Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

В тот вечер Гарри и его друзья сидели в гостиной у камина и обсуждали последние события. Гермиона, с ее даром почти идеальной памяти, рассказала историю, которую она одна слышала полностью из уст самого Драко. Заклинание Маффлиато гарантировало, что группа третьекурсников, сидевших в дальнем углу и работавших над сочинением по истории, ничего не услышит. Джинни и Рон слушали с восторженным вниманием, как разворачивалась история, подростки пили последнее сливочное пиво, купленное в Хогсмиде. Имоджин и Гарри тоже слушали с интересом, потому что ни один из них не присутствовал в лазарете на протяжении всего рассказа Драко. - Я просто не ожидала, что это произойдет, - сказала Имоджин, когда Гермиона закончила. - И я должна была это предвидеть. В конце концов, Драко считается отцом наследника Волан-де-Морта, и он один из тех людей, которых мое чувство миссии диктует необходимость изменить. Но я понятия не имела, что с ним происходит. - Я тоже, - сказал Гарри, - И знаю его гораздо дольше, чем ты. Во всяком случае, в этом году он выглядел хуже, чем в любом из предыдущих лет. Я был убежден, что он замышляет что-то недоброе. Мы потратили столько усилий за последние несколько месяцев, пытаясь выяснить, что он задумал, пытаясь проследить за ним. Как глупо. И все же, оглядываясь назад, я не думаю, что упустил какие-либо признаки. - Да, я так и думал, - сказал Рон. - Мы все так думали. Мы все заметили, что он стал настоящим любимчиком учителей. Хагриду он нравится. Даже Макгонагалл он нравится. И в этом семестре его отметки просто зашкаливали. Это не тот Драко, которого мы знали. Это кто-то совсем другой вместо него. - А как насчет того, что он бросил квиддич? - добавила Джинни. - Мы слишком быстро придумали подозрительные причины его ухода, потому что то, что Имоджин сказала нам, было в "книгах". Мы знали, что в неизменном будущем Драко должен был покинуть команду на шестом курсе, чтобы сосредоточиться на работе Волан-де-Морта. И мы просто предположили, что это была та же самая причина, по которой он ушел из команды на пятом курсе. Кто-нибудь спрашивал его сегодня в лазарете, почему он ушел из команды? - Да, - ответила Гермиона. - Он ответил, что любит игру, но он получил свое место в команде из-за денег своего отца. Он был рад уйти. - Если бы только мы могли следить за ним как следует, - сказал Гарри. - Если бы только Добби захотел помочь нам выяснить, что происходит, мы бы узнали об этом гораздо раньше. - Гарри откинулся на спинку дивана и вытащил из ножен кинжал, подаренный ему Гермионой на Рождество, наслаждаясь ощущением оружия. Он лениво перебрасывал его из руки в руку. - Это мне напомнило! - сказала Гермиона, чуть не подпрыгивая от волнения. - Теперь я понимаю, почему мы не могли следовать за ним по карте! Все повернулись к Гермионе, желая услышать ее объяснение. - Как сказал Драко, когда отец отрекся от него, по закону он потерял и фамилию, и имя. Формально у него сейчас нет имени, и не будет его до тех пор, пока не будет подано соответствующее заявление в Министерство. Так что же покажет карта, когда Драко окажется на территории Хогвартса? Держу пари, что она не показывает его имени. Я подозреваю, что когда Драко ходит по школе, единственным признаком его присутствия будет крошечная точка без имени над ней. - Давай проверим это прямо сейчас, - сказал Гарри и побежал к лестнице. Меньше чем через минуту он вернулся из спальни с картой. Гарри посмотрел на третьекурсников, но они не поняли намека. Рон неторопливо подошел к ним. - Проваливайте отсюда. Третьекурсники разбежались, и Гарри с друзьями остались в общей комнате одни. Гарри положил карту на кофейный столик перед ними. - Мы знаем, что он все еще в лазарете. По словам Помфри, его выпишут только через пару дней. Все уставились на карту. - Я в это не верю! Посмотри, кто в лазарете, - сказала Имоджин. - Ди Малфой. Когда Мариетта сказала, что видела