Ястребок (Планета Русь)

«Ваше благородие, госпожа Чужбина, Жарко обнимала ты, да только не любила, В шёлковые сети постой, не лови… Не везёт мне в смерти — повезёт в любви». (Старинная русская песня) Блестящий, чёрный, будто отлитый из каких-то сверхпрочных сплавов, но живой, не механический дракон возвращался, наполняя собой пространство и словно зависнув на мониторах корабля. И тогда Горислав выдохнул, вырвавшись из оцепенения: — Надо приземляться. Пускай они встретятся наконец. Планета Русь приближалась, надвигалась, кружась на мониторах. …«Господи…» — Янис завертел головой на подушке, изо всех сил пытаясь уйти от этого повторяющегося сна, который стал его кошмаром. Но не мог. Они с Гориславом стояли у трапа катера. Петрос, который уже давно не был мальчишкой, но выглядел им, отказался от защитного скафандра и бесстрашно подошёл к чёрной громадине-дракону — сам будто невесомая пылинка рядом с ним. Янис точно знал, что произойдёт, когда двое чужаков встретятся: один — в хрупком теле десятилетнего мальчика, второй — в теле исполинского дракона. И от этого знания сердце его отчаянно сжималось. …Он наконец вырвался из глубины этого страшного, невыносимого сна и сел, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Огляделся. Горислава рядом не было. «Остался на Руси!» – обожгла Яниса невозможная мысль, подбросившая его с койки. Он прижал ладонь к покрытому испариной лбу, снова осознав, что это сон. Всего лишь сон. Но как же холодно вдруг стало. * * * Цирцеанец Йохаим Смит оказался той ещё тёмной лошадкой. Данных о нём и его семье в цирцеанской сети «Ястребку» отыскать не удалось, о чём он виновато и отчитался капитану и штурману. Цирцея, бывшая земная колония, была совершенно закрытой планетой с собственной сетью, куда не мог проникнуть даже супермозг мыслящего корабля. Так что для членов экипажа «Ястребка» пока не было ответа на вопрос, кто же тот каторжанин, ради спасения которого с Вандеи-9 их нанял «мистер Смит». А вот почему нанял именно русских пиратов, штурман прекрасно знал: у капитана «Ястребка», бывшего имперца Романова, была репутация сорвиголовы, который пойдёт хоть к чёрту в зубы не за деньги, а за справедливость, и которому ворожит сама госпожа Удача, то и дело раздвигавшая перед ним свои стройные ножки. Всё, что «Ястребку» удалось выяснить о таинственном цирцеанце: тот периодически посещал некоторые планеты контролируемого Империей сектора Галактики. Бывал он и на пиратской планете Тортуга-5. Целью его визитов, указанных в официальной правоохранной документации, значились «переговоры о заключении торговых соглашений». И такие соглашения были заключены. Компания, возглавляемая Смитом, жаждала тортугских исполинских омаров, элитных вин столетней выдержки и чистейшей морской воды из глубоководных впадин. За всё это Смит расплачивался знаменитой цирцеанской рудой. Информация о сделках проскочила в биржевых новостях, и «Ястребок» её оттуда выцепил. Выслушав скрупулёзный отчёт корабля, Горислав привычно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и сообщил: — Я, кажись, знаю того винодела, что сотрудничал со Смитом. Ястребок, а свяжи-ка меня с ним. Лассао его зовут. Через минуту на мониторах рубки появилось действительно знакомое ему лицо винодела и виноторговца Лассао. Его предки явно были родом с Виктувии, на что указывал заострённый подбородок и уши размером чуть ли не вдвое больше обычных человеческих. — Рад приветствовать вас, капитан Романов, — живо провозгласил он, впившись в лицо Горислава заинтересованным взглядом раскосых карих глаз. — Чему обязан? Желаете приобрести партию элитных вин? — Благодарю, господин Лассао , но к винам я, увы, равнодушен, — Горислав прекрасно умел при необходимости оперировать светскими любезностями. — Мне, с вашего позволения, хотелось бы узнать кое-что об одном из ваших партнёров, известном здесь как Йохаим Смит. Он с Цирцеи. Надеюсь, вы его помните. Винодел перестал улыбаться и нахмурил редкие седые брови. — Я не разглашаю подробностей своих торговых сделок, — сухо отчеканил он. — Весьма похвально, — Горислав на секунду перевёл смеющийся взгляд на хмыкнувшего Яниса. — Хотел бы я быть вашим партнёром, уважаемый господин Лассао. Но всё, что могли, мы уже узнали из биржевых сводок. — Это же закрытая информация, — опешил Лассао. — Нет предела совершенству, — преспокойно пожал плечами Горислав. — Я хотел выяснить только, был ли господин Смит на переговорах с вами и на заключении сделки один? Или он брал с собою ещё кого-то? Из числа соотечественников или нет — без разницы. — Ну, пожалуй, это я могу сказать, — хмыкнул винодел, слегка успокоившись. — С ним была женщина. Очень красивая. Тоже с Цирцеи… знаете ли. Этот цвет кожи, осанка императрицы и профиль… Он представил её как свою сестру — госпожу Смит. Её звали Сирена… да, я запомнил, я всегда запоминаю имена красивых женщин. Навряд ли вам что-то светит с нею, капитан, — он тонко улыбнулся, — цирцеанки, как известно, предпочитают представителей своей расы. — Э-э… — пробормотал Горислав в некотором замешательстве. — Я просто безутешен, господин Лассао. Теперь всю ночь не засну. — Может быть, всё-таки доставить вам на корабль нашего вина? — вкрадчиво осведомился торговец, явно от души забавляясь. — Ничто так не утешает человека в несчастье, как хорошее вино. — Благодарю — и всего доброго, — Горислав взмахом руки велел «Ястребку» отключить связь. — Предпочитаю водку. Янис тихонько рассмеялся, но тут же вновь посерьёзнел: — Значит, женщина. Сестра? И она снова здесь, если это с ней он постоянно связывается. — Не с Цирцеи же она дудит ему в уши, — пробормотал Горислав, — к слову, о сиренах. — Начитанный ты наш, — Янис наблюдал за тем, как Горислав поднялся и принялся расхаживать взад-вперёд по рубке. — Виноват, капитан, — прозвенел из динамиков взволнованный голос корабля, — но сведений о сестре господина Йохаима Смита нет и не было в тортугских источниках. Если она и находилась на планете, то под другим именем. Если же она точно так же находится здесь сейчас, могу лишь выяснить имена прибывших на Тортугу цирцеанок и их местонахождение согласно правоохранным сводкам. — Действуй. Однако всё чудесатее и чудесатее... Зачем этому Смиту так упорно её скрывать? И почему сестра так яростно протестовала против плана побега? По твоим словам, — капитан резко остановился, глянув на Яниса в упор. — Слушай, — проворчал тот, — ни один спец не разобрал бы на сто процентов, что она там свистела у него в ухе. Могу ошибаться, я же не лингвист на самом-то деле… — он запнулся. Ему вспомнилась интонация этого свистящего голоса: умоляющая, угрожающая, полная страха и гнева. Нет, он не ошибся, она действительно яростно оспаривала всё, что бы ни предлагал Йохаим Смит. Брат. — Нет, я не ошибся, — уверенно заключил Янис. — Она и вправду протестовала. Тогда второй резонный вопрос: зачем он вообще взял её с собой? — Не смог отвязаться, — хмуро предположил Горислав, ероша вихры. — И потом… откуда вывод, что эта самая Сирена — его сестра? Потому что сам Смит так сказал? Она с такой же вероятностью может быть его женой или любовницей. Этим и объясняется её протест против неоправданного риска и расходов на операцию. Ай, ладно, — он досадливо взмахнул рукой, — чего зря голову ломать, будто больше не над чем. Ястребок, на какой ты стадии разработки прикрытия от сканеров вандейской охраны? — Предстоит окончательная проверка данных и полевые испытания, кэп, — немедля отрапортовал корабль с обычной мальчишечьей бодростью. Капитан и штурман озадаченно уставились друг на друга. — Полевые испытания, — медленно повторил Горислав и вдруг прыснул со смеху. — Эй, Озолиньш, ты наш голос разума, но до этого не додумался. — Теряю квалификацию, — буркнул Янис, тоже вскочив с места. Гориславова привычка расхаживать туда-сюда в процессе размышлений иногда его раздражала, но сейчас он сам не мог усидеть в своём штурманском кресле. — Чёрт, чёрт и чёрт, как и где мы будем испытывать эту глушилку, если… — Если высококлассные сканеры пространства, такие как у вандейских киберспутников охраны, есть только у имперцев, — задумчиво закончил Горислав. — Дефилировать перед ними, вертя задницей, мне не очень улыбается — а вдруг глушилка не сработает, то-то они порадуются возможности меня за эту самую задницу сцапать. Нужен кто-то как минимум к нам лояльный, кого я хорошо знаю. Но из имперцев я знаю лишь тебя, барон Озолиньш, — Горислав не переставал посмеиваться. — Отлично знаю, на пять с плюсом. До последней мурашки. Его ухмылка была нахальной и лукавой. — Знаток, — сразу растаяв, фыркнул Янис и вдруг понял, кого ещё они могли бы задействовать в «полевых испытаниях». Но этот вариант ему совершенно не нравился. Горислав тоже оборвал смех и внимательно посмотрел на него. — Божена Светлова, капитанша «Зеи», — раздумчиво произнёс он. — Спорю, ты тоже про неё подумал, но помалкиваешь, ревнивец херов. — Говорю же, знаток, — только и вымолвил Янис. * * * Имперский эсминец «Зея» находился в ближайшем к Тортуге-5 секторе Галактики. И капитаном там, согласно отчёту «Ястребка», по-прежнему оставалась Божена Светлова. Белокурая валькирия родом с планеты Русь. Янис был уверен, что Божена запала на Горьку. Вне зависимости от своего спецзадания охмурить капитана «Ястребка» в пользу Империи. Чёрт, чёрт и чёрт. И тут «Ястребок» наконец объявил о предварительной готовности глушилки — события теперь должны были помчаться с бешеной скоростью. «Самому бы не взбеситься, — уныло думал Янис, поглядывая, с каким азартом Романов ставит на броню корабля дополнительное усиление, как сам объяснил — «на всякий пожарный». «Пожарник хренов. Адреналинщик, как бог свят». Штурман старался сохранить на лице самое бесстрастное выражение и только зубами скрипнул, когда адреналинщик, проходя мимо, похлопал его между лопаток и ехидно изрёк: — Физию попроще сделай, тебе не идёт, ну. И, конечно, заржал, зараза. Янис посмотрел на Швабру, преданно сидевшую у его ног. Та ответила ему полным обожания взглядом. Вот единственная родная душа! Янису совсем не хотелось возвращать шестилапку в «Чёртову дюжину», где ту ожидала семья в лице супруга, террибля с родной обоим планеты Зима, и их щенят. Но это всё равно необходимо было сделать, не брать же мать семейства с собой в рискованные операции. — Пошли в кают-компанию, друг Швабра, чайку попьём, — со вздохом предложил Янис, и псина помчалась за ним, весело стуча по настилу коготками. Счастливица, ни забот, ни хлопот. * * * На «полевые испытания», как это называл «Ястребок», собралась толпа лишнего народу. Янис мысленно махнул на весь этот бедлам рукой. Но когда в корабль стали загружаться «сыны полка», то есть юнги Дюха с Вальком, а за ними ещё один приёмный сынок корабля, Грачик Сарьян, он угрюмо поинтересовался у Горислава: — У нас тут что, детская экскурсия на звёздный аттракцион? Ты до такой степени доверяешь этой своей Божене? Прихвати тогда ребят из Дома на мысу. Мутантят наших. — Да ладно тебе, — хмыкнул Горислав, опустив ладонь ему на плечо. Ладонь была широкая и тёплая. — Ты чего? Да эта «Зея» нас даже не заметит. Не должна заметить. Над тем и работали ведь. Всё получится как надо, зуб даю. Улыбка у него тоже была тёплая и ясная, но Янис не повёлся. Он и без того слишком часто вёлся на Горькину улыбку. — А если нет? — он строптиво дёрнул плечом, высвобождаясь, и тут же ругнул себя за это: как капризная девица перед кавалером, честное слово. — А если нет, — с прежним несокрушимым спокойствием отозвался Горислав, — если они нас всё-таки засекут, мы помашем им платочком и напросимся на самовар. С баранками. Янис привычно закатил глаза. Этой ночью они вместе не спали: Горислав прочно засел в техотсеке, и теперь, глядя в его усталое и, кажется, даже осунувшееся скуластое лицо, штурман поедом грыз себя за то, что не пришёл помогать. Обиделся, видите ли. Идиот. Всё равно ведь и сам не спал. Так, придрёмывал изредка да маялся дурацкими мыслями. Дурак и есть. — Давай ты на чаепитие с Боженой вместо меня сходишь, если беспокоишься, — смешливо предложил Горислав. Янис вдохнул, выдохнул, глядя в его сощуренные глаза, и кротко обронил: — Хорошо. Схожу. Позади них раздался чей-то ехидный смешок. Воистину «Ястребок» стал слишком тесным. Янис обернулся и в очередной раз стиснул зубы от досады. Привалившись плечом к переборке в любимой позе капитана: нога за ногу, руки в