Ястребок (Планета Русь)

«Новые родятся да командиры. Это хорошо, это так и надо. Что бы ни сказали — не станем спорить, Что бы ни дарили — не станем верить…» (Старинная русская песня) — Новый день — новые песни, — философски изрёк Горислав, вываливаясь из душевой кабинки и вытирая полотенцем влажные волосы. «Ястребок» только что сообщил своему капитану, при этом десять раз извинившись, что из приморского поселения прибыли русичи и терпеливо ждут у трапа, даже в шлюзовую лезть стесняются. — Стеснительные какие все стали, ну, — продолжал Горислав констатировать очевидное, отбрасывая полотенце и лукаво косясь на возмущённо покрасневшего Яниса. — Ладно, «Ястребок», накрой поляну в кают-компании на этих двоих и на нас со штурманом, если больше претендентов на завтрак нет, все у Василисы ночуют и харчатся. Он помнил, что говорил ему староста русичей Фрол Устюгов: мол, придут два брата, Пантюхины Глеб с Олежкой, парни толковые. — Их трое, — лаконично доложил корабль, и Горислав удивлённо хмыкнул, неторопливо натягивая штаны. Речь шла о двух братьях, точно. Выходя из каюты, он похлопал штурмана по плечу и жизнерадостно предупредил: — Не поторопишься — всё сожрём, учти. Русичей действительно оказалось трое: два здоровенных плечистых русоволосых богатыря (Горислав рассеянно подумал, что в штурмовом отряде им цены не будет) и вихрастый чернявый пацан, выглядевший на их фоне сущим недомерком. Но, приглядевшись, капитан сообразил, что это никакой не пацан, а девчонка — молоденькая, со вздёрнутым носом, тревожными тёмными глазами и упрямо сжатыми в нитку губами. Она сильно напоминала Синицу, Светланку Синицыну, храбрую девчонку из его отряда на Руси, про которую он вчера рассказывал штурману. Он так и не нашёл её, когда спустя годы вновь собирал свой экипаж. Бесследно канула, даже не засветившись во Всегалактической сети. Воспоминание о ней по сию пору отзывалось острым уколом в сердце. И именно оно бессознательно расположило его к чернявой девчонке. — Утречка! — окликнул Горислав, останавливаясь у трапа. — Чего мнётесь, давайте на борт. Он церемонно обменялся рукопожатиями с каждым. У девчонки ладошка была маленькой, но жёсткой от мозолей. Все трое поотнекивались было от приглашения на завтрак в кают-компанию, но Горислав только бровь поднял с деланно удивлённым видом: мол, неужто с будущим капитаном спорить собираетесь? И те наконец навалились на расстегаи с рыбой, доставленные из «Чёртовой дюжины» и на чай с малиновым вареньем (варенье оттуда же), словно из голодного края заявились, как говаривала мама. Янис, спустившийся наконец в кают-компанию, поздоровался невнятно, жевал вяло, налегал на чай, супился — в общем, изображал скуку и меланхолию. С ним бывало. — Толковали мы с вашим старостой про двоих, — напрямик сказал наконец Горислав русичам. — Про Пантюхиных Глеба и Олежку. Братовья переглянулись. — Мы это, — лаконично прогудел старший. Статью и ростом он походил на Сашка Калинку. — Извиняй, капитан, не представились. Я и есть Глеб, это Олег, а это… — он посмотрел на вспыхнувшую девчонку, — сестрица наша единоутробная, Демьяна Гаршина. Мы втроём… и к тебе втроём пришли наниматься. Дёма с нами хочет. — Дёма не хочет дома, ну, — пробормотал Горислав, внимательно разглядывая девчонку, которая закраснелась пуще прежнего. — Сама-то за себя скажешь или как? Про патриархальные традиции русичей он понимал всё: катастрофа отбросила их будто бы в те века, когда женщина полностью зависела от мужчины-защитника, от его силы и сноровки, а сама ценилась прежде всего как мать и воспитательница детей. Красиво говоря — как хранительница рода. Цинично говоря — как самка-производительница. Демьяна вызывающе сощурила и без того узкие тёмные глаза. Ну пацан и пацан. — Скажу, капитан, спрашивай. — Без братьев не хочешь оставаться или мир желаешь посмотреть, себя показать? — продолжал Горислав, пряча улыбку. — Я много чего могу, — её тёмные глаза сердито блеснули, она понимала, что капитан её поддразнивает. — Не только пироги печь. И много чего хочу. — Стряпня ей как раз не удаётся, пироги она давеча спалила, — пробасил Глеб и хохотнул, получив от Демьяны гневный тычок в бок. Сестрица, кажется, вовсю верховодила своими могучими тугодумами-братьями. Что ж, тоже хорошо. — Она по части механики на все руки мастерица, — несмело вступил второй брат, Олежка. — Что угодно починит и наладит, хоть мельницу, хоть что. Горислав хмыкнул: — Мельниц вообще-то не держу, да и никто их тут не держит, чтобы налаживать, но подходец ясен, — он подмигнул девчонке. — У нас кибермех Фёдор Петрович тоже на все руки мастак, вот вернётся он на корабль, познакомишься. А вы, мужики, — он взглянул на братьев, — под начало нашего старпома поступите, он вас и распределит по надобности. Народ тут ушлый, всему обучит. — И хорошему, и дурному, — вполголоса подсказал Янис, усмехнувшись. Ну точно, не в духе сегодня был штурманец, ой не в духе. — Оставайтесь, если что, пока никого нет, попробуйте сами освоиться, — закончил Горислав, вставая из-за стола, и русичи тоже несмело поднялись. — Если что, только кликните: эй, «Ястребок», мол, встань передо мной как лист перед травой! — он хмыкнул, вспомнив старинную сказку. — Слушаю, капитан, — немедля прозвенел над их головами серьёзный мальчишеский голос, и вновь прибывшие запереглядывались, подталкивая друг друга локтями. — Присмотри за ребятами, объясни, где тут что, куда идти и как размещаться, — велел Горислав. — Наташе передай, что у неё ещё трое будут на довольствии. А мы тут со штурманом ненадолго слетаем… хм… кое-куда. — На Арриду к Лоре в госпиталь, катер возьмём, — сообщил Янис, тоже подымаясь из-за стола и наблюдая, как новички гуськом выходят в коридор — так осторожно, будто ступают по тонкому льду, хотя на «Шаллахе» Ясмины они должны были уже освоиться с обстановкой на борту космического корабля. — Не заболели, так, в гости, — поспешил уточнить «Ястребку» Горислав, и штурман, конечно, не преминул вполголоса съязвить: — Разве что головой заболели. — Головами, — с усмешкой уточнил Горислав — Понял вас, — деловито откликнулся корабль. — Катер готов к вылету. * * * Но капитан со штурманом всё-таки дождались, когда на борт прибудут вызванные «Ястребком» Наташа и Петрович, передали им новичков с рук на руки и отбыли, отмахнувшись от лишних вопросов, по какой такой надобности, мол, начальство на Арриду подалось. Это «Ястребок» принял их скоропалительный отлёт как должное, а вот мать-хозяйка и кибермех — совсем другое дело. Отбрехаться Горислав бы отбрехался, конечно, но ему не нравилось настроение штурманца, хотя они всё обсудили накануне и отнёсся Янис к перспективе стать отцом вроде как спокойно. А вот поди ж ты. Так что вынуждать его ещё и выслушивать зряшную брехню Горислав не стал. Но когда в иллюминаторах катера закружилась степь, сменяясь синей морской гладью, а потом на высоком чернеющем небосводе обозначились первые искры звёзд, он прямо спросил: — Что не так? И вопросительно уставился на Яниса, закончившего прокладывать курс на Арриду, — в упор уставился, чтобы штурман понял, что отшутиться не удастся. Тот вздохнул, оторвался от монитора и развернулся в своём кресле. Помедлил с ответом. Побарабанил длинными пальцами по подлокотнику, а потом выпалил, как в воду кинулся: — Из тебя отец будет прекрасный, Романов, а вот из меня — никакой. Учитывая опыт с моим собственным отцом, — он через силу усмехнулся и прибавил: — Так что придётся тебе работать за двоих. — Я так и знал, — пробурчал Горислав, в замешательстве потирая затылок, — что ты именно до этого додумаешься, умник. — А чего тут раздумывать, это же ясно, — Янис пожал плечами. Его сиротское прошлое, когда после смерти матери отец, барон Озолиньш, в своём замке на Балтии издевался над ним, как хотел, пока Янис не поступил в Космоакадемию, — это самое прошлое вовсе не прошло. Горислав помнил их давний разговор так чётко, словно он был вчера, а не два года назад. «Я стал курсантом и домой уже не вернулся, — сказал тогда Янис. — И на каникулы никогда не ездил. Заявил, что должен непрерывно совершенствовать свои навыки. Для отца это аргумент неоспоримый. Ты сказал, что я никогда не был мальчишкой. Нет, до маминой смерти был. Когда умер и отец, я всё равно туда не вернулся… Ну что ты так уставился на меня, Романов? Не одного тебя ломали». «Меня не ломали, — ответил он ему тогда. — Меня любили». В этом-то и было всё дело. В этом. — Прекрати ты строить такую жалостную морду, Романов, чёртов ты жалельщик, — проворчал штурман, сердито косясь на капитана. Его синие глаза потемнели. — Меня жалеть не за что, только моих будущих детей. А Горислав вдруг вспомнил, как штурман возился с Арлен и другими мутантятами. И говорил им о таких вещах, которые никому другому в голову не приходили. Чёрт, да Янис же для Арлен лучшим другом был, куда лучше, чем он сам! Горислав так и выпалил: — Озолиньш, ты Арлен понимал куда лучше моего, так что не гони… ямщик. — Это потому что я сам мутант, — невозмутимо сообщил Янис, чуть подумав. Но он уже начал улыбаться. Не усмехаться едко, а именно улыбаться. И эта искренняя улыбка сделала его тонкое правильное лицо живым и беззащитным. — Ты же не хочешь, чтобы я один парился над порнороликами? — нажал Горислав и прикусил губу, чтобы не хмыкнуть некстати, а Янис предсказуемо закатил глаза и заявил: — Манипулятор хренов. — Кто, я?! — оскорбился Горислав, с деланным возмущением тараща глаза. — Да ни в жисть! — Не знаю, какого рожна я иду у вас на поводу, у тебя и у Элии, — продолжал нудно бухтеть штурман, снова разворачиваясь к своему монитору. — Наверное, потому, что я осёл. — Осёл-мутант? Вчера так псом