Ястребок (Планета Русь)

«Крутится-вертится шар голубой, Наш звездолёт отправляется в бой. «Тра-та-та-та», — бортмеханик сказал. «Тра-та-та-та», — командир отвечал. Штурман заснул меж бутылок пустых, Мы в облаках заблудились густых, Тра-та-та-та, командир очень злой, Тра-та-та-та, полетели домой. Вдруг полупьяный механик вбежал: «Братцы, родные, тра-та нам настал, Чья-то ракета за нами летит!» «Тра-та-та-та», — командир говорит». (Старинная русская песня) — Я только посредник, — бесстрастно повторил цирцеанец на космолингве. — Здесь я зарегистрирован как Йохаим Смит. Понять, что этот высокий угловатый человек с гривой заплетённых в мелкие косички светлых волос чувствует на самом деле, было невозможно. Слова на космолингве он подбирал с запинками, меднокожее лицо не выражало абсолютно ничего. Как стёртый носитель, лишённый данных, подумал Янис. Больше десятка сменившихся поколений на Цирцее под её палящим, жалящим, беспощадным солнцем — и переселившиеся туда люди стали выглядеть вот так. И язык их уже не походил ни на один из сохранившихся земных языков. Янис мог бы облегчить господину Смиту задачу, став переводчиком — он сносно понимал цирцеанский и даже изъяснялся на этом языке, полном шипения и свиста, но ему не было резона себя выдавать. Выходцы с Цирцеи законно считали, что земляне неспособны усвоить их сложную речь, по праву этим гордились и тем самым давали Янису возможность при желании проникнуть в их секреты. В то время как они безрассудно считали, что никто не может их понять. — Я не уполномочен раскрывать вам имена тех, кто вам заплатит. Тех, кто организует побег. Как не могу назвать вам и имени самого беглеца, — размеренно продолжал цирцеанец. — Но мои клиенты уполномочили меня обратиться именно к вам только потому, что у вас на борту есть люди, прошедшие каторгу на Вандее-9. И ещё, — его бесстрастный голос на миг обрёл какое-то подобие эмоциональности, волнение — вот что это было, — мы знаем, что вам можно доверять, капитан Романов. — Весьма польщён, — отрывисто буркнул Горислав в ответ на этот комплимент. Но Янис знал, что он и вправду польщён, хоть и раздосадован. — Расчёт — руда, а не валюта, — продолжал наседать цирцеанец. — Для нашей семьи так будет удобнее… В ухе у него что-то едва слышно свистнуло, и он умолк, как онемел. Горислав и бровью не повёл, ничем не выказав, что заметил допущенную «посредником» оплошность. Бесстрастием его скуластое лицо могло соперничать с бронзовой маской цирцеанца. — Угу, мешок руды в пятьсот кроунов до операции и такой же мешок после, мы уже рассчитывались так с вашим братом, — проговорил он с едва заметной насмешкой. — С моим… братом? — маска цирцеанца, казалось, дала трещину, но он мгновенно овладел собой и снова умолк. — Это фигура речи, капитан имел в виду ваших соотечественников, — не выдержав, любезно пояснил Янис. Значит, семья. Брат. Интересные дела. Горислав сцепил руки на столешнице из каррахианского розового мрамора, где стояло большое блюдо с уныло рассыпанными по нему каррахианскими же фруктами… или овощами? — Янис никогда не мог этого понять. Нечто круглое и зеленовато-жёлтое. — Ага, — легко подтвердил капитан «Ястребка». — Фигура, она самая, ну. Что ж, считайте, что я дал предварительное согласие, остальные детали и способ расчёта обговорим… допустим, завтра. Здесь же. В это же время. Всего доброго, господин Смит. Он поднялся с низенького круглого кресла в отдельном кабинете космоотеля под странным названием «Кава-кава» и протянул цирцеанцу раскрытую ладонь. Тот опять на миг замешкался — каждый раз, становясь в тупик, он как бы зависал, словно перегруженный информацией кибер. Но подал руку в ответ. Крепко пожал. Выйдя из дверей отеля под ласковое тортугское солнце, штурман и капитан какое-то время просто молча шли рядом. Охранник-кибер развернул им вслед свои сенсоры, запоминая, и Горислав, повернувшись, весело отсалютовал ему: ещё увидимся, мол. Переулок, где находился отель, был достаточно уединённым, шум оживлённых магистралей доносился издалека. Под ногами крутилась обрадованная появлением хозяев косматая Швабра, всё это время застенчиво прятавшаяся в кустах сторожевой валлеордии, которая, как ни странно, милостиво позволила Швабре такую вольность. Невдалеке назойливо маячил услужливый серв-рикша. Горислав досадливо погрозил ему — вали, мол. Серв понял и свалил, взмыв к облакам. — Чего надулся, как мышака на крупяку? — осведомился Горислав, искоса посматривая на Яниса. Тот хмуро поднял бровь. Горька вечно чуял что не надо. Но сейчас штурман даже готов был выпустить пар. Ему казалось, что упрятываемые вглубь эмоции делают его похожим на этого злосчастного цирцеанского дуболома в отеле… на самого себя, каким он был лет десять назад, и это усиливало досаду. — Ты даёшь своё принципиальное согласие на какую-нибудь авантюру, но никогда не спрашиваешь нашего, — сердито выпалил он. Горислав остановился, внимательно глянул на него, но ничего не ответил, лишь взмахнул рукой, подзывая серва обратно. Тот, конечно, с готовностью нарисовался — возникнув из ниоткуда, как по волшебству. Его крылья, похожие на стрекозьи, бодро вибрировали, сияя радугой в прозрачном воздухе. — Собачиться лучше наедине, — с усмешкой сообщил Горислав, забираясь на сиденье «стрекозла» напротив Яниса. — Швабра, ко мне! Лежать! Та заскулила и полезла под сиденье. Она боялась летать. — Ты же знаешь, что каждый из экипажа может свободно отказаться от участия в любой операции, — спокойно заявил Горислав. Русые волосы его трепал ветер, и Янис в очередной раз с незаметным вздохом подумал, какой же он красивый, сволочуга. — А ты знаешь, что никто никогда от тебя не уйдёт, — отпарировал он зло. — Знаешь, что никто тебя не бросит, в какую бы авантюру ты ни ввязался. Так что не гони. Их коленки соприкасались. — Это же каторга на Вандее-9, — мягко напомнил Горислав в ответ. — И что с того? — окрысился Янис. — Ты там не был. — Я туда едва не попал, — отозвался Горислав. — А Сашок Калинка, Мотя, Наташа да ещё с десяток наших рудничной пыли всё-таки наглотались. — Ты их вытащил оттуда, и всё закончилось, — прервал его Янис. — ты хочешь сказать, что мы всё ещё нуждаемся в деньгах? Сейчас? Снова не гони. К тебе обращается