на карте "Ди Малфой", я подумал, что она имела в виду "Д. Малфой". Она никогда не произносила имя по буквам. Это была жена Драко, которую она заметила, а не Драко. - Но откуда у Ди могла быть фамилия Драко? - спросил Рон. - Он потерял свое имя. Как Ди может сохранить имя, которое потерял ее муж? Гермиона отрицательно покачала головой. - Должно быть, потому, что она приобрела это имя на законных основаниях еще до того, как от Драко отреклись. Итак, он потерял свое имя, но она не потеряла своего. - Гермиона вытянула руку, указывая пальцем на место на карте. - И если ты посмотришь очень внимательно, то увидишь очень маленькую точку всего в нескольких футах от Ди. Должно быть, это сам Драко. Должно быть, они оба спят, а Ди спит под мантией-невидимкой Гарри на другой койке в лазарете. - Интересно, сколько еще ошибок мы совершили, - сказала Джинни. - Мы никогда не думали, что отречение Драко окажет хоть малейшее влияние на нашу способность выследить его. Мы все были в полном неведении относительно очень важного факта. И это заставляет меня снова усомниться в том, о чем я беспокоюсь. Имоджин, ты уверена, что мы правильно сделали, что оставили предпоследний - Рон, это значит "предпоследний" - крестраж так поздно? Достаточно того, что мы должны оставить смерть Нагайны до последней минуты. Разве мы не рискнем отложить уничтожение медальона до завтра? Меня так и подмывает прямо сейчас вломиться в кабинет Амбридж и уничтожить его. Несколько месяцев назад, во время рождественских каникул в Норе, Имоджин подробно рассказала всем своим друзьям обо всех крестражах, включая медальон, украденный Регулусом Блэком, оставленный в резиденции семьи Блэков, снова украденный Наземникусом Флетчером, а затем, наконец, попавший во владение Долорес Амбридж. То, что события развивались в той же последовательности, что и в "книгах", было подтверждено, насколько это было в человеческих силах, Гарри и его друзьями. Имоджин, сидевшая, скрестив ноги, у теплого камина в гостиной, поставила чашку чая. Комната была освещена только камином, и случайные всплески пламени заставляли играть тени, создавая в полутьме иллюзию, что на лицах Гарри и его друга мелькают выражения. Возможно, Имоджин показалось, что Гарри в одно мгновение выглядел бесстрастным, а в следующее - неодобрительным. Она чувствовала на себе общий вес взгляда друзей, что значительно увеличивало и без того тяжелое бремя ответственности, которое она несла. - Возможно, я ошибалась. Я боялась, что это может случиться, и сказал об этом, но это не меняет того факта, что я была полностью, полностью неправа. Мы должны были полностью сосредоточиться на крестражах. Но меня отвлекли Драко и осознание того, что он станет отцом наследника Волан-де-Морта. Я была убеждена, и я убедила всех вас, что Драко был на службе у Темного Лорда. В результате почти пять месяцев мы были сосредоточены на нем, вместо того чтобы взять крестраж Амбридж, как следовало бы. Мне жаль, что я подвела вас всех, но, оглядываясь назад, я просто не могу понять, где я ошиблась или что я должна была сделать по-другому. - Не будь слишком строга к себе, - сказал Гарри, - Мы же не совсем проигнорировали Амбридж. Гермиона дважды обыскала кабинет Амбридж в поисках медальона. - Да, - подтвердила Гермиона, - И я уверена, что она не держит его в своем кабинете. - Может быть, она держит его в своих комнатах в учительской, - предположил Рон. - Надеюсь, что нет, - сказал Гарри. - Никто из нас не может туда войти. Кроме того, я ни на минуту не допускаю мысли, что Амбридж хранит свой медальон где-то еще, кроме как при себе. - Думаю, ты прав, Гарри, - сказала Гермиона. - Вы всегда можете видеть, что она носит золотую цепочку, но то, что на цепочке, всегда находится под ее жакетом или свитером. Это может быть просто ожерелье, но безопаснее держать пари, что это медальон-крестраж. - Но как мы собираемся получить его от нее, не поднимая шума? - спросил Рон. Имоджин заговорила