Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Я становлюсь слишком старой для этого, - подумала профессор Макгонагалл. Она сидела во главе довольно немноголюдного профессорского стола в Большом зале, заняв место Дамблдора в отсутствие директора. Дело было не в том, что эта задача ни в коей мере не была обременительной. Но Дамблдор приказал ей присматривать за школой в его отсутствие, и это было ожидание, которое она находила трудным. Она предпочла бы оказаться в глубине леса, чем сидеть за столом, слушая болтовню Амбридж и еще нескольких человек, включая Трелони, которая сегодня решила, что будет ужинать не одна, а в Большом зале. Макгонагалл молча страдала, пока прорицательница мрачно предсказывала кончину Имоджин. Она могла вынести глупости этой глупой женщины, но для главы Гриффиндора было чрезвычайно болезненно думать, что она скоро узнает о смерти еще одного студента Хогвартса. За эти годы их было слишком много. Самым последним был случай с Седриком Диггори, случившийся всего полгода назад, и Макгонагалл не думала, что она когда-нибудь оправится от него. Известие о том, что Имоджин пропала, заблудилась в Запретном лесу, пришло около обеда, когда раненый Невилл Лонгботтом вернулся в школу, контуженный и растерянный, но очень настойчиво расспрашивая о своей подруге. Была ли здесь Имоджин? Видел ли ее кто-нибудь? Это привело к быстрому и тщательному обыску школы, и когда он оказался бесплодным, были организованы поисковые группы, состоящие из профессоров, префектов, старосты и нескольких наиболее талантливых учеников. Все они уехали несколько часов назад, и с тех пор от них не было слышно ни слова. А теперь уже давно стемнело, и вскоре после заката надвинулись тяжелые тучи, почти полностью заслонив звездный и лунный свет, который в противном случае помог бы поискам. В Большом зале было гораздо меньше народу, чем обычно, и за гриффиндорским столом не было всех старшекурсников. Невилл тоже отсутствовал за столом, но только потому, что находился в лазарете. Он попытался улизнуть, чтобы присоединиться к поискам, но Мадам Помфри не пришлось его останавливать. Он потерял сознание и рухнул в нескольких шагах от своей кровати, и целитель не ожидала, что он будет в состоянии присоединиться к поискам, пока они либо не завершатся успешно, либо, что более вероятно, не будут оставлены. Ибо Запретный лес был самым опасным местом, по-настоящему безопасным для волшебников только тогда, когда они двигались группами, и смертельно опасным для одинокого ученика. Появление пауков-людоедов Хагрида на несколько десятилетий раньше просто добавило еще одну опасность к и без того порочному месту. Существовали бесконечные способы, которыми молодая студентка могла встретить свою кончину. Имоджин могла быть разорвана на куски одной из волчьих стай или обескровлена вампиром. Тролль мог забить ее до смерти. Пауки Хагрида могли схватить ее и утащить в свое логово, парализовать ядом, посадить в нее яйца и оставить в живых на несколько месяцев, пока яйца не вылупятся и молодые пауки не начнут питаться. Но были и худшие судьбы, чем эта. Макгонагалл не могла перестать думать обо всех возможных вариантах и надеялась, что Имоджин найдет способ покончить с собой, если столкнется с одной из самых ужасных судеб, которые мог предложить лес. - Я в компании кентавров, - прошептал голос Имоджин рядом с ее ухом. Макгонагалл вскочила, держа палочку наготове. Перед ней стоял огромный Патронус, один из самых больших, которых она когда-либо видела, лось с широкими, раскидистыми рогами. Он возвышался над всеми. - Что это было? - сказала Макгонагалл, ужаснувшись и надеясь, что она ослышалась Патронуса Имоджин. - Я в компании кентавров, и они вернут меня обратно. Вам ничего не нужно для меня делать, и я надеюсь скоро вернуться домой. - с этими словами серебристый Патронус замерцал, а затем потерял свою форму, оставив