Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Айлингтонская городская ратуша устраивает гражданские свадьбы, - сказала Ди. Ди и Драко вернулись в больницу Уиттингтона, уставившись на экран компьютера в кабинете медсестры. Строго говоря, Ди не имела права там находиться, но она работала добровольцем в больнице достаточно долго, чтобы персонал предоставил ей некоторую свободу действий. Кроме того, это была кладбищенская смена, и двое подростков вряд ли будут замечены в ближайшее время. - У тебя все еще дрожат руки, - заметил Драко. - И ты удивляешься, почему? После того, как ты привел нас сюда? Тебе придется чертовски много объяснять. - Верно, и я все объясню, как только тебя назовут Малфой. - Черт. Они заняты, - сказала Ди, закрывая соответствующую страницу на веб-сайте для бронирования свадьбы. - Но теперь, когда я думаю об этом, есть и третий способ изменить мою фамилию. Усыновление исключено, ты уже объяснил. И это может быть трудно получить дату свадьбы в короткие сроки. Но, может быть, я смогу подать документы, чтобы мое имя было законно изменено на "Малфой". Тогда ты сможешь рассказать мне все. - Ничего не выйдет, - сказал Драко. - Ты должна быть моим родственником. Просто иметь одну и ту же фамилию недостаточно, чтобы ... - объяснение Драко было прервано могущественной семейной магией Малфоев, не позволявшей ему раскрыть семейные тайны. Он сопротивлялся, а затем продолжил. - ...Чтобы я сказал тебе то, что ты хочешь знать. Может, ты передумала? - Ты что, шутишь? Каким-то образом ты перенес меня бог знает откуда обратно в больницу, и ты чертовски прав, я хочу знать, как ты это сделал. Ты нарушил фундаментальные законы физики, и если ты думаешь, что я собираюсь просто пропустить это мимо ушей, ты можешь забыть об этом. Я бы сказала "да" тысячу раз, если бы это была цена за то, чтобы узнать, кто ты и что ты такое. - Во сколько открывается эта ратуша? - Девять, но они не устраивают свадьбы сразу после открытия, да и все равно заняты. - Давай немного поспим. Мы отправимся туда завтра утром, и я уверен, что они смогут втиснуть нас туда. - Но куда же я пойду? Я не могу вернуться к матери: это первое место, где полиция будет искать меня, если они меня опознали. - Останься здесь. Я ненадолго уеду, а когда вернусь, мы поженимся. После этого я могу рассказать тебе все. - И куда же мы тогда пойдем? Где мы можем остановиться? Драко улыбнулся. - Хогвартс. Магические преграды, защищавшие поместье Малфоев, не были предназначены для того, чтобы не впускать членов семьи, и Драко прошел через них, как будто их не существовало. Его появление на семейном участке осталось незамеченным, если не считать одного из белых павлинов отца, сидевшего на живой изгороди, окаймлявшей дорожку. - Силенцио. Тревожный крик птицы-альбиноса замер у нее в горле. - Я всегда ненавидел эти проклятые штуки, - прошептал Драко себе под нос, продолжая идти по тропинке, держась поближе к изгороди и почти в полной темноте. Небо было затянуто густыми тучами, и лунный свет почти не проникал внутрь. Драко не пошел по тропинке до самой входной двери; требовалось более осторожное проникновение в дом. Он ступил на боковую дорожку и пошел по ее длинному извилистому пути к задней части дома, мимо садов (ныне дремлющих, но пышно зеленеющих каждую весну, гордость его матери), мимо фонтанов, теперь безмолвных, но весело журчащих летом, и многочисленных садовых гномов, парализованных проклятием Петрификус, украшенных, а затем оставленных навечно стоять молчаливыми стражами поместья. Драко добрался до задней части дома, большую часть которой занимало поле для квиддича. Прежде чем отправиться в Хогвартс, Драко провел много счастливых часов в семейном поместье, играя после заката, пока не исчезли последние