Коробочка воспоминаний

      Темнота...Все вокруг окутала тьма. Лишь напротив стоит мальчишка и льет слезы. Старательно утирает крупные капли маленькими ладошками, а затем садиться на корточки и закрывает уши руками.       — Скоро все закончиться, скоро все закончится...— твердит он себе под нос.       Вдали из мрака доносятся крики и звуки бьющейся посуды. После каждого звона тело мальчика сжималось сильнее. Одиночество и страх – такие к нему приходили кошмары. Воспоминания о детстве и темнота. Когда же мальчишка срывался на крик, сон каждый раз заканчивался. Глаза раскрывались, а грудь тревожно вздымалась то снов совсем не было, то кошмары. Все то, что взрослые пытались спрятать за закрытыми дверями, впилось в память. Это больше не стереть. Тишину комнаты прервали тяжелые вздохи, по комнате блуждали тени. Все казалось реальным. Вот только отчетливые звуки, странные звуки, словно из раза в раз крошат керамическую посуду. Крошат, а затем жуют. Тяжелое чавканье. И звуки эти раздавались из под кровати. Тело не шевелилось, просто лежало и бездействовало. Показалось, что рядом что-то двинулось. Наваждение отступило. Вот она, реальность. Из кошмара попасть в сонный паралич. На этот раз все было как и вечером и даже руки двигались. В комнате уже было светло, а на углу кровати он видел силуэт. Сначала размытый, а потом все более и более четкий. Русые волосы скрывали лицо, а руки бережно держали часы и заводили механизм. Он отчетливо видел детали тела, которые раньше казались не столь значительными. Шрамы. Теперь, зная их историю, он ловил себя на дебильной жалости.       — Доброго утра, — эти слова вырвали его из некого транса. Зеленые блестящие глаза смотрели прямо на него. На губах играла легкая улыбка. Остистые отростки позвонков обтягивала кожа. Россыпь маленьких родинок на загорелой коже. Хотелось запомнить каждое мгновение. Закупорить, словно вино и откупоривать в темные дни.       — Доброго, — он попытался улыбнуться, хотя недавний сон его все ещё не отпустил.       — Что-то плохое приснилось? Ты выглядишь обеспокоенным, — спокойный голос, но он словно проникал в глубины души и поднимал самое потаенное.       — Да, вначале кошмар, а потом что-то странное. Словно я лежал и не двигался, но все казалось очень реальным. А ещё в комнате были силуэты.       — Похоже на сонный паралич. У меня такой тоже был. А что было у тебя?       — Словно кто-то сидел под кроватью и будто бы жевал осколки посуды. Это странно, но так страшно было.       — Страхи это нормально, особенно иррациональные, — палец коснулся лба, а затем ладонь вытерла холодный пот.       — А какой был твой сонный паралич?       — Темная тень медленно залезла на меня и начала меня душить. Удушье было столь реальным, а когда я проснулась, оказалось это кот сел мне на лицо и просто требовал так еду, — послышался тихий смех Даниила.       — Как твоя голова? Не болит?       — Вроде бы. Правда не особо классно, что меня немного побрили, — она прошлась пальцами по свежим стежкам.       — Ты теперь немного панк.       — Да я такой панк, не поверишь, — она взяла волосы и подняла вверх, имитируя ирокез. — Мне идет?       — Тебе все пойдет, — эта улыбка стала особенной.       Внутри все расцветало. Такой яркий и игривый взгляд. Руки, сверкающие в лучах утреннего солнца, отпустили волосы и они упали вниз немного прикрыв лицо. Прекрасные. Мир меняется, когда рядом оказывается любимый человек. Эйфория, подобная опьянению, зависимость. Невольно начинаешь понимать, что этот человек стал чем-то огромным в твоей жизни. Каждое прикосновение, каждый взгляд, все отзывается в теле причудливыми реакциями, которые раньше ты не замечал. Прикосновения становятся другими, нежными и мягкими. Горячими. А действия, что ты делал со многими другими людьми, например объятия, становятся иными. Руки переплетаются. Касания. Тепло другого человека.       — Знаешь, прости, за ту дурацкую шутку про рост. Я не знаю почему, вообще решила её рассказать.       — Ты серьезно? Она мне даже понравилась. Не бери в голову, твои шутки не обидные.       — Точно? Я не хочу тебя обижать, но иногда у меня получается само собой. А я этого не хочу.       — Не забивай голову глупостями, — ладонь легла на мягкие и немного спутанные волосы.       — А я не творила глупостей вчера? Просто я не все помню, после той шутки в голове туман. Я же не сотворила что-то странное?       — Ты просто рассказала про свои шрамы и потом я только отошел, как ты заснула. Так что все нормально, — появилось одно странное желание, которое парень решил исполнить. Он легонько ущипнул её щеку и оттянул в сторону.       — Неет, я что, у бабушки опять? За что? — плотные щечки под пальцами почему-то привели его в восторг и отпускать не хотелось, несмотря на протесты.       — Прелесть, — сорвалось с его губ и тогда он отпустил. Щеки тут же накрыли ладони Миры, будто он стал бы снова это делать.       — Ты хоть представляешь как это неприятно? Бэ. Сам почувствуй, — тогда её пальцы тоже ущипнули щеки, вот только растянула она обе сразу. Лицо неприятно исказилось, а брови свелись к переносице. Но долго Мира не продержалась и заключила: — Колючка! — тогда послышался смех парня. Низкий, но такой приятный и спокойный.       — Да побреюсь я, —диван тихонько скрипнул. Даня поднялся и отправился в сторону ванны. Улыбка не сходила с его лица, давно такого не было.       "Рассказала о своих шрамах" она все рассматривала предплечье. Почему-то было страшно. Большой палец поглаживал соединительную ткань, которая словно небрежно сшивала рану. Показалось, что вот вновь ужасный запах ударил ей в нос, заиграла песня, кипяток окутал тело.       — Эй, ты чего? — из воспоминаний вырвал чужой голос. Оказалось прошло около десяти минут, а её все терзали воспоминания.       — Насчет вчерашнего. Прости, если тебя вдруг оттолкнуло...вот это, — она лишь косвенно указала на руку с порезами, но все и так было понятно. — Не стоило так вываливать все на тебя. Все же это отвратительно. Я просто не хочу тебя потерять, поэтому прошу, не обращай на это внимание, — грустная улыбка, взгляд опущенный вниз. Страх и стыд съедал изнутри.       — Послушай, — тон его стал серьезным, он подошел и присел на одно колено. — Это все твое прошлое. Прошлое делает тебя настоящую, а я полюбил тебя сейчас. Я понимаю твой выбор и понимаю, что тогда для тебя была безвыходная ситуация. Но ты же смогла преодолеть этот период в жизни? Все, что я испытал к тебе после твоего рассказа, это восхищение и сочувствие. Это все, — он взял руку Миры, — твоя часть. Ты потрясающая, как можно себя стыдится? Пусть стыдятся те, что устраивали травлю, что обманывали и унижали, а тебе не за что стыдиться. Ты настоящая, искренняя. Разве за это просят прощения? Просто иди сюда, — она упала в раскрытые объятия. Её приняли, не отвергли. Шрамы не вызвали отвращение, которое она столько раз замечала в чужих глазах. Боль сменилась облегчением.       — "Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!"       — Булгаков?       — Да, он самый.       — Люблю его.       — Я тоже, — Даня огладил русые волосы, которые после сна были запутанны. Прошелся рукой по спине, что до сих пор немного вздрагивала. Хотелось помочь облегчить душу, смыть всю ту грязь и боль, что перенес любимый человек. Терпеливо, слой за слоем, открывать любимого для себя вновь.       — Прости, я все испортила. Утро так хорошо начиналось.       — Твои чувства не могут что-то испортить. Так что все хорошо. Только прошу, не плачь или я правда настолько плохой парень?       — Нет, нет, что ты...       — Ну тогда улыбнись, а то у меня закрадываются сомнения, — Дэн немного отстранился и мягко улыбаясь взглянул на Миру. Она тоже улыбнулась и теперь он почувствовал себя кем-то особенным. Ему открылись и доверились. Она видела его страх, а теперь он увидел её, Мира тоже боялась. Это тоже были не совсем рациональные вещи. Но кто он такой, если не сможет поддержать её в такие моменты?       — Ну и да, сейчас важное предложение, — он прочистил горло, поправил воображаемый галстук и выпрямил спину. — Прекрасная и неповторимая, дама сердца моего, не откажите ли вы мне, в милости, пригласить вас на свидание? — глаза её вспыхнули. Он не запомнил, сколько конкретно "Да" услышал, но их было много. Даже слишком. Хотя на сердце было радостно. Давно такого не было. Волнение и некое нетерпение.       — Давай тогда примерно через полтора часа перед подъездом. А там решим, куда пойдем завтракать. Так что подумай хорошо, куда бы тебе хотелось, — рука коснулась её щеки. Как и любая другая, она была немного неровной, но для него – идеальной. С маленькой ямочкой от улыбки.       Мира пошла к себе в квартиру. Аккуратно ступала по ступенькам, прислушиваясь. Вспомнив, что ключи все же остались дома, она позвонила в квартиру. Когда дверь распахнулась, Мира испуганно сжалась. Но её принялась обнимать мама. Опять видимо пошла стадия "прости меня", когда на пару недель она становилась той мамой из детства, а не алкашкой. Словно в ней тумблер переключался.       — Славушка, где ты была? Ты где ночевала? — внутри все сжималось. От подобного поведения тянуло блевать. Когда мама стала гладить голову, то наткнулась на выбритые места, где ей ещё вчера накладывали маленькие швы. Она отдернула голову сделала пару шагов назад.       — Это что такое? — тогда Мирослава не сдержалась и повысила голос.       — Это Сережа вчера ударил или ты не помнишь? — воспоминание мелькнуло перед глазами, когда она заметила холодный взгляд матери, полный безразличия, пока её били. Почему чужой человек более внимателен и трепетен по отношению к ней? — Пусти меня домой, я очень устала, — она говорила холодно и спокойно.       Раньше, маленькая Славочка в это верила, но сейчас нет. Эта маска заботы скоро спадет, а если она ей доверится, то вновь получит душевную рану. Немного задев плечом мать, она зашла в свою комнату и тут же повернула щеколду. "Это она меня бросила, она выстроила эту стену из непонимания и разрушила наши отношения. Бросила тогда, когда мне нужна была поддержка. Как бы сильно не хотелось, нельзя повторять ошибок", – говорила про себя девушка, прислонившись спиной к двери. Она почувствовала мягкие прикосновения и опустила взгляд. Кот на полу радостно приветствовал её.       — Привет, мой дорогой, — подняв на руки пушистого члена семьи, она улыбнулась и прижала его к груди. Он никогда не лицемерен. Он искренен и верен. Он её семья.       Собираясь на свидание, Даня немного нервничал. Но сегодня ему хотелось выглядеть лучше. Не просто помыть голову, но ещё и уложить их с помощью щипцов. Проснулся перфекционизм. Все должно было стать идеальным. Классические брюки "со стрелкой" впервые с последнего звонка были выглажены, а рубашка гладилась тщательнее. Хотя Даня редко носил рубашки, отец постоянно их носит, а последнее, что хотелось бы парню, это походить на отца. Они были слишком похожи, внешне и внутренне. Во многом из-за этого он отрастил волосы. Он отмахнулся от мыслей, об отце и взглянул в зеркало. Его все устроило, хотя улыбка на своем лице была непривычна. Куда делась флегматичность? Неужели улыбка столь заразительна? Когда он был готов, то шагнул в прохладу подъезда. Закрыл за собой дверь и поспешил вниз. Невольно задержался на пятом этаже. Дверь с номером "103" была все там же. Он поспешил вниз. Ещё рано. Вот уже на улице он вздохнул полной грудью. Светло и красиво. Лучи пробивались через крону деревьев. Буйная зелень повсюду. Непривычно ярко. Дети играют во дворе, коты лениво прогуливаются, а затем внезапно убегают, когда мимо проходят дамы с собачками.       