У тебя есть мы

Леня повернулся и открыл глаза встретившись со взглядом Саши. Тот уже не спал. Он улыбнулся Лёне, освобождая свою руку из-под головы парня. — Саша, прости. Из-за меня ты снова не выспался. — Леня виновато попытался улыбнуться. — Ничего страшного, Леня — Саша прижал его к себе. Кошмары? Леня не ответил, просто крепче прижался к Саше. — Слушай, ты какой то горячий! — обеспокоенно дотронулся губами до лба парня Саша. — мне кажется у тебя жар. — Да нет, мне просто тепло рядом с тобой. Не стоит беспокоиться. Саша поцеловал его. Нежно и робко. Леня улыбнулся смутившись. Саша невольно потрепал его по волосам. Иногда ему казалось, что Леня ещё не привык к их отношениям, и постоянно стеснялся своих чувств рядом с Сашей. Ради одной его улыбки Саша был готов на всё. И всё было таким ничтожным по сравнению с Лёней. Он готов отдать все, лишь бы только быть рядом с этим застенчивым парнем. — Нет, ты и правда горячий. — Акимов внимательно на него посмотрел. — Ага, ты ещё не знаешь каким я могу быть горячим — Леня хитро улыбнулся, а потом неуверенно добавил — наверное. — Дурак, я серьёзно — Акимов уткнулся в плечо Лёни. — я беспокоюсь о тебе. — Саша, все в порядке. Обними меня. Они ещё немного полежали, прежде чем Акимов поднялся с кровати чтобы приготовить завтрак. — Ты уверен что это хорошая идея? — Не знаю, Борис. Но другой идеи у нас нет — Игорь обнял Бориса. — Все будет хорошо. — Игорь, если с тобой что-то случится…- голос Бориса обеспокоен. — Всё хорошо будет! Игорь отстраняется. И не глядя на Бориса направляется к раздевалке третьего энергоблока. Он чувствует, что Борис смотрит ему в след. С каждым шагом сердце Игоря стучит все бешенее. Но обратного пути нет. Когда он достигает двери в раздевалку, дрожь атакует его полностью. Он, пытаясь скрыть волнение, толкает дверь, и невозмутимо входит. Ага, Кольцов и Макаров уже здесь, другие парни тоже, переодеваются о чём то болтают. В раздевалке шумно, и на вошедшего Игоря никто не обращает внимание. У него есть шанс выйти незамеченным. Есть шанс отказаться от этой идеи. И он почти собирается это сделать. Но перед глазами пробегают те дни, когда над ним жестоко издевались. В глазах собрались слезы. Нет. Он не может уйти, это желание он давит в себе. Делает глубокий вдох и произносит, как можно спокойно: — Эй, Кольцов, поговорить надо. Кольцов резко оборачивается, вместе с остальными коллегами. Сказать, что он в шоке, ничего не сказать. Перед ним — Киршенбаум. Человек, который его всегда боялся. Человек, который в его руках был марионеткой. Тот, который всегда прятался за спину Столярчука, кого Кольцов признаться честно, побаивался. И вот этот, вечно затравленный парень, с испуганным взглядом теперь стоит перед ним. Один. В полном адеквате. Интересно, что его привело сюда? Пока он стоит уставившись на Кирша, в себя приходит Макаров. — У меня галлюцинации, или это то реальный Киршенбаум? — самый настоящий. — Игорь ухмыльнулся, скрывая дрожь. — Кольцов, разговор есть говорю. — что надо? — спросил Кольцов. — он наверное соскучился. Или Борис больше не удовлетворяет? — Макаров подходит ближе к Игорю, собираясь прикоснуться к талии и притянуть к себе. — иди сюда. Игорь собирает всю отвагу в кулак, перехватив руку Макарова и вывернув её. Тот от боли кричит: — отпусти сука! — Ещё раз ко мне подойдёшь, сломаю. Пусть я сяду, но сожалеть об этом я точно не буду. — Пусти! — кричит Макаров. Киршенбаум