Больше, чем шанс

Прикосновение её губ вызвало что-то похоже на электрический импульс в тех глубинах его сознания, которые, казалось, навсегда уснули, тех самых, что сгорели внутри и покрылись пеплом, когда Лили упала, сраженная заклинанием Тёмного Лорда. А затем тело осознало, что невыносимо близко к нему юная красивая девушка, и что она поцеловала его… сама. Он успел только вдохнуть ставший таким сладким воздух, прежде, чем поддаться безумию, вспыхнувшему в крови, как яд и заставившему его обхватить Гермиону за плечи и раскрыть её дрогнувшие губы своими, углубляя поцелуй, скользнув языком ей в рот, упиваясь близостью, волнением, биением пульса, которое он ощущал всем телом, не зная, это она так трепещет или он сам. Кажется, что прошли часы, а может, пара мгновений, он не знал. Оторваться от её губ было невыносимо. Понять, что она сожалеет — почти убийственно. Отпустить Гермиону — физически больно, но он это сделал, словно вынырнув на поверхность с глубины, судорожно дыша и пытаясь осознать, что же теперь делать. — Это было… — начал Северус тихо, не отпуская её плечи и тщетно ища взгляд. — Неожиданно. — Я… — Гермиона упорно смотрела куда-то вниз, на молнию его куртки или на заснеженную дорожку под ногами, избегая смотреть ему в глаза и не сумев ничего сказать в ответ. — Если ты жалеешь, я… могу извиниться, — промолвил Снейп, — будем считать, что ничего не произошло… — Вы этого хотите? — Девушка сглотнула, уронив руки вниз и чуть отступив назад. — Нет! — Он сам не поверил, что сказал это вслух, и тут же был вознагражден сияющим взглядом янтарных глаз и приоткрывшихся с удивленным вздохом губ. — Правда? — Гермиона смотрела на него с какой-то неясной надеждой. Хмыкнув, Северус осторожно притянул её к себе, легко проведя ладонями по напряженной спине и прикоснувшись губами к кудрявым волосам, скрывающим висок. Он толком не понял, что случилось и почему, но у них ещё будет время в этом разобраться. То, что Грейнджер рассказала про Кассандру Забини заставило его беспокоиться, но он постарался скрыть это от неё, не желая пугать раньше времени. Ему нужно было сначала проверить саму мадам Забини. Вполне возможно, что проведенный над ней ритуал был ему незнаком, особенно, если был создан Руквудом. Тот не считал нужным делиться ни с кем, кроме разве что, Воландеморта. И то не всегда. Он был важен, пока полезен, а уж за этим Август следил. Блейз вряд ли заинтересовал бы такого сильного и хитрого мага, но вот его мать… Сказав, что Кассандра — красавица, он сильно преуменьшил. Мадам Забини была ослепительной, невероятной, соблазнительной… Хитрой. А ещё у неё было очень много денег, что в сложившейся ситуации с падением сил зла было как нельзя кстати тем, кто умудрился уцелеть. Вполне в духе Августа. — Правда, — серьезно сказал Снейп, — с сожалением отпуская её, — мне пора. Я не могу опаздывать в первый рабочий день. — Я могу пойти с вами, сэр? — Гермиона тут же стала серьёзной. — Я хочу… увидеть родителей. И я могу помочь вам. — А как же учеба? — Снейп шагнул вперед, и девушка последовала за ним. — У вас, кажется, еще один экзамен. — Откуда вы знаете? — спросила она. — А, Драко. Вы что, живете вместе? Миссис Малфой говорила мне, что я могу писать ей… в Коукворт. Вы же там живете? Да? Северус кивнул. — Им больше некуда было пойти… Всё конфисковано, а деньги были уплачены за отмену поцелуя дементора. Нарцисса не могла допустить, чтобы её мужа казнили. Люциус… он, конечно, натворил много ужасных вещей, но… Он мой друг, — чуть тише закончил Снейп, недоумевая, почему так откровенничает со вчерашней студенткой. Хотя после того, как она поцеловала его, воспринимать её как раньше он уже не мог. Гермиона робко коснулась его руки. — Я никому не желаю смерти. И не желала. Война, она… Она губит всё хорошее, что есть в людях и показывает самое ужасное. То, что мы все пережили, нельзя просто так отбросить. Искоса взглянув на неё, он позволили себе уйти от вежливой беседы и задать мучавший