Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Артур Уизли держал в руках подробный отчет обо всем, что Скитер узнала в ходе расследования дела маггла, пропавшего без вести в Уиттингтонской больнице. Скитер не смогла уложиться в установленный Уизли срок, и с тех пор, как она начала расследование, прошло уже несколько недель. Но она держала Уизли в курсе своих успехов, и не было никаких сомнений, что отчет стоил того, чтобы ждать. Уизли надеялся на достаточно грамотное проформное упражнение, которое убедило бы датское Министерство Магии в том, что их британские коллеги сделали все возможное, чтобы объяснить исчезновение их гражданина. Вместо этого Скитер дала ему то, что можно было бы назвать почти новеллой, законченным криминальным романом, но с последней главой, в которой преступник идентифицирован и все свободные концы связаны. Знакомая с практикой Министерства, Скитер также подготовила для заместителя Министра краткую записку, в которой кратко изложила суть своего длинного доклада. Сам доклад был слишком длинным для такого занятого человека, как заместитель Министра, чтобы его переварить, и, прочитав докладную записку, заместитель Министра будет знать основные факты и, в случае необходимости, сможет разумно ответить на вопросы. Уизли снова перечитал записку, восхищаясь ее элегантной простотой. - Диа Холмгаард работала волонтером в больнице Уиттингтона, когда исчезла в январе этого года. Пятнадцатилетняя Холмгаард была самой молодой студенткой, когда-либо поступавшей в медицинскую школу, получив три оценки "А" на уровне "А". Она увлечена проектом "Геном человека" и планирует посвятить свою карьеру поиску генетической причины рака. В декабре прошлого года в Уиттингтон поступил пациент с тяжелой черепно-мозговой травмой. У пациента не было никаких документов, и ни одно сообщение о пропаже магглов не соответствовало его описанию. Пациент, как и Холмгаард, пропал без вести. В Уиттингтоне почти не сохранилось записей о лечении этого пациента, единственным свидетельством его пребывания здесь были записи санитаров, которые привезли его с вокзала Кингс-Кросс. В больничных компьютерах нет записей о нем. Специалисты по черепно-мозговым травмам, в чьи обязанности входило его лечение, ничего не помнили о пациенте, и при ближайшем рассмотрении один из них впал в кататонию. И все же само отсутствие записей оставляло след. В этой оживленной больнице на счету каждая комната, но была одна комната, которая, согласно больничным записям, была, по-видимому, незанятой в течение почти двух недель, и следователи подозревают, что именно в этой комнате был помещен неопознанный пациент. Проверка на наркотики пришла к выводу, что обитатель комнаты, возможно, получал послеоперационные лекарства, которые можно было бы ожидать в свете травм, сообщенных бригадой скорой помощи. - Координация между маггловским и магическим сообществами в Британии довольно слаба по сравнению с континентом, и в течение некоторого времени маггловское расследование исчезновения Холмгаард шло независимо и фактически в полном неведении относительно отдельного расследования, проводимого Министерством магии по исчезновению Драко Малфоя, студента Хогвартса. Малфой, пятикурсник, возвращавшийся домой поездом на рождественские каникулы, так и не добрался до дома своих родителей. Его исчезновение широко освещалось в магическом сообществе, но не в маггловском мире. Драко снова появился в Хогвартсе через две недели после начала семестра и не дал никаких объяснений своего отсутствия. Внешность Драко соответствует отрывочному описанию, данному санитарами "скорой помощи" молодому человеку, которого они подобрали на вокзале Кингс-Кросс и отвезли в Уиттингтон для оказания неотложной помощи. Министерство подозревает, что Драко мог знать об обстоятельствах исчезновения Холмгаард, но пока оно не сможет допросить мальчика, Министерство не сможет действовать в соответствии со своими подозрениями. Семья не может вернуть мальчика домой, так как родители отреклись от него вскоре после его возвращения. Причина отречения Драко неизвестна, но последствия этого достаточно ясны: Драко находится под прямой опекой директора школы Альбуса Дамблдора, который стоит на месте родителей. Попытки Министерства