первый попавшийся хмырь, и ты… Он запнулся. Цирцеанцу слово «хмырь» очень подходило, а вот «первый попавшийся» — нет. Похоже было, что хмырь настойчиво искал именно их. — Не первый попавшийся, — тихо подтвердил Горька. — Ты тоже чуешь, что он не так прост. И у него беда. Что это там, кстати, свистело у него в ухе? — Беда и свистела, — проворчал Янис. — Какая-то женщина. Заткнула его, когда он ляпнул лишнего. Про семью. — На «брата» он тоже как-то странно среагировал, — пробормотал Горька, наклонился и потрепал заскулившую Швабру за шелковистые уши. — Эй, ну ты чего, ты же в космосе была, а тут какой-то плёвой высоты забоялась… — Он взглянул на Яниса и легко сообщил: — Я поговорю с ребятами. Выпрямился и извлёк из-за пазухи коммуникатор. Достаточно было одного касания, чтобы у самого Яниса на ремне завибрировал сигнал общего сбора. — Не гони, — в третий раз за последние несколько минут устало произнёс штурман. — При слове «Вандея» туда вон даже Швабра соберётся. Услышав своё имя, собачонка вновь тихо заскулила и принялась выбираться из-под сиденья, скребя всеми шестью лапами по пластику кабинки. — Ты прав, — усмехнулся Горислав. — Видишь, уже собралась. * * * Все они в кают-компании смотрели только на него, а Горислав обводил взглядом их лица. Рыжий великан Калинка. Старый седоусый кибермех Фёдор Петрович. Наташа в солдатском комбезе, с выглядывавшими из-за её спины сыновьями-юнгами. Мотя Хват, сиявший белозубой ухмылкой на загоревшей дочерна физиономии. Жига и Леший, похожие, как близнецы, своими разбойничьими рожами. И даже мелкий стервец Грачик, присвоивший себе корабельный коммуникатор. Ну и Янис, Снежная королева, лёд и огонь, его и только его белобрысый штурманец, сейчас требовавший, чтобы он — что? Горислав кашлянул, засунул большие пальцы рук за поясной ремень и спокойно проговорил: — Ребят, вы вот идёте за мной, куда бы я вас ни позвал, хоть к дьяволу в зубы… Он снова в замешательстве кашлянул, когда услышал их согласный гул. Черти! Один Янис хмуро молчал, поглядывал исподлобья, и на его лице явственно читалось: «Не гони». Горька ухмыльнулся и продолжал: — А почему? Потому что мне госпожа Удача ворожит? Или как? Они запереглядывались, а потом Сашок Калинка воздвигся над столом, как дальнобойное орудие, и пробасил: — Потому что ты — это ты, кэп. Всегда по справедливости и как надо. Всегда, — он оглядел зашумевший вновь экипаж и пожал могучими плечами, мол, чего тут объяснять-то. Всё и так ясно-понятно. Янка прав, вот что с неожиданной тоской понял вдруг Горислав. Все его черти отправятся за ним хоть в ад… и ему пора учитывать это. Пора перестать рисковать собой и ими. Пора повзрослеть. Но сейчас… — Ладно, понял. Учту, ну, — проронил он то ли Янису, не спускавшему с него хмурого взгляда — такого пронзительного, что аж отвернуться захотелось, — то ли себе самому. — Но сейчас такое вот дело. Нас со штурманом нашёл один хмырь с Цирцеи. Назвался Йохаимом Смитом. Сказал, что только посредник, мол, но соврал. И предложил свою руду в оплату за найм. Он выдержал нарочитую паузу. — А делать-то чего надо? — не вытерпел жадно слушавший Мотя. Горислав снова скупо усмехнулся и с расстановкой ответил: — А всего-то вывезти с Вандеи-9 одного его соотечественника, который там срок мотает. Он нарочно употребил именно это жаргонное «срок мотает». Мгновение звонкой, даже какой-то хрусткой тишины — и Мотя задумчиво присвистнул, а Наташа сурово провозгласила, сдвинув густые брови: — Как нехрен делать, ага. С Вандеи-то! Ну-ну. Все словно ожидали этого резюме, поднялся общий гвалт, прерванный вскинувшим руку Гориславом, который внимательно наблюдал за каждым из своих бойцов: — По предварительному плану, нам предстоит выйти на орбиту Вандеи-9, оставшись при этом невидимыми для спутников охраны, спустить на поверхность в нужном квадрате спаскатер, забрать беглого, подняться на борт корабля… и смыться. — Как нехрен делать, — с силой повторила Наташа, тряхнув головой. Её пацаны уставились на неё заворожённо. — Ты же понимаешь, что это невозможно, кэп. На сей раз никто не проронил ни слова — все смотрели на Горислава. И Янис смотрел. И под этим синим испытующим взглядом Горислав коротко вздохнул и проговорил: — Я дал предварительное согласие, но, само собой, при условии, что этот план вообще осуществим. Первая и основная закавыка — спутники охраны. Он поглядел на Наташу, а та изогнула жёсткие губы в каком-то подобии улыбки: — Сложней всего обойти этих летучих катюг, кэп. Если такое кому и удавалось, а народишко на каторге шуршал, что удавалось, хотя, может, это и сказки были, не знаю… так вот, такие прогоны потом разом замазывались, и в ту брешь уже никому и нипочём ходу не было. Так тоже ребята балакали. — Ястребок, — спокойно позвал Горислав, выслушав её. Наступил черёд корабля сказать своё слово. — Здесь, капитан, — немедля откликнулся тот. — Вскрой базу файлов с Вандеи-9 и проанализируй, сколько за последние три года было попыток удачных побегов с рудников… и каким образом были закрыты бреши впоследствии. — И были ли закрыты, — с ударением на каждом слове вдруг сказал Янис. — Отличная мысль, штурман, — похвалил Горислав после паузы, мимолётно усмехнувшись краем губ. Он тоже не понаслышке знал, как неразворотлива бывает — к счастью для всех маргиналов, отщепенцев и беглецов — бюрократическая машина Империи. История Петроса Ксенакиса была тому наглядным подтверждением. Когда мозг Петросу заменил вселившийся в его тело инопланетянин, имперские медики, хоть и провели его осмотр, обратились к полученным с помощью медботов данным только через несколько месяцев. А теперь что? Своих ребят — Мотю, Сашка и других — Горислав с каторги просто выкупил, а транспортник с переселенками и каторжанками, на котором находилась Наташа Манучарова, отбил в глубоком космосе. Так что обстановка на Вандее-9 была ему знакома только в теории. И тут незаменимым становился их корабль. Их умник-разумник. Их «Ястребок». — Вскрыв базу данных, я доложу вам о результатах анализа, капитан, — отозвался тот своим чистым мелодичным голосом. И отключился. Члены экипажа снова зашумели, но стихли, когда Горислав негромко произнёс: — Мы встречаемся с цирцеанцем завтра. Если «Ястребок» скажет, что