Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Песочные часы Имоджин тихо звякнули у ее кровати, звук был едва слышен. Имоджин услышала его только потому, что спала очень чутко и легла спать всего час назад. Она встала и, подойдя к кровати Гермионы, осторожно разбудила подругу. Они молча оделись, не замеченные Падмой и храпящей Лавандой Браун. Вполне уверенные, что их не услышали две соседки по комнате, Гермиона и Имоджин тихонько спустились по лестнице в общую комнату, тускло освещенную Люмосом - индуцированным светом от их палочек. Проснувшись, Имоджин сразу же вернулась мыслями к своей ночной работе, ее охватил трепет предвкушения, чувство, которое исчезло, когда она спустилась по лестнице. Сегодня вечером, если что-то пойдет не так, не будет никакого директора, чтобы спасти ученика Хогвартса, попавшего в трудную ситуацию. Там не будет волшебной кавалерии, которая внезапно появится на вершине холма, рассеивая врагов перед собой. Имоджин и всем остальным студентам сказали, что с Дамблдором произошел какой-то несчастный случай и он будет недомогать неопределенное время. Макгонагалл, исполняющая обязанности директора и выступающая перед собравшимися студентами после ужина в тот вечер, заверила студентов, что директор полностью выздоровеет. Но когда это произойдет, она и целители не могли даже предположить. Без Дамблдора Имоджин чувствовала себя такой же одинокой и потерянной, как и много месяцев назад, когда впервые появилась на платформе девять и три четверти. В общей комнате Имоджин и Гермиона увеличили яркость своих волшебных палочек, а затем внимательно осмотрели друг друга. Гермиона была одета в маггловскую одежду, которую она носила в поезде Хогвартса после рождественских каникул, Имоджин - в джинсы, которые она купила во время поездки за покупками в маггловскую деревню недалеко от Норы, вместе с футболкой и свитером. Гермиона одобрительно кивнула при виде Имоджин, совершенно похожую на маггла. Каждый из них надел куртку, а потом проверил свои карманы. У Имоджин, как и у Гермионы, было несколько маленьких бутылочек, наполненных Астурийским зельем, каждая отдельно завернутая в ткань, чтобы заглушить любой звук, который мог быть вызван звоном стекла о стекло. У каждой из них были небольшие суммы маггловских и волшебных денег. В спальне мальчиков Рон и Гарри занимались теми же приготовлениями, что и Гермиона с Имоджин, но с меньшей эффективностью и большим шумом. Когда Рон в третий раз врезался в свой чемодан, Невилл пошевелился и сел. - Что ты делаешь наверху? - спросил он Рона, протирая глаза и пытаясь разглядеть что-нибудь в тусклом свете, исходящем от волшебной палочки Рона. - Просто немного озорства, - прошептал Рон. - Я тебе все расскажу, когда вернусь. - к счастью, Невилл не заметил, что Гарри тоже встал, иначе он мог бы задать еще несколько вопросов. Вместо этого он только перевернул подушку, опустил голову и быстро заснул. - Если ты уже все опрокинул, может быть, нам пора идти, - прошептал Гарри. - Ты и сам был не совсем тихим, - парировал Рон, спускаясь по лестнице. Только когда Рон добрался до общей комнаты, до него начала доходить серьезность того, что он делал. Несколько часов назад все это казалось немного забавным, идея Гарри о том, чтобы выскользнуть посреди ночи, найти и уничтожить еще один крестраж. За эти годы они с Гарри не раз вместе проделывали разные трюки, и Рону это показалось еще одним. Хотя сейчас, когда Рон подумал об этом, время было немного странным. Гарри не упоминал о другой миссии поиска крестража после уничтожения диадемы Когтевран несколькими неделями ранее. Все они были заняты другими делами, например, пытались найти Драко на Карте Мародеров, совершенствовали свои навыки дуэли, а иногда делали домашние задания. Возможно, именно известие о несчастье Дамблдора внезапно побудило Гарри к действию. В конце концов, наличие самого могущественного волшебника на Земле было огромной страховочной сетью, и теперь, когда эта сеть была вырвана без намека на то, когда она вернется, возможно, это вдохновило Гарри на работу по уничтожению другого крестража. Но вполне возможно, что Гарри с самого начала предполагал, что на этой неделе они отправятся на задание. В последние несколько недель Гарри был далеко не болтлив, все больше беспокоясь о безопасности, несмотря на нерушимую клятву, которую все они дали в начале семестра. Таким образом, Рон оказался с Гарри, Имоджин и Гермионой, и только дверь общей комнаты отделяла его от отчисления, потому что не было никаких сомнений в том, что если его и остальных найдут бродящими по Хогвартсу посреди ночи, то несчастная Долорес Амбридж ухватится за возможность выбить отсюда четырех своих наименее любимых учеников. - Все готовы? - спросил Гарри взволнованным шепотом, вытаскивая свою мантию-невидимку. Было решено, что мантией будут пользоваться девочки, так как мальчики уже достаточно выросли, и им обоим было трудно легко поместиться под ней, по крайней мере, не сильно замедляя их продвижение по коридорам. Как только девочки укрылись и стали совершенно невидимыми, Гарри и Рон вытащили из карманов маленькие пузырьки, в каждом из которых содержалась очень маленькая доза Астурийского зелья. Открывая бутылку, Гарри снова подумал о решении Снейпа преподавать им Астурийское зелье в конце прошлого семестра. Он слышал от Невилла, что Снейп утверждал, что он всегда учил Астурийское зелье до пятого курса, но Имоджин сказала, что нигде в ее полном воспоминании о "книгах" не было никакого упоминания о мощной жидкости, вызывающей невидимость. Конечно, зелье такой эффективности было бы отмечено в пятой "книге", если бы, как утверждал Снейп, это была обычная часть урока зелий. Учитывая талант Гермионы к исследованиям, Гарри попросил ее посмотреть, что она может найти о программе зельеварения за последние несколько лет, и она сообщила, что, насколько она могла определить, зелье никогда не преподавалось в школе раньше. Это не входило ни в программу пятого курса, ни в программу шестого, ни даже седьмого. Это было чрезвычайно трудное зелье, чрезвычайно опасное и совершенно неподходящее для подростков, поскольку оно было открытым приглашением к озорству, когда его правильно делали, и смертельным, когда нет. Решение Снейпа обучить их Астурийскому зелью было замечательным нововведением с его стороны, и, возможно, незаконным также. Но Гарри был благодарен за зелье сейчас, когда он выпил содержимое одним глотком и замерцал в почти полной невидимости. - Всем снять обувь, - сказал Гарри. - Мы сможем передвигаться по коридорам гораздо тише без обуви. - Гарри снял свои ботинки и по шуршанию