Охота на чудовищ

— Глава Цзинь беседует с главами кланов и выглядит умиротворенным и довольным. — О чем говорят? — Об ужасах войны и о победе. Жалуются, проклинают Вэней, восхваляют главу Цзинь за неоценимый вклад, просят помощи. — Все те же лица? — Сегодня в узком кругу среди прочих — глава Лаолин Цинь. — Вот как… — Попытаться узнать, о чем они говорят с главой Цзинь? — Нет необходимости. Можешь идти, спасибо. *** — Госпожа Цзинь отправила молодого господина Цзинь в обществе девы Цзян на прогулку. — Куда? — Той самой тропой, что вы выбрали, Ляньфан-цзунь. — Там точно никакой нечисти не осталось? — Там совершенно безопасно, головой ручаюсь. — Хорошо. Можешь идти, спасибо. *** — Адепты кланов Хао и Чи устроили купание в реке. — Бесстыдство какое. Ты что, не знаешь, как поступить? — Они жалуются на жару. И на то, что им скучно. — Надо же… Скучно им почему? — Им не достало расторопности, и на их долю не хватило трофеев. — Хорошо. Можешь идти, спасибо. *** — Лидируют клан Не и клан Цзян. — Клан Цзян с чего вдруг? — Нечисть сама идет к ним в ловушки. — А, понятно. Молодой господин Вэй играет на флейте. — Именно так. Может быть, следует уведомить главу Цзян? — Не стоит беспокоить по пустякам главу Цзян. Можешь идти, спасибо. *** Цзинь Гуанъяо коснулся висков кончиками пальцев. Голова снова начинала болеть, и чем дальше, тем сильнее. А проклятый день и не думал кончаться. Шатер стоял на холме и, по задумке, должен был продуваться ветром. Но сегодня в окрестностях горы Байфэн не ощущалось ни единого его дуновения. Земля и небо плавились от жары. Нужно было проявить учтивость и лично зайти к главе Цзинь, осведомиться, не нуждается ли тот в чем-нибудь и нет ли у него указаний. А потом с той же целью посетить госпожу Цзинь. Цзинь Гуанъяо вышел из шатра, посмотрел на солнце, которое едва только коснулось верхушек деревьев и, вместо того чтобы подняться к роскошным шатрам, окруженным штандартами с «Сиянием среди снегов», отправился к белым шатрам Ланей. Временные резиденции четырех великих кланов располагались поблизости друг от друга, — расставить шатры так, чтоб никто не счел себя обиженным, униженным или неправедно возвеличенным, тоже было той еще задачей. За тем же самым столиком, за которым они с Не Минцзюэ пили чай несколькими часами ранее, Лань Сичэнь что-то писал, обложившись свитками. Цзинь Гуанъяо опустился на колени напротив. — Сегодня все развлекаются. Работаем только ты и я? — Эта работа — скорее необходимость занять время. — Охота не прельщает главу Лань? Лань Сичэнь улыбнулся. — Каждый год. С тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Иногда — летом, иногда — как сейчас. — Летом было еще жарче? — Бывало. А осенью почти всегда шел дождь. Так что, считай, сейчас тебе повезло. Цзинь Гуанъяо рассмеялся. — В то время облавы проходили иначе, — продолжал Лань Сичэнь. — Собиралось не так много участников. Небольшие кланы присоединялись редко и предпочитали объединяться, чтобы что-то противопоставить великим кланам. Мы долго жили в мире, и сильных заклинателей было меньше, чем сейчас. Нечисти сгоняли много, и опасность она собой представляла порой нешуточную, особенно для неопытных мальчишек, которыми мы являлись поначалу. Улыбка главы Лань дрогнула и растаяла, он помолчал несколько мгновений, уносясь мыслями в прошлое. — В последние пару лет перед войной в трех великих кланах адептов вели наследники. После гибели младшего брата Цзинь Гуаншань каждый раз выбирал кого-то нового предводить своими людьми. А Цзянов всегда вел сам Цзян Фэнмянь. Но он не очень старался добыть себе славу. Отдавал эту возможность нам. — Лань Сичэнь, Не Минцзюэ, Вэнь Сюй… — задумчиво проговорил Цзинь Гуанъяо. — Да. Облавы закончились после ранения главы Не. — Наш дорогой брат и в ту пору забирал всю добычу? — Никто не забирал всю добычу, — Лань Сичэнь посмотрел