был, — прерывающимся от сдерживаемого смеха голосом предположил Горислав и ловко увернулся от брошенного в него магнитного зажима. — Ладно, отбой! Отбой, говорю! Пора с Лорой связаться, пускай порноролики готовит, ну, — он степенно пригладил вихры, снова усаживаясь в своё кресло. — «Ястребок»! Но корабль молчал. — А-а, треклятье, да это я осёл! — Горислав сокрушённо стукнул себя кулаком по лбу. — То ж обычный катер, железка бессмысленная, а два наших мы же русичам временно отдали, затариваться оборудованием и провиантом. — Тогда тебе придётся самому на связь с Арридой выходить, — пожал плечами Янис. — Не всё ж пацана эксплуатировать. Вот так, ручками, ручками… Теперь звёзды в иллюминаторах стали для них не крохотными искрами, а бриллиантовой россыпью на чёрном бархате космоса, и среди этих бриллиантов выделялись два арридских солнца, до которых оставалось не больше корабельных суток пути. Так что смысла идти в Прыжок катеру не было. — Побултыхаемся малёхо, ну, — пробормотал Горислав себе под нос, пытаясь наладить связь с сетью Арриды. Штурман был прав — он слишком многое переложил на своего понятливого и расторопного пацана, на своего умника-разумника… на «Ястребок». Пора было и честь знать. Но прежде чем он успел это сделать, коммуникатор ожил сам, издав тонкий пронзительный свист, возвестивший, что кто-то рвётся переговорить с катером. Но не «Ястребок», как ожидал Горислав, решивший было, что Наташа либо Сашок с Петровичем хотят что-то уточнить по поводу новеньких. — «Драккар» вызывает катер «МТ-111», — прозвучал из динамиков ровный механический голос. — Приём. Горислав бросил быстрый взгляд на штурмана, но тот лишь недоумённо пожал плечами, поняв его без слов. «МТ-111» — бортовой номер их катера. Значит, некий «Драккар» мог их видеть, но почему тогда ни автоматика, ни они с Янисом не смогли его обнаружить? Гориславу это решительно не понравилось, но он спокойно ответил: — «МТ-111» на связи. Приём. И тогда в динамиках завибрировал, забился мальчишеский голос, голос насмерть перепуганного, но храбрившегося пацана, голос, который Горислав не сразу узнал. — Капитан, они меня сцапали, прости, я не хотел! Не хотел, я не хотел! Паническая захлёбывающаяся скороговорка резко оборвалась хрипом, будто говорящего придушили. Это был Грачик. Горислав шёпотом выругался, чувствуя, как леденеет спина, и повёл плечами. — Кто «они»? Приём, — ровно произнёс он. Из динамиков не донеслось ни звука, тогда он снова склонился над коммуникатором: — Требую видеосвязи и разъяснений. Приём. В ответ раздался голос, но уже не Грачика. Низкий, нагловатый, с хрипотцой, совершенно Гориславу незнакомый, он проговорил неспешно, почти лениво: — Твой щенок у нас, капитан, это точно. Мы его в прямом эфире можем на куски разделать, не вопрос. Но если ты сам со своим штурманом пришвартуешься к нашему шлюзу и явишься на борт, всем будет лучше, поверь. Приём. — Не верю, — отозвался Горислав спустя секунду. Легко отозвался, хотя сердце у него заныло. — С какой радости мне вам верить. Смоделировать голос — раз плюнуть, я вам тут прямо сейчас спеть могу, как Лава Аррилья, ну. Так что давайте видеосвязь и объяснения, кто вы такие, помимо того, что мудилы ебучие. Приём. — Как скажешь. Приём, — после паузы насмешливо отозвался собеседник, и Горислав сглотнул, когда на мониторе коммуникатора возник грузовой трюм, даже не каюта. Грязный замусоренный грузовой трюм, где между какими-то контейнерами и бочками скорчился Грачик, затравленно уставившийся прямо в камеру. Руки у парня были скованы за спиной, и он тщетно попробовал отползти, когда к нему вразвалку подошёл тот, кто его снимал. Но куда там было деваться! Грачик только зажмурился и уткнулся лбом в пластиковый выступ контейнера, коротко простонав, когда сапог пришедшего с силой врезался ему под дых. Горислав сжал зубы, поклявшись, что непременно найдёт урода и хорошенько пересчитает ему рёбра. Грачик выглядел так, будто его слономорфисы топтали: шмотьё драное, весь в грязи и синяках, оба глаза подбиты и заплыли, но крови не видно, и на том спасибо. Пнувший мальчишку мудила обернулся к коммуникатору. На вид ему было лет сорок, плотный, крепкий, низкорослый, эдакий гриб-боровик в сером комбезе, обнаживший в издевательской усмешке острые зубы. На его щеках, шее и даже на лысине синели полосы затейливых татуировок. Вурль, определил Горислав, судя по оскалу, да ещё и отбывший срок на Вандее-9. Вурли сыздавна зарекомендовали себя как раса наёмников, готовая служить любому, кто побольше заплатит. — Вот видишь, капитан, я не соврал, — издевательски сообщил бандит. — Продать этого щенка на Виктувию для разных приятных утех — нам раз плюнуть. От него там через три месяца уже мало что останется, особенно если его на жёсткую наркоту подсадят. Так что, если хочешь выручить мальца, швартуйся, обменяем его на вас. Приём. — Мне похер, капитан. Не слушай его, улетайте! — отчаянно проорал позади него Грачик, за что немедля ещё раз получил сапогом под рёбра. — Отъебись от него, тварюга! — бешено рявкнул Горислав. — Явимся, ага. Координаты своего сраного корыта только дай. Приём. Пока вурль диктовал Янису координаты, Горислав не удержался и добавил: — Так ты, мудила, нас вместо него желаешь на Виктувию отправить? Хороший выбор, правильный, ну. Мы там шороху-то наведём, тем более что и к наркоте привычные. Приём, сука. Вурль снова хищно оскалился: — Тут и узнаете, куда мы вас отправим. Летите и швартуйтесь. Только без фокусов, не то мальчишке каюк. Вздумаете долбануть по нам из пушки или ещё чего-нибудь — мы его наружу по частям выбросим. Приём. — Иди нахер. Конец связи, — ровно сообщил Горислав, лихорадочно пытаясь соединиться теперь уже с «Ястребком». С кем-нибудь с Тортуги-5. С Лорой. Но коммуникатор онемел, будто бы катеру обрубили все иные каналы. Похоже, что именно так и обстояли дела. Вот же гадство. Горислав закусил губу. Они попались. Глупо попались в хорошо расставленную ловушку. Он отключил бесполезный коммуникатор и повернулся к Янису со словами. — Мы влипли, Королева. Влипли, как давно не влипали, — он вгляделся в спокойное лицо своего штурмана. Совершенно невозмутимое лицо. Будто это и не их сейчас загоняли в ловчую сеть, как диких животных. Когда Янис включал режим барона Озолиньша, вокруг всё могло гореть огнём. — Твоё мнение, голос разума? Ловят нас на живца, чтобы выкуп стребовать… или имперцы их наняли, чтобы через нас раздобыть «Ястребок», а сами мараться не хотят? Предупреждение Элии снова будто зазвучало у него в ушах. «Чтобы вас поймать, вовсе не обязательно атаковать Тортугу. Нужно просто отдать приказ соответствующим ведомствам, вот и всё. И те скрутят вас незаметно для всех... Найдут способ. И захватят «Ястребок»…» Янис сдвинул брови, вводя в систему координаты, названные вурлем. Отозвался не сразу: — Тридцать против семидесяти, я бы сказал. Мы, конечно, изрядно наследили, чтобы стать приманкой для лихих ребят. Не для наших из пиратского братства, а для отщепенцев с запорожных планет. Таких, как этот татуированный мартын. Но Империей тут разит куда сильней, Горька. — Он сжал губы, синие глаза вспыхнули яростью. — Чёрт, как же я ненавижу ловушки!.. Ты что делаешь? — он даже слегка оторопел. — В клетку никому не хочется, но принц Филипп, без пяти минут император, жаждет получить новую игрушку, — хладнокровно констатировал Горислав, распихивая по карманам и в сапоги оружие в расчёте, что хоть что-то не заметят при обыске. — Ладно, поиграем. Но рыл я начищу, сколько успею, предупреждаю сразу, так что рады эти твари нам не будут. — Насчёт рыл, — Янис склонил голову к плечу и почти мечтательно улыбнулся. — Я тоже люблю это дело. Рыла чистить, в смысле. Так что оставь и на мою долю, а там поглядим. Горислав ухмыльнулся, взвешивая в руке бластер: — Блядь, с каким бы удовольствием я этих сук в капусту покрошил, но нельзя. Пацаном рисковать нельзя, ну. Хотя они его не отпустят, когда нас получат, будут мордовать и дальше, падлы. — У нас выбора нет, у них все козыри на руках. Грачик и наша вырубленная связь, — Янис в очередной раз потыкал в оглохший и онемевший коммуникатор и махнул рукой. Вдали росла громада чужого корабля, ощетинившегося орудиями. — «Драккар». Надо запомнить. Они так уверены в себе, что не считают нужным скрывать, кто они, и показывать лица. — Рыла, — поправил Горислав. — Эх, госпожа Удача не с нами сегодня… Но если нам всё-таки сфартит, — он на миг обнял Яниса за плечо, — если нам сфартит, Королева, они оставят нас вместе. Вот тогда посмотрим, чья возьмёт. — Но я бы на их месте нас разделил, — через силу усмехнулся тот, — из соображений безопасности. Учитывая, на что ты способен, Романов. — Они меня не так хорошо знают, как ты, ну, — подмигнул ему Горислав, встав у готовых раздвинуться створок шлюза. * * * Госпожа Удача была истинной женщиной, и Горислав Романов знал её всякой. Безбашенной оборванной девчонкой с пистолетом в тонкой руке на оплавленных руинах. Красоткой-куртизанкой с манящей хмельной улыбкой в прокуренном тёмном трактире. Чопорной, но всегда готовой задрать пышную юбку статной матроной в особняке бургомистра. Своим парнем с лукавыми глазами, сияющими за пластиком шлема, с бластером наизготовку. Но никогда она ещё не представала перед ним трюмной замарашкой с растрёпанными вихрами и горячими пальцами, доверчиво касающимися его щеки. — Вставай, пора! — прошелестел у него над ухом её шёпот, как порыв ветра. — Горька, прочухайся! — Кэп! Кэ-э-п! Этот последний отчаянный вопль окончательно привёл Горислава в чувство. Он потряс гудевшей головой, разлепил веки, ничего ещё толком не видя. Поморщился, дёрнул рукой, пытаясь ощупать саднящий затылок. Не