невидимых друзей решил, что они сделали то же самое. Он открыл дверь в виде портрета и вышел из общей комнаты, ведя за собой друзей. Все они направились к месту встречи - большому зеркалу на четвертом этаже. Гарри и Рон не могли уследить ни друг за другом, ни за двумя девочками, поэтому каждый из них сосредоточился на том, чтобы идти размеренным, бесшумным шагом по темным коридорам школы. В слабом свете факелов было бы легко наткнуться на доспехи или какое-нибудь другое препятствие, поэтому все держались подальше от стен и шли по середине зала. Гермиона и Имоджин под мантией-невидимкой Гарри продвигались медленнее, чем мальчики. - По крайней мере, нам не нужно беспокоиться о Миссис Норрис, - прошептала Гермиона. - И о Мистере Филче тоже можно не беспокоиться - теперь он нам ничего не сделает. - Нет, если только кто-нибудь в Торонто не попытается послать нам письмо. Оно, вероятно, потерялось бы, если бы им занимался Филч, - ответила Имоджин приглушенным, но веселым тоном. Гермиона хихикнула, вспомнив маггловское занятие, которое директор нашел для Филча на почте. - Ты заметила, что Гарри принес свой кинжал? - спросила Гермиона. - Да. Он стал для него настоящим талисманом. - Ты имеешь в виду это буквально? - спросила Гермиона. - Как ты думаешь, у него есть какие-нибудь магические свойства? - Нет, - ответила Имоджин. - Я использовала слово "талисман" в маггловском смысле этого слова, а не в магическом. Хотя, если подумать, может быть, это действительно талисман. Где ты его взяла? - Просто маггловский блошиный рынок, - сказала Гермиона. Это была всего лишь копия киношного реквизита, но Гарри подумал, что он обладает магическими свойствами. Она жила в легком страхе, что в один прекрасный день Гарри узнает правду и будет недоволен ею. - У тебя когда-нибудь был талисман или ты держала его в руке? - спросила Имоджин. - Я кое-что читала о них, и они довольно интересны. Например, знаешь ли ты ... Их прервал резкий шепот. - Я слышал вас, девочки, с другого конца коридора, - сказал раздраженный голос Рона, обращаясь к ним из темной пустоты, когда они поднимались по лестнице на третий этаж. - Мы прошли через столько трудностей, чтобы нас не заметили. Вы хотите все это угробить? Девушки, сознавая свою вину, погрузились в полное молчание. Гермиона привыкла к полному моральному превосходству над Роном и была удивлена тем, как сильно ее раздражало то, что они поменялись ролями. Внезапно в ее голове всплыло воспоминание о том, как несколько недель назад, во время их первой миссии поиска крестража, она публично отчитала Рона за то, что он был слишком громким в Запретном лесу, унизив его перед целой группой студентов. К ее чести, Гермиона покраснела от стыда при этом воспоминании. Оставшуюся часть пути девочки проделали внутри школы без дальнейших происшествий и вскоре добрались до четвертого этажа, направляясь к зеркалу, за которым был потайной выход из школы. Оказавшись там, Гермиона достала палочку и тихонько постучала по стене три раза: условленный сигнал, что они с Имоджин прибыли. - Теперь мы все здесь, - сказал Гарри. - И не слишком быстро. Ты становишься видимым, - ответил Рон. - И ты тоже. - Гарри вытащил палочку и постучал по зеркалу, которое послушно наклонилось вперед, открывая проход, ведущий прямо в глубину школы. - Там лестница, - сказал Гарри. - Рон, ты иди первым, а за тобой девочки. Я пойду последним, чтобы закрыть за собой вход. Голова Рона быстро исчезла в незаконном выходе. Они с Гарри говорили об этом секретном проходе после того, как Имоджин упомянула о его существовании во время каникул. Предполагалось, что он был заблокирован обвалом, и Рон задавался вопросом, когда Гарри нашел время, чтобы очистить завал. Как только Рон спустился, Гермиона и Имоджин вылезли из-под мантии Гарри, и Имоджин спустилась следом. Пройдя всего несколько ступенек лестницы, она оказалась в полной темноте. Она не знала, как далеко ей еще предстоит спуститься, и отчаянно цеплялась за каждую ступеньку, боясь упасть в пустую темноту внизу. Казалось, прошла вечность, прежде чем ее правая нога, нащупывая следующую ступеньку, внезапно коснулась твердой поверхности пола. Она подняла глаза, но ничего не увидела, ее окружала полная тишина. - Рон? Ответа не последовало. - Рон? - спросила она, на этот раз громче, с ноткой отчаянной настойчивости и даже страха в голосе. После долгой паузы, но прежде чем Имоджин успела поднять тревогу, Рон соизволил ответить. - Да? - Ты идиот, Рон, - сказала Имоджин с облегчением, но сердито. - Сейчас не время для шуток. - Извини, - сказал Рон. - Я бы ответил раньше, но меня отвлекла крыса, на которую я наступил. - Ты лжец! - воскликнула Имоджин. - Ты же знаешь, что я боюсь крыс, как и ты пауков. Как бы тебе понравилось, если бы я начала шутить про гигантских пауков? - Я не шутил, - мягко сказал Рон, вытаскивая палочку и освещая ее. Он перевел взгляд Имоджин на пол, и там Имоджин увидела останки только что убитой крысы, а рядом - брошенный пакет с какими-то сладостями. Привлеченная запахом, крыса слизывала остатки пакета, не подозревая, что прямо над ее головой по лестнице бесшумно спускается большое человеческое существо. Последний шаг Рона с лестницы мгновенно оборвал жизнь существа. - Я бы не возражал так сильно, если бы был в ботинках, - сказал Рон. - Это довольно отвратительно, когда у тебя на ноге крысиные мозги, поверь мне ... - Ой, прекрати! - сказала Имоджин, закрывая уши руками. Рон мягко взял ее за руку и отодвинул от основания лестницы, освобождая путь как раз вовремя для Гермионы. - Осторожнее с дохлой крысой, - сказал Рон. - Да, и я присмотрю за раненым гиппогрифом. О, мерзость! - Гермиона с некоторым опозданием поняла, что Рон не шутил, и ей было крайне неприятно соприкоснуться ногой с останками мертвого грызуна. Гарри добрался до подножия лестницы, не наступив на дохлую крысу, к большому разочарованию Рона. В безопасности от обнаружения, никто из них не должен был беспокоиться о том, чтобы быть невидимым, и они не должны были понижать свои голоса. Они быстро шли по темному подземному коридору, освещенному только светом их волшебных палочек. Трудно было определить расстояние или время, но Имоджин прикинула, что они шли уже минут пять, когда Гарри приказал остановиться. Он пристально вглядывался в стену, очевидно, что-то разглядывая. Очевидно, он нашел это, и постучал резво в нескольким кирпичам своей палочкой в порядке, не отличающимся от того, что используется, чтобы получить доступ в Косой переулок. В стене открылась небольшая полка, на которой лежали две метлы. Гарри вытащил свою метлу и передал другую Рону. - Я