лишь слабое облачко, которое сквозняки в Большом зале быстро рассеяли. Макгонагалл извинилась и выбежала из зала, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица перед студентами. Но она не могла полностью контролировать себя, и слезы вырвались у нее, когда она подошла к двери. Кентавры! Худшая участь постигла бы молодую девушку, если бы она попала в плен к этим получеловеческим существам. Сообщение Имоджин, должно быть, было отправлено с согласия кентавров, так как ведьма, находящаяся под их контролем, не имела возможности использовать магию без их прямого разрешения. Макгонагалл представила себе, как кентавры смеются про себя, позволяя Имоджин послать свое наивное послание до того, как ей станут ясны истинные условия ее плена. - Они вернут меня довольно скоро, - сказал Патронус Имоджин. Конечно, Имоджин будет возвращена - после того, как она будет невыразимо унижена, превращена в игрушку и передана от кентавра к кентавру. Да, она вернется, но через девять месяцев и только после рождения жеребенка, и только если переживет этот опыт. Многие ведьмы в ситуации Имоджин предпочитали не выживать. Кентавры могли быть самыми жестокими из всех лесных обитателей, если им хотелось, и послание Имоджин было прекрасным тому примером. Кентавры хотели, чтобы сообщение было доставлено, зная, что спасение невозможно, и зная агонию, которую почувствует Хогвартс, понимая, что одна из них была в начале самой длинной ночи в ее жизни. Теперь, выйдя из дверей школы, Макгонагалл послала своего собственного гонца к Дамблдору. Хагрид был глубоко в лесу, в сопровождении нескольких студентов, включая Рона, Энтони Голдстейна, Монтегю и Драко. Хагрид хорошо знал лес и был знаком со всеми его ночными звуками, и он был довольно уверен, что узнал слабый шум, приближающийся ближе. Но из-за чрезмерной осторожности он подал знак своей группе, и все немедленно сошли с тропинки и сделали несколько шагов в лес. Через минуту из-за поворота показалась профессор Бабблинг в сопровождении группы студентов. Хагрид объявил о своем присутствии и отступил на тропу, ведя за собой своих последователей. - Всем ученикам приказано вернуться, - сказала Бабблинг. - Значит, ее нашли! - воскликнул Хагрид. - Не нашли. Она всего лишь ... - бормотание прервалось, подыскивая подходящее слово. - Не нашли, обнаружили местонахождение. - Что? - сказал озадаченный Хагрид. Бабблинг понизила свой голос, так что соседние студенты не могли услышать, что она сказала. Но все они услышали, как Хагрид изумленно вздохнул, услышав то, что сказал ему этот лепет. Он повернулся к своей группе студентов. - Ну вот и все. А теперь возвращайтесь в школу и слушайте, что вам по дороге говорит профессор Бабблинг. - студенты повиновались, хотя и с некоторой неохотой. То есть все, кроме Драко. - Пожалуйста, не отсылайте меня обратно, профессор Хагрид, - сказал Драко. - Я прекрасно могу о себе позаботиться. Позвольте мне пойти с Вами. Раздражение Рона поведением Драко росло весь вечер, и последнее замечание слизеринского старосты едва не вывело его из себя. Все то время, что они провели в лесу в поисках Имоджин, Драко был в первых рядах, и временами Хагриду приходилось сдерживать его, чтобы он не вырвался вперед. Рон знал, что это всего лишь игра; он вспомнил трусливое выступление Драко в лесу в первый год, когда тот чуть не умер от страха. Ничто за прошедшие годы не давало Рону повода думать, что храбрость Драко хоть немного возросла. Очевидно, Драко чувствовал себя комфортно, зная, что лес полон профессоров, и чувствовал, что может сыграть роль храброго спасителя. - Никаких исключений, - сказал Хагрид не без злобы. Огромный профессор был удивительно терпим к Драко весь вечер. Судя по тому, как эти двое обменялись странными словами, никто бы никогда не подумал, что Драко сделал все возможное, чтобы Хагрид был уволен со своего поста на третьем