наши шансы на успех минимальны, я откажу этому парню. — Ты брался за некоторые дела даже с минимальными шансами, Горька, — с непонятной усмешкой произнёс Янис уже позже, когда они оба покинули кают-компанию и направились в рубку. — Только не говори, что это я тебя расхолодил. — На то ты и Снежная королева, — Горислав легко ткнул его в бок, пройдя мимо к командирскому креслу. — Кстати, ты и сам прогнался, — добавил он уже серьёзно, искоса глянув на штурмана, — никто из ребят особого пыла не выказал. Хоть они-то были на Вандее, в отличие от меня. — Значит, никому не хочется туда возвращаться. В любом качестве, — пожал плечами Янис. — И даже думать об этом не хочется, ну, — пробормотал Горислав. — Ладно, ждём сигнала от нашего пацана. Его слово тут — последнее, оно же первое. Не моё. — И слава Богу, — с искренним облегчением выдохнул Янис. — Ты хоть кого-то послушаешься. — Да я всех слушаю, Королева, — Горислав уже начал ухмыляться. — Тебя — особенно внимательно, просто дыханье затая, — он склонил голову к плечу, наслаждаясь этой перепалкой. Его штурманец был просто прекрасен, когда злился и терял своё грёбаное ледяное самообладание, сковывавшее его огонь. Синие глаза бывшего барона Озолиньша сузились, и он сердито отрезал: — Послушаешься. Ся. Возвратная частица придаёт этому слову совершенно другое значение. Чёрт бы тебя подрал, Романов! Горислав хотел было ввернуть что-нибудь ехидное про могучий русский язык, но воздержался, прикусив язык собственный: когда Королева свирепел, от него вполне можно было неслабо так огрести по рогам. Как в Академии. — Эй, Озолиньш, — вместо этого проговорил Горислав почти весело, — хочешь пять минут психоанализа? Ты вот меня стыдишь, на совесть мне давишь и на чувство долга перед людьми, которых я обрёк ходить за собой в огонь и в воду, а сам-то… — теперь он прямо посмотрел в расширившиеся глаза штурмана. — Сам ты просто не хочешь, чтобы я туда пошёл — в огонь, в воду, на Вандею-9 и куда ещё меня чёрт понесёт. Ну, сознайся же уже, манипулятор ты хренов. Ты меня бережёшь. Синие глазищи гневно вспыхнули, и Горислав готов был отклониться от неминуемого броска, когда штурман свои бешеные зенки вообще закрыл и откинул голову на спинку кресла. — Умник. Я ж тебя люблю, чёртов ты дурак. Горислав коротко выдохнул. Вот с Королевой всегда так. Раз — и обезоружил. Он вспомнил, как эти слова прозвучали впервые. У потухшего костра, в пропахшей полынью степи. И сам тогда признался ему — в первый и последний раз. «Повтори ещё, что ты меня любишь, Романов…» И в голосе этом была мольба. «Обрыбишься», — небрежно бросил он тогда. Чёрт, чёрт, чёрт. И сейчас у него язык не поворачивался ответить Янису так, как тот ждал. — Определись уже, кто я, умник или дурак, ну, — посоветовал Горислав, дрогнувшим голосом. — Ты нелогичен, как пиздец, Королева. — А ты просто пиздец, Романов, — строптиво огрызнулся тот. — Я за тобой хожу только потому, что без меня ты вообще всё завалишь. Пропадёшь… как это… ни за понюх табаку, вот. — Абсолютно верно. И я это ценю, — пылко заверил Горислав, кусая губы, чтобы не фыркнуть. — Иначе бы ты меня на бережочке ждал и вослед «Ястребку» платочком махал, пригорюнясь. Кружевным. Фон-баронским. Он, наверное, всё-таки зафыркал бы, чтобы наконец огрести по рогам, но тут из динамиков раздалось мягкое, но настойчивое: — Капитан? — Докладывай, парень, — Горислав прикусил губу, машинально проведя раскрытой ладонью над пультом управления, будто погладил. И на мониторе, куда напряжённо уставились капитан и штурман, внезапно развернулась панорама Вандеи-9, планеты-каторги, куда свозили девиантных особей с ближайших секторов Галактики, генетический мусор, по мнению Империи. Развернулась… и застыла. — Приблизь, — хмуро велел Горислав. — Эта возможность отсутствует, капитан, — отозвался «Ястребок» виновато. — Все существующие в архиве записи только в такой перспективе. Янис длинно и мрачно присвистнул, а Горислав вымолвил. — Понял тебя. Подстраховались. Ну что ж, придётся так. На поверхности Вандеи человеческие поселения — бараки каторжан и коттеджи охраны — выглядели горстками щебёнки, рудоносные шахты — просто кротовьими кучками. Дорог же практически не было. Горислав знал, отчего так — свободные люди передвигались там не по поверхности, а над ней: в челноках, которые трудно было бы захватить, они всегда находились под строгим контролем. А каторжникам передвигаться не полагалось. Им полагалось работать в рудничных отвалах. Чаще всего — до смерти, даже если они не были смертниками, ибо выжить в шахтах Вандеи-9 было непросто. Горислав вспомнил, что прекрасная и суровая Ясмина аль-Халиль, королева пиратов, прежде чем стать ею, умудрилась выжить в этих отвалах. И даже угнать корабль, который потом переоборудовала в свой вёрткий и яростный «Шаллах», грозу имперцев. Как? Он никогда не спрашивал. Раньше. Не было случая спросить, да и ни к чему. Но теперь… — Надо будет узнать, где сейчас находится… — начал он задумчиво и запнулся, наткнувшись на понимающий и ехидный взор штурмана. — Ястребок, честно скажи, этот тип, — он сердито ткнул пальцем в сторону Яниса, — способен к телепатии? Он же мои мысли прочитывает, как книгу, зар-раза белобрысая! — Господин Янис Озолиньш, — невозмутимо сообщил «Ястребок», — к телепатии не способен. По крайней мере, такие сведения отсутствуют в его личном досье, собранном спецслужбами Империи. — А чего там читать в твоих мыслях, тоже мне, теорема Ферма, — едко ухмыльнулся Янис. — Теперь ты ещё и Ясминку хочешь за нами сманить. Достопочтенную мать семейства. Подбить на разбойный промысел. — Да не хочу я! — отчаянно выпалил Горислав, покраснев при этом, впрочем, так же отчаянно. — Но, чёрт и дьявол, она же улизнула с этой злоебучей Вандеи! Как мне про это узнать?! Давай прочти её мысли, ну! — Судно «Шаллах» госпожи Ясмины аль-Халиль, — как ни в чём не бывало отчитался «Ястребок», — находится в трёх часах пути от Тортуги-5 после выхода из подпространства. Вероятность прибытия в космопорт Тортуги составляет… — Да сюда она летит, сюда, — не дав ему закончить фразу, пробурчал Горислав, остывая. — Ещё одна ясновидящая. Вот как звёзды поворачиваются, штурманец. Он хмыкнул. — На сей раз