несколько неуверенно, оборвала себя и снова заговорила. - Я не уверена, что права, особенно когда была так неправа насчет Драко раньше, но не думаю, что забрать медальон у Амбридж будет так уж трудно. - Действительно! - Гарри с грохотом выронил кинжал. Смутившись, он поднял его и вложил в ножны. - Да, - продолжала Имоджин, - Вы знаете, что в неизменном будущем Амбридж захватила бы вас всех несколько дней назад, когда вы выходили из Выручай-комнаты после заседания клуба защиты от темных искусств. Это положило бы начало целой серии событий, приведших к походу с Амбридж в Запретный лес. - Но сейчас ничего этого не произойдет, - нахмурилась Гермиона. - Слишком многое изменилось. - Верно, - сказала Имоджин, - Но с другой стороны, тот факт, что событие должно было произойти в неизменном будущем, демонстрирует, я думаю, потенциал для подобного события, если мы хотим, чтобы оно произошло. Это просто вопрос создания правильных условий. И я закладываю фундамент. - Это письмо Магориану, над которым ты недавно работала? - спросил Гарри. - Вот именно, - ответила Имоджин. - Я договорилась с Магорианом, что в лесу нас будут ждать несколько его кентавров. Точнее, через два дня. Все, что от нас требуется, - это дать Амбридж повод отвезти нас туда. Как только она останется одна в лесу, у нас не будет особых проблем ни с тем, чтобы забрать у нее медальон, ни с тем, чтобы выяснить, где она его держит. - Но при чем тут кентавры? - Гермиона, Имоджин и Джинни обменялись тайными улыбками, как наивность Рона. Долорес Амбридж сидела за своим рабочим столом и рассматривала анонимную записку, которую нашла под дверью. В последнее время все было скучно, и записка была отрадным событием. Ее второй семестр в Хогвартсе был далеко не таким приятным, как первый. В течение первого семестра звезда Амбридж находилась на восходе, поднимаясь все выше и выше с каждым Декретом об образовании. Она с удовольствием отправила нескольких профессоров на испытательный срок. Некоторые профессора реагировали на это с открытым презрением (Снейп и Хагрид), но по крайней мере в одном случае (Трелони) страх жертвы был пищей для души Амбридж. То, что весь персонал ненавидел ее, ничего не значило для Амбридж. Она была Генеральным Инспектором и пользовалась поддержкой самого Фаджа, который в своем двойном качестве Министра и главного чародея Визенгамота пользовался почти беспрецедентной властью в волшебном мире. Да, первый семестр был очень веселым для Амбридж. Но потом все пошло наперекосяк. Амбридж могла даже установить точную дату: 24 декабря, в тот день, когда Фадж был смещен с поста главного чародея. Когда он занимал оба поста, его власти как Министра не было предела, не было противовеса, чтобы противостоять любым шагам, которые он хотел сделать. Но с 24 декабря Дамблдор был восстановлен в должности главного чародея, и с этого момента все изменилось. Фадж достаточно ясно дал это понять в беседе с Амбридж в конце рождественских каникул, убеждая ее быть осторожнее и больше не издавать никаких указов. Глубокий сон, который настиг Дамблдора после его неудачи в начале второго семестра, ничего не изменил, объяснил Фадж. Хаим Гольдштейн занял пост исполняющего обязанности главы Визенгамота, и с тех пор он был занят, используя свои полномочия, чтобы притупить силу министерских декретов. Снова и снова Фадж издавал тот или иной новый министерский приказ, с большой помпой и публикацией в "Ежедневном Пророке", только чтобы обнаружить, что, когда Министерство попытается выполнить свою последнюю директиву, Визенгамот найдет лазейку, и еще один враг Министерства выйдет на свободу. Фадж был настолько стеснен в средствах, что даже не смог договориться с Амбридж, чтобы она заняла пост директора Хогвартса, и поэтому в течение нескольких месяцев Амбридж была раздражена правлением Минервы Макгонагалл. По крайней мере, Дамблдор сохранял видимость вежливости; Макгонагалл не видела необходимости в таких тонкостях и презирала