Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Рождественский сезон был для Риты Скитер интересным. Полуподвальная квартира в доме Грейнджеров была очень далека от роскошных апартаментов, в которых она жила несколько месяцев после того, как научилась печатать маггловские деньги. Довольно холодно, особенно по ночам, и время от времени насекомые составляли ей компанию, но комната была ее, с собственной ванной и маленькой кухней. По окончании рабочего дня Грейнджеры обращались с ней как с квартиранткой, и никому из них не приходило в голову войти в ее комнату без приглашения. И действительно, они редко беспокоили Скитер после обеда. То ли потому, что они были осторожны с чувствами Скитер, то ли потому, что это была их естественная склонность, Грейнджеры не могли обращаться со Скитер как со слугой. Они никогда не использовали императив, вместо этого всегда вежливо просили ее сделать ту или иную работу, как будто она делала им одолжение. Ее рабочий день был расписан в таблице на холодильнике, ее занятость состояла ровно из тридцати шести часов в неделю и не более того - никогда не предлагалось, чтобы она работала сверхурочно. Скитер ответила на эту любезность тем, что работала усерднее, чем когда-либо в своей жизни. Поначалу это было трудно. Освоение техники заняло некоторое время. Готовить без палочки было для нее печальным испытанием, а гладить - сущей пыткой, потому что тратить часы на то, чтобы разгладить складки, когда палочка сделала бы это за считанные секунды, было очень, очень утомительно. Но Грейнджеры были очень терпимы к первоначальной катастрофе на кухне, когда Скитер использовала жидкость для мытья посуды вместо порошка, вызвав поток пены, и к одежде, испорченной отбеливателем и ожогами от утюга. Они даже издавали вежливые восхищенные звуки, когда ели первые несколько блюд, приготовленных для них Скитер, потому что оба видели, какие огромные усилия Скитер прилагает к своей работе. Последовало быстрое улучшение, и через неделю Скитер почувствовала, что ее превращение в маггла идет полным ходом. Однажды вечером, закончив уборку после ужина, она сидела с Грейнджерами, снова удовлетворяя их сильное желание узнать побольше о волшебном мире, в котором жила их дочь. - А теперь, пожалуйста, помогите нам с этим, - сказала Миссис Грейнджер. - Что такое "Пожиратель Смерти"? Я слышала, как Гермиона однажды произнесла эту фразу, но когда я спросила ее об этом, она уклонилась от ответа. Скитер не знала, как ответить честно, но при этом не встревожиться. - По сути, это культ, - сказала она, - И они не очень популярны. Гермиона, должно быть, еще ни с кем не встречалась - никто в Хогвартсе не может быть его членом. - Гермиона так мало нам рассказывает, - сказала Миссис Грейнджер. - Это очень досадно. Она посылает домой письма, регулярные, как часы, но они не очень информативны, и мы никогда не знаем, что происходит. Всегда ли так бывает с ведьмами? - Я думаю, что с подростками всегда так, - сказал Скитер. - Вам повезло, что она вообще пишет. Когда я училась в школе, наш директор угрожал мне задержанием, чтобы заставить нас время от времени писать домой. - Полагаю, я должен быть Вам благодарен, - сказал Мистер Грейнджер, - И очень рад, что она хотя бы пишет. Но мне хотелось бы, чтобы она была более осторожна в своих объяснениях. Например, ее последнее письмо перед праздниками. Она сказала, что раз в несколько лет в Хогвартсе не бывает рождественских каникул, потому что волшебники используют другой календарь. Это тот самый год, так что она не сможет присоединиться к нам на каникулах, потому что она собиралась пойти на занятия в школу. У нас был запланирован неожиданный отпуск, но его пришлось отменить. Без нее, конечно, ехать не имело смысла. Она никогда не упоминала, что у волшебников другой календарь. Выражение лица Скитер ничуть не изменилось. - Очень жаль, что у нас так заведено, - сказала она. - Но я уверена, что она расскажет вам все, когда приедет домой на лето. - Сомневаюсь, - сказала Миссис Грейнджер. - Но всегда можно надеяться. Скитер очень обрадовалась своему собственному письму, которое она получила от Гермионы сразу после Рождества, в котором Гермиона освобождала Скитер от ее обещания ничего не писать для публикации. Хотя у Скитер не было волшебной палочки, она все же могла попасть в библиотеку Министерства, так как вход в таксофон требовал только одного - использовать код (62442 - "магия"). Имея доступ к замечательной библиотеке (второй после Хогвартса), Скитер в свободное время могла возобновить свою биографию Гриндельвальда. Ей