вышло: руки оказались скованы за спиной. — Блядь, приплыли, — пробормотал он сипло, пытаясь проморгаться и хоть что-то разглядеть в темноте. — Ещё не приплыли, ещё плывём, полагаю, на какой-нибудь имперский крейсер. Или базу, — прозвучал ровный, спокойный, почти ленивый голос Яниса у него за спиной, и его плеча коснулось твёрдое плечо штурманца, а рядом кто-то надрывно всхлипнул и закашлялся. — Грачик? Мы чего, у тебя в гостях, что ли? — прохрипел Горислав. — В трюме этом сраном? У вурлей? Теперь он наконец-то разглядел громоздящиеся вокруг контейнеры и тюки. Какую-то иллюзию освещённости создавала нервно мигавшая галолампа над дверью, и в её дохленьком свете он увидел покоцанную отчаянную физиономию Грачика. Тот опять то ли всхлипнул, то ли хохотнул, подползая к нему на заднице: — Кэп... Я не хотел! Вы зачем пришли-то, ведь ясно же было, что они… что они-и… я же вам говорил… я не хоте-ел! Он ткнулся горячим лбом в плечо Горислава и заревел белугой. — Просто так получилось, ты не виноват, дурилка, — если бы у Горислава оставались свободными руки, он бы погладил пацана по голове, но его собственная башка трещала немилосердно, а руками он мог лишь беспомощно дёргать в тщетной попытке высвободиться из хватки технопластика. — Хватит, ну. Хватит, говорю! — прикрикнул он уже сердито. — Хорош меня соплями мазать. Мы своих нипочём не бросим, и они, гады, это знали. Вместо тебя кто угодно из наших мог оказаться, — он перевёл взгляд с растрёпанной кудлатой макушки Грачика на бледное лицо Яниса. — Давайте рассказывайте, чего тут. Мы хоть кому-то по зубам дать успели? Или только нам досталось? Я что-то не помню ни хера, штурман. А ты? Он заёрзал на грохочущих жестью холодных листах, устилавших трюм, пытаясь определить, не сломано ли у него что, а Янис тем временем рассудительно пояснил: — Они, понимаешь ли, прямо в стыковочный шлюз снотворного газа понагнали. Так что ничего мы не успели. Но, судя по всему, попинали они нас от души. А тебя ещё и по башке отоварили, похоже. Кровь, — он с беспокойством вгляделся в сумрачное лицо Горислава. — Голова не кружится? Не тошнит тебя? — Тошнит от всей этой хуеты, блядь, — исчерпывающе отозвался тот, слегка поморщившись. — Хер с ней, с головой, — он наконец развеселился и хмыкнул. Явление госпожи Удачи порадовало его чрезвычайно. Может, всё ещё и обойдётся. Может, им удастся вырваться. — Грачик! — окликнул он, и парень с готовностью вскинул распухшие глаза, один из которых, правый, совсем заплыл и стал щёлкой посреди иссиня-чёрного кровоподтёка. — Слушаю, кэп, — браво выпалил он, длинно шмыгнув носом. — Давай сперва ты рассказывай, как тебя сцапали, что было дальше и куда мы вообще направляемся, ну. Грачик сглотнул, вытер нос о собственное плечо под лохмотьями, в которые превратилась его когда-то белая рубаха. — Я… э-э-э… повёлся, как дурак, — сознался он, тяжело вздохнув. — Запал на одного хлыща белобрысого, он привёл меня в «Каву-Каву»… дальше ничего не помню. Прочухался уже тут, в трюме. — Он снова протяжно вздохнул. — Жалко. Такой облом. Хлыщ этот очень симпотный был. Горислав и Янис в один голос застонали. Но Горислав был рад, что Грачика всё-таки ничто не взяло — что бы с ним тут ни делали, пацан оставался собой. — Зараза малахольная, ну, — сурово проронил он, подавляя облегчённую улыбку. — Дальше. Грачик поёрзал-поёрзал и величаво заявил: — Подробности следующих дней пребывания на этом корыте я, с вашего позволения, опущу. — Спасибо, — проворчал Янис. — Следующих дней? — перебил Горислав. — Дня три прошло, точно, — уверенно заявил Грачик. — Они в космосе болтались, чего-то ждали, потом куда-то рванули. Потом этот хмырь припёрся, его, кстати, Антом зовут, он тутошний капитан, и начал меня снимать. Для связи. — Чего-то ждали… — пробормотал Янис. — Не чего-то, а кого-то. Нас. Выводы, Горь? — Сами собой напрашиваются, — Горислав облизал сухие губы. Язык был шершавей наждака. — Сперва они сцапали живца, то есть нашу заразу любвеобильную, потом на живца сцапали нас. Теперь куда-то везут, скорее всего имперцам, как ты и говорил. Иначе бы давно уже тут стояли и манали нас, если бы им выкуп был нужен. Значит, имперцы действительно наняли этих сук, чтобы самим не мараться. И значит, они будут требовать «Ястребок». — Вот тогда и поторгуемся, — Янис повёл плечом. — Готов? Мы, похоже, куда-то подлетаем. Рокот двигателей и мерная вибрация корабля действительно изменились, это было ясно любому опытному космолётчику. «Драккар» готовился пришвартоваться — видимо, к кораблю или орбитальной базе имперцев. Ну или к собственной пиратской базе, но это Горислав считал маловероятным, хотя и допустимым. Он снова пристально посмотрел на Яниса и тяжело проговорил: — Вот ещё что, Королева. Эти мудилы дождались сигнала, что мы с тобой вылетели на Арриду. И тогда подкараулили катер. На «Ястребке» есть кто-то, кто подал им этот сигнал. — Н-нет! — после секунды потрясённого молчания запротестовал Грачик. — Ты что! — Да, — Янис сумрачно кивнул. — Всё верно. Кто-то из наших нас сдал. Кто-то из услышавших про Арриду. Но… — Сейчас не время, — почти буднично произнёс Горислав и, опершись на его плечо, поднялся с пола. Его чуть шатнуло, но он выпрямился, тряхнув головой. Янис встал сам и помог встать Грачику, который всё ещё беспомощно переводил потрясённый взгляд с одного на другого своего командира. — Но… но как же это… — заикаясь, забормотал он. — Такого же не может быть. — Забудь пока, — отрезал Горислав. — Потом помозгуем. Главное, чтобы было это «потом», с горечью подумал он. «Драккар» ощутимо вздрогнул. Пришвартовались, понял Горислав. Через несколько долгих, очень долгих минут створки трюмной двери медленно раздвинулись, пропуская входивших. * * * Первым, сильно прихрамывая, появился уже знакомый им вурль в сером комбезе, которого Грачик назвал Антом, капитан «Драккара». Уставившись на пленников, он растянул большой рот в прежней хищной усмешке, обнажив острые клыки. А следом за ним, насторожённо озираясь, вошли трое имперских космодесантников — первый с лейтенантскими нашивками на чёрном форменном комбезе, остальные — рядовые. Им было явно не по себе на пиратском судне. Вурль встал между имперцами и пленниками и заявил, прищурившись: — Господин лейтенант, вот эти двое. Расчёт! Лейтенант, высокий, длиннолицый и черноволосый, внимательно оглядел Горислава с Янисом, по Грачику его взгляд скользнул лишь мельком. Он кивнул и отрывисто произнёс: — Не думаете же вы, что я сейчас выну из кармана стопку космокредиток? Деньги за поимку этих двоих будут переведены на ваш банковский счёт. — Мне не нравится слово «будут», — ещё сильнее осклабился Ант. — Мне надо, чтобы условленная сумма уже лежала у меня на счету, когда эти двое покинут «Драккар». Вот так, значит. Двое. — Трое, — спокойно возразил Горислав, шагнув вперёд. В висках у него застучало, он услышал, как позади Грачик со всхлипом втянул в себя воздух. — Мы уйдём отсюда втроём, лейтенант. Считайте пацана бесплатным приложением к нам двоим, но он тут не останется — если вы вообще хотите какой-то лояльности от нас и всего такого прочего. А я думаю, что вы хотите, ну. Это мой человек, вы должны это понимать. Лояльности и всего такого прочего не будет, он-то знал это точно. В отличие от лейтенанта, который, не обращая внимания на протестующе взвывшего Анта, ещё несколько мгновений смотрел Гориславу прямо в глаза. Потом снова кивнул и так же отрывисто проговорил: — Да, я понимаю вас, капитан Романов. Если это единственное условие для успешного сотрудничества с Империей, которое вы ставите, пусть будет по-вашему. — Он перевёл холодный взгляд на вурля: — А вам я советую не заноситься, господин разбойник, — его тонкие губы искривились в пренебрежительной усмешке. — Проверьте свой банковский счёт. Ваш запрос услышан на базе и выполнен, — он коснулся худыми пальцами передатчика в правом ухе. Горислав быстро взглянул на Яниса, понимающе опустившего ресницы. Значит, всё-таки база. Судя по всему, она находилась на спутнике Руоккалы, планете, лежащей ближе всего к Арриде. Но, как бы там ни было, Грачика они себе уже выторговали, и госпожа Удача всё-таки была с ними, босоногая трюмная замарашка с тревожными глазами. Вурль тем временем уткнулся в свой коммуникатор, а потом неохотно процедил: — Допустим... — И повелительно махнул пленникам: — Выкатывайтесь. Они поднялись из трюма «Драккара» и направились к шлюзовой: впереди имперский патруль, продолжавший настороженно коситься на маячивших повсюду пиратов, следом — Горислав, Янис и Грачик со скованными руками, за ними по пятам неотступно следовал Ант. Створки шлюзовой раздвинулись, патрульные шагнули вперёд, пленники — за ними, и в этот момент вурль вдруг дёрнул Горислава к себе за цепочку наручников, сипло прошептав в самое ухо: — Подарок! Ошеломлённый Горислав покосившись через плечо, увидел прямо перед собой его острозубую ухмылку и вдруг почувствовал, что жёсткие челюсти «браслетов» на запястьях разомкнулись, а в ладони у него очутился холодный литой кусочек пластика — отмычка. Что за чёрт! — Сам не заносись, господин лейтенант, — прошипел вурль, просверлив ненавидящим взглядом спину космогвардейца А потом створки шлюзовой закрылись, и двигатель «Драккара» взревел — корабль практически с места ушёл в Прыжок. Бедолага лейтенант совершил непоправимую ошибку, задев самолюбие вурля и оставив его с пленниками у себя за спиной. В том-то и состояла беда Империи — в чрезмерной заносчивости. Горислав отметил этот факт лишь краем сознания — ему было не до того. Хер с ними, с бедами Империи, гори она огнём! — Рвём когти! — гаркнул он. Отмычка в его руке еле слышно пискнула. Оторопевшие