положил их сюда несколько часов назад, потому что не хотел, чтобы нам пришлось нести больше, чем нужно после отбоя, - объяснил Гарри. Гермиона и Имоджин были рады увидеть метлы. Гарри не объяснил им, как они доберутся до места назначения, как только покинут территорию школы, и, не увидев никаких метел в общей комнате, Имоджин предположила, что они поедут верхом на волшебном существе. Меньше всего Имоджин хотелось, чтобы фестрал или гиппогриф летели в сотнях футов над землей в морозную погоду посреди ночи. - Это не будет приятной прогулкой на метле, - сказал Гарри, - В конце концов, мы будем в нескольких сотнях футов над землей в морозную погоду посреди ночи. Но это лучше, чем идти пешком. - А куда бы мы шли, если бы не полет на метле? - спросила Имоджин. - Хижина, которая когда-то была резиденцией Марволо Мракса. Судя по тому, что ты нам рассказала, Имоджин, мы можем ожидать найти крестраж, помещенный туда Волан-де-Мортом десятилетия назад. - Почему этот крестраж? - спросила Гермиона. - Только по одной причине, - ответил Гарри, когда все четверо продолжили свой путь по коридору. - Как и диадема Когтевран, этот крестраж не охраняется. Это самое простое, что можно сделать. Если бы мы отправились за кубком Пуффендуя в Гринготтс - который, кстати, я думаю, мы должны были бы взять последним из всех крестражей, кроме Нагайны - мы могли бы все испортить. Даже если мы уничтожим кубок Пуффендуя, это не принесет нам никакой пользы, если Волан-де-Морт узнает об этом, а затем спрячет другие крестражи. Имоджин возразила, повысив голос. - Но, Гарри, ты же знаешь из того, что я тебе говорила, что мы сможем попасть в Гринготтс и забрать кубок. Гермионе нужно замаскироваться под Беллатрису Лестрейндж, а ты используешь властное проклятие на всех охранниках, которые кажутся несговорчивыми. - Да. Я припоминаю. Но это невероятно рискованно, и я не хочу оставлять это на волю случая. Я бы предпочел придумать какой-нибудь другой план. Кроме того, чтобы замаскировать одну из нас под Беллатрису, мы должны были бы добраться до нее первыми, так как нам нужен один из ее волос для оборотного зелья. Добраться до Беллатрисы может оказаться еще труднее, чем попасть в Гринготтс. Поэтому я думаю, что нужен новый план. Но вот мы здесь. - они дошли до конца подземного хода, отмеченного лестницей. - Наверху находится подвал "Трех Метел", - объяснил Гарри. - Никаких разговоров и недомолвок. Гарри осторожно открыл потайную дверь и просунул голову в щель. Он прислушался и, не услышав ничего, кроме тишины, зажег свою волшебную палочку, чтобы разглядеть путь к лестнице. Он шепнул Рону, чтобы тот следовал за ним, и направился к лестнице, чтобы подождать своих друзей. Один за другим они выходили, Имоджин поднималась последней и осторожно закрывала за собой дверь. Гарри вытащил свою мантию-невидимку. - Вы двое, наденьте это, - сказал он, обращаясь к Имоджин и Гермионе. - Держитесь поближе к нам и держите палочки наготове. Если возникнут какие-то проблемы, позаботьтесь об этом. - Гарри поднялся по лестнице на первый этаж "Трех Метел" в сопровождении своих друзей. Шумное и веселое место в рабочее время теперь было тихим, как могила, единственным звуком в пабе был случайный легкий скрип половицы. Двигаясь с большой осторожностью, они вчетвером добрались до входной двери. Гарри потянул за ручку, и, как он и ожидал, она оказалась незапертой, а заклинание - простым, защищающим дверь от неумелых вторжений извне, но не изнутри. Очевидно, Хогсмид не был районом с высоким уровнем преступности, и владелец "Трех Метел" не слишком серьезно относился к безопасности. Выйдя на улицу, четверо студентов направились к ближайшему темному переулку между двумя зданиями. Рон взобрался на метлу и подождал, пока Гермиона присоединится к нему. Но вместо этого она вытащила палочку, направила ее на Рона и тихо пробормотала заклинание. - А это еще зачем? - спросил он. - Это своего рода защитное заклинание, - ответила Гермиона, поворачивая палочку на себя. - Нам понадобится что-нибудь против холода. Уже достаточно холодно, и будет еще хуже, когда мы поднимемся высоко и двинемся. Она проделала то же самое с Гарри и Имоджин, и теперь они были готовы уйти. Гермиона забралась на метлу Рона позади него и обняла его. Имоджин внимательно следила за этим, так как у нее было очень мало опыта в верховой езде на метлах. Это был один из аспектов волшебной жизни, который, к сожалению, у нее не было времени изучить, пока она училась в школе. Она попыталась совершить странный полет во время рождественских каникул в Норе, но у нее не было к этому природного таланта. Ее короткие полеты характеризовались резкими остановками и стартами, неожиданными изменениями направления и постоянным риском столкновения. Имоджин забралась на метлу Гарри, села позади него и обняла его, подражая Гермионе. Она позавидовала привычной легкости, с которой Гермиона обняла Рона, и пожалела, что не может чувствовать себя так же комфортно с Гарри. Возможно, он почувствовал ее дискомфорт. - Тебе придется держаться крепче, Имоджин, если ты не хочешь упасть. Гарри оттолкнулся от земли, хвост метлы был опущен, а нос устремлен в ночное небо. Теперь Имоджин не нуждалась в подсказках, чтобы крепко вцепиться в Гарри, боясь упасть с метлы. Гарри не привык брать с собой пассажира и внимательно следил за работой своей метлы. В конце концов, его жизнь и жизнь Имоджин могут зависеть от его умения обращаться с метлой, если им придется бежать в конце вечера. Скорость подъема была медленнее, и они были всего в нескольких сотнях футов над землей, когда Гарри накренился и направился на юг. Имоджин смотрела вниз, на далекую территорию Хогвартса, на замок, четко различимый на фоне чистого белого снега, на всю сцену, освещенную луной, которая была только на одну ночь меньше полной, высоко в безоблачном небе. Имоджин оглянулась через плечо на удаляющуюся деревню Хогсмид, только несколько окон освещались свечами и уже очень слабо. Гарри накренился вправо, чтобы успеть обогнуть одну из невысоких гор, окружающих этот район. Ответ метлы был довольно вялым, потому что она несла вес почти вдвое больший, чем тот, к которому она привыкла. Гарри оглянулся, чтобы проверить, как продвигается Рон. - О! Вам придется лететь быстрее, если вы собираетесь добраться туда первыми! Гарри резко повернул голову на звук голоса Рона и увидел своего друга на некотором расстоянии впереди, почти на расстоянии квиддичного поля. - Держись, Имоджин, - предупредил Гарри. Девушка вцепилась в него еще крепче, когда метла Гарри начала ускоряться. Очевидно, Рон делал то же самое, потому что довольно мощной