Как выжить при родах, или я стала Дианой.

Когда Диана лёгким ураганом шелестит целую библиотеку, перекидывая том за томом в ненужности, в душе медленно, но неизбежно растут цветы безнадежности. Не было ничего совершенно, что бы могло удовлетворить её запросам — «Да и быть не должно, ведь так?" — задаётся вопросом фея, и дальше ищет, ищет, ищет… Только вот что — сама не понимает. Лишь бы что-нибудь спасло её от судьбы, которую она своей же рукой выбрала. Тем временем три месяца медленно сыпались, словно сухой песок сквозь пальцы. Тёплый май сменил знойный июнь, и на пыльные улицы Империи Обелия рысью наступило долгожданное лето. Фея потерялась во времени и совершенно не замечала изменений в датах, вплоть до середины первого месяца, а между тем, как продвижений в мучительных поисках великого мага не наблюдалось, Диана всерьез задумывалась над отказом от своей же сомнительной затеи и поиском более доступного магического источника — каждый раз в раздражении отдергивая себя, не позволяя опуститься духом. Только Лукас, со своими магическими знаниями и пресвятыми фокусами мог помочь ей, спасти её душу и физическую оболочку, спасти дражайшую Обелия — Атанасию. Но раз за разом, попытка за попыткой, шансы все безбожно уменьшались и уменьшались, падая вниз, расходясь трещинами и тягуче скрипя. Запыленные и заброшенные поколениями тома на полках не помогали вовсе — все, что фея смогла найти — безоснованные восхищения Магом Тёмной Башни. И тогда она впервые разочаровалась в книгах, которых привыкла лелеять в течение всех своих прожитых лет, взятых в сумме и умножении. На них опоры больше нет — нет больше и любых предположений в её ныне златокурой голове. Время скользит, словно костюм по её телу во время танца, месяцы тянутся, словно медовый голос новых соплеменниц, занимающих с ней одну комнату, безысходность накапливается, словно лужи после очередной летней грозы. Однажды ночью в полнолуние Диана от нетерпения на плечи накидывает тёмную робу, и скрывается за тенью деревьев, пытаясь найти Тёмную Башню, а с ней и покинувшего её комнаты хозяина. Она бродит по лесу, словно находясь в волшебной сказке — вокруг цветут ночные травы и увядшие на ночь цветы пускают прекрасный аромат, кружащий голову в калейдоскопе дурманов, деревья-великаны возвышаются до самых глубин небес, придерживая купол своими могучими кронами ветвей. Вместе поют сверчки и устраивают световое шоу светлячки, превращая все вокруг в один грандиозный полуночный концерт всего живого, где-то вдалеке ноет сиплым тембром сова, бесшумно паря над изумрудным пламенем в ночи. Этот лес был отнюдь не тих — в нем везде царила и струилась, словно ручей, жизнь, а гром всех обитателей разносился по кислородной округе, выращивая в душе цветок принадлежности к мирной жизни и глубокого восхищения происходящим. Тропинка тут же теряется где-то под тяжёлыми каблуками, когда старушка, овеянная всей красотой, рассматривает куст брусники, закидывая ягоды в рот, не боясь заразиться чем-то ужасным, ведь поблизости протекал пресный ледяной ручей в котором, словно в водопаде, искупались красные бусины. На языке тут же вяжет, сладостным соком наполняется желудок, а на губах расцветает озорная улыбка — наконец она пробует что-то из диковинки Обелии. Поднимаясь с колен, у феи перед тюльпановым взором предстанет пыльная стена, уходящая вверх на тысячи метров, расцветшая во всей своей угасшей, на этот момент, красе, прекрасная Темная Башня. Отнюдь, нашлась, голубушка.