Ястребок (Планета Русь)

«Новые родятся да командиры, Это хорошо, это так и надо, Что бы ни сказали, не станем спорить, Что бы ни дарили, не станем верить…» (Старинная русская песня) — Они должны быть здесь, на Руси, больше просто негде, господин полковник. Даже если бы они ушли в Прыжок с того места, где их засекли в последний раз, то должны были уже объявиться где-нибудь в обитаемой части Галактики. Тем не менее, по данным нашей сети, нигде об этом корабле ничего не слышно. Он не проходит в отчётах и сводках космопортов, к примеру. — Хорошо, капитан, но что, если они ушли за Порог? Просто за Порог. Допустим, в два Прыжка — это вполне реально. — Прошу прощения, господин полковник, но я сомневаюсь. На их корабле находятся дети; согласно оперативным данным, капитан Романов же всегда отличался чрезмерным мягкосердечием, он не станет так рисковать их жизнями. Ведь за Порогом — абсолютно неизведанные планеты, там трудно выжить и специально подготовленному штурмовому отряду. Знакомый дьявол всегда лучше незнакомого, а большинство членов их экипажа — уроженцы этой самой Руси, более того, прошедшие через Разрушение, как сам Романов. Нет, они вернулись на свою разбитую свалку, полную мутантов, и пытаются отсидеться там. Я, конечно же, не могу абсолютно за это ручаться, господин полковник, но они так и сделали. Считайте, что это интуиция. Просто интуиция разведчика. — Допустим, капитан, вы меня убедили. Но как вы намерены действовать, чтобы не рисковать собственным экипажем? — Пока что мы выйдем на орбиту Руси и отправим к поверхности «шаттлы», а также запустим разведывательные спутники. Такой большой объект, как этот «Ястребок», сложно замаскировать. Это же бывший имперский эсминец, угнанный Романовым, а не какой-нибудь спаскатер. Затем, при его обнаружении, мы начнём штурм. — Капитан, учитывайте, что вы отправлены на поиски «Ястребка» исключительно ради самого этого корабля. Его ни в коем случае нельзя повредить. С ним нужно обращаться бережно и доставить его на базу аккуратно, как сырое яйцо в деревянной ложке. — Что, господин полковник? Ложка? Я не совсем вас понял. — Есть такая русская игра. Значит, начать следует с переговоров. — Слушаюсь, господин полковник, мы выйдем с Романовым на связь, а после переговоров начнём штурм. — Почему вы так уверены, что он не согласится на наши условия и понадобится штурм? — Господин полковник… но я же не идиот, простите великодушно. Империи не нужен экипаж «Ястребка», а только сам «Ястребок». Наши специалисты сумеют разобраться, что за новые технологии они там применяют. Так что не имеет значения, согласится или нет Романов отдать корабль добровольно, а он, без сомнения, не согласится. — Хорошо, капитан, но если они стакнулись с тамошними дикарями-мутантами? Безусловно, на Руси ещё остались таковые, потомки выживших после Разрушения. И эти… драконы. — Никто из них не способен долго противостоять оружию Империи, ни дикари, ни пираты, ни драконы. Задача, поставленная командованием, будет выполнена. — Учтите, что Романов, перед тем как отказался подчиниться приказу командования и угнал корабль, с отличием закончил имперскую Космоакадемию. А его штурман и сокурсник, Янис Озолиньш, прежде чем переметнуться к нему, командовал имперской боевой эскадрильей. Это достойные и опасные противники. — Я в курсе, господин полковник, тем ответственнее задача, возложенная на меня. Позвольте не совсем деликатный вопрос. — Спрашивайте. — Знает ли обо всём этом Император? — Это не нашего с вами ума дело, капитан. Вряд ли подобные мелочи должны беспокоить его величество. Приступайте к операции. Конец связи. * * * — Петрос, а можно ещё пониже? — захлёбываясь от бьющего в лицо холодного острого ветра, прокричал Горька Захаров, возбуждённо подпрыгивая на спине дракона. Даже специальные страховочные ремни, сконструированные кибермехом Петровичем, не могли удержать его на месте. Он был совершенно счастлив. Ещё недавно все уцелевшие обитатели подземелий под Новым Российском днём и ночью сидели в тёмных подвалах бывшей военной базы, лишь изредка выходя на поверхность и отбивая атаки мутировавших зверей-людоедов. А теперь Горька летел! Летел по небу, как в сказке! Он восседал на шее дракона первым из своей команды, закутанный, как и остальные, в несколько слоёв одежды, чтобы уберечься от царившего на высоте холода. Позади крепко ухватилась за пояс его штанов Марьянка, за нею — близнецы Санька и Ванька, за ними — юнги «Ястребка» Дюха и Валёк. Ну а замыкали рассевшуюся вдоль бронированного драконьего гребня цепочку человеческих детёнышей Матти и Борг, самые младшие и самые странные из экипажа «Ястребка». Горька знал от Дюхи, что именно эти обитатели приюта на Тортуге-5 вместе с погибшей подругой по имени Арлен и сделали «Ястребок» таким, каким он стал — мыслящим. Даже не так — обладающим человеческой душой, нейроматрицей самой Арлен. Одно только это побуждало относиться к «мутантятам» не то что с уважением — с почтением. И даже крепко с ними сдружиться, несмотря на их пугающую внешность. Малолетних русичей-разведчиков не смущало то, что отталкивало их родителей, привыкших испытывать ужас перед мутациями. Петрос тоже стал им верным другом. Дракона-Предводителя ребята побаивались — тот был слишком огромен и суров, даже жесток, прочие же представители этого крылатого племени — попросту неразумны. Но вот Петрос совсем не так давно был мальчишкой, прежде чем стал драконом. И теперь они летели у него на спине — ввосьмером! Дюха с Вальком, Борг и Матти, пусть и были постарше мелких русичей, легко уступили Горьке командование: они пришли на его планету чужаками, а он не жил, а выживал здесь с рождения. Петрос повернул огромную голову и посмотрел ему прямо в глаза своими ярко-жёлтыми раскосыми глазами с вертикальным зрачком, похожим на трещину. Горька знал, что дракон не может ему ответить из-за не предназначенного для этого речевого аппарата. Общались они исключительно через «Ястребка», служившего переводчиком между людьми и драконами. Но во время таких вот разведывательных вылазок Горьке казалось, что он, как «Ястребок», способен услышать мысли Петроса. Сейчас в золотых драконьих глазах читалась укоризна: куда, мол, ещё ниже, я и так едва брюхом