метле Гарри потребовалось некоторое время, прежде чем она поравнялась с метлой Рона, после чего Гарри замедлил скорость полета, и две метлы вместе поднялись в ночное небо, выравниваясь в более разреженном воздухе примерно на высоте пяти тысяч футов. Имоджин посмотрела налево, гадая, сможет ли она различить далекую черноту Северного моря, но обнаружила, что не может. Она посмотрела направо, любуясь слабым мерцанием далеких городов и ясным отражением луны на реке далеко внизу. Она была благодарна Гермионе за защитное заклинание, наложенное на нее перед самым отъездом, потому что была совершенно уверена, что на такой высоте, в такое время года и на такой скорости она бы замерзла насмерть. Заклинание притупило самый сильный эффект ветра, и она обнаружила, что может разговаривать с Гарри без особых трудностей. - Как ты думаешь, с какой скоростью мы летим? - Довольно быстро, я бы сказал, - ответил он. - На уровне земли эта метла хороша примерно на 150 миль в час, и поскольку мы находимся так высоко, а сопротивление ветра так низко, я думаю, что смогу сделать что-то близкое к этой скорости, даже если нас двое на метле. Но я двигаюсь немного ниже максимальной скорости, чтобы Рон мог поспевать за нами на своей метле. Я бы сказал, что мы летим со скоростью около 140 миль в час. - Сколько времени это займет? - спросила она, надеясь, что путешествие будет коротким. - Около двух часов. - О. Новизна полета на метле на большой высоте прошла быстрее, чем Имоджин ожидала. Отсутствие энтузиазма при мысли о двухчасовом ночном перелете отразилось и в ее односложном ответе, и в тоне. Гарри рассмеялся над ответом Имоджин и, достав из кармана волшебную палочку, молча произнес связывающее проклятие на руки Имоджин, обхватившие его спереди. Запястья Имоджин мгновенно соединились тугой, но не слишком тугой веревкой. Он посмотрел вниз, а затем проделал ту же самую магию, связав ее лодыжки вместе. - Какого черта ты делаешь? - крикнула Имоджин. - Теперь у тебя нет ни малейшего шанса упасть, - ответил Гарри. - Если хочешь, можешь поспать пару часов, прежде чем мы туда доберемся. Имоджин подумала, что это хорошая идея, и, положив голову на плечо Гарри, вскоре задремала. Имоджин проснулась и сразу же поняла причину. Теперь метла была направлена вниз - круто вниз. Они находились в свободном падении, и Имоджин впервые ощутила головокружение от невесомости - неприятное ощущение, которое, как она надеялась, скоро пройдет. И это прошло, когда Гарри резко затормозил, а затем опустил метлу на пологий склон возле какого-то леса, Рон и Гермиона приземлились недалеко от него. Гарри быстро и бесшумно освободился от пут, которые держали Имоджин привязанной к нему во время полета. Она спешилась, вытянула руки и ноги, чтобы избавиться от боли, и потерла ноющие запястья. Она огляделась в темноте, отметив, что луна значительно поднялась за время поездки и теперь была почти прямо над головой. - Удивительно, как изменились климатические условия за несколько сотен миль, - подумала Имоджин. На земле не было и следа снега, тогда как в Хогвартсе уже несколько месяцев не было ничего, кроме снега. Она обернулась на звук шагов, а затем услышала голос Гермионы. - Позволь мне снять это защитное заклинание, - сказала Гермиона. - Я верну его, когда придет время улетать. Когда чары рассеялись, Имоджин почувствовала прохладу ночного воздуха, но, по ее мнению, эту погоду вообще нельзя было назвать зимней, несмотря на то, что была середина февраля. Она в сотый раз задумалась о том, с каким неизвестным прошлым она соотносит свой нынешний опыт. Почему она ожидала, что зима будет долгой, холодной и снежной? Как она догадалась построить снежное укрытие, когда ее поймали в Запретном лесу несколько недель назад? Гарри взял ее за руку и повел вперед, положив конец этим внутренним расспросам. - Это как раз за этим холмом, - сказал он. Они вчетвером двинулись вверх по склону к вершине холма, их силуэты были отчетливо различимы в лунном свете, если бы кто-нибудь наблюдал за ними. И кто-то наблюдал. Когда Гарри планировал миссию в лачугу Мракса, он совершенно не обращал внимания на опасности, сопутствующие этому предприятию. Марволо Мракс был мерзким созданием и происходил из длинной линии таких же мерзких волшебников. Возможно, единственным спасением Марволо был тот факт, что он был результатом слишком многих поколений инбридинга, и поэтому ему не хватало интеллектуальной способности дать выход своей бессмысленной ярости разумным способом. Именно к хижине этого человека направлялся Гарри, и он мог с уверенностью предположить, что их могут поджидать опасные сюрпризы. Там могут быть ловушки (как магические, так и другие) для неосторожных, как в хижине, так и на территории. И эти потенциальные ловушки могут быть довольно тонкими. В конце концов, не только Марволо мог быть мотивирован защищать свою собственность. Его внуком был сам Волан-де-Морт, и Волан-де-Морт выбрал хижину Мракса в качестве места для хранения крестража: фрагмента души Волан-де-Морта, помещенного в кольцо Мракса, фамильную реликвию Слизерина. Этот предмет, столь мерзкий в глазах Гарри и его друзей, был для Волан-де-Морта несравненно более святым, чем реликварий, и было бы глупо, если бы Гарри забрел в лачугу, не ожидая никаких трудностей. Именно по этой причине Гарри привез с собой трех друзей, доказавших свою надежность и бесстрашие. Вооруженный своими друзьями, мантией-невидимкой и знаниями Имоджин о том, что должно произойти в неизменном будущем, Гарри чувствовал, что сделал все, что мог. Можно было планировать только так много, оставляя остальное на волю случая. Но в этот вечер удачи не было с Гарри и его друзьями. Гарри не знал, да и не мог знать, что деревня рядом с хижиной Мракса была домом не только для предка Волан-де-Морта. Он имел еще одну связь с Темным Лордом, поскольку был родным городом одного из его самых злых слуг, оборотня Фенрира Сивого. Несколько десятилетий назад пара магглов в городе приветствовала рождение своего третьего ребенка, не подозревая, что мальчик был волшебником. Одиннадцать лет спустя пришло письмо - приглашение из Хогвартса, а вместе с ним и объяснение странных происшествий, окружавших их сына чуть ли не с самого рождения. Визит самого Дамблдора успокоил встревоженную пару, и они поручили Фенрира заботам Дамблдора. Мальчик был воспитан нормальными любящими родителями и не страдал психозом, свойственным Волан-де-Морту и его банде. Но волшебный мир позаботился о том, чтобы развитие мальчика в Хогвартсе пошло наперекосяк. Фенрир всегда был немного непокорным, и когда некоторые друзья предложили незаконный