Амбридж на каждом шагу. И вот в течение пяти месяцев Амбридж беспокойно правила в качестве Генерального Инспектора Хогвартса, неуверенная в своей власти и боящаяся за свое положение. Сам Фадж лишил ее одного из немногих удовольствий, которые у нее еще оставались, - использовать свое мерзкое перо в качестве орудия наказания во время задержания. Но темный предмет лежал неиспользованным на полке позади стола Амбридж, и он уже много месяцев не пробовал студенческой крови. Амбридж унаследовала перо - забавный подарок бабушки, которая с большим удовольствием использовала его на юной Долорес. И мать, и бабушка Долорес были в высшей степени неприятными существами, и когда Долорес была моложе, она иногда задавалась вопросом, как ее предкам вообще удавалось размножаться. К несчастью для Долорес, хотя она унаследовала порочный характер своей матери, она не приобрела ее внешность. Ее мать была высокой, статной блондинкой; Амбридж была невысоким, приземистым созданием, чье уродливое лицо отражало ее искаженную личность. Хотя технически Амбридж еще не совсем вышла из детородного возраста, она была неспособна привлечь партнера и уже давно смирилась с бездетным состоянием. Амбридж развернула анонимную записку и еще раз просмотрела ее содержание. По словам автора записки, Имоджин и Гермиона создали нелегальный клуб, который регулярно собирался в Запретном лесу. Если бы профессор Амбридж явилась в лес на следующий день в полдень (и здесь записка включала грубый набросок, указывающий, куда в Запретном лесу должна пойти Амбридж), Генеральный Инспектор, несомненно, поймала бы Гермиону, Имоджин и других на месте преступления. Если бы записка попала на стол Амбридж в декабре прошлого года, она бы не колеблясь начала действовать. Но та Долорес Амбридж, которая держала записку в руках, была несколько подавлена, неуверенна в себе и боялась, что может стать жертвой еще одной из многих жестоких выходок, которые выпали на ее долю за последние несколько месяцев. Второй семестр подходил к концу, и экзамены шли полным ходом. У нее не было возможности узнать, продлят ли ее полномочия еще на год. Не следует ли ей просто отсидеть оставшееся время и перейти на другую должность в Министерстве? Было заманчиво проигнорировать записку, но в ней говорилось, что незаконная деятельность велась в Запретном лесу, и Имоджин исчезла в этом лесу в январе прошлого года, оставаясь там всю ночь и повергая всю школу в панику. Возможно, в этом деле было нечто большее, чем Амбридж сначала подумала. Она лениво поигрывала цепочкой на шее, с которой свисал медальон, который она взяла у Наземникуса Флетчера несколько месяцев назад. Она приняла решение. Да, она займется этим вопросом. На следующее утро, незадолго до обеда, Амбридж, пошатываясь, пронесла свою приземистую уродливую фигуру по коридорам Хогвартса, направляясь в сторону гриффиндорской башни. Коридоры были почти пусты, большинство учеников в классе, а те, у кого были запасные, знали, что лучше не тратить время на праздные блуждания по школе. На улице стоял чудесный июньский день, и никому не хотелось сидеть внутри, если только это не Долорес Амбридж на задании. Генеральный Инспектор приблизилась к портрету толстой дамы. - Мимбулус Мимблетония. Дверь портрета оставалась закрытой, а толстая дама неподвижно смотрела на нее, словно маггловский портрет. Амбридж повторила пароль, на этот раз громче. - Неважно, как громко Вы это скажете, если Вы собираетесь неправильно произнести это, - сказала толстая леди. Амбридж подавила проклятие и снова произнесла пароль. - Так-то лучше. Гораздо лучше. - портрет услужливо распахнулся. Амбридж шагнула в общую комнату. Как она и ожидала, комната была пуста. Там было две лестницы: одна вела в комнаты мальчиков, а другая - в комнаты девочек. Амбридж наугад выбрала один проход и поднялась на пять этажей в спальню. Без сомнения, это была спальня девушек, и она быстро и тщательно обыскала каждый сундук, который нашла