Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

После собрания, на котором Гарри указал Эрни на его ошибки, Гарри взял за правило использовать комнаты старост для стратегических совещаний, тайных встреч и дуэлей. Как бы ни были полезны комнаты для Гарри, ими могли пользоваться и старосты, которые не входили в их группу. Всегда существовал шанс, что Голдстейн, Аббот или кто-нибудь из других старост попытается проникнуть в комнаты, когда Гарри и его друзья будут ими пользоваться. А еще были старосты Слизерина, Драко и Паркинсон. Гермиона придумала простой способ предотвратить помехи, проклиная ручку входной двери, чтобы любой, кто попытается повернуть ее, был сбит с толку. - Дверная ручка уже готова, - сказала Гермиона, закрывая за собой дверь в кабинет старост и отмечая начало очередного собрания группы Гарри. Присутствовали все двенадцать его друзей, включая Эрни. Остальные друзья Гарри презирали пуффендуйца, но он в какой-то степени искупил свою вину, убедив Пожирателей Смерти прислать ему прядь волос Беллатрисы. Без помощи Эрни крестраж Пуффендуя не был бы уничтожен. По этой причине некоторые члены клуба соизволили заговорить с ним, но Эрни все еще предстояло многое наверстать. - Остался только один крестраж, - сказал Гарри, когда все расселись в зале заседаний старосты. - Нагайна. И даже если бы мы смогли добраться до нее, мы не смогли бы убить ее. Если бы мы это сделали, Волан-де-Морт мог бы сделать другой крестраж, чтобы заменить ее, и мы не знали бы, где его найти. Поэтому мы должны попытаться убить Нагайну как раз перед тем, как убить Волан-де-Морта. Мы должны быть уверены, что Волан-де-Морт приведет Нагайну с собой в Министерство в следующем месяце. И здесь есть только один человек, который может сделать это для нас, верно, Эрни? - Да, наверное, это я, - ответил Эрни. - И нам придется действовать так же, как мы заставили его прислать нам волосы Беллатрисы. Только мы не узнаем, работает ли это, пока не появимся в Министерстве. Но как я скажу Волан-де-Морту, чтобы он взял с собой змею? - Не говори ему, - сказала Гермиона. - Даже не упоминай Нагайну. Тебе нужно заставить Волан-де-Морта подумать об этом самому. Может быть, тебе стоит упомянуть в своем следующем отчете, что у Гарри развился настоящий страх перед змеями, и ему снятся кошмары о них. Что один лишь вид змеи практически парализует его. Это может сработать, а может и нет. Но если ты просто напишешь ему и скажешь: "Кстати, возьмите Нагайну с собой в отдел тайн", я думаю, он может что-то заподозрить. - Ты совершенно права, Гермиона, - сказал Гарри. - После совещания вы с Эрни обсудите формулировку, которую Эрни должен использовать в своем следующем докладе, и дайте мне знать, что вы придумаете. Теперь перейдем к следующему пункту повестки дня. Наша неспособность выследить Драко. Мы занимаемся этим уже пять месяцев, и у нас было очень мало успеха. Мариэтта, введи нас в курс последних событий. - Это было ближе к концу моей смены с картой, около восьми вечера. И я увидела то же, что и Имоджин некоторое время назад: "Д. Малфой". Поэтому я накинула мантию-невидимку Гарри и, прихватив с собой карту, отправилась на разведку. Когда я догнала его, он был уже в коридоре, ведущем в учительскую. Я видела его точку на карте, но не видела его самого. Что могло означать только одно... - Он использовал Астурийское зелье, - сказал Рон. - Да, - ответила Мариэтта. - И это начало проходить. Но то, что я увидела, не было Драко. Те же светлые волосы и почти такой же рост, но не Драко. Это была девочка, и она немного напоминала мне Луну. На самом деле, я окликнула ее, думая сначала, что это она, но когда она повернулась ко мне лицом, я поняла, что это не Луна. И мое обращение к ней действительно напугало того, кто это был. А потом она бросилась в учительскую. Поэтому я последовала за ней. - Молодец! - сказал Рон, всегда с энтузиазмом воспринимающий любую историю, связанную с нарушением правил. - Не то чтобы это принесло мне какую-то пользу, - продолжала Мариэтта. - Когда я вошла в коридор, то не увидела ни ее, ни Драко, ни кого-либо еще: коридор был пуст. Я последовала за ней, пока она не скрылась в коридоре, и обнаружила, что вернулась туда, откуда начала. - Проход, конечно, должен быть зачарован, - сказала Гермиона. - Наверное, поэтому учителя никогда и не запрещали никому туда