Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Волан-де-Морт восседал на троне в большом зале замка Сталкер со свитком пергамента в руке, а его прислужница Беллатриса Лестрейндж сидела на полу под ним. Окна в зале были маленькими, свет от свечей обеспечивал почти полное освещение. Стены и полы были каменными, и каждый звук отдавался резким эхом от твердых поверхностей. Волан-де-Морт читал с пергамента, Беллатриса терпеливо ждала, пока он это закончит. Войдя в зал, она заметила новую внутреннюю стену, разрезавшую его почти пополам. Ей показалось, что из-за стены время от времени доносится металлический шум, как будто кто-то работает с инструментами. Хотя ей и было любопытно, она не оглядывалась по сторонам, а сидела совершенно неподвижно и ждала, пока хозяин не позовет ее. Волан-де-Морт приближался к концу пергамента. - Наш источник говорит, что Поттер покинул школу несколько дней назад вместе со своими друзьями. Я не смогла выяснить, что они задумали, но я продолжу работать над этим. Вся школа в трауре по Дамблдору. Они не говорят студентам, что с ним случилось, только то, что он попал в неприятности и какое-то время будет "нездоров". Все думают, что что бы ни случилось с директором, это должно было быть очень плохо. Макгонагалл сейчас всем заправляет и, я полагаю, неплохо справляется. Но все встревожены, включая, я надеюсь, Поттера и его друзей. Волан-де-Морт с удовлетворением прочел остальную часть отчета Мауд, а затем передал его Беллатрисе. Она с готовностью взяла листок, не только потому, что хотела узнать его содержание, но и потому, что Волан-де-Морт проявил благосклонность, поделившись с ней отчетом. Она внимательно прочла его. - Если позволите, милорд, этот Ваш источник в школе - настоящий переворот. Я, конечно, не стану спрашивать, кто это, но он очень ценный слуга. Беллатриса была одной из немногих Пожирателей Смерти, чьему мнению Волан-де-Морт мог придать хоть какой-то вес. Большинство его последователей, помимо того, что были злобными и жестокими, были также бесстыдными подхалимами, и когда они говорили с Волан-де-Мортом, всегда пытались направить курс где-то между правдой, с одной стороны, и с другой, говоря Волан-де-Морту то, что они думали, что он хотел услышать. Другими словами, их информация была почти бесполезной. Беллатриса была одной из немногих, кто никогда не интересовался тем, какие факты могут или не могут понравиться ее господину, а скорее, предпочитала только правду, независимо от того, какие последствия могут вытекать из этого. Она была одной из немногих его последовательниц, кто мог искренне, без эмоций похвалить другого. Это также означало, что ее критика других имела равный вес; горстка банды Волан-де-Морта была казнена на основе обзоров производительности, предоставленных Беллатрисой. Это была мера уверенности Темного Лорда в Снейпе, что этот человек все еще жив, несмотря на неоднократную и серьезную критику Беллатрисы с того момента, как она сбежала из Азкабана вскоре после Рождества. - Я не скажу тебе источник, - ответил Волан-де-Морт, - Но только из-за моей политики никогда никому не говорить ничего, что им не нужно знать. Но вот что я тебе скажу. Я нахожу, что мои последователи внимательнее прислушиваются к моим желаниям, когда я устраняю семейные соображения. Пожирателям Смерти гораздо легче сосредоточиться на моих нуждах, когда им не нужно беспокоиться о родителях или братьях и сестрах. Этого намека было достаточно, чтобы Беллатриса поняла, кто был источником информации в школе. Она задавалась вопросом, почему ее сестра и ее муж, Люциус Малфой, отреклись от своего сына. Теперь ей стало ясно, почему: так приказал Темный Лорд. Это объясняло глубокую депрессию ее сестры, которая после рождественских каникул заперлась в своем доме и с тех пор почти не выходила из него. Люциуса она видела очень редко, и в таких случаях на его лице появлялись глубокие морщины, которых раньше она никогда не замечала. Замок Сталкер был последним оплотом Волан-де-Морта и теперь его любимым местом встреч. Утро Волан-де-Морта было насыщенным, заполненным чередой встреч, большая часть которых была посвящена теме, которая его не