лучи сумерек. За полем была другая тропинка через лес, которая, если он пойдет по ней, приведет его к самому краю поместья и маленькому коттеджу, где они с Ди прятались несколько дней назад. В тот раз он смог тайком протащить сильно оглушенную Ди в поместье только потому, что она была без сознания, а магические барьеры не могли защитить от существа, неспособного (пусть и временно) мыслить. Драко подошел к окну в восточном крыле дома, которое выходило на одно из квиддичных ворот: окно в его спальню. Драко открыл окно бесшумно и без усилий, не используя палочку. Много лет назад Драко убедился в своей способности выходить и входить в дом тихо и незаметно, и его родители никогда не знали о его ночных выходках с друзьями. Драко осторожно опустился на пол своей спальни и закрыл за собой окно. - Люмос. Драко с удовлетворением отметил, что его спальня осталась нетронутой, слабый свет волшебной палочки показал, что его комната была точно в том же состоянии, в каком он покинул ее в прошлом сентябре. Его обширный аппарат для приготовления зелий остался нетронутым. Его книжные шкафы были полны, включая полку с текстами, заполненными его собственными обильными аннотациями. Со стены на него смотрел плакат с изображением Ласрины Броди, хранительницы Кенмарских Кестралов. Плакат был подарком от Гойла. Увидев Драко, субъект плаката начал раздеваться. - Ничего подобного, - сказал Драко. - Я теперь женатый человек. - его проклятие Петрификуса навсегда заморозило Ласрину, чтобы она никогда больше не раздевалась. Драко не беспокоился, что скрип половицы выдаст его присутствие; полы в старинном особняке были каменными. В качестве меры предосторожности Драко заглушил петли и ручку своей двери с помощью заклинания, и только тогда он осторожно открыл дверь. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и напряженно прислушивался. Он пощупал пульс и сосчитал, и только когда число достигло шестисот, не услышав ни звука, вышел в коридор с палочкой наготове. Не было никакой возможности встретиться с домовым эльфом; порабощенные существа передвигались по поместью с помощью привидений или в узких проходах, которые шли параллельно стенам и позади них. Он тихо вышел из своей комнаты в коридор, не очень отличающийся от тех, что были в Хогвартсе. Драко прокрался вдоль стены мимо свободных спален, используемых для гостей, гимнастического зала, дуэльной комнаты и родительской спальни, где его мать в этот самый момент лежала без сна, обезумев от беспокойства о пропавшем сыне, и к главной лестнице. Затем, поднявшись по лестнице и повернув направо, Драко обнаружил то, что и ожидал: дверь в кабинет отца, присутствие отца в комнате выдавалось светом огня и свечей, идущим из-под двери. Люциус Малфой помассировал свою руку, пытаясь унять судорогу писателя. В отличие от своего сына, он так и не научился пользоваться палочкой левой рукой, и поэтому у него не было магических средств уменьшить неизбежное напряжение, которое следовало за часами письма. Он всегда был усердным работником - благородство обязывает и все такое - но в последнее время у него появились дополнительные причины полностью погрузиться в служение Темному Лорду. Во-первых, чтобы чем-то занять себя, он старался не поддаваться страху перед пропажей сына. Драко был единственным оставшимся в живых Малфоем, единственным человеком, через которого можно было передать древнюю фамилию. Фамильные титулы, поместье, обширные семейные интересы - все это когда-нибудь будет принадлежать Драко. Богатство, накопленное за более чем два тысячелетия, должно было перейти к следующему мужчине в линии, дальнему родственнику в заслуженно малоизвестной ветви семьи, который опозорил себя, будучи распределенным в Пуффендуй. Люциус крепко сжал перо и снова