Сегодня было ощущение, что ничего не испортит этот день. Пара минут наслаждений пейзажем, а потом его ногу облюбовал кот: рыжий, большой и довольный, пышные усы и довольные зелёные глаза. Парень понял, что это один из тех котов, которых отпускают из дома во двор гулять. На шее был ошейник, красный. Даня стал аккуратно поглаживать голову мурлыкающего создания. Послышался писк домофона и железная дверь издала протяжный скрип. Звонко застучали каблуки и он повернул голову на звук.       Красота заставила сердце сбиться с привычного ритма. Чёрное пышное платье благодаря фатину, в горошек причудливого кроя. Руки и верхняя часть декольте была покрыта тканью в мелкую сеточку. Туфли на огромной платформе, макияж в фиолетовых тонах. На скулах блестели фиолетовые блестки. В глазах была небывалая уверенность. "Словно сговорились одеться в темное", – промелькнуло в голове у парня, поспешил подняться и принять благопристойный вид. Взгляды встретились, улыбки загорелись.       — Надеюсь, не заставила тебя долго ждать! — напротив материализовалась фигура.       Зеленые блестящие глаза теперь старались привыкнуть к новой точке зрения. Чужое лицо казалось ближе, а ещё волшебный запах парфюма и кажется шампуня. Раньше она это не ощущала. Черная рубашка и низкий хвост создавали образ, похожий на героев фильма "Интервью с вампиром" и это приводило Миру в полный восторг.       — К счастью, моё одиночество скрасил этот джентльмен, — Даня покосился на кота. Чувства бурлили внутри, восторг и предвкушение чего-то большего.       — Сопроводите ли вы меня на прогулке? — девушка отстранилась и вытянула локоть, приглашая взять её под руку.       — От такого невозможно отказаться, с превеликим удовольствием, — он взял её под руку и вместе они зашагали медленным шагом. В такие мгновения все вокруг кажется прекрасным, от неба и до трещин в асфальте. Окружение окрашивается в яркие тона. Эйфория.       — Ты сильно обидишься если я скажу, что так и не придумала куда пойти на завтрак?       — Нет конечно.       — Давай сходим туда, куда тебе нравится ходить, — почему-то это ввело парня в замешательство. Сам у себя он стал спрашивать одно и тоже. "Куда бы я хотел пойти?" Нельзя же вести девушку на первое свидание в фаст фуд. Тем более не стоит её вести в столовку, где он периодически обедал.       — Есть одно место, надеюсь оно тебе понравится.       — Я почти уверенна в этом. В такой компании почти все будет вкусным.       К их общему сожалению этот день выдался очень душным. К тому же они оба выбрали для свидания черную одежду, которая удваивала жару. И если Мира к такому привыкла и испытывала лишь незначительное затруднение, то Даня уже успел проклясть предков с черными волосами, из-за которых он сейчас испытывает головные боли. Но на счастье парня показалось кафе, к которому они направлялись. Такие места любят студенты по двум причинам: первая это низкие цены, вторая это разнообразное меню. Чего ещё может желать бедный студент? Даниил конечно не испытывал недостатка в деньгах, но готовили там вкусно.       — Вот это место, — их глаза скользнули по яркой вывеске "Оригами", что стояла за окном, а рядом на подоконнике стоял бумажный журавлик.       Даня придержал дверь и пропустил девушку вперед. Лишь только войдя, она замерла и огляделась. Продолговатое помещение, по левую сторону которого шли столики и небольшие диваны, а по правую вначале был бар, а затем стена, в самом дальнем углу дверь со знаком санузла. Они похоже были единственными посетителями, ведь все столики пустовали. Мира немного вздрогнула, когда на её плечо легла чужая рука.       — Не стесняйся, выбирай место, — она немного растерянно улыбнулась и прошла к первому же столику.       Они сели друг напротив друга. Вскоре появился официант, немного уставший и помятый. Он оставил меню и ушел обратно за стойку. Мира взяла в руки папку с файлами, в которых были немного потертые листы с названиями.       — Что-то порекомендуешь? — она приподняла глаза и поняла, что парень не открыл меню вообще.       — Смотря чего ты хочешь. Я тут все знаю.       — Может что-то куриное?       — Острые куриные крылышки?       — Что-то не острое.       — Есть лапша со сливочным соусом и куриной грудкой.       — Подходит, а ты что будешь?       — Я как обычно, возьму острый суп.       — У меня изжога от одного только названия, — в ответ она услышала тихий смех, вновь подняла глаза и увидела улыбку. Искреннюю и приятную.       — Напитки?       — Я буду зеленый чай.       — Хорошо, ты что-то ещё хочешь?       — Нет, я пока схожу руки помою, — Мирослава заметила туалет ещё при первом осмотре, поэтому уверенно направилась туда.       Как только дверь закрылась за ней, она вздохнула и приблизилась к зеркалу. Ничего ли не смазалось? Нормально ли все выглядит? Все оказалось в полном порядке. Она принялась мыть руки, все по правилам, как учили в универе на парах. Дверь скрипнула, она вновь оказалась в зале. Вот только она заметила за их столиком ещё одного человека. Худощавый парень с зелеными волосами донимал Данила. Девушка сжала руки в кулаки и набравшись решимости подошла к столику и села на свое место.       — А я как раз про тебя расспрашивал, — произнес незнакомец, а затем протянул ей руку — я Андрей, а ты должно быть Мирослава, я прав?       — Да, — неуверенно произнесла Мира.       Она пожала руку и осмотрела Андрея. Яркий зеленый цвет его волос привлекал внимание, а ещё у него был выбрит висок. Там красовалась кривая линия другого оттенка зеленого. В ушах было много проколов, но ещё была проколота бровь и губа. Глаза у него были яркого зеленого цвета. На шее, чуть выше воротника поднималась татуировка с нотным рядом.       — Невероятно рад знакомству, — произнес он, — тоже медработник?       — Ну я только учусь.       — А я медбрат, но в больнице не работаю. Вот пирсинг да тату делаю, — тогда он внезапно убрал прядь волос от уха Дани, — это все моя работа, кроме одного. Вот это, — он указал на мочку, — сам себе проколол, балбес, — тогда Дэн рассердился и отмахнулся от чужой руки.       — Сам себе?       — Да, кажется восьмой класс... Да, точно! Проткнул булавкой и так и оставил. Мелкий совсем был. А потом воспаление и жуть пошла. Если бы я вовремя не заметил, мочку уха бы точно отрезали. Так что за ним нужен глаз да глаз. Ну ты то справишься? — немного гиперактивный парень вначале напугал Миру, но затем она поняла, что это очень близкий друг Данилы.       — Думаю да, — вымолвила девушка, когда Дэн локтем начал прогонять внезапного гостя.       — Андрей, тебе пора, — шипя сказал парень и тогда зеленоволосый вскочил с дивана и подошел к Мире.       — Ещё свидимся, Мирослава. Удачи на жизненном пути, — и он отсалютовал ей, покидая кафе. Лишь тогда девушка обратила внимание на покрасневшие кончики ушей у Дани и поняла, что тот пытался скрыть смущение за грубостью. Это заставило её улыбнуться.       — Так ты оказывается очень храбрый и сам себе ухо проколол?       — Я был маленький и глупый, хотел стать взрослее. В итоге чуть мочки уха не лишился. Андрей это старший брат моего...ну ты поняла, бывшего друга. Он тогда как раз учился в медицинском училище на медбрата. Увидел это и потащил в больницу. Потом следил, чтобы я обрабатывал рану нормально. Он и мне стал как старший брат.       — Я рада познакомится с близким для тебя человеком, — девушка коснулась его руки.       – Он тебя не напугал?       — Ахаха, меня такое не пугает. Я же сама такая же! Это я у тебя хочу спросить, как вокруг тебя собираются такие люди?       — Понятия не имею, — Даня улыбнулся. Она раскрыла ладонь парня. Сначала хотела взять за руку, но потом увидела шрам. Длинный, он пересекал ладонь поперёк.       — Не у тебя одной есть шрамы, — сорвалось у него с языка.       — Откуда он?       — Мне было семь, когда это произошло. Первая ссора которую я помню. До этого мы с отцом не жили вместе. Билась посуда, были слышны крики. Закрыв уши руками, я не знал, что происходит, было страшно. Руки тогда стали такими холодными, а лоб горячим. Потом все стихло, родители ушли из дома. Выйдя из комнаты, я, увидел осколки. Это была моя тарелка и ещё кружка. Позвал маму, но никто не ответил, а я просто оставить не мог и стал убирать. Как видишь не особо удачно. Тогда разбилась не только она, но и что-то незримое, — он не сопротивлялся и просто расслабил руку. Шрам стал морщиной, делившей ладонь. Мира всматривалась в ладонь и аккуратно проводила пальцем по коже. Стало как-то грустно и одновременно так приятно. Крупица знаний о дорогом человеке.       — Это так ужасно, мне так жаль...       — Мы же здесь не для грусти собрались, так что давай не будем об этом, — тогда его рука сомкнулась.       — У меня есть игра, в которую я играю со многими людьми и почему-то с тобой я ещё её не опробовала. Я называю её равноценный обмен. Я рассказываю факт о себе или историю из жизни и ты должен рассказать что-то равноценно крутое о себе, на твой выбор. Если твоя история будет не такой крутой, то тогда я буду спрашивать. То же самое насчёт меня. Пойдёт?       — Ладно, давай попробуем, кто начнёт?       — Я могу начать, только дай мне секунду, — тогда она задумалась, прикрыв глаза и начиная поглаживать переносицу. — Точно, это очень странный факт. Однажды в детстве я чуть не устроила дома пожар, потому что построив дом из спичек я решила его поджечь. Конечно его потушили, но все же.       — Ну раз уж тема пошла о детстве. Я любил динозавров и знал их всех. В детском саду у меня спиздили одного, которого я любил. В итоге я устроил подставу века. Залез на горку с ведерком песка и высылал на мальчика, который у меня забрал игрушку. Конечно меня наказали, но я был доволен.       — Хах, такое трудно переплюнуть, но вот тебе интересный факт. Меня роняли в детстве головой об пол. Наверное это связано с тем, что теперь я учусь в медицинском.       — А я с динозавров перешёл на греческую и скандинавскую мифологию в классе шестом. Это сломало мою психику окончательно.       — Я устраивала улиточные гонки на улицах со ставками и своей подругой.       — Черт, пахнет нелегальным. Ну хорошо, нелегально крутой факт обо мне. Я амбидекстр, то есть умею писать обеими руками.       — А я умею шевелить ушами.       — Требую пруфы.       — Окей, но сначала ты.       Тогда парень задумался о том, как же это показать. В итоге идея оказалась странной. Он выложил телефон на стол, экраном вверх и провел пальцем по стеклу. Там остался след. Он написал одну и ту же букву обеими руками.       — Уж прости, могу только так показать, — хотя и этого было достаточно.       — Ваааау, — протянула она и взглянула на пальцы, словно на новое чудо света.       — Теперь твоя очередь, — решил напомнить парень.       — Да, точно, — она повернулась и убрала волосы. Ухо внезапно задвигалось, совсем незначительно, но все же, а лицо осталось неподвижным.       — Это было круто. Как ты вообще поняла, что умеешь это делать?       — Просто заметила за собой это, а ты? Как ты вообще понял, что можешь писать обеими руками?       — Это бабушка. Она со мной делала домашнее задание. А ещё любила разные передачи с громкими заголовками. Один из них, говорил, что такие люди – гении, ну и это подтолкнуло её проверить, вот так мы и узнали.       — Блин, это офигенно. Но кстати следующий факт твой.       — Точно, — но их игру прервал официант. Приняв заказ, он вновь ушёл, а Даня пытался вспомнить что-то интересное из своей не особо долгой жизни.       — Ладно, интересный факт. Андрей, которого ты уже видела, это я его покрасил.       — Подожди, что?       — Да, он попросил меня помочь, вот я и сделал.       — Так, ладно. Я однажды выиграла в карты у парня моей подруги и в качестве желания загадала, чтобы мы его накрасили. А потом отправили его в магазин. После этого он стал говорить гадости про меня и не разрешал Олесе со мной видится. Короче из-за меня они расстались.       — Редкостный гандон.       — Верно подмечено.       — Ставки повышаются. Меня однажды заставили в школе играть на гитаре. Девятый класс, выпускной, с нас требовали номер. Свалили это на меня. Учитель хотел глупую песню про расставание и грусть. В итоге мы в сговоре с Кириллом вместо неё сыграли I'm not okay и потом получали нагоняй от учителей. И если ему было пофиг, ведь он ушёл после девятого, то я получил прекрасные два года жизни, когда мне не доверяли ни одного внеурочного занятия в страхе, что я все "испорчу".       — А как тебе такой факт. На ЕГЭ я в сочинении приводила в пример мангу и я сдала с первого раза.       — Мне кажется твой факт немного сосёт.       — Ага, не лучший мой факт.       — У тебя есть что-то, что ты любишь, но не можешь себе позволить?       — Дохуя такого. Вкусняшки разные или мягкие игрушки. Я настолько обожаю последние, что стала сама их шить, но конечно они не настолько же крутые, как покупные. А ещё милая канцелярия, по типу светящихся ручек с блестками или красивых тетрадок. Книги стоят отдельно. Они слишком дорогие. Черт, это все слишком дорогое! — все эти желания были такими простыми, но одновременно прелестными.       — Ладно, ответ принят, — Даня заулыбался.       — Я однажды сломал гитару об стенку, — она не успела ответить. Взяла телефон, который настойчиво вибрировал и посмотрев на экран, заметно помрачнела.       — Я отойду, — она так скоро исчезла, что Даня успел заметить только закрывающуюся дверь кафе. Её силуэт был виден в больших окнах заведения. Она начала нервничать, поднесла руки к губам, но потом опомнилась. Её пагубная привычка оказалась под контролем. Но затем она что-то произнесла и отключилась. Спустя пару минут она вернулась, но словно сама не своя.       — Что-то произошло?       — Нет, все в порядке, — она попыталась скрыть свои истинные эмоции за улыбкой.       — Если что, я всегда готов тебя выслушать.       — Хорошо, — хотя сама Мира понимала, что ничего хорошего нет.       Ели они молча, да и атмосфера как-то испортилась. Она не знала, стоит ли вообще о таком говорить, а Даня не хотел настаивать и лезть куда не просят. Так продлилось до конца их завтрака.       — Было очень вкусно, я рада, что ты показал мне это место, — прервала тишину девушка.       — Рад, что тебе понравилось. Хотя если честно я не придумал, куда дальше пойдём. Не силен в планировании.       — Хмм, а как ты относишься к аттракционам?       — Ты хочешь туда?       — Да, но я спрашиваю тебя. Не мне же одной идти.       — Я там давно не был. С радостью схожу с тобой.       — Вот и родились планы, — на лице засверкала улыбка. Нежная и искренняя.       Даня настоял и сам заплатил за еду и они отправились на остановку. Спрятавшись от солнца под навесом старой остановки, они просто болтали ни о чем. Любимые цветы например. У Дани – это розы, а Мире было все равно, главное в горшках или полевой сухостой. Удивительно легко было разговаривать. Даже в транспорте их дискуссия продолжалась. А именно она подняла странную и даже смешную тему: пьют ли вампиры кровь только одной группы или пьют разных? Различают ли они вкус? И работает ли у них реакция гемагглютинации если они пьют разных групп кровь? Какой бы абсурдной она не казалась, для них обоих это была серьёзная дискуссия. Выскочив из автобуса они пошли спокойным шагом в сторону парка. Казалось, его можно было найти по крикам и запаху. Ароматы поп-корна, сладкой ваты и шипучих напитков щекотали нос и отправляли воспоминания в детство. Множество старинных аттракционов теснились на небольшом пятачке, так близко друг к другу, что глаза разбегались. Людей было не очень много, но они скапливались в очереди и там то становилось неприятно. Гул, постоянные движения. Это её пугало. Толпа.       — Я тут ещё ни разу не бывала, — Мира замерла, оглядывая небольшую площадь, на которой стояли аттракционы. Глазами она прошла по колесу обозрения и дошла до самой высокой точки, но там солнце начало слепить.       Парком это можно было назвать с натяжкой, но они были и этому рады. Были и так называемые "взрослые" и "детские", но начать они решили с классики – колеса обозрения. Огромное колесо с небольшими открытыми кабинками медленно крутилось и возвышало людей к солнцу. Приходилось запрыгивать на места из-за того, что остановок не было. Это будило в Мирославе авантюризм. Первым делом она дернула за штурвал, что крутил места вокруг своей оси, чтобы можно было увидеть больше. От этого сердце парня ушло в пятки. Движение стариков, когда они хватаются за сердце, Даня скопировал один в один.       — Ого, я вижу свой универ! — радостная девушка указала пальцем на угрюмое здание с красной, железной крышей, что утопало в зелени. Тогда Даня немного отошел от испуга и приподнялся, чтобы разглядеть давно знакомую постройку.       — Я не думал, что твой универ так близко, — он немного прищурился, а потом перехватил штурвал и повернул кабину по часовой стрелке. Наконец глазами он заметил знакомые светлые очертания своего учебного заведения.       — А вот моя обитель, — белое здание было намного дальше, потому лишь яркий цвет позволял его разглядеть.       — Ого, — воскликнула девушка и принялась что-то искать, — ты можешь найти наш дом?       — Дом? — Дане пришлось совершить почти полный оборот, прежде чем он все же нашел однотипные здания, создающие причудливый лабиринт. Он указал пальцем на серые панельки, когда рядом плюхнулась Мира и предприняла попытку разглядеть дом.       — Ага, я почти его вижу. Подожди, я даже могу разглядеть, что мой кот сидит на окне, — в шутку сказала девушка.       — Он передает тебе "привет" и лапкой машет, — тогда и Дэн вытянул шею и попытался приглядеться. Конечно это была не более, чем игра воображения, ведь по правде говоря они могли разглядеть лишь маленький кусочек крыши и верхние этажи. Сейчас каждый из них мог побыть ребенком, забыть о проблемах и просто подурачиться.       — Хах, да ты же меня дуришь.       — У меня с ним ментальная связь, так что нет.       — Я тогда обязательно у него спрошу про это.       — Спрашивай, не думаю, что в универе ты изучаешь кошачий.       — Кто-то слишком умный.       — Кто бы говорил, — послышался смех.       Почти на самой верхушке колеса, он взял её руку. Мира тогда усиленно затараторила и это рассмешило Даню. Он пригладил чужие волосы и заправил их за ухо. Аккуратно, стараясь не напугать, наслаждаясь мгновением. Такие мгновения хотелось запечатлеть глубоко в своем сознании. "Все что угодно пусть говорит, лишь бы голос её слышать" — мелькнуло в голове у влюбленного юноши и он вновь предпринял попытку поцеловать Миру, а та все ещё замирала при подобных действиях, боясь что-то предпринять. Её неловкость и неопытность казалась милой, наивность трогала до глубины души, а смущенный взгляд заставлял влюбляться ещё больше.       Как бы медленно колесо не двигалось, оно рано или поздно подойдет к концу. В этот раз Даниил опередил девушку и потянул её к аттракциону.       — Я требую реванш, — внезапно серьёзно сказал парень.       — Прости, но победа в машинках это не твое или ты хочешь вновь ощутить боль и беспомощность?       — Сегодня я не собираюсь проигрывать.       — Как и я, — их глаза встретились, столкнулись. Оба были уверены в своей победе. Серые и зелёные, в них обоих воспылал азарт. Пару секунд ещё они побуравили друг друга глазами, а затем разошлись к машинкам. Упав на места, они пристегнулись ремнем и переглянулись. Вокруг было много людей, но эти глаза можно было узнать без проблем.       На этот раз автомобили отличались от тех, на которых они катались в прошлый раз. Эти были старее, но почему-то более резвые и неуправляемые. С потолка с рабицей иной раз летели мелкие искры. Было жарко, сердце колотилось в груди. Подростки пытались огибать других людей, но все равно иногда в их сторону сыпали руганью. Кажется игра для них была слишком важной, а потому внимание на замечание они не обратили. Неужели все дело в желании? Или в самой победе? В глазах горели огоньки. Это дело нравилось им обоим и они похоже были на одном уровне мастерства, а потому тут они могли стать конкурентами. Посоревноваться, подурачится. Но счёт оставался равным. И это бесило обоих игроков, толкая на безрассудство. Все же победил Даня с его тактикой "я буду петлять среди людей, чтобы было сложнее поймать". Когда же гудок ознаменовал окончание и машинки медленно стали останавливаться, то они снова встретились колючими взглядами. Покинув автодром, Мира скрестила руки на груди, закрыла глаза и горделиво отвернула голову.       — Чего ты хочешь? — грубо спросила она, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.       — Хммм, — довольно протянул парень, упиваясь своей победой, — я вот подумаю и скажу. Хотя выбор так велик, а "Карточный долг это – святое", — нарочито подчеркивая свой статус победителя, Даниил разглядывал новую для себя сторону девушки. Ужаленную проигрышем, пытающаяся скрыть это, но делая это так по-детски.       — Приготовишь мне что-нибудь?       — Что?       — Ну приготовить для меня ужин? Своё любимое.       — Ладно, но продукты с тебя, — Мира облегчённо вздохнула, видимо ожидая чего-то более сложного.       — Пошли в комнату страха, — Даня взял её за руку и потащил в сторону жуткой пещеры с вагончиком, что ехал по рельсам.       — Там же не страшно.       — Не страшно, зато интересно. В детстве она мне казалась длинной и страшной. Теперь хочу узнать, что будет сейчас.       — Ладно, погнали, — небольшая тележка с большими зубами и яркими глазами управлялась одной педалькой, которую можно было отпустить в любой момент и рассмотреть куклу. Перед ними распахнулись массивные двери, походящие на двери замка. Аниматроники двигались, стараясь напугать, но нелепые и скованные движения не давали в полной мере это сделать. Сейчас действительно было не страшно. Испуг был единоразовый, когда по окончанию маршрута на них что-то пшикнуло. Оглядевшись, они увидели за решёткой обезображенную морду и посмеялись. Все же вода была неожиданностью.       