особенно интересовала: деньгам. Попытка захватить мир была дорогостоящим предприятием, и Темный Лорд всегда искал больше денег для финансирования своих операций. После того, как он вернулся в человеческий облик в прошлом году, одним из его первых действий было восстановление десятой части на боссах Ноктюрн-аллеи и других районов, где собирались неблагонадежные волшебники. Но это не было достаточно хорошо, чтобы удовлетворить его потребности. Его последняя схема, вдохновленная древним Темным Лордом Калигулой, была довольно сложной, но он надеялся, что она принесет значительные дивиденды. Благодаря подкупу, шантажу и запугиванию целителей в больнице Святого Мунго и других местах, Волан-де-Морт теперь получил предупреждение, когда богатый волшебник был на смертном одре. Затем он пошлет последователя, замаскированного под близкого родственника, использующего оборотное зелье. Как только доступ к умирающему был достигнут, было тривиально подчинить его и заставить переписать свое завещание, назвав своим наследником кандидата Волан-де-Морта. Благодаря этому методу он приобрел несколько значительных поместий, и если дела пойдут так же быстро, это будет неплохим дополнением к его доходу. Но по мере того, как объем операций Волан-де-Морта увеличивался, росли и требования к его казне. Информаторы часто стоили дорого. Дешевле было бы просто заставить людей дать ему нужную информацию, но Волан-де-Морт был прагматиком, и для него превыше всего были результаты и скорость, с которой они были получены. Он был готов скорее дать взятку, чем угрожать, если первый вариант казался ему более эффективным. Необходимость постоянно беспокоиться о деньгах, о том, где их взять и как потратить, сильно раздражала Волан-де-Морта. Но он научился заставлять себя обращать внимание на деньги, потому что в прошлом он обнаружил, что все катится к чертям, если он не обращает внимания на мелкие детали. Стук в дверь сообщил ему, что прибыла еще одна мелкая деталь, с которой придется разобраться. Он взмахнул волшебной палочкой, и двери в большой зал замка распахнулись, открыв взъерошенного волшебника средних лет с растрепанными длинными волосами. Его удерживали охранники по обе стороны от него, лицо застыло в маске ужаса. Анатолий Каспутин. Этот человек был верным последователем Волан-де-Морта до его неудачи пятнадцать лет назад. И Каспутин преданно откликнулся на призыв своего господина в прошлом году. Но в последнее время он вызвал неудовольствие своего господина и был вызван, чтобы расплатиться за последствия. Он не подчинился приказу и теперь, после того как его выследили, находился в замке Сталкер. - Не бойся, - начал Волан-де-Морт после того, как стражники свалили Каспутина в кучу перед ним. - Ты и раньше был мне полезен, и я хочу, чтобы ты был полезен и в будущем. Но ты проявил ко мне настоящее неуважение, проигнорировав мой вызов, не так ли? - Каспутин поспешил согласиться с Волан-де-Мортом, выражая крайнее сожаление, теперь он чувствовал себя виновным в своей глупости. - Рад это слышать, - добродушно ответил Волан-де-Морт. - А теперь почему бы тебе не избавить меня от необходимости объяснять, почему я тобой недоволен? Почему бы тебе не объяснить это всем нам? - Беллатриса откинулась на спинку стула и улыбнулась. Ей нравилось слушать, как своенравных волшебников заставляют признаться. Рассказ был недолгим. Каспутину было поручено собрать деньги в Восточной Европе из некоторых новых источников, которые Волан-де-Морт определил. Очень быстро потекли деньги, золото и серебро всевозможных номиналов из различных колдовских общин славянских стран. - И я вознаградил тебя за твой успех? - спросил Темный Лорд. - Очень, - сказал Каспутин. - Тогда скажи нам, почему ты был совершенно недостоин получить какую-либо награду. Каспутин признался, что причина, по которой он переправил столько золота и серебра, заключалась в том, что он испортил чеканку, переплавил ее и добавил недрагоценных металлов, а затем переплавил монету, так что она оказалась в пять раз дороже. - Но это была только часть твоей вины, - заметил Волан-де-Морт. - Пожалуйста, объясни остальное. - Пятую часть монет я оставил