принялся писать. Была еще одна причина, по которой Люциус особенно усердно служил Темному Лорду. Если Волан-де-Морт заметит хоть малейший упадок духа, хоть малейшее ослабление энтузиазма своего приспешника, Тот-Кого-Нельзя-Называть может подумать, что за исчезновением мальчика стоит сам Люциус, а Драко был спрятан семьей Малфоев как прелюдия к предательству Темного Лорда. Для волшебных семей было обычным делом принимать меры предосторожности с жизненно важными членами семьи, прежде чем начать рискованный курс действий. Огонь становился все слабее, и Люциус левитировал большое полено, лежавшее рядом с очагом, и бросил его в огонь. Над камином с портрета, написанного, когда отцу Люциуса было примерно столько же лет, сколько сейчас Люциусу, на него смотрело лицо его покойного отца Абраксаса. Художник в полной мере уловил патрицианскую надменность этого человека. За последние несколько лет портрет, казалось, приобрел и другие черты, и Абраксас смотрел на Луция почти с укором, как будто раны, нанесенные сыном отцу в последние десятилетия его жизни, оживили портрет духом злобы. Не по своей воле Люциус незаконно сверг своего отца и отправил его жить в коттедж на окраине поместья Малфоев. Но Темный Лорд нуждался в полной поддержке клана Малфоев, а отец Люциуса не был заинтересован в том, чтобы стать Пожирателем Смерти. Вместо того чтобы позволить казнить своего отца, Люциус взял дело в свои руки и с помощью жены проклял своего отца так, что тот проявил все признаки слабоумия. Целители ничего не заподозрили, и все решили, что Люциус исполняет свой долг, держа своего безмозглого отца поближе к дому, вместо того чтобы отправить его в больницу Святого Мунго на попечение посторонних. И так Абраксас прожил оставшиеся годы своей жизни, по большей части в замешательстве, редкие эпизоды просветления длились достаточно долго только для того, чтобы он осознал свое отчаянное положение, прежде чем его сын или невестка снова сбили его с толку. Абраксас был благодарен, когда драконья оспа унесла его прочь. Жестокое обращение Люциуса с отцом вызвало у него еще одно беспокойство: его сын не умер, а жив и находится в союзе с Волан-де-Мортом. Возможно, Волан-де-Морт видел в Драко более энергичного и полезного последователя, чем в Люциусе. Может быть, Люциусу уготована та же участь, что и его собственному отцу. Не исключено, что Нарцисса поможет Драко, как она помогла Люциусу, когда пришло время избавиться от его собственного отца. Люциус вспомнил огромное чувство облегчения, которое он испытал пятнадцать лет назад, когда впервые услышал новость о том, что власть Волан-де-Морта сломлена и злой волшебник ушел и, вероятно, мертв. Быть последователем Волан-де-Морта было почти так же опасно, как быть врагом, и много раз Люциус жалел, что не может сохранить легкий нейтралитет в битве между Волан-де-Мортом и остальным волшебным миром. Но первый шаг, однажды сделанный, был безвозвратным, и Люциус был полностью предан делу. С возвращением Волан-де-Морта кошмар начался снова. Люциус положил перо на бумагу и вскоре погрузился в еще одно письмо, отвечая на сообщение агента, посланного собрать осколки шпионской сети Волан-де-Морта, разорванной в результате болтовни какого-то дурака. Люциус не слышал, как открылась дверь в его кабинет. Возможно, то, как пламя в камине трепетало от перемены воздушных потоков, предупредило его о присутствии другого. - Драко! Любовь Люциуса к сыну заставила его вскочить из-за стола; годы тренировок и опыта заставили его потянуться за волшебной палочкой. Но его сын тоже был обучен, и слишком хорошо. В мгновение ока Люциус обнаружил, что снова сидит, парализованный силой волшебной палочки сына. - Не очень-то правильно приветствовать блудного сына, протягивая руку