в комнате. Она поняла, что нашла сундук Имоджин, когда увидела в нем несколько книг для первокурсников; ни у одного другого гриффиндорца пятого курса не было бы никаких причин иметь книги для начинающих. Амбридж не нашла ничего предосудительного. Никакой контрабанды. Вскоре она спустилась по лестнице в общую комнату, а затем поднялась по лестнице в общежитие мальчиков пятого года обучения с такой скоростью, с какой ее грушевидное тело могло справиться на своих коротких ногах. Войдя в спальню мальчиков, задыхаясь, она была поражена сложным расположением полок, котлов и труб рядом с кроватью Невилла, каждый котел с мешалкой в нем. Пока Амбридж смотрела, в одном из котлов вдруг ожила палочка для помешивания, повернулась девятнадцать раз и снова застыла. Аппарат был каскадом Невилла, который в течение почти шести месяцев функционировал идеально, Феликс Фелицис продвигался от котла к котлу и от полки к полке по несколько капель за раз, и теперь ежедневно производил маленький пузырек зелья, достаточный, чтобы произвести, возможно, час удачи для человека, выпившего зелье. Только за последние несколько дней каскад достиг последнего котла, и до сих пор Невилл разлил только три дозы. Он надеялся разлить еще две бутылки до встречи с Волан-де-Мортом в Министерстве. Амбридж внимательно присмотрелась к последнему котлу в производственной линии и увидела, что он содержит очень небольшое количество золотистой жидкости. Зелье не лежало на месте, а двигалось туда-сюда, словно в состоянии мягкого вечного движения. Амбридж была слабой ученицей по зельеварению во время учебы в Хогвартсе и никогда не сталкивалась с этим веществом, а если и сталкивалась, то не помнила его. Она взяла котел, намереваясь показать его профессору Снейпу. Амбридж покинула гриффиндорскую гостиную разочарованной, так как надеялась, что поиски в башне Гриффиндора дадут ей ключ к разгадке того, что может ждать ее в Запретном лесу. Но она не нашла ничего полезного, и теперь, когда времени оставалось совсем мало, ей нужно было спешить, чтобы поймать Гермиону и Имоджин. Она вышла из портретной двери и направилась в свой кабинет, намереваясь оставить там захваченный котел, прежде чем отправиться в лес. Через минуту в том, что было предпоследним котлом в каскаде, ожила еще одна палочка. Из трубки вытекло несколько капель жидкости. Капли поднимались вверх, перелетали через край котла и падали вниз. Но котел, в который должны были упасть капли, теперь исчез, и драгоценный Феликс Фелицис, зелье удаче, на которое Гарри и его друзья должны были положиться в своей битве с Волан-де-Мортом, бесполезно упал на пол. Капли задержались там на несколько минут, а затем исчезли. - Она не торопилась сюда, - сказала Гермиона, наблюдая за нелепой и безрезультатной попыткой Амбридж скрыться, пока та шла по тропинке, видимой сквозь просвет между деревьями. Они с Имоджин были на поляне, в глубине Запретного леса. Хотя был уже полдень, сквозь густой полог леса пробивалось не так уж много света. - По крайней мере, у нас было достаточно времени, чтобы подготовиться, - прошептала Имоджин. - Ты думаешь, мы выглядим достаточно виноватыми? Гермиона хихикнула, потому что вопрос был риторическим. Обе девочки были окружены предметами, которые не могли не вызвать подозрения даже у самого глупого учителя. Маленький котелок бурлил, выпуская клубы горького, едкого зеленого дыма. Небольшая стопка текстов с подозрительными названиями (все с обложками, созданными Гермионой) лежала на стволе дерева. На книгах лежал скрытоскоп, который вращался и тревожно свистел, пораженный обнаруженным озорством и решив предупредить всех и каждого, что девочки замышляют недоброе. По внезапному наитию Имоджин использовала свою палочку, чтобы создать большую светящуюся красную пентаграмму на лесной подстилке. Дьявольский символ, отчетливо видимый во мраке леса, злобно светился. - Это уже перебор, тебе не кажется? - заметила Гермиона. - Возможно. Но Амбридж