себе. - Конечно, - ответил Волан-де-Морт с улыбкой. - На самом деле ты стал довольно богатым человеком. Помимо твоей неприкрытой жадности, меня больше всего расстроило то, что ты принял меня за дурака. Разве ты не думал, что я узнаю испорченные монеты, как только они пройдут через мои руки? Неужели ты думаешь, что я простофиля? Каспутин в ужасе заверил Темного Лорда, что нет, он не считает своего хозяина дураком. Беллатриса подавила смех, увидев замешательство мужчины. Ей было забавно наблюдать, как на лице этого человека отражается страх перед казнью и надежда на помилование, когда он отчаянно пытается прочесть каждое выражение лица Волан-де-Морта, понять смысл каждой его фразы. В отличие от Каспутина, она знала, что его ждет, как только он входил в комнату. Она очень хорошо знала, как читать Волан-де-Морта. - Хорошо. Теперь тебе очень повезло, что я сразу же поймал тебя. Ни одна из тех обесцененных монет, что ты мне дал, не была обращена, и я сохранил их все. У меня также есть монеты, найденные в твоем доме, твоем банке, а также в доме твоих покойных оплакиваемых родителей. Каспутин, до этого не подозревавший, что его престарелых родителей казнили, подавил стон. - Итак, пока мы говорим, испорченные монеты переплавляются, драгоценные металлы извлекаются, а монеты заново чеканятся в их соответствующих номиналах. Темный Лорд взмахнул волшебной палочкой, и то, что раньше казалось сплошной кирпичной стеной с одной стороны комнаты, исчезло, позволив Каспутину увидеть работающую печь, над которой виднелся тигель с расплавленным золотом. Группа гоблинов держала в руках еще один тигель, тоже наполненный жидким золотом, и выливала его в воронку, где оно затем формовалось, взвешивалось и горячим штамповалось в новые монеты. Беллатриса была заинтригована увиденным, подозревая, что жестокое чувство юмора ее Лорда вот-вот проявится. - Прежде чем я дам тебе следующее задание, я должен дать тебе небольшой урок истории, - сказал Волан-де-Морт. На лице Каспутина отразилось охватившее его облегчение. Ему будет позволено жить! - Да, ты все еще можешь быть мне полезен, - продолжал Тот-Кого-Нельзя-Называть. - Чуть больше двух тысяч лет назад жил-был маггл по имени Красс. Он был самым богатым человеком в Риме, и, учитывая все обстоятельства, вероятно, был богаче любого человека до или после него. Он также имел военные амбиции, и ему была оказана честь возглавить римскую армию против парфян. Но он проигнорировал мудрый совет, действовал нетерпеливо и, к своему удивлению и ужасу, обнаружил, что разбит армией в четверть его собственной. Когда он попытался договориться о капитуляции, даже эта задача была ему не по силам. Он позволил парфянам захватить себя в плен, и те казнили его. Ты случайно не слышал, как умер Красс? - Каспутин понятия не имел. Шумный грохот слева отвлек его, поскольку гоблины продолжали работать в печи. Он попытался сосредоточить все свое внимание на импровизированном уроке истории. - Тогда я скажу тебе, - продолжал Волан-де-Морт. - У парфян было очень глубокое чувство того, что было правильно и уместно, и они считали, что было бы неуместно казнить Красса, просто обезглавив его. Они думали, что есть более подходящий способ сделать это. И вот, пока одни солдаты заставляли его открыть рот, другие заливали ему в горло расплавленное золото. - Нет! - вскричал Каспутин, только теперь проснувшись от ожидавшей его участи. - Нет! Нет! Нет! - его пронзительные крики прекратились по мановению волшебной палочки хозяина. - Напротив, да, да, да, если только ты не дашь мне веской причины не делать этого. Я дам тебе шанс высказаться, но не трать его на бесполезные крики. - еще один взмах палочки, и Темный Лорд с едва скрываемым весельем слушал, как Каспутин умолял сохранить ему жизнь, напоминая Волан-де-Морту обо всех добрых услугах, которые он оказал до трудностей Волан-де-Морта пятнадцать лет назад. Волан-де-Морт позволил отчаявшемуся человеку подробно перечислить эти услуги, кивнув при этом, чтобы подтвердить правдивость утверждений Каспутина о том, что он совершил верноподданнические поступки. Когда человек начал повторяться, Волан-де-Морту не понадобилась