по скальным вершинам не чиркаю. Снижаться он решительно не желал. Он боялся не за себя, а за своих «пассажиров», которые были такими хрупкими по сравнению с ним. У драконов в этом мире врагов не нашлось бы. Даже если предположить, что какой-то отчаянный русич способен, раздобыв на руинах оружие, пульнуть чудовищу в брюхо чем-то вроде снаряда, это не причинило бы Петросу вреда. Драконы были почти неуязвимы из-за своей цельнолитой брони. Почти. Они смогли бы выйти победителями даже из схватки с небольшим космическим кораблём — и об этом капитан «Ястребка» мог бы многое порассказать… Всё-таки именно дракон, ставший Петросом, и его сородич — Предводитель — атаковали не так давно над Русью шлюпку с имперского эсминца «Зея». И неминуемо погубили бы её, если бы не пришедший на помощь имперцам Горислав, которого его штурман Янис Озолиньш иногда хмуро именовал святым. Святым идиотом, точнее. Но пока что малолетние разведчики об этом не знали. Шмыгая покрасневшими носами, они, как завороженные, смотрели на медленно поворачивавшуюся под ними землю — свою планету Русь. На бурые обломки скал, расколотые чудовищным ударом Разрушителей четырнадцать лет назад. На степь, покрытую чёрно-кровавой запёкшейся коркой, сквозь которую, однако, уже начали пробиваться буйно заколосившиеся травы. Кое-где на ветру качались даже одетые в пожелтевшую листву ветви кустарников. Русь умудрилась выжить и теперь медленно, шаг за шагом, травинка за травинкой, листок за листком возрождалась. Породив при этом гигантских чёрных драконов — то ли мутантов, то ли пришельцев из другого мира, хлынувших в образованный оружием Разрушителей, а потом так же спонтанно закрывшийся разлом. У Предводителя, бывшего космобиолога с пока что неизвестной человечеству планеты за Порогом, переселившегося здесь в тело такого вот дракона, на этот счёт были свои предположения. Но он держал их при себе, будучи не в силах обосновать. Вдвоём с Петросом, появившимся на Руси благодаря «Ястребку», они пытались помочь расе драконов эволюционировать. Как хмуро сказал Предводитель слегка оторопевшему Гориславу: «Тяну их вверх за уши». Хотя, скорее всего, это была лишь метафора «Ястребка», ставшего переводчиком. Драконы хотя бы перестали убивать и есть людей. Они начали им помогать, и на том спасибо. А с новым появлением на Руси скрывающегося от имперцев пиратского «Ястребка» жизнь уцелевших обитателей разрушенного Нового Российска резко изменилась к лучшему. Они подружились не только с пиратами, многие из которых, как и Горислав, были уроженцами Руси, но и с драконами. С теми двумя из них, что были разумны — с Предводителем и Петросом. И с неразумными крылатыми чудовищами, что оказались, однако, даже эмпатичнее уничтоженных во время Разрушения лошадей и собак. Так что, можно сказать, спасшиеся русичи нашли себе новых домашних питомцев. — Нету тут никого! Никаких людей! — нетерпеливо прокричала Марьянка в Горькино ухо, покрепче обхватив командира обеими руками. — Холодно, Горь! Давай возвращаться! — она сильнее зашмыгала подмокшим носом. И правда, жизни внизу не наблюдалось — никакой, кроме растительной, даже мутировавших зверей. Собственно, ребят и послали сюда подтвердить полученные крохотным спутником-разведчиком данные. Спутник передал на корабль, что тепловые пятна и лучи, равно как и биоэнергетические импульсы (драконы-то не были теплокровными), в этом ущелье отсутствуют. А ведь раньше были. — Слетайте с Петросом, посмотрите свежими глазами, — лаконично распорядился капитан, проглядывая на мониторе полученные данные. — Вы шустрые, а топливо надо беречь. Просиявший Горька молча ему салютнул, прежде чем рвануть за друзьями. Любое задание капитана было для Горьки чем-то вроде священных скрижалей. Вот только людей в ущелье действительно не оказалось. То ли они прятались слишком глубоко под скалами и не доверяли ни драконам, ни сигнальным капсулам со спаскатеров «Ястребка», то ли их там действительно уже не было. — Ладно, Петрос, давай возвращаться, — прокричал Горька, переборов желание попросить дракона сделать ещё один круг над бурыми скалами. В конце концов, он и сам уже закоченел, как и его друзья. Лететь на могучей спине мерно бьющего огромными крыльями чудовища было прекрасно… но… но… но очень уж холодно! Петрос заложил резкий вираж, и Марьянка позади Горьки приглушённо взвизгнула. А потом завизжала снова, тыкая пальцем куда-то вверх. Вверх и влево: — Смотрите! Голос её оборвался. И все они — повернувший огромную голову дракон и дети на его чешуйчатой спине — ошеломлённо уставились на вошедшую в атмосферу Руси серебристую шлюпку с гордым вензелем на борту — знаком принадлежности к Великой Империи. И названием корабля, с которого спускалась шлюпка. «Рейн». — Имперцы! — в ужасе пискнула Марьянка, хотя это и так стало яснее ясного. Надо было немедленно поднять тревогу на «Ястребке»! Петрос снизился уже по-настоящему, выйдя из поля обзора прибывшей шлюпки. Теперь он и впрямь чуть ли не задевал крыльями обломки скал, над которыми они проносились с такой скоростью, что у Горьки заложило уши. Оставалась надежда, что имперцы их всё-таки не заметили. Как не заметили пока и пиратский «Ястребок», гордо высившийся в степи у руин базы. — Быстрее, Петрос, — взмолился Горька, крепче ухватившись за бронированный гребень дракона. Но тот и так старался изо всех сил. И едва он, плавно снизив скорость, завис в полуметре над выжженной травой возле «Ястребка», как ребята кубарем покатились с его спины с криками: — Тревога! Имперцы! Дядя Горислав! Капитан! «Он что-нибудь придумает. Не может не придумать», — решил Петрос, всегда полагавшийся на капитана и на его госпожу Удачу, как и любой из экипажа «Ястребка». Он послал Предводителю мысленный сигнал, прося его немедля прибыть сюда. И уселся там, куда приземлился, обернув хвост кольцом вокруг мощных лап и наблюдая, как бегут к «Ястребку» люди, прилетевшие на Русь, и люди, жившие здесь всегда. Как собираются они вокруг Горислава, торопливо поднявшегося из техотсека вместе со штурманом. «Он что-нибудь придумает». * * * — И не сматеришься как следует, повсюду ползунки сохнут, ну. И чего ты ржёшь, Озолиньш? — Романов, пора позабыть свою пиратскую охламонскую карьеру. Ты тут — легенда, царь, бог и воинский начальник. Нецензурная брань тебе не к лицу, короче. — Сказанул, умник. Во-первых, я делю скипетр с Надеждой. Эту переборку тоже снимай. Давай, давай, снимай, сам знаешь, тепла на градус прибавится. Ага, так. И во-вторых, наши предки, когда в бой ходили стенка на стенку, отродясь сперва друг дружку хуями покрывали, прежде чем дрыном по башке оглоушить. Ну что ты опять ржёшь? Исторический же факт. Пара хороших загибов всегда помогает, ну. Тебе не понять, ты у нас воспитанный, Королева. Так, всё, давай следующую. Как считаешь, перезимуем тут, у подземелий или всё-таки к горам надо двигать? Для «Ястребка» здесь укрытия нет, торчит как надолба посреди майдана, но и всю эту орду к драконьим пещерам тащить запаришься. Чёрт, Янка, я скучаю. — Романов… в моей каюте живут три беременные девчонки со своим хахалем, в своей ты поселил Надежду с Марьянкой и сестрицей, мы с тобой холостякуем в кают-компании со всей нашей братией, так что не скучать можем только в сортире. Да и то пока кому-нибудь не приспичит. Это судьба, Романов. Злая судьба-индейка. Кстати, почему — индейка? — Потому что жизнь — копейка, тебе не понять, лингвист. Стой, Янка, погодь. Да погоди ты! Грачик, какого рожна? Грачик, или, как его обычно именовал Горислав, «звезда нестроевая», «хренов прынц» и «заноза в жопе», возник словно из ниоткуда. И теперь стоял и пялился на капитана и штурмана с ехидной всепонимающей усмешечкой на смуглой чертенячьей физиономии. Он и вправду был когда-то «звездой» борделя в «Чёртовой дюжине, предсказателем в бродячем цирке… и много ещё чего значилось в его послужном списке, пока он не стал просто помощником старшего кибермеха Петровича на «Ястребке», выловившем его шлюпку из чёрной космической дыры. Симпатичный мелкий наглец прибился к двум цирцеанцам, бывшим каторжникам, тоже спасённым «Ястребком», и даже осел у них в каюте. «Баба с возу — и волки сыты», — хмуро обронил тогда Горислав. А сейчас испытующе рассматривал его: нога за ногу стоит, стервец, чёрные кудри связаны в узел, но в плечах развернулся. Да и нежные лапки загрубели. — Погадать? — усмешка стервеца стала ещё ослепительнее, когда он виртуозным жестом вынул из кармана когда-то кипенно белой, а теперь изрядно застиранной рубашки маленький хрустальный шарик. — На судьбу? Янис с Гориславом озадаченно переглянулись. В облике «предсказательницы» им не так давно довелось узреть Грачика на цирковом представлении. Под именем мадам Рокиньо он тогда получил от Горислава хороший поджопник. Янис открыл было рот, чтобы послать наглого засранца подальше, но Горислав его опередил: — Валяй. — Ты серьёзно? — вскинул брови Янис, а мгновенно приободрившейся Грачик погрел шарик между узкими ладонями, сосредоточенно хмурясь. Потом ловко покатал его туда-сюда, сжимая и разжимая длинные пальцы. Подул на него. И, когда Горислав уже начал терять терпение, он наконец объявил, вскинув на него вишнёвые и совершенно серьёзные глаза: — Дорога, капитан. Нас всех ждёт долгая дорога. И начнётся она прямо сейчас. Горислав не успел ничего сказать. Над их головами раздался высокий мальчишеский голос — голос «Ястребка», в котором явственно чувствовалось сдерживаемое волнение: — Вернулись разведчики, капитан. Сообщают, что обнаружили имперцев. * * * Гориславу хватило пары мгновений, чтобы вычленить суть из сбивчивого рассказа Горьки. Он обернулся к кораблю, откуда только что вышел, и крикнул: — Ястребок, определи точные координаты этого «Рейна». — Есть, капитан, — тотчас отозвался корабль. — И спутников, если они их запустили, — добавил Горислав и оглядел столпившихся вокруг людей. Ребят из своего экипажа и всех тех, к кому они спустились в подземелье. Кто вышел им навстречу, доверившись. Его собственные бойцы: Янис, Сашок Калинка, Петрович, Мотя, Лёха, Грачик. Наташа. Двое цирцеанцев, не пожелавших уйти и рискнувших высадиться с ними на сожжённую дотла Русь. И обитатели Руси во главе с Надеждой-командиршей — много женщин и детей. А среди женщин много беременных. Горислав на миг прикусил губу, ещё раз обвёл взглядом все обращённые к нему бледные, растерянные, смятённые лица и коротко сказал: — Простите, народ. Понадеялся я на русский «авось». Надо было всех вас в горы увозить и самим туда рвать. К драконам, ну. Теперь поздно. С-суки, принесла же их всё-таки нелёгкая. — Он скрипнул зубами и прибавил себе под нос: — Твою мать, блядь! Ястребок, координаты! Давай, парень, шевелись. Он сознавал, что слишком многого требует от корабля, опиравшегося на данные всего двух их крохотных спутников-разведчиков, вертевшихся на орбите Руси… спутников, которые имперский «Рейн» вот-вот мог засечь с помощью своей куда более мощной аппаратуры. Но данные, которые наконец сообщил корабль, заставили его коротко и с облегчением выдохнуть: сейчас «Рейн» находился на орбите отнюдь не над этой частью планеты, а как раз над противоположным полушарием. Разведывательную шлюпку имперцы заслали, разумеется, для того, чтобы прощупать и эту местность. Он и сам бы поступил точно так же. Имперских же спутников в небе болталось аж пять штук. Знать бы ещё, для чего «Рейн» заявился на Русь. Ищут «Ястребок» или уцелевших людей, как Империя сделала это сразу после Разрушения? Хотя нет, не сразу. Далеко не сразу. А когда руки дошли, допустим. Горислав вспомнил, как сам вылез тогда из руин навстречу имперской космошлюпке, ведя за собой свой маленький отряд. Но сейчас, спустя четырнадцать лет после страшной катастрофы, зачем бы Империи понадобилось искать гипотетически выживших русичей? Объяснение в таком случае напрашивалось только одно, и достаточно гнусное. Имперцы хотели забрать их, чтобы контролировать механизм генных мутаций, произошедших под влиянием оружия Разрушителей. Горислав тряхнул головой. Не время было сейчас про это думать. — Включай защиту, — коротко приказал он «Ястребку». Уже не было смысла беречь энергию корабля, главное — сделать его невидимым для людей «Рейна», вернее для их приборов. Это и была технология, придуманная «Ястребком». Но невидимым он мог стать лишь до поры до времени, пока не окажется в поле зрения собственно человеческих глаз, а не объективов техники. Тем не менее у них была хоть какая-то фора. Пока что