курсе. Возможно, причиной удивительной жизнерадостности Хагрида было недавнее возвращение Клювокрыла на территорию Хогвартса. В прошлую субботу Рон и Гермиона были очень удивлены, когда, выйдя на прогулку после обеда, увидели безошибочно узнаваемую фигуру своего любимого гиппогрифа на его старом привычном месте возле хижины Хагрида. Вспомнив урок Хагрида о том, как подобает обращаться с подобными существами, они поприветствовали Клювокрыла с некоторой почтительностью и осторожностью, после чего существо пригласило их подойти. Услышав звуки снаружи своей хижины, Хагрид присоединился к ним. - Пару недель назад получил письмо из Министерства, - сказал Хагрид. - Сказали мне, что смертный приговор старому доброму Клювокрылу отменен. - Свежие доказательства, - сказали они мне. - Что это за доказательства? - спросила Гермиона. - Должно быть, это было довольно убедительно для них, чтобы изменить решение комитета. - Это было действительно убедительно, - сказал Хагрид с усмешкой, массируя шею своего питомца мощной рукой. - Действительно, очень веские доказательства. Иногда такие вещи заставляют тебя смотреть на мир по-другому, - добавил он. Рон и Гермиона занялись гиппогрифом, чтобы не видеть видимого проявления эмоций Хагрида. После долгой паузы Гермиона попросила Хагрида рассказать им, что заставило комитет передумать. - В конце концов, за всем этим стоял отец Драко. Конечно, он сделал бы все возможное, чтобы предотвратить отмену приговора. Это, безусловно, было достаточно верно. Смертный приговор Клювокрылу был наказанием, вынесенным бедному существу за нападение на Драко во время занятий по уходу за магическими существами на третьем курсе. Рана Драко, хотя и не была столь серьезной, как он притворялся, не была тривиальной, и его отец был возмущен. - Люциус не имеет никакого отношения к последнему решению, - усмехнулся Хагрид. - Даже не присутствовал, когда комитет передумал. Но я не могу сказать вам, что это были за новые доказательства; конфиденциальные и все такое, вы знаете. Окруженный внушительной темнотой леса, Рон теперь задавался вопросом, почему они не могли взять Клювокрыла с собой на поиски Имоджин. Он вспомнил, как это существо помогало им на третьем курсе, отбиваясь от атакующего оборотня. В отличие от многих волшебных животных, которых любил Хагрид, гиппогриф был поистине благородным существом, и Рон легко мог понять счастье, которое излучал Хагрид с тех пор, как он вернул Клювокрыла. Казалось, что Хагрид был готов мириться почти со всем, включая чрезмерную фамильярность со стороны студента, которого он имел все основания ненавидеть. Теперь, когда они расстались с Хагридом и студенты отправились домой с профессором Бабблинг, Драко, к облегчению Рона, молчал и больше ничего не говорил до конца похода. В тот вечер в гриффиндорской гостиной царила мрачная атмосфера, по крайней мере среди друзей Имоджин. Гарри и Джинни сидели рядом на диване, лицом к Гермионе и Рону по другую сторону длинного кофейного столика. Они устали и замерзли после ночного похода в лес, и камин работал сверхурочно, чтобы согреть их. Фред и Джордж были далеко впереди остальных в поисках тепла, каждый из них со стаканом запрещенного рома, который они тайком пронесли в школу по возвращению с рождественских каникул. - По крайней мере, она не умерла, - высказала свое мнение Джинни. - Судя по тому, что сказала Бабблинг, она должна быть жива. - Совершенно верно, - ответила Гермиона. - Но почему они не смогли ее вернуть? Зачем посылать всех нас домой с пустыми руками? - Трудно не говорить об Имоджин, - сказал Гарри. - Но с другой стороны, говорить о ней бесполезно, и это чертовски угнетает. Мы можем сидеть здесь и говорить всю ночь о разных вещах, которые могли с ней случиться. Но ничто - абсолютно ничто - в лесу не могло быть хорошей новостью. Это все просто оттенки плохого. - Тогда позволь мне рассказать вам о