палочка, чтобы заставить его замолчать; достаточно было простого жеста. - Все верно, - весело сказал Волан-де-Морт. - Все до единого слова. Ты сослужил мне хорошую службу в прошлом. Но, взвесив все на весах, я думаю, что предпочел бы, чтобы ты умер. - мужской голос снова начал пронзительно протестовать. - А как насчет того, что Вы сказали раньше? Вы сказали, что я все еще могу быть Вам полезен, и именно поэтому Вам нужно было рассказать мне историю именно сейчас! - Беллатриса ждала того, что должно было стать кульминацией, заставляя себя не смеяться. - Это правда, - ответил Волан-де-Морт. - И ты собираешься оказать мне услугу, причем прямо сейчас. Видишь ли, в течение многих лет люди размышляли о том, как сильно пострадал Красс от метода его казни. Была ли его смерть мгновенной? Или его кончина была долгой и затянувшейся? Умер ли он от ожогов, или жидкий металл заставил воду и кислоту внутри его желудка мгновенно вскипеть, что привело к внутреннему взрыву? Ты поможешь нам ответить на этот извечный вопрос. И когда я получу ответ, у меня также будет хороший анекдот после ужина. А теперь не расстраивайся из-за этого. Тебе повезло, что я не использую тебя для испытания моего нового требуше. - Волан-де-Морт кивнул на охранников. Двое охранников, стоявших по бокам Каспутина, оттащили его от подножия трона. Улыбка заиграла на лице Беллатрисы в предвкушении того, что должно было произойти. Каспутин боролся, пытаясь найти опору для своих ног в каменном полу, но его неумолимо тащили туда, где его ждали несколько гоблинов, где пылала кузница, содержимое тигля становилось все горячее, и красный свет заливал всю сцену, как будто ад открылся только для него одного. Гоблины смеялись над криками и воплями Каспутина. Когда они присоединились к Волан-де-Морту, это было именно для такой работы. "Гринготтс" платил не так уж хорошо, пока ты не достиг хотя бы уровня управляющего, и это не доставляло особого удовольствия, если не считать случайного лишения права выкупа и выселения волшебной семьи, которая не выплатила ипотеку. Где еще, как не на службе у Темного Лорда, они получили бы шанс проявить себя по-настоящему, и таким образом, который принес бы честь им и их семьям, когда история была рассказана и пересказана поколениями? - Довольно, - сказал один из охранников не без злости, закрывая рукой рот Каспутина, чтобы тот замолчал, когда его сажали в кресло. - Не волнуйся, через минуту все будет кончено. Я уберу свою руку, и, пожалуйста, не начинай снова кричать и вопить. Когда мы начнем заливать золото тебе в глотку, это не сработает, если твой рот будет закрыт. Все, что ты получишь, - это действительно сильно обожженное лицо, много боли и всего несколько секунд жизни. На твоем месте я бы раскрыл свою пасть как можно шире. Каспутин хотел последовать совету охранника. Он знал, что у него нет ни малейшего шанса на помилование и что следующие несколько минут станут для него последними. Этот простой факт был единственным, что занимало его ум, все остальное сознание было стерто из его мозга ужасом, который поднимался и поднимался на новые высоты и никогда не достигал вершины. Но он не мог заставить себя открыть рот, как ни уговаривали его стражники. В непристойной пародии на первый визит ребенка к зубному врачу Каспутин держал рот на замке, качая головой взад и вперед в бессмысленном отрицании своей судьбы. Темному Лорду стало скучно. Хотя он и не возражал против наблюдения за казнями, именно психологические пытки, предшествовавшие им, доставляли ему наибольшее удовольствие, и когда они были закончены, ему пора было заняться более неотложными делами. - Беллатриса, у меня есть другие вещи, чтобы позаботиться о них. Ты доведешь это дело до скорого завершения. Приходи ко мне, когда закончишь. - и с этими словами Волан-де-Морт покинул большой зал, оставив Беллатрису за главную. Она вытащила свою волшебную палочку, которая, как и у Мауд, была самой черной и не отражала никакого света. Она шагнула в поле зрения Каспутина, и при виде ее снова раздались крики мужчины. Несколько взмахов ее волшебной палочки - и стражникам уже не нужно было удерживать Каспутина на месте, потому что