсис несколькими днями ранее. Скитер заморгала от яркого света. В комнате для слушаний было не так уж светло, но свет казался ослепительным по сравнению с темными глубинами внизу. Ее обеспокоенный взгляд блуждал среди членов Визенгамота, надеясь угадать их коллективные намерения по выражениям лиц, которые она обнаружила. Но лица были одинаково серьезны и почти ничего не выражали, не давая никакого намека на то, что чувствовали члены заседания, за одним исключением - Амбридж. Она просияла, встретившись взглядом со Скитер. Писательница была ошеломлена откровенно хищным выражением лица Амбридж и смотрела себе под ноги, пока судебные приставы вели ее к месту, где она сидела на скамье подсудимых. Обвинителем в этом деле был не кто иной, как сам Фадж, и с первого ряда он обратился к заключенной. - Факты Вашего дела известны членам Визенгамота, что Вы были незарегистрированным анимагом в течение десятилетий, часто используя свои способности для личной выгоды, нарушая конфиденциальность Ваших жертв. В минуту безумия вы обратились в Министерство, думая, что если Вам удастся зарегистрироваться в качестве анимага, то Вы избежите наказания за свое преступление. Но Вы просчитались, и теперь Вы находитесь здесь, чтобы предстать перед судом и, если Вас признают виновной, вынесут приговор. Формально я должен спросить Вас, признаете ли Вы правдивыми факты, содержащиеся в обвинительном заключении Министерства? - Фадж поднял документ и начал передавать его заключенной. Но в этом не было необходимости. - Факты верны. - сказала писательница, и ее голос был едва слышен. - И как Вы считаете? Виновны или невиновны? - Виновна. -Тогда речь идет только о вынесении приговора. - когда Фадж сделал это довольно очевидное заявление, он оглядел зал с явным удовлетворением, как будто только что закончил трудный судебный процесс, требующий самых лучших усилий опытного адвоката. - У Вас есть что сказать, чтобы смягчить приговор? В комнате воцарилас - Поскольку Вам нечего сказать, мне, как прокурору, надлежит предложить вынести приговор членам совета. Теперь на мой взгляд ... - Ей, может быть, и нечего сказать, но мне есть, - сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги в дальнем конце зала и проходя мимо рядов членов Визенгамота, чтобы присоединиться к Скитер в центре зала, глядя на поднимающиеся ряды сидений, расположенных полукругом вокруг заключенного. - Я ничего не слышал о том, что обвиняемая сохранила адвоката, - сказал Фадж, явно раздраженный. - Хорошая мысль, - сказал Дамблдор. - Настоящим сообщаю вам, что представляю интересы Мисс Скитер. Это верно, не так ли? - спросил он у женщины. Скитер утвердительно кивнула. - Значит, решено, - сказал Дамблдор, начиная свою речь. - И неудивительно, что ей нечего сказать. Что еще она могла сказать? Был ли в этой камере когда-нибудь заключенный на скамье подсудимых, который сказал бы больше, чем она? Было ли у нас когда-нибудь дело, в котором все, что требовалось доказать прокурору, было предоставлено обвиняемым, где само существование преступления было неизвестно до тех пор, пока обвиняемый не раскрыл его, где каждая из жертв была названа обвиняемым, и где заключенная точно определила, какую выгоду она извлекла из своих преступлений? Это правда, что в темные дни, когда силы Волан-де-Морта были в зените, мы иногда встречали Пожирателя Смерти, который полностью признавался в своих преступлениях. Но это случилось только тогда, когда мракоборцы пошли на многое, чтобы привести этого человека, обвиняемый, возможно, прибегал к убийственным проклятиям, чтобы попытаться избежать ареста. Только пойманный, заключенный в тюрьму и приговоренный к пожизненному заключению в Азкабане или поцелую дементора, обвиняемый мог полностью признаться в надежде на милосердие. -Но с Ритой Скитер дело обстоит иначе. Она была в уюте собственного дома, не подвергаясь ни расследованию, ни даже подозрению, когда решила сдаться властям. Ее мотивы для этого раскрыты в