Яд наших жизней

- Я прочитал, - терпеливо проговаривает Айзек, откинувшись на спинку кресла, и едва ощутимо погладив Джексона вдоль позвоночника. Тот передернул плечами, слегка прогнул спину под пальцами Айзека, невольно подтверждая, что ему приятно прикосновение. Айзек не совсем понимает, какого вообще хрена они тут делают. Надо было честно высказать крутившееся на языке “да вы наглухо ебнутые”, сгрести Джекса в охапку и утащить обратно в гостиницу. Там бы они нашли чем заняться. Вообще, Айзек привез для Питера антикварный письменный набор, вокруг которого Хейл, образно говоря, ходил кругами уже с полгода, и наконец-то решил приобрести. Как прокомментировал Питер - он наконец-то раздобыл стол, где он будет смотреться идеально. Набор был в чудном состоянии и очень нравился самому Айзеку: сочетание железно-чёрного гематита и чернёного серебра завораживало. Айзеку такие штуки, конечно, были ни к чему (зачем Питеру чернильница и всё прочее он предпочитал не думать), но взгляд всё равно притягивали. А у Джексона давно были какие-то дела в Бейкон Хиллс, которые он отважно откладывал уже несколько месяцев. Да ещё и Стайлз позвонил Джексону с заявлением, что он знает, как “починить” каниму. А раз всё так складывалось, то они действительно махнули вместе через океан, немало удивив бывших состайников тем, что они встречаются и, более того, обручены. И теперь выслушивали ту ахинею, что нес Стилински, привычно выдавая её за истину в последней инстанции.

***

Ящерица, обычно дремавшая где-то глубоко в сознании и теле Джексона не торопилась знакомиться с Айзеком. Раза три за полгода его парализовало во время секса, когда Джексон, упустив контроль, касался удлинившимися когтями тела. Хватало совсем крохотного, почти неощутимого пореза, чтобы Айзека отрубало на три-четыре часа. Конечно, это было стрёмно, но Айзек переживал из-за этого куда меньше Джексона. Вообще почти не переживал. Когда Джекс “поплыл” в очередной раз, выгибаясь под Айзеком, доверчиво запрокидывая голову и подставляя поцелуям шею, когда чешуей ему вызеленило половину лица, Айзек умудрился ловко перехватить его запястья и завести Джексону за голову, припадая губами к губам, чувствуя, как у них обоих удлиняются клыки. Джексон смотрел тогда таким дурным от удовольствия взглядом, что Айзек невольно гордился собой. Наутро, еще не проснувшись, он сонно ощупал соседнюю подушку, удивился отсутствию Джекса и, перекатившись на бок, открыл глаза, чтобы выяснить, куда унесло его любящего продрыхнуть до обеда любовника. Канима сидел на краю кровати, подобрав под себя задние конечности, внимательно и, как показалось Айзеку, бесстрастно следя за ним маленькими жёлтыми глазами. Он был не больше Джексона, но казался массивнее, да и длинный гибкий хвост, чуть покачивающийся за спиной ящера, добавлял впечатлений. И всё равно особого ужаса Айзек не испытал. Приподнялся на постели, не делая резких движений, потянулся, наблюдая за канимой, наклонившим голову. - Я и забыл, как ты выглядишь, если честно, - мягко произнес Айзек, разглядывая гладкую, безносую голову, покрытую чешуёй и сильные руки, совсем не по-человечески опирающиеся на постель. - Хотя, казалось бы - разве можно забыть красавчика Джексона, да? Он протянул руку, ожидая реакции канимы, и тот отреагировал, хоть и с поистине рептильной неспешностью - посмотрел с минуту, наклоняя голову и как-то неопределённо поводя хвостом, и мягко, с завораживающей плавностью двинулся навстречу, потеревшись щекой о ладонь Айзека, но не остановившись. Айзек глаз оторвать не мог от