теперь он был привязан к стулу. Беллатриса еще раз взмахнула палочкой, и голова Каспутина откинулась назад, словно невидимая рука из-за спинки стула схватила его за волосы. Теперь его рот был широко раскрыт, щель становилась все больше и больше, пока не раздался громкий треск, когда височно-нижнечелюстные суставы вывихнулись. Ноги Каспутина барабанили по каменному полу. Его руки были привязаны к стулу, но запястья и кисти могли двигаться, и они беспомощно махали, глядя на весь мир, как крошечные крылья, которыми он трепетал в жалкой попытке вырваться. Но бежать отсюда было некуда, и все, что он мог сделать, это ждать конца, его рот был невероятно широко открыт, как у птицы в гнезде, готовой получить еду. По кивку Беллатрисы двое гоблинов надели перчатки из драконьей кожи, взялись за длинные ручки тигля, подняли его из горна и шагнули к своей жертве. Раздался пронзительный крик, а затем низкий, глухой звук разрыва. Беллатриса стерла кровь жертвы с ее лица и одежды. Она посмотрела на Каспутина, который, как ни странно, все еще цеплялся за жизнь. Его глаза закатились в ее сторону, когда жизнь покинула его. - Я расскажу Темному Лорду, что случилось. Я уверена, что ему просто не терпится это узнать. - Она все еще не вернулась в библиотеку, - раздраженно сказала Гермиона. - Я хотела показать ее одному из третьекурсников, которых я наставляю, но она не здесь снова. - она сидела в гриффиндорской гостиной за рабочим столом с Джинни и Падмой. Падма заканчивала свое маггловедческое эссе, а Джинни изо всех сил старалась выполнить чрезвычайно скучное задание для профессора Биннса. - Что ты ищешь? - спросила Джинни. - "Хогвартс: история". Это должна быть наименее читаемая книга в библиотеке; я всегда была единственным человеком, который когда-либо выписывал ее. Но в течение последних двух недель, когда я иду в библиотеку, чтобы посмотреть что-то, ее там нет. Мадам Пинс не говорит мне, кто ее выписывает, но она говорит, что она не просрочена, и я не могу ждать ее обратно в течение следующей недели. По крайней мере, тот, кто взял его, не сможет взять его снова. Был ранний вечер середины марта, и снег таял с огромной скоростью. Никто не возражал против того, чтобы вода заливала все вокруг, так они были счастливы, что получили ясный знак того, что долгая зима скоро закончится. В тот вечер в общей комнате было меньше народу, чем обычно, потому что Гермиона и Рон использовали свои полномочия старост, чтобы изгнать всех первокурсников в свои спальни или библиотеку, или куда угодно - абсолютно куда угодно, - но только не в общую комнату, из-за шумливости молодежи, ее детского поведения и откровенной глупости. Свободная от присутствия кого-либо, кроме подростков, общая комната была, по мнению остальных студентов, бастионом спокойствия и зрелости, за исключением, конечно, нескончаемых шалостей Фреда и Джорджа, раздраженных просьб ленивых студентов переписать работу, шумных разговоров некоторых и ругательств и упреков тех, кто возмущался тем, что их прерывают во время работы. Посреди всего этого раздался внезапный крик боли; Невилл сел, не глядя на сиденье своего стула, и его зад был проколот дюжиной кнопок. Он оглядел комнату, выковыривая из себя кнопки и стараясь сохранить достоинство. Гарри и Рон проигнорировали все это, проходя мимо своих сокурсников и выходя из портретной двери. - Но почему мы? - спросил Рон. - Почему Флитвик не попросил кого-нибудь еще из дуэльного клуба? - Понятия не имею, - ответил Гарри. На самом деле Флитвик хотел видеть Гарри только в своем кабинете в тот вечер, но охотно согласился на просьбу Гарри, чтобы Рон сопровождал его. После почти катастрофической встречи с Сивым у Гарри появилось отвращение к тому, чтобы что-то делать или куда-то идти без надежного прикрытия. Если он хочет получить какую-то специальную подготовку от Флитвика, было бы хорошо, чтобы Рон принял участие в обучении. Через несколько минут они вошли в кабинет профессора заклинаний, дверь которого была уже открыта, а профессор сидел за своим столом и ждал их. Его высокий голос пригласил их войти, когда Гарри постучал в дверь. - Как раз вовремя, - одобрительно сказал Флитвик. - Я