Охота на чудовищ

— Если что-то пойдет не так, как задумано — меня ждет мучительная смерть. — Я уверен, что ты все предусмотрел и охота пройдет идеально. — Что может пойти не так во время облавы на горе Байфэн? Это даже не обычная ночная охота. Соревнования. Игра для детей. Думаешь, кого-нибудь сожрет чудовище? Исполненным трагизма взглядом Цзинь Гуанъяо посмотрел на Лань Сичэня, потом на Не Минцзюэ, потом снова на Лань Сичэня, потому что только в его глазах увидел сочувствие. — Что угодно может пойти не так. Все пауки, змеи и скорпионы будут в одной корзине. Кто-нибудь кого-нибудь сожрет, а виноват буду я. И кто-нибудь обязательно будет всем недоволен. Я даже знаю кто. И ничего не могу с этим сделать. Было ранее утро, и участники облавы на горе Байфэн только начали прибывать. Взмыленные и уже немного потерявшие человеческий облик адепты клана Цзинь — заклинатели и прислуга — носились по горным склонам и окрестностям, занимаясь последними приготовлениями. Цзинь Гуанъяо они обходили по широкой дуге, кое-кто косился на него издалека, но в основном его предпочитали не видеть и промчаться мимо с крайне озабоченным и целеустремленным видом, в надежде не обратить на себя его внимание. Кто-то из слуг, впрочем, изменил этому правилу и кинулся было к Цзинь Гуанъяо, но остановился в замешательстве, увидев его в обществе глав великих кланов. Цзинь Гуанъяо сам подозвал его жестом. Церемонно поклонившись всем троим названым братьям, слуга выдохнул: — Прошу прощения, Ляньфан-цзунь, только что поступило уточнение, от клана Цзян прибудет на шестнадцать заклинателей больше, чем планировалось. От имени главы клана Хань имеется просьба посадить его на церемонии рядом с главой клана Го. Они помирились. И… — кинув быстрый взгляд на главу клана Не и склонившись еще ниже, слуга на мгновение умолк, но все же продолжил: — Ли Чжэн смиренно просил напомнить, что ввиду того, что скотобойни Цинхэ подняли цены, о чем, к сожалению, сообщили только накануне закупки, ему необходимы дополнительные средства, чтобы погасить долг. И это нужно сделать прямо сейчас. Цзинь Гуанъяо выслушал все это стоически. — Я надеялся, Ли Чжэн сможет сам договориться об отсрочке, — проговорил он. — Он не смог. Просил вашего содействия. Цзинь Гуанъяо обернулся к названым братьям и с улыбкой им поклонился. — Я вынужден на время покинуть вас. Взгляд у него был немного стеклянный. — Конечно, Ляньфан-цзунь. Лань Сичэнь закусил губу, чтобы сохранять серьезный вид, но глаза его смеялись. Не Минцзюэ стоял с каменным лицом. — Какое коварство, Чифэн-цзунь, — проводив взглядом поспешно удалившегося Цзинь Гуанъяо, сказал Лань Сичэнь. — Коварство? — изобразил удивление Не Минцзюэ. — Цзинь Гуаншань позволяет себе распоряжаться военными трофеями и единолично решать, кому и что достанется. Пусть платит. Не обеднеет. — Теперь я понимаю, что имел в виду А-Яо, говоря о пауках и скорпионах… — Я не решаю вопросы о ценах на мясо, Сичэнь. Этим занимаются другие люди. И я уверен, драгоценный А-Яо со всем справится. — Разумеется, он справится. Главы кланов посмотрели друг на друга. Лань Сичэнь улыбнулся, и Не Минцзюэ возвел глаза к небесам. — Ты слишком печешься о нем. Ты это сам замечаешь? Лань Сичэнь некоторое время смотрел куда-то поверх деревьев. — Было бы неправильно оставить его без поддержки сейчас, когда он едва был признан отцом и еще чужой в клане. — Он сам этого хотел. — И мы с тобой его решение поддержали. Лань Сичэнь помолчал, потом коснулся