карманах, — там стоял Грачик и с нахальной лыбой на смуглой роже на них пялился. Тощий как жердь, в какой-то красной хламиде на голое тело, судя по высунувшемуся из просторного ворота плечу, чёрные волосы небрежно заплетены в косу. И ясно было, что этот мелкий стервец с самого начала всё слышал и истолковал по-своему. Впрочем, как ещё он должен был услышанное истолковать? Как сцену ревности, само собой. Шекспир Уильям. Отелло рассвирепелло. Пересилив себя, Янис тоже усмехнулся: — Его вон с собой возьму. На чаепитие в Мытищах. То есть к Божене. — Пусть повыделывается, ну, — охотно согласился Горислав, обернувшись. — Красава, пойдёшь к имперской капитанше чаи гонять? — А чего нет, — без раздумий важно заявил Грачик. — Я бисекси. — Убейте меня кто-нибудь уже, —пробормотал Янис, а Горислав, содрогаясь от смеха, привалился к переборке. Стервец Грачик тоже осклабился, довольный произведённым эффектом. Но немедленно испарился, едва из динамиков раздался озадаченный голос «Ястребка»: — Капитан? Все на борту. Объявлять пятиминутную готовность к старту? — Объявляй. От винта! — велел Горислав, выпрямился и подмигнул Янису, а тот проворчал, направляясь в рубку: — Единственный нормальный человек на борту — сам корабль. — По местам стоять, с якоря сниматься! — весело выпалил «Ястребок». — До старта пять минут! * * * Подпространственный Прыжок, как всегда, нехило ударил по всем находящимся на борту, хотя каждый его ждал. Дюха неловко сполз со своей койки, отстегнув ремни, и подковылял к Наташе, вытирая капавшую из носа кровь. Та усадила его прямо на пол, запрокинув сыну голову назад, и обеспокоенно повернулась к Вальку и Грачику. Оба были бледны, но через силу улыбались. Все остальные члены экипажа, охая и чертыхаясь, тоже сползли с коек и кресел. Зато они за четверть часа уже оказались рядом с «Зеей», путь к которой иначе занял бы не меньше недели. — Капитан, глушилка включена, теоретически мы должны быть невидимы для всех приборов «Зеи», — бойко отрапортовал «Ястребок». — Когда успел? — поразился Горислав. — В Прыжке, — гордо отчитался мальчишеский голос в динамиках, и капитан только головой покрутил. — Для приборов-то да, а для человеческих глаз? Глушилка рассчитана на автоматические киберспутники Вандеи, это понятно, но если какой-нибудь вахтенный, не надеясь на показания приборов, посмотрит в иллюминатор? — Очень удивится, — меланхолично произнёс Янис. Глядя на алмазную россыпь звёзд, среди которых тёмной точкой маячил имперский эсминец, Горислав решительно закончил: — Ладно, приближаемся и облетаем «Зею» по окружности. Не спеша. Если запросят связь, готовимся махать платочками, не белыми, но кружевными. Если не запросят — значит, не видят. — Говорим «Фу-ух» и улетаем, — с облегчением закончил Янис, но Горислав блеснул глазами: — Ни хренушки, штурман. Я не шутил, когда сказал про чаепитие. «Ястребок» отключает глушилки, мы возникаем из ниоткуда и стучим в дверь. — Зачем? — простонал Янис, подавив желание схватиться за голову — это он тоже проделывал достаточно часто с момента своего прибытия на «Ястребок». Будучи в своё время командиром имперской эскадрильи, он ни разу за голову не хватался. — Затем, — невозмутимо пояснил Горислав, выбираясь из кресла, — что нам важно посмотреть на их реакцию. Про глушилки они не просекут, если нас не заметили. Ну а вдруг всё же заметили, но решили промолчать до поры до времени? Поиграть в свои любимые имперские игры? Вот тут появляешься ты с баранками и Грачиком за пазухой. И начинаешь их щупать, ну. — Вышак! — счастливо проорал Грачик и даже затанцевал на месте от восторга. — Зажжём! Пощупаем! Экипаж грохнул смехом, и это несколько разрядило напряг, заставило забыть о только что перенесённом Прыжке, возможной опасности разоблачения и мутном цирцеанском заказе. Засмеялся даже Янис, а Горислав хмыкнул и почти что уважительно протянул: — Циркач! И добавил после паузы, снова устраиваясь в кресле: — Всё, черти, по местам. Штурман? Координаты, маршрут? — он залихватски подмигнул Янису. «Да какой там маршрут — пару кругов нарезать вокруг Божены», — с досадой подумал тот, но, конечно, не сказал этого вслух. Руки Горислава легли на пульт управления. Кровь гулко застучала у Яниса в висках, звёзды закружились на мониторах, строгие и холодные, а Горислав заорал во всю глотку, бросая корабль на нужный курс: — Эх, паровоз летел, колёса тёрлися, вы не ждали нас, а мы припёрлися! «Ястребок» описывал виток за витком, с каждой минутой оказываясь всё ближе и ближе к повисшей среди звёзд тёмной громаде «Зеи». Все в рубке напряжённо прислушивались, не раздастся ли с имперского эсминца сигнал вызова. Но всё было тихо. Абсолютно тихо. — Они нас не видят, — наконец с облегчением констатировал Янис, откидываясь на спинку кресла. — Аллилуйя, кажется, удалось, тьфу-тьфу-тьфу. Под новый взрыв восторженного гвалта Горислав демонстративно трижды стукнул себя костяшками пальцев по лбу и гаркнул: — Отставить разговорчики! Ястребок, ты молодчина. Жаль, Яськи нет, полюбовалась бы, как ты это проделал. Пиратская королева Ясмина аль-Халиль сейчас находилась дома с мужем и детьми. Серые глаза капитана в упор взглянули на Яниса: — Готовь баранки, штурман, пойдёшь в гости. — И снова «Ястребку»: — Отключай защиту, посмотрим, что будет. Янис прекрасно понимал — будь он сейчас в командирской рубке своего «Громовержца», флагмана имперской эскадрильи, и возникни на его мониторах из ниоткуда чужой корабль, вот так вот, с бухты-барахты, невидимый ранее, он бы, мягко говоря, насторожился. И приготовил орудия к бою. На что надеялся Романов, спрашивается? На то, что Божена к нему неровно дышит, что ли? Божена не заставила себя долго ждать. Мониторы мигнули, и голос «Ястребка» в динамиках буднично произнёс: — Капитан, «Зея» требует связи. Горислав молча кивнул. Он больше ни на кого не глядел, только на монитор перед собою, где почти сразу возникло лицо Божены Светловой. Очень красивое лицо, ясноглазое, скуластое, заметно взволнованное. Не умела пока что держать себя в руках девчонка. Ничего, научится. — Капитан Романов, — произнёс знакомый звонкий голос. — Капитан Светлова, — Горислав чинно отсалютовал ей. — Мы тут мимо пролетали, поняли, что соскучились, и решили почеломкаться. — Вот как? — тонкие брови Божены взлетели вверх, губы тронула почти искренняя улыбка. Почти. — Что ж, я тоже скучала и не прочь была бы наконец навестить ваш знаменитый корабль, — она выжидательно склонила голову к плечу, но её серые глаза были абсолютно серьёзными, и кокетливый тон с острым взглядом никак не вязался. — Значит, самовар за нами, — резюмировал Горислав с озорной усмешкой. — Хорошо, мы готовим шлюз для стыковки с вашим катером. До встречи, рад буду приветствовать лично. Можете стартовать. Повинуясь властному взмаху его руки, «Ястребок» отключил связь, лицо Божены исчезло. — Нас пока что не стирают в порошок, и на том спасибо, — пробормотал Янис себе под нос, и Горислав взглянул на него: — Пусть попробуют. Ястребок, готовь шлюз. Все по местам, черти, над душой никому не висеть, делать свою работу. Грачик, в техотсек к Петровичу, быстро. Встречаем высоких гостей только мы со штурманом. — Ну во-от, — разочарованно протянул Грачик, но под взглядом капитана мгновенно улетучился, только красная хламида мелькнула. Последовала рутинная процедура приёма на борт катера с «Зеи». Небольшой и вёрткий, он виртуозно причалил к «Ястребку». «Интересно, кто же из них такой лихой водила?» — с любопытством подумал Горислав, пожимая сперва прохладную тонкую руку Божены, а потом — крепкую ладонь сопровождавшего её лейтенанта. «Летёха» был на голову ниже своего капитана, курнос, светловолос и синеглаз. И так же молод. Горислав был готов биться об заклад, что перед ним тоже уроженец погибшей Руси, и не ошибся. — Лейтенант Игнат Дымов, — представился он по уставу. «Дымок, значит, — хмыкнул про себя Горислав. — Ладно, Дымок, и ты, Светлячок, идите, пощупайте нас». — Добро пожаловать! — весело сказал он вслух. — Проходите, гостями будете. Вот сюда, в кают-компанию. Он видел, как Божена совершенно открыто и беззастенчиво пялится на всё вокруг. Если она включила коммуникатор, чтобы втайне от него сделать запись происходящего, то пусть её. Горислава это почти не беспокоило. Она ничего не увидит, как и её летёха. Вот разве что эксперты. Имперские эксперты, могущие просканировать каждый миллиметр потрёпанной обшивки «Ястребка», каждый проход, каждую царапину на переборке. Нехай сканируют. Он мог бы отдать приказ «Ястребку», и тот стёр бы записи так, чтобы визитёры этого даже не заметили. Но к чему наводить имперцев на подозрения? Капитан с улыбкой спросил, подавая Божене руку: — Вы с таким интересом рассматриваете наше замшелое корыто… «Прости, Ястребок, — добавил он мысленно. — И ты, Янка, прости». Физиономия его штурмана выражала искреннее возмущение таким святотатством. Янка любил этот корабль ещё с того времени, как сам захватил его. Правда, он тогда гневно потребовал стереть с серебристой обшивки огромный алый хуй, намалёванный лично Гориславом. Гнилая интеллигенция, фон-барон Дудкин, ну. Хуй же был носителем сакрального послания имперцам: мол, вертели мы вас всех на нём. Иногда Горислав вспоминал эту непотребщину даже с ностальгией — была же веселуха! Он незаметно, как ему казалось, подмигнул фон-барону, глаза которого ещё больше округлились. — Ходят слухи, Горислав, что вы как-то переоборудуете своё судно, — заговорила тем временем Божена, обстоятельно устраиваясь на стуле, придвинутом ей лейтенантом. Горислав безмолвно уступил ему право на эту галантность. — Вы каким-то образом увеличили его скорость? Или сумели так наладить выход из Прыжка, что можете с точностью до метра выйти в любой точке пространства? Она считает, что мы материализовались у них под носом, выйдя из Прыжка, понял Горислав и так вытаращил глаза в деланном изумлении, чтобы она не поверила ему ни на грош: — Да вы что, госпожа капитан, Бога побойтесь! Если бы мы на своём рыдване такие технологии освоили, я бы здесь с вами не сидел, балясы не точил, а пил бы каррахианское урожая сорокового года на личной звёздной яхте под Арривой! — Он подумал и добавил, лукаво косясь на порозовевшего Яниса: — Тоже с вами, моя бы воля. Уголком левого глаза он заметил, как имперский лейтенант заливается краской гнева. Какие все нежные, право слово. Цветочки полевые, ну. Горислав боялся и окосеть, и неприлично заржать. Неужто этот Дымок подбивает к Божене клинья? Было похоже на то. — Борща? Василиса варила, хозяйка «Чёртовой дюжины». Помните Василису? — как ни в чём не бывало вопросил он. Божена рассеянно кивнула, продолжая озираться по сторонам: — Ещё ходят слухи, Горислав, что на вашем корабле стоят исключительно мощные сетки искусственного интеллекта. Глаза её светились детским любопытством. — Тю! Да это ж так, стармех наш балуется, Фёдор Петрович, — снисходительно обронил Горислав и развёл руками, показывая, как он относится к баловству стармеха. — Пока что получается не очень, как видите, обед приходится брать по старинке, из раздатчика. Он с нарочитым лязгом откинул крышку люка в стене, извлёк оттуда поднос с двумя мисками и водрузил на стол перед имперцами. Борщ исходил паром и пах умопомрачительно. Горислав снова лязгнул крышкой люка и проговорил громко и почти что по слогам: — Сметану в соуснике и шесть кусков модифицированного ржаного хлеба на тарелке. — Потом снова повернулся к гостям: — Обговаривать надо всё до мелочей, иначе чревато. Божена прыснула. — Воспитывайте, — назидательно проронила она, запуская в борщ поданную Гориславом ложку. — Пытаемся, — тот опять развёл руками, от души наслаждаясь этим спектаклем. Он не сомневался, что «Ястребок» тоже ловит от происходящего нехилый такой кайф — пацан есть пацан, как же иначе. Даже Янис, судя по сардонической усмешке, успокоился и развеселился. Горислава это несказанно порадовало: Янка, с его тонкой душевной организацией, вечно расстраивался из-за пустяков. У самого Горислава, к счастью, душевная организация была весьма толстой. Он отправил на стол прибывший соусник со сметаной и блюдо с ломтями хлеба, наконец-то уселся сам и с облегчением вытянул ноги под столом. Абсолютно расслабленная поза человека, которому нечего скрывать. Ни от представителей имперских властей, ни от кого бы то ни было вообще. — Теперь позвольте спросить, как вам удалось улететь от