Код доступа "Иерихон". Мир, что был потерян

      В комнату вошел Царапина. На меня смотрел обычный мужик, по лицу которого было видно, что он прошел через многое, чтобы дожить до своего возраста. И с годами, видимо, он сохранил свою нелюбовь к новым предметам одежды. Осмотрев его снизу вверх, я понял, что ничего не изменилось. Все те же кожаные ботинки с высоким голенищем, которые удачно и не очень прилетали нам в бока и зад за невыполнение нормативов по физической подготовке. Такие обычно носили путники, караванщики и всякие искатели приключений из-за удобства, гибкости и невысокой цены. На ногах свободно висели старые самурайские шаровары, которые продувались всеми ветрами, но при этом они были высочайшего качества. Отороченные по верху синей тканью и кожей, они давали превосходный вид ногам и подтверждали статус владельца. С какого самурая он их стянул, за все время в «Серых Щитах» я так и не выяснил. На теле красовалась черная кожаная куртка-косоворотка, подпоясанная широким черно-желтым поясом. Такие носили многие, кого я видел и знал за свою жизнь, потому что продавались они везде по бросовым ценам, но при этом были качественно сшиты. Иногда. Если повезет. Старый сержант был из тех, кому везло с качественными вещами. Ибо его куртка, хоть и местами потерлась, но сохранила свой некий шарм, не выцвела и не порвалась. Голову же украшал черный кожаный капюшон местного производства, потому что нигде более я таких не встречал.        Лицо было покрыто сетью шрамов, часть из которых уходила куда-то вглубь головы к затылку. Характерный признак бойца, что пренебрегает шлемом с забралом. Безусловным украшением его лица, а возможно, маскировкой дефектов служила шикарная густая седая борода, которая была в длину с половину руки взрослого человека. Если он носил ее всегда, то понятно, почему он отказался от забрала. Но он не комплексовал по этому поводу. Он всегда гордо сиял своей рожей перед людьми и приговаривал, что шрамы - это отметины того, что ты участвовал в настоящем бою.       Он посмотрел мне в глаза.       – Че, блять, опять накрыло? – мат был обязательным предметом его речи, даже когда он был не нужен или неуместен. Он просто въелся в его речь так глубоко, что его уже было не вытравить.       – Ага, вроде того, – машинально ответил я. Скрывать смысла не было, он все прекрасно видел.       – Не ссы, боец, скоро пройдет. Скоро ты такой хуйни навидаешься, что тот махач покажется тебе просто херотой детской, – теперь понятно, зачем он пришел.       – Не напоминай, а. Бесит уже! – резко ответил ему я.       – Ладно, не быкуй мне тут нахуй. Ты же знаешь, зачем я пришел? – Чет он как-то слишком по-доброму говорит. Странно, обычно он вламывается с ноги и начинает орать и материть всех и вся.       – Да знаю, сегодня будет обряд посвящения, – вечером в цитадели Железных Воинов проведут обряд моего посвящения. Я стану членом этого братства и буду жить, спать, тренироваться и сражаться рядом с ними.       – Ага, епт. Сегодня твой последний день в Серых Щитах, блять. Ты доказал, что ты теперь не пиздюк, а чего-то, блять, стоишь. Тебе оказана честь, прими ее, блять, как полагается. А не то я приду, нахуярю тебе глаз на жопу и засуну твою саблю тебе в очко, нахуй. А потом буду вертеть, пока твои ебаные кишки не польются из жопы, ясно? – о, вот он, старый добрый Царапина.       – Ага, конечно.       Мандраж от тех воспоминаний начал отступать. Более насущные проблемы теперь начали выходить на передний план. Волнение стало нарастать. Что будет представлять собой посвящение? Как оно пройдет, смогу ли я его пройти? Ответы на эти вопросы мне только предстоит найти. Сегодня. На закате.       – Ладно, обряд обрядом, блять, но нужно нормально попрощаться, что ли. Хватай саблю, доспехи и марш на ристалище! – последний спарринг с Царапиной на память? Хорошо, почему бы и нет.       – Погнали, надо же тебе хоть когда-то по щам надавать.       – Ух ты, блять, какой смелый, ну пошли-пошли.       Я надел свое тренировочное снаряжение: стеганую куртку с нашитыми стальными пластинами на груди, плечах и руках - с виду старую, как мир, штопаную-перештопанную, но рабочую и не сильно вонючую; стеганые же штаны, в которых изначальной ткани было меньше, чем заплаток на ней; латные ботинки и тренировочный шлем с забралом. Я вышел из жилого здания Серых Щитов. Вернусь в это место только перед моим уходом отсюда, чтобы забрать свои вещи.       