очень ценю пунктуальность. - миниатюрный профессор заклинаний соскользнул с барного стула из "Трех Метел", служившего ему офисным креслом. - Похоже, я не единственный, кто дает частные уроки, - продолжал Флитвик. - Насколько я понимаю, Ваши уроки легилеменции с профессором Снейпом идут хорошо. - это замечание было адресовано только Гарри. - Так мне сказал профессор, - сказал Гарри. - Но должен сказать, что поначалу это приводило меня в замешательство, пока я не научился контролировать себя. - Я Вас не понимаю, - ответил Флитвик, ибо легилеменция и окклюменция были двумя искусствами, которые, к сожалению, ускользали от его настойчивых попыток овладеть ими. - Ну, когда я только начал осваивать легилеменцию, я обнаружил, что ее довольно трудно отключить. Каждый раз, когда я смотрел кому-то в глаза, я видел вспышки чего-то, обычно того, о чем в основном думал другой человек. Это было действительно тревожно, и это заставило меня чувствовать себя мерзким. - теперь Рон понял, почему Гарри недавно прошел через фазу, когда он был довольно отчужденным, его взгляд часто был направлен в другое место, даже когда он разговаривал со своими друзьями. Было достаточно плохо, что его лучший друг мог случайно читать его мысли. Возможно, найдутся и другие студенты, которые сделают это намеренно. Рон решил, что сам без промедления приступит к работе над окклюменцией. - У Вас настоящий талант. Но я должен сказать, Гарри, что многие сотрудники были поражены, когда узнали, что произошло. - Флитвик ждал ответа Гарри, но, не услышав его, продолжил. - Я удивлен, что Вы не договорились встретиться со мной раньше. Гарри с трудом обрел дар речи и немного запнулся, прежде чем ответить. - Я не совсем понимаю, что Вы имеете в виду, сэр. - Ваша дуэль с Драко, конечно. О чем, по-Вашему, я говорю? - Простите, сэр. Просто казалось, что дуэль с Драко была так давно... - на мгновение Гарри показалось, что Флитвик каким-то образом узнал о встрече с Сивым. - Вы, конечно, не могли забыть, как жестоко Вас избили на моих глазах и на глазах ваших друзей и сверстников? - Вовсе нет, и я очень благодарен Вам за то, что Вы пригласили меня сюда, чтобы помочь, - ответил Гарри, собравшись с мыслями. - Я не пытаюсь помочь Вам драться с Драко, Вы должны понять. Как профессору, мне на самом деле наплевать, будете ли Вы, Драко или кто-то еще чемпионом дуэльного клуба. Но что меня действительно волнует, так это то, что студент не соответствует своему потенциалу, и я должен сказать, что был разочарован Вашим выступлением в клубе. Но мне кажется, я знаю причину Вашего провала. Каково Ваше мнение? Как Вы думаете, что пошло не так? - Во-первых, отсутствие опыта, - ответил Гарри. - Я собирался его избить, и дело было в том, что я думал, будто дуэль окончена. Я не понимал, что ее еще нужно закончить, и думал, что на этом все. И когда он начал сопротивляться, я был настолько захвачен врасплох, что не сделал все возможное. Он гораздо лучше, чем я думал. Фред и Джордж потом говорили мне, что Драко был одним из лучших, кого они когда-либо видели. - Пустословие. Да, Драко очень хорош. Тот факт, что он завоевал чемпионство, когда был на четвертом курсе, говорит о его способностях. Но Вы и некоторые из Ваших друзей тоже должны быть в состоянии превзойти его без особых трудностей. Это просто вопрос практики, и Вам нужно гораздо больше этого. Но, как я уже сказал, я пригласил Вас сюда не только для того, чтобы научить драться на дуэли с Драко. Вы столкнетесь с гораздо худшим, чем он, когда закончите школу, и я буду считать личным оскорблением, если Вы умудритесь убить себя, потому что не знаете, как правильно себя вести. Есть некоторые вещи, которые Вам нужно узнать, чтобы помочь Вам выжить, когда Вы находитесь вне школы. Мы начнем прямо сейчас, если Вы не возражаете, и Вы тоже, Мистер Уизли. Палочки на изготовку. Урок внезапно начался, Гарри и Рон подчинились. - Хорошо. Теперь держите палочки в левой руке. Отлично, Мистер Уизли. Мистер Поттер, Вы держите свою палочку, как первокурсник. Так-то лучше. Остаток этого вечера ваши палочки всегда будут находиться в левой руке, а сегодня вечером, после того как вы