его вот уже минут двадцать вопрос: — Вы же помолвлены с мистером Уизли? Они дошли до небольшой аллеи, окаймляющей больницу, к счастью, пустынной в такой ранний час. Голые деревья, облепленные снегом, смотрелись не так красиво, как тогда, летом, когда он только встал с постели и просто выход на улицу приносил ему радость. Он вспомнил тонкие ароматные сигареты Дженни, добродушный смех МакКинли и его радость, когда пациент начал нормально есть и говорить, радушие Ксено Лавгуда, доброту его дочери, объятия Драко, слёзы Нарциссы… И случившийся буквально только что неожиданный поцелуй с Гермионой Грейнджер, ставший в один ряд с тем, что было ему важно. Дыхание чуть сбилось, когда он понял, что почти боится её ответа. Девушка вспыхнула, но наконец-то прямо посмотрела ему в глаза, выдохнув: — Да. — Тогда… почему? — Северус неосознанно отодвинулся от неё подальше и потёр левое предплечье — когда он волновался, этот жест всегда помогал быстро взять себя в руки, благо жгучая, пробирающая до костей боль больше никогда не обожжет это место на его руке. — Я… не знаю, — обронила Гермиона, беспомощно глядя на него, — я хотела почувствовать, как это будет. — Эксперимент, мисс Грейнджер? — он холодно приподнял бровь. Хорошее настроение стремительно улетучивалось. Когда же все вокруг наконец перестанут его использовать? Он не лабораторная мышь, не запасной вариант, и не стремится помочь каждому, кто этого заслуживает. Так какого чёрта он опять ввязался в похожую историю? Защищать сына человека, которого он ненавидел. Служить господину, которого он презирал. Отдать жизнь в руки волшебника, помешанного на «всеобщем благе» и считающего его просто инструментом. Целовать чужую невесту. «Вы мне омерзительны, Северус», — прозвучал вдруг в голове голос Дамблдора, и Снейп вздрогнул. Непонятным чувствам к Грейнджер, живущих в глубине сердца, с тех пор, как он узнал, кому обязан спасением, обнял её и осознал, что всё еще жив и способен на симпатию, нужно отправиться туда же, где находится любовь к Лили Эванс. На помойку. — Не отвечайте, — поморщился он, — я пришлю вам сову, когда проверю те зелья, что я приготовил, на ваших родителях. Если всё будет в порядке, они придут в себя. В части восстановления энергии будет сложнее, но я думаю, что справлюсь. Всего доброго! — Простите, профессор… — голос Гермионы дрогнул, а в глазах загорелось отчаяние. — Я хочу вам помочь. Позвольте пойти с вами… пожалуйста. Я могу побыть с пациентами, чтобы проверить действие зелья, я умею выводить диагностические схемы. Я… спрошу разрешения у доктора МакКинли и не буду вам мешать. Никто меня не заметит. Он пожал плечами. — Как угодно. И размашистым шагом двинулся в больницу, только бы не видеть эти мерцающие глаза, не думать о собственной глупости. Не сожалеть о том, что поддался порыву и… желал повторения. Оказавшись в лаборатории, он немного успокоился, переоделся и с энтузиазмом приступил к расшифровке анализов, взятия проб и остальному. Улыбчивая пожилая женщина охотно взялась его учить, особенно, когда он слегка подправил её память, как и менеджера по найму, якобы предоставив диплом медицинского колледжа и рекомендации. В перерыв он пробрался в палату Грейнджеров — Гермиона сидела там, съежившись на неудобном больничном стуле, она что-то негромко рассказывала матери, держа её за руку. Когда Северус появился на пороге палаты, она вскочила, странно глядя на него. — Я сварил два варианта, — равнодушно произнес он, — нужно накапать одно из зелий на язык, но очень осторожно, чтобы человек не подавился, хватит пяти капель. Второе же придется вводить внутривенно, если не поможет первое. Что сказал МакКинли? — Он разрешил. Я… я согласилась помочь с уборкой палат и посидеть с пожилыми пациентами, пока они обедают. Это было час назад. Доктор только рад… волонтерам, — тихо ответила Грейнджер. Северус смерил её беглым взглядом — больничная форма и белый халат удивительно шли девушке, а ещё он впервые видел, что её буйная