громадины, мягко скользящей по его постели - волна темной, зеленовато-серой чешуи, прикосновение к которой заставляет сердце биться чаще. А Айзек касался - погладил по затылку, осторожно прикоснулся к гребню на спине, убедившись, что хотя бы от этого его не разобьет паралич. Погладил по бокам, откидываясь на спину, позволяя рептилии забраться сверху. Канима двигался так осторожно, держа смертоносные когти как можно дальше от тела Айзека, что самого Айзека от нежности просто растапливало, как кусочек масла на полуденном солнце. Джексон вернулся внезапно. Вот Айзек лежал под тяжёлой гибкой рептилией, наклонившейся к самому его лицу и разглядывающей немигающим взглядом желтых глаз, а вот в его руках Джексон, потерянный и даже напуганный. - Ты в порядке? - у него голос сипел от волнения. - Я тебя люблю, - только и смог мурлыкнуть Айзек, потянув его, растерянно заулыбавшегося, к себе. Вообще, конечно, Джексон был засранцем. У него было свое мнение по абсолютно любому вопросу и его мнение было единственно верным - во всём, что касалось работы либо каких-то деловых моментов. Айзеку до дрожи в коленках нравилось наблюдать за “засранцем Джексоном”, сидя, например в кресле в углу его кабинета, когда Джекс проходил практику в компании отчима. Он был язвительным и даже ядовитым - Айзек считал, обращение Джексона в каниму было совершенно логичным. Он был великолепным засранцем и не менее великолепным организатором. В конце лета, перед началом семестра, они летали на Мальорку - Айзек давно хотел полюбоваться остатками архитектурных изысков римской империи, перемежающимися с наследием мавританской культуры, к тому же там было тепло и вообще классно. Красивые пейзажи, теплое море, отличные, судя по восхищенным рассказам сокурсников, отели. Айзек только раз или два поделился с Джексоном этим желанием - с планированием отпуска у Айзека не очень задавалось, он почти не выезжал из Франции не по работе, - и тот организовал буквально всё, до мелочей, даже нашел пару реально профессиональных экскурсий, рассчитанных не на туристов, после которых Айзек почти что пищал от восторга. Жара действовала на Джексона расслабляюще, тем более что совсем экстремальных температур не было. Он благодушно ходил вместе с Айзеком на экскурсии, развлекаясь фотографированием себя и Айзека на фоне архитектурных комплексов, а почти всё остальное время они провели у воды, благо небольших живописных бухт на острове было в избытке. Именно там, на Мальорке канима завёл привычку спать вместе с Айзеком. Было немного пугающе просыпаться рядом с огромной рептилией, но Джексон так умилительно прижимался к боку Айзека и любовно оплетал смертоносным хвостом его ногу, что уже на третье утро Айзек просто аккуратно перекинул через каниму руку, прижимаясь теснее, и снова задремал, несмотря на то, что в окна светило солнце. Они оба понимали, что это означало: канима выбрал себе хозяина. Для Айзека это было тяжело, особенно эмоционально: от него не требовалось ровным счётом ничего, но даже просто осознавать, что альтер эго Джексона полностью, безоговорочно и без оглядок подчиняется ему было странно до нервного тремора. Айзек воспринял бы это куда хуже, если бы Джексон хоть каплю беспокоился по этому поводу. Но Джекс напротив был так безмятежен, словно эта определенность подарила ему долгожданное спокойствие. Позже он старался объяснить Айзеку, что это похоже было на чувство, когда безотчетная тревога, таящаяся на изнанке мыслей многие годы, исчезает. Навсегда. И даже дышать становится легче, а в жизни прибавляется красок.