Потом были цепочки. Качели были высоко, как только они начали раскручиваться, то послышались крики. С каждым разом обороты прибавлялись. Мира бесстрашно качала ногами и отпускала руки, словно летя. Волосы блестели на солнце, а платье трепал ветер. Вот она, красота. Рассматривать её было невероятно приятно. На душе так радостно и тепло.       — Это было так круто! Я так давно не каталась на таком. Это просто великолепно! Её счастливое лицо было приятно наблюдать. Улыбка была так заразительна. Но вот опять звонок. На этот раз он разглядел на небольшом экране надпись "мама". С маленькой буквы и как-то сухо. Хотя это было знакомо для него. Она отключилась и глаза омрачились. Словно их покрыла плёнка, скрывающая блеск.       — Что случилось?       — Продолжим нашу игру. Следующий же был мой ход, — она на секунду умолкла, вспоминая игру в кафе, а потом продолжила. — Моя мать снова подсела. Полгода в завязке, а сегодня опять. В прошлый раз у неё был передоз. Она чуть не умерла. Я пришла, а она почти не дышала. Вызвала скорую, искусственное дыхание делала почти двадцать минут. Рыдала. А отчим ржал под приходом. Она клялась, что больше ни грамма. Я была готова смириться с её злостью и стервозностью, лишь бы её не потерять. А она снова принялась за это, — глаза опустели, отрешенность девушки пугала. Голос был тихим, она была готова заплакать. — Когда она употребляет, то становится той мамой из детства. Доброй и заботливой. Это так...больно. Словно я вижу мёртвого человека живым, но лишь на пару дней, — ссутулившись, Мира подалась вперёд.— Я не знала, как это тебе рассказать. Все же мать наркоманка это не лучшая часть моей жизни. Она просила деньги на дозу.       — Я и понятия не имел, что все так серьёзно, — его рука легла на плечо девушки.       — Хотела бы я сказать, что привыкла, но нет. Прости. Я опять все порчу. Был такой хороший день.       — Твои переживания и эмоции важны для меня, — эти слова вдруг заставили её выпрямиться и посмотреть в чужие глаза.       — Правда?       — Конечно. Мне важно твоё душевное состояние.       — И ты даже не скажешь, что я надоела "со своими соплями"?       — Нет, это же твои чувства, они очень важны для меня. Мне хотелось, чтобы ты сама все рассказала, а не обязывать тебя это делать. Поэтому я рад.       — Я...я не знаю, что на это говорить.       — Не говори, ты можешь просто помолчать. Пережить этот момент. Я просто побуду рядом, чтобы поддержать тебя.       — Твоя очередь, — она решила перевести тему и не тратить время на грусть.       — Черт, ты до сих пор об игре? Ладно, хотя очевидно, что никакой факт такое не переплюнет, — Даня тогда и сам задумался, было ли что-то настолько же жуткое в его жизни. Было. Но стоит ли рассказывать? Он может рассказать что-то глупое, а потом просто ответить на вопрос и все. Готов ли он вытащить демонов, чтобы показать их? Точно не сейчас. Не время и не место. Посомневаясь еще пару секунд, парень улыбнулся:       — Однажды я напился, кричал песню "мама, я – гей" и когда ко мне пришли сломать ебло, я сломал его гопникам, — она рассмеялась, звонко и громко, а потом зеленые глаза заблестели и она поспешила вытереть глаза.       — Ладно, но это не равноценный обмен, — отдышавшись сказала девушка.       — Знаю, задавай вопрос.       — Какой был твой любимый динозавр?       — Серьезно? — сначала это показалось Дане абсурдным, но потом он вдруг понял, что никто его об этом не спрашивал. Мама молча покупала то, что просил ребенок, отец не интересовался этим вовсе, а бабушка была слишком религиозна для этого. Он покопался в памяти, вспомнил любимые книги и фигурки, которыми были усыпаны комнаты, пижаму и даже тарелку.       — Моим любимым был аллозавр, — но в ответ не послышалось смеха, как он ожидал. Девушка напротив, пару раз повторила название и потом записала его в заметках на телефоне. Это так тронуло парня, что кто-то проявил интерес к интересам из его детства. Даже приторная сладкая вата сейчас стала вкусной.       — У меня есть идея, но это ты узнаешь потом, так что спасибо за ценный факт, — у Миры в голове уже созрел план, вот только возлюбленный её не отличался терпением.       — Что за идея?       — Не скажу.       — Эй! Так не честно! — она захихикала и потом откусила кусок ваты, но не спешила его съедать. Это словно стало бородой, как у деда мороза.       Тогда и сам парень рассмеялся, когда увидел это. Даниил поспешил повторить это же и тоже откусил большой кусок ваты. Они рассмеялись, как дети. Вата после ещё нескольких нападков закончилась и тогда прогулка продолжилась.        Их общим волевым решением, они решили испытать желудки на устойчивость. Устройство для пыток называлась веселым словом "сюрприз", но на деле являло собой нечто из ада. огромное колесо, которое крутилось вокруг своей оси и иногда меняло угол наклона.       — Я надеюсь меня не стошнит, — сказал юноша, но потом увидел нетерпение в глазах Мирославы и то, что она явно этого не боялась.       — Офигеть, офигеть, офигеть, — она сжала кулачки в предвкушении чего-то захватывающего. Словно страха не было, просто не существовало для неё. Хотя он это понял ещё по тому видео, где она прыгала со скалы. "Бесстрашная" про себя окрестил её Даня и хотел бы сохранить все то же спокойствие, но все же страх внутри него существовал. И он в полной мере осознал, на что подписался, только когда встал на одно из мест и пристегнулся цепочкой. Мира была только рада и он опасался показать свою боязнь. Но она словно сама почувствовала.       — Если тебе будет страшно, то ты можешь взять меня за руку, — она протянула руку под цепочкой.       — Наверное я воспользуюсь этим прямо сейчас, — он взял чужую руку и крепко сжал её.       Механизм начал движение и тогда парню совсем стало страшно. Он зажмурился, ощущая жуткое давление на голову. "А я ведь космонавтом мечтал быть, хорошо, что не стал" внутри него мелькали странные мысли, пока он не услышал крик. Не полный страха или ещё чего-то. Радостный и восторженный, полный эмоций. Это заставило парня раскрыть глаза и тогда он ощутил совершенно другие эмоции. Головокружение, будто после кучи рюмок, быстро сменяющиеся картины перед глазами, волосы, что быстро трепал ветер. Чужие крики смешивались с её голосом, таким важным и особенным для него. Страх отпустил его совсем скоро и тогда он тоже закричал. От восторга и адреналина. Кровь, которая ударила в самую голову, теплая рука, холодный ветер и жуткое головокружение.       Железное колесо замедлило свой ход. Тошнота подступила к горлу Дани. Впервые настолько сильно ощущая это, поэтому даже не представлял, что делать. Когда надо было шагнуть, парень шатнулся и чуть не упал.       — Тебя тошнит? Голова кружится? — Мира подхватила его. Запрокинула руку себе на плечо и сама немного шатаясь потащила его к скамье. Далось ей это с трудом. Ноги дрожали, спина немного болела. Но до скамейки удалось дойти за пару шагов. Усадив своего спутника, она немного обеспокоенно оглядела его лицо. Взяла ладонями его голову повертела. Раскрыла прикрытые глаза. Тыльной стороной прикоснулась ко лбу.       — Так, подожди, — она залезла в сумку и достала салфетки. Достав одну она протерла прохладной тряпочкой лицо, а потом сложила её и положила на лоб. Взяла чужую руку и прислонила к салфетке.       — Придержи. Я сейчас вернусь, — все было так быстро, что до него даже не до конца дошло все, что с ним делали. В тени было хорошо. Скамья конечно была не пустая, но в таком состоянии любому рад. Наконец-то не пекло солнце в голову, а небольшой ветер стал спасением.       Потихоньку из состояния овоща, он перешел к более или менее приемлемому. Вернулась Мирослава с холодной минералкой.       — Пей, — скорее приказав, сказала она и протянула бутылку Дане. Но не то, чтобы он был в состоянии отказаться. Людей было много, сесть рядом не представлялось возможным, но она молчала и не жаловалась.       — Как ты?       — Вроде живой.       — Фух, а то я так испугалась. Вдруг тепловой удар или ещё чего страшного, а я же ничего без лекарств не сделаю.       — Не бойся ты так, я же не сахарный, не растаю.       — Нельзя так говорить. Ты даже не представляешь сколько мы вскрывали на кружке патанатомии парней молодых, которые наверняка говорили тоже самое, но потом находили у них инфаркты, инсульты, пневмотораксы и много разного. Тебе может и не страшно, а мне за тебя страшно, — Мира тогда вздохнула, — никто не властен над смертью, — прикрыв глаза, она стала поглаживать переносицу.       —Ты боишься за меня?       — Да, — она вспомнила, что сейчас накрашена и убрала руку от лица. Тогда она увидела, что на лице парня читалось удивление.       — Ты мне не веришь или что?       — Не бери в голову, — но сам Даня не знал, что дальше делать.       Это ввело его разум в смятение. Почему? Он пытался найти ответ. А потом понял, что просто за него почти никто в жизни не переживал. Родители? Когда он болел, то мама просто писала на листике, как принимать таблетки, а потом уходила на работу. Разве что бабушка беспокоилась за него, но и то парень старался не говорить ей о своих проблемах, чтобы у неё не болело сердце. А тут... обычная ситуация, вот только за него начали беспокоиться. С таким вниманием отнеслись к его состоянию. Недопонимание сменилось теплотой в сердце и почему-то болезненным уколом. Впервые такое.       — Спасибо.       — Эй, ты чего? — Мира испугалась, что сказала, что-то странное и это вызвало в нем такие эмоции.       — Обо мне толком не беспокоились, а тут вот. Это так трогательно..       — А мне говорили, что это раздражает.... Моя забота.       — Пиз...— он словил себя на брани, когда понял, что вокруг дети, — чушня все это собачья. Они не заслуживают этого, если не ценят. А я счастлив от этого!       — Тебе лучше уже?       —Ага.       — Это хорошо. Не молчи, если тебе плохо, — Мира улыбнулась.       — Раз тебе стало легче, пойдем ещё кое-куда? — озорливый взгляд ясных очей, которым невозможно отказать.       — Идем, — тогда его потянули за руку.       Пусть сама девушка и скрылась в толпе, но рука её все ещё крепко сжимала его руку. Это оказалось так трогательно и приятно. Даня душу бы отдал, лишь бы руку не отпускали. Когда же толпа закончилась, перед его глазами показался небольшой ларек. Затем стало видно, что это тир, со старинными ружьями, игрушками и другими призами.       — Давай "кто больше попадет"?       — И так же ясно, что ты победишь.       — Ну и ладно, сама постреляю, — подойдя к парню, что отвечал за тир, она улыбнулась и поздоровалась.       — Призовые сколько стоят?       — Сто пятьдесят. Попасть нужно в горлышко бутылки. Пять бутылок, семь выстрелов.       — Хорошо. Давайте, — тогда он скептически оглядел девушку, а затем посмотрел на Даню. Отсчитал в крышку несколько патронов для пневматического ружья, поставил на стол. Мира взяла ружье в руки. Старое, с пластмассовым прикладом. Даже вспомнились уроки ОБЖ.       — Вам помочь? — предложил было паренек, как вдруг девушка умело согнула ружье, вставила патрон и движением закрыла его.       