Руси? Всё прошло благополучно? — в свою очередь осведомился он, глядя, как гости уплетают борщ. Сам «Ястребок» тогда покинул изувеченную планету практически сразу. Горислав не раз и не два думал о том, что надо туда втайне вернуться. Божена чиниться не стала: живо и с юмором описала хозяевам, как изрядно пострадавшая от драконов-мутантов «Зея» проходила через Прыжок. Всё-таки девчонка молодец, настоящий капитан, за такой люди в огонь и в воду пойдут, думал Горислав, внимательно слушая. Да уже идут. Он глянул на Дымова, чьё лицо во время рассказа Божены выражало только одну эмоцию — мальчишечий восторг. Можно было бы даже сказать — щенячий. Горислав вдруг понял, кого ему напоминает Божена — Ясмину аль-Халиль. Но всего лишь напоминает — за её плечами не стояло предательство, рабский рынок, насилие, каторга на Вандее, потеря друзей… И слава богу, что не стояло. Этакого он никакому врагу бы не пожелал, даже самому лютому. Тем более такой красивой девчонке, как Божена. — Чайку? — осведомился он, гоня прочь эти ненужные сейчас мысли. Он надеялся, что ему удалось отвести имперцам глаза. — Четыре чайных прибора, заварник с настоем чёрного чая, кипяток в отдельном чайнике, колотый сахар, мёд, варенье и какое есть на кухне печево, — распорядился он в адрес «Ястребка», так же громко и чётко, будто разговаривал с кем-то умственно неполноценным. Но вместо привычного хриплого тилибомканья раздатчика в кают-компании послышался треск отъехавшей в сторону двери, и в проёме возник не кто иной, как Грачик Сарьян. Засранец ради этого визита даже принарядился, машинально отметил капитан, ошеломлённо хлопая глазами. Белая рубашка, чёрные просторные брюки, смоляные кудри собраны в узел, длиннющие ресницы скромно опущены. В руках он ловко держал здоровенный узорчатый поднос, уставленный посудой и чайными принадлежностями. — Убью, — прошипел Горислав, когда засранец поравнялся с ним. А наивный и галантный Дымок вскочил, дурашка, чтобы помочь засранцу с этакой тяжестью. Циркач застенчиво пролепетал: «Спасибо» — и робко возвёл вишнёвые очи к порозовевшему лицу лейтенанта. Божена тоже наблюдала за этой сценой с явным изумлением. Горислав проглотил непотребное «твою мать» и сухо осведомился у циркача: — Раздатчик почему не фурычит? — Поломался, капитан, — кротко ответствовал Грачик и откашлялся, будто в смущении. — Вот видите, а вы говорите — модификация, модификация, — Горислав глянул на Божену, призывая её в свидетельницы безобразия, творящегося на борту. — Чёрт-те что и сбоку бантик. Брысь! — прошипел он в сторону Грачика, еле удержавшись, чтобы не отвесить ему хорошего поджопника. Тот, делая вид, что не слышит этого шипения, скромно встал в сторонке, продолжая изображать чёртова официанта, даже ручки сложил благообразно на своём впалом пузе. А сам так и сверлил глазищами то Дымка, то Божену. Тьфу на него. Гости же не спеша попили чаю, попробовав и варенье, и мёд, и какие-то Василисины сахарные завитушки, и с явной неохотой поднялись из-за стола. Грачик немедля сорвался с места и засуетился, отодвигая стулья не только для Божены, но и для лейтенанта. — Грачик, кыш! — страшным шёпотом цыкнул Горислав — и снова безуспешно. — Какое интересное имя — Грачик, — протянула Божена, оборачиваясь. — Я вообще очень интересный, — немедля встрял стервец, и Гориславу пришлось захлопнуть перед его острым носом дверь кают-компании, чтобы тот, не дай бог, не увязался за имперцами до самого шлюза. А то и на судно. Шоу удалось на славу. Когда имперский катер наконец отчалил, Горислав демонстративно привалился к переборке. Янис откровенно хохотнул. Отовсюду повысовывались любопытные физиономии: Мотя, Петрович, Даня Леший, Жига, Наташа с пацанами, Сашок... Горислав бессильно погрозил кулаком радостно вылезшему из кают-компании Грачику. — Парень внёс свою лепту, он молодец, — заступился за засранца Янис. — Отыграли, как по нотам. — Ястребок? — негромко позвал Горислав, запрокинув голову: он всегда так делал, обращаясь к кораблю, хотя зачем, ведь тот был повсюду, если на то пошло. — Всё в порядке? В одном вопросе было два: не обиделся ли пацан на его игру и не заподозрили ли чего имперцы. — Всё в порядке, капитан, — торжественно заверил его корабль, и вокруг Горислава, конечно, немедля раздалось радостное «Ура!». Теперь можно было браться за цирцеанский заказ. Но перед этим Гориславу предстояло ещё одно дело. Очень важное. * * * Арлен и Лору Караваеву Горислав отыскал в киршеанском медицинском центре. Киршея была планетой врачей, как Тортуга — планетой пиратов, и немудрено, что Лора в конце концов привезла Арлен именно туда. Арлен была ребёнком последней Межгалактической войны, гермафродитом, умницей. Маленькая создательница разума «Ястребка», одна из приёмышей-мутантов, которых Горислав отбил у имперцев, теперь умирала. И никакая медицина уже не могла ей помочь. Лорины глаза в прорезях белой маски, когда она возникла на корабельном мониторе, были печальными и тревожными. Спохватившись, она медленно стянула маску и откровенно сказала, хмуря густые брови: — Дела плохи, Горька. Ей заменили почти все жизненно важные органы, но это помогает ненадолго. Они ни за что не ручаются. «Они» — киршеанские медики, лучшие в обитаемой Вселенной. — А отправить её в анабиоз до того момента, когда кто-нибудь сможет исправить… — капитан запнулся. — Она не выйдет из анабиоза, — произнесла Лора бесцветным голосом. — Гены искорёжены, ты же понимаешь. Горислав понимал. — Есть деньги на счету? — выпалил он, невольно стиснув кулаки. Он был бессилен чем-либо помочь. Он не мог побороть смерть. И никто не мог. Дети, ради спасения которых он когда-то пожертвовал своей военной карьерой и привёз в построенный для них Дом на мысу, были непоправимо изувечены на генетическом уровне. – Разумеется, – коротко отозвалась Лора. — Я успею её повидать, если отправлюсь на Киршею прямо сейчас? — глухо спросил Горислав. Лора сперва развела руками, но потом, подумав, кивнула: — Скорее всего, да. Никто не даёт никаких прогнозов, но я считаю, что ты успеешь увидеть её, если прибудешь сюда побыстрее. Два Подпространственных прыжка подряд — это был сущий ад. И сущий пустяк по сравнению с тем, что ему предстояло потерять Арлен. — Спасибо, Лора, — выдохнул он и отключил связь. Посмотрел в синие глаза Яниса. — Не «Я успею», а «Мы успеем», — глухо промолвил тот. Да уж, его штурман пойдёт с ним на Киршею и куда угодно. И ему тоже была дорога Арли. Это странное существо, не сравнимое ни с кем, ставшее их любимым кораблём. С каким бы удовольствием Горислав сейчас раздолбал бы в хламину тех мразей, что приказали нанести удар по поселениям родной планеты Арлен, обрекая её родиться мутантом. Но всё, что он мог — это раздолбать собственные кулаки о переборку. Полный неконструктив, но помогало. Не сейчас. Ему предстояло вернуть «Ястребок» на Тортугу и найти там какую-нибудь посудину, способную совершить два Прыжка. Хотя… — Ястребок! — окликнул он. — Наш спаскатер одолеет расстояние отсюда до Киршеи, если сделает два Прыжка подряд? — Одолеет, капитан, — лишь на секунду задумавшись, сообщил корабль. — Но это опасно для вас. — Там Арлен, — решительно отрезал Горислав. Остальное не имело ровно никакого значения. Они успели. Но попали в палату к Арлен только после того, как в приёмном покое медцентра им остановили кровотечение из ушей и ноздрей. Сидя у постели Арлен и держа её за хрупкие пальцы, выглядывавшие из слишком широкого рукава белоснежной пижамы — белоснежной, как её заострившееся лицо, — Горислав как мог весело рассказывал о том, как лихо «Ястребок» разработал глушилку для имперских сканеров пространства. Лиловые глубокие глаза Арлен загорелись азартом, она даже попыталась сесть повыше, и Янис осторожно приподнял спинку кровати. Но спустя несколько минут шепнул: — Горька, она спит. И правда, Арли, утомлённая рассказом, провалилась в сон. Горислав в страхе глянул на приборы, деловито посвистывавшие вокруг постели, — нет, девочка действительно просто спала. Но проснулась буквально через минуту, подняв голубоватые веки: — Вы испытали её? Глушилку? Рассказывай всё, дядя Горислав. Он рассказал про Божену, Дымка и подлеца Грачика. Арлен рассмеялась, прежним звонким смехом, но тут же поморщилась. — Что вы будете делать дальше? — требовательно спросила она. — Ведь вам не просто так понадобилась эта глушилка? И Горислав, мысленно махнув рукой на конспирацию, рассказал ей всё как есть — про загадочного цирцеанца, его не менее загадочную семью, Вандею-9 и план побега. Арлен оживилась, глаза её засияли, её уже не клонило в сон. В бокс просунулась голова Лоры в белой шапочке. — Ну вы как всегда, — со вздохом сказала Лора, и Горислав через силу усмехнулся: — Ладно ты подслушивала, старушка, господь с тобою. А вообще прослушки здесь нет? — Ха-ха, надейся, — злорадно изрекла Лора, и Арлен опять рассмеялась. Если бы не ужасающая, уродующая её худоба, можно было бы счесть, что перед ними прежняя Арлен, взапуски бегающая со своими рыцарями по «Ястребку», задумчиво восседающая в главной рубке, прикидывающая в техотсеке, куда лучше вмонтировать нейромодули. — Получится у нас? — напрямик спросил Янис, незаметно вздохнув. У него заходилось сердце в этой белой палате. И Арлен так же прямо ответила: — Если «Ястребок» учтёт большинство факторов. — Но не все? — уточнил Горислав. Арлен пожала плечами, снова невольно поморщившись: — Всё учесть невозможно. Иногда можно учесть смерть. Дядя Горислав, ты веришь, что меня что-то ждёт там? — она ткнула тонким пальцем вверх. — Что это просто переход — куда-то? Или там пустота? Скажи честно, ты же видел, как умирают люди. Её взгляд был не молящим, не испуганным, но острым и требовательным. — Я и сам умирал… и я верю, — проглотив комок в горле, хрипло вымолвил Горислав. Верю, что есть что-то за этой гранью. И что жизнь бесконечна. Одна отдельно взятая жизнь. Твоя. И все вместе. — Но ты же останешься «Ястребком», — выпалил Янис, протестующе замотав головой. Арлен сперва посмотрела на него почти сердито, но потом улыбнулась, и улыбка эта была снисходительной. Улыбаться так могла бы мать. Или старшая сестра. — Он же просто мой близнец, вот и всё. Я в него не переселюсь. Помните, мы с вами говорили тогда, давно, что я как бы останусь им? Нет, дядя Янис, я ошибалась. Я — это я, и мне им не стать. Я просто… уйду. Да, Янис помнил их давний разговор в техотсеке. — Много вы продали их? — сонно спросила Арлен, вытягиваясь на постели. — Двенадцать, — подумав, сообщил Янис. — О, это круто, — похвалила Арлен и снова устало закрыла глаза. — Двенадцать близнецов «Ястребка». Хорошо. Дыхание её было неслышным, но приборы вокруг исправно попискивали и посвистывали. Горислав поцеловал её пальцы и бережно опустил тонкую руку на простыню. Лора, стоя в дверях, уже подавала им сердитые знаки — уходите, мол. Горислав неохотно поднялся, в последний раз взглянул в безмятежное лицо спящей Арлен и вышел, пропустив Яниса вперёд. Дверь бокса бесшумно задвинулась за ними. В холле Лора безжалостно огрела Горислава кулаком промеж лопаток: — Это тебе за «старушку». От старика слышу. Никто мне моих ста пятидесяти не даёт. — И тут же озабоченно спросила: — Вы сами как? Сегодня чтоб больше никаких Прыжков. Это опасно. — А завтра нас сюда пустят? — перебил Горислав, и Лора замахала руками: — Ты что! Скажи спасибо, что сегодня пустили… Я от неё не отхожу, не беспокойся, — добавила она уже тише. — Я не беспокоюсь, — качнул головой Горислав. — Скажи, а может… произойти чудо? Он сам понимал, что голос его позорно дрожит и вопрос был идиотским, но не спросить не мог. Лора, видимо пощадив его, только отвела взгляд и пожала плечами. — Иногда и чудеса случаются, — неохотно выдавила она. — Идите уже. Переночуйте в отеле и отправляйтесь на свою Вандею-9. — Сперва на Тортугу, — поправил Янис. — Будь на связи. Лора молча кивнула. Через два дня, когда Горислав с Янисом вернулись на тортугский космодром к стоявшему там на приколе «Ястребку», Арлен была ещё жива. Она даже начала нормально есть, как удивлённо доложила Лора, и в душе у Горислава затеплилась отчаянная сумасшедшая надежда. Детская вера в то, что чудеса случаются. Пусть иногда. Но разве… — Разве Боженька не задолжал ей? — свирепо выдохнул он. — Янка, ну скажи! Он порывисто повернулся, серые глаза его потемнели. Янис промолчал. У него были сложные отношения с Богом. * * * — Итак, по