наблюдает, как к нему подходят остальные и нехотя отпускает Макарова. — Ну урод, я просто так этого не оставлю — потирает свою руку, которая ноет Макаров. — Кольцов, угомони своих придурков — голос Киршенбаума твердый, но он всё равно пятится назад. — Что, страшно? — улыбается Кольцов. — Боишься? — Тебе нужно бояться. Давай, избей меня — в голосе Игоря вызов — но тогда я точно молчать не буду о том, что знаю. И никакой дядя тебе не поможет. — Ты что несёшь, придурочный? — Кольцов настораживается. — А чё это ты напрягся? — Игорь натыкается спиной на дверь, Кольцов подходит слишком близко. Настолько, что Игорь чувствует его дыхание. — Короче, я слышал ваш разговор с Макаровым в туалете. Не просто слышал, но и заснял на телефон. И мне надоело молчать. — Чё ты слышал, падла? — Кольцов хватает Игоря за грудки. — Руки, — со злости бьёт по рукам Кольцова Киршенбаум. — Всё, о чем вы говорили. И о том, что вы Лёню избили, и о том что вы в интернет выложить собираетесь и о травме Корнеева. — Телефон сюда, урод, — Кольцов, пытается заломать руки Игорю, но тот уворачивается. — Ты думаешь я совсем дурак? Ты думаешь, я буду держать такой компромат на своем телефоне? — Мы тебя сейчас грохнем, и все дела. — ну ты смешной! где, в раздевалке электростанции? Или в туалете? — Игорь ухмыляется. — Давай. Я даже сопротивляться не буду. Кольцов понимает, что он в полной заднице. -Чего ты хочешь? — спрашивает он. — Самую малость. Первое, вы не имеете претензий к ребятам которые вас избили. Второе, оставляете Бориса в покое. Ведь он не избивал Корнеева. И мы оба это прекрасно знаем. И третье, платите нам с Топтуновым моральную компенсацию. По тридцать тысяч. Каждому. — А не подавишься? — Не переживай. Сделаешь все как надо, Леня заберёт заявление. Разойдемся мирно. Я уговорю его. Нет — я найду ему применения. Срок тебе до вечера. Вечером я приду за результатами. — он выходит из раздевалки. — А ты знаешь, что бывает за шантаж? — со злости бросает Кольцов. — Знаю, но если и сидеть то только вместе. Когда Игорь зашёл в свою диспетчерскую, только тогда его пронзила сильнейшая дрожь волнения. Здесь уже был Ситников. Борис сразу подбежал к нему. — Игорь, ну что? — Они…они поверили. Я им дал срок до вечера подумать. Если они согласны, я назначу место встречи… — Игорь, а если они убьют тебя по дороге? — не убьют. Я скажу им что дубликат записи находится у Лёни. Таким образом мы возьмём их с поличным. Плюс распространение порнографии, и им действительно светит не малый срок. Дятлов молчал. Ситников положил руку на плечо Игорю — ты молодец. Все правильно сделал. — а если Щербине не получится их арестовать? Он отстранён от дела. — а вот здесь, Борис, свою роль сыграет Акимов, который пойдёт к Пикалову. Я думаю, всё получится. — да ладно тебе, Кольцов, чё эта мелкая тварь знает? — а ты Макар не понимаешь, он знает всё. И это полная жопа. И все из-за вас, идиотов. Не умеете бить, не беритесь. — Кольцов обхватил голову руками. — и что делать теперь? — мочить этого засранца. — кого, Киршенбаума? — и Киршенбаума тоже. — Кольцов, я на макруху не подписывался. — Макаров ухмыльнулся. — да? А с Топтуновым что ты сделал. Нет мой дорогой, теперь обратного пути нет. — Как ты его замочишь? — Легко. У меня есть адрес его. — а ты не думаешь, что Акимов с ним нянчится? — Макаров усмехнулся. — Акимов? — значит нужно Акимова ликвидировать на время. И я знаю кто нам поможет. — Кольцов набрал номер телефона