Отточенные и аккуратные движения. Выбрав цель она пару секунд посмотрела на цель, затем выдохнула и задержала дыхание. Выстрел. Отдача ударила в плечо. Снаряд ушел вниз. Этой информации хватило её сполна. "Это же тир в парке, тут нет честности. Прицел сбит, патроны тяжелые" промелькнуло у неё в голове. Снова она зарядила винтовку, встала в позу и взяла прицел чуть выше горлышка. Попала. Для Мирославы все было как в школьном тире. Заученные движения, вот вот и она вновь услышит голос своего преподавателя, который скажет, что с её меткостью, ей только в снайперы. Там её никто не имел права обозвать. Там учитель, что так походил на дорогого ей человека, хвалил её. Лишь только держа в руках советскую винтовку, она не слышала позади смех, ведь им было страшно. Она могла бы попасть в глаз и все. Тогда в её руках была уверенность. Очнулась она только когда начала было брать седьмой патрон, но её остановили.       — Вы уже победили, зачем седьмой?       — А, точно, — посмеявшись, она положила винтовку и отошла от неё.       — Какой приз хотите?       — Того мягкого котенка, — Мира указала на мягкую игрушку и когда ей её вручили, она от радости подпрыгнула. Все же она любила игрушки.       — Я теперь боюсь тебя, — без тени сомнения сказал Даня.       — Чего это?       — Ну если я где-то напортачу, тебе же даже догонять меня не надо, колено подстрелишь и все.       — Да ну, я же не настолько злая, — надув щеки она прижала к груди игрушку и отвернула голову.       — Ты чего? Я же не со зла!       —Котенок, ты что-нибудь слышал? — она повернулась правым ухом к мягкой игрушке. — Я тоже ничего не слышала!       — Да блять! Ну прости.       — Я не обижаюсь, хотя было неприятно услышать от любимого человека, что он меня боится, — тогда Даня замер.       "Любимого...любимого...любимого....ЛЮБИМОГО МАТЬ ТВОЮ!" Все мысли закружилась каруселью вокруг одного слова. Она ведь тем вечером в открытую не говорила о любви. Можно ли считать это признанием? Все вокруг вдруг стало не так важно, как один человек и одно слово. Любимый. Ведь он сам так просто признался в своих чувствах, но получить признание в ответ это нечто волшебное. Прекрасное чувство наполняет изнутри, бьёт фонтаном. Даже филолог теряет все свои красивые речевые обороты.       — Что с тобой? — выдернула его из мыслей девушка. Заглядывая в самую душу, двумя блистающими изумрудами, она касается его руки. Осторожно, словно боясь обжечь. Мозг в огне. То ли из-за горячего солнца, то ли из-за эмоций, что хлынули через край.       — Все нормально, солнце, — ласково откликается парень и крепко сжимает её руку. Маленькую ладошку, дорогую и любимую. Подносит ее запястье к своим губам и целует. Сколько может, столько и вложит в это действие любви. Лишь бы она была рядом.       Видит на лице её смущение и улыбается. Когда последний раз счастье было так осязаемо? И пусть ладонь пахнет смазкой и металлом ружья. Она прекрасна. Волнительна. Лишь спустя мгновение, он замечает, что кольцо, тот маленький подарок, все ещё у неё на руке. На том же пальце. Хотя до этого, она подобные украшения не носила, говорила, что это неудобно. Этим она дорожит. С этим все иначе. Необыкновенное чувство!       И свидание для них лишь продолжалось. Они гуляли, разговаривали и продолжали кружить по парку. Густые зеленые кроны деревьев прятали их от солнца, а редкий ветерок казался более холодным. Время клонилось к вечеру. Она уместила котенка в сумку, так, что только его голова торчала из неё. Тени медленно удлинялись, а жара спадала. Только снижение температуры не только несло облегчение, но и тяжесть. Люди начинали покидать свои коробочные жилища и наполнять ближайшие парки. В начале дискомфорта особого не было, но как только Мира стала замечать, сколько людей вокруг, паника начинала подступать к горлу. Их было намного больше, чем тогда, на аттракционах. Воображаемый запас смелости и стойкости к толпе закончился. Страх подкрадывался все ближе и ближе. Когда в очередной раз её задели плечом, то дрожь прошла по телу. Людей стало слишком много. Какое-то мероприятие гремело в дали, на которое и тянулись люди. Вот только там, где было слишком много людей, Мира не желала оказаться никогда. Толпа сама по себе её пугала, своей неуправляемостью, тяжестью, многоликостью. Множество людей сливались в подобие огромной стаи ос, что так же гудели. "А вы знали, что в толпе вас могут затоптать насмерть, поэтому..." прозвучал в её голове голос учителя по ОБЖ. Иррациональный страх перед толпой сжирал изнутри. Странные взгляды. Случайные прикосновения. Паника. Глаза все чаще бегали по посторонним лицам. Ладони начали потеть, не от жара, а от страха. Хотелось сбежать, чтобы ощутить свободу. Здесь словно вдохнуть невозможно, как будто кислорода внезапно стало не хватать и все. Она сжала его руку. Немного приподнялась и постаралась тихо сказать.       — Мы можем уйти? — голос непривычно дрогнул.        Толпа словно съедала все другие звуки, кроме гула. Он расслышал лишь "уйти" и понял, что пора уходить. Даня тогда понял, что тогда испытывала Мира, когда он боялся темноты. Желание спасти. Хотя ты сам не боишься этого, не знаешь что предпринять. Хотелось отдать свою смелость, лишь бы помочь.       Людей становилось все меньше и дышать становилось легче. Ноги гудели от долгой прогулки, а еще жутко болели. Мозоли доставляли массу дискомфорта. Комок страха, что застрял в горле, наконец перестал мешать дышать. Стало спокойнее. Мира наконец успокоила башенный ритм сердца. Зажмурилась, постаралась вспомнить что-то хорошее. Так легче успокоиться.       Море. Камушки. Корабли где-то вдалеке. Так красиво и спокойно. Пусть воображение и убрало с любимого пляжа кучи мусора, все равно так хотелось оказаться там. Показать это место ему. Вместе убежать, спрятаться от солнца под ярким зонтиком, что они закрепят большими камнями. А ещё будут соревноваться в запускании "блинчиков" по спокойному и тёмному морю.       — Как ты? — глаза распахнулись.       — Вроде лучше, но мне кажется, что я натерла ноги. Был бы это мой рюкзак, — она указала на свою сумку, — там бы я могла выбрать из трех видов лейкопластырей. Но тут, я найти ничего не смогу. Сама вселенная против того, чтобы я носила каблуки.       — Раз уж на то пошло, то давай я тебя на спине понесу. Судьбе на зло, носи. Тебе очень идет.       — Я тяжелая, так что сама дойду.       — Ты не поняла, это не предложение, а утверждение, — он немного её обогнал, — а ещё выберем тебе самые крутые пластыри в аптеке. Так что запрыгивай, пока какие-нибудь дети не раскупили их, — перед ней предстала широкая спина. В мыслях были бунты, но на деле, уставшие и гудевшие ноги сами подсказали её ответ. Руки оплели шею. Они двинулись с места. Приятный аромат, теплота чужого тела. Приятный восторг и усталость. Мягкие волосы, даже через чур. Кожа была холодной и немного липкой. Пот высох. Каждый удар сердца стал слышим. Такое проявление чувств было слишком волнительно.       — Меня давно не носили на спине. Наверное с детства - тихонько произнесла она, все ещё привыкая к удивительной для себя высоте       — А меня вообще не носили.       — Как так?       — Ну таким промышляют отцы, может еще и дедушки. Дед умер рано, а вот отца я не видел лет до шести.       — Расскажи, если это не секрет, почему так?       — Не секрет конечно, я расскажу, — он вздохнул и сдул локон с носа. — Я девяносто третьего года рождения. А мой отец начал строить бизнес как раз в девяностые. Когда же о нем прознали бандиты и захотели долю, он таки ввязался в криминал. Мама была против и они сильно поругались. Она боялась криминала. Не сказала о беременности и сбежала в другой город. Сдала свои украшения в ломбард. Мама гордая, не поехала к бабушке, ведь не хотела признавать, что ошиблась с выбором. Ну и уехала. Каждые полгода или год мы переезжали. Она много работала и оставляла меня с няньками или в садах. С отцом они иногда созванивались, а потом помирились, он отправлял деньги, но так ни разу меня и не видел. Мне было завидно видеть, как за другими приходят отцы, а меня порой не могут забрать во время. Как и любой ребенок я фантазировал. Представлял, что вот у меня-то папа самый лучший. Который покупает мороженное и игрушки, носит на плечах и катает на каруселях. Когда мы первый раз встретились, я узнал в нем себя. Такие же глаза, такой же нос. На каком-то интуитивном уровне я понял, что именно он, тот, кого я столько лет себе представлял. Бросился ему навстречу, вцепился в ногу и крепко обнял. Он не поднял меня. Он просто спросил: "С кем же ты мне изменяла, что он такой? Это не мой сын". Я заплакал. Он взбесился и мама попыталась меня успокоить. Мне пришлось долго спрашивать, точно ли это мой папа. И это правда был он. Плевать он хотел на бабушку, которая говорила, что цветом волос я пошел в деда. Никому не поверил. Она сдалась и солгала. Может так было легче. Хуй его знает. Но отца не было никогда со мной. Ни на одном выступлении. Ни на одном вручении грамот. Его внимание, это деньги, оставленные на микроволновке. И с мамой у нас испортились отношения. Я не знаю, почему. Поэтому, когда я слышу рассказы о том, какой у тебя был замечательный отец, мне завидно. Ведь у меня такого никогда не будет. Возможно я бы даже был другим человеком. Не таким флегматиком, с жаждой, чтобы его любили, а нормальным человеком. Возможно я и сам не смогу стать тем самым отцом, который поможет и поддержит. Честно, не знаю зачем все это рассказал. Может, так станет понятнее, что я за человек такой.       — Ты его ненавидишь?       — Это слишком сильное слово для наших с ним взаимоотношений. Скорее я просто не могу рядом с ним находиться. Внутреннее чувство неприязни, отторжение. Конечно я не лучший ребенок, но неужели любовь надо заслужить?       — Нет конечно. Мне тяжело слышать, что с тобой так обходились. Ведь ты хороший человек. Все мы заслуживаем любви.       — Судя по вот этому не все.       — Я думаю так.       — Просто у нас дома чаще всего молчание. Даже когда они не ссорятся. Просто молчат. Эта тишина. Она ужасна. Намного хуже оскорблений. Чуть что, они уходят из дома, как подростки. Их ничего не держит вместе. В детстве эту тишину я пытался заполнить книгами о динозаврах, приключенческими рассказами. А сейчас я словно и сам стал таким. Молчу и все.       — И у вас даже не было обычных новогодних посиделок? С елкой, кучей салатов и новогодним огоньком?       — Не-а, такое было у бабушки. Чаще я отмечаю праздники у неё.       — Мне так жаль, что ты все это пережил. Но с другой стороны, возвращаясь к тому разговору. Это же и сделало тебя таким человеком.       — Каким?       — Замечательным, умным и тактильным. Да я представить не могла, что найдется на моем жизненном пути такой интересный человек. С тобой дни становятся ярче, жизнь начинает играть новыми красками. Да ну и кто ещё так просто подхватит Маяковского, как тогда в подъезде? Не каждый его знает, а тем более сможет продолжить на ходу. Ты очень умный.       — Я столько добрых слов о себе, за всю жизнь не слышал.       — А ещё ты смелый, инициативный. Ты крутой. Столько лет ты молчал, скрывал в себе столько боли и разочарования, но ты стал хорошим человеком. Не спился, не спишь под забором. Я думала, что таких, как ты просто не существует. Знаешь, у многих талантливых и умных людей было не самое лучшее детство. Как и у тебя и у меня. Но если получилось у них, значит и у нас с тобой получится. Наруто учил не сдаваться       — Хах, —он улыбнулся и снова попытался сдать надоевший локон с лица, но его убрала рука Миры, заведя за ухо, — не знаю, кто этот ваш Наруто.       — Серьёзно? Ты не знаешь его? Это аниме, мы его с Олесей вместе смотрим. Оно крутое очень. Мы с ней созваниваемся прямо после серии и обсуждаем. Надо вас познакомить, — она на секунду замолчала. — Друзья, это семья, которую мы вольны сами выбирать. Сегодня ты познакомил меня с частью своей семьи и я хочу познакомить со своей.       — Он скорее сам приперся, ну да ладно.       — Расскажешь про него?       — Было бы что рассказывать. Вначале, когда мы с Кириллом были у них дома, он просто сидел в своей комнате. Но когда я захотел научиться играть на гитаре, то стал брать "в аренду" её, меняя на приставку. У меня мало что получалось и однажды он вошел в комнату со словами "Харе мучать инструмент, малышня". Я тогда подумал, что все, пизда мне и никакой гитары я больше не увижу. Но он пару раз поспрашивал про простые вещи и пожалел меня. Сказал, что может со мной заниматься, если я буду ответственно все учить и не буду ебланить. Он дал базу, на которую я до сих пор опираюсь, да и человек он хороший. Ходячая энциклопедия, внезапно появится и так же внезапно исчезнет. На чешира похож. Хотя если честно, что вначале нашего общения, что сейчас, я не могу понять, как он поступит.       — Мне кажется он очень интересная личность.       — Не то слово, а ещё я лишь один раз видел его в гневе и печали.       — Когда?       — Когда он узнал про то, как поступил Кирилл. Я рассказал это, потому что он спросил у меня, про то, какие у нас отношения сейчас. Будто не я говорить начал, все рассказал. А когда мы однажды зависали в гараже, на мой день рождение и он явился, то случилась драка. Короче Андрей сказал что-то вроде "Я хотел воспитать из вас двоих достойных людей, но достойный только один. Поверить не могу, что у нас одна кровь".       — А до этого у них были хорошие отношения?       — Ну не плохие. Хотя к ним было разное отношение. Бабушка поставила крест на Андрее, а вот из Кирилла надеялась вырастить музыканта-гения. Вот только один теперь по десятке за тату берет, а второй соглашается на любую халтуру, лишь бы с голоду не помереть.       — Уж не знаю, справедливо ли это было, — она положила голову на чужое плечо.       — Я и сам если честно не знаю. Хотя жизнь не самая справедливая штука.       — Точно.       — Такой вопрос, немного странный, — Мира прикрыла глаза.       — Ну?       — В какой конкретно момент ты понял, что влюбился в меня?       — Хах, если хорошо подумать, то нечто удивительное я почувствовал, когда услышал твоё пение. Песня была печальная, но упорная. Она мне напомнила себя. Особенно та строчка про шрамы.       — "Не обернуться и не остаться со своими шрамами"?       — Ага, это она. Я ещё тогда подумал: "Черт, слишком странно влюбиться из-за песни", но это правда. Чувство, что в тот момент мне довелось встретить кого-то такого-же сломанного как и меня. Раньше думал, что никто не поймет мою боль, будет вечно смотреть с жалостью, если узнает о прошлом. Но ты сострадаешь и видишь во мне равного соперника. А потом шло время и я ловил себя на мысли, что постоянно думаю о тебе, что я просто хочу быть рядом, — в такие мгновенья хочется, чтобы дорога была длиннее, чтобы вечер не заканчивался.       Трепет и нежность. Но вот она аптека. Дурацкая аптека! Она ругается про себя, проклинает зеленый крестик. Самой у неё и в мыслях не возникнет, попросить поносить её ещё раз. Нехотя она все же спускается с чужой спины, немного прихрамывая.       — Какие лейкопластыри ты хочешь?       — Самые обычные, какие будут.       —Разве? А я то думал, что тебе полагаются красивые с рисунком.       — Не сейчас, когда у меня не особо много денег. Я за них платить буду до конца жизни. А ещё мне не хочется тебя напрягать с этим.       — Ладно, пошли тогда вместе, — Даня был непреклонен. Взял за руку и повёл в аптеку. Колокольчик, что висел на двери, издал звук, призвавший миниатюрную девочку-фармацевта из дальних комнат.       — Добрый вечер! Чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте, покажите какие-нибудь красивые лейкопластыри.       — Красивые? Ну есть детские с котиками... — Даня немного наклонился и подставил ухо.       — С котиками, — шёпотом сказала девушка.       — Котиками, пожалуйста, — фармацевт улыбнулась.       — Что-то ещё хочешь?       — Можно аскорбинку?       — Какую?       — С лимоном.       — Аскорбинку с лимоном ещё, — выглядело это конечно смешно. Пара в чёрном покупает лейкопластыри с котами. Это однозначно подняло настроение девушке, перед ночью.       Сумерки заканчивались. Транспорт был заполнен уставшим людьми, едущими с работы. Фонари на улице зажглись словно по волшебному щелчку.       — В это время тяжело будет до дома доехать, — вслух заключил парень, как только они покинули аптеку.       — А может это вообще не стоит того.       — В каком смысле?       — Ну знаешь, дома могут быть опять скандалы какие-то, а мы только зря время потратим. Хотя это только мои расчеты. Маму должно было отпустить от наркоты ещё в часов одиннадцать, а сейчас она будет требовать у меня деньги на новую дозу. Ставлю свои, — она немного задумалась, — тридцать рублей, что скоро будет звонок. Она будет немного дрожащим голосом говорить, чтобы я ей "заняла" денег до зарплаты. Ну и да "Я заправляю свой шприц, емкостью пять единиц, может быть ты будешь со мной в два раза дольше ты будешь со мной", — она пропела строчку из песни про наркомана, с легкой и грустной улыбкой.       — Меня пугает твоя расчетливость. Хотя ладно. Не думаю, что ситуация у меня намного лучше, — хотя его пугало совсем иное, что кажется называлось болью в глазах. Её сегодняшний рассказ, он холодил кровь в жилах. Он прекрасно понимал, как Мире не хватало "мамы из детства", но в то же время она становилась такой под действием губящих её веществ. Не зная, как иначе выразить свою поддержку, он положил руку ей на плечи и крепко обнял.       — Тогда что будем делать?       — А чего бы ты хотела? Мы ведь сегодня властители этой ночи и рассвета.       — Мой креатив закончился. Но однозначно я хочу отдохнуть, заклеить ноги и наверное покушать. Сегодня мне хочется не думать обо всем этом. Я так хочу просто побыть ребенком, понимаешь? Хочу забыть хоть на день о том, что завтра платить за квартиру, что дома не хватает продуктов. Хочу просто пройтись по магазинам и скупить кучу не нужных, но невероятно милых вещей. Но кажется это неисполнимо.       — Знаешь что? У меня были деньги и сейчас есть, но мне они не приносят счастья. Они чаще всего просто откладывались на будущее. Мне никогда не приходилось платить за коммуналку, беспокоиться о деньгах. Но не могу сказать, что я намного счастливее тебя. Мы с тобой в этом похожи. Познали невзгоды. Но нам суждено обрести счастье.       — Да, ты прав. У нас все получится.       — Обязательно. Но сначала давай заклеим тебе ноги. Потом сходим в маркет, купим покушать и отправимся на наше место. Там переночуем, а завтра что-нибудь придумаем, — план казался логичным. Хотя бы лучше, чем идти домой. Но вот он, предсказанный звонок. Она отстранилась. Номер был записан сухо, просто "мама". Она подняла трубку.       — Солнце, ты же знаешь, как мамочка тебя любит?       — Что тебе нужно?       — Дорогая, ты же кхм, знаешь, как у нас иногда тяжело с деньгами. Мне нужны деньги, можешь занять мне немного?       — А когда ты вернешь прошлые займы? Мам, я не могу дать в долг. Пока, — Мирослава повесила трубку, потом глянула на парня. Пыталась показать, что её не задел звонок, но это давалось ей с трудом.       — Видишь? Мои предсказания сбываются! Я новый Нострадамус! — весело произнесла девушка, вскинув руки вверх.       — Ты тоже шарлатан?       — Да нет же, предсказатель!       — Разве это не одно и тоже? — они рассмеялись.       Им обоим это было нужно. Просто не слышать ссор. Не испытывать боль хотя бы сегодня. Мира огляделась, нашла ближайшую скамью и прошла туда. Она аккуратно присела и принялась открывать коробочку с разноцветными кусочками разных размеров. Кажется найдя нужный, девушка стала снимать туфельку. Рядом уселся Даня. Наблюдал за всем. Счастье. Огромное и необъятное. Быть рядом, узнавать о любимом человеке что-то новое.       — Сатанисты! Ты посмотри на них! Разоделись как на похороны и сидят. А ведь рядом храм и не стыдно ведь! — принялась высказывать свое недовольство мимо проходящая бабка, к которой тут же подключилась ещё одна.       — Родились ведь христианами, а вот такое творят! Бесы настоящие! — Даня хотел было что-то съязвить, чтобы отпугнуть бабуль, но в игру включилась Мира.       — Все верно. Я и мой благоверный исповедуем Сатанизм. Ава сатане, — она сложила пальцы в "козу" и только бабушки хотели продолжить возмущение, девушка обыграла их. — Вы хотите услышать проклятий? Да без проблем! Recipe : tab. Valerianae.... — но их напугало уже первое латинское слово и они быстро ретировались.       — Что ты им сказала? — смеясь спросил парень.       — Я просто начала говорить рецепт на валериану, чтобы они успокоились. Какая жалость, они не дослушали, а ведь там была ещё Сигна с инструкцией по применению. Ну да ладно.       — И ведь не страшно, будешь на практике, они же тебя там задушат.       — Пусть только попытаются, я им могу назначить препарат с кучей побочек. Моя совесть чиста, а вот они будут в туалет бегать по десять раз. Они почти все болеют гипертонией и я со спокойной душой могу назначить мочегонные.       — Коварные планы. Даже слишком.       — Мы ж сатанисты.       — Я то успел забыть. Интересно они носят шапочки из фольги?       — Вот этого я точно не знаю, но видела как бабушка в аптеке проверяла препараты с помощью маятника. Видел бы ты фармацевта, в глазах у которого виднелось отчаянье. Он столько лет учился, чтобы видеть вот это.       — Ну тут уже ничего не поможет.       — А твоя бабушка, какая она?       — Я бы описал её как лучшую, но я явно необъективен. Все же её вареники слишком вкусные. Она очень добрая и энергию откуда-то постоянно берет. Она уверенная в себе и хозяйственная. Мой родной дедушка очень рано умер, но она снова вышла замуж. Спустя пять лет примерно. Он тоже хороший, не глупый и рукастый. Автомеханик от бога. Живут душа в душу. У них дома я чувствую себя "дома". Прости за тавтологию, — сделав акцент на втором слове дом, Даня постарался передать именно домашний уют и тепло. То, что по-настоящему даровало ощущение того, что здесь ты нужен и важен.       — Это так прекрасно, — во время того, как Дэн описывал свою бабушку, лицо его смягчилось и он выглядел счастливым. Улыбался, вглядываясь в темноту. Глаза его немного сощурились.       — А ты? У тебя есть такое место?       — Ну это наша квартира в Краснодаре, а еще квартира дяди Вовы. Это старый боевой товарищ папы. Отец спас его на войне. А потом он спас меня. Когда мама уходила в запои, он передавал мне деньги и продукты. Да, он не кровный родственник, но это имеет значение? Кровные родственники вели себя со мной намного хуже постороннего мужчины. Он мне звонил, поздравлял с праздниками. Ладно, надо бы заканчивать, — на ногах было четыре лейкопластыря. Одни на задней стороне щиколотки, а вторые в основании мизинцев.       — Да, а то скоро комары закусают, а ещё жить хочу, — они снова переглянулись. Ещё крупица знаний о друг друге. Они собирали пазл прошлого друг друга. Все больше и больше понимая горести и печали друг друга.       — Поедем на трамвае?       — Так будет дольше.       — А нам есть куда спешить? — а им и вправду спешить было некуда. Мира поднялась, отряхнула юбку и протянула раскрытую ладонь Дане. Она потянула его за руку, которую крепко схватила и таки подняла парня.       — Знаешь, свидания принято заканчивать за бокалом вина и свечами. Как ты относишься к тому, что мы еще его купим?       — Я пила вино только на причастиях в церкви. Это, надеюсь, будет не таким горьким.       — Уж доверьтесь мне. Перед вами человек, который испробовал много всего и я смогу подобрать что-то приятное.       — Полагаюсь на вас, а теперь, мой винный сомелье, ведите к магазину.       — Как прикажете.       Вечер становился все холоднее и холоднее, неприятный ветер сменил солнце и жару. Но мгновения были слишком прекрасны. Спокойствие и теплая рука, что держит твою собственную. Рядом казалось, что любые проблемы это мелочь. Небывалый оптимизм.       Окна супермаркета светились изнутри, а на них висели различные плакаты о скидках и акциях. Он был одноэтажный и наверное это со стороны выглядело как коробка. Большая, высокая, но коробка. Перед ним находилась небольшая парковка, что сейчас была почти пуста. Но зато было много оставленных тележек для продуктов, которые не спешили завозить внутрь.       — Ты когда-нибудь каталась в тележке? — когда же Мира отрицательно качнула головой, парень загадочно улыбнулся, — сейчас есть прекрасная возможность это исправить.       Странная авантюра, немного детская. Он был готов принять отказ, но такового не последовало. Зеленые глаза заблестели в свете вывески, а фиолетовые блестки на скулах в темноте походили на веснушки. Мира сделала пару шагов назад, а потом попыталась разбежаться, насколько это позволяли каблуки. Она таки смогла провалиться в железную тележку, но та по инерции покатилась в бок. Она немного взвизгнула от неожиданности. Но тележка остановилась, когда он ухватился за ручку.       — Получилось! — радостно сказала девушка и вскинула руки вверх.       — А могло не получиться? Ну да ладно, капитан, указывайте курс.       — Прямо по курсу вкусняшки и ром, — он поставил одну ногу на перегородку между колесами транспортного средства, а второй оттолкнулся вперед. — "Крик подобен грому, дайте людям рому", — пропел парень.       Удивительно быстро. Словно на американских горках. Но когда перед ними разъехались двери, Даня встал обеими ногами и посмотрел в разные стороны поспешил проехать в торговый зал, пока охранники не заметили их небольшой шалости. И вот они оказались в царстве ценников, стеллажей, и горы разноцветных продуктов. Нос щекотали ароматы выпечки и кулинарии, а глаза разбегались.       — Что первое будем захватывать, мой капитан? — немного притормозив, парень подался вперед, чтобы лучше услышать то, что ему скажут.       — Давай начнем не с алкоголя. Может найдем вкусную газировку?       — Так точно, мой капитан. Поплыли.       — Мой дед говорил, что, кхм, плавает говно, а корабли ходят, — хихикая, Мира запрокинула голову к потолку.       — Тогда наше судно двинулось на поиски. Прибытие в скором времени, — он оттолкнулся, а она все смотрела на потолок. Рассматривала вентиляции и его лицо, волосы которые немного развивались из-за скорости. Она улыбалась, утомленная днем, но счастливая. Это была приятная усталость. Было хорошо, спокойно на душе. Улыбка сама собой сияла на лице.       Музыка игравшая в торговом зале была ненавязчивой и какой-то пресной. Ты словно её не замечал, но одновременно она заполняла тишину. Иногда звучала какая-то популярная песня или легендарная песня. Но основное время занимали безликие исполнители со слишком похожими голосами. Миновав целый ряд банок с соленьями, они оказались среди множества бутылок. Разноцветные жидкости от черных и до неоново-зеленых. Все они стояли идеальными рядами, уходящими вдаль.       — Знал бы ты как все это вредно.       — Знала бы ты, как мне насрать. Жизнь одна и я лично не собираюсь лишать себя удовольствий, ради пары лет, но таких же неинтересных и без удовольствия.       — Ладно, в этом есть логика. Не буду занудствовать. Жизнь сама по себе не самая полезная штука.       — Вот именно, поэтому стоит поторопиться с выбором и отправиться дальше, — на ходу схватив разноцветную бутылку, она только потом её рассмотрела. Никогда такого не пила. Не то чтобы она вела идеальный образ жизни, но старалась особо не злоупотреблять различными вредностями. Энергетики были одним из единственных допущений. Вкусная необходимость. Её глаза внимательно следили за руками, что выловили ещё одну бутылку и протянул её ей. Почему-то сейчас в голову шли мысли о том, как же менялись эти руки за все эти годы. Не торопясь она взяла бутылку и словно на ней запечатлелся фантомный образ руки, разглядывала её.       — А ты вообще много дрался? — она запрокинула голову назад.       — Ну одно время достаточно часто, а сейчас почти стал приличным.       — У меня тоже самое.       — В каком плане?       — Ну я тоже дралась. Я до девятого училась в школе в криминальном районе. Там хочешь или не хочешь, но научишься. Только благодаря этому я девятый класс нормально закончила. Меня дядя Володя научил. Он стал тренером Тхэквондо и ещё сказал " Как лезвие ножа может убить человека, так и спасти ему жизнь в руках хирурга. Так и это. Ты не должна направлять оружие против безоружных и слабых. Право первого удара есть только тогда, когда угрожают тебе или кому-то ещё. В иных случаях только самозащита" Правда потом, в десятом, в другой школе, я была словно дикий зверь. Боялась и шугалась всех. А ты? Почему ты дрался?       — Понимаешь, я не терплю когда меня задевают, говорят обидное ну и отвечаю грубо. Зачастую из-за этого ввязывался в драки. Это просто происходило и в этом не было особого смысла. А потом они вдвоём меня отчитывали. Такие похожие и в один голос твердили. "Береги руки" А я не брал в голову. Мне даже это нравилось. Ведь им было не все равно и поэтому они меня журили. Я потом записался на тайский бокс. До сих пор иногда хожу, чтобы выпустить пар.       — "Музыканты и врачи должны оберегать свои руки", — задумчиво сказала девушка, —ну по крайней мере так нам говорят везде, кроме физкультуры.       — А вам то физра зачем?       — Чтобы бомжей в приемнике было легче таскать, а ещё чтобы перетащить трупы на патанатомию. Хотя этим до недавних пор занимались парни, но под конец года им запретили это делать.       — Чего это?       — Им сказали притащить два трупа, мужской и женский. Они пошли в морг и притащили их. Вот только они их *кхм* "сцепили", — она отвернула голову и то-ли тихо смеялась, то-ли прокашливалась.       — Весело у вас там, — отделы сменялись один за другим. Вот уже и сухие завтраки проплыли мимо них, а вот и сухофрукты.       — Притормози, — Мира оживилась. Оторвав пакет, она стала рассматривать разноцветные фрукты за стеклом.       — Ты пробовал сушеное манго?       — Не.       — Это очень вкусно, — надев пакет на руку, она схватила пару штук, — правда что-ли говорят, что у вас тут туго с фруктами?       — Я их особо не ем, так что понятия не имею.       — А я их люблю. Жила на первом этаже пятиэтажки, а перед нашими окнами два дерева: одно с абрикосами, а второе со сливами. Каждую весну я просыпалась с видом на цветущие деревья, а летом собирала фрукты сачком. Сушила, а зимой ела овсянку с курагой.       — У меня бабушка огород в деревне держала. Я любил больше всего помидоры маленькие. Забегал в теплицы и обносил кусты, а потом все футболки красные были. Сначала она ругалась, а потом привыкла.       —Так ты криминальный элемент? Вау!       — Ага, как же. Узнай об этом отец, засмеял бы. Не криминал это вовсе.       — Отец? Засмеял? Неужели все настолько плохо?       — Да, все настолько плохо .       — Мудак, — выругалась она и потом завязала узел на очередном пакете, — хотя знаешь... Плевать. Им никогда не понять нас и то, как сильно ранят их слова. Надо забить.       — Я уже давно занят этим, не желаете разделить это со мной?       — С радостью, — хотя они оба понимали, что полностью забить невозможно. Они родные люди. Но никогда не чувствуют границ. Говорят вещи, которые обжигают душу, а затем не просят прощения, будто ничего и не было. Каждый раз натянутые улыбки или холодный тон. Обесценивание достижений. Эмоции на замок. Слезы это слабость. "Не ной". Вспоминая это, по коже бегут мурашки. Боль забирается глубоко под кожу. Привычно сводит запястье.       Мимо проходит семейная пара. На руках у женщины заснул мальчик с солнечными волосами, которые торчат в разные стороны. Супруги разговаривают тихо, но иногда тихо смеются. Серые глаза смотрят за этим а затем, почему-то стремятся рассмотреть стеллаж с огурцами в банках. Они проехали мимо и попали в отдел с сухими завтраками, когда послышались невероятно знакомые ноты.       — Черт, это же Queen.       — Ага, это "Somebody To Love".       — Люблю эту песню. Она почему-то ассоциируется с утром и чем-то счастливым.       — Может из-за рекламы?       — А вполне возможно.       Корзина продолжала заполняться. Когда же курс был направлен на кассу, Мира попыталась выбраться из тележки. Все вроде было хорошо. Она даже устояла на ногах. Даня сразу пошёл вперёд, чтобы принимать пробитый товар, а девушка выкладывала его на черную полосу. Пакет быстро заполнился и выглядел достаточно тяжёлым.       — Давай одну ручку, вместе понесём, — она мило улыбнулась и в итоге тяжесть они несли вместе. Донеся до трамвайной остановки пакет, подростки поставили его на покрытый трещинами асфальт. Звёздное небо было так удивительно. Свет, возможно уже давно мёртвых, светил, на который смотрели серые глаза. Их было невозможно сосчитать. Казалось, они бесконечны.       — Я нашёл "Северную Корону", — тихо произнес Даня.       — Правда? Покажи! — она стала всматриватся в звёздное небо. Палец указывал на россыпь звёзд в виде полукруга.       — Это подарок Диониса к Ариадне, на сватовство. А ещё это помогло Тесею выбраться из лабиринта минотавра.       — Я и не думала, что у него такая интересная история.       — А ещё есть история про Ткачиху и Пастуха. Ткачиха была дочерью небесного правителя и ткала звёздное небо. Она влюбилась в Пастуха и забыла о своей обязанности и тогда правитель разгневался и разделил возлюбленных. Он разрешил им видится лишь раз в год. В этот день они сходятся на мосту.       — Ого. Это так грустно.       — Да, Невероятно.       — Ты так много всего знаешь о звёздах. Это так круто!       — Хах, спасибо. А вот небесная Лира. На ней играет Орфей, для Эвридики. Он её очень любил, а ещё, — он указал на другое созвездие, — это созвездие Персея. А там Алголь. Она посвящена подвигу, когда он бросился на защиту своей возлюбленной, Андромеды.       — Вау, — только и смогла вымолвить девушка. Экскурсия по звездному небу выдалась удивительной.       