взять интервью у мальчика были заблокированы сначала Дамблдором, а теперь его временным заместителем, Минервой Макгонагалл. Министерство в настоящее время не обладает юрисдикцией, чтобы заставить директора Хогвартса предоставить им доступ к ученику в таких обстоятельствах. До тех пор, пока Драко не покинет окрестности Хогвартса, Министерство не сможет задавать ему никаких вопросов. Таким образом, расследование исчезновения исключительного студента-медика сначала было затруднено отсутствием координации между маггловскими и магическими следователями, а теперь загнано в тупик юридическими проблемами, вытекающими из отречения от Драко и посещения им Хогвартса. Есть веские основания полагать, что в исчезновении Холмгаард может быть магическая составляющая (см. таблицу "А" для списка несанкционированных заклинаний, используемых в Уиттингтоне и вокруг него в соответствующее время). - Как только Министерство установило связь между исчезновением Драко и исчезновением Холмгаард, был достигнут дальнейший прогресс. Некоторым медицинским работникам Уиттингтона, похоже, изменили их воспоминания. Недостаток мастерства, проявленный модификатором, вызвал повреждение, которое, к счастью, оказалось обратимым. Кроме того, следователи Министерства надеются, что воспоминания могут быть восстановлены, как только лечение этих несчастных будет завершено в больнице Святого Мунго. Таким образом, менее чем в 1000 словах Скитер точно суммировала свой 100-страничный отчет. Но Уизли знал, что работа Скитер в ее нынешнем виде никогда не будет передана датчанам. В отчете было слишком очевидно, что Министерство провалило расследование, и что если бы оно быстрее перешло к работе с маггловской полицией, то добилось бы гораздо более быстрого прогресса. Но редактирование отчета не входило в обязанности Уизли. Этим займется политический штаб заместителя Министра. Скитер почти не выходила из дома в течение двух недель, прошедших после того, как она представила Уизли свой отчет об инциденте в Уиттингтоне. С тех пор Скитер усердно работала в подвальной комнате, служившей ей домом. Комната была маггловской во всех отношениях, содержала множество предметов, которым не было места в магическом доме, несмываемо отмечая резиденцию как ту, в которой не будет жить ни один магический человек - то есть, конечно, если только резидент не был лишен палочки по приказу Визенгамота. Единственным магическим предметом в комнате был Омут Памяти, стоявший на кофейном столике. Неглубокий каменный бассейн был ценным предметом в волшебном мире, функционируя как хранилище мыслей владельца. Не то чтобы Скитер собиралась складывать свои воспоминания в пустой омут - для этого требовалась волшебная палочка. У Скитер были сомнения относительно того, разрешено ли ей вообще владеть этим устройством, не говоря уже о том, чтобы пользоваться им, но ее опасения были рассеяны письмом, полученным от регистратора Визенгамота, в котором говорилось, что нет никаких возражений против использования устройства, пока она не сделает с ним ничего такого, что потребовало бы использования волшебной палочки. Таким образом, Скитер могла свободно копаться в содержимом Омута Памяти. И это был настоящий клад, ибо он содержал не что иное, как воспоминания о Гриндевальде с самого раннего детства до недавнего времени. Скитер завладела Омутом Памяти в результате своего визита в тюрьму Гриндевальда несколько месяцев назад. Бывший Темный Лорд, к ее удивлению, отказался от своего Омута Памяти в обмен на пустой, который она принесла с собой. Он сделал это, даже не спросив ее, потому что прочел в ее мыслях желание обладать его воспоминаниями. Тюремные охранники ничего не знали об этом обмене. Скитер ждала возможности погрузиться в содержимое Омута Памяти, но была вынуждена сдержаться, потому что пообещала Дамблдору, что не будет читать ничего из его содержимого, пока не доставит Омут Памяти директору школы. К ее облегчению, через пару дней ей вернули Омут Памяти, предоставив возможность исследовать тайны величайшей волшебной загадки в истории. Поначалу содержимое казалось таким огромным, что она не знала, как им воспользоваться. Через несколько дней она научилась читать метки, которые Гриндевальд прикрепил к своим воспоминаниям, обнаруживая