бумагах, которые лежат перед вами. Она испытывала отвращение к своему поведению. Решив загладить свою вину, но не имея для этого ни средств, ни даже метода, она пошла по единственному пути, который ей оставался: сделать полное признание властям, а затем смириться с последствиями. И поэтому нам, собравшимся членам Визенгамота, предстоит решить, каковы должны быть эти последствия. - Десять лет в Азкабане! - взволнованно воскликнул Фадж под одобрительные возгласы нескольких членов Визенгамота. - По меньшей мере десять лет, и ей должно повезти, что это не жизнь! - Да, я много слышал об этом, - спокойно ответил Дамблдор. - Но я спрашиваю себя: "С какой целью?". Нет никакой необходимости удерживать Скитер от будущих проступков - есть ли здесь кто-нибудь, кто думает, что Мисс Скитер когда-нибудь снова повторит свое преступление? С момента ареста она знала, что ей грозит длительный тюремный срок, но не предпринимала никаких попыток сбежать. - Но если не для того, чтобы отпугнуть Скитер, то по какой еще причине можно уничтожить ее сокрушительным приговором? Возможно, этого требуют крики ее жертв - возможно, требуется возмездие. Но в бумагах, лежащих перед вами, вы найдете показания нескольких ее жертв. И вы читали, что они говорят. Фадж был застигнут врасплох. Он не видел необходимости подробно читать свой отчет, дело было таким простым, и поэтому он не знал, что в нем были десятки заявлений, которые Дамблдор получил от жертв Скитер, включая Артура Уизли и Гермиону, заявив, что они простили Скитер и просят, чтобы она не была приговорена к тюремному заключению. Многие другие жертвы, опрошенные Дамблдором, были менее снисходительны, но от этих людей он не взял никаких показаний. Министерство не потрудилось разыскать ни одну из жертв Скитер, считая это излишним. - Как часто, - спросил Дамблдор, - Обвиняемая приводит в качестве свидетелей тех самых людей, которым она может причинить вред? В рамках представления Мисс Скитер о вынесении приговора я сейчас назову одну из этих жертв, фактически служащую в Министерстве - Артура Уизли. Фадж немедленно поднялся, чтобы возразить. - Нас не предупредили о свидетелях защиты! Для того чтобы защита вызвала свидетелей, требуется недельное уведомление. - Ерунда, Фадж, - раздался низкий голос из глубины комнаты. При этих словах Хаим Гольдштейн встал. - Это правило применяется, когда речь идет о невиновности или вине. Мы уже разобрались с этим и перешли к вынесению приговора. Обвиняемая не обязана уведомлять свидетелей, которые должны быть вызваны на слушание по вынесению приговора. - бывший Министр Магии, Гольдштейн, не интересовался мнением Фаджа. Он по-прежнему командовал многочисленной свитой и использовал все свое значительное влияние, чтобы удержать Дамблдора на посту главного чародея. Явно раздосадованный, Фадж вернулся на свое место и махнул рукой в знак согласия с вызовом свидетеля. Бейлиф открыл дверь в коридор и громким, самодовольным голосом позвал Мистера Уизли. Медленно и немощно свидетель вошел в комнату, его яркая копна рыжих волос возвестила всем, что прибыл глава клана Уизли. Под осторожные вопросы Дамблдора Мистер Уизли объяснил, как он получил заявление Скитер и почему оно так его тронуло. Он вкратце описал взрывной эффект, который история Скитер произвела на Министерство, и на его департамент в частности. Он пришел в отдел всего за две недели до того, как разразилась эта история, но все же Скитер обвинила его, и в его досье было помещено проклятое письмо. Многие члены Визенгамота издали звуки неодобрения, услышав эту историю о жестоком обращении. На протяжении всех показаний Уизли Фадж чувствовал, как горит его лицо, потому что именно он возглавлял в то время отдел Уизли, и письмо в деле Уизли было подписано им. Дамблдор и Уизли благоразумно согласились, что этот факт не будет упомянут во время дачи показаний Уизли из-за того, что это отвлечет внимание. Уизли был прямолинеен в своих взглядах на то, что следует делать со