именно она будет твоей госпожой Удачей, — со вздохом констатировал Янис, но капитан, не слушая его, уже выходил с «Шаллахом» на связь. Янис взглянул на монитор, где ещё висела зловещая панорама Вандеи в первом приближении, тут же сменившаяся видением прекрасного темноглазого лица Ясмины аль-Халиль в ореоле блестящих пышных кудрей. — Соскучились, ребята? — жизнерадостно выпалила королева пиратов, улыбаясь во весь свой белозубый рот, и Янис с тоской, но и с облегчением понял, что эта одержимая ни за что не отпустит их одних на Вандею-9. Ни за что. Слава тебе Господи. * * * — Тогда мы захватили шахту, обрубив охране возможность связи с головной базой. А потом перебили и охрану. Её улыбка была почти мечтательной. Ностальгической. — Минутку, — Янис вскинул руку. — Когда на головной базе пропала связь с шахтой, что, никто не поднял тревогу? — У меня был один очень умный парнишка, — напевно произнесла королева пиратов, подливая себе ещё вина в тонкостенный бокал каррахианской работы. Вино заплясало в гранях — багряно-алое. Как кровь. — Он перепрограммировал коммуникатор охранников, не спрашивай как, я не знаю. И к этим ублюдкам пошли ложные сообщения. Они ничего не заподозрили. Она залпом выпила вино. «И где сейчас этот умный парнишка?», — чуть было не спросил Янис, но, глядя в её потемневшие глаза, понял, что спрашивать не стоит. — Тогда как вы добрались от шахты до космопорта? — нахмурился Горислав. — Сколько вас было? Ясмина коротко улыбнулась: — После боя с охраной нас осталось пятнадцать. Из них четверо тяжелораненых. И мой умник — тоже. Ему продырявили живот, спасибо, не башку, — она снова налила в бокал вина, и Горислав мягко забрал у неё из рук бутылку. — Он вколол себе обезболивающее и на сей раз перепрограммировал робот-грузовик с рудой. Смекаешь? Её глаза пылали. — Действительно умён, — после паузы кивнул Горислав. — Я вот не подумал о такой возможности. Мне казалось, что эти грузовики чудовищно тихоходны и передвигаются исключительно по заданной траектории. — Его звали Стюарт Морган. Стю, — вдруг сказала Ясмина, — и он говорил, что попал на каторгу, потому что просто влез не туда, куда следовало, и увидел то, что не следовало видеть. Неважно. Он разобрался, что надо сделать с таким грузовиком… и сделал. Мы добрались до космопорта и захватили корабль, который стал моим первым «Шаллахом». — И сколько же вас долетело до Тортуги? — не вытерпел Янис. Ему хотелось поёжиться от той безысходности, что сквозила в простых словах Ясмины. — Девять живых и шестеро мёртвых, — исчерпывающе ответила она. — Мы похоронили их… и Стю здесь, на Тортуге. Мы всё-таки добрались. Благодаря ему. — Она утёрла глаза тыльной стороной ладони и твёрдо посмотрела на Яниса сквозь слипшиеся стрелками длинные чёрные ресницы: — Довольно воспоминаний. Что было, то прошло. Как то, что я рассказала, может прояснить для вас вашу теперешнюю… вернее, нашу теперешнюю ситуацию с этим цирцеанцем? Королева. Вот она-то и была истинной королевой. Янис вздохнул и посмотрел на капитана. — Сообразить бы, как они доставят его к месту встречи с нашим челноком, — задумчиво проговорил тот. — Перепрограммированный грузовик — рабочая идея. Думаю, так они и сделают. Ястребок? — Здесь, капитан. — В вандейских файлах есть что-нибудь о том, что теперь грузовики защищены от перепрограммирования? — Нет, — последовал немедленный ответ корабля. — Они могут это скрывать, — пробормотал Янис. Вся затея ему ох как не нравилась, невзирая на грядущую помощь Ясмины. — Бывали ли другие случаи удачных побегов с Вандеи? — продолжал допытываться Горислав. — Без лишних подробностей. — Их и нет, — «Ястребок» будто пожал плечами. — Побеги одиночек происходят с разными временными промежутками, всего в документах отражено двенадцать таких побегов. Все беглецы погибли на разных этапах. Были убиты охраной шахты, охраной космопорта, заблудились в пустыне, забрели на минное поле, уничтожены представителями местной фауны. Групповых побегов было три, один удавшийся. Ваш и ваших товарищей, госпожа аль-Халиль, — Янис вновь будто воочию увидел его лёгкий поклон в сторону Ясмины. — Два закончились гибелью беглецов. — Вот тут можно и поподробнее, — разрешил Горислав, повертел в руках отнятую у Ясмины бутылку и налил вина в собственный чистый бокал. Янис безмолвно протянул ему свой, их напряжённые взгляды встретились. — В сорок первом году попыталась бежать партия из восьми каторжников, которым удалось покинуть шахту, угнав грузовик. Они его не перепрограмировали, по крайней мере сведений об этом нет, двигался он с малой скоростью, и не к космопорту, а в пустыню, где у так называемой Точки 5-100 должна была состояться встреча с «шаттлом» некоего прибывшего на орбиту корабля их пособников… или посредников. — Что-то мне это напоминает… — пробурчал Янис, отпивая глоток из своего бокала. Вино показалось ему почти горячим. Горислав и бровью не повёл. — Продолжай, Ястребок, — спокойно приказал он смолкшему кораблю. — «Шаттл» в назначенное место не прибыл, он был обнаружен и уничтожен спутниками охраны, — бесстрастно сообщил голос в динамиках. — Неопознанный корабль немедленно совершил прыжок в подпространство. Найти его, очевидно, не удалось, сведений об этом нет. Беглецов в застрявшем грузовике перестреляла прибывшая охрана с шахты. — Достойная смерть, — величаво кивнула внимательно слушавшая Ясмина. — В охране наверняка был кто-то, кто пособничал тем, с корабля, иначе как они могли назначить место встречи? — Есть об этом сведения, Ястребок? — быстро спросил Янис. — Нет, к сожалению. — Они недоучли возможности охранных спутников, — заключила Ясмина. — Жаль. Что бы ни натворили эти люди, никто не заслуживает смерти в рудничных норах. Лучше бы просто расстреливали. — Кто же тогда руду будет добывать? Доставка оборудования на Вандею стоит ого-го сколько, и оно ломается, а одни каторжники вполне заменимы другими, — скривил губы Горислав. — Ясь, резонный вопрос: как удалось скрыться с Вандеи захваченному вами кораблю, учитывая возможности этих спутников? Снова твой Стюарт поработал? — Таких больше нет, — с прежней печалью вздохнула Ясмина. — Он держался до последнего… и удержал нас. Он сказал, что спутники вместо нас видят