удивленно. — Сейчас он так сделал? — На пару с другим доблестным героем войны — Вэй Усянем. Остальным ничего не досталось. Как ты думаешь, можно ли как-то утихомирить этих двоих хотя бы теперь? Чтобы, когда я открою дополнительное поле для охоты, они не сочли, что им туда тоже нужно? — Думаю, с ними можно об этом поговорить. — Так просто? — Цзинь Гуанъяо скептически хмыкнул. — Вэй Усянь упивается своей темной силой и плевать хотел на всех. А Не Минцзюэ, кажется, забыл, что не на войне и не обязан уничтожить все зло вокруг. — Не Минцзюэ нравится охота, всегда нравилась. Он увлекся. Лань Сичэнь мечтательно улыбнулся, видимо, снова что-то вспомнив из прошлого. Цзинь Гуанъяо смотрел на него с любопытством. — Мне бы хотелось однажды принять участие в охоте, — сказал он. — Но ничего не выйдет. Я не умею сражаться с нечистью. Кое-что знаю только из книг, которые читал когда-то давно, да и те не внушают доверия. Я не вынес из них ничего, кроме, разве что, того полезного знания, что к каждой опасной твари нужен свой особый подход. И не всегда достаточно лишь мастерского владения оружием. — Все верно, — согласился Лань Сичэнь. — Книги — это то, чем богаты Облачные Глубины. Многое удалось сохранить, в том числе благодаря тебе. Библиотека всегда в твоем распоряжении. Любые сведения о самых разнообразных тварях. И о том, как их победить. — Спасибо, эргэ. Цзинь Гуанъяо коснулся его руки и провел большим пальцем по внутренней стороне запястья. — Поможешь мне сейчас? Нужно посмотреть на новые охотничьи территории и снять охранные печати. Если это не помешает твоим планам… Они встретились взглядами, и Лань Сичэнь перехватил его пальцы. — Конечно, не помешает. В лагере становилось все более суетно и шумно, вероятно, потому что охотники начали возвращаться к своим шатрам. Многочисленные Цзини и примкнувшие к ним представители менее известных кланов возмущенно обсуждали недостойное поведение Вэй Усяня. Это имя слышалось отовсюду. При виде Ляньфан-цзуня каждый вдруг осознал, кому именно можно выразить негодование. С приклеившейся к губам улыбкой Цзинь Гуанъяо раскланивался со всеми, уверял, что знает о творящихся безобразиях, обещал все устроить наилучшим образом и вот прямо сейчас собирается этим заняться вместе с Цзэу-цзюнем. При виде очередной группы заклинателей, решительно идущих в его сторону, он едва поборол желание спрятаться за спину Лань Сичэня. — Они не дадут мне уйти, — проговорил он в отчаянии. — Мы никогда не выберемся отсюда! Лань Сичэнь, ни слова не говоря, встал на меч, поставил Цзинь Гуанъяо рядом и, крепко прижав к себе, взлетел так стремительно и сразу высоко, что у того дух захватило. Стоило подняться над деревьями, ветер ударил в лицо, приятно остужая взмокший лоб. Цзинь Гуанъяо посмотрел в сторону горизонта. Ему невыносимо захотелось взлететь еще выше и унестись как можно дальше отсюда, до самого края света или — хотя бы до Гусу. Несбыточные мечты, но приятно было знать, что стоило только сказать, и Лань Сичэнь сделал бы так безо всяких раздумий. Мысленно вздохнув, Цзинь Гуанъяо прикрыл ладонью глаза от солнца и огляделся, пытаясь сориентироваться, потом указал Лань Сичэню, куда именно нужно лететь. Пешком поход занял бы никак не менее часа, по воздуху хватило нескольких минут. Они опустились у самой границы закрытой территории. Здесь было спокойно и безлюдно. Пасторальность пейзажа нарушала лишь гнетущая тишина, лежащая над лесом тяжелым пыльным покрывалом. Не пели птицы, не стрекотали насекомые. Живность пряталась, чувствуя поблизости присутствие нечистых тварей. Развешенные на деревьях талисманы полыхали силой, удерживая барьер. — Что думаешь? — спросил Цзинь Гуанъяо. — Талисманы продержатся еще несколько часов, — ответил Лань Сичэнь. — Их можно снимать по одному, и мы с тобой могли бы это сделать, если ты хочешь, чтобы нечисть