входить. Если вы входите, когда вам не положено, все, что происходит, - это то, что вы поворачиваетесь и возвращаетесь туда, откуда начали. - Ну, в моем случае именно это и произошло, - сказала Мариэтта. - Но это означает, что Драко, очевидно, имеет разрешение войти в учительскую, и эта девушка, кем бы она ни была, тоже имеет разрешение. - Может быть, кто-нибудь объяснит мне, как этот Драко стал таким любимчиком учителей, - сказал Рон. - Он нравится Хагриду. Макгонагалл любит его. Он теперь звезда в зельеварении, не чета Невиллу или Гермионе, но довольно близко. Но мы все знаем, что он замышляет недоброе. И он из всех людей допущен в учительскую зону? Зачем это нужно? - Хороший вопрос, Рон, - ответил Гарри, - Но еще лучше такой: кто эта девушка, которую Мариетта видела бродящей вокруг? Мы с тобой, кажется, видели ее некоторое время назад, но тогда я не придал этому значения. Ты помнишь, это было сразу после нашего первого урока с Флитвиком, где он учил нас использованию зловещей палочки. - Ага! Ты прав, - сказал Рон, который затем рассказал всем о странной встрече. Имоджин возмутилась. - И вы никому об этом не говорили? Там бродит девочка, старшеклассница, которую вы никогда раньше не видели, которую впустили в личные покои учителя, и вам никогда не приходило в голову упомянуть о ней кому-нибудь? - Рон опустил глаза, покраснев, не в силах защититься от нападения Имоджин. Затем она повернулась к Гарри. - А как насчет тебя? Какое у тебя оправдание? - Просто забыл о ней, вот и все, - пробормотал Гарри, не зная, что сказать. К счастью для Гарри и Рона, именно Имоджин напала на них. Гермиона немедленно встала на защиту Рона, а затем Джинни спасла Гарри. - У Гарри слишком много забот, Имоджин, - сказала Джинни. - Не будь к нему так строга. По крайней мере, теперь, когда Мариетта напомнила им об этом, они с Роном вспомнили, что видели девушку. Имоджин притворилась, что удовлетворена этим объяснением, и слушала, как Гарри излагает свой последний план по слежке за Малфоем. - Отныне все мы должны постоянно иметь при себе запас Астурийского зелья. Если кто-нибудь из нас увидит Драко в коридорах или на территории, начинайте следовать за ним и, если необходимо, пейте зелье, чтобы спрятаться на как можно большее время. Я не знаю, принесет ли это какую-то пользу, но нам может повезти и мы действительно что-то узнаем. Гарри повернулся к Невиллу. - Ты можешь обеспечить нас всех Астурийским зельем? - Не проблема. Сегодня вечером я приготовлю порцию и раздам ее всем за завтраком. - А как продвигается зелье Феликс Фелицис? В течение последних нескольких месяцев каскад, который Имоджин помогла создать Невиллу, пузырился, золотая жидкость медленно и автоматически перемещалась из одного котла в другой благодаря умному использованию Имоджин чар Тьюринга. - Это очень интересно, - сказал Невилл. - Зелье только на днях достигло конца каскада. Отныне каждый день каскад будет производить небольшую дозу Феликс Фелицис, достаточную для часа или двух удачи. Достаточно для всех нас, чтобы принять дозу или две непосредственно перед тем, как дела пойдут в Министерстве. Верный своему слову, на следующее утро Невилл принес с собой на завтрак тринадцать маленьких пузырьков Астурийского зелья, и теперь, когда Гарри, Рон, Гермиона и Имоджин возвращались с территории школы на урок зелий, у каждого из них было свое зелье под рукой, чтобы они могли последовать за Драко после зелий, если представится такая возможность. Стояло чудесное майское утро, и никому из них не хотелось идти на занятия в темные глубины школы, особенно когда теплое солнце сияло в безоблачном небе, а деревья повсюду были покрыты густой листвой. Но присутствовать они должны, и четверо друзей присоединились к остальным ученикам, спешащим обратно в школу после перерыва и направляющимся на второй урок дня. - Поторопись, Рон, - сказала Гермиона, бросаясь к входной двери, Рон следовал за ней. - Я бы не отставал от тебя, если бы не таскал твою сумку с книгами, - сказал Рон. По крайней мере, таков был ответ в его голове, сами слова оставались невысказанными. Рон знал, что лучше не отвечать Гермионе, когда она делает подобные замечания. Он всегда удивлялся, почему его отец терпел издевательства матери. Теперь он знал почему. Он изо всех сил попытался ухватиться за огромную сумку Гермионы, тяжелую и набитую