Улица встретила меня запахом пыли и дыма от кузниц и мастерских города. Вокруг раскинулись здания различного назначения. Медицинский корпус, представляющий собой трехэтажную здоровенную постройку, напоминающую по архитектуре Имперскую. Трехлепестковое строение с общим залом и лестницами, соединяющими этажи, где трудились, обучались и жили медики, которые лечили нас от всяких болячек, шили раны и следили за тем, чтобы кибернетика приживалась, как надо. Заработок этот комплекс приносил за счет производства лекарств, боевых стимуляторов и исцеления каких-нибудь высокопоставленных вельмож или достаточно богатых странников.       Тренировочные площадки, которые служили основным местом получения пиздюлей в промышленных масштабах в черте города. Ристалища, манекены и тренажеры для отработки различных техник и навыков, стойки с различными видами старого затупленного оружия, которое нельзя применять, как боевое, но которое еще может служить, как тренировочное.       Мастерские и кузни ковали оружие, доспехи и высокотехнологичные приблуды типа протезов, имплантов, странных машин и прочей лабуды, названия которой я не знаю. Также здесь производится взрывчатка, ремкомплекты для скелетов – живых и думающих машин, которые волею судеб оказались здесь – и различная электроника на продажу. Более развитых кузнечных и кибернетических технологий я ранее нигде не видел. По слухам, только легендарная Черная Пустыня – последнее прибежище для беглых скелетов – может сравняться по степени развитости с этим местом. Завод жизни и смерти, не иначе.       Стук молотов, звуки сварки и лязг механизмов здесь не прекращается никогда, потому то это место является вотчиной Криптека – нашего главного технического и технологического специалиста. Бррр. Как посмотришь на него, сразу хочется куда-то убежать и затихариться, чтобы он просто не обратил на тебя внимание. Мерзкое уебище, благо лоялен к нам и не выказывал какого-то пренебрежения в каких-то особых пределах.       Агрокомплекс, расположенный довольно далеко отсюда, выращивает растительное сырье и обрабатывает его во всякие прикольные ништяки, типа еды, алкоголя, топлива для генераторов и огнеметов. Мясо выращивать не умеют, насколько мне известно, но регулярные поставки животины и солидные заработки с продаж различных товаров спокойно решают эту проблему.       Всюду по улицам и площадям, как обычно, развернулись торговцы всех сортов и мастей. Кто-то приехал из Улья и продает свой ширпотреб самым бедным, кто-то прибыл в составе каравана от Гильдии Торговцев и проворачивает сделки на тысячи кат[1]. Везде был гомон людей, роев, шеков, которые пытались выторговать нужные им вещи по лучшим ценам. Здесь можно было найти почти все: Дорогие ткани, железо, оружие, доспехи, какую-то электронику, сырье, алкоголь, еду. Не было только наркотиков. Все, кого ловили за продажей гашиша, висят на городских воротах с табличками «Они торговали смертью». Иронично.       И святая святых этого города. Твердыни элитных подразделений «Эксплораторов». Что происходит в этих стенах, не доступно никому, кто не состоит в одном из пяти так называемых братств, но кое-что о них известно.       «Скрывающиеся-во-тьме» нашли свое дело в тайных операциях и проникновении в стан врага. Очень хорошо хранят свои секреты. Никому не известно, чем они занимаются и насколько опасны на самом деле, потому что нет ни одной живой души, что о них рассказала бы.       «Бестелесные призраки» лучше всего умеют устраивать резню и занимаются убийством самых опасных противников. Не поддаются эмоциям. Нечеловечески быстры. Идеально владеют клинком. И не знают пощады. Превосходные убийцы. Говорят, их невозможно поразить, потому что они, словно бестелесные духи, проходят сквозь вражеские клинки и несут смерть всем своим целям. Судя по всему, в тот день, который я вряд ли забуду, я дрался с одной из них. Но выжил. Один из немногих, кому судьба дала такой жирный шанс.       «Огнедышашие драконы» чуть ли не молятся на свои огнеметы. Мастера пожарищ, массовых казней и наиболее ненавидимое всеми остальными народами братство. Но им похуй на статус. Им дай спалить какое-нибудь поселение дотла и все. Был на месте их работы. Зрелище жуткое, лучше не вспоминать лишний раз.       «Железные воины» - несокрушимые латники, которые дают по башке любому, кто является нашим врагом. Славятся своей тягой к боевой аугметике и презрению к плоти и боли. Жизненным кредо считают постоянное увеличение силы. Убить их невероятно трудно, как из-за доспехов, так и из-за их нечеловеческой стойкости. Насколько я слышал, почетным среди них считается завалить левиафана - здоровенную тварь размером с дом. Как они это делают, я пока не понимаю.       «Элиминаторы» не воюют вблизи. Их страсть - это дальнобойное оружие. Идеальные снайперы. Кибернетически улучшают себя, становясь совершенными огневыми установками. Предпочитают арбалеты, но у командиров и ветеранов есть некое оружие, что, по слухам, пробивает даже тяжелые латы, а снаряд летит дальше пятисот шагов. От них ни скрыться, ни спрятаться. Их невозможно обнаружить. Они мастера засад, убийств на расстоянии и пассивной маскировки на местности. Я чуть не споткнулся об одного из них на рейде, когда он был на посту. Как его рожу вспомню, в дрожь кидает.       Осмотрев еще раз место, которое, по какому-то дерьмовому стечению обстоятельств, стало мне новым домом, я увязался за Царапиной, ведь мы почти дошли до ристалища, на котором состоится наш прощальный поединок.       Можно было бы подумать, что он простой тупой солдафон, который херово сражается, а потому и не имеет на морде и живого места. Однако дожить до околопреклонного возраста и не потерять ни одной конечности или органа чувств нужно суметь. И он смог. Умение сражаться так, чтобы нанесенные раны оказались незначительными. Вот, чему он нас учил все это время, регулярно и не скупясь на отборнейшую брань избивая нас на ристалище. Судя по всему, он просто не умел по-другому вколачивать в нас свою мудрость боев, которая копится с пролитой кровью. И не важно, чья это кровь: врага ли, вытекающая из вспоротой глотки, рассеченной до зубов головы, сквозной раны на животе, сдабривающая живительной жидкостью выпадающие кишки. Или же твоя собственная, которую ты проливаешь, потому что оказался слишком слабым, неумелым или неподготовленным. Но он готовил нас ко всему, с чем мы можем столкнуться.       До попадания сюда я думал, что я неплохой боец и умею обращаться с саблей, раз мог дать по ебалу слишком заносчивому бандиту, наемнику из другой группы или же паладину Святой Нации, который решил в очередной раз доебаться, с целью узнать, насколько ты праведный и чтишь Окрана. Я ошибался. На первых же тренировочных боях он показал мне всю величину моих заблуждений, отправив меня в отключку через две минуты спарринга. Он читал мои движения еще в момент начала замаха, обходил защиту, которая обычно срабатывала, уворачивался от моих выпадов и играючи, с какой-то подозрительной легкостью наносил мне сокрушающие удары по торсу и голове. К концу спаррингов он пинками приводил нас в чувство, объяснял основные ошибки, которые привели к поражению, и объяснял, как их можно исправить. Сдабривалось это все отборнейшим матом и очередной тирадой на тему того, какие мы криворукие уроды, долбоебы и кандидаты в крематорий.       Однако его уроки приносили плоды. Теперь я могу с уверенностью сказать, что вне этих стен смогу одолеть многих. Я стал сильней, быстрей, выносливей. Новые техники боя с саблей и невозможный соперник, которому ты постоянно проигрываешь, дали хорошую базу для усиления моих навыков. Надеюсь, в этом бою их хватит, чтобы одолеть его. Хотя бы раз.       Мы были друг напротив друга. Отдав традиционное приветствие оппоненту, мы встали в стойки. Бой с самого начала был сложным. Царапина и не думал меня щадить или как-то поддаваться. Напротив, он сразу же ринулся в атаку, нанося шквал ударов. Замечая эти атаки только на краю зрения и на границе восприятия, я все же успевал отражать, уводить или парировать их. Боевой азарт начал распаляться во мне. Я стал замечать атаки Царапины раньше, отводить изощреннее и большее число моих собственных выпадов стало достигать цели. Однако, не все атаки, направленные на меня, успешно отражались. В ушах стоял звон шлема после очередного попадания по нему вскользь. Уроки принесли свои плоды. Теперь я мог драться с ним если не на равных, то хотя бы в сопоставимом темпе и похожей техникой. Я не замечал ничего вокруг себя. Моя цель стояла передо мной на расстоянии выпада. Полтора шага. Полтора шага отделяли меня от победы в этой схватке. Я сделал выпад, когда почувствовал, что оппонент открылся для атаки. Выпад достиг цели, и сабля с звонким звоном ударила по шлему инструктора. Я почувствовал в себе силу. Ту силу, что отделяла меня от соперника, возвышала над ним, возможность выйти из схватки победителем, поразить, уничтожить врага. Эта сила наполняла тело легкостью, восприятие точностью, а разум скоростью.       Царапина атаковал меня снова. Опять эта изощренная комбинация атак, которая привела бы обычного человека к смерти из-за скорости и всенаправленности ударов. Однако я уже не совсем человек. Я ощущал себя машиной войны, абсолютным оружием, что сокрушит любого. Первые атаки были отведены, а сам я резко разорвал дистанцию и в тот же миг атаковал сам. Взяв противника в оппозицию, я заставил его открыться. Теперь я вел этот бой. Хотя бы на миг. Но этого мига мне хватает, чтобы отвести клинок противника на безопасный угол, с которого он не сможет быстро меня атаковать, и ударить латной перчаткой Царапину в шлем. Этот удар отбросил его от меня, и он упал на землю. Я в едином порыве подлетел к нему и приставил тупую саблю к его горлу.       – Бой окончен! – да, я смог одолеть его. За столько времени это была моя первая победа над ним. На чистой упертости и желании доказать себе, что я могу справиться и с такими воинами, я стремился к этому моменту. По телу разлилась волна эйфории. Я впервые за долгое время испытывал радость и, наверное, даже счастье.       – Разве? Я так, блять, не думаю, – он указал мне куда-то вниз. Я посмотрел, и вся эйфория и радость улетучилась в тот же миг. В мой живот уткнулось острие его меча. Ниже пупка. Колотая рана в это место означала смерть от кровопотери в районе полутора минут. Был бы это настоящий бой или заточенный меч, я уже был бы при смерти. БЛЯТЬ. Я снова не смог одолеть его. Из-за такой тупости я мог бы лишиться жизни.       – Я полагаю, скорее ничья, резкий пиздюк, посмотри, красиво мы друг друга захуярили, а? – да, он был прав. В этом бою мы просто убили друг друга. Ни больше, ни меньше.       – Да, твоя правда, – раздосадовано ответил ему я.       Протянув ему руку, я помог встать своему инструктору. Человеку, благодаря которому я стал куда более сильным. Уважение к нему росло с каждым днем. Этим поединком я высказал почести этому уже немолодому, много всего повидавшему, воину.       – Что ж, пиздюк, ты очень хорошо постарался, блять. Ты стал куда быстрее, ловчее и сильней за эти месяцы. Под конец ты вообще разогнался, нахуй, и мне пришлось биться всерьез. Ты охуенный пиздюк. Я рад, что смог натренировать такого как ты, Русс. – похвала от Царапины? СЕРЬЕЗНО? Я такого ни разу не слышал. Вообще. Чтобы этот вечно бранящийся черт кому-то что-то говорил, это было бы не оскорблением… Бляяяяяяя. Все-таки случаются чудеса на свете.       – Ага. С тобой было сложно биться, как всегда, в общем.       – Хорошо, теперь жди здесь, я наших построю, – я оглянулся и посмотрел по сторогам. Все мое отделение стояло рядом у ристалища и смотрело на наш бой. Их взгляды были смесью трепета, восхищения и зависти. Чтобы так биться с Царапиной, нужно было быть воистину мастером меча. И, походу, я близок этому званию.       И тут разразился крик пожилого сержанта: «А ну, пидорасы немытые, нахуй. В две шеренги стано-овись, бля». Все ребята, что были у ристалища, резко подорвались и встали в две идеально ровные линии.       – Итак, блять. Сегодня, блять, наши ряды Серых Щитов покидает Русс Медведь, нахуй. Он удостоился чести, блять, вступить в суровое и непреклонное братство Железных Воинов, нахуй. В связи с этим, блять, приказываю воздать ему почести, блять, и организовать праздничные игры, нахуй. Выполнять, блять. – орал нашим бойцам Царапина. На лицах бойцов застыли одновременно маски удивления, что меня повысили - для них это было неожиданностью - восхищения, потому что не каждый из Щитов удостаивается такой чести, и радости, что сегодня их не будут пиздить.       Все они были облачены в ту же одежду, что и сержант. Точнее, это сержант был одет, как они. В знак солидарности с нами ли, или так исторически сложилось, пес его знает. Но одно было понятно точно: одежда сержанта была куда более высокого качества. Те вещи, что обычно носил я или другие члены нашего отряда, были довольно грубыми, неподогнанными и местами штопаными.       Бойцы подняли руки к головам в знаке воинского приветствия. Все, как один.       – Поздравляю с повышением, пиздюк, – как-то по-отечески сказал мне Царапина.       И из шеренги вырвалось единогласное: «Ура, ура, ура».       После этого мы устроили традиционные соревнования на физическую силу, ловкость и выносливость, которые считались почетными у Серых Щитов, в мою честь. Было как-то непривычно, что обычный рядовой наемник, ничем не выделяющийся и который чуть не погиб и попал сюда практически по ошибке, удостаивается быть в центре внимания и главным элементом торжества в коллективе.       Начало смеркаться. Остальные ребята из Серых Щитов ушли в бар, пьянствовать и отмечать праздник повышения бойца. Все этого хотели, но не все этого заслуживали. Я сумел добиться этого. И я чертовски рад, что не умер, что смог выжить и доказать свою полезность.       Нужно было сходить к Отцу на исповедь, а потом уже двигаться в сторону цитадели Железных Воинов. Пути назад больше не было. Только вперед. Не знаю, что меня там ждет. Не знаю, что будет со мной в дальнейшем. Но идти мне больше некуда особо. Возможно здесь я смогу найти свой новый дом.