только… слепое пятно, так, кажется. То есть ничего не видят. Не знаю. Он дождался, когда мы уйдём в Прыжок. Но сам Прыжка не пережил, — она глубоко вздохнула. Янис вдруг подумал, снова переглянувшись с Гориславом: мальчик согласился бы умереть только ради того, чтобы столько лет его помнила такая женщина, как Ясмина аль-Халиль. Помнила и грустила о нём. — Второй неудачный побег? — поторопил Горислав. — Сорок третий год, бежало пять человек, охрана была доказанно подкуплена, впоследствии приговорена к каторжным работам там же, на Вандее-9. Все бывшие охранники в течение недели после размещения их в бараках найдены мёртвыми, предположительно убитыми, — спокойно отчитался «Ястребок». — Пятерым беглецам на шлюпке охраны удалось достичь космопорта, где при штурме одного из кораблей они были застрелены. Это всё, капитан. — Снова достойная гибель, — подытожила Ясмина. — Нам тогда очень повезло. С нами был Стю. — Сейчас у нас такого Стю нет, — отрезал Янис, разворачиваясь к Гориславу и прямо глядя ему в глаза. — И нам не обойти охранные спутники-катюги, как их Наташа назвала, без такого вот Стю. — Как это нет? — Горислав легко пожал плечами. — Есть. «Ястребок». * * * Горислав и Янис отправились провожать Ясмину к её кораблю. Стояла глубокая бархатная ночь, напоённая треском цикад, запахами скошенной травы и раскалённого пластобетона. Вдыхая тёплый ветер, несущий эти ароматы, Горислав подумал о том, что сейчас они с Янкой отправятся в степь, упадут в эту траву и до утра забудут о своих спорах. О Вандее. О странном цирцеанце. — Почему ты не хочешь взять у нас нейроматрицу «Ястребка»? — внезапно спросил он Ясмину, останавливаясь у трапа. — Был бы у тебя мыслящий «Шаллах». Ясмина остро взглянула на него из-под ресниц: — Нет, спасибо. Я предпочту свою неразумную железку, — она небрежно хлопнула узкой ладонью по отполированным поручням трапа. — Мне хватает людей с их заскоками. Чем проще, тем лучше. Привыкла, знаешь ли, единоначально править, не оглядываясь на подсказки искусственного разумника. Горислав нарочито поморщился: — Прямая как копьё, ну. Ясмина наклонила голову: — Именно. Никого надо мною, кроме Аллаха. — А муж? — подал голос Янис. Ясмина с загадочной усмешкой на полных губах покосилась на него: — Муж — дома. Там он — султан. — Обычно бывает наоборот, — не отставал Янис. — В каждой семье — по-разному. Женись — узнаешь, — лукаво хмыкнула она и засмеялась ещё пуще, когда Янис в притворном ужасе закатил глаза. — Скажите лучше мне вот что, вы оба: ваш «Ястребок», ваше дитя, — чьей копией он является? Он же сущий мальчишка. Вы, конечно, недалеко от него ушли, но всё-таки ушли. — Он копирует Арлен, — помолчав, наконец отозвался Горислав. — Она из спасённых нами ребят, ты должна была видеть её на корабле, просто не знала, кто это. Она-то и изобрела эту технологию. Ясмина задумчиво прикусила губу: — Тогда понятно, почему вы выбрали именно её. Она такая же, как мой Стю, она гениальна, раз смогла придумать такое. — Не только, — глухо вымолвил Горислав, снова помедлив. — Она умирает, — и добавил, услышав, как тихо ахнула Ясмина: — Арлен — мутант с тяжелейшей генной патологией. Мы спасли её от имперцев вместе с другими такими же детьми. Рано или поздно мы потеряем её, как уже потеряли многих из них. Но «Ястребок» останется ею. Будет ею. — Я понимаю… — сглотнув, повторила Ясмина. — Если бы я могла так же сохранить Стю… Горислав кивнул. — И все нейроматрицы, которые мы продаём, — это нейроматрицы «Ястребка». Её слепки. — Вот как? — женщина высоко подняла брови. — Так вы не делаете нейроматрицы своих подпольных заказчиков? — Ты этих заказчиков не видела, — Горислав наконец ухмыльнулся. — Те ещё рожи разбойничьи. Своя братва, одним словом. Пинкус Нога, например. Свистун Дейзи Нейл. И тому подобные одиозные личности, такие же, как мы, по которым Вандея плачет. А мы им — опа! — мальчонку вроде как наивного. А каков наш умник в деле, они в деле и поймут. Надо же уменьшать количество энтропии в мире. А «Ястребок» для этого лучше всего подходит. Гибкий, но упорно гнёт свою линию, если ты заметила. И дурному не научит, но и не научится, ну. — Заметила, как же, — Ясмина снова изогнула тонкую бровь. — Хитёр ты, капитан. — На том стоим, — Горислав развёл руками. Позже, когда они с Янисом уже шли в степь, путаясь подошвами ботинок в колкой траве, тот тихо спросил, коснувшись плеча Горислава: — От Лоры не было известий? Никаких? Лора Караваева забрала Арлен в свой частный госпиталь, чтобы та могла продолжать лечение, как бы оставаясь дома. Мутантята, спасённые в своё время Гориславом, Лору крепко любили, как и она их. Сердечная, ехидная, острая на язык, не признающая сантиментов, для Арлен она стала идеальной сиделкой. Для умирающей Арлен. Янис не хотел об этом думать, безрассудно надеясь… на что? На чудо, чего уж. — Никаких — ни плохих, ни хороших, — отрывисто произнёс Горислав. — Не хочет лишний раз нас дёргать, ну. Ох, блядь, — он внезапно остановился и сгрёб Яниса в охапку — так, что тот от неожиданности даже поперхнулся. — Ты чего? — полузадушенно, с изумлением прохрипел он. Потом до него дошло: — Романов, в ближайшие сто лет помирать я точно не собираюсь. И моей нейроматрицы ты не получишь, даже не надейся, — он выдавил улыбку. — Я уникален, таким и останусь. — А мою чего не требуешь? — вымолвил Горислав куда-то ему в висок. — А твою смысла нет делать — кто её купит, такую девиантную, — хмыкнул Янис и откинул голову ему на плечо, заглянув в серые отчаянные глаза. — Эх, Горька… — Ладно, — пробормотал Горислав сипло, словно у него вдруг заболело горло. — Прорвёмся, ну. Давай мараковать, чего нам завтра с цирцеанцем делать. — Попозже, — только и ответил Янис. * * * На следующий день всё в том же кабинете космоотеля «Кава-кава» Горислав, не утруждая себя церемониальными приветствиями, сразу взял быка за рога: — Нам нет дела до того, кто ваш беглец, но то, как организован этот побег, для нас важно. Вслепую мы действовать не будем. Без деталей, если угодно, но выкладывайте, господин Смит. Его твёрдый взгляд скрестился с хмурым взглядом цирцеанца, в ухе у которого сразу что-то едва слышно засвистело и защёлкало. Меднокожий посредник долго молчал, вперив напряжённый