грива заколота на затылке, открывая скулы и линию щёк. — Ясно. Он подошёл к мистеру Грейнджеру и, взмахнув палочкой, вывел диагностическую схему, отметив, что количество энергии осталось на прежнем уровне, а затем, осторожно открыв пузырек с сиреневой жидкостью, открыл рот мужчины и накапал нужную дозу. Гермиона напряженно следила за его действиями, но молчала. Только наложила на дверь заглушающие и запирающие чары — о чём он совершенно забыл, старательно глядя мимо неё. Спустя десять минут на сфере вспыхнули две голубые линии, но так же стремительно погасли. Северус разочарованно хмыкнул. — Придется воспользоваться вторым. Умеете делать уколы, мисс Грейнджер? Она помотала головой. — А вы? — Довелось… пару раз, — признался Снейп, умолчав о том, что это был героин в далекой юности и стимулятор сердечного ритма, когда Тёмный Лорд почти довел его до смерти круциатусом. — Папе будет больно? — тихо спросила девушка, обойдя койку и встав напротив него. — Я должна что-то делать? — Просто стойте рядом. Если он очнется, то видеть знакомое лицо будет лучше всего. Это… успокоит, — проговорил Северус, набирая в шприц, позаимствованный в лаборатории, второе зелье, глубокого синего цвета. Он ловко ввел иглу в вену мистера Грейнджера и медленно выпустил зелье, надеясь, что эффект будет более сильным, чем от принятия внутрь. Он смотрел анализы крови и видел в них аномалию, надеясь, что она вызвана всё же не заклятием. Он знал около трёх рецептов снадобий, при неосторожном обращении с которыми можно ввести человека в кому, но никогда не варил ничего похожего специально. Существовала куча способов провести диагностику, снять боль или просто заставить кого-то уснуть без разрушительного эффекта для мозга и органов. Кома была радикальным методом и у волшебников не использовалась, чтобы не нанести организму непоправимый вред. — Долго… ждать? — хрипло спросила побледневшая Гермиона, не сводившая глаз с отца. — Пять минут, если сработает. Не бойтесь, мисс Грейнджер, ему не станет от этого хуже, максимум, что может случиться, так это то, что не сработает. И это будет обозначать, что наложено проклятие. Что я ошибся, — мягко сказал он. — Я доверяю вам, просто… — девушка прижала пальцы к губам. — Моих родителей не должно быть в Великобритании. Перед тем, как отправиться на поиски крестражей с Гарри, я стерла им память. У мистера Венделла Уилкинса никогда не было дочери. Как и у миссис Моники Уилкинс. Я тогда не знала, что подобные заклинания просто так не снимешь. Профессор Флитвик сказал мне, чтобы я оставила всё, как есть. Он лучший специалист по чарам, и он боится, что снятие заклятия забвения уничтожит их разум. Поэтому я и решила стать целителем. Я хочу научиться… не вредить тем, кто тебе дорог. Я думала, что поеду в Австралию, а тут вы… нашли их. Девушка посмотрела на него, выглядя настолько юной, беззащитной и несчастной, что сердце защемило и Снейп тут же забыл, как больно она ему сделала. — Мисс Грейнджер… Она взмахнула рукой. — Дайте мне договорить, прошу. Утром мне не хватило храбрости признаться, насколько вы мне небезразличны, профессор. Я не знаю, что это, но я не играла… с вами. Я сказала «да» на предложение Рона, вот только это была ошибка. — Не стоит рушить свою жизнь из-за одного поцелуя, — проскрипел Северус, — я того… не стою. Гермиона открыла рот, собираясь что-то сказать, но её прервал надсадный кашель. Они совершенно забыли про мистера Грейнджера, по обеим сторонам от которого застыли. И которому ввели зелье. Снейп чертыхнулся, хватая отца Гермионы за руку и считая пульс, впившись глазами в диагностическую схему, по-прежнему легкой дымкой висящую в воздухе. — Папа? — прошептала девушка, обхватив ладонь мужчины, который слегка приоткрыл глаза, продолжая кашлять. — Сердечный ритм… в норме. Давление… функции печени и почек… мозг… не поврежден. Лёгкие стандартного объема. Кровь чистая… — шептал Снейп, морщась. — Зрение восстановится, нужно восполнить