понадобится волшебная палочка, чтобы закончить ее, но было приятно снова работать. Таким образом, Скитер, пребывая в приподнятом настроении, написала второй отчет в Министерство, в котором описала события своей первой полной недели в качестве служанки-маггла. Скитер узнала, что ее первый отчет был опубликован в "Ежедневном Пророке", и теперь, зная, что она может ожидать, что ее следующий подобный отчет будет показан в печати, она решила, что он должен быть более обширным, чем первый. Она уже несколько месяцев ничего не писала для публикации, и это было приятным упражнением для нее. Она прекрасно справлялась и без пера для диктовки, и после долгого вечера работы за компьютером, который Грейнджеры установили в ее комнате, отчет был готов. Она сожалеет, что не может отправить его по электронной почте или хотя бы по факсу, но Министерство не знает о существовании такой технологии. На следующий день она сама отвезет отчет в Министерство. На следующее утро Эдвин Эджертон сидел за своим столом в Министерстве, просматривая различные письма и пакеты на своем столе. Он был тем, кого магглы назвали бы офицером по условно-досрочному освобождению, надзирающим за различными ведьмами и волшебниками, которые либо были освобождены из тюрьмы, либо избежали всего этого, но на определенных условиях, его работа состояла в том, чтобы обеспечить выполнение этих условий. Во многих случаях, таких как у Скитер, эти условия включали принудительное отсутствие палочки. Эджертон очень подозрительно относился к Скитер. Это напомнило о другом волшебнике без палочки, защищенном на суде Даблдором не хуже и связанном с директором: Рубиусе Хагриде. Эджертон уже много лет подозревал, что Хагрид тайно пользовался волшебной палочкой, но в безопасности Хогвартса Хагрид был почти невосприимчив к расследованию. Приказ Министерства действительно доходил до самого Хогвартса, но только до него, и для проведения рейда в школе требовалось не меньше, чем ордер Министра, дюжина храбрых мракоборцев, недели планирования и огромное количество удачи. И если рейд не найдет ничего, что могло бы изобличить Хагрида, Эджертон сможет распрощаться со своей карьерой. Таким образом, Хогвартский егерь был избавлен от риска расследования. Но Хагрид больше не был тем, о ком Эджертон мог думать. Оправданный после своего неудачного (и незаконного) заключения в Азкабан, Хагрид теперь был профессором Хогвартса и был восстановлен во всех привилегиях волшебника, включая, конечно, право владеть палочкой. Положение Скитер было совершенно иным, поскольку она находилась за пределами Хогвартса и поэтому не была защищена Дамблдором. Эджертон твердо решил, что Скитер не выйдет за узкие рамки условий ее освобождения. Он очень внимательно наблюдал за ней, надеясь, что она даст ему какой-нибудь предлог, чтобы бросить ее в Азкабан. Если Скитер не явится вовремя или опоздает хотя бы на день, Эджертон воспользуется этим, чтобы отменить ее условное освобождение. И да поможет ей бог, если Эджертон узнает, что у нее есть волшебная палочка. Возможно, у него уже есть доказательства незаконного использования магии, подумал Эджертон, просматривая последние отчеты женщины. Он жадно читал его, радуясь, что он длинный, потому что деньги, которые он получал на стороне от "Ежедневного Пророка", зависели от длины статьи. Первая подобная публикация неделю назад оказалась чрезвычайно популярной, и многие в волшебном мире с нетерпением ждали второй. В течение нескольких мгновений жадность и злоба были взвешены на весах. Если Эджертон проигнорирует то, что, по его мнению, было доказательством незаконного использования магии Скитер, она будет продолжать посылать свои отчеты по крайней мере в течение года, а возможно, и дольше, что приведет к хорошему доходу для Эджертона. Если бы Скитер посадили в тюрьму, это немедленно закончилось бы. Но на самом деле это было не состязание, и злоба одержала верх. Эджертон прошел по коридору в кабинет Уизли. Это был первый рабочий день Артура Уизли. Не полный день, потому что он еще не оправился от ран. Он пришел сюда, чтобы дать всем знать, что идет на поправку, и узнать, не произошло ли чего-нибудь интересного в его отделе после нападения. Он поднял глаза на стук Эджертона в открытую дверь. - Доброе утро, Эдвин. - Доброе утро, Артур, - ответил Эдвин с улыбкой тайного знания на лице. - Тебе не следовало так напрягаться, чтобы спасти эту Скитер. Боюсь, все это было напрасно - прошло не больше недели с тех пор, как ее выпустили, а она уже использует магию. - Я в это не верю, - сказал Уизли. - Какие