взгляд в плохо вытертую столешницу и будто пересчитывая радужные разводы на ней. Потом бесстрастно проговорил своим каркающим голосом: — Пусть так. Беглец будет спрятан в грузовике с рудой. Грузовик пойдёт по обычному маршруту, не сворачивая. Ваша задача — встретить его там, где мы позднее укажем, и забрать беглеца. — Неплохо, — подумав, сдержанно оценил Горислав. — Свои люди в охране? — Так, — лаконично проронил цирцеанец, начавший вновь вместо столешницы сверлить взглядом капитана. — Как вы намерены обойти спутники охраны? Это и есть самое сложное в операции. — У нас имеется один молодой гений, который отведёт им глаза, — ответил Горислав небрежно, откидываясь в кресле и вытягивая ноги под столом. Янис готов был поспорить, что, если бы кресло вращалось, тот вертелся бы на нём туда-сюда, как дитя на карусели. — Нам тоже за ваши мешки с рудой помирать не хочется, представьте. — Отведёт… глаза? — цирцеанец поджал полные губы. — Не понимаю идиомы. — Расшифровываю: они нас не увидят, — коротко пояснил Горислав. — И пока наш паренёк не добьётся этого результата, мы, разумеется, не начнём операцию. Соответственно, ваши люди в охране и ваш беглец получат отбой. — А если что-то сорвётся… в процессе? — цирцеанец явно занервничал, но маска бесстрастия на его лице не дрогнула, беспокойство проявилось лишь в том, что он стал дольше подбирать слова. — Что ж, тогда нам всем несдобровать, но зато, — Горислав усмехнулся, — вы сэкономите мешок руды, предназначенный для завершающей оплаты. Простите, — он согнал с лица усмешку, глянув на помрачневшего Яниса. — Я просто хотел сказать, что мы тогда умрём вместе с вашим беглецом, но надеюсь, что до этого не дойдёт. Наш паренёк — очень головастый. — Разрешите ещё вопрос? — Янис продолжал, не дожидаясь кивка цирцеанца: — Ваш беглый будет один? Столько труда, риска и расходов — всё ради одного человека? «Господин Смит» едва заметно вздрогнул. Почему-то этот вопрос явно задел его. — Мы должны… мои клиенты должны… забрать с собой всё… отребье? — задиристо спросил он. «Вот как, — устало подумал Янис. — В ход пошла не совсем официальная лексика». Горислав холодно прищурился: — Вы, если что, обратились за помощью к такому же отребью. — Это не помощь, — отрезал цирцеанец, действительно начавший горячиться: ноздри его раздулись, на левой щеке задёргался крохотный мускул. — Это работа. Заказ. Вы его выполняете — мы… мои клиенты расплачиваются. — Точно, в сторону эмоции, они мешают работе, — Горислав выбрался из-за стола, едва не своротив его коленями, Янис последовал за ним. — Что ж, будем работать, ну. А вы оставайтесь на связи, возможно придётся что-то уточнить. Снова всего доброго, господин Смит. Руки цирцеанцу, как в прошлый раз, он не протянул. — Отказаться, — сообщил он Янису, когда они спустились с крыльца, — мы можем в любой момент, и, по правде говоря, меня подмывает послать его к херам. Но мне интересен этот тип, во-первых, и хочется посмотреть, чего наворотит наш «Ястребок», во-вторых. Янис кивнул в знак согласия, но не удержался от подколки: — А как же честное пиратское слово, скреплённое рукопожатием, и всё такое. Это же западло. — Вернись в «Какаву», научи нашего краснокожего дружка новому слову, пополни его тезаурус, — елейным голосом предложил Горислав, щурясь на солнце. — Кстати, ты просёк, кто у него там сейчас в ухе свистел? Та же мадама? — Она, — коротко подтвердил Янис, взмахом руки подзывая серва-рикшу; кажется, это был тот же самый робот, что и вчера. — Давай-ка полетаем, что ли. Он подождал, пока робот взлетит, низко пойдя под нависшими дождевыми тучами, и только тогда заговорил снова: — Я не понял, чего она от него добивалась. Если принять как гипотезу, что парень с Вандеи — действительно брат нашего псевдопосредника, то женщина может быть их матерью, либо женой брата, уж больно она на него напирала и нервничала. — Или его собственной женой, запрещающей ему лезть в эту заведомо гиблую заваруху, — Горислав залихватски подмигнул насупившемуся штурману. — Не журись, Янка. Я не подставлю вас всех ни ради этой семейки, ни ради бабла. Если окажется, что «Ястребок» не справляется с задачей, — пошлю этого хмыря искать других бандюков, вот и всё. — Заметь, ты сам это сказал, я не настаивал, — Янис должен был испытать облегчение от Горькиных слов, но куда там. Мандраж не прекращался. Почему-то. Серв вдруг вильнул в сторону, отклоняясь от заданного курса. И резво направился к темнеющему на горизонте лесу, не реагируя ни на какие команды. Корявые деревья стремительно приближались. Слишком стремительно! Опомнившийся первым Горислав судорожно попытался взломать панель управления, защищённую термопластиком. — Заблокировано, м-мать! — он саданул по панели кулаком, раз и другой, дешёвый хлипкий пластик наконец развалился пополам, Горислав принял управление и сумел сбросить скорость. Крылья серва трепетали всё реже, их вращение замедлялось, и вот кабинка уже чиркала брюхом по влажной от росы траве, совсем чуть-чуть не дотянув до леса. Горислав кувыркнулся через борт, не дожидаясь, когда серв окончательно затормозит, Янис последовал его примеру. Задыхаясь, они поднялись на ноги, уставившись друг на друга в полном ошеломлении. Горислав сорвался с места и погнался за сервом, ковыляющим по траве, будто хромая птица. Крылья его перестали дёргаться, он неловко и жалко заваливался набок. — Что за номера, блядь? — рявкнул на него Горислав, но робот не ответил. — В этой модели, — пробормотал подоспевший Янис, — не предусмотрена речевая коммуникация. Самый дешёвый автомат. — Поищи, какая контора их держит, растуды её туды, — бросил Горислав, сжимая и разжимая ободранный кулак. — Удачный денёк выдался, ну. — Конечно, удачный, мы же оба живы-здоровы, а могли бы сейчас висеть вверх тормашками во-он на той сосне — с перебитыми рёбрами и сломанными шеями, — Янис присел на корточки, пытаясь разглядеть кодировку серва. — Ма Тао и Ко, вот номер для связи. Прибывший едва ли не сразу Ма Тао, хозяин транспортной конторы, низенький толстый выходец из Нового Китая, казалось, пребывал на грани инфаркта. Потея, всплёскивая пухлыми руками и то и дело переходя на родной язык, он слёзно умолял господ клиентов не подымать шума, не позорить