***

- Ну так если ты прочитал, то должен был понять, что если с Джексоном что-то случится, то он мутирует вот в эту херню с крыльями, - на полном серьезе продолжает Стайлз. Айзек оглядывает собравшуюся в лофте стаю, игнорируя незнакомые лица. Джекс явно чувствовал себя неуютно, но что-то сдерживало его от того, чтобы занять привычную для обороны позицию - нападение с плевками ядом и болезненными колкостями. Видимо, боялся не сдержаться и действительно устроить здесь кровавый фарш, как от него и ждали. Особенно всякая незнакомая Айзеку молодежь смотрела на них как на опасных и редких зверей в клетке, Айзек чувствовал, как злость закипает внутри, бурлит, но тоже сдерживался, чтобы не провоцировать Джекса. Скотт сверлил их обоих осуждающим взглядом. Дерек как всегда закрылся, скрестив руки на груди, и смотрел сверху вниз, так очевидно стараясь показать, кто тут альфа, что Айзеку, особенно после знакомства с европейскими стаями, было смешно. Лидия меряла их обоих одинаково спокойным, почти равнодушным взглядом. Ей, пожалуй, не нравилась затея Стайлза, но не настолько, чтобы она стала высказывать своё мнение. Питер как и обычно сидел поодаль с видом “вы меня не звали, но меня это не колышет” и наслаждался зрелищем. - Во-первых, ключевое тут - “если”, - как можно спокойнее парирует Айзек, заметив, как Джексон поменял позу. Он наверняка сделал это неосознанно - чуть наклонился вперед и уперся руками в подлокотник на котором сидел, вжав пальцы в мягкую обивку. но Айзек хорошо знал, что канима точно так же устраивается в узких неудобных пространствах, только задние лапы подтягивает к себе и балансирует хвостом. - Во-вторых, давай-ка ты ещё раз повторишь своё предложение. Может, мы действительно что-то упустили? А то вся ваша стая так спокойно реагирует, словно вы тут каждый чих отрубанием голов лечите. Питер тихо фыркает, хотя даже по меркам Айзека шутеечка так себе - ему не до соревнований со Стайлзом в остротах. - Ну, во-первых, ты должен помнить, что каниме нужен хозяин. И ты, Джексон, можешь этого даже не осознавать. Стайлз, наверное, хотел немного смягчить накалившуюся обстановку, обращаясь к Джексону, потому что именно его они здесь и обсуждали. Но лучше бы он этого не делал - Джексон бы благополучно молчал, раз решил не вмешиваться в разговор. Но тут он молчать не стал - повернул голову к Стайлзу медленным, утрированно-рептильим движением, презрительно скривил красивые губы и веско уронил: - У канимы есть хозяин. Стайлз всего мгновение озадаченно хмурится, прежде чем перевести взгляд на Айзека. - Это как-то… ненормально, - делится он своим мнением, которое абсолютно не волнует ни Айзека, ни Джексона, но которое, по всей видимости, полностью разделяет Скотти, подошедший к другу. - Тем более нужно разорвать эту связь. Да вы же должны сами понимать, что всем будет проще, если ты, Уиттмор, будешь обычным вервольфом. Это была пиздец какая больная тема, и Айзек так злился ещё и потому, что прекрасно понимал, что это заманчивый исход. Если бы Стайлз сказал, что Джексону нужен ещё один укус или вроде того, то они оба бы единодушно голосовали за. Но Стайлз на полном серьезе предлагал убить Джексона - это должен был сделать альфа - чтобы тот потом… типа воскрес. Это звучало неубедительно даже при том, что один такой, убитый Дереком, сидел неподалеку и довольно ухмылялся, наблюдая за представлением. Джексон коротко оглядывается, встречаясь с Айзеком взглядом. - Мы учтём ваше предложение, - подчеркнуто вежливо проговаривает Айзек. Стайлз сердито поджимает губы и, видимо решив, что с Айзеком иметь дело бесполезно, поворачивается к Джексону, ответившему ему таким надменным, полным превосходства взглядом, что Айзек невольно залюбовался. - Если ты мутируешь в альфа-форму, то это уже будет необратимо, понятно? - И всё равно это не значит, что я дам вам, полудуркам, вспороть мне горло, - цедит Джексон, наклонившись ещё ближе к Стайлзу, с удовольствием отмечая в его запахе ноты неуверенности и, пусть лёгкого, но испуга. Маккол предупреждающе рыкает, когда Джекс самую малость ослабляет контроль, позволяя ящерице глянуть на человека, предлагающего её убить, глазами Джексона. Джексон знал, как это выглядит - радужки заливало жёлто-красным цветом, а зрачок пугающе вытягивался. Удлинняющиеся клыки удается сдержать, спасибо самоконтролю и Айзеку, ласково коснувшемуся бедра, иначе Маккол наверняка бы закатил истерику. - Спасибо за предложение, но мы, пожалуй пойдем. Айзек только фыркнул, едва не заржав и не испортив эффекта от яда, которым сочилась последняя фраза. Ему действительно иногда сложно было соответствовать, когда Джексон включал надменного засранца, так что он только послушно сжал его ладонь своей и поднялся с кресла, свободной рукой сунув ноутбук Стайлзу. - Такие существа, как канима слишком опасны, - вдруг подает голос Дерек. - Если ты решил заиметь себе ручного монстра, Лейхи, то ничем хорошим это не закончится. Айзека словно ошпаривает этими словами. Ярость поднимается изнутри безжалостной обжигающей волной, становясь только ещё более ослепительной от того, как напрягся Джексон на словах про ручного монстра. Когда Айзек ещё тратил огромные деньжища на сеансы с психоаналитиком, тот, вполне привыкший к проблемам обращенных оборотней, посоветовал при случае высказать всё накопившееся недовольство тому, кому оно предназначалось изначально, чтобы не тащить его в свою жизнь и не задевать им дорогих людей. Случая Айзеку не предоставлялось, так что все претензии, накопившиеся к Дереку он аккуратно запихнул подальше, в кованый ящик, стоявший в самом дальнем углу его подсознания, надеясь, что ему никогда не придется столкнуться с его содержимым. Но нет, Хейлу обязательно нужно было рывком распахнуть дверь, открыть этот злополучный ящик и остервенело встряхнуть его содержимое. Айзек не делает никаких глупостей. Он никогда не считал себя жестоким и не испытывал настоящего, животного желания вонзить когти в живую плоть даже в качестве мести. Он и сейчас этого не хочет. Он с удовольствием врезал бы Дереку по хмурой физиономии не выпуская когтей, но почти наверняка это обернулось бы совершенно омерзительной дракой. Айзек оборачивается, притормозив Джексона, обернув ладонь вокруг его запястья. - Нельзя считать всё, с чем ты не можешь справиться слишком опасным, Дерек. С тем, чтобы быть хорошим альфой ты тоже не справился. Лицо Стайлза приобретает такое расстроенное выражение, словно до этого никто не говорил Дереку чего-то подобного. Дерек отвечает только надменным взглядом сверху вниз, но, господи, Айзек жил с чемпионом по надменным взглядам, ему было глубоко похер.