разработанному плану мы делаем следующее… Спустя неделю Горислав, Янис, цирцеанец и Ясмина аль-Халиль в качестве прикрывающего звена (заплатить ей за это Йохаим хоть с неохотой, но согласился, признав рациональность такого прикрытия) сидели в рубке «Ястребка», глядя то на мониторы, где высвечивались нужные схемы, то на Горислава, который с расстановкой говорил: — Оба наших корабля, «Шаллах» и «Ястребок», выходят из Прыжка на нужном расстоянии от Вандеи. Защита «Ястребка» к этому моменту уже сработает. Нам не нужно, чтобы какой-нибудь транспортник, доставляющий на Вандею каторжан или продовольственные пайки, доложил о нашем явлении начальству. «Шаллах» остаётся на прежнем месте, наблюдает и ждёт. «Ястребок» направляется на орбиту Вандеи, выясняет обстановку и высылает к нужной точке катер — тоже со включённой защитой. В катере находимся мы со штурманом, двое наших бойцов и вы, господин Смит. Все вооружены и готовы к бою, — он намеренно подчеркнул последнее слово. — Я уже говорил — никакого боя. Там не будет охраны, — уверенно заявил цирцеанец. — В транспортнике с рудой окажется только беглец. — Вашими бы устами да мёд пить, — оборвал его Горислав и, не обращая внимания на вызванное этим пассажем явное недоумение «господина Смита», продолжал: — Мы снижаемся над транспортником, стыкуемся с ним, бойцы вытаскивают из руды вашего беглого и вместе с ним возвращаются на катер. После чего катер отправляется на «Ястребок». Проверяем, всё ли тихо, уходим оттуда, встречаемся с «Шаллахом», Прыжок — и мы на орбите Тортуги. — Идеально, — в голосе Ясмины слышалась отнюдь не похвала, а откровенное ехидство. Цирцеанец мрачно покосился на неё, и пиратская королева отрезала: — Идеально никогда не бывает. Наверняка и в ваших собственных торговых сделках далеко не всё проходило гладко. Да-да, я навела о вас справки, господин Йоахим Смит, а вы как думали? — она повела точёными плечами. — Ничто не проходит гладко и ничто не остаётся скрытым, как бы мы или вы этого ни хотели. Ваша репутация как торгового партнёра безупречна, могу вас поздравить, но я взялась за это дело не ради вас и не ради прибыли, а ради своих друзей. Должен же кто-то прикрывать им… хм… спины. Улыбка её была воистину лучезарной — Почему же вы тогда не отправляетесь с нами на Вандею? — холодно поинтересовался явно уязвлённый её сарказмом цирцеанец. Ясмина снова повела плечами и медовым голосом пропела: — Не ваше дело. Хотя… Считайте, что у меня давняя травма — я отбывала там наказание. Довольно давно, но приближаться к этой клоаке на близкое расстояние — увольте. Вечная бесстрастная маска на меднокожем лице цирцеанца дала трещину, он на мгновение даже рот раскрыл, и Ясмина ехидно улыбнулась, подняв смуглую руку с тихо звякнувшими драгоценными браслетами: — Да-да. Вот здесь я носила технопластик. На этих самых руках. Вам лучше ни о чём меня не спрашивать, господин Смит. «Целее будете», — едва не добавил Горислав. На самом-то деле неучастие Ясмины в основной части операции объяснялось тем, что на «Шаллахе» не было нейроматрицы «Ястребка», но не расскажешь же такого цирцеанцу! Краснокожий хмырь не нравился Гориславу всё больше, но тем сильнее он хотел разобраться в заданной им головоломке. Разобраться и испытать глушилку. Он резонно подозревал, что спрос на это изобретение — теперь уже не Арли, а самого «Ястребка» — будет ещё выше, чем на нейроматрицу, которую покупавшие её пираты снисходительно считали модной блажью и игрушкой. Как сказала Божена, чем-то вроде почти что безмозглого «умного корабля», способного только гасить свет, будить хозяев нежными напевами и подавать чай. Что ж, в будущем покупателей ждал сюрприз. Горислав встряхнулся и встал, в упор глядя на цирцеанца: — Тогда дайте отмашку вашим людям на Вандее. С нашей стороны всё готово. Всё это пережёвывать, увязая в деталях, можно до бесконечности, сами понимаете. Пора действовать, пока кто-нибудь из соседей по бараку случайно не пырнул вашего беглого заточкой под рёбра. Или надсмотрщики насмерть не запороли. — А вдруг… — начал было Йоахим, заметно побледнев. — Вдруг бывает только пук, — отрубил Горислав под фырканье Ясмины, совершенно не заботясь о взаимопонимании. — Ну и, разумеется, мы ждём расчёта. Рудой так рудой, с указанием точного веса вашего мешка, — для меня и для госпожи аль-Халиль. — Предварительной оплаты, а не окончательного расчёта, — цирцеанец, судя по всему, любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. — Предварительной оплаты, — согласился Горислав. — А в ухе-то у господина Смита на сей раз никто не свистел, — сказал ему Янис после ухода беспокойного клиента. Горислав задумчиво почесал в затылке: — Видать, его мадама его больше не пасёт. Полночи перед операцией они сидели в кают-компании и пели под гитару. Те песни, что Горислав вывез с погибшей Руси. Песни уцелели, потому что уцелели люди, их знавшие. — Долго я тяжкие цепи носил, Долго бродил я в горах Акатуя, Верный товарищ бежать подсобил, Ожил я, волю почуя… Йоахим сидел тут же, лицо его было привычно невозмутимым, как у бронзового божка, — скорее всего, снова из-за непонимания. Тем не менее в отведённую ему каюту он не ушёл, героически терпел непонятное безобразие. Немного подумав, Янис подсел к нему и принялся вполголоса переводить русские слова на космолингву, решив, что на цирцеанца произведёт впечатление актуальность песни. Но тот вежливо его дослушал и так же вежливо произнёс: — Я полагаю, это у вас какой-то древний обряд? Гимн? Звучит странно. Янис в очередной раз меланхолично подумал: до чего же он сам был похож не так давно на этого бесстрастного идола. Вот именно что бесстрастного. Страсти вошли в его жизнь, замершую и замёрзшую, только вместе с Романовым. — Да, это обряд, — спокойно подтвердил он. Горислав взглянул в их сторону, отставил гитару и поднялся с безапелляционным: — Отбой, черти, всем отоспаться! Сам он, однако, так и остался стоять у стола, коротко кивнув откланявшемуся цирцеанцу и дождавшись, пока разбредутся ребята. Потом подозвал Яниса: — Пошли в техотсек, штурман, сызнова всё проверим. И здесь, у двигателей, возле самого сердца «Ястребка», ещё раз прогнав защиту на работоспособность, они принялись целоваться — исступлённо, как тогда, в степи, впервые, тиская и лапая друг друга, пока Горислав не пробормотал, задыхаясь: — Эй, штурман, это что, последняя наша ночь? Янис, махом отрезвев, вскинул на него глаза: — Так вот о чём ты думаешь! Ладно же, Романов, — в его голосе прозвучала прямо-таки угроза, — ты у меня сейчас разучишься думать вовсе. И зараза Романов, конечно же, смеялся, пока Янис свирепо дёргал на нём поясной ремень. * * * «Шаллах» и «Ястребок» стартовали одновременно и одновременно же ушли в Прыжок с орбиты Тортуги. Цирцеанец стоически перенёс его, сидя в кресле рубки управления с обычным деревянным лицом, только пальцы непроизвольно скрючились на подлокотниках. Горислав дал всем оклематься с четверть часа, потом вызвал Ясмину: — Всё в порядке, Ясь? — Да, всё нормально, — прозвенел негромкий голос королевы пиратов. — Сейчас мы включим защиту и подойдём к Вандее. Ты нас не увидишь, да у тебя и сканеров нету. Но голосовую связь мы оставляем. — Поняла, — спокойно отозвалась Ясмина. — Ястребок… — Горислав помедлил, но вместо ожидаемой команды бросил, хищно ощерившись: — Сделай их! Уделай этих выродков! И Янис вдруг понял, насколько сильно Горька ненавидел Вандею, всю эту систему исправительной правоохраны, где содержались любые нарушители заведённого Империей порядка — от детей, родившихся «не там», до стариков, укравших булку, от маньяков, охотившихся по ночам в переулках мегаполисов, до пиратов, грабивших транспортники. Потому что Вандея была не справедливой карой и не орудием исправления, а продуманным кем-то в недрах Империи механизмом для наживы на каторжном труде и равнодушным уничтожении всех подряд, без разбору и милосердия. На рудниках мало кто мог прожить хотя бы два года, если не стал вертухаем или надсмотрщиком. И ещё Янис понял, глядя Горьке в лицо, что цирцеанец безошибочно отыскал того, к кому мог со своей бедой обратиться. Чёрт бы его побрал. — Готово, капитан, — буднично отозвался «Ястребок». — Мы невидимы. И, оставив «Шаллах» позади, они вышли на орбиту Вандеи-9. * * * В рубке стояла гробовая тишина, когда первый киберспутник охраны, возникший будто из ниоткуда, прошёл совсем рядом с «Ястребком»: кажется, ещё немного — и заденет. Какой-то даже изящный, похожий на плавно кружащийся кленовый лист, только ощетинившийся орудиями, готовый выжигать всё на своём пути без колебаний. Внутри него не было людей, лишь киберы, это Горька знал. Киберы без душ и сердец. «Ястребок» был не таким. Это Арлен подарила ему человеческую — живую — душу. Янис, как и все вокруг, перестал дышать, когда спутник проплывал по экрану, — до тех пор, пока тот не начал удаляться. Защита сработала! Штурман резко выдохнул — и не он один. Горька в капитанском кресле повёл плечами так, словно рубаха у него прилипла к спине, и неожиданно хрипло проговорил: — Ястребок, надо было тебя оставить возле «Шаллаха». Чёрт. Мы бы и на катере сюда дошли. Чёрт… — повторил он и на миг закрыл глаза, скрипнув зубами. — Моя вина. Застремался. Спрятался за тебя, за пацана. Вокруг несогласно загудели ребята, а «Ястребок» взволнованно проговорил из динамиков: — Я — ваша страховка, капитан. Я должен быть здесь. Ведь вы же здесь. — Это другое, — вымолвил Горислав будто через силу и повернулся к сидевшему тут же цирцеанцу: — Защита работает. Нам ничего не угрожает. Спускаем катер. До назначенного времени осталось сорок восемь минут. «Всего сорок восемь», — с тоской подумал Янис, а цирцеанец лишь кивнул в знак понимания. Его смуглое лицо осталось бесстрастным, только кожа на высоких скулах посерела. Это он так бледнеет, подумал Янис. Инстинктивные реакции нервной системы господину Смиту скрыть не удавалось, как бы крепко тот ни держал себя в руках. Он волновался. Боялся. «Стремался», как сказал Горька. — Тогда все, кто идёт на Вандею, в шлюз, — распорядился капитан. — Катер готов. Всем надеть защиту первого уровня. Вандея-9 была планетой земного типа, машинально припомнил Янис, натягивая лёгкий скафандр. Доспехи предназначались не для защиты от враждебной атмосферы, а на случай боя. Которого, по сведениям «господина Смита», не должно было быть. Он так же машинально проверил бластер на поясе и боекомплект. Проклятье. В крови загудел адреналин. Давненько он не готовился к реальной схватке, где предстояло бы буравить зарядами живые человеческие тела. Охранники на Вандее-9, в отличие от спутников, были людьми. Хотя бы потому, что кибер просто неспособен был предусмотреть все внештатные ситуации, сколько бы их ни внесли в его память, и тем более не сумел бы правильно на них отреагировать. Кто-то подтолкнул Яниса локтем в бок, он порывисто обернулся и увидел Горислава. Серые глаза капитана весело щурились за прозрачным забралом шлема. Проклятье. Романов улыбался, чёртов адреналинщик. Но шлем его был похож на древний богатырский доспех, русая прядь волос спадала на лоб. — Грузимся! — гаркнул Горислав, и Янис осознал, что вот уже несколько драгоценных мгновений тупо стоит и пялится на него. Краем глаза он поймал удивлённое выражение на всегда деревянном лице господина Смита. Что ж, пускай его думает, что хочет. В спаскатере и правда стало тесновато, когда пятёрка в скафандрах загрузилась внутрь и створки выпускного шлюза сошлись. Принять на борт ещё и беглеца — и в самом деле придётся липнуть к переборкам. Поверхность Вандеи, один в один походившая на земную пустыню где-нибудь в центре американского континента, с выгоревшими клочками бурых кустов, ровная, как стол, стремительно надвигалась в иллюминаторах. Росла, кружилась. Жёлто-бурое сменялось выцветшей голубизной застиранной тряпки. Небо. Таким здесь было небо. Катер плавно снизился почти к самой поверхности Вандеи, не растопыривая, однако, треногу опоры. Янис развернулся к иллюминатору. Нет, ему не показалось — выгоревшую голубизну неба прорезала чёрная точка спутника охраны и медленно, слишком медленно начала удаляться. Снова пронесло. Сашок откинул забрало шлема и от души выругался, а Горислав, сидевший за управлением, лишь скосил на него строгий взгляд. — Давайте, десантура, готовьтесь, — негромко приказал он. — Ты и Мотька. Остальным тоже не расслабляться. До подлёта бандуры семь