его фирму, ведь никто же не пострадал. — Я вон руку разбил и штаны порвал, спасибо, не обосрал, — мрачно сообщил ему Горислав, и китаец немедля перевёл на счёт капитана кругленькую сумму, против чего тот возражать не стал. Ещё Ма Тао уверял, что понятия не имеет, отчего вдруг взбесился серв, и, поглядев в его расстроенное круглое лицо с трясущимися щеками и проступившей на лбу испариной, Горислав в это поверил. За сломанным сервом прибыл грузовик, его затолкали в кузов и увезли. Сверху, будто оплакивая участь бедолаги, начал накрапывать крупный дождь — тучи тем временем опустились ещё ниже. — А можно как-то выяснить, кто был последним пассажиром этой рухляди? — внезапно спросил Янис. — Вернее, предпоследним, до нас. Китаец уткнулся в коммуникатор и вскоре озвучил две прелюбопытные вещи. Предпоследний пассажир использовал серва очень долго, отпустил только через два с половиной часа, стерев из памяти робота свой маршрут. А ещё он расплатился не галакредиткой, а наличными, так что все его данные остались неизвестны. — Чудненько, — буркнул Горислав и полез вслед за Ма Тао в колымагу, на которой тот прибыл. — Штурман, чего стоишь? Медитируешь? — Думаю, — отозвался Янис бесцветным голосом. — Иногда бывает полезно, знаешь ли. Горислав сумрачно глянул на него, изогнув бровь, но больше ничего не сказал. Не при посторонних же. * * * В кают-компании «Ястребка», к которому их подкинул рассыпавшийся в любезностях Ма Тао, уже ждала Ясмина аль-Халиль, свежая, как только что распустившаяся роза, и жизнерадостная, как певчая птичка. Янис церемонно склонился над её величаво протянутой рукой, та руку не отдёрнула и залилась смехом. Горислав же залихватски похлопал королеву пиратов по круглому плечу, прошёл к своему обычному месту у стола и провозгласил: — Мы тут втроём и все в деле. Плюс «Ястребок», который тоже в деле. Так что давай не будем темнить, расскажи нашей красавице всё, что сейчас было, Янка, то есть господин штурман, и приправь результатами своих размышлений. А я пока пожру. Ясмина, борща хочешь? Это знаменитое блюдо русской кухни для оставшегося на «Ястребке», а не вселившегося к ней же экипажа знатно готовила Василиса Прохорова, каждое утро присылая к кораблю серва с судками. — Не голодна, — нетерпеливо мотнула головой Ясмина, чьи яркие глаза тут же загорелись любопытством. — Давайте выкладывайте, что ещё стряслось. Янис и выложил, наблюдая то за сменой выражений на живом лице Ясмины, то за тем, как Горислав с аппетитом хлебает борщ, закусывая горбушкой чёрного хлеба и малосольным огурцом, или хрен знает как тут назывался этот овощ. Зрелище было равно привлекательным. — Лично у меня есть два предположения, кто мог на нас покушаться. А это было, бесспорно, покушение, судя по тому, что рехнувшийся серв именно нас поджидал, а испортил его как раз предыдущий пассажир, — сообщил он, завершив рассказ о помешавшемся рикше. — Нет, даже три предположения. Первое связано с нейроматрицей «Ястребка», которую мы втихаря продаём. У нас есть зарегистрированный патент на изобретение и эксклюзивные права на продажу. Если кто-то из покупателей или из их окружения решил сам разрабатывать эту технологию, опираясь на купленную нейроматрицу, то… — То у них ни хера не выйдет, — перебил Горислав, смачно хрупнув «огурцом». Янис поморщился и величественно продолжал: — Но они этого не знают, так что их первая задача — устранить конкурентов, то бишь нас. Второе предположение — имперцы. — Да ладно, — одновременно выпалили Ясмина и Горислав, а женщина, подумав, обосновала: — Империя так мелко не плавает. Мы тут суетимся на своих задворках и даром им не нужны. Если они мстят за историю с Петросом, которого вы у них забрали, то вроде бы там удалось замести следы. Хотя… если дело всё-таки в вашем патенте, то имперцам, возможно, и есть резон вас устранить, пока вы открыто не обнародовали технологию. Между прочим, почему не обнародовали? — Слишком много шума подымется, — просто объяснил Горислав. — Меня как-то не тянет быть… технологическим революционером и подрывателем основ. Вполне может вспыхнуть новая межгалактическая свара. Короче, мы пока… потихоньку-полегоньку… петушком за дрожками. Среди своих маргиналов продаём, ну. А некоторые из них небось так и не просекли, что купили, — он хмыкнул. — Дейзи Свистун, например, ему мыслящий кораблик только для понтов. — Разрешите пояснить, капитан? — подал голос «Ястребок». — Это я посоветовал применить такую тактику, госпожа аль-Халиль. Пока что все переоборудованные корабли выглядят для посторонних просто разновидностью «умных кораблей», и никто, кроме экипажей, не догадывается, что те куда более разумны. Рано или поздно накопившаяся информация всплывёт, но к тому времени могут измениться любые внешние факторы. Политика Империи, например, — отчитался он и умолк, явно собою довольный. — Понятно, — сосредоточенно сдвинула брови Ясмина. — В любом случае им выгоднее было бы купить у вас чистое изобретение, не влезая в тёмные истории с убийством правообладателей. — Это всегда производит не самое хорошее впечатление на широкую межгалактическую общественность, — резюмировал Горислав и встал, чтобы налить себе чаю. — Эх, почему же мой умница-корабль сам не подгонит мне кружку? Ну, а третье предположение, Янка? — Покушение как-то связано с цирцеанцем, — медленно проговорил Янис. — И вот это мне кажется наиболее вероятным. Потому что очень уж топорно всё было сработано. Расчёт на то, что мы или погибнем или поймём намёк и… — И сдриснем, — подхватил Горислав. — Уродец-то, свернувший серву башку, точно знал, что мы будем в космоотеле, и когда мы там будем — тоже. Серв околачивался вокруг и вчера. Мы в него тогда уселись — значит, высока была вероятность, что сядем и сегодня. Но уж больно всё это по-дилетантски проделано, ты прав. У меня аж зудит точно узнать, что за дребедень вообще творится с этим краснокожим олухом. — Зудит — почеши, — ехидно посоветовал Янис и тоже поднялся, чтобы налить себе и Ясмине чаю. По правде говоря, ему больше хотелось выпить чего-нибудь покрепче, особенно когда он вспоминал стремительно приближающиеся к ним верхушки чёрных корявых сосен. * * * «Краснокожий олух», ко всеобщему удивлению, вышел на связь