Драко, - сказал Рон. - Видели бы вы его! Он шагал так, словно ничего не боялся, делая вид, что ему не терпится найти Имоджин, невзирая ни на какую опасность. Мне все хотелось, чтобы Хагрид велел ему заткнуться или, что еще лучше, отправил его домой. Гарри, переполненный тревогой за Имоджин, был рад, что у него появилась цель для его беспокойного, ищущего гнева. И что может быть лучшей мишенью, чем Драко, которого он ненавидел с первого дня в школе. - Ну вот и все, - сказал Гарри. - Во вторник вечером в дуэльном клубе я вызываю его на дуэль. Я всегда хотел получить шанс нанести ему серьезный урон. - Но ты же чемпион клуба, - заметила Гермиона. - Любой может бросить тебе вызов просто ради шанса отобрать у тебя чемпионство. Но почему ты бросаешь вызов Драко или кому-то еще? - В данных обстоятельствах я не думаю, что нуждаюсь в предлоге, - сказал Гарри. - Независимо от того, что говорят правила, Драко, насколько я понимаю, настоящий чемпион, а я - претендент. Все знают, что когда Имоджин победила Драко осенью, это была просто случайность. Я думаю, что Флитвик будет очень рад поощрить поединок за настоящий чемпионат. Драко смог избежать встречи со мной в прошлый раз по формальным причинам, но с Флитвиком, поощряющим его принять мой вызов, я не вижу, как он может избежать встречи со мной на этот раз, не выглядя полным трусом, которым он является. - Рон очень сомневался, что Гарри будет так легко бросить вызов Драко, но решил ничего не говорить, пока они не останутся одни. - Кроме того, - продолжил Гарри, - Для меня будет хорошей практикой драться с Драко. - Как будто у тебя не было хорошей практики против меня, Джорджа и других? - сказал Фред. - Да, это правда, что Драко не учится ни на вашем курсе, ни на курсе Джорджа, это точно, - ответил Гарри слегка пьяным близнецам. - Но когда мы, друзья, сражаемся друг с другом на дуэли, должна быть, по крайней мере бессознательно, некоторая сдержанность. На каком-то уровне никто из нас на самом деле не хочет причинять боль другому. Но с Драко все будет по-другому. С ним, я знаю, не будет никаких ограничений вообще. Я ненавижу его, а он ненавидит меня в ответ. Единственное, что предотвратит непоправимый ущерб для нас, - это Флитвик. - Ты имеешь в виду необратимый ущерб Драко, - сказал Рон. - Ты же не думаешь, что он может причинить тебе вред? - Если Драко болтливый трус, это еще не значит, что он не умеет обращаться с волшебной палочкой, - сказал Гарри. - Он был чемпионом дуэльного клуба не просто так, а в этом клубе много хороших волшебников. Я не думаю, что выйду оттуда невредимым. - Ты помнишь заклинание Сектумсемпра, которое Имоджин сказала, что ты собираешься использовать против него на шестом курсе? - спросила Джинни. - Мы никогда не практиковались в этом. Может, тебе стоит попробовать это на нем? - Неплохая идея, - сказал Гарри, делая вид, что принимает Джинни всерьез. - Как вы думаете, Мадам Помфри сможет заменить отсутствующие конечности? - Я уверена, что нет, - ответила Джинни. - Но Волан-де-Морт может: он сделал это для Петтигрю. Я уверена, что он будет счастлив сделать то же самое для Драко, если ты отрежешь ему одну ногу. Завтрак на следующий день был довольно торжественным. Ученики были встревожены, потому что не знали, что случилось с Имоджин; учителя были напуганы по противоположной причине. Гарри и Рон подумали, что немного летной практики поможет им отвлечься от забот, и вскоре после завтрака они вышли из школы, намереваясь отправиться на поле для квиддича. Как и накануне, утро было очень ясным, но погода заметно потеплела. Вместо вчерашнего резкого, пронизывающего холода, температура колебалась около отметки замерзания. - Тренировка по квиддичу будет немного более терпимой, если так пойдет и дальше, - заметил Гарри. - Надеюсь, что так, - ответил Рон. Как у вратаря, у него были длинные отрезки времени, когда он был немного