была. Стоило бы уйти в рубку. Стоило бы загнать внутрь корабля всех, кто толпился вокруг. Но Горислав понимал: он должен решить, что делать дальше, прилюдно, здесь и сейчас, под прицелом сотен пар смятенных глаз. Он посмотрел на Яниса, вставшего с ним бок о бок, и усмехнулся краем губ: — Голос разума? — Говори, что решил, — спокойно отозвался тот. — Улетай, капитан, — глухо произнесла вдруг Надежда-командирша, нещадно кусая красивые губы. — А мы снова уйдём под землю. Улетайте, нас слишком много, и не мы им нужны. Спасайтесь. Всего месяц прошёл со дня встречи экипажа «Ястребка» и русичей, выбравшихся из руин базы. И большинство из них уже привыкли жить на корабле, ночевать на корабле, пользоваться элементарными человеческими удобствами, особенно малышня. Хотя «Ястребок» стал походить на настоящий муравейник, где повсюду, даже в техотсеке у Петровича, были расстелены матрасы и одеяла, ковыляли младенцы, сохли пелёнки, вещали с мониторов образовательные программы, а в кают-компании Грачик важно раздавал миски с едой, в которую, помимо искусственного белка и концентратов, добавлял местную простерилизованную органику. Улететь, снова бросив всех этих людей, и без того натерпевшихся, в темноте сырых подвалов? — Мы забираем вас отсюда и уходим на Тортугу-5, — коротко сказал Горислав. — Вы сумели здесь выжить, но вы здесь больше не останетесь. Госпожа Удача не выдаст, — он наконец улыбнулся широко, по-настоящему. — Грузитесь. — Кэп, — нерешительно подал голос старпом Сашок. — А в Прыжок как же? Горислав точно знал, что тот имеет в виду. Он кивнул: — Всё правильно, Саш. В Прыжок мы не пойдём. Слишком много детишек и беременных, для них это опасно — раз. Энергии у нас в обрез — это два. — Про себя он подумал, что они бы сэкономили куда больше топлива, пребывая на Руси, если бы не те же детишки и беременные… но разве не он сам так рвался их найти? Найти и спасти. — Под защитой имперцы нас не увидят, ну. И мы потихонечку, но очень быстро — шасть! — он изобразил, как шагает двумя пальцами по воздуху, и в окружавшей его толпе раздались неуверенные смешки. — На Тортугу? — заворожённо выдохнул Горька, а рядом с ним возбуждённо подпрыгнула Марьянка, счастливо выпалив своё неизменное: «Во здорово!» Смешки стали громче, но тут вперёд выступил один из бойцов того немногочисленного отряда мужиков, что раньше защищали подземелье базы от хищников — до появления на Руси «Ястребка». Успешно защищали и очень успешно делали детей. Увеличивали людскую популяцию. «Молодцы, ну», — со смешливым одобрением подумал Горислав. Парня этого, чернявого, кареглазого, крепкого, со шрамом, вспоровшим левую скулу, звали Артёмом. Артём Волков. Волк. И Горислав не раз замечал, как он не по-волчьи собачился с Надеждой-командиршей, оспаривая её распоряжения. Слыша это, Горислав только усмехался про себя. Парень просто сох по Надежде, вот и всё. А у той был, как рассказывали, муж, погибший полтора года назад и даже не оставивший Надежде детей. Видимо, никого другого она не хотела, хранила верность погибшему, а отвергнутый Волк бесился и не мог с этим смириться. Лезть в горящий клубок чужой любви и ненависти Горислав не желал, но разобраться в нём стоило, чтобы понять, как поступить, если возникнут сложности. В конце концов, в единственном поселении русичей, какое им удалось найти, верховодила именно Надежда, и то, что Волк с трудом ей подчинялся, могло создать проблему, да не одну. И эти проблемы совершенно точно вырвались на волю прямо сейчас. Горислав чувствовал, как напрягся рядом с ним штурман, мигом сообразивший, что к чему. Волк, прежде чем заговорить, запустил пятерню в свои чёрные растрёпанные космы, делавшие его похожим на первобытного дикаря из обучающих программ. И спросил, с угрюмым вызовом зыркнув на Горислава (на Надежду, которая вся подобралась, будто рысь перед прыжком, он демонстративно не смотрел): — Ты, капитан, говорил и говоришь, что ваш корабль невидим для имперских приборов, так? Горислав молча кивнул, начиная догадываться, к чему клонит парень. — Так звездани же по ним первым, как на орбиту выйдешь, — выпалил Волк, сверкая глазами. — Какого… рожна, ты же можешь, есть же оружие! И тогда уже можно валить куда угодно, хоть на Тортугу вашу, хоть… к бесам, — его напряжённый вздрагивающий голос сорвался. О принципах Горислава парень знать не мог, отстранённо подумал Янис, застывший рядом с капитаном, но экипаж «Ястребка» знал. По окружавшей их толпе прокатился шумок, и все взгляды снова обратились к Гориславу. — Я присягал Империи и с ней не воюю, — спокойно отозвался тот, — хоть она воюет с нами и загнала нас сюда. Звездану, как ты выразился, только защищая своих, но первым не нападу. Тем более что я не знаю, зачем они сюда прилетели. Ясно? Его голос был холодным, как отточенная сталь. Позади Яниса кто-то громко охнул. Тот покосился через плечо и увидел Марьянку, прижавшую к груди стиснутые кулачки. Девчонка тоже ожидала недоброго от этой перепалки. Но Волк только бросил, оскалившись: — Ясно, чего тут не понять. Они тебя могут убивать, а ты не можешь. Благородный. Ясно. Тогда вот что. Я со своими ребятами с тобой не полечу. Забирай баб и пискунов, — он наконец полоснул по Надежде острым взглядом сощуренных тёмных глаз. — А мой отряд тут останется. Посмотрим, что Империя делать будет. И сцепимся с ними, когда приспичит. Может, и одолеем даже. Если драконы подмогнут. Теперь он посмотрел вверх, и туда же уставились все остальные. На прогалину, где высился «Ястребок», медленно опускался, изредка взмахивая могучими крыльями, Предводитель драконов. Настоящая бронированная машина для убийства, которую следовало иметь в числе союзников, а не врагов. Ещё два взмаха крыльев взметнули пыль и сухую траву, и разумный дракон величаво приземлился рядом с Петросом, хладнокровно рассматривая взбудораженных людей немигающим золотым взором. Марьянка позади Яниса отчаянно всхлипнула, и штурман ободряюще опустил ладонь на её хрупкое плечо. Он чувствовал, как дрожит девчонка. Вся жизнь людского поселения должна была сейчас измениться — к добру или к худу. — Спроси, видел ли он имперцев и что думает делать, — велел Горислав «Ястребку». Мысленную речь драконов мог понимать и передавать