Корнеева. Темно — синяя БМВ остановилась возле полицейского участка. Саша сжал руку Лёни. — готов? — да. — коротко бросил Леня. — пойдём. Они поднимаются по ступенькам. Дежурный спрашивает по какому они делу. Топтунова проводит в кабинет к Глухову, а Акимову выписывает пропуск к Пикалову. — Товарищ, капитан — дежурный заглядывает в кабинет. — к вам тут гражданин Топтунов — А, Леонид Федорович. — мужчина отрывает взгляд от бумаг на столе. — проходите, присаживайтесь. — свободен, сержант. Леня сел да стол, напрягаясь всем телом. Глухов, достал из папки его заявление. — ну рассказывайте, что произошло. Леня рассказывает всё как было. — то есть, вы не отрицаете, что ударили Корнеева первым? — после рассказа спрашивает Глухов. — я его не бил. Я просто его оттолкнул. Я не хотел этого — Нууу, хотел или не хотел это уже другой вопрос. И вообще, вся ваша история, какая-то мутная. Ни с того ни с сего вас избивают? — Глухов откинулся на спинку стула. — я же вам объяснял что они меня считают стукачем. — а вы не стукач значит? Тогда что вы сейчас делаете здесь? Правильно вы стучите на своих товарищей. Леня задохнулся от возмущения. — нет, я же… — что вы? — Глухов ухмыльнулся. Давайте начистоту, Леонид. — Вас избили за дело. Первое, из-за вас уволили вашего товарища. Второе, вы первый ударили Корнеева… — он разбил мой телефон, и я его не бил — не в силах оставаться спокойным выполнил Леня! — прекратите меня перебивать! — грубо сказал Глухов. — я смотрю вы такой белый и пушистый. А все вокруг злые и плохие. Я связался с вашим детским домам, вы состояли на учёте по делам несовершеннолетних. Вы разбили голову другому воспитаннику. Вы неоднократно сбегали из детского дома. Грубили воспитателям, воровали деньги. — не правда! — закричал Леня. — это не правда! — ну конечно не правда. Леня Топтунов хороший, а остальные плохие. Все плохие, а Топтунов хороший. Не стыдно? Взрослый парень, а ходит на жалость давит. Мол пожалейте меня, я такой бедный несчастный. Стыдно уже, за чужие спины прятаться. — я за чужие спины не прячусь. Вы знаете что они со мной сделали? — на глазах у Лёни слезы…- они меня жестоко… — ой, только вот давай фантазировать не будем. — Глухов усмехается. — ты себя в зеркало видел? Тоже мне красавец писаный нашелся. А если что-то и было, скажи спасибо, что мужиком себя почувствовал. — да как вы можете так говорить? — Леня вскакивает. — Сядьте! Сядьте и успокойтесь. Вы явно неадекватно себя ведёте. Кричите, на людей бросаетесь, фантазии свои мне рассказываете. может быть вам пора в психбольницу? — Глухов смотрит серьезно. — По вашему я сам нанес себе такие травмы? — Леня не может сдержать слёз. — ой, да какие там травмы. Руку сломали да пару ребер. Может быть ты пьяный был, упал где нибудь… — меня избили и изнасиловали! — Леня не может сдержать свои эмоции… — это ещё надо доказать, а вот, что ты нанес Корнееву травму — это действительно правда. И свидетели есть. Леня покачал головой, опустив её. Слезы стекали по щеке. Почему так всё несправедливо? — Нужно быть мужчиной, и отвечать за свои поступки. А не бегать и ныть, мол пожалейте меня. И мой вам совет, заберите вы своё заявление обратно. — Глухов протянул заявление. — нет. — твердо ответил Леня. — вы должны их наказать. — ты действительно дурак? — Глухов смотрит на Леню внимательно. — вы должны их наказать! — упрямо повторяет Леня. — я тебя могу наказать! Могу и очень хочу! Но мне жаль тебя. Потому, что