минут восемнадцать секунд. Ястребок? — Грузовик с рудой движется по заданному маршруту с рассчитанной скоростью, — тут же доложил корабль. — Охраны не наблюдаю. По катеру будто ураганом пронёсся дружный облегчённый выдох, а цирцеанец, тоже откинувший забрало шлема, педантично сообщил: — Я же вам говорил — не предвидится никаких внештатных ситуаций. Но он ошибался. * * * Грузовик с рудой летел медленно, будто нехотя. Казалось, он почти чиркал своим круглым, туго набитым брюхом по колючкам кустов внизу. Горислав, прикусив нижнюю губу (Янис помнил его таким ещё во время тренировочных боёв в академии), подогнал катер сверху и опустил треногу шасси, производя стыковку. — Есть, — воскликнул Мотя, возбуждённо сверкая чёрными глазами, и вместе с Сашком нырнул вниз, когда створки шлюза разошлись в стороны. Им предстояло выжечь отверстие в термопластике капсулы с рудой, чтобы беглец, если он там был, смог выкарабкаться наружу. Капсула открывалась автоматически — но только в конечной точке назначения, то есть на космодроме. «Если парень внутри… и если он вообще жив… он ведь вполне мог задохнуться за время пути», — лихорадочно думал Янис, стараясь не смотреть на осунувшееся от напряжения лицо «господина Смита». Цирцеанец просто заходился от нетерпения, всё его напускное спокойствие улетучилось враз. Он едва сдерживался, чтобы не кинуться к шлюзу самому, а секунды тем временем текли и капали медленно, будто ползущая по свежему срезу смола. Наконец снизу донёсся какой-то невнятный шум, и Сашок с Мотей ввалились внутрь катера, волоча за собою не одного, а двух человек. Похожих, будто близнецы — в канареечного цвета каторжанских робах, перемазанных рудничной пылью, с измождёнными лицами, обтянутыми бурой от загара кожей. — Их двое оказалось, кэп, — возбуждённо сообщил Сашок очевидное. Янис ошалело переглянулся с Горькой, а цирцеанец кинулся к тому из беглецов, что был повыше ростом, выпустив целую тираду на своём свистящем и щёлкающем языке. — Он говорит, что не мог поспеть раньше, надо было внедрить в охрану своего человека, — безо всяких церемоний перевёл Янис вслух, но Смит не обратил на него внимания, продолжая цепляться за беглеца. — Ещё он спрашивает, кто это. — И? — вымолвил Горислав, привычным движением закрывая люк перед расстыковкой. Высокий цирцеанец разлепил сухие губы и что-то тяжело и коротко проговорил, его глаза сверкнули неожиданно ярко на чумазом лице. — Моя любовь, — хриплым полушёпотом перевёл Янис. — Он говорит — это моя любовь, я не мог его там оставить. — М-мать, — процедил Горислав, бросая катер вверх под тревожную скороговорку «Ястребка», донёсшуюся из динамиков: — Капитан, «шаттл» охраны прямо по курсу! — Держитесь! — скомандовал Горька, не оборачиваясь, и от разворота Яниса бросило прямо на Сашка, так что у обоих лязгнули зубы. В рубке с появлением ещё двоих человек действительно стало не продохнуть, оставалось липнуть друг к другу или к переборкам. Небо в иллюминаторах вертелось так, что хотелось зажмуриться. Янис знал, что делает Горька — пытается оторваться от преследователей, чтобы побыстрее достичь орбиты, где их ждал «Ястребок». Ждало спасение. — Почему? Почему… они… нас видят? — прохрипел вдруг Смит, когда небо в иллюминаторе будто прорезала вспышка молнии: охрана открыла огонь по неизвестному судёнышку без опознавательных знаков. — Там же не киберы, а живые люди, — прокричал Янис в ответ и умолк, чтобы не прокусить язык — так бешено вертелась их скорлупка, уходя от выстрелов. Но эти живые люди, с отчаянной надеждой подумал он, на миг зажмурившись, за катером на орбиту не последуют. Понадеются на киберспутники, которым уже наверняка отдана соответствующая команда. Но — внимание, сюрприз — сканеры пространства никого не засекут, так же как не могли этого сделать любые приборы на гнавшемся за ними «шаттле». Приборы, обманутые защитой «Ястребка», показывали пустоту. «Слепое пятно», — как сказала Ясмина. «На месте охранников я бы чокнулся», — со слабой усмешкой подумал Янис, боясь расцепить зубы. Его зверски мутило, а, судя по звукам, доносившимся откуда-то сбоку, кто-то из беглых уже блевал на пол. Возможно, сам господин Смит, Янису было плохо видно, перед глазами метались синие и чёрные всполохи. — Так, мы на орбите, эти суки отстали, — тяжело дыша, прохрипел Горька. — Ястребок? — Принимаю вас на борт, до стыковки предположительно девять минут, — немедленно отозвался корабль своим высоким чистым голосом. — Прямо по курсу три спутника, они нас не видят, защита работает, капитан. — Умница, — выдавил Горислав. — Блядь, аж руки свело, — он наконец обернулся. — Все живы, орлы? Его скуластое лицо сияло торжествующим злым весельем. Он сжал и разжал пальцы, на миг с усилием оторвав их от панели управления, и повелительно гаркнул: — Не слышу, орлы! — Всё пучком, кэп, — прохрипел Сашок, поддержанный нестройным хором голосов. — Но на мне кто-то сидит. — Это не я, — отчитался Янис, приподымаясь с пола, и все захохотали. — Сейчас тут будет дохуя сучьих киберспутников, — провозгласил Горька, снова поворачиваясь в кресле. — Терпите, орлы, придётся ещё покувыркаться, ну. Орлы застонали и заматюкались, но тут же примолкли, старательно удерживая в себе содержимое желудков. Катер описал последний лихой вираж, виртуозно пройдя между двумя охранными «катюгами», и влетел в гостеприимно распахнутый шлюз корабля. — Валим отсюда к хуям! — приказал Горислав, вытирая пятернёй лоб и выбираясь из пилотского кресла. — Твою мать, шмальнуть бы по ним пару раз! — А что тебе мешает?! — выдохнул Янис, протискиваясь к нему. Сжал твёрдое предплечье и потряс, пытаясь хоть так высказать всё, что не мог произнести вслух. «Моя любовь, — вертелись у него в голове слова цирцеанца-каторжанина. — Моя любовь…» Горька глянул на него сузившимися потемневшими глазами — в лицо, в самую душу, и они бок о бок вывалились из катера и кинулись в главную рубку. Остальные устремились следом, судя по топоту позади, и каторжники не отставали от прочих. Через минуту в главной рубке корабля стало почти так же тесно, как только что было на катере. Петрович, Леший, Грачик, Наташа — все молниеносно оказались тут. — Ястребок, к бою, — скомандовал Горислав, очутившись в своём кресле. — Не по-пацански это — таких слепошарых бить, но сам Бог велел! Наташа коротко хохотнула. Тёмные глаза её сверкали яростью, лицо горело. — Мочи их, кэп! — взмолилась она срывающимся, каким-то чужим голосом. — Сбей хоть одного! Янис быстро огляделся. Такая же отчаянная мольба пылала на лицах обоих каторжников в рваных жёлтых робах. И на лице Моти, Сашка и Лешего — бывших узников Вандеи-9. И только «господин Смит» растерянно озирался. — Проблемы, — запротестовал он, длинно шмыгая носом — видать, прорвало сосуд и кровь заполняла дыхалку. — Империя… будет искать. Не простит. Он был прав, Янис точно это знал. Но… — Похуй, — отрезал Горислав и заорал во всю глотку: — Кто же тот пилот, что меня сбил, одного вьетнамца я спросил! Сторожевые киберпсы со сканерами пространства на борту вспыхивали и разлетались, как в тренажёрном бою, но это были не видеотренажёры Академии, не учебный бой, и каждое прицельное попадание и слепящая белая вспышка на мониторах рубки сопровождались ликующим рёвом ребят. По смуглому лицу Наташи градом катились слёзы, и, когда Горька наконец поднялся и скомандовал «Ястребку»: «Отбой, парень, снимай защиту и дуй до Ясминки», она протолкалась к капитану и повисла у него на шее, уткнувшись лбом в плечо. — Спасибо, — пробормотала она глухо. — Спасибо. Горислав растерянно и неловко погладил её по голове, по взлохмаченным чёрным волосам. — Ястребок! — чуть осипшим голосом вымолвил он. — Потери противника? — Четыре киберспутника охраны, капитан, — звонко отчитался мальчишка, и на лице Горислава вспыхнула улыбка, хорошо знакомая Янису: лихая, злая, прекрасная. Но эту улыбку как ветром сдуло, и Горислав озадаченно заморгал, когда из динамиков раздался гневный голос Ясмины аль-Халиль, которая не говорила, а шипела, будто разъярённая пантера: — Это ты расстрелял эти проклятущие спутники, Романов? Как ты посмел? «Ого!» — подумал Янис, ошалело уставившись на капитана, а пиратская королева с прежним пылом продолжала: — Без меня?! Не прощу! Никогда не прощу! Все в рубке после секундной паузы так и грохнули смехом, а Ясмина поневоле умолкла, гневно покусывая губы. — Отбой всем, кроме вахтенных, — коротко приказал Горислав, когда наконец наступила тишина. — Операция закончилась благополучно. Сейчас только Прыжок пережить, а потом всем жрать и спать. И мыться, — добавил он, покосившись на грязных, как прах, каторжников. — Наташ, присмотришь. Яська, ты куда? — Домой! На Шширраххью, — процедила разобиженная Ясмина. — Учти, Романов, ещё раз такое отколешь… — она не договорила, хищно прищурившись. Горислав растерянно заморгал, и тогда она наконец снисходительно бросила. — Мешок руды я у тебя потом заберу. — Извини, Ясюнь, — крикнул Горислав, пока прекрасное лицо Ясмины ещё не растаяло на экране перед ним. — Ну, хочешь, я тебе ещё и наш собственный мешок руды отдам… в качестве моральной компенсации? — Хочу, — невозмутимо отозвалась та, — но не возьму. И её «Шаллах» исчез во мраке Прыжка. * * * «Ястребок» шёл к Тортуге-5. Обоих каторжников разместили в кают-компании, «поближе к жратве», как сумрачно выразилась Наташа, поглядывавшая на них с жалостью. Йохаим Смит уплёлся в свою каюту. Похоже было, что он уже совсем не так рад возвращению брата и что-то напряжённо обдумывает. Горислав предпочёл мысленно махнуть на заказчика рукой, хотя кое-какие соображения у него на его счёт были. Переодевшись, он отправился к Янису… и столкнулся с ним в коридоре нос к носу. Вид у штурманца был озабоченный, лоб прорезала напряжённая морщинка, разгладившаяся, когда он увидел Горислава. А синие глазищи загорелись. — Ты куда это собрался? — невинно поинтересовался капитан, прекрасно зная ответ, и, не дожидаясь его, тихо рассмеялся. — А ты куда? — Янис тоже ухмыльнулся. — Ладно, давай ко мне, побалакать надо. — Только побалакать? — Горислав изогнул бровь. Недавняя горячка боя всё ещё бурлила у него в крови, требовала выхода. — Иди ты, — Янис вспыхнул, традиционно косясь на потолок, будто бы «Ястребок», как озорной мальчишка, сидел именно там. Горислав только головой покрутил и, не переставая посмеиваться, развернул штурмана к его каюте за плечи, втолкнул туда. Притиснул его к едва успевшей закрыться двери, нашёл губами губы. Янис сперва негодующе замычал, пытаясь вырваться, но потом утих и ответил на этот яростный поцелуй. — Как думаешь, — выпалил он, едва Горислав его отпустил, — этот самый Смит сольёт информацию, что у нас есть защита от имперских сканеров? — Я думаю, — отозвался Горислав как мог спокойно, хотя сердце у него так и бухало, — он побоится засветить своё участие в этой операции — раз. Ему важно слыть перед Империей чистеньким, если он желает и дальше проворачивать на подконтрольных ей территориях свои торговые сделки. Нам тут терять нечего, а он бизнесмен, не хухры-мухры. И второе: спорю, что он сам будет стремиться купить у нас нашу технологию. Это же золотое дно. — И? — напряжённо выпалил Янис, отстраняясь. Брови его опять сошлись к переносице, и Горислав вскинул руку, проводя пальцами по морщинке у него на лбу. — И обрыбится, деятель, — невозмутимо сообщил он. — Мы не будем патентовать глушилки. И продавать их не будем. Если информация всё же просочится, просто заявим, что господину Смиту всё с перепугу примстилось. Показалось. — Это же золотое дно, — бесстрастно напомнил ему Янис его собственные слова. — Это оружие, — негромко отозвался Горислав, усаживаясь на койку. — И это смерть. Много смертей, если технология попадёт к кому-нибудь из наших же ватажников, и те решат задействовать её… да для чего угодно. А Разрушители? Представь, какой простор для маневров. Янис задумчиво кивнул. Он представлял. Сколько имперских кораблей и баз станут беззащитными, если противники Империи развернут массовое производство таких глушилок, изобретённых «Ястребком». — Но ты же ненавидишь Империю, — негромко сказал он. — Я ненавижу многое из того, что она с регулярностью делает, — Горислав откинулся назад, опершись спиной на переборку и продолжая внимательно смотреть на Яниса снизу вверх. — Но хаос — это ещё хуже. И… — он на миг запнулся, сжав губы, но потом продолжал: — И я ей присягал. А слово у меня