патрульные ещё только разворачивались к ним — что за идиоты! — а Янис с Грачиком уже оказались на свободе. Горислав выхватил из-за голенища сапога оставшийся там стилет. Неужто чёртов вурль с самого начала планировал эдакий оборот событий?! — Твою мать! — прохрипел Горислав, впечатывая злосчастного лейтенанта в переборку и прижимая лезвие ножа к его шее. — Не дёргайся, дурак, и останешься цел! Время запрыгало, заскакало, по всей базе завыли сирены тревоги — насрать! Госпожа Удача мчалась впереди них, только грязные пятки сверкали. — Не стрелять! — прорычал повелительный голос из динамиков. Капитан, небось. Горислав ему не завидовал. Ситуация была патовая, но имперцы жидко обосрались — оказавшиеся вдруг на свободе пленники были им чересчур нужны, а потому неприкосновенны. Грачик с Янисом ещё укладывали на пол оставшихся двоих патрульных, забрав у них бластеры, а Горислав уже заталкивал лейтенанта в первое же подвернувшееся помещение на выходе из шлюзовой. Какой-то сучий склад с амуницией — жаль, не с оружием, но им пока что вполне хватало захваченных бластеров. Дождавшись, когда спутники проскочат в дверь мимо него, Горислав пинком отправил лейтенанта обратно в коридор и заблокировал дверь — для этого не потребовалось ни специального ключа, ни отпечатков пальцев, ни скана роговицы. Ни-че-го. Ей-богу, великая Империя подчас бывала беспечнее самого Горислава. Запалённо дыша, он уронил руки и прислонился плечом к переборке. Теперь можно было и отдохнуть. Но недолго. Самую малость. Янис, вмиг оказавшись рядом, с тревогой заглянул ему в лицо: — Горька! Горька, что? — Отдыхаю, — проронил он. — Первый раунд за нами, ну, — он вдруг рассмеялся, мотнув гудящей головой. — Слушай, я ж тебя так же в заложники брал, всё повторяется, мать их за ноги. — Че-го? — разинул рот Грачик. Горислав посмотрел на него — расхристанного, азартно сияющего, взмокшего, с бластером в смуглой руке — и расхохотался пуще прежнего. — Здесь наверняка прослушка, — озабоченно заметил Янис, автоматически глянув на нависающий над головой потолок, но Горислав только рукой махнул: — Пускай слушают, суки. — Так расскажите же, — нетерпеливо потребовал Грачик, переступая с ноги на ногу. — Ага, всё равно делать нечего, — Янис методично проверил уровень заряда в бластере и снова с беспокойством глянул на Горислава. — Ты точно в норме? — Ну почти, — безмятежно отозвался тот, продолжая улыбаться. Серые стены склада, тревожное лицо Яниса, азартная физиономия Грачика медленно кружились перед ним. Как тогда, на имперской базе, где он брал в плен стоявшего сейчас тут барона Озолиньша, Снежную королеву. Гнал его по коридорам, угрожая бластером. А потом во вспыхнувшей перестрелке Янку уложили его же люди. А Лора, к которой они сейчас не долетели на Арриду, его спасла. Чёрт, неужто это было всего два года назад?! Вечность назад. — Ты был куда расторопнее этих олухов, — мечтательно похвалил он, прикрывая глаза, — но госпожа Удача всё равно меня вытащила. И тебя. И опять вытащит, ну. — Угу, сейчас я ей помолюсь, — ехидно фыркнул штурман, забирая у Грачика бластер. — Держи мой, тут заряда больше, а ты мажешь в белый свет как в копеечку небось. – Да ладно, – предсказуемо обиделся парень. – ничего я не мажу! Но бластер схватил. — Пальбы не хочется, — вздохнул Горислав. — Но чёрт знает, как всё обернётся. Обернуться могло как угодно, пусть даже им не хотелось стрельбы, крови и смерти. Чужой и своей собственной. Динамики в потолке вдруг ожили. Всё тот же начальственный голос, не так давно приказавший гвардейцам не стрелять, отрекомендовался: — На связи полковник Петерс. Капитан Романов… Дальнейшие его слова стали не слышны, потому что капитан Романов после доли секунды ошеломлённого молчания так по-конски заржал, сползая по переборке, что расслышать что-либо, кроме этого ржания, стало невозможно. Янис тоже криво усмехнулся и одними губами сказал захлопавшему ресницами Грачику: — Потом объясню. Проржавшись и утерев выступившие от смеха слёзы, Горислав ехидно обронил: — Мир тесен, господин полковник, ну. За прошедшие шесть лет вам доверили целую базу, но генералом не сделали. Странно, ну да ладно, не моё дело. Слушаю вас. Какое-то время в динамиках стояла тишина, потом Петерс процедил: — Романов, вы должны понимать, что вскрыть вашу чёртову дверь и усыпить вас или парализовать при помощи газа — раз плюнуть. — Плюйте, — любезно разрешил Горислав, продолжая ухмыляться. — Но вы этого почему-то не делаете. Дайте угадаю почему, — он изобразил задумчивость. — Наверное, потому, что в таком пиздеце немудрено просрать пленников так или иначе: или концы отдадут, или сбегут. Так? — А зачем столько хлопот? — после паузы с прежним апломбом отрезал Петерс. — В каморке, где вы так удачно засели, нет ни еды, ни воды, что самое главное. Четыре-пять дней, и можно будет спокойно заходить туда и брать вас голыми руками, Романов. — Тоже мне новость. Вы именно это хотели нам сообщить? — осведомился Горислав невозмутимо. — Хотел оговорить условия сделки, но, если вы так нагло настроены, я подожду, когда вы станете посговорчивее, а это непременно случится, не беспокойтесь, — на последних словах в динамиках что-то пискнуло, и повисла тишина. Мёртвая тишина. — Да я и не беспокоюсь, — пробормотал Горислав, продолжая сидеть на полу. — Чего мне беспокоиться — тепло, светло, мухи не кусают, ну. Грачик, — он посмотрел на пацана, нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу. — Будь ласка, пошарь по сусекам, а вдруг они тут ящик ядрёного каррахианского бухла забыли. — Ты и вправду наглый, Романов, — хмыкнул Янис. — А что это за мудила? Петерс этот самый? — живо поинтересовался Грачик, начав споро перетряхивать контейнеры. Янис принялся ему помогать, а Горислав легко пояснил: — Действительно мудила, ты угадал. Это под его начало я попал, едва только из Академии вышел. Он тогда уже был полковником, им и остался. И это он приказал мне расстрелять беспилотник с нашими мутантятами, потому что там автоматика внезапно отказала. — Он передохнул, потёр виски, сызнова вспоминая, как всё это тогда было. Беспомощно кувыркающийся на мониторах и медленно удаляющийся в космос беспилотник. Разъярённый голос Петерса в динамиках. Холодная нора гарнизонной гауптвахты, откуда Горислав сбежал, вырубив часового. А потом захватил имперский эсминец, который позже стал «Ястребком», и догнал судно с мутантятами. — Госпожа Удача не подвела, — закончил он весело. — И сейчас не подведёт, как бог свят. Яркие глаза Арлен, тоже находившейся тогда в обречённом на гибель беспилотнике, будто глядели ему в душу. Глаза самой госпожи Удачи. * * * Никакого ядрёного каррахианского в стоявших у стен контейнерах, конечно же, не оказалось. Не было там ни простой воды, ни десантных сухпаев, на что втайне надеялся Горислав. Комплекты обмундирования, какая-то мелочёвка. Аптечки, содержимое которых позволило бы закинуться чем-нибудь взбодрительным, но к чему? Следовало беречь силы на тот случай, если Петерсу всё-таки надоест ждать и он решится на штурм. — Снимай свои лохмотья, — безапелляционно приказал Горислав Грачику, глядя, во что превратилась одежда мальчишки. — За-зачем? — захлопал тот глазами, явно оторопев. — За-затем, — ехидно передразнил его Горислав. — Сожрать тебя хотим, а с одёжкой жрать как-то несподручно. Переоденься, дурья башка, или поверх вон гвардейскую форму натяни, — он кивнул на ящики с обмундированием. — Когда голодно, всегда мёрзнуть начинаешь, как цуцик. Они с Янисом тоже нашли себе по куртке подходящего размера, и, пока Грачик разоблачался, целомудренно прячась за контейнерами, Янис негромко попросил: — Закончи мысль насчёт того, кто мог нас с тобой сдать, Горь. Они снова сидели на полу, и Горислав дёрнул вылезшего на свет божий Грачика за полу слишком широкой для того куртки, прежде чем ответить. — Сядь сюда, к нам, красна девица, — велел он, усмехнувшись. — Теплее будет. — И посмотрел в усталые глаза Яниса: — А припомни всё-таки, кто из наших с нами был, когда мы только начали про полёт на Арриду толковать. Грачик вот обмолвился, что «Драккар» внезапно подхватился и понёсся нам навстречу. — Ага, — пацан энергично кивнул, радостно усаживаясь обоим командирам едва ли не на колени, и Горислав легонько щёлкнул его по кудлатому затылку. — Кто был при том разговоре? Сам «Ястребок», — спокойно сказал Янис, чуть подумав. — Трое новых русичей. Потом пришли Наташа с Петровичем, потом — Сашок. — Угум-с, — промычал Горислав, упершись затылком в переборку и закрыв глаза. — Выводы сами собой напрашиваются, не так ли? — Чего «Ястребок»-то?! — переварив информацию, бурно запротестовал Грачик. — И Наташа, и Петрович, и Сашок! Вы чего?! С ума сошли?! — он прямо-таки запылал от негодования. Янис со вздохом отпарировал, щёлкнув пацана на сей раз по лбу: — Перечисляю всех, кто присутствовал. Тебя там точно не было, — он подмигнул. — И слава богу, — Грачик зябко передёрнул плечами под десантной курткой. — А кто такие эти новые русичи? — он зевнул, начиная согреваться, и зарылся носом Гориславу в плечо. — Сам увидишь, ну, — коротко отозвался тот, опять переглянувшись со штурманом. — Давай спи. Надо беречь энергию. В какой-то оцепенелой полудрёме прошло больше суток, судя по магнитобраслету, уцелевшему на руке Яниса. Время от времени полковник Петерс что-то квакал в динамиках, и Горислав, собрав все силы, с нарочитой бодростью ему отвечал. Смеялся, подначивал, создавая иллюзию, что с ними всё в порядке, что они тут ждут не дождутся визита десантуры с хлебом-солью. С водой. Простой водой. Пить хотелось неимоверно. Внутри всё ссохлось. Временами Гориславу начинало казаться, что сидят они вовсе не в