кровь, так… Ага. Энергия… Смотрите, Гермиона! — Северус радостно показал на нижнюю линию в схеме, быстро набирающую цвет и мерцающую тёмно-синим. — Возвращается. Невозможно. Если бы я не видел это своими глазами, я бы не поверил! — Так он в порядке? — она просияла. — Необъяснимо, но факт… — протянул Снейп. — Нужно, чтобы его осмотрел МакКинли. Взмахом палочки он убрал схему, невербально уничтожил шприц с остатками зелья. Мистер Грейнджер снова пошевелился. — Где я? — прохрипел он, приподнимаясь. — Лежи, папа, сейчас придет доктор, чтобы осмотреть тебя. Всё хорошо. Ты в больнице, в Абердине. Мама тоже здесь, — быстро заговорила Гермиона. — И лучше вам пока не вставать, — предупредил Снейп, — зрение затуманено, это вполне нормально. Покорно устроившись на койке, Джон Грейнджер закрыл глаза. — Вы медбрат? Или тоже врач? Почему какая-то девушка называет меня папой? — едва слышно выдавил он. — И отпустите уже меня, мисс. Гермиона выпустила ладонь отца, словно обожглась. — Простите, — выдохнула она и стремительно выбежала из палаты. Посмотрев ей вслед, Снейп вздохнул и отправился на поиски МакКинли. Тот предсказуемо обнаружился в комнате отдыха, где читал какой-то огромный справочник, пристроив очки на кончик носа и задумчиво грызя кончик карандаша. — А, Тобиас. Ну как, освоился? — спросил он добродушно. — Вполне. Я тут… проходил мимо одной из палат. Кажется, кто-то из ваших «спящих красавиц» ожил. Может, поцеловал кто? — попытался пошутить Снейп. Ничего лучше он не придумал, хотя история и звучала крайне неубедительно. Но МакКинли не заметил подвоха и ничего не заподозрил. — Шутишь?! — справочник полетел на пол. — Веди! Пока доктор осматривал Джона Грейнджера, светил ему в глаза фонариком и задавал разнообразные вопросы, прошёл добрый час. Северус всё это время гадал, куда делась Гермиона. В коридорах её не было, никто из медсестёр тоже не видел девушку. Он решил, что она трансгрессировала, расстроившись после слов отца. После он отправит ей сову, чтобы убедиться, что она в порядке. Если МакКинли подтвердит, что с мистером Грейнджером всё хорошо, то можно будет ввести зелье и миссис Грейнджер. Будь они волшебниками, Снейп бы ни секунды не сомневался, что всё прошло удачно, но в случае с магглами хотел бы услышать мнение профессионала. Выйдя в коридор, он ещё раз осмотрелся. Что-то не давало ему покоя. — Ну что, доктор? — спросил Северус, когда он закончил и вышел к нему в коридор. — Как новенький! — широко ухмыльнулся МакКинли. — Ничего не понимаю! Правда, у него в голове мутится, иногда после комы это нормально, но стоит понаблюдать. Говорит, что он стоматолог и живёт в Австралии, но зовут его Вендел, а не Джон. Чудной парень. Оклемается совсем, посмотрим. Сейчас у него возьмут все анализы, и если чисто, то я его выпишу к концу недельки. Вот это дела! Сначала тебя с того света вытащил, теперь вот начали просыпаться коматозники. Чудеса, право. Джен говорит, что я волшебник. МакКинли раскатисто рассмеялся. — Доктор, а кто ещё очнулся? — спросил Снейп, хотя прекрасно знал, что это Кассандра Забини. — Одна итальяночка. Лежит в одиночной палате, на третьем этаже, — тут же выдал МакКинли, — очень красивая. Её муж всего пару раз заходил, сын вот чаще, переживал очень, ну и подружка его, странная такая блондиночка. Всё бормотала какие-то чудные речи — видимо она из этих, как их… — Кого? — Северус напрягся. Какой ещё муж? Палочка словно сама скользнула ему между пальцев и завибрировала. Его чары не показывали присутствия в больнице тёмных магов! Кто это? Как он обошёл его ограничения?! — Веганы. Или как их там — судя по её одежде, — хмыкнул МакКинли. Сглотнув, Снейп подавил в себе желание немедленно броситься к Кассандре и вытрясти из неё правду. Если это Руквуд, то можно будет попробовать договориться. Если же Роули… Он похолодел, представив, что тот может сделать с магглорождённой ведьмой. Нужно успокоиться. И поговорить с мадам Забини. Если Гермиона у неё или у её сообщников… они пожалеют.