ее обычными учебниками, а также дополнительным чтением, и побежал, чтобы догнать ее. Большинство студентов приходили на зелья немного раньше обычного. Хотя Снейп заметно смягчился - действительно, стал почти другим человеком - с начала учебного года, в некоторых отношениях он совсем не изменился. Любой студент, опоздавший на урок Снейпа, мог рассчитывать на задержку, потерю баллов факультета и некоторые довольно резкие профессорские насмешки. Первым в очереди шел Невилл, всегда увлекавшийся зельеварением, которое теперь соперничало с травологией как его любимым занятием. В самом конце Рон боролся со своей сумкой и сумкой Гермионы, а впереди Рона и Гермионы шел Драко. Его не сопровождал ни один из его дружков, он уткнулся лицом в учебник истории. - Я заберу свою сумку с книгами, Рон. Спасибо, что понес ее, - сказала Гермиона. Рон снял ремень с плеча, напряжение отразилось на его лице, когда весь вес был перенесен на руку. - Это действительно тяжело. Кстати, сколько у тебя там книг? - Много. Он слишком тяжел для меня. Вингардиум Левиоса. Рон сразу же почувствовал, как вес покинул сумку. Он без труда передал его Гермионе. - Эй! Зачем ты заставила меня нести сумку? - Эй! Почему ты не облегчил ее, как я только что сделала? Твоя рука, должно быть, готова отвалиться. Я заколдовала сумку, чтобы в ней было побольше книг. Там все мои учебники, плюс еще дюжина или около того из библиотеки. В ней должно быть фунтов пятьдесят книг, если не больше. - Неужели? Дай-ка посмотреть! Гермиона открыла свою сумку с книгами, но прежде чем Рон успел заглянуть внутрь, она резко обернулась. - Слишком медленно. Рон наклонился вперед, пытаясь заглянуть внутрь сумки, но Гермиона снова оказалась слишком быстрой для него, она отвернулась и засмеялась, потому что внутри, помимо книг, были тяжелые железные гири, которые она положила туда утром, как раз перед тем, как отдать свою сумку Рону, чтобы он носил ее весь день. Но она повернулась слишком быстро, и оттуда вылетела пара книг, одна из которых ударила Драко, прежде чем упасть на землю. Продолжая читать учебник истории, Драко опустился на колени и взял книгу Гермионы. - Не прикасайся к этому! Всего несколько секунд назад Рон развлекался с Гермионой, но вид одной из ее книг в руках Драко мгновенно привел его в ярость. Возможно, он вспоминал, как на втором курсе его сестра чуть не умерла из-за книги, которую ей вручил отец Драко. Драко оторвался от учебника истории, на его лице было написано удивление. - Конечно. Я как раз подобрал его для нее. - Драко обошел Рона, чтобы вернуть книгу Гермионе, но не успел. Рон выбил книгу у него из рук. - Я сказал, не трогай это! Драко оглядел Рона с ног до головы. - Хорошо, - сказал Драко, его голос был полон патрицианских интонаций. - Тогда ты и заберешь его для нее. Но Рон не хотел наклоняться к ногам Драко, чтобы поднять книгу. Он вытащил палочку. - Вингардиум Левиоса. Книга приподнялась на несколько дюймов над полом и снова упала. Рон снова произнес заклинание, на этот раз громче. Книга поднялась почти на фут и с громким хлопком упала на пол. - Ты совершенно уверен, что не хочешь, чтобы я забрал его для тебя? Похоже, у вас возникли трудности. - тон и выражение лица Драко были лишены насмешки, но Рон все равно почувствовал, что краснеет. - Рон, ты что, не видишь, что он делает? - сказала Гермиона. - Он использовал контрзаклятие, чтобы помешать тебе поднять мою книгу. Рон перевел взгляд с книги на палочку в руке Драко, а затем на лицо мальчика. - Знаешь что? Возможно, Гермиона права, - сказал Драко, пряча палочку в карман. - Почему бы тебе не попробовать еще раз? - А почему бы тебе не заткнуться, - сказал Рон, толкая Драко. Это был не сильный толчок, но Драко не ожидал его и потерял равновесие. Он отшатнулся назад. Он мог бы выпрямиться, но споткнулся о ноги стоявшего рядом студента. Гермиона и Рон рассмеялись, когда Драко упал навзничь. Они не видели, что, падая, Драко сильно ударился головой о кирпичную стену позади себя. Они смотрели, как колени Драко подогнулись и он упал на пол. - Мистер Уизли! Немедленно прекратите это! - Снейп, сворачивая в коридор, не заметил толчка, который свалил Драко. В этом не было необходимости. Увидев учеников, стоявших ближе всех к упавшему мальчику, Снейп понял, что Рон был очевидным подозреваемым. Снейп бросился к Драко. - Он опять