людям только разумный корабль. — Он говорит, что имперский флагман, судя по его действиям, не ищет здешних людей, — наконец сдержанно произнёс «Ястребок» после нескольких минут мысленной беседы. — Если бы искал людей, послал бы разведчиков к старым поселениям. Но он зондирует орбиту планеты и скальные отроги, где легче всего спрятать корабль. По толпе прокатился невнятный шум. — Понял, благодарю, — после паузы спокойно проронил Горислав. — Спроси, станут ли драконы помогать людям, если часть их захочет остаться на Руси, а не улетать вместе с кораблём. Вместо ответа дракон медленно и величаво наклонил огромную голову, осенённую чёрно-багровым гребнем, будто короной. Всё было ясно, и Горислав тоже склонил голову в ответ. Потом повернулся к Надежде Воронцовой: — Твоё слово, командирша. — Теперь ты командир, — глядя только на него, без раздумий отозвалась та, блеснув ярко-синими, как у Яниса, глазами из-под чёрной чёлки. — Мы поступаем в твоё распоряжение. Если наши охотники и их женщины желают остаться здесь, пускай остаются. Остальные семейные, безусловно, летят с тобой. Поместимся? — она скупо усмехнулась, поправляя волосы. Люди вокруг неё снова невнятно загудели, глядя друг на друга — кто в растерянности, кто с укором, кто в радостном возбуждении. — Поместитесь, — кивнул Горислав и снова обратился к кораблю: — Ястребок, готовься к старту и выходу на орбиту. А вы, народ, — повернулся он к русичам, — пакуйте манатки, если летите с нами. Полчаса на сборы. И не печальтесь, мы сюда ещё вернёмся. В его голосе звучала непререкаемая убеждённость, и Янис в очередной раз подумал, что понимает, почему люди верят Романову — потому что он сам был уверен в себе. — Хорошо поохотимся! — процедил Волк, вызывающе косясь на Надежду, но та на него опять не смотрела — она широкими шагами пошла, почти побежала ко входу в подземелье, на ходу раздавая распоряжения своим людям, которые, как и она сама, теперь поступали под командование капитана «Ястребка». На сборы и подготовку к отлёту ушло не полчаса, а больше часа. Отбывающие с Гориславом тащили на корабль какую-то одежду, личные вещи, книги. Плакали и обнимались с остающимися. Янис, выйдя из рубки, поискал глазами Марьянку, Горьку и других разведчиков — и с облегчением увидел, как Борк и Матти подталкивают их в техотсек к Петровичу. У погибшей Арлен техотсек тоже был любимым местом, с грустью вспомнил штурман. Решительная и эмоциональная Марьянка очень походила на неё, недаром осиротевшие мутантята сразу потянулись к девчонке-разведчице. Последние русичи вошли в шлюз «Ястребка». Волк, не оборачиваясь, зашагал к руинам базы, на ходу отдавая приказы своим людям, как это только что делала Надежда. — Штурман! — гаркнул Горислав от «Ястребка». — В рубку! Янис, спохватившись, побежал к кораблю. Протискиваясь мимо капитана, он получил весьма увесистый тычок в бок и ехидный вопрос: — Курс кто прокладывать будет, Пушкин? — Виноват, — кротко ответствовал Янис, невольно ухмыльнувшись. После недель вынужденного простоя у него чесались руки по своей привычной работе, хотя курс, безусловно, мог проложить и сам «Ястребок». А Горислав только и сказал: — Поехали! Он тоже был чертовски рад снова оказаться в небе. Ещё через десяток минут на пустоши, послужившей нечаянным космодромом, остался лишь Петрос. Дракон, запрокинув голову, смотрел на видневшийся в синеве след улетевшего корабля, и сердце у него сжималось и странно щемило. Печаль. Это была печаль. Он наконец понял, что это такое. * * * — Господин полковник, оба разведывательных катера и спутники пока что не смогли обнаружить на планете корабль Романова. Но, по моему мнению, пираты где-то здесь, просто очень умело маскируются. Мы продолжаем разведывательную операцию. — У меня для вас есть конфиденциальная информация, капитан, поступившая из непроверенных источников. Она касается того, зачем этот «Ястребок» вообще понадобился Империи. По непроверенным, подчёркиваю, данным Романов изобрёл оборудование, способное сделать корабль невидимым для приборов. — Не совсем понимаю, господин полковник. — Корабль обнаруживается только, так сказать, невооружённым глазом, автоматы его не воспринимают. Именно так ему удалось обойти спутники охраны на Вандее-9, откуда он забрал двух каторжников-цирцеанцев. Информацию предоставил некий источник с Цирцеи. — Это означает… — Это означает, капитан, что вам и вашим парням придётся прочёсывать эту чёртову Русь самолично, не полагаясь на данные спутников и беспилотных катеров. Начните с орбиты. Конец связи. — Конец, блядь!.. Простите, лейтенант, я вас сразу не заметил. Общая тревога! Всем, сука, втыкать в иллюминаторы! Кто первым увидит злоебучий русский корабль, получит недельный отпуск на родину! По местам! * * * Пресловутый русский корабль тем временем благополучно вышел на орбиту планеты, и распиханные по каютам на время взлёта беспокойные пассажиры (примерно две трети от общего числа найденных русичей) прильнули к иллюминаторам, чтобы увидеть родную Русь с такой немыслимой высоты. Русь и звёздное небо — горсть сверкающих драгоценностей совсем рядом. Вокруг. Повсюду. — Как красиво, — зачарованно прошептала Марьянка, вылезшая из техотсека, и порывисто обернулась к Горьке. Её командир тоже стоял, буквально разинув рот. Небывалая красота медленно входила в его сердце. — Вот так и становятся капитанами, парень, — Сашок весело потрепал его по вихрам, пролетая мимо — в рубку, куда его вызвал «Ястребок» по приказу Романова. Но собравшиеся в рубке капитан со штурманом, старпом и Наташа с Надеждой так и не успели ничего толком обсудить. Потому что на мониторах высветился лёгкий, изящный, защищённый могучей броней… словом, во всём походивший на свою хозяйку, бывшую пиратскую королеву, боевой корабль-разведчик «Шаллах». А из динамиков по рубке разнёсся гневный, но мелодичный, воистину королевский голос самой Ясмины аль-Халиль: — Романов, ты что думаешь, я тебя не вижу? Возник, как джинн из кувшина. Горислав на секунду даже глаза прикрыл. Явление прекрасной капитанши демаскировало их полностью. То, что её «Шаллах» до сих пор не обнаружили имперцы, было чудом. Но наивно было бы надеяться, что они не перехватят эти переговоры. Перехватят тут же. — Ястребок, снимай