пальцев Не Минцзюэ. — До начала охоты еще много времени. Пойдем к шатрам, выпьем чаю. Я думаю, мои там уже расположились. — Что мне делать с проклятым мясом? — вздохнул Не Минцзюэ, когда они неспешно двинулись в сторону шатров. — Ничего не делай. Ты прав: А-Яо сам справится. У него есть проблемы посерьезней. С кланом Цзян, который вот-вот прибудет, а их на шестнадцать человек больше. Ты же знаешь, госпожа Цзинь все еще горит упорным желанием женить сына на деве Цзян. Если Цзяны сегодня останутся хоть чем-то недовольны, она А-Яо живьем сожрет. В шатрах, отведенных клану Лань, царили тишина и прохлада. Как и все великие кланы, Лани привезли собственную прислугу, поэтому здесь преобладало голубое и белое. Поднеся чайничек и чашки, слуги беззвучно исчезли. Лишь у входа в покои главы клана остались стражи. К этому времени и бурлящий в лагере хаос каким-то мистическим образом начал обращаться порядком и благообразием. Служители в белых с золотом одеждах заняли свои места, и выяснилось, что каждый знает, что ему делать. К подножию горы Байфэн прибывало все больше людей. Приглашены были представители даже самых мелких кланов: всех, кто как-то участвовал в войне, всех, кто как-то от нее пострадал, — воистину торжество в честь великой победы над Вэнями намечалось грандиозным. Главы кланов и прочие почтенные господа чинно отдыхали с дороги, приветствовали друг друга и громко восхищались щедростью, радушием и несравненным великолепием главы Ланьлин Цзинь. Молодежь и заклинатели всех уровней и мастей готовились показать себя в предстоящей охоте. Когда солнце было уже высоко и до начала церемонии оставалось совсем немного, Цзинь Гуанъяо появился в шатре клана Лань, бледный до синевы и с возбужденно блестящими глазами. — Цзяны прибыли, — сообщил он неспешно пьющим чай за беседой главам Лань и Не. — К счастью, мы успели все устроить. Чтобы освободить им больше места, пришлось срочно переместить клан Чи. Так что первые недовольные у меня уже есть. Как хорошо, что я подготовил резервное поле для охоты на непредвиденный случай. Стоит его открыть или не нужно? Или пока просто перетащить оттуда какую-нибудь нечисть на основное поле? Шестнадцать новых охотников это много или мало? Лань Сичэнь и Не Минцзюэ некоторое время молча смотрели на него. Потом Лань Сичэнь поставил чашку на стол. — А-Яо, выпей чаю, — сказал он. — Когда ты ел в последний раз? — Я не помню. Это не важно. Все — потом. — Что за глупость? — возмутился Не Минцзюэ. — Скоро прибудет глава Цзинь и начнется церемония. Которую тебе вести. Ты себя видел? Ты похож на мертвеца. Сядь. Цзинь Гуанъяо посмотрел на него и улыбнулся светло и весело. — Ты знаешь, у адептов клана Не потрясающее упорство в отстаивании своих интересов. Особенно когда у них есть власть выкручивать руки. Кажется, никто еще с таким удовольствием не говорил мне: «Нет». Я намекнул им, что ты будешь недоволен, если они не дадут мне отсрочку. Это был последний аргумент, дагэ. Не разрушай, пожалуйста, эту легенду. — Сядь, — терпеливо повторил Не Минцзюэ, поднимаясь. — В позу для медитации. — Бесполезно. Я не смогу сосредоточиться. Тем не менее, Цзинь Гуанъяо подчинился, усаживаясь на место Не Минцзюэ. Тот бросил короткий вопросительный взгляд на Лань Сичэня: «я или ты?», и, дождавшись кивка, опустился на колени за спиной Цзинь Гуанъяо, положил одну руку на его грудь, другую на лоб, сдвигая ушамао. — Когда ты спал в последний раз, тоже не помнишь? Цзинь Гуанъяо хотел