такая тугоумная, что я думаю, ей понадобится вся помощь, которую она может получить. Услышав приближение Амбридж, обе девушки намеренно повернулись спиной к тому месту, откуда ожидали профессора, и притворились, что заняты котлом. Они услышали, как на поляну вышла Амбридж, и отчетливо услышали тяжелое дыхание женщин. - Акцио палочки! Две девушки, разоруженные, развернулись и сделали вид, что испугались. - Что вы двое здесь делаете? - спросила Амбридж сладким, приторным голосом. - Всего лишь небольшое исследование для проекта, профессор. Вот и все! - сказала Гермиона, засовывая левую руку за спину, а вместе с ней и текст по зельям. - Дай мне посмотреть! - Что посмотреть? - Довольно этой чепухи, - сказала Амбридж, уставшая от игры гораздо быстрее, чем обычно. - Сядьте на землю и молчите, или я вас обеих оглушу. Гермиона и Имоджин немедленно подчинились приказу Амбридж, сидя на прохладной и приятной лесной подстилке, пока Амбридж осматривала поляну. В слабом солнечном свете, пробивавшемся сквозь деревья, обе девушки заметили блеск золотого ожерелья, которое носила Амбридж. Девушки обменялись улыбками: утренние усилия не пропадут даром. - И что же это такое? - спросила Амбридж, наконец заметив котел, наполненный гнилостно пахнущим веществом. - Вы не должны его пить, - сказала Имоджин. - Оно может быть ядовитым. Гермиона безуспешно попыталась подавить смешок. - Очень смешно, - проворчала Амбридж. - А теперь скажите мне точно, что это за зелье. - Я не помню этого названия, - сказала Гермиона. - Ложь. В конце концов Амбридж заметила текст зелья, лежащий открытым на земле, и подняла его. Она сняла очки и пристально, близоруко уставилась на текст, пытаясь разобрать написанное в слабом свете. - Клянусь, мне кажется, что у нее шевелятся губы, - прошептала Имоджин. - Перестань меня смешить! - умоляла Гермиона, но было уже поздно. Амбридж все слышала. - Вам это показалось очень смешным, юная леди, но я обещаю Вам, что завтра, когда я Вас исключу, Вы не будете так думать. - Исключите? Почему? - В данный момент вы находитесь на нелегальном собрании клуба, что противоречит Декрету об образовании номер двадцать четыре. А зелье, которое вы готовите, очень противное. - Все не так уж плохо, - ответила Имоджин. - Только исключительно сильное рвотное средство. - Незаконное рвотное средство, - добавила Амбридж. - Но я добьюсь, чтобы вас исключили не только за это. Декрет об образовании номер двадцать четыре совершенно ясен: вы не можете проводить собрания более чем из двух человек. Имоджин указала на себя, а затем подняла палец. Она указала на Гермиону и подняла другую, медленно считая до двух. - Ты думаешь, я глупая? - сказала Амбридж. - У Вас есть с собой сыворотка правды? - ответила Имоджин. - Нет? Ладно, я не думаю, что Вы глупы. Вы очень, очень умный человек, я уверена. Ошеломляющее заклинание выстрелило из палочки Амбридж, взорвав ствол дерева недалеко от головы Имоджин. - Вставай! Вы обе! - обе девушки подчинились. - Я прекрасно знаю, что с тобой еще кто-то есть. Так кто же это и где? Имоджин опустила голову в явной покорности, ее длинные светлые волосы упали и закрыли лицо. - Мне не следовало ничего скрывать от Вас, профессор. Теперь я понимаю, что Вы знаете все. Есть еще один человек, который пришел с нами, но после того, как мы начали зелье, она решила, что мы были слишком близко к краю леса, и что нам нужно быть глубже. Она пошла вниз по тропинке, чтобы найти другую поляну. Мы как раз хотели собираться, чтобы присоединиться к ней, когда Вы нашли нас. Если мы вернемся в замок, я уверена, что она скоро вернется. - Если ты думаешь, что можешь спасти свою подругу от исключения, то глубоко ошибаешься, - сказала Амбридж. - Так кто же эта девушка? - Мариетта Эджкомб, - сказала Гермиона, ее тон и язык тела означали поражение и покорность. Через несколько минут девочки уже шли по тропинке вглубь леса, Амбридж следовала за ними с поднятой палочкой. Прекрасное