защиту и давай связь! — коротко скомандовал Горислав, приняв решение. Счёт пошёл на минуты, и ни одной из этих минут нельзя было упустить. То, что они снова становились видимыми для автоматики, уже не имело значения. — Яська, нам нужна твоя помощь. — Да неужели? — ядовито пропела та, продолжая кипятиться. — Что-то ты обо мне не думал, когда рванул сюда, не предупредив. — Да я думаю о тебе денно и нощно, красавица моя, — горячо заверил её Горислав, подмигнув Янису и тут же снова обретя серьёзность. — Ты, как всегда, кстати, ну. У меня полная коробочка женщин и детей, Ясь. Местные выжившие. Отвезёшь их на Тортугу, если мы состыкуемся? Ясмина молчала несколько томительных мгновений, но не потому, что собиралась отказать, понял Горислав. Голос её упал до полушёпота и будто надломился, когда она спросила: — Ты увозишь их и уходишь сам? Здесь имперцы? Ш-шайтан! Её тонкое, тревожное, прекрасное лицо в ореоле смоляных кудрей возникло наконец на мониторах рубки. — Не токмо за красоту твою неземную люблю тебя, Яська, — провозгласил Горислав, силясь улыбнуться, — но и за остроту ума. Да, имперцы здесь, чёрт их принёс, ну. Ищут нас. Ясмина прикусила полные губы. Тонкие пальцы её так и летали над пультом управления. — Мы готовы к стыковке! — наконец объявила она. — А ты что же? Останешься прикрывать? Она и вправду всё понимала. — Ястребок, швартуйся в прекрасные ручки госпожи Ясмины, — весело распорядился Горислав и покосился на безмолвную Надежду, которая застыла, прижав руки к груди. — Командирша? Выводи своих на «Шаллах». Мать-хозяйка, помоги ей. Надежда, блеснув глазами, вместе с Наташей выбежала из рубки. — Сашок, — теперь капитан повернулся к старпому. — Собирай бойцов, готовьте оружие. Калинка, кивнув, исчез так же быстро, как женщины, отвечавшие за пассажиров. — Я раскрыла вас имперцам, — с болью пробормотала Ясмина. Губы у неё задрожали, и она с размаху саданула ребром ладони по подлокотнику своего кресла. — А-а, ш-шайтан! Я не знала, Горька! Я думала, вдруг тебе понадобится помощь! Мы только что прилетели! Шайтан, шайтан, шайтан! — Ну, ты как в воду глядела, — мягко проговорил Горислав, пытаясь её успокоить, — помощь ещё как нужна. — Он вдруг вспомнил про Грачика и его хрустальный шар. Дорога, значит. Долгая дорога. Не стала бы она последней, вот что. — Ясь, там среди наших есть беременные. Есть дети… много. Им нельзя в Прыжок. Да и мы туда не пойдём, топлива в обрез. Ясмина вдруг слабо улыбнулась и поднялась из-за пульта. И Горислав так и ахнул, ошеломлённо переглянувшись с Янисом. А потом восторженно захохотал: — Ну ты даёшь, джинья! Четвёртый? — Четвёртая, — гордо поправила Ясмина, — На сей раз у нас с Улафом родится дочь, — она качнула тугими бёдрами, и так же плавно качнулся её заметно выпирающий живот. — Так что да, никаких Прыжков. Но ты, Романов, ты можешь взять с «Шаллаха» столько топлива, сколько нужно, чтобы помахать хвостом перед носом у этих шайтанов и исчезнуть! Горислав вновь переглянулся с Янисом — на сей раз с отчаянно вспыхнувшей надеждой. Он отнюдь не горел желанием сцепиться с имперским крейсером, рискуя своими людьми и кораблём. Хотя нутром чуял, что боя не избежать. Ну а вдруг?! — Я оставлю «Шаллаху» достаточно топлива, чтобы добраться до Тортуги без Прыжка, — нетерпеливо сдвинула брови Ясмина. — Ну же, проснись, Романов! Топливо тебе в любом случае нужнее, раз ты останешься прикрывать мне… хм… спину. — Твой чудный животик, королева, — немедля отозвался Горислав, улыбаясь во весь рот, и тут же распорядился: — Ястребок, госпожа Ясмина предлагает нам налить. Готовь стаканы, ну. Ясмина с деланной досадой закатила глаза, как и Янис. Оба они друг друга стоили, с нежностью подумал Горислав. Это был их шанс, но воспользоваться им они не успели. Имперский «Рейн» вырос в иллюминаторах — чёрная, величественная, ощетинившаяся крупнокалиберными орудиями громада. Между тем беглые русичи всё ещё тянулись через шлюзы на спасительный «Шаллах», не давая «Ястребку» возможности ударить по противнику сразу же, пока имперцы ещё не опомнились, или хотя бы заправиться топливом «Шаллаха». В переходах и коридорах поднялся панический гам. Заплакали дети, закричали женщины, в ужасе глядя в иллюминаторы на маячившее в космосе чудище. Надежда и Наташа, стоя у шлюза, безжалостно подгоняли толпу, перетаскивая эвакуирующихся и их немудрёные пожитки на «Шаллах». Едва последняя девчонка с малышом на руках, размазывая слёзы по веснушкам, ворвалась в шлюз, Ясмина объявила: — Старт! Створки шлюзов закрылись, «Шаллах» сманеврировал, завершая расстыковку. Горислав затаил дыхание, наблюдая за происходящим на мониторах. Сейчас командиры «Рейна» должны были наконец сообщить, чего они хотят. Кто им нужен: «Ястребок» или выжившие русичи. Но он практически не сомневался, что скажут имперцы, когда выйдут на связь. Он не ошибся. — Имперский крейсер «Рейн» вызывает капитана Романова, — прозвучал в динамиках металлический низкий голос. — На связи капитан Лонгстрим. Приём. Горислав опустился в своё кресло — он и сам не заметил, когда вскочил, — и отозвался: — Романов на связи. Что вам угодно? Краем глаза он видел побледневшее, но спокойное лицо Яниса, застывшего в своём штурманском кресле. А ещё видел на мониторах, как удаляется «Шаллах» — тонкая светлая стрела на фоне безграничной черноты неба. Слава тебе, Господи. — Следуйте за нами на ближайшую имперскую базу на Церере-2, — прозвучал бесстрастный ответ «Рейна». — Гарантируем всем вам жизнь в случае абсолютного повиновения. — А в случае абсолютного неповиновения? — прищурился Горислав. Всё-таки «Ястребок». Имперцам нужен был только их чудесный корабль. Не русичи. — Штурм, — после паузы лаконично отозвался Лонгстрим. — И тогда уже не ждите пощады, Романов. — А я от вас её никогда не жду, — невозмутимо парировал Горислав, поглядев в синие глаза Яниса. — Мне необходимо обсудить с командой ваше предложение. — Это не предложение, а ультиматум, Романов, — в голосе Лонгстрима проскользнула нотка высокомерного превосходства. — Хорошо, у вас есть пятнадцать минут на игры в демократию. Вы в нашем поле, вы уже связаны им. Не вздумайте выкинуть какую-нибудь глупость. — А я идиот, если вы ещё не в курсе, — весело сообщил