что-то сказать, но все мысли вылетели из головы, когда мягким теплом от золотого ядра по телу потекла ци, словно прозрачный и чистый горный ручей, вымывая усталость и напряжение. От неожиданности Цзинь Гуанъяо покачнулся и глубоко вздохнул, казалось, впервые за несколько дней переводя дыхание. Железный обруч, все крепче сжимавший голову в последние часы беготни по жаре, тоже как будто бы стал менее тяжелым. Облегченно застонав, Цзинь Гуанъяо закрыл глаза, откинулся на грудь Не Минцзюэ и положил руку ему на колено. Видя это, Лань Сичэнь, решил не привлекать к делу прислугу и сам заварил для Цзинь Гуанъяо чай, выбрав нужные травы. В основном что-то для поддержания сил. Это простое действо заняло больше времени, чем он рассчитывал. Сосредоточиться отчего-то было сложно. — Не переусердствуй, — сказал он, наливая чай в чашку и ставя ее на стол. — Не учи меня, — пробормотал Не Минцзюэ. Серебряное сияние вокруг его пальцев стало слабее, и вместе с этим рука начала спускаться по груди Цзинь Гуанъяо, а другая запрокинула его голову. Шапочка мешала, он снял ее и откинул в сторону. — Дагэ… — прошептал Цзинь Гуанъяо, распахивая глаза, щеки его горели и взгляд плыл, он повернул голову, глядя на Не Минцзюэ, и потянулся к нему. Не Минцзюэ наклонился и прижался к его губам своими. Лань Сичэнь смотрел на них, затаив дыхание. С языка рвались слова о том, что сейчас не время и не место для этого, но его самого так ощутимо повело, что все возражения застряли в пересохшем горле. Под полог сунулась голова одного из стражей, Лань Сичэнь резко шагнул к нему и поспешно вытолкнул вон. Он вышел из шатра, словно вынырнул на свет из едва не затянувшего его омута, мимолетом удивившись, как многолюдно стало вокруг. Словно на рыночной площади в разгар торгового дня. И солнце палило нещадно. У порога стоял парнишка в одежде цветов Цзиней, поклонившийся главе Лань так низко, что казалось, еще немного и он уткнется лбом себе в колени. — Сообщение для Ляньфан-цзуня, — проговорил он. — Глава Цзинь вот-вот прибудет. — Хорошо, — ответил Лань Сичэнь хрипло и кашлянул, прочищая горло. — Я передам ему. Ты можешь идти. Но вместо того, чтобы вернуться, он еще какое-то время стоял у порога шатра. Пульс постепенно успокаивался, и в голове прояснялось. Вокруг кипела бурная жизнь, звучали голоса и смех, слышался лязг оружия упражняющихся на мечах мальчишек. Чуть в стороне под присмотром Ванцзи уже строились для парадного выступления конники. Лань Сичэнь поймал удивленный взгляд брата и улыбнулся ему, показывая, что все видит, но просит еще немного времени. Когда он вернулся в шатер, Не Минцзюэ с сосредоточенным видом заканчивал экипировку, надевая перевязь с саблей. Цзинь Гуанъяо пил чай. Выглядел он не сказать чтобы лучше, чем когда пришел. Лицо его казалось бледным и каким-то осунувшимся, в глазах застыла обида, хотя было заметно, что он пытается ее скрыть. Это явилось для Лань Сичэня такой неожиданностью, что он не нашел ничего лучшего, чем сказать: — Пора идти. Цзинь Гуанъяо поднялся и поправил одежду. Лицо его приняло торжественное и слегка высокомерное выражение. Перед уходом он поклонился Не Минцзюэ. — Удачи на охоте, Чифэн-цзунь. Тот не взглянул в его сторону. — Удачи на охоте, Цзэу-цзюнь. Лань Сичэнь проводил его удивленным взглядом. — Что могло пойти не так за то недолгое время, что я оставил вас одних? — спросил он у Не Минцзюэ. — Удачи на охоте, Цзэу-цзюнь. Не Минцзюэ усмехнулся и вышел вслед за Цзинь Гуанъяо.