притворяется, как на третьем курсе с "атакой" гиппогрифа, - прошептала Гермиона. - Ты едва прикоснулся к нему. Рон не был в этом уверен. Если Драко играл, то это было довольно хорошее представление. - Да, я знаю, но ... - Молчать! - прошипел Снейп. - Драко, ты в порядке? Драко медленно поднял голову, мышцы его лица подергивались. - Думаю, да, - ответил он и тут же потерял сознание. - Перелом основания черепа - это не простая травма, - сказала Мадам Помфри, стоя над все еще лежащим без сознания Драко в своем лазарете, рядом со Снейпом и Макгонагалл. - Подергивание лицевых мышц - это признак того, что перелом затронул черепной нерв. Обратите внимание и на синяки вокруг глаз. - Я не видел, как Уизли ударил его, - сказал Снейп. - Но он должен был это сделать, раз подарил Драко такие синяки. Худшее, что я когда-либо видел. - Синяки под глазами вызваны внутренним кровотечением из перелома. Это плохой знак. - Как скоро он придет в себя и сможет рассказать нам, что произошло? - спросила Макгонагалл. Прежде чем ответить, Мадам Помфри отвела их от кровати Драко. - Боюсь, вопрос не в том, когда именно. Вопрос в том, выздоровеет ли он вообще. Мое обследование показало, что это уже третья травма черепа, которую он получил менее чем за год. Первая была примерно в том же месте, не очень сильная, и, по-видимому, она зажила сама по себе без какого-либо вмешательства, по крайней мере, с моей стороны. За последние полгода он получил еще одну черепно-мозговую травму, причем очень серьезную. И лечение было очень странным, совсем не волшебным. Я подозреваю, что его вылечил маггловский хирург. И последняя травма, безусловно, худшая из трех. - А Вы не могли бы трансгрессировать его в больницу Святого Мунго? - спросила Макгонагалл. - Если бы он сейчас был в больнице Святого Мунго, они бы позвали меня, чтобы помочь спасти его, - ответила Помфри. - Больница Святого Мунго-отличное заведение, но это не значит, что все лучшие целители хотят практиковать там. - Прошу прощения. Я не хотела Вас обидеть, - сказала Макгонагалл. - Никто не обиделся. Я буду продолжать заботиться о нем здесь. Он должен быть под постоянным наблюдением. Мне нужны надежные ученики, которые будут постоянно следить за ним и вызывать меня, как только заметят малейшую перемену. Кого Вы рекомендуете для этого? - Гермиону Грейнджер. Гарри Поттера. Невилла Лонгботтома. И последний, если последний, Рональд Уизли. - Но разве мальчик Уизли не виноват в том, что нанес эту ужасную рану? - Да, это так, - сказала Макгонагалл. - И я ни в малейшей степени не собираюсь избавлять его от чувства вины, которое он по праву должен испытывать. Северус, кого из Вашего факультета Вы бы попросили по очереди присматривать за Драко? Снейп нахмурился. Последовала долгая пауза. - Несколько месяцев назад это был бы простой вопрос. Но Драко больше не пользуется популярностью в своем собственном факультете. Похоже, это не совсем так, поскольку отец отрекся от него, и он покинул команду по квиддичу. Я доверяю Монтегю, и Нотту тоже. Но больше никому. - Тогда я попрошу вас обоих немедленно принять этих студентов, чтобы я могла сказать им, чего я от них ожидаю, - сказала целительница. В дверь лазарета постучали. Монтегю вошел, не дожидаясь разрешения. - Я как раз собирался вызвать Вас, - сказал Снейп. - Профессор, Вам записка. Неотложная. Весть о том, что Скитер была схвачена Пожирателями Смерти, медленно доходила до Снейпа. Гермиона и ее друзья не видели необходимости говорить об этом Снейпу, как и Макгонагалл, потому что они ничего не знали о связи между мастером зелий и писателем без палочки. Известие об исчезновении Скитер не попало в "Ежедневный Пророк", поскольку эта газета давно утратила свою независимость и в соответствии с Министерским декретом прекратила публиковать новости о преступлениях банды Волан-де-Морта. Таким образом, записка, полученная Снейпом через несколько дней после этого события, была первой, которую он услышал, и источником ее была Миссис Грейнджер, она рассказала ему о том, что она видела и что позже узнала от своей дочери. Снейп появился на берегу напротив замка Сталкер, приглушенный хлопающий звук его трансгрессрования не был услышан никем. Пришла весна, но ночи все еще были холодными, и Снейп мог видеть свое дыхание, когда он ступал в лодку, которая должна была нести его через воду к