Но вот послышался стук колёс. Они подхватили пакет и зашли в трамвай. Мира плюхнулась на кресло в конце вагона, рядом с окном, пока Даня пошёл покупать билеты. Потом он проделал путь обратно, сел рядом и скрестил руки на животе. Оба ногами поддерживали пакет. Девушка рассматривала котенка из парка. Казалось, он до сих пор пах сладкой ватой, попкорном и газировкой. Мягкий и такой милый. Когда же на неё слегка облокотился парень, она немного вздрогнула. Все ещё оставался страх прикосновений. Но его касания не приносили отвращения. Все было хорошо и так приятно. Мира улыбалась, чувство уюта разлилось внутри. Будто они не в вагон едут, а в своё жилье.       Скоро показались знакомые дома и стоило бы начать его будить. Тихонько она стала его качать и еле слышно звать его по имени.       — Нам выходить. Просыпайся, — в конце концов Даня открыл глаза. Немного прищурившиеся глаза вызвали у неё улыбку.       — Ага. Ещё пять минуточек, — но девушка не могла просто так все оставить.       — Не, давай просыпайся. Я не хочу тебя тут оставлять.       — Да блин, — его веки словно были такими тяжёлыми, что открыть их было настоящей мукой.       — Тогда выпусти меня и я пойду одна.       — Все, все, я проснулся, — Даня открыл глаза и осмотрелся. Сначала за окнами был просто мрак, но затем появились детали. Они выползли из трамвая вместе с тяжёлым пакетом и пошли знакомой дорогой к их убежищу.       Мира светила своим телефоном на дорогу, потому что боялась, что кто-то из них упадёт. Дорога выдалась не такая тяжёлая, как сам пакет. Несмотря на то, что они вдвоём разделили эту ношу, все равно было тяжеловато. Вагон встретил их темнотой и тишиной.       — Я надеюсь, что тут не ошивались бомжи пока нас не было, — на выдохе произнес Данила и прошёл к знакомому купе и поставил пакет на нижнюю полку.       — Ну да, думаю стоит замкнутся, чтобы ничего не случилось, — Мира потянула дверь, а затем щелкнула замком.       — Ты же тут оставила свечу? Можешь зажечь её? А то телефон так быстро сядет.       — Одолжи зажигалку и будет тебе свет. Аки Прометей даруй мне огня, — эта шутка пришлась парню по вкусу и он расплылся в улыбке. Обшарил карманы, а затем протянул зажигалку.       Вскоре загорелась свеча. Не очень ярко, но от неё тут же пошёл приятный аромат лаванды. Даня сел за стол, рядом с девушкой. Потянул пакет:       — С чего начнём?       — С чего хочешь, — Мира отвлеклась на телефон. Ей кто-то звонил.       — Можешь выпустить меня? Я поговорю и вернусь, — он немного отсел и Мира проскочила мимо. Щелкнула дверью и ушла. Её голос почти не было слышно, а ее разговора и подавно.       — Дядь Вова, не стоит. Все хорошо.       — Неа, давай номер карты. Ты же первый курс закончила. Я тебе денег переведу на гулянки всякие. Хочу же тебе помочь.       — А Ольга против не будет?       — С чего бы ей быть против? Она знает, что ты мне как родная. Неужели я не могу тебя поздравить с окончанием года? Давай, не выпендриваться. Отправь номер в смс и я тебе переведу. Ты такая умница. Будешь потом лечить таких как я, старых дедушек.       — Дядь, ты не старый. Как там твой кружок? Мелкие как?       — Тхэквондо живёт и процветает, но дети все спрашивают про тебя. Может хоть на каникулах приедешь?       — Возможно, но я пока не знаю. Денег особо нет.       — Деньги это не проблема. Может в августе приедешь?       — Я постараюсь.       — Просто напиши, как найдёшь время, я тебе пришлю денег и приедешь.       — Я...я постараюсь. Дядь, а как ты смотришь на то, что я буду не одна?       — С огромным удовольствием познакомлюсь с этим человеком.       — Хорошо. Спокойной ночи.       — Спокойной, дорогая, — послышались короткие гудки. К горлу подступил ком. Доброта и нежность стала такой непривычной. Но он относится к ней, как к родной. Любил и заботился. Пусть папа не смог присутствовать на вручении аттестата, но дядя Вова смог. По-отцовски обнимал за плечи и поздравлял с окончанием. Радовался каждому сданному экзамену. Она утерла одинокие слезы и пошла к купе.       — Ну все, я вернулась, — Даня улыбнулся. Стол уже был накрыт. Во главе различных закусок стояло две бутылки.       — Присаживайся, сейчас начнётся наш первый романтический ужин, — выглядело это атмосферно и от чего-то так тепло.       — Как скажешь, — Мира села напротив и сложила руки на ногах, испытывая некое смущение.       — Поскольку у нас нет бокалов, я думаю, стоит поискать стаканы с подстаканниками, если их не своровали. Я бы сделал это раньше, но не хотел мешать тебе и телефонному разговору.       — Спасибо. Кстати, пока ты не ушёл. Нас позвали в Краснодар.       — А когда?       — Под конец августа.       — Я только за. Мне бы хотелось увидеть город, который тебя вырастил.       — Тогда договорились, — Даня начал вставать, когда случайно ударился головой об верхнюю полку. Он тихо матернулся и стал тереть место ушиба.       — Тебе сильно больно? — она подскочила и протянула руки к чужой голове.       — Не очень, все нормально, я привык.       — А я переживаю, — руки её коснулись ушей. Потом тихонько надавить на плечи, чтобы усадить парня. Для всех это пустяк, но не для неё. Она боялась за близкого человека. Словно от шишки на голове он может исчезнуть. Страх внутри жил уже давно и не желал покидать её голову. Подсознание боялось, что кто-то, к кому она так привязалась, может исчезнуть.       Даня замер. Он просто к такому не привык. Для него любые увечья были пустяком. Как раньше заживали, так и сейчас. Но в этот момент его персоне придавали огромное значение.       — Хочешь, я потом сделаю йодовую сетку или намажу гепариновой мазью?       — Тебе виднее. Я на все согласен.       Взгляды встретились. Она правда переживала. Как и будет переживать за других, но не за себя.       — Хорошо. Я тогда назначу тебе лечение и прослежу чтобы ты его соблюдал.       — А то что?       — А то я аннулирую твоё желание.       — Это не честно.       — Не заставишь же ты меня готовить через силу?       — Нет.       — Ну и все. Иди за стаканами, — Мира опустила руки и села. Только лишь закрылась дверь, как она закрыла рот себе и закричала. Черт, к чему все это было? Как так получилось? Почему он такой милый, даже когда ударился? Девушка подскочила и взяла влажные салфетки, чтобы стереть остатки помады с руки. Потом попыталась проверить макияж, глядя в экран телефона. Страшно смущать, она пыталась убрать осыпавшуюся тушь. Было страшно показался перед ним некрасивой, но потом вспомнила тот вечер. Тогда она выглядела намного хуже, но он ей улыбался. Так почему сейчас бы не расслабиться. Нужно успокоиться.       — Я раздобыл парочку, так что нам повезло.       — Хорошо, — но все равно оставалась страшная тревожность. Вот вот и она превратится в один комок нервов. Почему? Да потому что обстановка становилась интимной. В голове пролетели воспоминания об утренних сборах. "СЕРЬЕЗНО? ТРУСЫ С КОТЯТАМИ? ТЕБЕ ПЯТЬ?" Ругала себя девушка. Возможно все закончится благородно и спокойно, а возможно....какой-то близостью. Поэтому сейчас было страшно.       — Не нервничай, все нормально будет. Главное пей небольшими глотками, а то утром будет плохо.       — Я конечно постараюсь, — она старалась спрятать все за маской уверенности, но на сколько можно быть уверенной с надписью "I'm so purrfect" и котятами. Вдруг она вообще задумалась, а был ли шанс не попасть впросак? Но разум так и не нашёл на это ответа. Перед ней стоял стакан с тёмной жидкостью и она постаралась сбежать от мыслей в вино. Взяла аккуратно стакан в подстаканнике, вдохнула аромат и выставила руку вперёд, предлагая поднять тост.       — За то, чтобы мы никогда не стали такими же, как наши родители, — произнес Даня и раздался звон стекла. Она сделала пару глотков. Маленькое пламя свечи танцевало на кончике фитиля и иногда немного ослабевало. Тогда черты чужого лица погружаюсь в мрак. Но затем обязательно появлялись вновь.       — Ты мне нравишься. Очень сильно. Разрешишь ли ты мне поцеловать тебя?       — Да. Тебе все можно, — его рука аккуратно коснулась шеи девушки. Она была мягкой и приятной, а затем под пальцами скользнул гладкий шрам.       Аромат её духов защекотал нос. Цветочные ароматы напоминали тёплый весенний вечер. Все это так сильно кружило голову, сильнее всякого вина. Её мягкие губы было приятно целовать. Кожи было приятно касаться. И казалось, что им руководила не только страсть, как в прошлых отношениях, но и некая аккуратность. Словно под руками рождалась глиняная скульптура, которую до обжига можно с лёгкостью сломать.       Вторая рука легла на бедро Миры. Вначале немного опустилась и коснулась колена, но затем стала подниматься к талии. Девушка не находила места своим рукам и одна из них легла на плечо Дани. Вначале не сильно сжимая, но затем она немного расслабилась. Страх прикосновений отступал. Наконец-то они начали дарить ей удовольствие. Некое нетерпение зарождалось внутри. Но внутренне готовность так и не наступила. Хотя пока что все не выходило за рамки. Горячие руки словно оставляли следы на теле. Они стали горячими. Немного шероховатые пальцы поглаживали место рядом со шрамом на шее. Потом стали перебирать шелковистые русые волосы. Мягкие и приятные. Из-за закрытых глаз, обострились другие органы чувств. Тогда Даня полностью понял, что вся она была соткана из разных ароматов. Шампунь, духи, крем для рук. Это казалось безумно важным сейчас. Немного отстранившись он провел носом по гладкой шее и стал целовать её там. От каждого прикосновения становилось тяжелее думать, ну или вино начинало свой ток по крови. Тяжело становилось дышать, поэтому дыхание её ускорилось. Парень буквально чувствовал, как ускоряется её пульс и это приносило ему некое удовольствие. Он был причиной тахикардии. От избытка чувств выступили слезы. Влажные прикосновения к шее оказались такими приятными и странными. С губ сорвался стон. Сначала тихий. Потом громче.       Она положила обе руки на его лопатки. Такие большие и гладкие. Иногда руки сжимались вместе с тканью в них. Новые ощущения даровали что-то невероятное и удивительное. Казалось бы, просто прикосновения, но сколько всего они дарили. Он слегка прикусил коду в основании шеи и тогда вновь услышал стенания, срывающиеся с её губ. Все это оставляло чувство незавершенности. Словно они так и не приступили к основному блюду. Но пока что оба понимали, что это через чур рано. Они вновь пили и сколько бы не лилось вино в бокалы, они все ещё не желали спать. Отвергаясь и вновь прилипая друг к другу им даже не хотелось ничего говорить. Просто сконцентрироваться на том, насколько же приятны прикосновения. Все закончилось с напитком. Помутневшее сознание и тяжёлая голова не давала и шанса на бодрствование. Они легли рядом на нижнюю полку, лицом к лицу. Чувство уединенности было столь приятным. Словно сейчас весь мир за пределами этого купе замер. Не было пьющих ссорятся родителей, не было игнорирования и побоев. Были только они вдвоём, чьи тела обжигали прикосновения друг друга. Жар дыхания.       Первой заснула девушка, под тихие слова песни "потерянный рай". Их поглощала тьма. Нежно он гладил её волосы, желая избавить от кошмаров и подарить чувство защищённости. Сон приходил медленно и вскоре также поглотил сознание Дани.