Горислав и отключил связь. — Ястребок, верни защиту обратно. Пускай их автоматика немно-ожечко попсихует, — он подмигнул Янису. — И они сами. — Святой идиот, — поправил его Янис, поднимаясь с места. — Не такой уж и святой, — ухмыльнулся Горислав, на миг облапил его и даже потряс. — Пусть подождёт этот Лонгстрим, на меня где сядешь, там и приехали, ну. Пошли к ребятам. — Что ты собираешься делать? — быстро спросил Янис. Господи, Горька остался всё тем же — острый расчёт под весёлой бесшабашностью. Он любил его таким… и таким его любила госпожа Удача. Горислав прямо глянул на него: — Сейчас решим. * * * Чего они точно не ожидали, выйдя из командирской рубки, так это того, что собравшийся снаружи и вооружённый кто чем народ состоял уже не только из официальных, так сказать, членов экипажа. Оба цирцеанца были тут как тут. И малолетние разведчики-русичи вместе со своими побратимами-юнгами. И мутантята. И даже Надежда Воронцова. — Вы-то какого рожна не отчалили?! — загремел Горислав, тыча пальцем в неё и мутантят. — Спятили?! — Ястребок — это же Арли, — тихо, но упрямо возразил Борк, не отводя взгляда от сердитого лица капитана. — Мы будем его защищать. — Считайте, что я не успела пройти шлюз, — в свой черёд отчеканила Надежда, тоже вызывающе сверля Горислава глазами, и тот лишь рукой махнул. — Тогда слушайте, черти, — начал он, привычно запуская пятерню в свои вихры. — Имперцам нужны мы, а не русичи. Точнее, им нужен «Ястребок». У них есть какие-то данные, я полагаю, есть приказ, и они заинтересованы настолько, что готовы рискнуть своими шкурами, лишь бы заполучить наш корабль. — Он перевёл дыхание. Его люди смотрели на него и выжидательно молчали. Молчал и «Ястребок». — Они считают, что поймали нас. Вопрос только в том, что и мы, и они в равной степени не хотим повредить корабль. Так что ситуация патовая. Они требуют, чтобы мы отправлялись за ними на их базу на Церере, и угрожают штурмом, если мы не согласимся. Что думаете? — Его нельзя отдавать! — яростно выпалил Матти, и тут загалдели все. Квинтэссенцией этого гама стал вопль Сашка Калинки: — Да хуй им в зубы! Горислав не выдержал и расхохотался. Он в своих ребятах не ошибся. И они не позволили бы ему принять другое решение. Того и гляди связали бы и в трюме заперли. Выйти к имперцам покорным овечьим стадом, добровольно сдав им детище Арлен, чтобы его, а заодно и Матти, и Борка разобрали на запчасти в имперских лабораториях? А самим в кандалах отправиться на вандейскую каторгу, чтобы сгинуть там в рудничных отвалах? Ну уж дудки. — Зря елдак с борта стёрли, ну. Всё ты, чистоплюй, — вполголоса попенял он Янису, когда-то настоявшему, чтобы с серебристой обшивки бывшего имперского эсминца был смыт намалёванный там гигантский ярко-красный фаллос. — Ну что ж, будем считать, что он всё равно там. Он обвёл глазами обращённые к нему лица своих ребят, полные отчаянной решимости, и выпалил: — Блядь, рядом с вами и помереть не жалко! Вот только жалко вас, чертей, — он стиснул ладонь Яниса. Потом Сашка, Петровича, Грачика, Моти, Лёхи, Наташи, Борка, Дюхи, Горьки… всех поочерёдно. — И почему я хотя бы вас, малых, не отправляю отсюда на шлюпках? — укорил он сам себя. — Потому что мы не малые и никуда не полетим! — за всех громко выкрикнул Матти, приподымаясь на цыпочки, чтобы казаться выше ростом, и по отряду защитников «Ястребка» прокатился невольный смешок. — Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает, — вспомнил вслух Янис. Ему вдруг стало трудно дышать. А Горислав спокойно проговорил: — Точно, штурман. Тогда с «Рейном» мы больше не переговариваемся, а просто саданём ему в борт, как твой Волк советовал, — он подмигнул Надежде. — Совсем разбить не получится, но раскурочить раскурочим. Потом их поле сработает, конечно. Но они по нам или совсем не будут бить, или по минимуму, чтобы не повредить корабль. Пойдут на абордаж, ну. Петрович, — он повернулся к седому механику, — ты со всеми малыми — на обороне техотсека, ясно? Старый кибермех нахмурил косматые брови, и Горислав облегчённо вздохнул — Петрович понял и станет беречь мелких до последнего, пока судьба корабля решится на верхних ярусах. — Ну что ж, госпожа Удача, люби меня, не покинь, — гаркнул Горислав, готовясь вернуться в рубку. — По местам! И тут наконец раздался тихий, но твёрдый голос «Ястребка»: — Капитан, разрешите обратиться? * * * Горислав замер. Он до последней минуты недоумевал, почему молчит сам корабль, хотя рассудком понимал почему: «Ястребок» отчаянно хотел сохранить жизни своего экипажа, точно зная, что сам экипаж ни в коем случае не отдаст его имперцам по доброй воле. Что ему оставалось? Молчать. — Слушаю тебя, — спокойно отозвался капитан, но всё-таки добавил: — Добровольно тебя сдать и не проси, всё равно нам всем на каторгу отправляться. — Виноват, капитан, — отчеканил корабль. — Докладываю: чтобы выйти из создавшейся ситуации, которую вы назвали патовой, я без согласования с вами предпринял некоторые шаги. Горислав оторопел, не веря собственным ушам. Янис рядом с ним смешно приоткрыл рот в полном замешательстве. — Ты о чём? — прохрипел он. — Прошу прощения, — снова повинился корабль, и людям показалось, что «Ястребок» вздохнул. — Взгляните в иллюминаторы. — Т-твою… — только и вымолвил Горислав, подняв глаза. Больше никаких слов у него не нашлось. Ему показалось, что космос заполнился кораблями — несметным числом кораблей. Но на самом деле их оказалось восемь, когда он ошалело пригляделся, и вот что это были за корабли! «Сторожевой» Пинкуса Ноги, старого шулера. «Гроза» Свистуна Дейзи Нейла, который и в самом деле был грозой всех имперских баз в своём секторе Галактики. «Гайда» Стёпки Креста и «Перун» Тёмы Дёгтя, его закадычного дружка. «Финка» Йоуко Ярвинена, чуть ли не единственного отбывшего целиком свой срок на вандейской каторге и ухитрившегося остаться в живых. «Сучье вымя» Катерины Сидоровой, бывшей владелицы кочевого борделя. «Чаборз» Лорсы Бороды, выходца с планеты Ичкерия-2. И наконец, «Джоконда» подавшегося в пираты юного Робертино Тотти, считавшего себя потомком венецианских дожей. Всех их Горислав знал как облупленных. Как собственную пятерню. Именно на этих кораблях стояла нейроматрица «Ястребка», которую