те воспоминания, которые он считал более важными. Теперь ее биография Темного Лорда была настолько полной, насколько Скитер могла ее представить. Она так и не смогла по-настоящему закончить книгу, потому что был период, который, по оценкам Скитер, длился примерно два-три месяца, в позднем подростковом возрасте Гриндевальда, когда он не хранил никаких воспоминаний вообще, и нигде не было записей о том, где этот человек был или что он делал в течение этого времени. Однако более поздние воспоминания из Омут Памяти показали, что Гриндевальд часто оглядывался назад на незарегистрированное лето, и что это было для него судьбоносным событием. Она поняла, что именно по этой причине Дамблдор потребовал, чтобы она отдала ему Омут Памяти, прежде чем погрузиться в его содержимое. По каким-то своим соображениям директор хотел стереть из памяти часть прошлого Гриндевальда. Было уже далеко за обеденный час, когда Скитер закончила печатать свою рукопись - огромную работу, на которую у типографа Грейнджеров ушло несколько часов. Она должна была представить рукопись на следующий день для редактирования и публикации. Скитер внесла последние штрихи в письмо и нажала "отправить", тем самым отправив копию рукописи маггловскому издателю, с которым она вступила в контакт, поскольку ей пришло в голову, что для магглов книга может быть воспринята как интересное художественное произведение. На следующее утро Скитер вставала в шесть часов, чтобы приготовить завтрак для своих хозяев и ланч для них, чтобы они могли отправиться на работу. Скитер уже освоилась с утренним распорядком дня, как и со всеми другими аспектами своих домашних обязанностей. Пять месяцев, прошедших с момента ее близкой встречи с Азкабаном, преобразили Скитер. Прошло много времени с тех пор, как она рефлекторно тянулась за палочкой, которой там не было. Теперь, когда она мыла посуду, готовила обед или гладила белье, волшебная часть ее сознания не вызывала на первый план слова заклинания, которое, если бы сопровождалось взмахом волшебной палочки, спасло бы все ее труды. На каком-то уровне Скитер сознавала свой статус бывшей ведьмы; она не могла не вспоминать о том, что теряла всякий раз, когда исследовала память Гриндевальда или посещала огромную библиотеку Министерства. Но когда она не занималась этими делами, а вместо этого погружалась в повседневную рутину своей жизни служанки, ей казалось, что ею управляет другая часть ее разума, другая Рита Скитер, которая никогда не была в Хогвартсе, никогда не владела волшебной палочкой и ничего не знала о магии. Рита Скитер, которая чистила картошку и мыла полы всего лишь за минимальную зарплату, была, как ни странно, счастливым созданием, довольным своим местом в мире. На самом деле эту новую, другую Риту Скитер можно было описать одним простым словом: маггл. Скитер не считала себя магглом, но, конечно, магглы никогда так не считали. На следующий день Скитер предстояло встретиться с Гриндевальдом, и она с нетерпением ждала возможности сообщить старому волшебнику, что его биография завершена. Она посетила Нурменгард в компании Гарри Поттера еще дважды после первого визита, каждый раз с восхищением наблюдая, как Гриндевальд инструктирует Гарри. Несколько недель назад Гриндевальд, просто взяв Гарри за левую руку, передал мальчику способность действовать как волшебник зловещей палочки. - Спасибо! - сказал Гарри. У него не было с собой волшебной палочки, так как в Нурменгард ее запрещали проносить, но после того, как Гриндевальд отпустил его руку, он знал - знал, что когда вернется в Хогвартс, у него не будет никаких трудностей с дуэлью левой рукой. - Я работал над этим с профессором Флитвиком, но мне было очень трудно научиться пользоваться левой рукой. - Я уверен, что твой инструктор будет очень впечатлен твоими успехами, - сказал Гриндевальд. - На самом деле, он будет очень обеспокоен, увидев, что ты так легко принял зловещую палочку. Предпочтение волшебника зловещей палочке было чем-то, что существовало совершенно независимо от того, какая рука была доминирующей, и волшебники зловещей палочки чаще всего были правшами. Не леворукость заставляла волшебника размахивать палочкой левой рукой, а скорее его характер. Флитвик был бы очень