Принять и от-в-пустить

Нельзя сказать, что ей было легче. Ведь он проходил разные стадии, а она застряла и кружилась по одной оси, не в силах перевернуть страницу и начать (жить?)   Прозрачные капли стекали по запотевшему стеклу зеркала. Несмотря на то, что в ванной было душно, то ли от обжигающего пара, то ли от собственных мыслей, давящих на пространство, тело пробирала мелкая дрожь. Такое бывало нередко, но сейчас Тине было особенно холодно. Она нервно запахнула халат, дабы скрыть что-то незыблемое, будто под ним была дыра, которую она создала в себе за это время. Впервые ее посетило чувство: не видела себя целую вечность. Ту себя, ту, которой была раньше.  Но отчаянно убеждала, что ничего не произошло.   -Неужели ты настолько слепа, Тина?   -Нет...   Рука тянется к стеклу и проводит по нему, открывая взор на половину лица. Глаза, глаза, еще совсем недавно светившиеся от счастья, потухли и затерялись где-то в глубине этих омутов.  Я пустила себя на самотек. Зрачки невольно увеличились от ужасной картины и былой голубой цвет разглядеть было невозможно. Хотя все остальное осталось прежним. И нос, и черты лица, скользящие по жизни также легко, как деньги в жадных руках.   Странное сравнение, не правда ли. Но она вся состояла из противоречий, граничащих со всеми моральными принципами, которых обещала придерживаться всю жизнь. Иногда правда пыталась быть не такой, но только для того, чтобы ее не считали идеальной, однако от этого нравилась всем еще больше.  Но себя любила по-настоящему, искренне только рядом с ним. Она была другой рядом с ним и любила себя такую, только когда вместе. Невольно менялась, и все это видели.   По лицу стекают капли воды и оставляя следы, прожигают кожу точно также, как она прожгла себя изнутри. Или как он прожигал дырку в ней после очередных колких слов.   Каждый миг, каждую секунду ситуация ухудшается.   Ей нет спасения.   «Ну раз так, надо же как-то соответствовать мыслям своей хозяйки» — думает она, направляясь на балкон.   Благо было только начало октября и если повезет, эта выходка обойдется ей в неделю горьких таблеток и всего лишь сотней осуждающих взглядов от Паши.  Не ее это совсем не волнует. Какая разница, ведь он все равно не приедет. А значит она не согреется, где бы ни была.                                                 И без того холодное тело ошарашивает густой воздух и взявшийся непонятно откуда осколок стекла, на которое уже в следующую секунду наступают ее ступни, но она делает шаг и даже не задумывается посмотреть на ноги. Садится на стул, железо которого так и норовит поскорее покончить с оставшимся теплом в теле.   Но сигарета, так удачно попадающая в руки, заглушает все.   Быстро чиркаю спичкой, от коей загорается огонек и также быстро потухает, выполнив свою работу. Начинаю чувствовать вкус табака у себя во рту — ужасное послевкусие, от которого курить хочется еще больше.   Вдыхаю в легкие слишком много дыма и начинаю кашлять, так громко, что эхо, которого тут просто физически не может быть, отдается о стены.   -Тебя никто не услышит, — говорит мне мое альтер эго, и я покорно соглашаюсь со своей участью.   Пепел отрывается от сигареты, и летит ровно до того момента, пока не врезается в пол, тлея, словно кусочек надежды.   И потухает, не выдерживая конца, потому что его приближение не видится в ближайшем будущем.   Растворяется.   Точно также, как люди, чьи крылья ломают, не успевая они даже оттолкнуться от земли.   И превращаются в прах. Ухмыляется своим же мыслям, дабы не слушать тишину. Она слишком громкая сейчас.   -Только не молчи.   Понимает, что это чистая правда. Её состояние, её ужасное поведение, его боль и несчастливый конец обоих — все это правда. Правда, о которой почему-то не пишут книг, рисуя все в ярких красках, которых в жизни гораздо меньше. И если бы у нее был не только внешний голос, но и хороший внутренний, она бы написала своё и поставила под угрозу все «праведные» слова классиков.   Но этого не случится. Никто не захочет верить.   Пусть все делают то, что им вздумается.  Пусть все верят в счастливый конец. Итог все равно один, поэтому торопиться мне некуда. Я еще посижу.