за волшебной палочкой, - заметил Драко. - Может быть, у мамы получится лучше. Люциус задумался, что же такого сделал Драко, чтобы заслужить прозвище "блудный сын", но был прерван, когда мальчик поднял палочку, и Люциус почувствовал, как его челюсти разжались, а голос заставил его вызвать домового эльфа на ночную вахту. Раздался короткий мощный хлопок. Блинк появился перед камином, повернулся к Люциусу и поклонился. - Вы вызывали меня, господин? И снова Люциус ощутил странное ощущение, что его голосом управляет кто-то другой, и услышал собственный голос. - Немедленно приведи Нарциссу. Это срочно. Домовой эльф исчез, и через несколько минут за дверью кабинета раздался приглушенный хлопок. Короткий стук, и в комнату вошла Нарцисса. Еще несколько шагов, и Драко вышел из-за двери, где он прятался. В одно мгновение Нарцисса была так же беспомощна, как и ее муж, парализованный магией. - У меня не так уж много времени, и я постараюсь сделать это как можно короче, - начал Драко, - Но я должен вам кое-что объяснить, и вам давно пора это услышать. Но сначала нужно заняться кое-какими домашними делами. Драко снова взмахнул палочкой, и Люциус против своей воли был вынужден призвать весь штат домашних эльфов. Вскоре к семейству Малфоев в кабинете присоединились шесть маленьких фигурок. - В данном случае мой сын действует с моей властью, - сказал Люциус. Это было все, что Драко мог заставить его сказать и сделать, не прибегая к проклятию Империус. Этого было достаточно. - Спасибо, папа, - сказал Драко, поворачиваясь к эльфам. - У меня для вас хорошие новости. С этого момента вы все свободны, каждый из вас. Если хотите, можете остаться на службе у клана Малфоев, но только при условии, что вам заплатят. Если вы предпочитаете другую службу, я уверен, что вы найдете место в Хогвартсе с Добби. - произнеся эти слова, Драко дал каждому эльфу по предмету одежды, поскольку это было единственным магическим средством их освобождения. Носки Драко освободили каждого эльфа. Другая эльфийка получила в подарок носовой платок, а вместе с ним и свободу, о которой она мечтала более шестидесяти лет. Туфли Нарциссы освободили еще одну пару, пояс на халате Люциуса завершил вечернее прощание. Было много домашних эльфов, которые были бы безутешны, если бы их просто уволили из надежного положения верного слуги древней волшебной семьи. Но таких эльфов не было в поместье Малфоев, доме ужасов для любого слуги, и как только эльфы получили свободу, они исчезли, и больше их никто не видел. - Теперь, когда с этим покончено, настало время для более неотложных дел. Еще несколько взмахов палочки Драко, и его родители больше не были парализованы, вместо этого их удерживало мощное связующее проклятие. - Ты еще хуже Поттера! Он отнял у меня только одного домового эльфа, а ты только что прогнал еще шестерых! - Люциус был вне себя, потому что домашние эльфы практически незаменимы. Ярость Люциуса была так велика, что он на время утратил дар речи, как будто подвергся проклятию Силенцио. - Недальновидный ребенок! Так вот как ты нас награждаешь? Растрачивая свое наследство еще до того, как ты его приобрел? - Нарцисса не могла себе представить, какой будет жизнь без домашних эльфов, которые будут заботиться обо всем. Ей действительно придется нанять слуг и, возможно, даже заплатить им! И что она могла сделать, если слуга бормотал или давал короткие ответы? С эльфами она могла приказать одному использовать хлыст против другого. Но с человеческими слугами Нарцисса не могла сделать ничего, чтобы дисциплинировать их, кроме увольнения. - Я уверен, что все эльфы найдут хорошие дома. Давайте перейдем к более важным вопросам. Я собираюсь сообщить вам кое-какие новости. Возможно, то, что я вам сейчас расскажу, сделает вас