постепенно заполнила окрестности. Но это займет время. А можно поступить иначе и снять их все разом. Но для этого наших сил недостаточно. Нужен еще хотя бы один сильный заклинатель. Я мог бы попросить помочь Ванцзи. — Хорошо, так и поступим, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Но твой брат, должно быть, занят охотой, не хотелось бы ему мешать. — Он не откажется нам помочь. — Не будем жестоки и дадим возможность клану Лань тоже наловить чудовищ. Кто-то же там еще остался? Цзинь Гуанъяо в задумчивости посмотрел в темную глубину леса за защитным барьером. — На закрытой территории примерно четверть тварей от того количества, что было на основной. И этого должно хватить до конца охоты. Значит, у нас есть еще немного времени, прежде чем ее открыть… — Он обернулся к Лань Сичэню. — Вернемся пешком, эргэ? Я представляю, что сейчас творится в лагере, и мне до смерти туда не хочется. Неподалеку от того места, где они находились, весело журчала река. И Цзинь Гуанъяо направился к ней, чтобы умыться. Он выбрал большой камень у берега, успел встать на него, оценив устойчивость, наклониться к воде и набрать воду в ладонь, когда вдоль русла вдруг с воем пронеслось нечто. Цзинь Гуанъяо успел заметить блики солнца, радужно сверкнувшие на чешуе огромного хвоста, и серебряный росчерк меча, догнавшего тварь и поразившего ее в жирное брюхо. Изогнувшись от боли, гадина снова взвыла и плюхнулось в воду с громким плеском, окатив Цзинь Гуанъяо столь мощным каскадом брызг, что на мгновение он ослеп и оглох. Каким-то чудом удержав равновесие на скользком камне, Цзинь Гуанъяо не последовал на дно вслед за гигантской рыбой, но ощущение было таким, будто он окунулся в реку с головой. Глубочайшее потрясение смешалось с неземным удовольствием — прохладная вода была упоительно освежающа. — Что это такое? — выдохнул Цзинь Гуанъяо, протирая глаза. Обернувшись, он увидел в нескольких шагах от себя дохлую тварь внушительного размера, половиной туши лежащую на берегу и другой половиной — в воде. От распоротого брюха несло кровью и нечистотами. Вся эта дрянь уже пачкала прозрачные воды реки, и Цзинь Гуанъяо поспешил соскочить с камня на берег. — Водный дракон, — сказал Лань Сичэнь, вытирая о траву лезвие меча. — Существо занятное, очень юркое, и довольно опасное за счет большой пасти и острых зубов. Отлично подходит для тренировок подрастающих заклинателей. — Как оно проникло через барьер? — Текущая вода. Через нее проще прорваться, чем по суше. Поэтому обычно ставят еще… Лань Сичэнь поднял взгляд и умолк, ошеломленно глядя на Цзинь Гуанъяо, — с его волос текло, с подола одежды капало. — Не говори ничего, — поспешно сказал Цзинь Гуанъяо, аккуратно отжимая рукава. Лань Сичэнь закрыл лицо ладонями. — И не смейся, — Цзинь Гуанъяо закусил губу, чтобы самому не улыбнуться. — Это совсем не смешно. Что мне теперь делать? — Прости. Лань Сичэнь поднялся, отправляя меч в ножны. — Снимай с себя все и суши. Хотя бы отожми. Если не будет капать — никто не заметит. Цзинь Гуанъяо развязал пояс и в отчаянии огляделся по сторонам. Вокруг, по-прежнему, было тихо, разве что над тушей убитой твари уже начали гудеть мухи. Обреченно вздохнув, он снял верхнюю одежду и принялся осторожно выжимать тяжелую плотную ткань. Лань Сичэнь наблюдал за этим с улыбкой. — Я бы мог предложить тебе помощь, но, полагаю, ты откажешься. — Конечно, откажусь, — фыркнул Цзинь Гуанъяо. — Если я буду расхаживать не только мокрый, но еще и в рваном… — Не стоит вспоминать тот случай бесконечно, — укоризненно произнес Лань Сичэнь. — Неужели ты думаешь, что я не умею рассчитывать силу? — Я знаю, что умеешь. И я буду вспоминать. Потому что те дни — одно из лучших воспоминаний в моей жизни. Цзинь Гуанъяо повесил клановую накидку на ветку дерева, на нагретый солнцем камень положил ушамао, мешочек Цянькунь, к счастью, не