ты никто. Если я посажу тебя ты сдохнешь. Но ты сам видимо этого хочешь. — почему я, а не они? — Леня не может оставаться спокойным. — Они со мной такое сделали. Я несколько суток пролежал в коме благодаря им. Они видео в интернет выкладывают со мной и я ещё и виноват. Так получается? — голос сорвался на крик, от которого не по себе становится даже Глухову. — закрой свой рот. И прекрати вести себя как баба! Мужик ты или нет? Забирай заявление. Не заставляй меня заводить на тебя уголовное дело. А то я все грешки твои припомню. — Корнеева я побил, да? Это не правда. Вы знаете это. Вы.сколько заплатили Вам? Тысячу долларов, две? Сколько нужно заплатить мне, чтобы вы наказали их? — Ты что несёшь? Я при исполнении. Сейчас посажу тебя и не одна бумажка с больницы не поможет. — а у меня доказательства есть, что Корнеев никакие травмы не получил. Что вы скажете на это? И на то, что я знаю что вас купили? Может быть мне это в прокурору отправить. — ах ты сука — Глухов встаёт из-за стола. — кто тебе поверит? А если и поверят то ты тоже получишь своё. Забирай свое вонючее заявление пока я тебя не посадил и выметайся. — не буду — кивает Леня. — не будешь? Хорошо. Дежурный зовёт его Глухов. В камеру его, к скинхедам. Пусть посидит пару часов, подумает. Кстати, напомни им что он опущенный. Они таких не любят. — не имеете права. — Леня упирается. — я имею право позвать адвоката Хомюк. — её к сожалению нет. Не переживай, как только она появится мы тебя выпустим. Дежурный заломав руку забирает личные вещи Лёни: телефон, часы, портмоне, шнурки из кроссовок. В глазах Лёни страх и отчаяние. По дороге к камере оно усиливается. Слезы капают под ноги. — Жалко мне тебя, парень -тихо произносит дежурный. С такими как Глухов лучше не спорить. Извини, но я к сожалению обычный сержант и не могу не выполнить приказ. Дверь в камеру открывается. Там сидят 4 бритоголовых качка. Дежурный толкает Лёню внутрь. Не упоминая о том, о чем просил Глухов. Но один из них сам спрашивает. — это этого нужно полечить? От Глухова который. И по взгляду Лёни все понимает. Как только дверь закрывается Леня прижимается к стенке. 4 парней медленно подходят к нему… — пожалуйста, не трогайте меня. — пожалуйста. — голос давно сорван на крик, но в ответ слышится только смех. *** — Да поймите Вы, что я не хочу портить Вам карьеру. Я просто хочу справедливости. У меня есть компромат, на Кольцова и его банду. И на дядьку его. — Саша пытается достучаться до Пикалова. — Александр Федорович, я понимаю вас, но что я могу сделать? — Верните это дело Борису Евдокимовичу. Неужели вы не видите, что происходит? — голос Акимова спокойный, уверенный. — Неужели вы позволите чтобы это и дальше продолжалось? — у меня приказ сверху. — Хорошо. — Саша встаёт. — очень жаль, что вы ничего не можете сделать. Другие помогут. — он собирается выйти. — подождите, Александр. — Пикалов встаёт из-за стола. — А чего ждать? Ждать пока посадят невиновных? Там сейчас Топтунов на допросе, и Бог знает, что происходит. Я не могу ждать, извините. — Вы правы. Одну минутку. — Пикалов набирает номер телефона. — Товарищ майор, подойдите ко мне пожалуйста. Через несколько минут в кабинет заходит Щербина. — Борис, я возвращаю тебе это дело. — очень вовремя! — Щербина сердит. Там Ваш Глухов, Топтунова посадил в камеру к скинхедам. — Что? — Акимов поворачивается к Щербине. — Вы же обещали что с ним ничего не случится? Вы же слово офицера