счастливыми, но возможно и то, что это сильно расстроит вас. Цепь событий начинается не с меня, а с вас, и с того факта, что ни один из вас не был на вокзале Кингс-Кросс, чтобы встретить меня, когда я вернулся домой на рождественские каникулы. Мать Драко начала быстро говорить, объясняя, что это не ее вина, она действительно хотела быть там и была бы там, если бы могла. - Я чуть не умер на вокзале Кингс-Кросс. Некоторое время я пролежал в больнице. Но в конце концов все обошлось, потому что именно в больнице я познакомился со своей женой. - Твоей женой! - взвизгнула Нарцисса. - А как зовут эту маленькую шалунью? - Маленькая шалунья, будущая мать твоих единственных внуков, от чьей доброй воли зависит твой доступ к этим внукам, - это Ди Холмгаард. - Конечно, она не может быть англичанкой, - сказал Люциус, и его лицо исказилось от неодобрения при мысли, что его сын, повинуясь внезапному порыву, женился на проклятой иностранке. - А почему в больнице Святого Мунго не сказали нам, что ты у них? - спросила мать Драко. - В конце концов, половина волшебного мира искала тебя. - Я не добрался до Святого Мунго, я был в другом месте. Госпиталь Уиттингтон. - Никогда о таком не слышал, - сказал Люциус. - А теперь расскажи нам об этой девушке. Я уверен, что мы можем аннулировать брак, если она не подходит. Ты сказал, что познакомился с ней в больнице. Значит, она не из Хогвартса. Дурмстранг? - если девушка была студенткой Дурмстранга, то, возможно, она была приемлемой парой для Малфоя. Дурмстранг был школой выбора для многих семей правильного типа, и если бы не противодействие Нарциссы, Драко был бы отправлен в эту школу вместо Хогвартса. - Нет, не Дурмстранг. Она учится в Уиттингтоне. - Учится на целителя, - фыркнула Нарцисса. - Полагаю, это не совсем неприемлемо. - чистокровному Драко позволялось зарабатывать себе на жизнь, но только в респектабельной профессии. - На самом деле она не учится на целителя, - продолжил Драко. - Когда она закончит, то станет врачом. Врачом. - Я тебя не понимаю, - сказал отец Драко, не узнавая маггловских слов. - Пожалуйста, окажи мне любезность и не говори загадками. - Боюсь, Ди никогда не сможет стать целительницей. Ее магических способностей просто недостаточно. - Только не говори мне, что ты женишься на сквибе! - сказала Нарцисса. - О, конечно, нет, - рассмеялся Драко. - Спасибо Мерлину за это, - сказал Люциус. - Но почему я никогда не слышал о ее семье? - Это достаточно просто. Она вовсе не волшебница. Она маггл. - Ты женишь на маггле? - взбесился Люциус. - Ты, чистокровный, чья родословная восходит ко временам до Хогвартса, до завоевания, к Сципиону Африканусу, ни больше ни меньше, женишься на маггле? Первый Малфой за последние две тысячи лет, нарушивший священную семейную традицию? - А как насчет других семейных традиций? Дедушка не думал, что служение Волан-де-Морту было именно "традиционным", не так ли? И именно поэтому вы с матерью сбили его с толку и лишили его власти и собственности. И ты читаешь мне лекции о семейных ценностях? - Мы сделали это не просто так, - взмолилась Нарцисса. - Инструкции Темного Лорда были недвусмысленны. У нас не было выбора. - Вот почему я отличаюсь от вас двоих, - сказал Драко. - Вот что я понимаю, а вы нет. Всегда. И я сделал свой выбор. Я отказываюсь смотреть на людей свысока, основываясь на том, кто их родители. Я меньше всего забочусь о чьей-либо родословной, в том числе и о своей собственной. - Если ты не заботишься о своих предках, - закричала Нарцисса, - Тто, по крайней мере, ты не можешь наплевать на своих потомков. Ты будешь отцом целой стаи сквибов! - Чепуха, мама. Ты прекрасно знаешь, что брак между магом и магглом порождает сквиба не чаще, чем брак между волшебником и ведьмой. Шансы на