поход в Запретный лес, чтобы отпраздновать окончание выпускных экзаменов, двенадцатилетний Фенрир подумал, что это отличная идея. Меньше чем через час он вернулся в школу, истекая кровью от укусов, полученных во время жестокого нападения в лесу. Объединенной магии его юных друзей едва хватило, чтобы отразить атаку, и мальчики поспешили с Фенриром в школу так быстро, как только могли. Он все еще лежал в лазарете и был близок к выписке, когда три дня спустя в окно хлынул свет полной луны и впервые открылась истинная природа нападения на него. В те дни Дамблдор был не директором, а только профессором трансфигурации, и его протесты против того, чтобы Фенриру Сивому не разрешали остаться в школе, были отвергнуты властями. Первый год Фенрира в школе был также и последним, его исключили не по его вине, а из-за недвусмысленных предупреждений Дамблдора. - Это глупая ошибка, - написал Дамблдор совету директоров школы, обращаясь к ним в попытке отменить решение директора. - Этот молодой когтевранец уже приобрел большое мастерство в обращении со своей палочкой. Если ему будет позволено остаться в Хогвартсе, я лично гарантирую безопасность всех студентов и персонала. Мальчик столкнется с особыми трудностями, но ничего такого, что нельзя было бы преодолеть. Но если решение о его исключении будет поддержано, что мы будем развязывать в мире за пределами Хогвартса? Наши ученики будут в безопасности, но остальной мир - нет. Неужели вы думаете, что, отняв у него сейчас волшебную палочку, он никогда не найдет способа приобрести другую? Вы ответите, что Министерство будет пристально следить за ним. Несомненно, Министерство сделает все, что в его силах, но далеко не так хорошо, как это сделал бы я в четырех стенах Хогвартса. Возможно, вы скажете, что если молодой Фенрир преступит закон с помощью магии, то его арестуют и поместят в Азкабан. На это я отвечу: сколько вреда он причинит, прежде чем его поймают? И что вы будете делать, если не сможете поймать его? Разве мы не глупы, когда издаем законы против отверженных и создаем тюрьмы, в которые их сажают, когда это мы сами создаем отверженных? Почему бы вам не оставить его со мной хотя бы на год, а потом пересмотреть свое решение? Письмо не помогло. Вместо того, чтобы прислушиваться к здравому смыслу и гуманности взглядов Дамблдора, интенданты в Министерстве предпочитали полагаться на свои законы, свои правила, свою политику и процедуры, своих мракоборцев и свои суды с их судебными приказами, судебными запретами и тюрьмами, все из которых оказались бесполезными. Первый волшебник, назначенный следить за Сивым, был найден бродящим у секретного входа Министерства в Лондоне, совершенно неспособным выполнить свою миссию по той простой причине, что Сивый удалил глаза этого человека. Через несколько дней в Министерство пришла посылка - баночка с насмешливой запиской, в которой целителям из больницы Святого Мунго предлагалось вставить человеку глаза, если они смогут. Глаза были внутри банки. Следователи, посланные искать Сивого в лесу за его деревней, были убиты один за другим. В конце концов Министерство прислало своих лучших мракоборцев, но к тому времени Сивый уже бежал и с тех пор избегал плена. И теперь, вместо нескольких оборотней здесь и там, Министерству приходилось иметь дело с гораздо более серьезной проблемой: оборотнями, которых Сивый производил в беспрецедентных количествах, новыми десятками каждый год. Родители Сивого были уже очень старыми и не видели своего сына несколько десятилетий. Они знали, что он где-то там, из-за регулярных анонимных денежных подарков, которые приходили к их двери. Иногда мать Сивого воображала, что за ней наблюдают, и вдруг распахивала заднюю дверь и смотрела в лес, надеясь хоть мельком увидеть своего сына. Она была права, думая, что ее сын иногда наблюдает за домом, но ошибалась, думая, что она когда-нибудь поймает его на месте преступления. Если обученные волшебники не могли найти его, то у маггла не было ни малейшего шанса. Когда Гарри и его друзья летели над Северной Англией, Сивый отправился в один из своих ночных визитов в родительский дом. Он совершал это путешествие примерно раз в месяц, обычно за день или два до полнолуния. Он никогда не связывал свои анонимные подарки родителям с ужасными актами насилия, которые неизменно совершал в полнолуние. Если бы он подумал об этом, ему могло бы прийти в голову, что даже в его извращенном уме существует своего рода кармический баланс, дебетовая сторона которого заполнена актами ужасного насилия, и что его подарок родителям был маленькой попыткой получить несколько положительных кредитных записей в бухгалтерской книге. У Сивого было при себе несколько тысяч маггловских фунтов, полученных за множество мелких преступлений, совершенных им в Лондоне и его окрестностях, и после того, как он положил деньги в почтовый ящик у двери своих родителей, пришло время уходить. Во время этих визитов в свою родную деревню Сивый превратился в ночного туриста, посещающего под покровом темноты старые места, знакомые ему с детства. Он был счастлив тогда и не был счастлив с тех пор, и для него было утешением вновь вернуться к сценам своей юности. Комфорт, однако, с годами начал исчезать. Деревня росла, и вместе с этим ростом происходили перемены. Может быть, он больше не будет ездить по городу, подумал Сивый, прочитав объявление о том, что пустырь, на котором он любил играть со своими друзьями, намечен к застройке. Его лицо исказилось от гнева, и он повернулся, убегая из города. Он мог бы летать верхом на метле, которую держал в руке, но предпочитал гулять по полям, наслаждаясь ночью, которая, в конце концов, принадлежала ему так, как никогда не могла принадлежать ни одному нормальному человеку, независимо от того, был ли он магглом или магом. Он смотрел на луну, наслаждаясь этим зрелищем, ибо завтра вечером она будет полной, и он снова сможет отомстить тем, кто исключил его из своего общества. Его безумная ярость нарастала и угасала вместе с луной, и сегодня оба были близки к своему взаимному зениту. А под луной, в сотне ярдов впереди, на гребне следующего холма, он увидел нечто такое, что удивило его. Четыре человека вышли на прогулку, в то время как никто никогда не выходил из дома. При таком освещении и на таком расстоянии Сивый не мог определить ни пол, ни возраст группы. Он вскочил на свою метлу и, поднявшись на высоту футов тридцати или около того, сократил расстояние и молча смотрел вниз на четверых, пока они спускались с холма в направлении леса по другую сторону дороги. Они были молоды. Конечно, они еще не выросли, и вокруг нет