уйдете, вы проведете по тридцать минут с текстом заклинаний первого года, практикуясь в основных заклинаниях, левой рукой. Поначалу вам, без сомнения, будет трудно, но как только вы начнете привыкать, вам станет легче, уверяю вас. - Флитвик провел их через некоторые из самых простых заклинаний, которым он научил их четыре года назад, когда они оба были первокурсниками. - Вы увидите, что это просто вопрос отношения. Когда вы используете зловещую палочку, все ваши движения являются зеркальным отражением того, что правильно и истинно. Это, конечно, по сути злой способ выполнения магии, поэтому в Хогвартсе мы обучаем ведьм и волшебников-левшей использовать правую руку. Иногда у нас ничего не получается, и ученик остается со зловещей палочкой. И когда правша-волшебник узнает, что палочка зловещая, иногда он обнаруживает, что предпочитает это истинному методу, и это очень прискорбно, когда это происходит. - Тогда зачем вообще учить это? - бросил вызов Рону. - Профессор Дамблдор считает, и я с ним согласен, что любое знание - это хорошо, даже знание того, что является злом. Например, нельзя научиться защите от Темных Искусств, не изучив кое-что из Темных Искусств. И, научившись правильно пользоваться волшебством зловещей палочки, вы фактически приступаете к изучению значительной ветви темной магии, которая, я думаю, даст вам представление о некоторых ваших врагах. - Вы имеете в виду Драко? - спросил Гарри. - Конечно, нет, - ответил Флитвик с некоторой резкостью. - Он все еще всего лишь мальчик, и хотя он, возможно, не очень популярен среди Вас и Ваших гриффиндорских друзей и, возможно, довольно неудачлив в своих семейных связях, он безвреден по сравнению с тем, с чем вам придется бороться. А теперь давайте попробуем что-нибудь более сложное. Гарри и Рон были совершенно измотаны, когда Флитвик отпустил их. Это было испытание - пытаться творить заклинания левой рукой, постоянная борьба против инстинкта и тренировки, которую они проходили почти пять лет. До отбоя оставалось совсем немного времени, когда Гарри и Рон шли по коридорам. Пройдя некоторое расстояние по коридору, они увидели Луну Лавгуд, которую легко было узнать по самым светлым волосам, ниспадающим на спину ее черной мантии, идущую быстрее и целеустремленнее, чем обычно. Перед ней был коридор, ведущий в учительскую, куда не мог попасть ни один ученик. Никаких формальных правил не требовалось произносить, чтобы не пускать учеников; по древнему обычаю в Хогвартсе эта часть школы всегда принадлежала только учителям, так как преподавателям требовалось свое личное пространство в конце напряженного учебного дня. Это стремление к уединению уважалось учениками в целом, и все просто знали, что никто не ходит в частную зону учителей. Еще более худшим было бы войти в учительскую без приглашения. Это ничем не отличалось бы от того, как пройти через парадную дверь в дом учителя. Но, к своему удивлению, Гарри и Рон увидели, что Луна начала сворачивать в этот коридор. - Ой, Луна! Как ты думаешь, что у тебя на уме? - весело воскликнул Рон. Девушка обернулась и удивленно посмотрела на них. Вместо того чтобы повернуть мимо коридора, ведущего к служебным помещениям, она свернула прямо туда и исчезла из поля зрения мальчиков. - Это была не Луна, - тихо сказал Гарри. - Конечно, сзади она была похожа на нее, но это никак не могла быть она. И я знаю, что никогда не видел ее раньше. Я схожу с ума? - Нет. Конечно, это была не Луна, и я понятия не имею, кто она такая. И я бы тоже ее запомнил. Она была не так уж плоха, - сказал Рон и быстро добавил вполголоса, - Я просто думаю, что запомнил бы ее, вот и все... - Не волнуйся, - ответил Гарри. - Я не скажу Гермионе, что ты сказал. И не говори Джинни, что я с тобой согласен. Но мне казалось, что я уже знаю все старшие классы. Как мы могли не заметить ее? - друзья посмотрели в конец коридора, но девушки нигде не было видно. Гарри мысленно отложил этот инцидент на будущее, а это означало, что он тут же обо всем забыл. Это воспоминание будет жить в душе Рона гораздо дольше, но сейчас он жил в плену у Гермионы и не осмеливался упоминать об этом ни при ней, ни при ком-либо еще.