обеспокоен, обнаружив, что Гарри так быстро научился пользоваться палочкой левой руки. - И я не смогу рассказать ему, как я так быстро научился, - со смехом сказал Гарри. - Пока стены Нурменгарда стоят, магия, которая не позволяет никому узнать, что здесь происходит, не позволит тебе рассказать ему. Боюсь, тебе придется позволить профессору Флитвику смотреть на тебя с подозрением. Скитер с удовольствием включила бы в свою биографию главу о тюремной жизни Гриндевальда, но, как и Гарри, она не могла этого сделать. Когда она попыталась напечатать рассказ о самом последнем визите (где Гриндевальд передал Гарри технику дуэли, известную как "тайное использование палочки"), попытка оказалась невозможной: ее пальцы не двигались. Скитер предстояло еще одно дело, прежде чем она сможет отправиться на заслуженный отдых: ей нужно было вынести мусор. Она накинула халат и направилась наверх. Грейнджеры и Скитер вместе не производили большого количества отходов, и Скитер не потребовалось много времени, чтобы собрать мешок с мусором и выставить его на улицу для сбора на следующий день. Она повернулась и направилась к входной двери. - Мисс Скитер! Услышав свое имя, Рита Скитер обернулась. В конце подъездной дорожки стояла пара явно волшебников. Поскольку была ночь, ни один из них не потрудился переодеться в маггловскую одежду. - Да, я Рита Скитер, - ответила она. Пока тот, что пониже ростом, стоял в конце подъездной аллеи, внимательно наблюдая за Скитер и держа в руке волшебную палочку, высокий подошел к ней. - Я здесь, чтобы вручить Вам судебный приказ. Считайте, что Вы обслужены. Скитер взяла листок. Она не была полностью захвачена врасплох. В декабре прошлого года она задавалась вопросом, не возбудит ли кто-нибудь из жертв ее незаконного использования анимагического заклинания против нее судебное разбирательство, требуя возмещения вреда, который она им причинила. Но после того, как она избежала наказания в Азкабане, она испытала такое облегчение, что охотно позволила бы своим кредиторам получить судебные решения на любую сумму. Этот приказ, несомненно, был первым из многих, которые ей предстояло получить. Это мало что значило для нее. Она постарается расплатиться с кредиторами как можно скорее, а когда ее писательская карьера полностью восстановится, возможно, ей даже удастся расплатиться со всеми, особенно если биография Гриндевальда будет продаваться так хорошо, как она надеялась. - Это не просто приказ. Это также вызов, - сказал судебный курьер. - Может быть, Вам стоит прочесть его перед отъездом? - Меня арестовывают? Зачем это нужно? - Пожалуйста, просто прочтите. Скитер развернула документ, чтобы узнать, что она не такая, как вначале, хотя ее и судили. Кредиторам не нужно было подавать на нее в суд, чтобы добиться решения суда. Поскольку она была признана виновной в совершении уголовного преступления, ее жертвам было разрешено вынести против нее решение, основанное только на этом факте, без какой-либо возможности ответить. А жертвы, подавшие на нее в суд, получили за это абсурдную сумму. - Я не могу заплатить столько! Никто никогда не сможет заплатить такую сумму! Я буду в долгах всю оставшуюся жизнь! - Для этого и существует долговая тюрьма, Мисс Скитер. Теперь Вам придется пойти с нами. Дверь в дом Грейнджеров распахнулась, и оттуда вышла Миссис Грейнджер. - Рита, с Вами все в порядке? О! Это, должно быть, волшебники! - Миссис Грейнджер не видела волшебников со времени своей последней поездки в Косой переулок с дочерью. - Добрый вечер, Миссис Грейнджер, - добродушно произнес судебный курьер. - Мы здесь по делам Министерства, и, боюсь, Мисс Скитер придется пойти с нами. - Это правда, - сказала Скитер. - Впрочем, беспокоиться не о чем. Можно мне взять это? - спросила она у судебного курьера, держа в руках бумагу. - Это Ваша копия. Скитер передала ее Миссис Грейнджер. - Сделайте мне одолжение. Пожалуйста, передайте это Гермионе и сообщите ей, что произошло. Скажите ей, что она ничего не должна для меня делать, и не волнуйтесь. Нет ничего, что она может сделать, в любом случае. Но я хочу, чтобы она сообщила моему издателю, где они могут меня найти. Она знает, кто мой издатель, и сможет передать им предписание. Миссис Грейнджер с сомнением взяла