то, что наши дети будут сквибами, так же малы, как и шансы на то, что я был бы сквибом. Но, возможно, вы меня не поняли. Я говорю вам, что мне было бы все равно, кто мои дети - сквибы, магглы или волшебники. Для меня это ничего не значит. - Ты не мой сын, - сказал Люциус низким, полным угрозы голосом. - Никогда мой сын не скажет того, что ты сказал, и не подумает того, что ты думаешь. - Люциус, не надо... - Я отрекаюсь от тебя, - сказал Люциус, не обращая внимания на жену, и продолжил, повысив голос. - Я отрекаюсь от тебя. Завтра я подам документы в Министерство, а в следующий раз пойду к адвокату, чтобы вычеркнуть тебя из завещания. Ты изгнан из моего поместья. Я никогда больше не увижу тебя, никогда не стану помогать. - Но ты должен видеть его время от времени, - взмолилась Нарцисса. - В конце концов, скоро он станет полноправным последователем нашего учителя. Темный Лорд может даже приказать тебе работать с ним. Ты не можешь отречься от него, Люциус, это невозможно. - Нарцисса умоляла не только ради сына, но и из корыстных побуждений. Возможно, она больше не сможет рожать детей, но ничто не помешает Люциусу развестись с ней и найти более молодую чистокровную наследницу Малфоев. Но она не должна была получать никакой помощи от Драко, чтобы сохранить свое положение. - С Волан-де-Мортом проблем не будет, - сказал ее сын. - Я уже позаботился об этом. - И что же ты сделал? - спросил его отец, паника на его лице была очевидна. - Я послал ему письмо как раз перед тем, как приехал сюда. Я понятия не имею, где он, но совы умеют находить людей, не так ли? И скоро он получит письмо. Я принес копию, - продолжал он, похлопывая себя по карманам, пока не нашел кусок пергамента. - Вот оно! - Драко развернул пергамент и начал читать. - Уважаемый Волан-Де-Морт... Люциус и Нарцисса ахнули от ужаса. Драко продолжал. - Уважаемый Волан-Де-Морт, Я пишу, чтобы сказать, что должен отклонить приглашение присоединиться к Вашей группе верных последователей. Но я хочу заверить Вас, что уважаю Вас и надеюсь, что у меня будет возможность доказать это, если мы встретимся. - Он тебя казнит! Он всех нас казнит! - закричал Люциус. - Скажи мне, что ты не посылал этого письма! - Но я же его послал. Что касается того, казнит ли меня Волан-де-Морт, я поверю тебе на слово; ты знаешь его гораздо лучше, чем я. И если ты думаешь, что он сделает то же самое с тобой и мамой, почему бы вам обоим не укрыться в Хогвартсе вместе со мной? Я уверен, что школа примет вас, особенно если вы готовы оплатить свой путь ценной информации о Волан-де-Морте. Выражение лица Нарциссы говорило о том, что она считает это хорошей идеей, но Люциус был в ярости. Он был человеком Волан-де-Морта, громко объявил он, человеком Волан-де-Морта насквозь, и он никогда не предаст своего хозяина. Его заверения в бесконечной преданности продолжались слишком долго и с излишней громкостью, прекратившись только тогда, когда Драко заставил отца замолчать взмахом волшебной палочки. - Полагаю, ты беспокоишься, что Волан-де-Морт каким-то образом подслушивает твои разговоры. По крайней мере, это единственное объяснение, которое я могу придумать для тебя, чтобы ты произносил такую абсурдную речь. Но если ты прав, это означает, что Волан-де-Морт может подслушивать в этот самый момент, и мне лучше уйти. - Малфой поднял палочку и приготовился трансгрессировать, но тут вмешалась его мать. - Ты должен нас развязать! Ты же не можешь оставить нас в таком состоянии. - Ты права, мама. Я не могу оставить вас в таком состоянии. - Нарцисса чуть не упала в обморок от облегчения, когда ее сын, придя в себя, подошел к ней, чтобы снять путы. Но вместо этого Драко взял ее за руку и снял с ее пальца тяжелое золотое кольцо, которое Люциус надел туда, когда они