у тебя доказательства? - Вот это, - сказал Эджертон, бросая последний отчет Скитер на стол Уизли. Уизли взял его, и на его лице отразилось недоумение, когда он начал читать. - Не заставляй меня читать все это, - сказал Уизли, - Просто скажи мне, где она признается в использовании магии. - Нет, это совсем не то, - сказал Эдвин. - Дело не в том, что она признает использование магии. Но взгляни на отчет - ты не находишь в нем ничего странного, я имею в виду внешний вид? После паузы Уизли вынужден был признать, что не видит ничего примечательного в лежащих перед ним бумагах. - Ее первый отчет был написан от руки, но это совсем другое дело. Неужели ты не понимаешь? Это же в печати! Ты не можешь сделать это без волшебной палочки! У нее должна быть волшебная палочка, и она ею пользуется! - Честно говоря, Эдвин, - сказал Уизли, - Ты действительно должен начать посещать курсы непрерывного образования Министерства по изучению магглов. Скитер не нужна была магия, чтобы сделать это. Любой маггл мог бы сделать это с легкостью. - Чепуха! Как магглы могут дублировать то, что волшебники изобрели с помощью магии? Об этом не может быть и речи. - У тебя все наоборот, - покладисто сказал Уизли. - Мы не изобрели книгопечатание. Магглы это и сделали. Заклинание, которое мы используем, чтобы представить письмо таким образом, является имитацией того, что магглы начали делать более пятисот лет назад. Раньше они использовали эту огромную машину, называемую прессом, но теперь любой маггл может сделать это у себя дома. Довольно хорошо, что в каждом маггловском доме есть такое оборудование. Если ты напишешь Грейнджерам, я думаю, ты узнаешь, что Скитер пользовалась маггловской машиной под названием... - здесь Уизли сделал паузу, название вертелось у него на языке. - Ну, в любом случае, напиши им и спроси. Я уверен, что они тебя удовлетворят. Было начало нового года, а Малфой все еще не считал нужным сообщать о своем местонахождении родителям, Министерству или кому-либо еще в волшебном мире. Он все еще злился на мать и отца, потому что, если бы они были на Кинг-Кросс, как нормальные родители, он бы никогда не пострадал. Малфой не испытывал угрызений совести, держа их в неведении. Что же касается властей и всех остальных, то ему и в голову не приходило, что им будет не все равно, пока он не открыл "Ежедневный Пророк". Получить копию было достаточно легко. Он был единственным обитателем своей больничной палаты, и ночью, никем не замеченный, через несколько минут после того, как медсестра осмотрела его, он без всяких усилий трансгрессировал в "Дырявый Котел", потому что в таверне всегда валялись экземпляры газеты. Там было пусто, и всего через несколько секунд он схватил копию и вернулся в свою комнату. На первой странице его собственная фотография улыбалась и махала ему рукой, рядом с заголовком: "Студент Хогвартса все еще отсутствует". Только тогда Драко понял, что его исчезновение беспокоит не только родителей. Он ухмыльнулся, прочитав о предполагаемом беспокойстве родителей по поводу его необъяснимого отсутствия. Это правда, что он чувствовал легкий укол вины за то, что держал свою семью в неведении, но было слишком рано уезжать домой - хотя он был почти полностью удовлетворен тем, что не выдал случайно ни одного из секретов Темного Лорда, не было никакого вреда в том, чтобы остаться еще на несколько дней, чтобы быть полностью уверенным. Любопытствуя о том, что происходило во время его отсутствия, он лениво пролистал страницы и наткнулся на статью, озаглавленную "Моя жизнь как маггла", с подзаголовком "Вторая часть в продолжающейся серии документов о жизни Риты Скитер, осужденной за то, что она была незарегистрированным анимагом, и приговоренной к бессрочной жизни в качестве маггловской служанки в маггловской семье". Очевидно, он пропустил какие-то очень интересные события, и Малфой с жадностью принялся поглощать статью. Уже после первых нескольких строк Малфой почувствовал, что все больше и больше ужасается тому, что читает, но не может остановиться. Статья была довольно длинной, занимала много страниц и подробно описывала жизнь, которую Скитер вела на прошлой неделе. Но это был не просто дневник или отчет, не механическое перечисление повседневных мелочей скучной жизни, потому что помимо описания того, каково это - жить магглом, статья была великолепно написанным отчетом о решении Скитер отказаться от своей жизни незарегистрированного анимага и сдаться полиции. Весь тон статьи был чужд Малфою, потому что в его вселенной чешуя никогда не падала с чьих-либо глаз. У