следующим утром и выразил непреклонное желание лично принять участие в операции, чем изумил экипаж окончательно. — У вас есть хоть какие-то боевые навыки? — скептически осведомился Горислав, подняв брови. — Я служил в армии… на Цирцее, — ровно ответил Смит, чьё горбоносое лицо маячило на мониторе рубки. — Мне приходилось убивать, если вы об этом, капитан. — Рад за вас. Я подумаю, — бросил тот и отключил связь. — Час от часу не легче, — досадливо пробормотал он то ли Янису и Сашку, сидевшим рядом, то ли себе. — Ещё один элемент хаоса, — резюмировал Янис, прикрыв глаза. — Ястребок, надеюсь, ты это учтёшь. — Да, господин штурман, и придётся опять переделывать расчёты, — сокрушённо отозвался корабль, явно волнуясь. За людей или за себя? — То, что хмырь пойдёт с нами, это отчасти хорошо, — рассуждал тем временем Горислав. — Значит, не соскочит и не подставит. Наверное. Кстати, Ястребок! — он внезапно хлопнул себя по лбу. — Можешь навести о нём справки? Только осторожно. — Мне сложно попасть в базы Цирцеи, — покаянно признался корабль. — Это полностью изолированная сеть. Чтобы её взломать, понадобится много времени. — Понятно, тогда посмотри, не проскакивал ли этот Йохаим Смит в наших источниках. В любых, — вмешался Янис, переглянувшись с капитаном. Он досадовал на себя: как он раньше не догадался «прощупать» странного заказчика. Впрочем, заказчик не казался странным, пока после встречи с ним оба они с Горькой едва не стали ёлочным украшением вместе с полоумным сервом. — А из нас-то кто с тобой пойдёт на Вандею? — с живейшим интересом осведомился Сашок, разворачиваясь к капитану. Его веснушчатая физиономия засветилась азартом, он словно уже примерял боевые доспехи и выбирал оружие по руке. Янис ни на йоту его энтузиазма не разделял, но в дверь рубки уже просунулись другие озабоченные физиономии: там немедленно возникли Наташа, Мотя и Петрович. — Так, — Горислав кашлянул и постучал ребром ладони по подлокотнику кресла. — Во-первых, ещё неясно, идём мы на Вандею или нет. — А если идём, тогда как? — подала задиристый голос Наташа. — Краля ваша, Ясминка, тоже вон баба с дитями, так она, значит, в бой, а я, значит, дома сиди, кастрюли чисти? Она даже шмыгнула носом от обиды. — Во-вторых, — дав ей договорить, Горислав продолжал со всей невозмутимостью, словно ничего не слышал, — ни о каком контактном бое речь не идёт. Нашей задачей будет снять беглого с грузовика-бота, передвигающегося без охраны, и забрать его на «Ястребок», который останется на орбите. И в-третьих, экипаж «Шаллаха», как и его капитан, вообще не спустится на Вандею. Более того, даже не выйдет на орбиту, а будет дожидаться нашего возвращения там, где мы вынырнем из Прыжка. Чтобы прикрыть в случае чего. — А Ясминка-то в курсе? — вполголоса, но очень ехидно вопросила Наташа, почесав в затылке. — Поэтому народу на Вандее потребуется минимум, — продолжал Горислав, снова пропустив мимо ушей её слова. — Только те, кто поместится в катере. А это пять человек. Я, Сашок, наш заказчик, Мотька и Леший. Наступила тишина. — Я как-то не совсем тебя понял, — голос Яниса оледенел. — Ты оставляешь меня на «Ястребке»? — А кто, по-твоему, будет руководить всей операцией оттуда? — Горислав ткнул пальцем вверх, хотя там не было ничего, кроме переборки. — Пушкин? — «Ястребок», — отрезал Янис, свирепо уставившись капитану прямо в глаза. В сощурившиеся потемневшие от напряжения глаза. — И он это сделает гораздо лучше меня, ты же понимаешь. Я не многодетная мать, а кроме того, ты сам только что сказал, что боя не будет, мы выковыряем беглого из кучи руды и взлетим на орбиту. Я что-то не так понял? Поединок их взглядов продолжался, как показалось Янису, вечность, потом Горислав скривился в мрачной усмешке: — Уболтал, языкатый. В ногах будешь сидеть тогда, места на катере впритык. Ладно, расходимся пока, маракуем дальше, готовим защиту, ждём сведений от «Ястребка». Он поднялся с места, но пошёл не в кают-компанию, куда с шумом повалили остальные, а в техотсек. Янис на деревянных ногах последовал за ним. Он ждал взрыва, но дождался только брошенного через плечо: — Ты мне в последний раз перечишь, штурман. На людях, имею я в виду. Наедине — хоть лопни. Если бы ты артачился и дальше — перестал бы быть моим штурманом, только и всего. Но ты прав — ты не многодетная мать, а боевая единица. И я действительно считаю, что реальной опасности нет, иначе не взял бы хмыря. Говоря это, он даже не обернулся, и Янис спокойно ответил, глядя теперь в его русый вихрастый затылок: — Понял тебя. Тогда Горислав наконец остановился и повернулся к нему: — Что бы ты сделал, если бы я тебя ко всем чертям с «Ястребка» отправил? — Напросился бы на борт к Ясминке, — не раздумывая, ответил Янис, а Горислав, прислонившись плечом к переборке, ехидно усмехнулся: — Она не пошлёт на Вандею свой катер, а будет ждать на выходе из Прыжка, как договорено. — Она не в нашем экипаже, тебе не подчиняется и катер, конечно, пошлёт, — уверенно заявил Янис, и тут до него дошло. Он, как давеча Горислав, хватил себя кулаком по лбу: — Извини. Я идиот. Полный идиот. — Мне нравится твоя самокритичность, штурман, — взгляд капитана наконец потеплел. — Её корабль и её катер беззащитны для спутников охраны — потому что они не оснащены модулями «Ястребка». Не факт, что «Ястребок» сумеет сделать то же, что её Стю когда-то, то есть замаскировать нас, но «Шаллах» и его катер он без наших модулей нипочём не замаскирует. Поэтому Яська будет прикрывать нас только с Прыжка… и она это знает. — Извини, — снова повторил Янис и совсем уже тихо добавил: — Ты это серьёзно сказал — что выгнал бы меня ко всем чертям за неповиновение? Господи, у него даже сердце зашлось — Конечно, — проронил Горислав и, помолчав, добавил: — На время этой операции. Куда же я без тебя, сраный ты голос разума. Он опять стоял и лыбился, стервец! — Сволочь, — только и проскрежетал Янис. Позади них кто-то надсадно закашлялся и нарочито затопал, удаляясь. Это был Петрович. А в небе над «Ястребком» сияла бесчисленная россыпь звёзд, вокруг каждой из которых вращались планеты. Неисчислимое множество миров. И среди них — Вандея-9, планета-каторга, на которой Гориславу и Янису только предстояло побывать.