дали! — тише Саша, с ним ничего не случится. — если уже не случилось. Чего вы стоите? — Акимов сердит. — да пойдёмте. — и они втроём выходят из кабинета. *** Леня пытается защититься. Но силы не равны. Он падает на пол, сжавшись в комочек, закрыв лицо, насколько это позволяет возможность. Кто-то тяжёлый садится сверху, закрыв рот ладонью. Неожиданная вспышка мелькает в голове Лёни. И дальше разум будто бы отделяется от тела. Его трясет так, как не трясло никогда в жизни. Он бледнеет от страха, оставив все попытки вырваться. Тело не слушается. Он замечает испуганный вид парней. — что это с ним? — эй парень, мы же пошутили! Неожиданно дверь в камеру открывается. Он видит того сержанта, незнакомого мужчину, Щербину и… Сашу. Саша подбегает к нему. — Леня, — на глазах у Акимова слёзы. — Леня, ты слышишь меня? — он приподнимает его, уложив голову на колени. — Леня! Леня хочет что-то сказать, но не может. «Почему? " — мелькает мысль. До него долетают обрывки фраз. — что они с ним сделали? Что с ним? Почему он не реагирует? Почему он дрожит? Над ним наклоняется Щербина. — его нужно срочно в больницу. — какого хрена я вас послушал? Посмотрите что ваши эксперименты с ним сделали? . — Саша обращается к Щербине. — А вы? — он смотрит на другого мужчину! Вы будете утверждать что это нормально? Или эти уроды ответят по закону, или я Вас за Лёню… Я так просто этого не оставлю. Леня впервые видит Сашу таким. Он не понимает что именно происходит, просто медленно теряет сознание. — да, Саша, я понял тебя. Держи нас в курсе. — Борис кладет трубку. — что там такое? — спрашивает Дятлов. — Топтунов в больнице. — вздыхает Столярчук. Сильнейший нервный срыв на фоне испуга, стресса. Легасов говорит что он даже дар речи потерял, в прямом смысле этого слова. У него жар, бред…боится как бы до шизы дело не дошло. — как он сейчас? — Игорь обеспокоен. — пока спит, Саша там с ним рядом. Кстати, у Акимова все получилось, Щербина ведёт снова это дело, правда плата оказалась слишком высокой. Лёнька в больнице, и неизвестно останется ли он нормальным. — Бедный Саша — тихо сказал Игорь. Леня не спал. Просто лежал с закрытыми глазами. Он чувствовал прикосновение на своей руке, и знал что это Акимов. Ему хотелось поговорить с ним, но он не мог. Страх снова завладел им. " Что случилось? Почему я перестал говорить?» — подумал Леня. В палату кто-то зашёл. — ну как он? — Леня узнал голос Легасова. — Спит. — голос Акимова был усталым. Валерий Алексеевич… — Саша, у него сильнейший нервный срыв на фоне испуга. Я консультировался со специалистами. Так бывает, редко, но бывает. — он сможет когда нибудь говорить? — Лёне кажется что Саша плачет. — я не знаю, Саша. Я никогда с таким не сталкивался. Но я знаю одно, ему необходимо длительное лечение. — Где, в психбольнице? — Саша глотает слёзы. — отправить его туда это все равно что убить. — Саша, ты пойми не факт что он останется полноценным человеком. Нет никаких гарантий, что он будет таким как прежде. Если его не отправить на лечение, всё будет только хуже. Леня жмуриться. Под закрытыми веками собирается влага. Он больше не может притворяться спящим. Открывает глаза. Видит Легасова и Сашу. Лицо Саши заплаканное. Он хочет крикнуть ему, что нибудь сказать. Но он бессилен. Псих. Неполноценный человек. Инвалид в 22 года. Слезы текут по лицу. Он не в силах их остановить. Да и нужно ли? Теперь уже все равно. На всё. На себя. На этих уродов. Даже на