полутёмной кладовой, где аварийное освещение едва теплилось, а в сыром полуподвале под Новым Российском, где ему и ещё десятку ребят повезло выжить почти четырнадцать лет назад. Что в вентиляционные отверстия под потолком с шипением лезут змеи-мутанты, возникшие из-за Порога вместе с армадой Разрушителей. Встряхивая головой, он с тревогой оглядывал спутников — Грачик лежал, свернувшись калачиком, уронив голову на колени Янису, а тот, как и сам Горислав, сидел, привалившись к стене, и встречал его взгляд твёрдо, будто не спал вовсе. — Чего бы им и вправду снотворного газа в вентиляцию не нагнать? — в очередной раз очнувшись, хрипло спросил Горислав, встретив этот взгляд. — Я бы так и сделал. Янис привычно повёл плечом: — Либо нету у них, либо уморить боятся, мало ли что. Мы скоро сами вырубимся, Горь. И тогда они придут, возьмут нас такими вот… дохлыми и начнут ломать. — Да и нехай, — равнодушно бросил Горислав. — Мы ж ничего не решаем, Янка. Ты же понимаешь, что всё тут решит «Ястребок». Они оба это понимали. Но необходимо было выиграть время. Горислав чувствовал это всей кожей, каждым нервом, хотя сам понятия не имел, чего именно ждал. Он понял это через несколько часов, когда снаружи, за дверью, началась какая-то непонятная им беготня. Завыли сирены, замигало и без того чахлое освещение… там что-то явно происходило. Пронзительно заверещал авторезак, вскрывая замок. — Твою… мать… — прохрипел Горислав и откашлялся, беря Яниса за плечо. — Кажись, время пришло. Вставай, штурман. Вставай, Королева. Хорошо бы нас на каторге не разделили. Синие глубокие глаза Яниса снова были совсем рядом. — Это было бы бесчеловечно и антигуманно, — невозмутимо сообщил он, и они поднялись, вздрагивая от смеха, опираясь друг на друга и поддерживая Грачика, который невнятно пробормотал что-то вроде: «А? Где? Что, уже?» — и распахнул свои вишнёвые шальные зенки, лихорадочно озираясь. — Оружие опустите, — спокойно скомандовал Горислав обоим. — Не будем же мы действительно палить по этим мудилам несчастным, грех на душу брать. Они молча стояли и ждали, когда со скрежетом отодвинется металлопластиковая дверь кладовой. Свет над их головами разгорелся и стал заметно ярче. И в этом ярком свете проявились силуэты застывших перед дверью космодесантников в полном боевом облачении, в шлемах, с оружием наизготовку, а голос полковника Петерса тем временем торопливой непривычной скороговоркой произнёс с потолка: — Капитан Романов, вы и ваши люди должны добровольно сложить оружие и подготовиться к встрече с императором Филиппом. Они ошеломлённо переглянулись. Горислав понял, что хлопает глазами не хуже Грачика, а тот обалдело пробормотал: — Ни хера себе… — Наследного принца Филиппа, — педантично поправил Янис, в отличие от них сохранивший своё ледяное самообладание. Закованные в броню рослые фигуры зашевелились, мешая друг другу войти в узкую и низкую дверь кладовой, и Горислав сообразил, что это, должно быть, личная гвардия императора — то есть пока ещё принца — Филиппа. Шедший первым скомандовал низким, не терпящим возражений голосом: — Бросайте оружие! Горислав посмотрел в прорези его шлема, в глаза, похожие на глаза андроида, и спокойно разжал пальцы, выпустив бластер. То же самое сделали Грачик и Янис, пока он доставал из-за голенища стилет, отправив на пол и его. Только тогда десантники скрутили их, не протестовавших и не сопротивлявшихся. Горислав проехался лбом и скулой по шершавой стене, к которой его жёстко притиснули, обыскивая безо всяких церемоний и заламывая за спину руки. Технопластиковые «браслеты» уже привычно сомкнулись на запястьях. Да уж, ни хлеба, ни соли, ни воды от десантников ждать не приходилось. Горислав через силу усмехнулся, подумав так, и эта же усмешка осталась на его растрескавшихся губах, когда бесцеремонные руки снова развернули его к двери. На фоне своих громил принц Филипп, пока что некоронованный император великой Империи, выглядел подростком, каким и являлся совсем недавно. Хрупким, тонкокостным, с шапкой тёмных блестящих кудрей, обрамлявших почти девичье лицо с огромными чёрными глазами и гордым профилем. Странно, подумал вдруг Горислав, что будущий император весьма походил на Грачика: гибкой грацией, смуглотой и чернявостью. Пухлые губы он старательно и безуспешно сжимал в нитку. Одет был мальчишка — а как его ещё было называть — в стандартный чёрный десантный комбез, только новенький, с гербом Империи на груди и без знаков различия. Горислав вдруг ясно представил себе, как они сами сейчас выглядят в глазах немо уставившегося на них наследника престола, измудоханные и расхристанные, и едва подавил ещё один, совершенно неуместный смешок. Покосился на Яниса, бледного и больше обычного похожего на ледяную статую, пусть и со скованными позади руками. Покосился на Грачика, который всё-таки раскрыл рот, будто скворец, пялясь на принца: замордованный, в лохмотьях и в нелепо громоздящейся на плечах камуфляжной пятнистой куртке. — Капитан Романов, — звонко проговорил Филипп, глядя прямо в глаза Гориславу. — И вы, штурман Озолиньш, — он перевёл взгляд на Яниса. — И… — теперь он вопросительно посмотрел на Грачика, а тот вызывающе вздёрнул острый подбородок и с царственным достоинством прохрипел: — Грачик Сарьян, помощник стармеха. — И помощник стармеха Грачик Сарьян, — закончил принц, не уступая собеседнику в величавости. — Я не отдавал распоряжения о вашей… поимке, но, когда мне доложили о ней по моим каналам, решил воспользоваться удобным случаем, чтобы с вами побеседовать. — Неудобный случай, ну, — возразил Горислав, с трудом шевеля языком. — В наших сказках говорится: сперва накорми-напои, а потом расспрашивай. Янис позади него почти неслышно хмыкнул. Принц озадаченно взмахнул длинными ресницами, но — надо отдать ему должное — за секунду сообразил, что имеет в виду капитан «Ястребка», и повернулся к командиру своей гвардии: — Освободите их и отведите туда, где они смогут поесть и прийти в себя. — Слушаюсь, ваша светлость, — бесстрастно отозвался гвардеец. Полковник Петерс, маячивший за спинами десантников, тоже не посмел и словом возразить. «А приятно быть императорской игрушкой», — подумал Горислав, но ухмыляться у него уже не было сил. Наручники соскользнули с его запястий. Госпожа Удача, трюмная босоногая замарашка, подмигнула Гориславу из-за плеча принца и первой скрылась в ярко освещённом коридоре базы. * * * Помещение, куда гвардейцы отвели пленников, наверняка было каютой спешно выселенного куда-то важного офицерского чина. Никель, бронза, мягкая постелька, на которую немедля бухнулся Грачик. Предварительно он высосал не меньше двух литров воды из доставленного в каюту запаса живительной влаги в пластиковых бутылях. Горислав и сам пил как конь, пока не почувствовал, что вот-вот прохудится по причине переполненности. — Ты как верблюд, копишь воду про запас? — ехидно поддел его Янис, опускаясь в кресло. Вот кто вёл себя так, словно ничего особенного и не происходило, словно их каждый день желали лицезреть наследники императорского престола. «Фон барон же, что с него взять», — весело подумал Горислав, вновь обретя способность лыбиться — пересохшие губы перестали лопаться и кровить. Вот наедаться от пуза они не стали — отломили по куску какого-то печева, принесённого молодым, настороженно на них косившимся вестовым. Насыщаться впрок не стоило — сразу начинало клонить в сон, хотя, казалось бы, именно в полудрёме они и провели больше суток корабельного времени. Всё тот же великан — командир императорских гвардейцев — вошёл в каюту, едва они закончили жевать, и властно распорядился: — Руки за спину и ступайте за мной. И чтобы без фокусов. Его серые глаза внимательно просканировали каждого из пленников. — Хрен бы ты тогда от меня на Балтии удрал, если б этакая бандура там служила, — без обиняков и так, словно бы никакого гвардейского офицера тут и не стояло, заявил Янис Гориславу. — Вы же мне обещали рассказать, чего там было-то, — заканючил Грачик, послушно закладывая руки за спину, но тоже глядя сквозь офицера, как если бы тот был невидимкой. — Вот же борзота, никакого понятия о субординации, так вот и мучаюсь с ними, так и страдаю, — доверительно пожаловался Горислав офицеру, которого наконец проняло, судя по багровеющим ушам. Тем не менее выдержка тому не изменила — он лишь молча и выразительно указал стволом бластера на выход. Пленники миновали несколько кают, прошли пару поворотов коридора, и створки очередной возникшей перед ними двери разъехались, чтобы выпустить двух гвардейцев и впустить пленных. Принц, стоявший в глубине достаточно просторной каюты, пышно обставленной и служившей, очевидно, для приёма таких вот высокопоставленных гостей, сделал шаг от совершенно пустого, огромного, как космодром, стола. Больше в каюте никого не было, и, едва только пленники переступили порог, Филипп повелительно махнул рукой сопровождавшему их офицеру, безмолвно приказывая выйти в коридор. — Но я не могу оставить вас наедине с этими головорезами, ваша светлость, они опасны, — резонно запротестовал тот. — Голов не режем, — пробурчал Горислав себе под нос, не утерпев, — только уши, а если резать нечем — откусываем, ну. — Можете и должны, Колин, потому что я так хочу, — отчеканил принц, и офицер, ещё немного поколебавшись и тяжело вздохнув, наконец подчинился. Дверные створки плотно сомкнулись за ним. — Присядьте, — таким же безапелляционным тоном велел Филипп, указав на стулья с высокими резными спинками, стоявшие возле стола, и пленники повиновались. Горислав примерно представлял, чего от них потребует наследник, и перед тем, как послать его подальше и отправиться на каторгу махать