никого, кто мог бы их защитить. Возможно, он не станет ждать до завтрашнего вечера, чтобы удовлетворить свою жажду хаоса. Возможно, следовало начать пораньше. - Как ты узнал, где находится дом Мракса? - удивилась Гермиона вслух. - Ты не единственная, кто знает, как пользоваться библиотекой, - ответил Гарри. - Судя по тому, что Имоджин рассказала нам о "книгах", у меня было достаточно улик. Но давай пока потише. - они пересекли проселочную дорогу и вошли в темный лес неподалеку от места назначения. Местные жители избегали этих лесов даже сейчас, спустя много десятилетий после смерти Марволо Мракса и его безумного сына, потому что в деревне была общая память об опасностях, связанных со входом в этот лес. Гарри и его друзья были осторожны, держа палочки наготове, и все они через частые промежутки времени выполняли разоблачающее заклинание в поисках ловушек. - Стойте. - услышав приказ Гарри и увидев его поднятую руку, Гермиона, Имоджин и Рон остановились и прислушались. - Лес кончается прямо впереди, - объяснил Гарри. - А хижина Мракса стоит на поляне. - все четверо стояли на опушке леса и смотрели на поляну, лунный свет пробивался сквозь деревья и украшал их серебряными пятнами. Хижина стояла в центре поляны, которую постепенно отвоевывал наступающий лес. Через одно-два поколения лачугу спрячут, а может быть, и вовсе уберут, потому что разложение оказалось сильнее, чем Гарри ожидал со слов Имоджин. Часть крыши прогнулась, когда прогнила несущая балка. Парадная дверь исчезла, и лунный свет отражался от остатков разбитых бутылок, разбросанных тут и там. - Оставайтесь здесь и наблюдайте, - сказал Гарри, надевая мантию и исчезая. - Я быстренько осмотрюсь. Если я решу, что вам можно войти, вы увидите, как моя палочка ненадолго засветится в окне. - Ладно, - сказал Рон, полный дурных предчувствий. Он ненавидел саму мысль о том, что его друг войдет в это зловещее место один. Но у них не было много времени, и они не могли позволить себе тратить его на споры. Рон и остальные услышали первые шаги Гарри, когда он вышел из леса на поляну, а затем наступила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного существа в лесу позади них. Затем послышался слабый скрип, возможно, знак того, что Гарри вошел в хижину. Возможно, это был просто случайный шум, вызванный легким ветерком. Они все ждали, полные беспокойства, пока не увидели условленный сигнал: слабый свет, когда Гарри выполнил заклинание Люмос. Это была всего лишь короткая вспышка, а затем свет погас. - Пошли, - прошептал Рон, выходя на поляну с обеими метлами и девочками по обе стороны от него. Демонстрируя уверенность, которой он не чувствовал, Рон быстро сократил расстояние до хижины. Он прошел через пустой дверной проем и через несколько шагов остановился. Было бы небезопасно идти дальше, если бы не были приняты определенные меры предосторожности. Имоджин, то ли менее осторожная, чем Рон, то ли не подозревающая об опасностях, которые могут подстерегать ее впереди, прошла мимо Рона, пока он не взял ее за руку. - Стой. Мы должны решить, как нам это сделать, прежде чем кто-то войдет. - Вот именно, - тихо сказал Гарри, снимая мантию-невидимку и показывая свое присутствие в нескольких шагах от окна. - Я рискну зажечь свет, потому что думаю, что нам понадобится немного света для работы. - с этими словами он снова применил заклинание Люмос, и на этот раз более мощно. Качество света, такого веселого в Хогвартсе или Норе, было другим внутри лачуги, и в беспорядочной мешанине перевернутой мебели, обломков рухнувшего потолка, старой одежды и мусора свет имел кошмарное качество. - Ты принесла эльфийскую ткань, Гермиона? - осведомился Гарри. При этих словах Гермиона вытащила из кармана маленький кусочек материи, который, казалось, светился своим собственным светом. -А Рон - перчатки из драконьей кожи? Рон достал из внутреннего кармана куртки пару перчаток, черных как смоль в этом свете, но при дневном свете темно-красных. - Спасибо, - сказал Гарри, надевая перчатки и забирая у Гермионы эльфийскую ткань. - Полагаю, это Хагрид дал тебе эльфийскую ткань? - спросил Рон. - Конечно, - ответила Гермиона. - Он говорил о ней достаточно часто, и когда я услышала, что мы идем за крестражем, я подумала, что она может пригодиться, если нам придется его забирать. - Ткань, плюс перчатки из драконьей кожи, должны сделать это задание достаточно безопасным, чтобы справиться почти со всем, что сказал Гарри. - Но как ты собираешься найти кольцо-крестраж? - спросила Имоджин. - Я думаю, это будет самая легкая часть, - сказал Гарри. Он протянул Гермионе свою мантию-невидимку и попросил ее встать у окна, а затем надеть ее. - Пока все остальные будут сосредоточены на крестражах, ты можешь наблюдать, оставаясь незамеченной. Держи свою палочку наготове и будь готова использовать ее, если кто-то нанесет нам визит. - Гермиона сидела, прислонившись к подоконнику, и смотрела в ночь. Она вытащила палочку и надела мантию, мгновенно исчезнув из виду. - Имоджин, почему бы тебе не напомнить всем о методе, который, как ты говоришь, я должен использовать на шестом курсе, когда мы с профессором Дамблдором пойдем за медальоном-крестражем? - Это просто, - ответила Имоджин. - Заклинание Акцио. И ты получил довольно сильную реакцию, когда попробовал это сделать. - И я собираюсь попробовать то же самое заклинание на этот раз. Я не думаю, что этот крестраж защищен так, как медальон. Я думаю, что главное, что мы должны сделать, это убедиться, что мы не касаемся его голой кожей. Я думаю, что он под полом, но я не уверен, и когда он среагирует на призывающее заклинание, неизвестно, что он может ударить по пути ко мне. Итак, вы с Роном встанете каждый в своем углу. Натяните рукава на руки и держите руки на лице, закрывая как можно больше кожи. Я собираюсь вызвать кольцо, и если заклинание сработает, я поймаю его, когда оно полетит ко мне. Это не должно быть сложнее, чем поймать золотой снитч. - Рон и Имоджин не возражали, и каждый направился в угол комнаты, как и было предложено. Только Гермиона выразила беспокойство. - Но, Гарри, предположим, это не сработает? Нет ли какого-нибудь разоблачающего заклинания, которое мы могли бы использовать в первую очередь? - Может быть, - сказал Гарри. - Но в данном случае, я думаю, самый простой способ - это попробовать сначала. - Правда, Гарри ... Гарри подождал, пока невидимая Гермиона закончит свои возражения, но, очевидно, ей больше нечего было сказать. После паузы Гарри взмахнул палочкой. - Акцио крестраж! Заклинание сработало именно так, как хотел Гарри. Несколько старых, гниющих досок пола подались с влажным