утро, подумала Имоджин. Или уже после полудня. Солнце стояло почти прямо над головой, по большей части скрытое неестественно густым лесом. Гермиона и Имоджин шагали по тропинке все глубже и глубже в Запретный лес, Амбридж изо всех сил старалась не отставать. Некоторое время назад, когда они свернули за поворот, Имоджин узнала место, где почти шесть месяцев назад она и другие уничтожили диадему Когтевран, а вместе с ней и частицу души Волан-де-Морта. В январе здесь было холодно, бело и стерильно. Теперь все было по-другому. Все деревья покрылись буйной зеленью, а рядом шумно журчал ручей, направляясь к озеру на территории Хогвартса. В последний раз, когда Имоджин ступила на эту тропу, она в ужасе бежала от разъяренного великана. Гораздо приятнее было совершить такую же прогулку в прекрасный летний день, не беспокоясь о том, что ее вот-вот убьют. Несмотря на угрозы Амбридж, Имоджин также знала, что ей не грозит ни исключение, ни какие-либо дисциплинарные меры. Гермиона разделяла это знание, но Амбридж, как обычно, не знала важных фактов. Следуя за двумя подростками по лесной тропинке, она представляла себе реакцию Мариэтты, которая сначала увидит двух своих друзей, идущих к ней, а потом слишком поздно увидит, что сама Генеральный Инспектор идет прямо за ними, выставив палочку. Но что делать с тремя учениками? Имоджин она выгонит. У девушки не было никакой защиты, о которой знала Амбридж. Что касается Гермионы, то Амбридж, вероятно, тоже могла бы ее исключить. Ее родители были магглами и, следовательно, не имели на нее никакого влияния: даже ниже всяких похвал. Персонал, конечно, будет возражать, но они ничего не смогут сделать. Возможно, Амбридж позволит Мариетте уйти с предупреждением. Мать девочки занимала хорошее положение в Министерстве. Хотя за эти годы Амбридж нажила себе много врагов, она всегда была осторожна, чтобы не обидеть любого, кто был в состоянии причинить ей какой-либо вред в ответ. Да, она даст Мариетте предупреждение. То есть, когда они наконец найдут ее. - И сколько же нам еще предстоит пройти? - выдохнула Амбридж, ее дыхание было затруднено, а терпение истощилось. - Я думала, мы уже нашли ее, - сказала Гермиона. - Хотите остановиться и отдохнуть? - Конечно, нет. Продолжайте идти. - троица снова двинулась по тропинке, но далеко не ушла. - Стоп! Гермиона, Имоджин и Амбридж подняли головы, но только Амбридж была удивлена, увидев внушительную фигуру кентавра, смотрящего на них сверху вниз. Имоджин сразу узнала этого кентавра: Бэйн. Его тяжелое, темное лицо хмуро смотрело на них сверху вниз. - Вы вторглись на чужую территорию! Все вы немедленно пойдете со мной, и никаких ваших волшебных фокусов. И ни на секунду не думайте, что если вы превосходите меня числом, то сможете победить. - Я сделаю все, что ты скажешь, - сказала Имоджин, и Гермиона поддержала ее. - Можешь взять мою палочку, если хочешь. - И мою тоже, - сказала Гермиона, заранее узнав от Имоджин, что именно от нее потребуется, если она захочет выйти из леса невредимой. Лидер кентавров Магориан не рассказал Бэйну всей истории. Бэйн знал только, что он может ожидать нарушителей в этом районе, но ему не сказали, кто они и какова их цель. Поэтому он пришел, ожидая неприятностей, и его самолюбие было очень польщено тем, как обе девушки мгновенно подчинились его воле. - Да, ваши палочки. Все вы немедленно отдайте их мне. - Моя палочка с ней, - сказала Имоджин, указывая на профессора Амбридж. Генеральный Инспектор была шокирована. - Что это такое? Как вы смеете, девочки, быть такими жалкими! Сдать свои палочки? Животному? Вы просто позорище! - Ты называешь меня животным? Ты глупый человек! - быстрее, чем любой волшебник или ведьма могли бы вытащить палочку, лук Бэйна был снят с плеча, стрела натянута и тетива натянута на полную длину. Стрела была направлена прямо на Амбридж. Имоджин и Гермиона опустились на колени, чтобы быть уверенными, что им ничто не угрожает. - Но ты же животное, - настаивала