листок. - Вы уверены, что я ничем не могу Вам помочь? - Да, все в порядке. - она повернулась к судебному курьеру. - Можно мне взять кое-какие вещи из дома? - В этом нет необходимости, Мисс Скитер. Тюрьма должника позаботится обо всех Ваших потребностях. Вам нельзя ничего приносить с собой. По крайней мере, она не поедет в Азкабан. И если бы ее арестовали хотя бы на день раньше, Скитер рвала бы на себе волосы из-за того, что не смогла опубликовать биографию. Но, несомненно, она сумела бы договориться со своими кредиторами, возможно, уступив им права на биографию. - Я ухожу, Миссис Грейнджер, - сказала Рита. Судебный курьер крепко схватил ее за руку и трансгрессировал, второй чиновник Министерства исчез с громким хлопком секундой позже, оставив Миссис Грейнджер одну на подъездной дорожке. Она никогда больше не увидит Скитер. Письмо дошло до Гермионы не так быстро, как если бы его отправила сова. Грэйнджеры не могли отправить корреспонденцию совой, и поэтому их письмо попало в Министерство, которое затем переправило его в Хогвартс обычными методами. Так прошло несколько дней, прежде чем Гермиона получила письмо от родителей с утренней почтой за завтраком. Министерская сипуха пролетела сквозь стропила и безошибочно направилась к гриффиндорскому столу, где Гермиона и ее друзья заканчивали утреннюю трапезу. Письмо упало на тарелку Гермионы. Она стерла жирное пятно с конверта, а затем открыла письмо, ожидая обычных родительских расспросов о ее волшебной жизни. Но вместо обычного длинного письма матери, написанного аккуратным почерком, она обнаружила короткую записку с несколькими каракулями, сообщавшими ей о событиях на подъездной аллее Грейнджеров несколькими днями ранее и просившими Гермиону переслать письмо издателям Скитер. - Риту арестовали за долги! - сказала Гермиона. - Как примитивно! Разве это нормально в волшебном мире? - Ага, - сказал Рон между кусочками тоста. - Когда ты должен деньги, твой выбор ограничен. Ты можешь заплатить или убежать. Но ты не можешь не платить и думать, что можешь ходить с высоко поднятой головой. Тебя арестуют и посадят в тюрьму, пока ты не заплатишь. - Это просто абсурд, - сказала Гермиона. - Как ты можешь платить, если сидишь в тюрьме и не можешь работать? - Гарри и Имоджин, оба ничего не знающие о волшебном мире, внимательно слушали этот разговор. - Ты не можешь, - сказал Рон. - Идея в том, что если у тебя где-то припрятаны деньги, ты заплатишь. - А если нет? - Тогда ты пробудешь там очень долго. Если только не вмешаются друзья или родственники. - Тогда почему бы тебе просто не обанкротиться? Тогда им придется тебя отпустить, - сказала Гермиона. - Обанк... чего? - спросил Рон. - Это что, какое-то заклинание? - Ты знаешь об этом больше, чем я, - сказала Гермиона, передавая Рону предписание. - Расскажи мне, в чем дело. Рон развернул документ, приложенный к письму матери Гермионы. Его лицо, обычно бледное, побледнело еще больше. - Это что, какая-то шутка? - потребовал он ответа. - Потому что если так, то это не очень смешно. - он вернул письмо, и Гермиона впервые взглянула на него. Она могла видеть слабые следы слов, которые первоначально были написаны на бумаге, но они были сильно выцветшими и, несомненно, скоро полностью исчезнут. Теперь в верхней части страницы доминировало яркое цветное изображение темной метки, ухмыляющейся мертвой головы, уставившейся на нее. Затем ее глаза скользнули вниз по странице к насмешливому сообщению, - Дорогие Мистер и Миссис Грейнджер, Рита сейчас с нами, Она не вернется домой, По крайней мере, на какое-то время, Но она не будет одна. Она ответит на несколько вопросов, А если она нам не соврет, Мы могли бы оставить ее в живых Или мы могли бы позволить ей ... Мы позволим вам, двоим магглам, заполнить остальное, если вы не слишком глупы. Получайте удовольствие, вырывая зубы. Пока! Когда Гермиона закончила читать письмо, череп темной метки высунул ей язык, на языке образовалась ярко-красная капля крови, которая мягко упала на запястье Гермионы. Она вскрикнула от отвращения, выронила письмо и судорожно вытерла руку о мантию. - Мы должны немедленно увидеть Макгонагалл, - сказала она, приходя в себя. Она схватила письмо и направилась к главному столу, ведя за собой своих друзей.