треском, и какой-то предмет полетел прямо на Гарри. Его руки в перчатках, также защищенные эльфийской тканью, легко схватили крестраж в воздухе. Гарри огляделся, его самодовольство было очевидно даже в тусклом лунном свете, который просачивался в хижину, едва усиливаемый палочками Рона и Имоджин, светящимися на прилавке. - Молодец! Воздух звенел от поздравлений Рона и Имоджин. Но от Гермионы не доносилось ни звука. - Я не говорю, что ты была не права, когда беспокоилась, - сказал Гарри, несколько обиженный молчанием Гермионы, - Но все получилось, и я поймал крестраж. Разве ты не собираешься поздравить меня? Гермиона ничего не ответила. Имоджин и Рон хихикнули, зная, как сильно Гермиона ненавидит, когда ей доказывают, что она ошибается. Однако пауза затянулась слишком надолго. - Гермиона? - позвал Гарри, - Ты здесь? Ответа по-прежнему не было. - Хватайте все свои палочки! - сказал Гарри тихим, но настойчивым голосом. Имоджин и Рон бросились к столешнице, где лежали их волшебные палочки, и, вооружившись, повернулись, чтобы присоединиться к Гарри. Они потрясенно наблюдали, как Гарри внезапно замер, а затем с грохотом упал на пол, опрокинув старое, заплесневелое кресло, которое частично смягчило его падение. Рон резко обернулся, зная, что его друг проклят и ищет нападавшего, но через секунду он тоже был парализован. Он отшатнулся назад, не в силах упасть на пол, потому что его подпирала столешница. Имоджин бросилась к входной двери, но через пару шагов была парализована и рухнула на пол. Тишина после ее падения была глубокой, и трое подростков лежали на полу, в сознании, но не в силах пошевелиться, в ужасе от того, что должно было произойти дальше. После паузы, показавшейся им вечностью, прямо за домом послышались шаги. Рон, единственный из их группы, кто был парализован в положении, позволяющем ему ясно видеть входную дверь, увидел большую фигуру, входящую в хижину. Последовала пауза, а затем низкий, грубый голос произнес заклинание. - Люмос. Яркий желтый свет заполнил лачугу, и Рон не был рад неприятному зрелищу печально известного оборотня Фенрира Сивого. - Я узнал тебя, Гарри Поттер, - сказал Сивый, обращаясь к упавшему мальчику. - Я слышал о тебе разные истории. Говорят, ты не раз сражался с Темным Лордом и остался жив. Мне трудно в это поверить, учитывая, что я так легко победил тебя, хотя у тебя было три друга, чтобы помочь тебе. - Сивый подошел к окну, за которым наблюдала Гермиона. Он протянул руку и, ухватившись за что-то, резко отдернул ее. Мантия-невидимка была сорвана с тела Гермионы, и ее парализованное тело, все еще опиравшееся на подоконник и повернувшееся, чтобы посмотреть в окно, было открыто им всем. - Довольно глупо, если подумать, - сказал Сивый непринужденным тоном. - Я имею в виду, зачем вообще возиться с мантией-невидимкой, если ты собираешься надеть его, когда стоишь перед окном, на виду у всех, кто может наблюдать? А все остальные - я не знаю, что вы там делали. Что бы это ни было, вы были так заняты этим, что было легко убрать вас одного за другим через открытую дверь. Да, вы печальная компания. Но не волнуйтесь, все изменится, и очень скоро. Да, вы все будете меняться. Я об этом позабочусь. Я не могу сделать это до завтрашнего вечера, когда луна будет полной, но я уверен, что вы не будете возражать против ожидания. В конце концов, вы ведь никуда не собираетесь, правда? Нет, я думаю, можно с уверенностью сказать, что все вы останетесь там, где находитесь, по крайней мере, на двадцать четыре часа. У нас есть много времени, чтобы узнать друг друга, пока не придет время изменить вас всех. Я никогда не менял сразу четверых. Самое большее, сколько я когда-либо обращал, двое - брат и сестра несколько лет назад. Так что это будет настоящее удовольствие для меня. И для вас тоже, я думаю. Большинство обнаруживают, что им нравится быть измененными, как только они привыкают к этому. В любом случае, вы все скоро узнаете. Сивый неторопливо подошел к парализованному Рону, прислонившемуся к стойке. Сивый присоединился к нему, тоже прислонившись к нему, подражая Рону. Он повернулся к мальчику и заговорил с ним о чем-то непринужденном. - Видишь ли, Рыжик, полнолуние наступит только завтра вечером, поэтому я и говорю, что нам придется подождать денек. И я не люблю тратить время впустую. Вот мы все здесь, и я думаю, что мы могли бы также узнать друг друга. Что вы на это скажете? - спросил он Рона. - О. Вот именно. Ты ведь не совсем в состоянии говорить, правда? Я не возражаю, пока ты можешь смотреть. И ты прекрасно сможешь наблюдать оттуда, где находишься, Рыжик, - сказал он Рону. - А теперь давайте поговорим о вашем друге Мистере Поттере. Сивый подошел к неподвижному телу Гарри, распростертому на полу. Он без видимых усилий поднял Гарри и понес туда, где стоял Рон. Сивый приподнял Гарри так, чтобы он опирался на Рона и стол и имел хороший обзор комнаты... - Хорошо, что я застал тебя с открытыми глазами, - сказал Сивый Гарри. - Будет очень жаль, если ты пропустишь веселье. Затем Сивый подошел к Гермионе, ее лицо все еще застыло в выражении легкого интереса, глядя в окно. К этому моменту ее разум был почти разрушен самым страшным ужасом, который она когда-либо знала. Она не могла озвучить свои крики, но они все равно отдавались эхом в ее голове. Сивый с любопытством вгляделся в ее лицо и протянул руку, чтобы убрать с лица прядь волос. - Да, - сказал он мягким тоном. - Я думаю, что вы могли бы стать очень хороши. Да, я в этом совершенно уверен. Но я хочу быть честным, так что дайте-ка мне взглянуть на вашего друга, лежащего на полу. - и, оставив Гермиону, Сивый повернулся и подошел к упавшей лицом вниз Имоджин. Он поднял ее одной рукой и поднес к окну, прислонив ее к Гермионе. -О боже! Что мы имеем здесь? Я не хочу сказать, что это какое-то оскорбление для тебя, мой юный друг, - сказал Сивый, поворачиваясь к Гермионе, - Но я думаю, что ты могла бы стать десертом. Я думаю, что сначала познакомлюсь с твоим другом, если ты не возражаешь. Не принимай это на свой счет. В конце концов, нет никакого учета вкуса. Парализованные подростки ничего не могли поделать, кроме как наблюдать, как Сивый быстрыми, легкими движениями своей палочки убирает с пола всю мебель и мусор, расчищая пространство посередине. Он снял свою тяжелую куртку и бросил ее на пол, прикрыв грубые, гниющие доски. - Может быть, тебе будет удобно, - сказал он. - Нет смысла валяться на полу в синяках, правда? - он поднял Имоджин и очень нежно положил ее на спину. Снова вытащив палочку, он использовал связывающее проклятие, чтобы сковать ее руки и ноги. - Просто нужно