боль. Не всё равно только на Сашу. Если бы он мог что-то сказать…если бы он только мог. — как я понимаю, он все слышал — со скорбью в голосе произносит Легасов. — прости Леня, мне очень жаль. — и он быстро выходит из кабинета. Леня смотрит в глаза Саше. Он как и Леня, плачет. Саша ненавидит себя, что не уберёг действительно близкого человека, он зол на всех: на Дятлова со своей записью, на Игоря, на Щербину. Но это не главное…главное Леня. Он зол на себя. Отправить Лёню в психбольницу значит потерять. Навсегда. Этого он допустить не может. И если есть шанс всё исправить, он сделает всё возможное. — Леня, я не оставлю тебя, слышишь? Не позволю им отправить тебя в психбольницу. Я не смогу без тебя Леня резко вскакивает с постели и обхватывает Сашу за шею. Он не может остановиться плакать, точно так же как и не может расцепить своих рук. Саша прижимает его крепче к себе, гладит. — у тебя есть мы! Мы справимся. Легасов заходит в палату, видит эту картину и тихо входит из палаты. Быть может Акимов прав, и Саша для Лёни действительно лучшее лекарство? ***** — Глухова отстранили от дел, Щербина снова ведёт его. Топтунов в больнице. — Чёрт. Нам нужна эта чертова запись. Пока про неё не пронюхал Щербина. — ты собираешься идти на поводу у этого придурочного? — а что предлагаешь ты? — мы получаем запись, и валим его. У меня есть пистолет. Сегодня вечером. — Игорь, ты уверен что тебе надо идти к ним? — Борис стоит у дверей. — Борис не начинай. — Игорь мы будем рядом. Вот это устройство позволит нам тебя слышать. — Щербина протягивает маленькую штучку похожую на затычку. — Сегодня всё закончится. Ты помнишь, что должен сделать? — да помню. Они выходят. Борис нервно курит. Его одолевают смутные сомнения. Вдруг что-то пойдет не так?. Ждать больше нельзя. Он быстро надевает куртку, ботинки и выбегает на улицу. Он точно знает адрес встречи. Игорь приходит один, в отличии от Кольцова. Тот как всегда со своей бандой. — что за новости? Договаривались один на один. — можно подумать ты один пришел. — представь себе. — запись где? — Кольцов нервничает. — запись, какая запись? Ах запись…- Игорь демонстративно ищет по карманам. — не знаю. — хорош дурака валять, Киршенбаум. Где запись с компроматом на нас? — на то, как вы обсуждали избиение Топтунова, и где говорите про порно домашнее… — чё ты орёшь заткнись, запись сюда быстро. — не волнуйся тебе в суде эту запись покажут. — что? — Кольцов там менты — кричит Макаров. Кольцов в два счета перехватывает руку Киршенбаума и он оказывается в заложниках Кольцова. Холодное дуло пистолета обжигает висок. — оружие на землю быстро, иначе он труп. Щербина даёт команду положить оружие. Выбора у него нет. Он снова просчитался. Неожиданно за углом он замечает знакомую тень. Столярчук? Он хочет крикнуть ему чтобы тот не высовывался, но уже слишком поздно. Столярчук выбегает из-за угла. — Кольцов запись у меня. Игорь не причём. Я нашел её и решил перепрятать. Больше никто не знает где она лежит. Кольцов поворачивается, и выстреливает Борису в грудь. Игорю достаточно времени, чтобы ударить Кольцова. Щербина поднимает оружие и вот они уже лежат на земле. Борис… Борис падает на асфальт. — Нет — кричит Игорь что есть сил. — Нет. Его держат, но он вырывается к Борису. — Борис, Борис…не умирай! Борис… Лёгкая улыбка освещает родное лицо Бориса… С уголка рта течет струйка алой крови. — я люблю тебя, Игорь… — выдыхает Борис и голос его обрывается…