в последний год стало так модно у Романова покупать, потому что после покупки корабли на глазах умнели, а по какой причине, пиратам было неведомо. — Твою… мать… — зачарованно закончил Горислав, других слов у него всё ещё не находилось. Грозный ровный строй пиратских кораблей, выросший перед «Ястребком» и словно прикрывший его собой, производил настолько сильное впечатление, что на месте имперцев он бы просто обосрался. — Капитан, — вернул его к действительности взволнованный голос «Ястребка». — «Рейн» снял силовое поле. Он уходит, капитан! — Бежит, как заяц от орла, — слегка запинаясь, пробормотал Янис, который даже в шоковом состоянии не мог не цитировать русскую классику. — Как ты это сделал, парень? — Я позвал их, — скромно ответствовал «Ястребок». — Позвал братьев. Я всегда это мог. Мы — могли. Мы ведь — одно. — Снимай защиту, — выдохнул Горислав. Он по-прежнему до конца не верил в то, что произошло. Но он видел, как «Рейн» отправился в Прыжок сразу же, с места, действительно будто заяц, и как его бортовые огни исчезли в звёздном сиянии. Ещё пару мгновений над рубкой висело потрясённая тишина, а потом грянуло такое «Ура!», что его, наверное, было слышно даже на Тортуге. Люди, только что счастливо избежавшие гибели и позорного плена, орали, хохотали, свистели, потрясали оружием, хлопали друг друга по плечам, обнимались. Наперебой хвалили корабль и показывали неприличные жесты в сторону смывшихся имперцев. До тех пор, пока эту вакханалию не прервал раздавшийся в динамиках рубки густой бас Бороды, вопросившего: — Романов, сволочуга, какого хрена тут творится? Я спал! Ответом ему был новый взрыв оглушительного хохота и свиста. — С добрым утром, — провозгласил наконец Горислав, утирая выступившие от смеха слёзы. — Прости, Борода. Кстати, горючки не отольёшь, коль уж пришёл? Пока втирали пиратам про непредвиденный технический сбой и перекачивали в баки «Ястребка» топливо с «Чаборза», к восьми «братьям»-кораблям присоединились оставшиеся четыре из двенадцати владельцев придуманной Арлен нейроматрицы. Горислав извлёк из складского отсека весь остававшийся у него запас каррахианского вина столетней выдержки, чтобы задобрить рассерженных капитанов. Те наконец отчалили, сменив гнев на милость, ведь им удалось в очередной раз натянуть нос всесильной Империи. Насколько они поверили в байку о «техническом сбое в нейроматрице», оставалось загадкой. Горислав был уверен, что другие корабли не станут выдавать «Ястребка». Такая прочная связь между нейроматрицами могла стать ещё одним их преимуществом, но у Горислава не было времени сейчас об этом думать. Следовало немедля отправляться на Тортугу-5, пока ещё кого-нибудь из имперцев не принесло. И тут к нему подошла Надежда Воронцова. Гордо подошла, чуть ли не чеканя шаг. И сообщила, тряхнув чёрной чёлкой: — Я бы вернулась обратно. На Русь, к ребятам, если такое возможно. Горислав внимательно посмотрел ей в глаза. Похоже, предводительница решила встать рядом со своим Волком. — Не справятся они там без меня, — лёгкая улыбка тронула губы Надежды, правильно истолковавшей его взгляд. — Подерётесь ведь, ну, — весело предрёк Горислав, тоже начиная улыбаться. — Помиримся, — снова до боли напомнив ему Ясмину аль-Халиль, пропела Надежда. Она ведь тоже была… не королевой, но царицей своего крохотного царства. — Я бы ему прямо позавидовал, твоему Волку, — вздохнул Горислав с нарочитой печалью. — Катер доставит тебя к нашим, а сам вернётся сюда, — слово «нашим» вырвалось у него невольно, но оно было совершенно правильным. — А мы прилетим снова, когда всё… устаканится, ну. Он крепко обнял Надежду. — Спасибо, — прошептала та ему на ухо. — Ты за нас не волнуйся. Себя береги. — Что мне сделается, мне сама госпожа Удача ворожит, ты же видишь, — беззаботно осклабился Горислав, выпуская её из объятий. Его беспокоило, не наладятся ли чертенята-разведчики вослед командирше, но возможность повидать Тортугу оказалась слишком заманчивой: вся четвёрка во главе с Горькой лишь проводила Надежду до шлюза. Горислав поманил к себе вылезших из техотсека вслед за русичами мутантят, опустил ладонь на чешуйчатую макушку Матти: — Колитесь, чертенята, вы знали, что наш «Ястребок» эдакое может? — Мы — нет, вот Арли, наверное, знала, — задумчиво ответил за товарища Борк. — Я… мы и сами не знали, пока кораблей не стало больше, — виновато прошелестел в динамиках голос «Ястребка». — Чтоб не смел такие номера без моего ведома больше откалывать, умник, задницу надеру, — грозно пообещал Горислав, ожидая немедля услышать логичное возражение: мол, нету у меня задницы, но корабль лишь радостно отчеканил: — Виноват, капитан, больше не повторится! — Штурман! — весело проорал Горислав, врываясь в рубку. — Курс на Тортугу-5! Он не сказал «домой» и вдруг заметил это. Домом для них теперь стала проплывавшая внизу обугленная, оживающая, родная планета Русь. — Видел я, как ты командиршу тискал, — сварливо проворчал Янис, скосив на него синие глаза. — Да ладно, я ж по-братски, — хмыкнул Горислав и, увернувшись от сердитого тычка этого ревнючего злыдня, плюхнулся в кресло рядом. Нажал клавишу на пульте:— Народ, по местам! Ястребок, уходим в Прыжок! * * * — Господин полковник, я готов подвергнуться любому дисциплинарному взысканию, вплоть до самого сурового, за невыполнение приказа. Я полностью осознаю свою вину. — Это хорошо, капитан, что вы осознаёте и готовы искупить… но один ваш крейсер действительно оказался не в состоянии противостоять… скольки, вы сказали? Восьми? — Так точно, восьми, господин полковник. — Восьми пиратским кораблям. Каким образом они там очутились? — Не могу знать, господин полковник. Разве что предположить, что все они болтались поблизости, но это маловероятно. — Хм. Романов изобрёл какой-то новый способ связи? Возможно, именно поэтому его корабль является таким суперценным призом в глазах командования? Ладно, это не наше с вами дело. Мы солдаты, капитан, и мы обязаны выполнить приказ. Пусть даже с отсрочкой. Империи нужен этот корабль, и Империя его получит. Возможно, следует спланировать операцию по-другому. Возможно, надо захватить в первую очередь не корабль, а капитана. Начинайте разработку. — Есть, господин полковник. Конец связи.