убедиться, что ты не сбежишь после того, как я сниму проклятие Петрификуса, - сказал он. - Очевидно, я не могу парализовать тебя, как только мы начнем - это будет совсем не весело, не так ли? Но дело важнее удовольствия, - сказал он, поворачиваясь к Гарри. - Я видел, как ты что-то вытаскивал из пола. И я думаю, что мне нужно выяснить, что это такое. Почему бы нам не взглянуть, а? - он подошел к Гарри, который стоял, прислонившись к стойке, все еще держа на руках перчатки из драконьей кожи, а в одной из них был зажат крестраж, заключенный в маленькую темную коробочку. Сивый протянул руку и вырвал коробку из рук Гарри. Подняв волшебную палочку, чтобы лучше освещать комнату, Сивый открыл коробку и присвистнул. - Как уместно! Кольцо! И к тому же очень хорошее. Да, очень уместно. Может быть, я смогу использовать его как обручальное кольцо. Как ты думаешь, блондиночка? - спросил он у Имоджин. Он вытащил кольцо из коробки. Гарри и Рон выжидающе наблюдали за происходящим, надеясь, что Сивый мгновенно упадет замертво из-за проклятия, которое, как они знали, обитало внутри кольца. Но, к их разочарованию, на Сивого это никак не повлияло. Оборотень держал свою светящуюся палочку прямо рядом с кольцом и всматривался в него более пристально. - Действительно, очень старое. Определенно древнее. Без сомнения, фамильная реликвия. И, блондиночка, к сожалению, слишком большое для девичьего пальца. Но я думаю, что оно мне очень подойдет. - Сивый для пробы надел кольцо на безымянный палец левой руки. Последовала короткая пауза, а затем хижину наполнил нечеловеческий вопль агонии. Сивый уронил палочку на стойку, откуда она скатилась и исчезла из виду. Правой рукой Сивый изо всех сил пытался снять кольцо с пальца. Запахло горелой плотью, и крики Сивого, и без того громкие, стали невыносимо громкими. Когда оборотень развернулся, Гарри и Рон мельком увидели его левую руку, уже почерневшую, и черноту, расползающуюся по руке оборотня, и все это в течение нескольких секунд после того, как кольцо было надето на палец. Сивый понял, что всех его сил будет недостаточно, чтобы стащить кольцо с пальца, и, пока он метался по комнате, он заметил старый ржавый кухонный нож, лежащий на столе рядом с Гарри. Он выхватил его и рубанул себя по левому запястью. Лезвие было тупым, и он несколько раз полоснул себя по запястью, пока, наконец, его отрубленная рука не упала на пол. Но из раны не хлынула кровь. И что еще хуже, чернота продолжала безостановочно расползаться по руке Сивого. Стон сорвался с его губ, когда он понял, что не может спасти себя. Он закричал на Гарри, призывая на помощь, а затем на остальных, как будто их парализованные тела могли каким-то образом сами снять проклятие Петрификуса. Понимая, что ему придется снять проклятие, если он хочет надеяться на спасение, Сивый потянулся к стойке, чтобы схватить свою палочку, но ее нигде не было видно. Он попятился назад к Гарри, планируя схватить палочку в руке Гарри, теперь это единственная надежда на спасение, так как его силы иссякли. Но хватка Петрификуса на этой палочке была очень сильной, и если несколько минут назад Сивый без труда вырвал у Гарри шкатулку с кольцом, то теперь забрать у него палочку было невозможно. У него просто не было физической силы. Осознав это, Сивый почувствовал, что силы покинули и его ноги, и он рухнул на пол в сидячем положении. Он знал, что с ним покончено, и мог только покориться своей судьбе. Все закончилось очень быстро, и Сивый умер, уронив голову между ног, чернота распространилась по всему его телу. Гарри и его друзья знали момент смерти Сивого, потому что его смерть освободила их от проклятия, которое он наложил, и внезапно все они обнаружили, что снова могут двигаться. Могила была безымянной, ее поверхность неотличима от лесной подстилки вокруг нее. - Мадам Спрут была бы очень горда, я уверен, - сказал Рон, когда он волшебным образом пересадил несколько кустов над могилой, чтобы лучше скрыть это. - Держу пари, она и представить себе не могла, что ее уроки будут так использованы. - Мы не сможем ей сказать это, это уж точно. Или кому-то еще, если уж на то пошло, пока Волан-де-Морт не будет побежден, - сказал Гарри. - И, возможно, даже не тогда, - сказала Гермиона тоненьким голоском. Возможно ли, размышляла она, что Гарри и Рон на самом деле не понимают, что опасность, с которой столкнулись они с Имоджин, была совсем другой, чем та, с которой столкнулись мальчики? Следующий комментарий Рона успокоил ее. - Я думаю, что сделаю успокаивающее зелье для тебя, когда мы вернемся, - сказал он. - Но на самом деле я думаю, что только время может исцелить человека. Когда дело доходит до ограниченных шансов на побег, я думаю, что это самое лучшее, что ты можешь получить. Услышав голос Рона, Гермиона не смогла сдержать слез, неконтролируемых рыданий, которые сотрясали ее тело, как будто она испытывала физическую боль. Ее друзья беспомощно наблюдали, как Рон подошел к ней и неловко обнял, не зная, как утешить ее, да и возможно ли вообще утешение. Имоджин доказала им всем, что ей не потребуется много времени, чтобы прийти в себя. Действительно, ее выздоровление началось почти мгновенно после смерти Сивого. Вновь обретя способность двигаться, она шагнула к Гарри, выхватила его маггловский кинжал из ножен и упала на тело Сивого, пронзая его снова и снова в безумии и крича, как баньши. Сквозь звуки ее криков все услышали тяжелый удар, когда она несколько раз вонзила кинжал в тело мужчины по самую рукоять. Она остановилась только после того, как израсходовала всю свою ярость, а это заняло много времени. Гарри с интересом отметил, что из останков оборотня не вытекло ни капли крови. Если бы тело Сивого было когда-нибудь обнаружено магглами, они были бы весьма озадачены состоянием трупа. Похороны завершились, и единственной частью тела Сивого, оставшейся над землей, была его отрубленная рука, на которой все еще крепко висело кольцо Марволо Мракса. Рука лежала рядом с могилой, слишком похожая на мертвого паука, чтобы Рон мог успокоиться. Гарри вернулся в хижину, надев перчатки из драконьей кожи Рона и держа эльфийскую ткань. Теперь было легко снять кольцо с отрубленной руки Сивого. Покончив с этим, он вернул кольцо в шкатулку и завернул ее в ткань. Он снял одну из своих перчаток и положил предмет внутрь. Затем он поднял глаза к ночному небу, где ясно виднелась яркая луна. - Пора уходить. - они с Роном подхватили свои метлы и повели Гермиону и Имоджин прочь от ненавистного места, оставив позади себя отрубленную руку Фенрира Сивого, ладонью вверх и растопыренными пальцами, словно приглашая их вернуться.