пострадавший, потом разулся: каким-то загадочным образом вода оказалась и в сапогах. Каждый последующий слой одежды бережно отжимался и развешивался на ветках. В конце концов Цзинь Гуанъяо остался в одних лишь штанах. — Если об этом узнают, решат, что я сбежал из лагеря ради купания в реке, — вздохнул он, критически осмотрев композицию на деревьях. — Конец моей репутации. Никто не будет слушать оправдания. Хотя, — Цзинь Гуанъяо посмотрел на чудище в воде, — у нас есть доказательства нападения. И слово Цзэу-цзюня. В нем-то не усомнятся… Кстати, нужно будет проследить, чтобы эта тварь досталась Ланям. Он обернулся к Лань Сичэню и замолчал, встретившись с ним взглядом. Лань Сичэнь смотрел на него, чуть склонив голову, с восхищением и нежностью, словно на прекрасное произведение искусства или какое-то волшебное создание. Его взгляд всегда был так убийственно красноречив. И только теперь Цзинь Гуанъяо осознал, до какой степени неприлично выглядит в мокрых нижних одеждах, облепивших тело как вторая кожа. Его окатило жаром, и он дернулся в паническом желании что-то с этим сделать, и в то же время ему не хотелось делать ничего, настолько томительно сладко было под направленным на него взглядом. — Никто не узнает, — сказал Лань Сичэнь. — Снимай все. Цзинь Гуанъяо смотрел на него, забывая дышать и плавясь, как мед под солнцем. Он чувствовал, что у него встает, горячая плоть натягивала мокрую тонкую ткань. — Мне следовало бы одеться, — пробормотал он. — Что если кто-то появится здесь? — Охота далеко отсюда. Кому может понадобиться сюда идти? — С моим-то везением? Сейчас здесь окажутся отец со свитой слуг. И мадам Цзинь… И Совет кланов в полном составе… Лань Сичэнь молча подошел к нему, развязал тесемки на штанах и стянул их вниз, провел ладонью по налившемуся твердостью члену, заставив Цзинь Гуанъяо тихо ахнуть. Сознание того, что он стоит обнаженный посреди леса, практически в объятиях Лань Сичэня, и где-то сейчас — не так уж далеко! — огромное количество людей носится по округе в поисках добычи, неожиданно скорее будоражило, чем пугало. В какой-то миг мурашками вдоль позвоночника прокатилось головокружительное желание, чтобы их и правда сейчас застали. Отец и мадам Цзинь, и Совет кланов в полном составе… Страшно вообразить, что будет тогда. Страшно и здорово. Ах, какие у них у всех будут лица! — Эргэ, — проговорил Цзинь Гуанъяо, глядя на него сияющим взглядом. — Что ты делаешь? Лань Сичэнь собрал его волосы в кулак и отжал их. Стер большим пальцем расплывшуюся киноварную точку на лбу. Потом снял с себя клановую накидку и набросил ему на плечи. Накидка была Цзинь Гуанъяо велика и легла до самой земли, руки сами скользнули в рукава. Лань Сичэнь запахнул ее и завязал пояс. У него был теперь странный взгляд, напряженный и сосредоточенный, и полный какой-то пугающей болезненной решимости. — Не смотри на меня так! — обмирая, прошептал Цзинь Гуанъяо. — Не надо, эргэ! Лань Сичэнь будто не слышал его. Он подхватил его на руки и прижал спиной к стволу дерева. Цзинь Гуанъяо обнял его и обхватил ногами за талию. И, наконец, смог отвести взгляд от его глаз. Судорожно вздохнув, он наклонился и прижался к губам Лань Сичэня поцелуем. И с облегчением почувствовал, как, расслабляясь, они открываются ему навстречу. Лань Сичэнь выдохнул и закрыл глаза. Лань Сичэню ничего не стоило удерживать Цзинь Гуанъяо на весу одной рукой. Другой он ласкал его так медленно и нежно, словно хотел до бесконечности держать возбужденным, не доводя до разрядки. Словно у них было бессчетно много времени для этого, словно времени вовсе не существовало. Цзинь Гуанъяо повис на нем, уже не имея сил держаться за его плечи. Принимая игру, он прижимался к Лань Сичэню сильнее, когда чувствовал приближение оргазма и хотел замедлить движения его руки. Переводя дыхание, он со стоном опускался