были помолвлены много лет назад. - Драко! Ты не можешь! Отдай его обратно! Ее сын повернулся к ее мужу. Последовала короткая борьба, а затем и Люциус был лишен своего кольца. - Спасибо, мама и папа, - сказал Драко. - Вы отреклись от меня, и вы также не смогли передать мне свою мораль, но, по крайней мере, вы можете дать мне эти кольца, подходящий набор для моей жены и меня. - Драко взял палочки своих родителей и бросил их в дальний угол комнаты. Он разорвал удерживающие его родителей путы, и прежде чем Люциус смог завладеть своей палочкой, Драко трансгрессировал из родительского дома. Драко приподнялся на локтях, действие сыворотки правды уже прошло. - Не знаю, смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть, - заметил он. - Судя по тому, что происходит снаружи, солнце сильно сдвинулось с тех пор, как я выпил сыворотку правды, но мне кажется, что я просто задремал на мгновение. Гермиона и Имоджин слушали рассказ с напряженным вниманием. Гермиона рассказала Драко о том, что они слышали. - То, на чем ты остановился, - это то, что ты трансгрессировал из родительского дома. Но я не знаю, сколько еще ты можешь нам рассказать. Мы знаем, что вскоре после того, как ты покинул родительский дом, ты вернулся в Хогвартс. А в день твоего возвращения мы все увидели статью в "Ежедневном Пророке", подтверждающую, что твой отец отрекся от тебя. - Я не сомневался, что он говорит правду и что мой отец отречется от меня. Разве у него был выбор? Он должен был либо разорвать все связи со мной, либо найти очень глубокую яму, чтобы заползти в нее и молиться, чтобы Волан-де-Морт никогда не нашел его. - Но у твоего отца был выбор, - заметила Имоджин. - Вместо того чтобы отречься от тебя, он мог бы сделать то, что ты предложил, и присоединиться к тебе в Хогвартсе. - Вы и я видим это, но мой отец не может. Его способ мышления, его выбор был сделан давно. Что касается него, то пути назад нет. - Должно быть, это было очень болезненно - быть отвергнутым, - сказала Имоджин. - Потерять своих родителей вот так, на людях. Я надеюсь, что после того, как Волан-де-Морт будет побежден, ты и твои родители сможете помириться. - Я тоже на это надеюсь, хотя бы потому, что хочу вернуть свою фамилию. - Что ты имеешь в виду? - спросила Гермиона. - Я имею в виду именно то, что сказал. По законам волшебства, с того момента, как я был отречен, я потерял имя Малфой. Я не имею никакого права пользоваться этой фамилией. И пока я не выберу другую, у меня нет фамилии. Технически говоря, я потерял все свое имя, а не только фамилию. Но я все еще могу использовать Драко неофициально, потому что закон волшебства не запрещает человеку использовать любое имя, которое он выбрал. Только фамилия имеет формальности и правила, связанные с ней. И пока я не подам заявление на получение нового имени, у меня вообще нет имени. - Это все объясняет! - сказала Гермиона с большим волнением. - Это объясняет, почему мы не смогли найти тебя на карте! - Какой карте? - спросил Драко, ничего не понимая, потому что никогда не слышал о Карте Мародеров. - Если бы я была под сывороткой правды, я могла бы рассказать тебе все, - начала Гермиона, - Но это не так, и карта, о которой я только что упомянула, не является моей тайной. Она принадлежит Гарри, и мне не следовало упоминать об этом. Извини. Не то чтобы я тебе не доверяю, но... Драко пренебрежительно махнул рукой. - Не беспокойся об этом. У тебя нет причин доверять мне, и, как ты сама сказала, этот секрет не твой. Я забуду, что вообще что-то слышал. - Ты не возражаешь, если я задам вопрос - довольно личный вопрос? - спросила Имоджин, посмотрев сначала на Драко, а потом туда, где должна была находиться Ди, невидимая под мантией Гарри. - Не возражаю, Имоджин, задай. - Как