кайлом, хотел поберечь силы. — В ногах правды нет, — пробормотал он, считая, что поймёт его только Янис, но Филипп, к его изумлению, быстро спросил, уставившись на него тёмными живыми глазами: — А в чём есть? В чём вообще правда? Ей-богу, это было даже смешно. — У каждого правда своя, — дипломатично отозвался Горислав, косясь на спутников. Янис сидел так прямо и чинно, словно аршин проглотил, Грачик же воссел на стул, будто на насест, и обхватил руками левое колено. Стервец. Но, поскольку призрак рудничного кайла неотступно маячил перед ними, Горислав на стервеца даже не прицыкнул. Филипп глянул на Грачика, как показалось Гориславу, с некоторой завистью, присел на стул напротив, вскинул кудрявую голову, сложив тонкие руки на тёмной столешнице: — Давайте я сперва уточню предоставленные мне моими источниками данные. Вы, господин Романов, — его взгляд устремился на Горислава, — родились и росли в семье механика космопорта в городе Новом Российске, который был уничтожен Разрушителями на планете Русь во время Второй Межгалактической войны. Ваши родные погибли, но вы сформировали отряд из своих ровесников и с успехом отражали атаки мутантов, пока вас не нашли наши космогвардейцы. Членов вашего отряда отправили в благотворительные приюты, а вас — в имперскую Космоакадемию, которую вы окончили первым на курсе, но Империи прослужили недолго. Вы не подчинились приказу полковника Петерса, под чьим началом вам выпало служить, отказались расстрелять беспилотник с детьми-мутантами на борту. Вы сбежали с гауптвахты, угнали имперский эсминец и сделали из него корабль-охотник для перевозки контрабанды. Свой экипаж вы набрали из уроженцев всё той же Руси, частью из членов своего бывшего отряда. Ваша база находится на Тортуге-5, состоящей в Лиге вольных планет. Вы построили там дом для спасённых вами детей-мутантов и содержите его. На вашем счету множество успешных операций против Империи, но пока что при их проведении вы обходитесь без жертв. Всё верно? — Да, — коротко отозвался Горислав и добавил, не удержавшись: — У вас неплохие информаторы… ваше величество. «Но всё-таки самого интересного о «Ястребке» они не доложили, — с облегчением подумал он. — Не дотумкали пока, что к чему». — Вы можете не титуловать меня так, я ещё не коронован официально, — без тени улыбки заявил мальчишка и на миг прикусил нижнюю губу, переведя глаза на Яниса: — Теперь вы, господин барон Янис Озолиньш. Штурман бывшего имперского эсминца, который сейчас именуется «Ястребком». Вы родились в привилегированной знатной семье на Балтии, ваши предки из поколения в поколение служили Империи. Вы пошли по их стопам, окончив имперскую Космоакадемию… — Вторым на курсе, после Романова, — неожиданно и непочтительно перебил принца Янис. — Меня никогда не привлекала военная карьера, её избрал для меня отец после смерти матери. — Но вы стали самым молодым командиром имперской эскадрильи. И на фамильные средства оснастили флагман имперского космофлота «Громовержец»… — И оставил его космофлоту, — Янис пожал плечами. — Верно. — Если в карьере господина Романова всё ясно и просто, то ваши поступки выглядят нелогично, господин барон, — подумав, заявил принц. — Это кажется странным для такого человека, как вы. Во время военной операции вы захватили в плен капитана Романова вместе с экипажем, привели его корабль на свою базу на Балтии, были тяжело ранены во время успешного побега пленных, взявших вас в заложники. А затем заявили, что оставляете военную службу… чтобы поступить штурманом на корабль всё того же Романова? — Именно так, — безмятежно подтвердил Янис. — Но почему? — поднял брови Филипп. Он и вправду не понимал. — Исключительно по личным мотивам, ваше высочество, — взгляд Яниса стал острым и холодным, как сталь. — Простите, но зачем вам знать причины моих поступков? — Я хочу лучше понимать людей, — принц коротко вздохнул, будто извиняясь. — То, что ими движет. Чтобы лучше ими управлять. — Он запнулся и добавил: — Правильнее управлять, — его острые скулы зарделись, он, кажется, понял, что сморозил что-то не совсем этичное. Горислав в замешательстве кашлянул, почувствовав к этому пацану нечто вроде снисходительной жалости. Вот попал парень так уж попал. — А чтобы понимать, — продолжал гнуть своё будущий император, — я хочу представить себя на месте человека, которого хочу понять, — он торопился и потому заговорил сбивчиво. — Так вот, я понимаю вас, капитан, — он вновь прямо посмотрел на Горислава, — и не понимаю вас, штурман. — Вам придётся смириться с тем, что никакое «хочу» не обязано работать, — неожиданно мягко отозвался Янис, ему, видимо, тоже стало жаль паренька. — Ну и… чтобы понять человека, надо… — Самому побывать на его месте, — закончил Горислав. — В прямом смысле, ну. Грачик заёрзал на стуле. На его выразительной физиономии было написано разочарование. Его персону тут явно никто понимать не рвался, для принца он был, как выразился Горислав, приложением к командирам «Ястребка». И нюансы его бурной биографии явно ускользнули от зорких глаз имперских аналитиков. Но вообще-то стоило бы этому порадоваться, уныло решил Грачик, с интересом косясь на Филиппа. — Но я никак не могу оказаться на вашем месте, — горячо выпалил Филипп, глядя то на Горислава, то на Яниса. — Я хочу, — упрямо повторил он, — но никогда не смогу. — Вы будущий император, — пожал плечами Горислав, — наследник правящей династии, неудивительно, что вас растили и воспитывали не так, как нас, и что у вас совсем другая судьба. «Удивительно, что вы выросли искренним», — добавил он про себя. В самом деле, казалось, что Филипп говорит именно то, что думает, и делает, как говорит. Воспитавший его дядюшка, в таком случае, был весьма странным царедворцем. Или же парень ломал комедию, стараясь подстроиться под нужных ему людей? Понравиться им? Зачем? — Не буду скрывать, капитан Романов, что вы и ваши люди, — Филипп обвёл горящим взглядом всех троих, — мне нужны. Моим людям нужен ваш корабль, для этого они и взяли вас в плен, я знаю, — чистосердечно прибавил он, — но мне нужны именно вы. Горислав проглотил резонный вопрос: мол, для чего имперцам понадобился его корабль — и вместо этого спросил: — Почему мы? — Потому что мне в моём окружении нужны люди, которым я могу доверять и на которых могу опираться, — прозвучал по-прежнему чистосердечный и не менее странный для пленников ответ. Принц поднялся со своего места, и тогда они встали тоже. Каторжанские норы в рудничных отвалах Вандеи-9 снова явственно замаячили перед Гориславом, когда он произнёс мягко и с сожалением: — Мы больше не служим Империи, ваше величество, — он намеренно подчеркнул последние слова. — Не служим и не будем служить. — Вы присягали Империи, — теперь смуглые скулы принца заливала бледность. — Вы утверждали прилюдно много раз, что не воюете с нами, потому что приносили присягу, капитан Романов. — Не воюю, — с прежней мягкостью произнёс Горислав, качнув головой. — Но и не служу. Слишком много несправедливостей творится от имени Империи, это тоже все знают. Простите, ваше… ваша светлость… но вам придётся справляться с этим без нас. «Нас сейчас вздёрнут на реях, чёртов ты чистоплюй», — прочёл он в насмешливых глазах Яниса, оглянувшись на него, и сам криво усмехнулся. — Я справлюсь, вот увидите, — принц задрал подбородок, совсем как давеча Грачик, но вновь беспомощно прикусил пухлую нижнюю губу. — Хотелось бы это увидеть, — пробормотал Янис. Филипп смотрел на них в упор ещё несколько нескончаемо долгих мгновений, потом тихо спросил: — Есть шанс, что вы передумаете? Дать вам время? — Нет, — твёрдо ответил за всех Горислав. Янис рядом с ним коротко вздохнул, и оба они посмотрели на Грачика, который лишь опустил мохнатые ресницы. Всё было предельно ясно. Филипп, не отводя глаз, коснулся коммуникатора: — Колин? Приготовьте шлюпку. Наши гости отбывают. Где-то вдали явственно прозвучало яростное ругательство полковника Петерса и тихий задорный смешок госпожи Удачи. * * * Горислав вышел на связь с «Ястребком», едва только предоставленный им по высочайшему распоряжению катер отчалил от базы на Руоккале, и мальчишеский голос корабля, вибрирующий от напряжения, немедля отозвался: — Где вы, капитан? Штурман с вами? — Мы в порядке, парень, передай всем, — ответил Горислав, от облегчения даже обмякнув в кресле. — Были в плену у имперцев, сейчас выйдем в подпространство и вернёмся домой. — Даст Бог, — подал голос Янис, расположившийся в кресле рядом. — Даст Бог, — эхом повторил Горислав. — А у вас что? Вы где? — Возле Арриды, прощупываем всё, ищем вас, — ликующе доложил корабль. — Уже нашли, так что хорош щупать, — проворчал Горислав, тронутый до глубины души. Он так и знал, что эти сорвиголовы во главе с разумным, казалось бы, кораблём ринутся на поиски пропавших командиров. Попасть в сачок имперцев при этом было бы легче лёгкого, но им везло. Боже, как же им всем опять повезло! Он даже глаза прикрыл на миг, но справился с собой и хрипло закончил: — Не ссыте, ребята, прорвёмся. Не впервой, ну. Встретимся на Тортуге. Уходите туда немедленно, это приказ. Конец связи. Грачик, свернувшийся калачиком, словно щенок, у контейнера с аварийным запасом и похрустывавший сухпайком, сонно отозвался: — Эй, кэп, а чего бы нам сразу с ними не стыкануться? С «Ястребком» то есть? Если они сейчас возле Арриды… — Того, что мы находимся на имперском катере, — спокойно пояснил Янис вместо капитана, сосредоточенно сводя координаты для Прыжка в подпространство. — И хрен знает, какую начинку они сюда впихнули, невзирая на распоряжение нашего светила. Прослушку-просветку — как самое безобидное, к примеру. Или заряд кибервзрывачатки. Нет, на «Ястребок» мы эдакое не потащим. — Светило — он краси-ивый, — мечтательно протянул Грачик из своего угла, и Горислав лишь молча погрозил ему кулаком. Все они устали, как черти, едва дышали, им предстоял Прыжок, а этот охламон снова взялся за своё! — Пристегните ремни, мальчики и девочки, зайчики и белочки, — хмыкнул Янис, закончив колдовать над пультом. — Сейчас прыгнем. — Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали… — припомнил Горислав вполголоса. — Товарищ, мы едем далёко, подальше от грешной земли… Да уж, Земля была далеко. Очень далеко отсюда. Звёздная россыпь в иллюминаторах на миг завертелась ярмарочной каруселью, стремительно сливаясь в разноцветные круги, и Горислав даже с какой-то радостью провалился в бездонную тьму Прыжка. А спустя вечность или миг — это как посмотреть — он вновь коснулся пульта управления негнущимися пальцами и тихонько чертыхнулся, когда багряная юшка из ноздрей капнула на пульт. Он с беспокойством оглянулся на Яниса, на Грачика — те со стонами зашевелились. — Подъём, братва, станция Вылезай, — облегчённо повторил он свою обычную присказку, опуская катер на серый растрескавшийся пластобетон тортугского космодрома. — Смешно… — Господи, что там тебе опять смешно? — простонал Янис, вскинув со спинки кресла растрёпанную белобрысую голову. — А ты сам посмотри, — хмыкнул Горислав в ответ, кивая на иллюминатор, — наши вот только-только садятся, а мы уже, считай, туточки. — Мы круты! — немедля подал хриплый голос Грачик, напыжившись, и попытался вылезти из своего угла. Его шатнуло, и Янис подхватил парня под локоть, с трудом поднимаясь сам. Но у них всё-таки достало сил выйти из катера как положено боевому экипажу, гордо выпрямившись, невзирая на болтавшиеся на них имперские лохмотья. Горислав присвистнул, заслонив глаза ладонью от бившего в них солнца. Навстречу им стремглав неслась едва ли не на лету выпрыгнувшая из «Ястребка» ликующая толпа. — Далече грянуло ура, полки увидели Петра, — пробормотал Янис, с обречённой ухмылкой закрывая глаза, прежде чем угодить в медвежьи объятия Сашка Калинки. А потом — Петровича, Наташи, Моти, Лешего… Все они были тут. Даже Дюха с Вальком. Даже Борк и Матти. Даже Горька с Марьянкой и остальные мелкие разведчики. Даже Швабра. Все летали на поиски. …— Нам повезло, ну, — в очередной раз повторил Горислав, заканчивая в кают-компании «Ястребка» свой рассказ о происшедшем, и обвёл взглядом напряжённые физиономии своих пиратов. — Не прибудь туда этот самый Филипп, они бы нас в хлам измордовали. Морды у нас, понятное дело, железные, но всё-таки жалко… — последние слова он произносил скороговоркой, залпом допив остывший чай и поднявшись с места. — Так. А скажите-ка мне, други, где наши новички? Пантюхины и Демьянка? Потерять из виду братьев-великанов, равно как и их вспыльчивую неугомонную сестрицу, было просто невозможно. Сашок с Петровичем запереглядывались было — остальные тоже уставились именно на них, видимо как на представителей второго эшелона командования, — но за всех ответила Наташа, привычно притопнув протезом по полу: — Под замком у Фрола-старосты сидят, где. Вот как вы пропали, так и сидят. — Ого, — присвистнул Горислав, переглянувшись с Янисом. Чего-то такого они оба и ожидали. — Давайте излагайте. Кто их накрыл на горячем? И тогда Наташа коротко позвала: — «Ястребок»! Давай рассказывай, как дело было. — Тю, — Горислав опустился на своё место и озадаченно покрутил головой. «Ястребок»! Вот такого он точно не ждал, и, судя по закаменевшим скулам Яниса, для штурмана этот поворот тоже стал сюрпризом. — Прошу прощения, капитан, — извинился корабль, но его высокий полудетский голос тем не менее был твёрже стали. — Нетрудно было свести два и два, как вы говорите, после вашего исчезновения, хотя с некоторой долей вероятности подозревать можно было бы всех присутствовавших на борту в момент, когда вы объявили, что летите со штурманом на Арриду… — Я тебе это припомню, — негодующе перебила его Наташа, снова топнув протезом. — С некоторой долей вероятности! — сердито передразнила она. Горислав знал, что и она была здесь как раз в этот злополучный момент, и с трудом подавил усмешку — мать-хозяйка мгновенно дошла до высшей точки кипения. — Прошу прощения, — снова покаялся «Ястребок», но голос его был всё таким же непреклонным. — Наибольший процент вероятности, что с похитившими вас злоумышленниками были связаны именно новоприбывшие, подтвердил тот факт, что Демьяна Гаршина выходила с борта на связь с неким неустановленным лицом сразу после того, как ваш катер стартовал к Арриде, и сеанс связи был защищён от прослушки. — Короче, — снова вмешалась Наташа. — Девка ни слова не сказала про то, кому она стучала и стучала ли. Не пытать же её. Она просто понятия не имела, прибыв сюда, — она кривовато усмехнулась, — что от нашего пацана укрыться сложновато. Не суть, капитан. Мы с Сашком и Петровичем к ней приступили, она намертво заткнулась. Не пытать же её, — повторила она. — Да и девка — кремень. Доложили Фролу ихнему. Он же нам эту семейку сосватал. Братцы-то её точно ни при чём, форменные дуболомы. Ну, а Фрол — тот мужик правильный, принял решение — запереть козу в подвале до вашего со штурманом возвращения, а братцы её вместе с нею сели, не хотим, мол, родную кровинушку одну за решёткой оставлять. Вот так и торчат у Фрола, сколько вас нету, замаялся уже с ними он, подвал его под тюрягу неприспособленный. — Она выдохнула и умолкла, выжидательно уставившись на капитана. — Покой нам только снится, — с тоской пробормотал тот, немного поразмыслив. — Блядь, как же я забодался, — он крепко потёр ладонью затылок. — Пошли спасать Фрола, господин штурман, и расследовать расследования. Делать-то нам больше нечего, ну. Ястребок, ты пока дай ему знать, что мы прибудем. Есть катер свободный? Тогда мы со штурманом его забираем. А ту посудину, что мы от имперцев пригнали, прошерстите как следует, — он повернулся к закивавшему Петровичу. — Авось и пригодится для чего. Капусту квашеную от Васьки возить, например. — Капитан, госпожа Василиса Прохорова, госпожа Ясмина аль-Халиль, госпожа Лора Караваева и госпожа Элиа Дис требуют, чтобы вы немедленно с ними связались, — озабоченно доложил «Ястребок». — С четырьмя сразу? Не осилю, — с невольной ухмылкой отозвался Горислав, снова поднимаясь из-за стола, и навостривший уши экипаж зафыркал, давясь смешками, хмыкнула даже сердитая Наташа. — Передай каждой, что я её нежно люблю и страстно целую в лобик, но пока что занят. — Я с вами! — немедля подхватился клевавший носом Грачик. — Спать иди, — хмуро велел Горислав, не обращая внимания на его разочарованное мычание. — Счастливчик, можешь отдыхать — отдыхай. Мать-хозяйка, проследи, будь ласка, чтоб этот засранец помылся и лёг. И вы проследите, — он повернулся к Дюхе и остальным юнгам. Они с Янисом и сами прикипели к засранцу за эти несколько дней, но на судилище у Фрола ему решительно нечего было делать. * * * — Предлагаю заховаться где-нибудь в лесу и улечься-таки спать, — Горислав в очередной раз подавил зевок, снижая катер над побережьем. Море сверкало так, что глазам становилось больно. Впереди зеленел кудрявый от деревьев мыс, похожий на медведя, уткнувшегося в море мордой. Хребет медведя представлял собой заросшую лесом горную гряду. — Будешь зевать, я засну прямо здесь, не дожидаясь никакого леса, — уныло пробормотал Янис. — Искать же начнут, — подумав, добавил он. — Ястребок-то в курсе, — буркнул Горислав, разворачивая катер над деревянной пристанью, где на волнах горделиво покачивались три рыбацкие шхуны из числа купленных Грачиком. Ещё одна крохотной ореховой скорлупкой маячила в пронзительно синей морской дали. — Ладно, проехали и приехали. Просто ненавижу эдакие разборки, ну. Мы с тобой когда на Арриду-то опять подадимся? Элька ведь с живых не слезет, учти. — Я пока не могу об этом думать, — сдавленно простонал Янис, и Горислав невольно расхохотался. Из трёх общинных домов русичей были готовы два, и строители, восседавшие на полусобранной крыше третьего, бодро помахали катеру, снижавшемуся над поселением. На остальных крышах — черепичных, красных — бойко вертелись флюгеры, отрада детей и голубятников. Голуби тут тоже уже были — стремительными стрелами прорезали небесную высь. Аэродромом служила заботливо расчищенная и залитая пластобетоном площадка на опушке леса, где высился ещё один спаскатер с «Ястребка», оставшийся у русичей. Горислав усадил рядом с ним свой и плечом к плечу с Янисом вывалился наружу. Тут их немедля встретила галдящая толпа ребятишек и щенков-«швабрят» — Василиса щедро поделилась с земляками всем, включая горластых и вездесущих шестилапых сторожей. Горислав весело высыпал в растопыренные ладошки ребятни несколько горстей предусмотрительно захваченных с собою сладостей и подшлёпнул парочку огольцов — бегите, мол. Навстречу им уже спешил бородатый степенный Фрол в рабочем сером комбезе, устряпанном опилками, хотя его кряжистой могучей фигуре куда лучше подошёл бы какой-нибудь допотопный доспех. Фрол тоже цыкнул на прыснувших во все стороны ребят и щенят и крепко, до боли, стиснул ладони прибывших. — В порядке всё? — с беспокойством осведомился он, тревожно вглядываясь в лица капитана и штурмана. — Помираем, так спать хочется, — ответил Горислав, махнув рукой. — Ерунда. Веди в свой подвал, будем разбираться. Потом покажешь, что вы здесь настроили, мастеровые. Подвал, где томилась арестованная семейка, располагался под мастерской, и Горислав, наткнувшись взглядом на расставленные и разложенные повсюду инструменты, только брови поднял. Любой из братцев Пантюхиных или отчаянная Демьяна, если их вывести