замку. Снейп изо всех сил старался собраться с мыслями, готовясь к встрече с последователями Волан-де-Морта. Сам Темный Лорд не должен был присутствовать, но Беллатриса могла быть там, и были другие, кто мог видеть сквозь защиту Снейпа, если он не будет осторожен. Пожиратели Смерти регулярно встречались в последнюю неделю каждого месяца, и сегодняшняя встреча была последней перед ожидаемой битвой с Гарри и его последователями. Снейп вложил в отдаленную часть своего сознания свои вихревые мысли о том, как спасти Риту. Хотя возвращение Риты было самым важным для него, он должен был изгнать эту мысль из своей головы, чтобы скрыть ее от других. Как только собрание закончится и большинство последователей Волан-де-Морта покинут замок, настанет время действовать. А до тех пор Снейпу придется управлять своими мыслями с величайшей осторожностью. Лодка тронулась, и Снейп легко ступил на берег. Из глубокой, неестественной тьмы, окружавшей замок, донесся голос. - Для разнообразия Вы пришли слишком рано. Я полагаю, Вы закончили все свои отметки? Стэмфорд Джоркинс, как всегда разговорчивый, присоединился к Снейпу на берегу и продолжил свои замечания. - Только половина из нас здесь, остальные скоро присоединятся к нам. Нам есть что обсудить, О да, некоторые интересные события. - они пошли по тропинке к замку, осторожно ступая в темноте. - Беллатриса уже здесь? - Не придет сегодня. Должно быть, у нее какие-то особые дела, раз она пропустила эту встречу. Впрочем, все остальные придут. Даже Мауд. Вы же знаете, она ненавидит собрания. Она сейчас внутри, осматривает монетный двор Темного Лорда, и я думаю, что она останется там до последней минуты. Она никогда не любила общаться, эта девушка. И сплетничать тоже. - Какого рода сплетни упускает Мауд? - Снейп затаил дыхание, когда Джоркинс сделал паузу; это было самое неосторожное, что Снейп осмелился задать почти прямой вопрос о Рите. Но мужчина остановился только для того, чтобы открыть заднюю дверь замка. Оказавшись внутри, он продолжил свою праздную болтовню. Джоркинс повернулся лицом к Снейпу. - Женщина, Скитер, конечно. Разве Вы не слышали? Вы, должно быть, единственный, кто этого не слышал, то есть Вы и Мауд. Я даже не уверен, что Мауд знает, кто такая Скитер. Она почти ничего не читает. Снейп говорил с неестественным спокойствием. - Что Вы имеете в виду? Я ничего не слышал. - Ну, Скитер ничего не будет писать, больше не будет. - Пожалуйста, не загадывайте, Стэмфорд. Расскажите. - Допрос Скитер был уникальным. В первый раз мы получили триста процентов потерь от одного допроса. - Действительно. И кто же пострадал? - Яксли. Кое-как Скитер вырвалась на свободу и убила его. А следующим был Долохов. Он упал с верхней ступеньки лестницы, ведущей в подземелье. Заметьте, он выживал недолго, минуту или около того. Вероятно, потому, что его падение было частично остановлено. - Неужели? Пол подземелья довольно твердый. Что остановило его падение? - Тело Скитер, - усмехнулся Джоркинс. - Видите ли, она прыгнула. Похоже, Долохов был неосторожен. Она вырвалась от него и перепрыгнула через перила. По крайней мере, в одном Долохов поступил правильно, решив присоединиться к ней. Я бы сделал то же самое. Мне бы очень не хотелось разочаровать Темного Лорда и остаться в живых. Ненавижу быть на месте Скитер. Я слышал, как она умоляла его во время допроса. Она была довольно громкой. Ей следовало бы лучше знать, что нужно молить о пощаде, дура. Когда у тебя будет предсмертный номер, я скажу, что ты должен принять это смело. Нет смысла хныкать. - Отличный совет, - сказал Снейп, придерживая дверь открытой. Во время рассказа Джоркинса они подошли к двери в большой зал. Джоркинс шагнул внутрь и растянулся на полу, когда сапог Снейпа крепко врезался ему в поясницу. Он врезался в стул и тяжело рухнул, несколько Пожирателей Смерти от неожиданности попятились. Некоторые бросились подбирать Джоркинса. Но большинство повернулось ко входу и увидело силуэт Снейпа в черной мантии, стоящего в дверном проеме с поднятой палочкой. - Дьявольское пламя! Снейп отступил назад и закрыл дверь, мгновенно запечатав ее сложным запирающим заклинанием. Несколько взмахов волшебной палочки создали и физический барьер - тяжелая дубовая балка теперь не давала дверям открыться. Он повернулся на каблуках и быстро зашагал к выходу из замка. Первым делом