одно. Да знаю я, блядь, Янка! — он всё-таки вскочил. — Я только что сам расстрелял имперские киберспутники. Но там не было людей. И это не то, что дать врагам Империи в руки оружие, которое может её пошатнуть. Чтобы на освободившиеся территории пришли Разрушители. Чтобы обитаемые планеты на границах стали как… как Русь. Выжженными дотла. — Логика у тебя на высоте, ага, как и этика, — вымученно усмехнулся Янис и теперь сам тяжело бухнулся на койку. — Ладно, я согласен. Я тоже присягал, хотя мы с тобой сейчас для Империи такие же беглые отщепенцы вне закона, как те двое в кают-компании. Но, Горька… если хоть что-то всплывёт, — он помотал взлохмаченной головой, мучительно подбирая слова, — нас не пощадят. Они станут охотиться за «Ястребком»… и они нас достанут. Рано или поздно. Мы и так слишком долго маячим у них перед глазами. С Петросом. Теперь вот с этими глушилками. Везде, где Империя обламывается, в поле зрения попадает «Ястребок». А у них хорошие аналитики, и жернова Империи мелют медленно, но верно. — Ястребок! — Горислав вдруг вскинул голову. — Что думаешь? — Прошу прощения, господин штурман, — раздался в динамиках каюты тихий голос, почти что шёпот, — я постоянно слежу за информацией, в том числе и из закрытых источников. Нас пока не упоминают нигде, кроме обычных правоохранных сводок в качестве разыскиваемых по подозрению в перевозке контрабанды. Всё чисто. Я отключаюсь, извините. И в каюте наступила тишина. — Утешительно, — пробормотал Янис, ероша волосы, по примеру Горислава, обеими руками. И непонятно было, к чему это относилось — то ли к тому, что корабль оставил их наедине, то ли к его заверениям, что «всё чисто». — Горька, я не доверяю Империи ни на грош ни в чём. Я слишком хорошо знаю изнутри, как работают её механизмы. Это машина, которая перемелет всех — без малейшего милосердия. Он поднял на Горислава почти умоляющий взгляд, словно прося опровержения своим же словам. — Но мы такими не будем, — с силой вымолвил Горислав, взяв его за плечо. — мы этим сукам не уподобимся и невинных не подставим, Янка. А они… ну бог им судья. Пусть варят свою кашу. Жернова у них мелют медленно… а зато мы бегаем быстро. Он снова смеялся, зараза. — Черти бы тебя взяли, Романов, — от души пожелал Янис и тоже невольно усмехнулся, хватая Горьку за поясной ремень и дёргая на себя, так что тот охнул и упёрся руками ему в плечи. — Иди сюда, ты, бегун, хренов адреналинщик. Господи, подумать страшно, что я… мог бы остаться на той стороне, — он даже зажмурился на миг. — Против тебя. — Не мог бы, — уверенно заявил Горислав, наклоняясь и снова жадно ища губами его губы. На этот раз их поцелуй прервался стуком в переборку снаружи. Лёгким, едва слышным, но он заставил их, тяжело дышащих, отпрянуть друг от друга и с неохотой подняться с койки. — Т-твою ж… — с чувством процедил Горислав и движением руки разблокировал дверь, за которой оказался как раз тот, о ком они только что толковали — господин Смит собственной персоной. Высокий, похожий на бронзовую статую… довольно растерянную, кстати. Янис машинально пригладил растрепавшиеся волосы, досадуя на себя за то, что краснеет под обалделым взглядом цирцеанца. Он понятия не имел, как на Цирцее относятся к подобного рода связям, но то, что братнин выбор совсем не порадовал «господина Смита», было очевидно. — Чем могу служить? — бесстрастно осведомился Горислав. Уж он-то краснеть не собирался, это точно. «Рожа бесстыжая», — с нежностью подумал Янис. Бесстыжая рожа подмигнула ему. А потом снова обратилась к топчущемуся на пороге Смиту со словами: — Господин заказчик, время позднее. До Тортуги ещё пёхать и пёхать, если мы не станем больше уходить в Прыжок. Так что выкладывайте, зачем пришли, — он явственно проглотил «или проваливайте». Смит шагнул в каюту, пребывая в нешуточном замешательстве, и пробормотал скороговоркой, совсем не похожей на его прежнюю чёткую деловую речь (всё-таки он знал космолингву намного лучше, чем хотел показать, понял Янис): — То изобретение, которое вы использовали, господин капитан, чтобы стать невидимыми для спутников Вандеи, — вы будете продавать его или патент на него? «Началось», — уныло подумал Янис, и Горислав эхом отозвался уже вслух: — Если вы намерены его купить, то я могу пообещать вам только, что мы обдумаем ваше предложение. Янис, ожидавший услышать «Не продаётся», едва не закашлялся, но капитан продолжал и бровью не поведя: — В конце концов, вы единственный, кто видел нашу глушилку в деле. Или слепилку, так правильнее выразиться, — он усмехнулся уголком губ, пока Смит и Янис смотрели на него во все глаза. — Но в данный момент мне хотелось бы обсудить схему окончательного расчёта по прошедшей операции. Смит быстро кивнул несколько раз. Видно было, что его, как любил выражаться Петрович, «попустило», на бронзовом лице даже появилось некое подобие улыбки. — Расчёт рудой Цирцеи будет произведён сразу же после нашего прибытия в космопорт Тортуги-5, с точностью до грамма, — высокопарно возвестил он. — Но, капитан Романов, вы обещаете, что обратитесь в первую очередь ко мне как к посреднику либо покупателю своего… устройства? — Да, я обещаю, — скупо обронил Горислав и, когда за Смитом закрылась дверь, перевёл лукавый взгляд на штурмана. — Вот только я вообще ни к кому не собираюсь обращаться — ни в первую очередь, ни в третью, ни в двадцать пятую. Ну чего ты ржёшь, Янка? Он и сам хмыкнул. — Ты гнусный манипулятор, господин капитан Романов, — провозгласил Янис весёлым полушёпотом. Почём он знал, может, цирцеанец торчит за дверью и подслушивает? — Ты обнадёжил несчастного прощелыгу, и теперь он будет ждать… — Угу, у моря погоды, и, пока ждёт, не донесёт на нас имперцам, ну, — невозмутимо подытожил Горислав. * * * Ожидалось, что посадка «Ястребка» на тортугский космодром пройдёт незаметно. Оба бывших каторжанина ещё накануне избавились от своих канареечных комбезов и натянули на себя то цивильное шмотьё, что по их росту и размеру отыскалось на корабле. Второй, «неучтённый», беглец, например, был облачён в запасную робу Петровича, найденную в техотсеке и изрядно замусоленную. Был он худым, низкорослым, и роба болталась на нём, как на огородном пугале. Он явно не принадлежал к расе цирцеанцев: его отмытая от рудничной пыли кожа была гораздо светлее, а глаза, наоборот, более тёмными, почти чёрными. И в этих глазах светилось настоящее обожание, когда он смотрел на своего товарища. Янис меланхолично подумал, что настоящих имён всех троих они так никогда и не узнают. Во время полёта каторжане дипломатично держались особняком, молча улыбаясь в ответ на пожелания доброго утра и расспросы о самочувствии… впрочем, ребята с «Ястребка» от них быстро отстали, надо было готовиться к посадке. Наконец раскалённое марево развеялось над пластобетоном космодрома. Но едва лишь навстречу выходившему экипажу ринулись Грачик, Дюха, Валёк и Швабра вынырнувшие из катера Василисы, у которой они все обретались во время отлучки «Ястребка», как на сцене появилось ещё одно действующее лицо. Весьма театрально появилось, и весьма красивым оказалось. Взвихрив мельчайшую пыль, практически рядом с застывшим на приколе «Ястребком» снизился серв-рикша, а оттуда, сверкая глазами, стремительно выскочила высокая худая женщина. Цирцеанка, судя по цвету волос и кожи, по горделивой осанке и экзотическому одеянию — множеству полупрозрачных покрывал, окутывавших её гибкое тело, просвечивавшее сквозь невесомую ткань. Совершенно не заботясь о том, что её слышат посторонние люди, она пронзительно застрекотала что-то на родном языке, обращаясь к «господину Смиту», вслед за которым из корабля как раз показались оба беглеца. Янис почти машинально перевёл вслух, ошеломлённо уставившись на женщину, как, впрочем, и все остальные: — Зачем ты вытащил его? Я же просила тебя… Я тебя умоляла! Пусть бы он сгинул там! «Смит» что-то резко ответил, и Янис снова перевёл: — Он твой муж и мой брат. Горислав длинно присвистнул и махнул рукой высыпавшим из «Ястребка» ребятам — погодите, мол. Но какое там: все обратились в слух, буквально растопырив уши. Особенно засранец Грачик, которого хлебом не корми, дай только устроить драму или хотя бы попялиться на неё. Капитан стремительно шагнул вперёд, становясь между экипажем и женщиной. Та перевела на него пылающий взгляд очень светлых глаз. Все части головоломки мгновенно встали на место у него в мозгу, и он почти не сомневался, что не ошибается, когда спокойно перехватил её занесённую для удара тонкую руку, унизанную браслетами, и так же спокойно проговорил на космолингве: — Некрасиво такой красотке устраивать сцены на людях, мадам Сирена, — и с прежней невозмутимостью стиснул другую её руку, когда она попыталась вцепиться ему в лицо. Развернул спиной к себе. Позволил цирцеанке ещё немного побрыкаться, пока она норовила лягнуть его острым каблучком, шипя и свистя, как драконица. Но потом безо всяких церемоний встряхнул её так, что голова мотнулась и рассыпались из высокой причёски светлые косички. И наконец проговорил размеренно и чётко, чтобы все слышали: — Желаете, чтобы я подал заявление в местную правоохранку, мадам Сирена? Ведь это вы покушались на нас со штурманом, наняв кого-то, чтобы тот испортил серва, ожидавшего нас возле отеля? Отвечайте, — он ещё раз беспощадно её тряхнул. — Вам не удавалось воздействовать на своего деверя, и вы решили попросту ухайдокать тех, к кому он обратился за помощью. Было дело, ну? Цирцеанка затихла, повернув к нему чеканное лицо, и Горислав увидел, что светлые огромные глаза её наполняются злыми слезами. Ему вдруг стало жаль её, но он сказал без обиняков: — Я бы всыпал вам по первое число, мадам, за то, что вы нас едва не погубили. Возможно, вы сами виноваты в том, что ваш муж пренебрегает вами, но мы-то уж точно не виноваты, как Бог свят, — он покосился на окаменевших цирцеанцев и со вздохом закончил: — Но хрен с вами, только на глаза мне больше не попадайтесь, а не то у меня точно лопнет терпелка. Он разжал руки и выпустил эту дикую кошку, которая не бросилась на него снова, как он ожидал, а слепо метнулась к маячившему рядом серву. Горислав только закатил глаза и пробурчал: — Господин Смит! Цирцеанец перевёл на него взгляд, которым только что ошеломлённо проводил растворявшегося в пронзительно голубой выси серва-рикшу. — Расчёт, — коротко уронил Горислав. И добавил, поочерёдно разглядывая всех троих: «Смита», его брата и молодого каторжника, растерянно топтавшегося рядом: — Я не подам на неё иск в полицию, не беспокойтесь. Ни ей, ни вам я не завидую, но ваши игры – дело не моё. Однако расчёт со мной и с госпожой Ясминой мне требуется прямо сейчас, а то мало ли что ещё может случиться в вашей расчудесной семейке. Он дождался, пока робот-погрузчик, повинуясь отданному по коммуникатору распоряжению «господина Смита», доставит к шлюзу «Ястребка» два мешка руды, кивнул цирцеанцам, отвернулся и проговорил, обращаясь к Янису и ребятам, которые смущённо переминались с ноги на ногу: — Давайте к Ваське, что ли. Погудим. Что-то я заебался. * * * Пролетела неделя, и воцарившееся на корабле и вокруг него мирное, почти что идиллическое спокойствие начало Горислава тревожить. Он игнорировал проявляющиеся время от времени в коммуникаторе сообщения от «Смита», даже не читая их и отправляя стандартный ответ: «Капитан пока что не планирует никаких торговых сделок и благодарит за внимание к его персоне». Но было абсолютно ясно, что долго так продолжаться не может. Тревога просто витала в воздухе, и это чувствовали не только Горислав с Янисом, но и весь экипаж. Петрович и его бригада юнг в составе Дюхи, Валька и Грачика старательно отдраивали корабль, доводя до ума мелкие технические неполадки. Дождавшись перерыва в этом похвальном занятии, Горислав и предложил однажды махнуть всем «Ястребком» сперва в Дом на мысу — погостить и прихватить с собою «рыцарей» Арлен — ребят-мутантят Борка и Матти. И рвануть всем вместе проведать Арлен в госпитале на Киршее. Сказано — сделано. Связавшись с Лорой и выяснив, что с Арли можно будет повидаться, «Ястребок» радостно вспорол атмосферу Тортуги. Сперва он направился в сторону морского побережья, где вот уже больше пяти лет гордо красовался Дом на мысу, построенный когда-то Гориславом для спасённых им мутантят. Глядя сейчас из спускающегося с «Ястребка» катера на белостенный особняк, развёрнутый фасадом к кромке