Скитер - он не верил, что Азкабан был подходящим способом справиться с ней. В устах мужчины, чья карьера была почти разрушена этой женщиной, это было поистине убедительным доказательством. Фадж был слишком напуган, чтобы подвергать себя перекрестному допросу, опасаясь разоблачения, которое могло бы поставить его в неловкое положение. Фадж удовольствовался мыслью, что позже он всегда сможет отомстить другим способом. Уизли был первым из нескольких свидетелей, вызванных Дамблдором. Одна за другой жертвы шпионажа Скитер приходили на свидетельскую скамью, соглашаясь с тем, что Азкабан - неподходящее место для Скитер. Фадж сделал все возможное, чтобы оспорить эти доказательства, но он не был опытным в перекрестном допросе и в лучшие времена, и без тщательной подготовки он мог сделать очень мало. - Вы можете вызвать еще дюжину таких свидетелей, - сказал Фадж Дамблдору, - Но есть еще один важный вопрос, на который нет ответа. Если мы не посадим ее в тюрьму, что еще мы можем сделать со Скитер? Она совершила серьезное преступление, и день или даже неделя в колодках не помогут. - Фадж был рад видеть, что многие члены Визенгамота кивнули в знак согласия с этим прямым предложением. - Очень хороший вопрос, - ответил Дамблдор, - И это подводит нас к нашему последнему свидетелю. Я вызываю Гермиону Грейнджер. Гермиона ждала прямо за дверью и вошла по вызову судебного пристава. Надев школьную мантию и значок префекта, она направилась к свидетельской трибуне, уверенная в себе. С отработанным мастерством Дамблдор быстро провел Гермиону через ее доказательства, Визенгамот услышал о вреде, который Скитер причинила ей своей ложью. О поимке писательницы Гермионой говорилось лишь вкратце, а затем последовало объяснение Гермионы о наказании, которое она ей назначила вместо того, чтобы сообщить о Скитере в Министерство. - А Скитер соблюдала условия, которые Вы ей поставили? - Абсолютно. Действительно, даже после того, как она обратилась в Министерство и у меня не было рычагов влияния на нее, она продолжала строго соблюдать условия сделки, которую мы заключили. - Чего бы Вы хотели, чтобы Министерство сделало с ней сейчас? Фадж с трудом сдерживал себя во время вопросов Гермионе и раздраженно поднялся со своего места. - Право, Дамблдор, это уже слишком. Разве в Визенгамоте школьница должна говорить, как кого-то приговаривать? Дамблдор улыбнулся. - Вы хотели знать, что я предлагаю Скитер в качестве наказания. Теперь Вы должны это услышать. Слушая, как Дамблдор ведет Гермиону через ее доказательства, Визенгамот узнал мнение директора о приговоре. Дамблдор был вполне удовлетворен тем, что Скитер можно доверить придерживаться соглашения. Если ее отпустят на определенных условиях, Визенгамот может быть уверен, что Скитер выполнит эти условия. Его снова перебил Фадж. - Неужели мы просто отпустим женщину без присмотра? Это абсурд - невозможно, чтобы за ней не следили. - Наберитесь терпения, Министр, - ответил Дамблдор, продолжая расспрашивать Гермиону. - Я так понимаю, Мисс Грейнджер, что Ваши родители - магглы? - Да, - ответила она. - Они дантисты, и у них общая практика на Боу-Лейн. - для удобства многих членов Визенгамота Дамблдор объяснил, что "дантист" - это маггловский целитель, специализирующийся на зубах. Некоторые из членов Совета насмешливо ухмыльнулись. - Насколько я понимаю, Вы говорили с родителями о Мисс Скитер, - продолжал Дамблдор. - Да. - А Ваши родители недавно лишились услуг своей домработницы? - Да. - И насколько я понимаю, Ваши родители готовы нанять Мисс Скитер в качестве замены? - Это просто смешно, - сказал Фадж с нескрываемым гневом, не в силах больше сдерживаться. - Никогда не слышал подобной чепухи. - То, что мы предлагаем, - ответил Дамблдор, - Очень просто. Я утверждаю, что Мисс Скитер должна быть лишена своей волшебной палочки на неопределенный срок, а пока она должна содержать себя, работая прислугой в семье магглов. Кроме того, она должна писать еженедельный отчет