головой ему на плечо, касаясь губами влажной от пота шеи и чувствуя, как бешено бьется его пульс. Он отодвигался и откидывал голову, прислоняясь затылком к дереву, когда хотел, чтобы рука Лань Сичэня снова двигалась быстрее. Сколько он сможет выдержать такой изматывающий ритм? Явно не до бесконечности... Из-под полуопущенных ресниц Цзинь Гуанъяо смотрел на Лань Сичэня жадным взглядом: его безумно заводило, когда тот становился таким — когда щеки его розовели от возбуждения и блестели глаза, когда дыхание сбивалось, и он закусывал губу, оставляя на бледной коже отпечатки зубов. Когда, словно лепестки с цветов во время бури, с него слетали защитные оболочки ста тысяч вызубренных правил, совершенных манер и безупречного воспитания, оставляя удивительные и вызывающие еще больше восхищения истинные совершенство и безупречность. Вместе с неудержимо приближающимся оргазмом Цзинь Гуанъяо вдруг накрыло невыносимым желанием почувствовать его в себе. — Хочу тебя… — прошептал он и вскрикнул, выплескиваясь в его руку. Еще не вполне придя в себя, он выбрался из объятий Лань Сичэня и сполз к его ногам, раздвинул полы его одежды и высвободил член, настолько возбужденный, что казалось, он готов излиться от одного легкого прикосновения. Это было обманчивое ощущение: Цзинь Гуанъяо знал, что с самоконтролем у Лань Сичэня значительно лучше, чем у него самого. Поэтому несколько мгновений он просто наслаждался зрелищем. Потом поцеловал головку, осторожно провел языком вокруг, чувствуя, как вздрагивают пальцы, ласкающие его волосы. Теперь они поиграют в эту игру наоборот. — Скажу когда, — проговорил Цзинь Гуанъяо, улыбнувшись и облизывая губы. Лань Сичэнь возмущенно ахнул, но ничего не сказал. И Цзинь Гуанъяо с довольным вздохом взял его в рот. Ему нравилось дразнить его, балансировать на грани: плотно обхватывать губами и обсасывать, как конфету, выпускать мокрым от слюны, а потом едва дотрагиваться губами и кончиком языка, оставлять без внимания, прижимаясь щекой и касаясь только дыханием, и, возвращаясь снова, вытягивать протяжный стон. И забываться в мучительной неге, когда чужое удовольствие постепенно становится собственным. Лань Сичэнь дышал все более тяжело и неровно, больно сжимая его плечо. — А-Яо! — прошипел он сквозь зубы, возвращая его с небес на землю. И тот кивнул, слегка откидывая голову и стараясь расслабить горло. Чтобы кончить, Лань Сичэню хватило нескольких резких, сильных движений. Выдохнув, он опустился рядом с Цзинь Гуанъяо и оперся спиной о дерево, будто тоже лишился сил. Мир вокруг слегка покачивался и казался нереальным. — Прости, я увлекся, — сказал Цзинь Гуанъяо с притворно виноватым видом. Лань Сичэнь хотел что-то ответить, но воздух вдруг дрогнул от далекого удара. Звенящая сила прокатилась над лесом, тревожа талисманы, судорожно затрепетавшие, словно от ветра. Лань Сичэнь вскинул голову, глядя куда-то поверх деревьев. — Ванцзи? — проговорил он удивленно. — Цзысюань… — пробормотал Цзинь Гуанъяо. — Твою мать! Он вскочил, едва не врезавшись лбом в нос Лань Сичэня. — Что там у них могло произойти?! — он посмотрел на него с ужасом. Скинув Лань Сичэню на руки голубую накидку, Цзинь Гуанъяо кинулся к деревьям, хватая свою одежду и поспешно одеваясь. Конечно, ничего не высохло, и натягивать мокрое исподнее было помимо того, что противно, еще и затруднительно. Ткань предательски затрещала, Цзинь Гуанъяо на миг замер и продолжил одеваться осторожнее. — Не суетись, — сказал ему Лань Сичэнь. Уже полностью одетый и выглядящий так же идеально, как и всегда, он подошел к Цзинь Гуанъяо, расправил складки его одежды и надел пояс. Он взял с камня мешочек Цянькунь и извлек оттуда баночку с краской и кисточку. — Замри. Одним уверенным движением он поставил на его лоб киноварную точку. И отступив на шаг, критически осмотрел. — Полетим быстро. Держись.