огонь охватил Джоркинса. Огонь почувствовал его страх и отметил его как самую легкую цель. Вместо того чтобы защищаться встречным проклятием, Джоркинс совершил ошибку, повернувшись спиной, и сделал нелепый рывок к одному из маленьких окон комнаты. Он едва успел вскочить на стол, как огонь схватил его, удерживая на месте, и принялся за работу. Через несколько секунд пылающее тело Джоркинса затмило факелы и свечи в зале. Его конечности исполняли безумный танец, но ни одно движение с его стороны не позволяло ему дать выход агонии, которая поглощала его. Его голова была еще нетронута, и Джоркинс мог видеть территорию замка, теперь освещенную пламенем, пожиравшим его собственное тело. Его взгляд остановился на фигуре, спускавшейся по тропинке к морю. - Северус! - закричал Джоркинс, который даже не подозревал, что зовет человека, который в этот момент убивал его. - Северус! Спасите меня! Я горю! Я горю! Не дайте мне сгореть! Снейп повернулся к окну и посмотрел вверх. Надежда вспыхнула в Джоркинсе, когда он увидел, что Снейп поднял свою палочку. Но спасения не было. Палочка предназначалась для другой цели, Снейп использовал ее, чтобы произнести заклинание Сонорус на своем голосе, желая убедиться, что Джоркинс услышит его сквозь треск пламени. - Сожми губы и всё такое, - сказал Снейп, отдавая честь умирающему. - Надо подавать хороший пример остальным. Нет смысла хныкать. - он отвернулся и возобновил свою прогулку. - Северус! Северууууууууууууус! Только его слепая, беспричинная паника заставила Джоркинса думать, что он может убежать через окно. Это была не более чем амбразура, небольшой выход, через который защитник замка мог стрелять из лука в осаждающих. Ни один взрослый мужчина не мог использовать его как выход, и все же Джоркинс все еще боролся, чтобы пролезть в окно, когда пламя прорвало его одежду и начало пожирать его плоть. Дьявольский огонь наслаждался ужасом этого человека, питаясь им и набираясь сил. Ветер, наполнивший комнату рождением пламени, усилился. Мускулы на ногах Джоркинса вскоре сгорели, но проклятый огонь продолжал прижимать его к стене, пожирая все остальное. Через некоторое время Джоркинс все-таки пролез в окно, но к тому времени от него остался только пепел. Его прах и его несчастная, уродливая душа, которая покинула территорию замка, чтобы начать свое путешествие в вечность страданий. - Сплотитесь вокруг меня! Постройтесь в линию! Встаньте рядом со мной и постройтесь в шеренгу! Пожиратели Смерти услышали крик Малкина сквозь пронзительные вопли Джоркинса и звериный рев пламени, и они бросились к нему. Как только Джоркинс был съеден, дьявольский огонь повернулся лицом к остальным. Им не повезло, что проклятие было наложено Снейпом, который, наряду с Беллатрисой, был самым грозным из их группы. К тому же им не повезло, что пламя сразу же пожирало жертву. Дьявольский огонь, однажды насытившись, стал ненасытным, и пламя, разрастаясь и удваиваясь, обрушилось на Эсильду Рэкхарроу, которая не спешила присоединиться к ним. Сжигание Джоркинса заняло минуту, Рэкхарроу исчезла за несколько секунд. Она, лишенная даже возможности раскаяться в содеянном, вскоре присоединилась к искалеченной душе Джоркинса в бесконечном будущем, бесконечно более мучительном, чем агония проклятия Круциатус. Пламя снова усилилось и бросилось на оборонительную линию, которую поспешно образовали Пожиратели Смерти. Если бы Джоркинс был силен, а Рэкхарроу оказалась проворнее, или если бы с ними была Мауд, возможно, Пожиратели Смерти смогли бы спастись. Но Джоркинс был труслив, Рэкхарроу медлительна, а Мауд находилась в другой части большого зала, за стеной, отделяющей монетный двор Волан-де-Морта от основной части зала. Остальные Пожиратели Смерти были храбры и искусны, но теперь было уже слишком поздно. Не имея времени на организацию, они не могли договориться о том, какое контрзаклятие использовать. Если бы случайно оставшиеся Пожиратели Смерти выпустили одно и то же контрзаклятие, пламя было бы отброшено назад. И на самом деле большинство из них действительно использовали наиболее подходящее контрзаклятие, отвергая заклинание Агуаменти для создания барьера, который мог бы защитить их на достаточно долгое время, чтобы выяснить, как открыть единственную дверь зала. Но не все из них додумались использовать заклинание барьера, к несчастью, когда