прибоя, Горислав в очередной раз вспомнил, как это всё произошло шесть лет тому назад. Произошло и полностью изменило жизнь лейтенанта имперской космогвардии Горислава Романова, которому все некогда пророчили блестящую военную карьеру. Он помнил, словно это было вчера, как состыковал угнанный имперский эсминец с беспомощно болтающимся в космосе беспилотником. Как, грохоча ботинками, ворвался сперва в стыковочный шлюз, а потом в грузовой отсек, который вообще-то не предназначался для перевозки людей. Но дети-мутанты для Империи людьми не были. В аварийном мигающем свете он увидел двадцать пар испуганных глаз, обращённых на него… впрочем, нет, не двадцать, ведь у некоторых ребят глаз и вовсе не было. Их родные поселения на окраинах земных колоний погибли под ударами Разрушителей, а они… они родились вот такими. Как Арли, получившаяся гермафродитом, как Борк, покрытый бурой шерстью с головы до пят, как Матти, ставший карликом с непропорционально большой головой и костяными наростами по всему телу, делавшими его похожим на ящера. Они были обречены и знали это. Ради них он навербовал команду подобных себе сорвиголов и стал пиратом-контрабандистом, окончательно поставив себя вне законов Империи. Зато он построил для мутантят Дом на мысу в благодатной тортугской бухте, а Арлен и её рыцари подарили «Ястребку» человеческую душу, сделав его первым в Галактике живым кораблём. Площадка для приёма малых космосудов у Дома на мысу была знакома капитану и штурману «Ястребка» до последней выбоинки в пластобетоне. Катер с плавным разворотом опустился и замер, выставив треногу шасси. Сюда уже наперегонки мчались дети, сопровождаемые высокой суровой воспитательницей Марьей Киевной. Она всегда напоминала Гориславу его первую учительницу, Дарью Михайловну. Он спрыгнул вниз и засмеялся, хватая в охапку всех налетевших на него мутантят. Прежде чем увезти отсюда Борка и Матти, надо будет хотя бы покатать остальных вокруг побережья, решил он. О плохом думать не хотелось, и он усилием воли загнал будоражащие душу предчувствия беды в самый дальний угол сознания. «Вот — срок настал. Крылами бьёт беда, и каждый день обиды множит…» Он мотнул головой и торжественно пожал руки сперва Матти, а потом Борку, которые уже вскарабкались в катер. Оба изрядно подросли, хотя Матти всё равно едва доставал чешуйчатой маковкой до плеча своему товарищу. — Марья Киевна, — Янис церемонно поклонился воспитательнице. — Мы вам ваших гениев вернём к концу недели. Не переживайте. Он не знал, что этому не суждено было случиться. * * * Катер исправно прокатил над побережьем прилипших к иллюминаторам мутантят, а потом Горислав снова загрузил на борт Матти и Борка, снисходительно дожидавшихся внизу, пока нарезвится малышня. Те помахали всем руками и степенно поднялись по трапу. — Давай, расскажи им, штурман, чего наш «Ястребок» смудрил с глушилками сканеров, — весело провозгласил Горислав, беря на себя управление полётом. — Арли-то уже в курсе, пускай и они тоже будут. — Ни фига себе, — восторженно присвистнул Борк, когда Янис закончил коротко описывать принцип работы глушилок, не вдаваясь, впрочем, в подробности операции на Вандее-9. — Он развивается, — рассудительно вымолвил Матти своим тонким голосом и тряхнул большой угловатой головой. — «Ястребок». Самосовершенствуется… и ещё и не до такого додумается. Горислав энергично кивнул: — Так, а колитесь, братцы, есть у вас самих какие-то новые наработки? Не для «Ястребка» даже, а вообще. — Без Арли стрёмно, — грустно признался Борк, и в его кошачьих, с вертикальными зрачками глазах погас победный блеск. Но тут же он вновь оживился и принялся вместе с Матти наперебой излагать, как работает изобретённая ими программа, способная зашифровывать данные в коммуникаторе при выходе на нежелательного собеседника. Янис уже всерьёз начал прикидывать, как этот принцип можно использовать на практике, когда они пришвартовались к «Ястребку» и обоих мелких изобретателей тут же радостно умыкнули Дюха и Валёк. Судя по раздавшемуся топоту, все помчались к Петровичу в техотсек. Горислав задумчиво почесал в затылке, выбираясь из катера. — В Прыжке на Киршею не пойдём, — решительно сказал он. — Арли в относительном порядке, а тут малолеток полный короб. За три дня преотлично доберёмся и так. Лору я предупрежу. Но, едва они стартовали с орбиты Тортуги-5, взяв курс на Киршею, их догнал крохотный «шаттл», прилетевший с тортугского космопорта. На мониторах главной рубки замаячили два знакомых лица — их Горислав надеялся больше никогда не увидеть. Это были оба беглых каторжника, которых они спасли на Вандее-9: брат «мистера Смита» и его худосочный партнёр. Оба были в приличных цивильных костюмах, но казались даже более измождёнными, чем раньше. Словно на Цирцее их голодом морили или ещё что. — Дьявольщина, — сквозь зубы ругнулся Горислав, привычно ероша волосы пятернёй. — Ястребок, связь. Узнаем, что надо нашим девиантам. Но бывшие каторжники говорить по коммуникатору отказались. Они просили, — нет, требовали именно личной встречи. Горислав посмотрел в умоляющие глаза обоих капризных визитёров, открыл было рот, чтобы послать их подальше, но сдался и махнул рукой: — Ястребок, стыковку. А лишние уши — давайте по своим местам. Делать нечего, что ли? Так я вам найду работу. Это относилось к Грачику и мелюзге, которые, как обычно, пылали любопытством, но вынуждены были с кислыми минами улетучиться. В рубке, куда прибывших деловито привела Наташа, остались капитан со штурманом и Сашок. — Присаживайтесь, слушаю вас, — сухо обронил Горислав, разворачиваясь к «гостям» в своём кресле. Цирцеанец, впрочем, присаживаться не стал. Он выступил вперёд, словно хотел заслонить собой товарища. Его светлые, песочного цвета волосы даже успели чуть-чуть отрасти. И на выразительном худом лице не было ни тени замороженности, какой отличался его брат. А ещё он начал свою речь с короткого: — Квилинн. И наклонил голову в церемонном поклоне. — М? — поднял брови Горислав. — Меня зовут Квилинн. Моего друга — Гвидо, — он мельком глянул на юного товарища. — А были бы номерами VZX-962 и VZX-871. Мы больше не номера — благодаря вам, капитан, вашему кораблю и экипажу. И мы хотим лично поблагодарить вас всех. На космолингве он говорил прекрасно, лишь с небольшим свистящим цирцеанским акцентом. — М-м… — снова промычал Горислав в некотором замешательстве. — Не стоит благодарности. По его мнению, всё это можно было сказать ещё тогда, на Тортуге. Специально для такой любезности подкарауливать «Ястребок»? Он внимательно посмотрел в тревожные глаза цирцеанца. Нет, тут явно было что-то ещё. Но вслух он бесстрастно продолжал: — Господин Квилинн, мы просто выполнили свою работу, за которую нам заплатили. Ваш брат заплатил. Это не было ни подвигом, ни самопожертвованием. Так что благодарность ни к чему, но спасибо за спасибо. Собеседник протестующе качнул головой. — Вы бы не бросили нас там, вы бы рисковали ради нас жизнью… вы и рисковали, вне зависимости от того, заплачено вам было или нет. И вы не отказались взять Гвидо, хотя за него мой брат вам не платил. — Он облизнул губы и снова оглянулся на напарника. — Мой брат… Из-за него мы и нашли вас. Чтобы предупредить. У Горислава вдруг защемило сердце. Он совершенно точно знал, что именно сейчас услышит… и не ошибся. — Брат встречался с имперскими спецслужбами… у нас на Цирцее. Вернее, с одним из агентов. Так уж получилось, что я его знаю. И после этого на семейный банковский счёт была перечислена довольно крупная сумма. Возможно, это простое совпадение, но… — Квилинн снова оглянулся на своего товарища, будто ища поддержки, и его худые пальцы нервно сжались. — То есть вы пришли предупредить, что ваш брат сдал нас имперцам? — напрямик спросил Горислав. Цирцеанец дважды быстро кивнул: — Да. Думаю, да. Думаю, он изложил… рассказал им всё о вас и о вашем корабле, что знал сам. — Положим, знал он немного, — задумчиво пробормотал Янис, — а видел своими глазами и того меньше. — Вот же вонючка, — проворчал Сашок густым басом, но тут же, спохватившись, покаянно глянул на цирцеанца: — Прости, браток. Тот сперва недоумённо заморгал, потом его сухие тёмные губы чуть тронула вымученная улыбка. — Капитан, — произнёс он, снова глянув прямо в глаза Гориславу. — Позвольте спросить, куда ваш корабль сейчас направляется? — Вообще-то на Киршею, — пожал плечами Горислав. — У нас там дела. Задержимся не более чем на пару местных суток. Он внезапно подумал, что в связи с открывающимися обстоятельствами Киршея, вероятнее всего, станет последним пунктом их свободного выбора… а потом придётся рвать когти куда-нибудь на границу обитаемых миров, за Порог, чтобы избежать карающей имперской длани. Чёрт! Вот же чёрт! Он тряхнул головой: — В общем, в наших планах — Киршея. Желаете присоединиться? Цирцеанец бестрепетно встретил его изучающий взгляд: — Если позволите. Мы не хотим возвращаться… домой. У нас есть деньги. И мы, разумеется, оплатим… Горислав, поморщившись, вскинул руку: — Вы у нас в гостях, а для гостей всегда место найдётся. Молчавшая ранее Наташа выпрямилась, скрестив руки на груди: — Пойдёмте, устрою вас. «Мать-хозяйка», — рассеянно подумал Горислав, глядя в спины уходившим и лихорадочно обдумывая, что же делать дальше, как поступить и что выбрать. Есть ли смысл дожидаться от имперцев каких-то официальных предложений и разыграть перед ними очередное театральное представление или… что? Удирать прямо сейчас, со всех ног, пылинкой затеряться в глубоком Космосе, включив глушилки сканеров, чтобы не нашли? Так ведь слухом земля полнится — и даже глубокий Космос. Бегать всю жизнь? Скрываться под чужими именами? Лишиться возможности вернуться на Тортугу, никогда не увидеть оставшихся там друзей? Янис кашлянул, намереваясь что-то сказать, но Горислав поднял голову: — Ястребок? Мы в ловушке? — С Цирцеи нет данных, капитан, — немедля отозвался корабль. — Я уже проверил. Ему показалось — или в мальчишеском голосе просквозила глубокая печаль? Будто бы разум корабля тоже пронзило тоскливое предчувствие надвигающейся беды. Какой беды? Какой? Горислав вдруг ощутил, как пресекается дыхание. — Братцы, — глухо вымолвил он, повернувшись к Сашку и Янису, — я к себе, мне надо подумать. Янис даже вздрогнул. Впервые за всё время их близости Горислав отстранился и от него. Но тот испытывал сейчас лишь одно желание — как зверю, забиться в глухую нору, отгородиться от всех, остаться только наедине с собою. И с «Ястребком». Горислав отвернулся от ошеломлённого недоумевающего взгляда своего штурманца. Прочь отсюда. В каюту. Быстрее, быстрее — чтобы никто не успел встретить его, окликнуть, остановить. Заперев за собою дверь, он осторожно, будто глубокий старик, опустился на койку, спрятал лицо в ладонях и сидел так, пока не нашёл в себе силы глухо позвать: — Ястребок? Что? Скажи. Но он уже знал «что», когда мальчишеский голос, тихий и тусклый подтвердил из динамиков: — Арлен умерла, капитан. Семнадцать минут назад. И умолк. — Спасибо, что сказал, — коротко вымолвил Горислав. — Отключись, я тебя позову. Он лёг на койку, машинально закинув руки за голову и невидяще уставившись в переборку над собой. В душе было пусто. Глухо и черно, как в прогоревшем кострище. И мучил совершенно тупой вопрос: почему он всегда узнавал о состоянии Арлен у Лоры? Корабль, полный ментальный двойник девчушки, должен был знать о ней, чувствовать её — всегда. Он — всё, что у них осталось от неё. Горислав не помнил, сколько он пролежал так. Корабельные часы показывали полночь, когда он наконец поднялся с койки и шагнул к выходу. И ничуть не удивился, отодвинув дверь и обнаружив в коридоре у переборки сидевшего прямо на полу Яниса Озолиньша. Тот, кажется, дремал, откинув белобрысую голову назад и уронив руки на колени. У Горислава ёкнуло сердце, и он прикусил губу. Янис, почувствовав его взгляд или дуновение воздуха из-за отодвинутой двери, открыл глаза — очень тёмные и непроницаемые. Посмотрел Гориславу в лицо. — Ты прости, — негромко проговорил тот. Горло у него сжималось, едва пропуская слова. — Я должен был узнать это… один. Арлен умерла. И протянул штурману руку, помогая подняться. Янис встал, медленно наклонил голову и прикрыл глаза. Губы его шевельнулись, он что-то прошептал. Горислав понял что. Молитву. У него самого не было сил молиться. Арлен словно умерла у него на руках, но он не мог похоронить её, как