наверх, вполне могли сцапать какую-нибудь кочерёжку и устроить нехилое такое побоище. — Так, — припечатал Горислав, демонстративно беря бластер наизготовку и искоса глянув на вытянувшееся лицо своего штурмана. — Мне ещё пожить хочется, ну. Давай, Фрол Батькович, доставай на свет божий своих красавцев, растуды их в корягу. Извлечённые из подвала два красавца и одна красавица были бледны, помяты, всклокочены, воняли немытой человечиной — в общем, являли собой довольно жалкое зрелище. Но Горислав, не позволяя себе никакой жалости, выразительно указал им на выход стволом бластера. И они уныло зашагали под яркие солнечные лучи, моргая и озираясь, как разбуженные днём совы: оба белобрысых брата впереди, а за ними, будто кошчонка за волкодавами, — хрупкая чернявая Демьяна. Под любопытными взглядами остальных сельчан, немедля потянувшихся к мастерской, «арестанты» опустили всклокоченные головы, зыркая исподлобья. Но Фрол тут же повелительно махнул своим: ступайте, мол, подобру-поздорову, работайте. И отвёл всю честную компанию к сложенным за стройкой брёвнам, где терпко пахло нагретым смолистым деревом. Все чинно расселись на брёвнах, и Горислав, не тратя времени на никчемные предисловия, в упор спросил Демьяну, зябко подобравшую под себя тонкие ноги в грубых башмаках: — Что они тебе пообещали взамен? Имперцы? Фрол ахнул. Девчонка блеснула тёмными злыми глазищами из-под шапки смоляных кудрей, но промолчала. Её братья ёжились, будто от холода, хотя солнце припекало вовсю. — С этим, как его, Антом, вурлем этим, который нас со штурманом сцапал, ты, конечно, могла связаться, но он бы тебе много не предложил, — рассудительно продолжал Горислав, не дождавшись ответа. — Что у него там есть, у разбойника занюханного, — да ни хрена. А вот Империя предложила тебе что-то для тебя очень важное. Такое, на что ты всю свою прежнюю жизнь готова была променять, ну. Что это? Деньги? Квота в Космоакадемию? Он сам когда-то попал туда по такой квоте, но выходцам с планеты Русь почти невозможно было её добиться. Девчонка вполне могла на такое повестись, учитывая её честолюбивые стремления. «Я много чего могу…» — выпалила она при первой встрече. Много чего могу — и много чего хочу. Прямо как император Филипп. Горислав невольно усмехнулся и так же рассудительно продолжал: — Я на тебя не в обиде, как бог свят. Мы тебе не свои, ты нас знать не знаешь, полчаса видались. Демьянка вдруг вспыхнула и вся подобралась, будто бы эти простые слова задели её сильнее всего. Сверкнула злой улыбкой на чумазом лице и отрезала: — Свои? Да уж, свои! Вам не понять! Вы говорите: вурль разбойник занюханный, а вы сами кто? Такие же отщепенцы, как он. Вам Империя не нужна, вам вообще ничего не нужно! А я… — она судорожно сглотнула. — Вон староста нас в погреб посадил, — она с какой-то брезгливостью указала острым подбородком на опешившего Фрола. — А я всю жизнь в погребе запертая сижу, — она вдруг яростно вцепилась в ворот своей замызганной рубахи. — Ни денег, ни возможностей, ни счастья, ничего нет и не будет. Живи в помойке, жди, терпи, ковыряйся в земле или с железками, надейся! А я не хочу надеяться, я хочу сейчас! — она задохнулась и смолкла. Янис задумчиво переглянулся с Гориславом. Фрол яростно потёр свой могучий загривок большой ладонью, братья же Пантюхины ещё сильнее понурились. Было понятно, что они знали о планах сестрицы, не одобряли их, но поделать ничего не сумели. — Понял тебя, — протянул Горислав наконец. — Значит, у нас ни бабла, ни славы, ни возможностей. А ведь это всё, что тебе надо, и оно есть только у Империи, ну. А чего ж они за нами гоняются тогда, для чего тебя наняли, ты же должна была подумать? Может, и подумала, — закончил он, не дожидаясь ответа, — вот только «Ястребок» тебя поперёд нас раскусил, и хорошо, что так быстро. Так что не узнала ты ничего про нас и теперь уже не узнаешь. Могла бы одной из нас стать, но не нужно этого тебе. Заметь, я даже не спрашиваю, кто именно тебя нанял — но своими они тебе никогда не станут. А настоящих своих ты всех предала, так получается. Не реви! — гаркнул он, увидев, что девчонка прячет лицо в грязных ладонях. — Умеешь воровать, умей и ответ держать. Какое-то время они все сидели молча, слушая судорожные всхлипы пытавшейся совладать с собой Демьянки. Наконец Фрол растерянно и расстроенно пробасил: — И чего мне теперь с ними делать, капитан? — Ай, — сердито отмахнулся Горислав. — А что ты с ними собирался делать, если бы мы со штурманцом не вернулись? Он почувствовал, как напрягся рядом Янис. — Выгнал бы, — не раздумывая, объявил Фрол. — Пусть бы шли на все четыре. Мне такие говнюки тут не нужны. Но я вас ждал. Чтобы вы разобрались. — А вы думали, мы их велим на заборе вверх ногами повесить? — резко осведомился Янис, блеснув глазами. — Ладно, староста, не обижайся, — он остыл так же мгновенно, как вспылил, и похлопал Фрола по могучему плечу, поднимаясь с места. — Вам у себя пора уже какой-то правовой кодекс вводить, что ли. Ты с Демидычем, с бургомистром, посоветуйся. Он посмотрел на Демьянку, по-прежнему прятавшую в ладонях лицо, и вздохнул. — Хотел гнать — гони, — проворчал и Горислав, тоже вставая с бревна. — Блядь, в смолу влип, штанам пиздец, — он наконец усмехнулся и окликнул Демьяну: — Эй ты, воронёнок дурной. Та вскинула распухшие глаза, сообразив, что обращаются к ней, заморгала растерянно. Горислав снова тяжело вздохнул. Добрый Боженька любил над человечками и прочими разумными существами Вселенной жестоко пошутить. Что взять с нищей, родившейся на периферии девчонки? Он вспомнил Арлен, которая ничего не добивалась, но добилась всего. И умерла. — Всё у тебя уже есть, и возможности, и способности. Но самое главное — братья у тебя есть, если от них не откажешься, может, и взлетишь, куда метишь. Имперцы ведь тебе заплатили, верно? Так бери эти деньги, ищи лучшей жизни, ну. — Снова не дожидаясь ответа, он перевёл взгляд на старшего, Глеба. — Берегите дурёху. Смотрите за ней хорошенько. И имперцам не верьте. И он широкими шагами направился к недостроенному дому. — А мы о ней ещё услышим, — вполголоса сказал Янис, догоняя его и оглядываясь на Демьяну, чья фигурка казалась нарисованной тушью перед неловко топтавшимися над нею братьями. — Да и ради Бога, — спокойно отозвался Горислав. * * * На обратном пути они всё-таки ухнули катер в какой-то зелёный овраг, заросший местным гигантским папоротником и лопухами с листьями-лопастями, и проспали до самого заката. Предупреждённый «Ястребок» деликатно, но твёрдо пресекал всякие попытки со стороны обеспокоенных друзей разыскать капитана и штурмана. Так что они вернулись на корабль аккурат перед ужином, застав всю команду в сборе, и сами уселись за стол в кают-компании — лакомиться деликатесами из «Чёртовой дюжины». — Васька небось скоро сама заявится, — пробормотал Горислав, впиваясь зубами в очередной кусок пирога с капустой. — М-м-м… Я скучал, ну. О, вон кто-то приземляется. «Ястребок», ну-ка глянь. Но заявилась не Василиса. Стремительный чёрный катер без опознавательных знаков на борту легко опустился на пластобетон рядом с «Ястребком» и замер. Корабль тут же вывел на мониторы в кают-компании его изображение. — Кого там ещё… — Горислав залпом осушил стакан кваса и поднялся из-за стола, не отрывая завороженного взгляда от монитора. — Янка-а… — прошептал он, хватая штурмана за плечо. — Янка, скажи, что мне это мстится! — Н-нет… — пробормотал Янис, уставившись туда же. На пластобетон космодрома из катера выпрыгнул принц Филипп. Будущий император великой Империи. Один. Совершенно один. Безо всякой свиты, без своей охраны, без гвардии. Всё в том же чёрном необмятом имперском комбезе без нашивок, с непокрытой растрёпанной головой. Огляделся, глубоко вздохнул и направился прямо к «Ястребку» — гордо, едва ли не чеканя шаг. — Ой, — восторженно выдохнул Грачик у локтя Горислава. Тут только тот опомнился и ринулся к шлюзу. Янис — за ним. И все остальные, растерянно галдя, — тоже. — Трап опусти, — страшным шёпотом прошипел штурман на бегу. — Пускай сперва скажет, чего заявился, величество, тоже мне, — отозвался Горислав сердито. Хватило с него на сегодня упёртых малолеток! Принц Филипп стоял у шлюза, заложив руки за спину и упрямо вскинув кудрявую голову. Пираты во главе с капитаном пялились на него сверху, и никто не произносил ни слова. Наконец принц, видимо, сообразил, что перемолчать Горислава ему не удастся. Снова глубоко вздохнул и единым духом звонко выпалил: — Возьмите меня в юнги. И, поняв, что на «Ястребке» все окончательно потеряли дар речи, продолжил: — Дядю я предупредил, он не против. Это не похищение. Я хочу… я бы хотел, — кротко поправился он, наверняка вспомнив отповедь Яниса насчёт «хочу», — хоть немного пройти по тому пути, которым прошли вы, капитан Романов, вы, штурман… и… и все вы… — его голос упал до полушёпота, и он совсем не по-императорски закончил: — Пожалуйста. Мне правда это очень нужно. Горислав наклонил голову. Ему хотелось зажмуриться, чтобы не видеть этих умоляющих глаз, и выматериться трёхэтажно. Чёртов стервец влезет во все секреты «Ястребка»! В самую его суть! Но, дьявольщина, сейчас словно бы вся великая, вся проклятая Империя стояла перед ним. — Чтоб вам провалиться, ваше… ваша… Филипп! — от души рявкнул он, протягивая тому руку, чтобы втащить на борт. — Ты хоть понимаешь, что я и все мои люди будут тебя тут дрючить, как щенка? — Понимаю, — кротко ответствовал будущий император, начав неуверенно и счастливо улыбаться. — И ничего не все, — хором сказали Грачик, разведчики, юнги и Петрович. А Наташа, высунувшись из-за их спин, вдруг проговорила: — Пошли, высочество, покажу тебе твою каюту.