единодушие было тем, что требовалось. Проклятое пламя выбрало самого слабого из них, Чорли, чья палочка бессильно извергала воду в огонь. Его ошибка означала для него следующую смерть. Пламя взревело, когда оно схватило его, подняв в воздух и размахивая его горящим телом перед своими товарищами. Дьявольское пламя безжалостно оставило его голову нетронутой, так что остальные могли слышать его отвратительные вопли, оплакивающие его проступки. Его крики прекратились после того, как пламя поглотило его легкие, а затем он исчез. Оставшиеся Пожиратели Смерти сражались теперь только инстинктивно, ибо каждый из них знал, что все они обречены. Мауд сначала не поняла, что происходит. Она разговаривала с гоблином, которому Волан-де-Морт поручил управлять монетным двором, когда на нее обрушилось проклятие Дьявольского огня. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходит что-то очень серьезное, а в комнате, где обитает неуправляемый Дьявольский огонь, даже короткая пауза - это очень долго. Она открыла тяжелую, обитую железом дверь. За те несколько секунд, что Мауд держала дверь открытой, она увидела достаточно, чтобы понять, что уже слишком поздно. Она лучше, чем кто-либо из присутствующих, знала и понимала проклятие Дьявольского огня, и в одно мгновение поняла, что никто, кроме волшебника калибра Волан-де-Морта, не сможет спасти обитателей большого зала. Главный гоблин монетного двора, стоявший позади нее и видевший пламя, выскочил из монетного двора и побежал к главной двери. Он схватился за ручку и несколько секунд бессмысленно дергал ее, пока пламя не поглотило его. В одно мгновение его плоть сгорела, и только скелет продолжал держаться за дверную ручку. Затем скелет тоже превратился в прах. Мауд захлопнула дверь. Стены монетного двора выдержат огонь, но выдержит ли дверь? Она была деревянной, но могли ли тяжелые железные панели защитить ее от огня? Нет. Железо уже светилось красным. Дверь скоро будет сожжена, и как только этот последний барьер исчезнет, пламя заберет Мауд в качестве своей последней жертвы. Мир Мауд был физически ограничен четырьмя стенами монетного двора. Время, оставшееся Мауд, зависело от способности немногих оставшихся снаружи Пожирателей Смерти замедлить продвижение проклятия, и их крики были мерой их успеха. Мауд прикинула, что жить ей осталось всего две минуты. Бесполезным жестом Мауд использовала леденящее проклятие на двери, заставляя железные полосы терять свое красное свечение и таким образом выигрывая, возможно, несколько минут. Жизнь Мауд длилась немногим более тридцати лет, и последние несколько лет были ужасны, ее душа почернела, как эбеновая палочка, от жестоких поступков. - Слишком поздно, - подумала Мауд. Слишком поздно. В течение многих лет она мечтала, что, возможно, вырвется из объятий Волан-де-Морта и каким-то чудом прекратит свое рабство ему. Мауд всегда считала, что попала в ловушку, но теперь она знала, что обманывала себя. В этот момент она действительно поняла, что значит быть пойманной в ловушку. Еще несколько минут назад она была свободна. В любой момент после того, как она присоединилась к Волан-де-Морту, она могла оставить его. Это было бы очень опасно, и ее, скорее всего, нашли бы и казнили. Но у нее был выбор. Всегда. Но теперь у нее его не было. Ей никогда не вернуть свою жизнь, и она умрет в замке Сталкер, одна. Ее смерть будет не оплакана, а отпразднована. И с этим последним осознанием занавес отчаяния опустился на ее разум, когда она признала, что зря потратила свою жизнь. У нее не было ни одного поступка, которым она могла бы гордиться. Не успела она подумать об этом, как ее охватило новое чувство - раскаяние. А вместе с ней и боль, гораздо более страшная, чем та, которую она испытала, когда Волан-де-Морт удалил ей ногти несколько месяцев назад. Мауд почувствовала, как внутри у нее все сжалось, словно от невидимого ножа. Она оперлась обеими руками о стену, чтобы не упасть. Когда ее ноги потеряли свою силу, она медленно сползла вниз и встала на колени, ее палочка выпала из ее руки. Несмотря на то, что смерть была близка, Мауд потеряла представление о том, где находится, ее мысли были полностью сосредоточены на сожалении. Впервые за много лет она была честна и осмелилась задать трудный вопрос своему истинному "Я". - Но если бы у меня была моя жизнь, чтобы жить снова, буду