ленив, и не делал физических усилий, чтобы согреться, Рон часто чувствовал холод хуже, чем его товарищи по команде. - Ты слышал, кто будет новым ловцом Слизерина? - спросил Рон. - Понятия не имею, - ответил Гарри. - Если подумать, Драко в последнее время переживает не лучшие времена, не так ли? - со смехом спросил Гарри. - С самого Рождества у него было необъяснимое исчезновение, он пропустил несколько недель в школе, от него отреклись, все узнали, что он больше не чемпион дуэльного клуба, и теперь он отправился в команду по квиддичу за пропущенные тренировки. А вчера вечером Джинни рассказала мне кое-какие сплетни: Пэнси его бросила. - Неужели! - ответил Рон. - Да, - ответил Гарри. - По словам Имоджин, Драко должен был стать отцом наследника Волан-де-Морта. Это что-нибудь меняет? Значит ли это, что у него не будет сына? - спросил Гарри. - Может быть, нам и не придется думать о том, чтобы убить его, - ответил Рон. - Учитывая, как ему везет в последнее время, может быть, он сделает нам всем одолжение и покончит с собой. В конце концов, что еще может пойти не так для него? - сказал Рон. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добавить ему горя через пару дней, - сказал Гарри. - Есть еще кое-что, что мы должны сделать, - сказал Рон. - Имоджин была категорически против того, чтобы мы делали с Драко что-то действительно плохое, и, возможно, она права, по крайней мере сейчас. Но это не значит, что мы не можем за ним присматривать. Я думаю, что мы должны вытащить твою карту Мародеров и посмотреть, сможем ли мы проверить, что он задумал. - прежде чем Гарри успел ответить, их прервали. - Привет, Гарри! Услышав слабый крик, Гарри поднял голову, не зная, откуда он доносится. - Гарри! Сюда! - Гарри посмотрел через поле в сторону леса. Имоджин ехала на спине рыжеволосого кентавра, веселая, спокойная и определенно привлекательная. Дюжина других кентавров скакала рядом с ней. Гарри и Рон вскочили на свои метлы, взлетели над открытым полем и приземлились на почтительном (и безопасном) расстоянии от приближающейся группы. - Имоджин! - воскликнул Гарри. - С тобой все в порядке? Где ты пропадала? - С моими новыми друзьями-кентаврами, - рассмеялась Имоджин, спешиваясь, когда кентавр, на котором она ехала, остановился. Она повернулась к Ронану, склонила голову и, взяв его руку, прижала ее к своей щеке. - Спасибо, что помог мне, Ронан, - сказала она. - Надеюсь, мне скоро позволят отплатить вам тем же: мне было бы стыдно оставаться у вас в долгу слишком долго. - Добро пожаловать в наш лес в любое время, - ответил Ронан. - Тебе нужно только послать Магориану сову, и он быстро ответит тебе приглашением. - И вам очень рады на территории Хогвартса, - сказал Дамблдор, появляясь так внезапно, как будто он трансгрессировал. Возможно, так оно и было, подумал Гарри. - Вы и все вам подобные, - продолжал директор. - Любой кентавр доброй воли может ожидать от нас радостного приветствия. - Я скажу Магориану, - сказал Ронан. - Он был очень впечатлен Вашей Имоджин. Сами его слова: "Если бы все люди были такими, как она". Да, Имоджин подружилась со всеми нами. Почти всеми, - добавил он, не уверенный в Бэйн и не желая быть менее чем полностью правдивым. - Значит, Имоджин не обидели? - спросил Дамблдор. Грубо говоря, вопрос означал: "Ее сильно изнасиловали?". - Без обид, - ответил Ронан. - Никогда еще чужаку не оказывали такого гостеприимства. Более нежной и доброй ведьмы еще не встречали. И это напомнило мне, - сказал Ронан Имоджин, - Что я должен вернуть тебе твою палочку. - Имоджин приняла его с улыбкой. Она не поклонилась и не сделала никакого другого жеста почтения, но все же каким-то образом ее манеры создавали впечатление, что она сделала именно это. - А теперь мы должны попрощаться с Вами, Альбус Дамблдор, - сказал Ронан. С этими словами он и его товарищи развернулись и поскакали обратно в лес.