должностному лицу Министерства о своей деятельности. Статус Мисс Скитер будет ежегодно пересматриваться комитетом, состоящим из членов Визенгамота. Дамблдор внимательно наблюдал за членами Совета, пока делал свое предложение. Гольдштейн одобрительно кивал головой, и многие члены Совета проголосовали бы за него. Сторонники Фаджа, конечно, будут категорически против предложения Дамблдора, но, тем не менее, это может просто потратить день. Для волшебного народа идея жить без палочки в статусе почти домашнего эльфа, вынужденного подчиняться простым магглам, была действительно суровым наказанием, и Дамблдор рассчитывал на это. - Тогда давайте поставим вопрос на голосование, - потребовал Фадж. - Неужели, господин Министр, это необходимо? - ответил Дамблдор. - Не могли бы Вы и я согласиться и сделать наше совместное представление членам Совета, чтобы Мисс Скитер была приговорена к лишению свободы, которое я предлагаю? Должны ли мы поставить это перед членами на противоположной основе? Но Фадж был непреклонен - члены Совета должны проголосовать. Со своей стороны, он убеждал Визенгамот дать Скитер по крайней мере пять лет в Азкабане, но лучше десять, напоминая им о разрушениях, которые она причиняла Министерству год за годом. После почти тридцатиминутной речи, в течение которой он приводил множество примеров неловких разоблачений, сделанных Скитер перед публикой, Фадж наконец закончил свою речь. Настало время для голосования членов Совета. Гольдштейн поднялся, чтобы заговорить, поскольку, как самый старший из присутствующих, он имел право голосовать первым, и, как и предполагал Дамблдор, он голосовал против Азкабана. Следующим шел Дамблдор, и теперь у Скитер было два голоса в ее пользу. По мере того как шло голосование, решение колебалось взад и вперед, ни одна из сторон никогда не имела преимущество более чем в несколько голосов. После пятидесяти голосов наступила ничья, и теперь была очередь Фаджа голосовать - его привилегия как главного чародея заключалась в том, чтобы отдать решающий голос в случае ничьей. Он поднялся с улыбкой на лице, чтобы заговорить, но Дамблдор снова заставил его замолчать. - Право, Фадж, это уже слишком, - сказал директор. - Вы, конечно, знаете, что при голосовании по приговору любые жертвы, давшие показания, также имеют право голосовать. Мы должны сначала услышать от них, и только если все еще есть ничья, Вы обязаны проголосовать. - Фадж схватил свою книгу правил Визенгамота и начал лихорадочно листать ее, но помощник прошептал что-то ему на ухо: Фадж быстро сел, покраснев. Гермиона, Мистер Уизли и все остальные, конечно же, проголосовали за Дамблдора, и вот так Мисс Скитер, незарегистрированный анимаг, потеряла свою волшебную палочку и стала служанкой в семье магглов. Фадж поднялся вместе со своей группой, чтобы уйти, желая покинуть это место и вернуться в свой офис. - Пожалуйста, подождите минутку, - сказал Гольдштейн. - Визенгамот еще не закончил свои дела, и поскольку это дело касается Вас, Министр, Вы должны остаться. - У меня здесь нет других дел, - раздраженно сказал Фадж. - В каком-то смысле Вы почти правы, - ответил Гольдштейн. - Возможно, Вы этого не осознаете, но, заставив Визенгамот проголосовать непосредственно за предложение, которое Вы лично выдвинули, Вы вызвали вотум доверия. И Вы проиграли этот голос. Голосуя против Вашего предложения, члены Совета проголосовали за то, что они потеряли доверие к Вашему руководству ими. Я был очень удивлен, услышав, что Вы отклонили предложение Дамблдора о том, чтобы Вы и он сделали совместное представление о приговоре нам. Вместо этого Вы заставили нас выбрать ту или иную сторону. Сделав это, Вы должны принять последствия. Вы приказали убрать себя с поста главного чародея. Вы все еще член Совета, конечно, и, если хотите, можете остаться, пока мы выбираем нового лидера ... Но Фадж не выдержал и в ярости покинул зал, а его помощник и несколько сторонников, включая Амбридж, последовали за ним.