ли я жить по-другому? - Мауд скорее почувствовала, чем подумала, ответ - "да", эхом отозвавшийся в ней. И с этой мыслью рана внутри нее снова скрутилась, когда ее изуродованная душа начала обретать свой истинный облик, преобразовываясь и перестраиваясь, вспоминая форму, которую она потеряла много лет назад. Мауд была не в силах справиться с физическим страданием, которое это причиняло ей, и страстно желала положить конец боли, ее тело подогнулось, а лоб коснулся пола. Неужели Дьявольский огонь никогда не прожжет дверь насквозь? По сравнению с болью, которую она сейчас испытывала, Дьявольский огонь был бы благословенным облегчением - не проклятием, а благословением, его разрушительный жар положил бы конец ее страданиям. Она подняла голову от пола, чтобы посмотреть на дверь, и с облегчением увидела, что железные панели снова раскалились, а дверь дымилась, когда огонь делал свое дело. Теперь это не займет много времени. Через минуту огонь вырвется наружу, и она будет мертва. Но даже минута была долгим ожиданием, и Мауд потянулась за волшебной палочкой, которую уронила. Она подняла ее, собираясь произнести заклятие, которое распахнет дверь. Она остановилась и удивленно посмотрела на свою волшебную палочку, которую держала в правой руке. Ее правая рука. Никогда прежде она не брала в руки волшебную палочку иначе, чем левой рукой. Мысль о том, чтобы выломать дверь, покинула ее, когда она поняла, что не может добавить самоубийство к своему списку преступлений. Ее душа, сочувствуя ее мыслям, исказилась в последний раз, и Мауд выпустила из рук волшебную палочку. Она подняла ее, но она снова упала, но не из-за какой-то ошибки со стороны Мауд. Эбеновая палочка, ни на что не похожая, кроме как на палочку Беллатрисы, которую она держала в руках более тридцати лет, только что отвергла ее. Слезы радости залили ее лицо, когда Мауд нетерпеливо ждала своего конца. Малкин продержался дольше всех, его мощный защитный барьер сдерживал огонь, пока он лихорадочно работал над дверью в большой зал. Он снял запирающее заклинание Снейпа, но был сбит с толку физическим препятствием дубовой балки. Если бы у него было еще несколько секунд, он бы легко сбежал. Но он был вне времени, пламя разрывало его защиту. Теперь Дьявольский огонь был настолько силен, что мгновенно поглотил его, и облако дыма отметило уход Малкина. Но чтобы жить, Дьявольское пламя должно расти. У него должно быть топливо, чтобы питаться и расходовать его, иначе оно умрет. Примитивное, демоническое естество Дьявольского пламени заставило его сжечь комнату на все горючее, и в считанные секунды мебель, гобелены и все предметы из дерева или ткани были охвачены пламенем. Но больше всего оно жаждало живых жертв. Оно почувствовало Мауд за железной дверью монетного двора, и началась яростная борьба, пламя отчаянно рвалось через дверь за свежей пищей, необходимой для жизни. Сама по себе дверь обеспечивала некоторую поддержку, но недостаточную, чтобы удерживать Дьявольский огонь, и он начал сжиматься, даже когда дверь ослабла и искривилась. Огонь взвыл, поняв, что победит, что дверь со временем опустится. Собрав последние силы, Дьявольский огонь отбросил в сторону то, что осталось от двери, и стремительно ворвался в комнату. Увидев Мауд, пламя проявило себя в форме дракона, его горячее дыхание омыло Мауд как прелюдию к ее уничтожению. Дьявольский огонь рылся в мозгу Мауд, выискивая и ожидая страха, который был самой восхитительной частью пиршества. Но это был не страх, а приветствие, когда Мауд встала и развела руки в стороны, чтобы обнять свое избавление. Озадаченный Дьявольской огонь остановился, заколебался - и умер. Свирепые ветры, хлеставшие по комнате, прекратились в тот же миг. Мауд, закрыв глаза, почувствовала и услышала внезапную тишину. Ее глаза открылись, и на лице отразилось удивление, что она все еще жива. Она наклонилась и подняла эбонитовую палочку, теперь столь ненавистную ей, но ту, которой она будет вынуждена пользоваться, пока не покинет это место. Войдя в разбитую дверь, она посмотрела на остатки большого зала, освещенного тлеющими углями и тусклым мерцающим пламенем. Мауд добралась до главных дверей и какое-то мгновение боролась с сопротивлением волшебной палочки. Покончив с этим, она легко отодвинула засов и спустилась по лестнице. Она вышла на улицу и начала новую жизнь.