Амбридж, - Грязное, уродливое, кишащее блохами животное... Бэйн выпустил стрелу, и она рассекла волосы Амбридж, едва коснувшись ее головы. Амбридж потянулась за волшебной палочкой, но была слишком медлительна. За первой стрелой последовала вторая, которая пригвоздила руку женщины с волшебной палочкой к дереву. Кентавр намеревался проткнуть ладонь Амбридж, но промахнулся, и стрела пронзила только рукав Амбридж, надежно закрепив его к дереву, как будто он был прибит гвоздями. Амбридж попыталась вырваться, но остановилась, увидев, что Бэйн вытащил еще одну стрелу, на этот раз направленную прямо ей в сердце. Она помолчала, словно обдумывая варианты. На тропинке послышался стук копыт. - Идас! - сказал Бэйн, - Твое прибытие как раз вовремя! Посмотри, что я нашел. Молодой кентавр подошел, остановился рядом с Бэйном и огляделся. Имоджин и Гермиона подняли на него глаза. - Имоджин! - воскликнул Идас. - Как я рад снова тебя видеть. - Это не светский визит, - сказал Бэйн. - Прибереги свои приветствия. Я не хочу никаких недоразумений по поводу того, что здесь произошло. Имоджин, клянусь честью, объясните в присутствии Идаса, что только что произошло. Разве та глупая женщина не вытащила свою палочку и не попыталась использовать ее против меня, прямо здесь, на территории кентавров? - Мне очень жаль, но она это сделала, - сказала Имоджин, качая головой с притворной печалью. - Ты поймал нас на незаконном проникновении и сказали, что нам придется пойти с тобой. Моя подруга и я немедленно подчинились, но наш учитель этого не сделал. Она грубо оскорбила тебя, а потом вытащила свою палочку, которая до сих пор у нее в руке, - закончила Имоджин, указывая на Амбридж. Все уставились на несчастного профессора. С ее ограниченной способностью мыслить, Амбридж не сразу осознала серьезность своего затруднения, но через мгновение ее рука, все еще прижатая к дереву, отпустила палочку. Она мягко упала в кучу листьев на лесной подстилке. Но слишком поздно. Слишком, слишком поздно. - Теперь она сдается, - сказал Идас, от волнения торопя слова и повышая голос, - Но сдается слишком поздно. Она должна была сдаться прежде, чем ты победил ее! - Вот именно! - сказал Бэйн. - А это значит, что она... - Законный приз! - ликовал Идас. Он и Бэйн радостно завопили, и их пронзительные крики разнеслись по лесу. Вскоре полдюжины кентавров галопом ворвались в небольшую долину, чтобы присоединиться к ним, и вскоре их крики триумфа присоединились к крикам Бэйна и Идаса. - Ты захватил приз, - сказал рыжеволосый Ронан, самый старший кентавр. - Ты захватил ее в плен, так что она твоя, чтобы нести домой. Бэйн кивнул и ухмыльнулся, направляясь к несчастной Амбридж. Он взял ее за свободную руку, а другой легко вытащил стрелу из ствола дерева. Его огромная сила позволила ему легко поднять несчастную женщину и перебросить ее через плечо. Кентавры повернулись, чтобы уйти, но Имоджин схватила Ронана за руку и сказала, - Ты не будешь возражать, если мы попросим наши палочки обратно? У нашего учителя есть наши палочки. - Ронан остановил Бэйна и присоединившись к нему, не слишком осторожно обыскал Амбридж. Он нашел волшебные палочки и вложил их в протянутую руку Имоджин. - Ты можешь взять свои палочки и ту, что уронила женщина. Не думаю, что ей это понадобится. Во всяком случае, не раньше чем через девять или десять месяцев, - добавил он со смехом, и его шутка была встречена ревом кентаврийского хохота. - И еще одно, - добавила Имоджин. - Цепочка и медальон, которые она носит, не ее, и я должна вернуть их законному владельцу. Сгорая от нетерпения поскорее вернуться домой со своей добычей, Бэйн сунул руку под одежду Амбридж. Раздался пронзительный крик, и медальон вырвался на свободу. Бэйн небрежно бросил его, Гермиона поймала. Бэйн повернулся и поскакал вниз по тропе. Амбридж обрела дар речи и начала вопить, но ее крики были заглушены, когда другие кентавры бросились вниз по тропе в погоню за Бэйном.