него был аморальный взгляд на мир, в котором были слабые и были сильные, и было привилегией сильного править, и обязанностью слабого повиноваться. Права, привилегии и сам закон были всего лишь аргументами, к которым слабый должен был прибегнуть, а сильный не обязан был их уважать. Скитер была одной из самых сильных. Не Пожиратель Смерти, но, тем не менее, сильная, потому что она была в состоянии показать свой нос Министерству в течение десятилетий, и даже смогла бросить вызов Дамблдору, в Хогвартсе, не меньше, унижая Гермиону и Гарри Поттера в процессе. То, что она добровольно отказалась от основы своей власти и добровольно подчинила себя верховенству закона, было непостижимо для Малфоя. И тон статьи был таким странным - написанным в духе победы, как будто Скитер была каким-то образом возвышена ее унижением. Закончив статью, он перечитал ее еще раз, пытаясь примирить невозможное противоречие между стесненными обстоятельствами писательницы и ее счастливым взглядом на жизнь. Но парадокс был слишком велик для него, и через некоторое время Малфой провалился в беспокойный сон. - Драко! Он проспал очень долго, потому что, когда проснулся, было уже совсем светло - почти девять утра, и он мог бы проспать еще дольше, если бы Сабрина не произнесла его имя в шоке и удивлении. Мгновенно проснувшись, Малфой вскочил. - Драко! - повторила Сабрина, указывая на него. - Твои волосы! Накануне вечером Малфой решил, что ему давно пора немного попрактиковаться в магии на себе. Отец уже некоторое время готовил его к тому, чтобы он стал Пожирателем Смерти, а летом научил основам заклинаний полевой медицины. - Если я буду ранен на службе у Темного Лорда, - сказал ему отец, - Как ты думаешь, смогу ли я попасть в больницу Святого Мунго? Конечно, нет. С таким же успехом я мог бы заглянуть в Азкабан. - Но ты мог бы пойти к нему - Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть наверняка смог бы тебя вылечить. - Да, я уверен, что он мог бы, - ответил отец. - Но если я был бы ранен, это может означать, что я также провалил задание, которое он дал мне, и в этом случае я предпочел бы отправиться в Азкабан - тогда, по крайней мере, я мог бы жить. Так что, Драко, как и мне, тебе придется выучить несколько основных заклинаний, чтобы исцелить себя - по крайней мере, достаточно, чтобы сохранить себе жизнь, пока ты не получишь помощь от своей матери или Беллатрисы. И вот отец показал ему, как перевязать рану, чтобы не истечь кровью до смерти. Как хотя бы замедлить распространение проклятия на несколько часов, достаточно долго, чтобы добраться до дома и получить помощь от других. Как усилить и ускорить естественный процесс заживления, позволив ему дольше оставаться в поле, не нуждаясь ни в чьей помощи при несмертельных травмах. Оставшись один в своей постели прошлой ночью, Малфой применил одно из этих исцеляющих заклинаний на себе, потому что швы были зудящей маггловской неприятностью, и он был сыт ими по горло. Его магии было бы недостаточно, чтобы залечить самые серьезные повреждения черепа и последующий отек мозга, но ее было более чем достаточно, чтобы залечить рану на голове, где его голова была зашита после трепанации. Он действительно чувствовал, как швы рассасываются по мере того, как кожа заживала, зуд испарялся, оставляя после себя гладкую, неповрежденную кожу. Через несколько минут он поднял руку к голове и с удивлением обнаружил, что это не просто щетина - его волосы уже отрастали, очевидно, восстановленные тем же целебным заклинанием. К утру он снова обрел свою обычную длину, и именно это вызвало у Сабрины изумленное восклицание. Малфой приложил руку к голове и убедился, что теперь у него полная шевелюра, как будто ему не делали операцию чуть больше недели назад. Малфой проклял свою глупость. Плохо уже то, что он назвал Сабрине свое настоящее имя, хотя ошибка вполне объяснима, учитывая его тогдашнее состояние. Но это было намного, намного хуже. Правда, девушка не видела, как он колдует, но эффект был достаточно очевиден и наверняка заставит ее задать много вопросов. Примерно через неделю после того, как Малфой полностью пришел в себя, он провел несколько часов, болтая с Сабриной, и в процессе этого он узнал много нового о мире магглов. Он также надеялся, что узнал достаточно и о Сабрине. Возможно, ему следует проверить, насколько хорошо он ее понимает. - Я был бы тебе очень признателен, если бы ты не обращала на это внимания, - мягко сказал Малфой. - А теперь, пожалуйста, возьми бритву и побрей мне голову, чтобы она снова стала такой, какой должна быть.