когда-то похоронил Петроса, оставив у мальчишки на груди свой нательный крест. — Скажешь… ещё кому-нибудь? — Янис остро взглянул на него. — Борку? Матти? Сейчас? — Пока нет, — бесцветным голосом отозвался Горислав. — Но мы пойдём на Киршею в Прыжке. Мы должны успеть на похороны Арли. Так что… — он запнулся, всем телом ощутив вибрацию корабля. Тот будто хотел окликнуть его, но не решался заговорить без разрешения. — Ястребок? — Её не будут хоронить, капитан, — своим обычным чистым голосом вымолвил корабль. — Госпожа Лора просит связи с вами. Принять? Секунду подумав, Горислав коротко ответил: — Да. Только сначала собери всех, кто свободен от вахты, в главную рубку. Подними, если спят. Обстоятельства меняются, — бесстрастно пояснил он, посмотрев на ошеломлённого Яниса. — Пусть пацаны узнают сейчас. Заспанные, встрёпанные, недоумевающие, в рубке собрались почти все, даже редко покидавший свой техотсек Петрович. Даже Квиллин с Гвидо. Горислав читал на их лицах тревогу и растерянность, и это было то, что он чувствовал сам. Потому и молчал — ему нечем было их утешить. С усилием произнёс только: «Лора, слушаем тебя», когда на мониторах возникло усталое лицо Лоры Караваевой — потемневшие глаза под белым краем форменной шапочки врача. — Мы отправили Арлен в криогенную камеру, — без всяких предисловий и обиняков заявила она, едва взглянув на собравшихся. — Как ты когда-то и просил, Горислав. «Иногда можно учесть смерть. Дядя Горислав, ты веришь, что меня что-то ждёт там?» — вспомнил он слова Арлен. По рубке ветром пронёсся дружный горестный, отчаянный вздох. — Она умерла? — в ужасе выпалил Матти, и Борк опустил руку ему на плечо, притягивая к себе. — Да, — помедлив, подтвердила Лора. — По медицинским показаниям мною констатирована смерть. Все процессы жизнедеятельности в её организме остановились, но криотехнологии сохранят их в таком состоянии до тех пор, пока… — она запнулась. — Вечность, — срывающимся голосом вымолвил Горислав, и женщина качнула головой, то ли соглашаясь, то ли протестуя: — Возможно. Возможно… всё. Но разложение и распад её не коснутся, пока она находится в криокамере. Никогда. «Никогда. Вот оно, это слово», — отстранённо подумал Горислав, оглядываясь на мальчишек. У Валька глаза были в пол-лица, Дюха крепко стискивал его руку. Борк и Матти стояли, обнявшись. Грачик утирал нос ладонью. — Мы… придумаем, что можно сделать, — проговорил вдруг Матти, отстраняясь от Борка, и сжал свою единственную руку в кулак, словно давая клятву. — И мы сделаем. — Эти могут, — прогудел вдруг Петрович, и по рубке снова пронёсся дружный вздох, но теперь в нём была надежда. Почти невозможная. — Ладно. Ладно, — Горислав откашлялся, понимая, что и сам попался в эту ловушку — проще всего утешать себя несбыточным «а вдруг», но ему, как и всем, хотелось сейчас именно этого несбыточного. Хотелось чуда! — Лора? Та внезапно отступила в сторону, и у Горислава перехватило дыхание. Рядом с ней стояла Божена Светлова, капитанша имперского судна «Зея», и глядела на него, сурово сдвинув тонкие брови. Боевое облачение имперской гвардии, серебряные нашивки, вот только русые волосы неуставно рассыпаны по плечам. — Я в частном порядке нашла госпожу Караваеву, это была исключительно моя инициатива, — горячо проговорила она. — Никто не знает, что я здесь. Никто из моего руководства, даю вам слово, капитан Романов. Я кое-что проанализировала… и поняла, где вы окажетесь в ближайшее время — или кто может помочь вас найти. — Всё в игры играете? — процедил Горислав, внезапно рассвирепев так, что в глазах потемнело от гнева. — В казаков-разбойников? Она непонимающе моргнула длинными ресницами, и это слегка отрезвило его. — А тебе не приходило в голову, что ты просто нравишься девушке, Романов? — Лора, как всегда, резала по-хирургически точно. — Мне вот приходило, потому я ей и помогла. — Вот спасибо-то, — пробормотал оторопевший Горислав себе под нос и скривился: конечно же, все находившиеся в рубке уставились на него, как на диво дивное, чудо чудное. Он сердито дёрнул плечом: — Лирику в сторону, госпожа капитан, ну. Говорите, если есть что сказать. Какого рожна вам от меня опять потребовалось? Божена явственно сглотнула, на миг сжав губы, но потом проговорила ровно, почти без интонаций. — Не мне. И не от вас. Две имперские эскадрильи отправлены в этот сектор Галактики на поиски вашего корабля. И они его найдут рано или поздно, потому что Империи он очень нужен. Собственно, это всё. «Действительно, всё», — отрешённо подумал Горислав, переводя взгляд на побледневшего Яниса. — В этот раз жернова Империи на удивление быстро мелют, штурман, не находишь? Янис лишь молча кивнул, покусывая губы и не сводя с Горислава потемневших от напряжения глаз. Как и все в рубке, растуды их в качель. Ждали, что госпожа Удача собственной персоной спустится с неба, что ли, и даст ему прилюдно? Горислав устало провёл ладонью по волосам. — Ну что ж, — он даже усмехнулся тому, как всё складывалось, — есть только одно место, куда они побоятся заглянуть, а если заглянут, то уж точно нас не найдут. Давай, штурман, скажи же. — Планета Русь, — не раздумывая, отозвался Янис, и Горислав кивнул. Сожжённая почти дотла. Населённая мутантами и прячущимися в катакомбах людьми, которые, возможно, тоже стали мутантами. Превратившаяся в кровавый расплав, в крошево после гибельного удара Разрушителей. Принявшая в себя тела его родных и друзей. Укрывавшая его и других мальчишек, с которыми он выживал на руинах. Его планета Русь. — Всегда всё сходится там, — тихо вымолвил Горислав. — Пойдёшь со мной, штурман? Он с невольным удовлетворением смотрел, как загораются сперва недоумением, а потом негодованием синие глаза бывшего барона Озолиньша. — Издеваешься? — процедил тот, сжимая кулаки, и Горислав наконец коротко усмехнулся. — Ну должен же я был спросить! Право выбора и всё такое. Ты бы спросил на моём месте? — Иди ты к… — Янис запнулся. — Сволочуга ты, Романов! Да мне бы и в голову не пришло спрашивать… – он снова задохнулся от ярости, не находя слов. — Понял тебя, Королева, — степенно согласился Горислав. — Чего это только он с тобой пойдёт?! — прозвенел вдруг задиристый голос Наташи, и все посмотрели на неё. Её скуластое лицо пылало, она положила руки на плечи своим мальчишкам. — В этот раз, кэп, тебе от нас не отвертеться, хоть режь. И спустя мгновение в рубке раздался такой согласный и одновременно возмущённый ор, что Горислав едва не зажал уши ладонями. — Да вы охуели, дьяволы, — он поймал себя на том, что снова счастливо лыбится от уха до уха. — А я только хотел просить госпожу капитана Светлову, чтобы она за вами прилетела, раз уж взялась помогать. Ти-ха! Но ему было их не перекричать, и тогда он всё-таки демонстративно заткнул уши, дожидаясь, пока гвалт утихнет, а потом упрямо продолжал: — Там же просто нечего будет жрать, вы это понимаете? И хрен знает, найдётся ли энергия для «Ястребка». Хоть кто-нибудь, отправляйтесь на «Зею». Наберитесь же ума, ну. Прошу, не приказываю. Пацанва! Грачик! — А чего это сразу я? — оскорблённо продудел тот. — Я член экипажа! — Член, ага, — Горислав закатил глаза. — Борк, Матти, с меня ваша Киевна башку снимет — и правильно сделает, — он говорил это, уже зная ответ. Махнул рукой, увидев, как ребята отчаянно замотали головами. — Квиллин, Гвидо? — он порывисто повернулся к цирцеанцу и его спутнику. — Чёрт бы вас подрал, это не ваша драка. Хоть вы не лезьте! — Мы можем вам понадобиться, — невозмутимо отозвался цирцеанец. — И нам некуда идти. — Наташа! — безнадёжно гаркнул Горислав, понимая, что сейчас сорвёт голос. Первый и единственный раз за все эти годы его экипаж ему не повиновался. Его долбаный расчудесный экипаж. — Сама скажи своим детям. — Они уже не дети, — отрезала та, воинственно раздувая ноздри. — И я с ними не расстанусь, хоть убей, кэп. — В самом деле хочется кого-нибудь ухайдокать… — пробормотал Горислав, прикрывая глаза. Под веками жгло. — Вы, скаженные, там мутанты и смерть. — Там Петрос, то есть дракон! — горячо выпалил Дюха, подаваясь вперёд. — Вы же сами… сами рассказывали! — он оглянулся на Валька, и тот немедля поддакнул: — Он нас ждёт! Они были правы. Там были драконы… тот дракон, в которого превратился Петрос… был их предводитель… возможно, были выжившие люди. Была планета Русь. — Капитан, — прозвучал из динамиков чистый голос «Ястребка». — Вы не рассмотрели ещё один выход из создавшегося положения. — Так я и знал, умник хренов, додумался, — Горислав с силой потёр лицо обеими ладонями. — Можешь не стараться. Не обсуждается. — Но это же то, что лежит на поверхности, — не унимался корабль. Вот же упрямый засранец! Все и каждый тут ухитрялись спорить со своим капитаном. — После высадки на Киршее вы отдадите Империи меня… и будете свободны. — Не обсуждается! — повторил Горислав свирепо. — Поговори ещё! Разговорчивый больно! Научили на свою голову… болтать. — Это же всё равно будет что Арли им отдать, чтобы её на части разобрали, — серьёзно пояснил «Ястребку» Матти. И народ в рубке разорался с новой силой, подтверждая его слова. — Скаженные, точно, — подытожила Лора с глубоким вздохом. — Если подождёте меня, я найду кого-нибудь, чтобы до вас добраться. Вам же врач нужен. — Ещё чего! — взвыл Горислав, подскакивая в своём кресле, куда только что устало присел. — Лора… ну ты-то хоть… — от возмущения он не мог подобрать слова и в сердцах саданул кулаком по подлокотнику. — У тебя пациенты! Ты разумная женщина, блядь! — Умеешь ты говорить дамам комплименты, Романов, — покрутила головой Лора под общий хохот. Смеялась даже Божена, чьё красивое лицо казалось осунувшимся. — Капитан, — негромко окликнул её Горислав. — Спасибо вам и простите за всё. — Я вас не выдам, — тут же откликнулась она. — Но меня и не заподозрят. О том, что я на Киршее, знает только Игнат. Горислав хмыкнул. — Даже если они и сообразят, где нужно нас искать, не решатся сунуться. Чёрт знает, — он махнул рукой. — Но это шанс. Действительно реальный шанс всем уцелеть… или всем погибнуть. Но вместе. Лора, ты Ясминке, Ваське и Эли втихаря скажи, где мы. Скажи, что мы выберемся, пускай подождут трохи, ну. Янис почему-то не сомневался, что пиратская королева их здесь одних не оставит. — А вот Швабра, — вздохнул он, — будет переживать. — Никого не стесняясь, он обнял Горислава за плечи. — Сволочь ты всё-таки, Романов, додумался же спросить… так бы и врезал! — А нас так даже и спрашивать не собирался, списал, и всё, — злорадно напомнила Наташа, притопнув протезом. — Как неродной ни разу! — разобиженно подхватил Сашок. — Как будто мы малолетки какие! — закончил арию Грачик. — Вот же злопамятные гады, ну, — Горислав со смехом развёл руками и тут же посерьёзнел, снова усаживаясь в командирское кресло. — Тогда все по местам. Штурман, задавай курс, и будем готовиться к Прыжку. С нами Бог… знает что и похеру мороз! Озабоченные лица Лоры и Божены словно бы растаяли на мониторах. Народ проворно ринулся по местам. Янис опустился в штурманское кресло и принялся согласовывать с кораблём координаты выхода из Прыжка и дальнейший маршрут. Вся их привычная жизнь в одночасье рухнула. Он не знал, к хорошему это или к худому, не представлял, как они будут выживать на разорённой Разрушителями Руси, но… главное — что вместе с Горькой. И когда они вышли из Прыжка на орбите Руси, он, уже привычно утирая сочившуюся из ноздрей кровь, вдруг услышал, как Горька что-то бормочет, берясь за управление судорожно сведёнными пальцами. Он ожидал, что это будет какая-нибудь песня, из тех, что капитан любил горланить. Но это оказалась вовсе не песня. — Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы… — повторял и повторял тот, глядя прямо перед собою. Янис ошеломлённо вскинул голову. Экраны мониторов заполнили огромные чёрные крылья. «Ястребок» в его шествии к Руси теперь сопровождали драконы, несметные стаи драконов! Ждали ли они тут? Были ли они теперь единственными обитателями Руси, превратив и выживших на ней людей в себе подобных? Янис не знал. Задохнувшись, он схватил Горьку за руку и крепко сжал. Тот обернулся, торжествующе блеснув глазами. — Они нас встречают! Понимаешь, штурман? Планета Русь смотрела на них тысячами глаз своих драконов, лежала внизу — и Янис вдруг, обомлев, увидел, как среди сгоревшей кроваво-бурой пустоши, в которую превратились её степи, пробиваются зелёные островки свежей травы.