только ты вернулся в Хогвартс, Пэнси бросила тебя почти сразу. Вы, должно быть, сказали ей, что женаты, иначе как все могло закончиться с ней так быстро? И как ты мог доверить ей тайну, которая заставила бы ее возненавидеть тебя? - Ответ гораздо проще, чем вы думаете. Пэнси порвала со мной не потому, что я был женат. Она ничего не знает о моем браке, и пока все в этой комнате будут вести себя сдержанно, она ничего не узнает, по крайней мере до тех пор, пока это не станет достоянием общественности. Нет, причина, по которой она порвала со мной, была совсем другой. Речь шла о деньгах и ее незнании законов волшебства. - Деньги? Какое это имеет отношение к ней? - спросила Имоджин. - Очень просто. Статья в "Ежедневном Пророке", которую только что упомянула Гермиона, та, в которой объявлялось о моем отречении: это видели все в школе, включая, конечно, Пэнси. Она прочла, что от меня отреклись. Кем был Драко Малфой, если он больше не был предполагаемым наследником поместья Малфоев, титулов, привилегий и состояния? По ее мнению, это ничтожно, и уже через день после публикации в газете она сказала мне, что мы больше не встречаемся, но она надеется, что мы останемся друзьями. Должен признаться, я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, когда услышал это. - Этот скупой, алчный, жадный до денег мелочный человек. Всем было забавно слышать, как Ди вынырнула из-под мантии-невидимки Гарри, выражая свой гнев по поводу жестокого обращения с Драко со стороны его бывшей подруги. - И самое смешное, - засмеялся Драко, - Что Пэнси все перепутала. Мне не суждено стать нищим, по крайней мере, я так думаю. - Но твой отец - один из самых богатых людей в волшебном мире, - сказала Гермиона. - А реально ли надеяться, что ты приобретешь что-то хотя бы отдаленно напоминающее то, что потерял? - Ты совершаешь ту же ошибку, что и Пэнси, - сказал Драко. - Ты думаешь, что из-за того, что от меня "отреклись", меня также "лишили наследства". Согласно магическому закону, эти два понятия совершенно различны. Вернувшись в школу, я провел кое-какие исследования, но только для того, чтобы подтвердить то, что уже подозревал. Видите ли, поместье Малфоев передается в пользу ближайшего наследника мужского пола. - Действительно! - сказала Гермиона. - Ты имеешь в виду то, как поместье Беннетов было связано в "Гордость и Предубеждение"? Где титул должен перейти к ближайшему наследнику мужского пола и где нынешний владелец вообще не имеет права указывать, кому перейдет поместье? - Я никогда не слышал о "Гордости и Предубеждении" и не знаю ни одного волшебника по имени Беннет, но у тебя есть мысль совершенно верная. Имение моего отца не принадлежит ему, и он не может распоряжаться им по своему усмотрению. Он не может отдать его никому; закон волшебства и действительно очень мощная, древняя магия, предотвращает это. Клочок бумаги, который он подал в Министерство, отрекаясь от меня, - это просто клочок бумаги. Это имеет законный, но не магический эффект. Когда мой отец умрет, я унаследую его поместье, титулы и привилегии. Он абсолютно ничего не может сделать, чтобы предотвратить это, кроме как убить меня. Все, что он может сделать, - это запретить мне наследовать его личную собственность; например, его банковский счет в Гринготтсе и различные деловые интересы. Конечно, немалые суммы, но я не буду сильно страдать, это я вам обещаю. - Может быть, не в долгосрочной перспективе, - заметила Гермиона, - Но до тех пор, пока ты не унаследуешь все; ты можешь найти некоторые вещи немного трудными. В конце концов, без денег твоего отца, как только ты закончишь школу... Драко рассмеялся. - Ты хочешь сказать, что мне действительно придется зарабатывать себе на жизнь, как почти всем остальным? Думаю, я справлюсь.