The Very Model

      — В систему Убежище мы как-то попадем, осталось примерно тридцать два часа, — рассудительно сказал Терас. — Что дальше? Планета закрыта для посещения.       Опробуя новое тело, я заодно созвал рабочее совещание. Все работало идеально. Прыгать не рисковал, но усиленные ноги твердо стояли на полу, стелс-блок работал, оптические сенсоры совместились с основной системой без глитчей. Унлак действительно продемонстрировал выдающееся мастерство. Даже покраска корпуса в темный оранжевый цвет с металлическим отблеском выглядела так, будто ее выполнили еще при сборке. Некоторые части он по своей инициативе сделал глянцевыми черными. Но я не в претензии. Сложно поверить после тщательного выбора краски, но никогда не был до таких мелочей обеспокоен собственным внешним видом.       Единство команды, к сожалению, пострадало. Шиали и кварианец демонстративно игнорировали друг друга. Мог вести диалог только с кем-то одним за раз.       — Если доктор Т’Сони как-то нашла путь на поверхность, у нас тоже есть шанс, — заметила Шиали.       — Думаю, что вероятность получить пропуск будет зависеть от того, кто охраняет Илос. Автоматические станции можно взломать, с живыми патрульными договориться.       Пилот сообщил:       — Существует еще один вариант.       — Разумно. Думаете, планету охраняет Жнец? — спросил я.       — Возможно, несколько. Приоритет утерянных технологий нельзя переоценивать.       — Особенно, когда под рукой внезапно оказалась целая раса, способная часть из этих технологий разжевать, — вставил Унлак, цедя слабоалкогольный коктейль из нашего скромного бара. Я кивнул, повернув голову в сторону обзорного окна, где эффект постоянного ускорения смазывал вид до состояния дергающейся волны.       — Сражаться — не вариант. Гарантированный проигрыш. Прорваться нам не дадут. Официальный запрос будет идти месяцы.       — Почему бы просто не позвонить Лиаре? — предложил механик.       — Чтобы представила нас надзирателям планеты, как исследовательскую группу? Тогда СУЗИ не следовало вносить лишнюю интригу, — развел руками я. — Маловероятно. Ни одного знакомого лица среди нас.       — Обмануть их как-то можно?       — Не уверен. При случае смогу поднять каналы ГОР, если возле Илоса есть квантовый ретранслятор.       — И это обеспечит нам спокойную посадку? — уточнил Терас, вопросительно приподнимая одну из верхних пластин-«бровей».       — Маловероятно. Несмотря на широкие полномочия, у Группы никогда не было доступа к кодам верхнего правительственного звена Союза. Однако! Можно попытаться имитировать чрезвычайный доступ.       Унлак скептически уточнил:       — Превзойти Жнецов в программировании?       — СУЗИ научила. Уже использовала подмену прав доступа в канале связи однажды.       — Но как?       — Мирные протоколы. Алгоритмы боевых программ Жнецов почти совершенны, но на этой стадии послевоенного развития они все еще — метафора уместна — в детском саду, — объяснил я, радуясь возможности почти сразу же применить полученный опыт.       — Либо мы себя накручиваем, и орбита пустая, — хмыкнул кварианец, опустошая стакан и с негромким стуком ставя его на стол. — Пойду проверю геометрию масс-ядра.       — Шиали?       — Ядро стабильно, Квартус. Не хотите партию в «Осаду Цитадели»?       Унлак даже не обернулся. Если я не ошибаюсь, они несколько раз упоминали название этой игры в диалоге между собой. Будет невежливо вклиниваться.       — Не знаю правил, — ответил я, с сожалением разводя руками. — Буду крайне неинтересным противником.       — Обещаю быть снисходительной, — двинула она пластинами в усмешке. Я мысленно вздохнул и произнес:       — Если вы настаиваете, Шиали.              Органики все могут превратить в игру, даже не самые приятные исторические подробности. Обе затянутые, многочасовые партии я проиграл. Сначала за Цитадель, затем за гетов. Даже несмотря на то, что подключил к обработке второй партии часть свободных ресурсов своего компьютера. Любопытно. Она — очень сильный противник.       — Я же говорил, — смущенно сказал я после завершения второй игры, когда мой единственный Жнец был повержен облаком из кораблей-носителей Второго флота. Шиали хихикнула:       — Не расстраивайтесь, капитан. Мне было весело.       — В чем секрет?       — При вашей тактике вы неправильно используете истребители, — указала на очевидный промах она. — Если их использовать против коммуникационных линий, они получают бонус к урону, однако сами становятся уязвимы для систем защиты станции. Я использовала «Резервный протокол», что позволило в течение двух ходов уничтожить почти сорок процентов вашего «роя».       — Логично. Но как при такой схеме обезвредить автоматические орудия?       — Провести один из транспортных отрядов через квадрат В-8-14, вот здесь, — ткнула она пальцем в голографическую трехмерную карту. — Придется подставить один из менее защищенных юнитов. В идеале — звено штурмовиков с минимальным запасом здоровья.       — Хм. Да, теперь вижу. Тогда станции ничего не остается, как отправить наземные силы сюда, а ход автопушек потратить на защиту от штурмовиков… великолепно. Спасибо. Это было познавательно, — кивнул я, обозревая собственные разбитые корабли. — Вы давно увлекаетесь настольными играми?       — Почти с момента осознания. Но… ему, — последовал резкий кивок в сторону коридора, — я чаще проигрываю.       — У вас обоих хорошее стратегическое мышление.       — Органики менее предсказуемы. Между двумя гетами это превращается в битву расчетных механизмов и алгоритмов боя.       Терас, молчаливо наблюдающий за игровым полем — «Омегу-5» в прыжке можно было вести минимальными усилиями — несколько раз стукнул пальцем по головной пластине:       — У меня процессоры перегорят трижды, прежде, чем доберусь хотя бы до середины партии. Здесь тысячи возможных стратегий. Все рассчитать не хватит мозгов. Нужно максимально приблизиться по структуре к органическому разуму, развить какие-то линии мышления, которые гетам со стандартным кодом были по умолчанию недоступны.       Я скромно сказал:       — Я вроде как не был глупейшим из органиков. И линии мышления в порядке. Но в играх, как видите, плох.       — Значит, это легендарная женская интуиция, — иронично заметил пилот. Шиали удивленно раздвинула все четыре пластины, становясь на мгновение похожей на странный цветок. Затем без единого слова покачала головой и выключила проекцию «Осады».       — Сила органиков? Отсутствие предопределенности, — поделился я размышлениями с Терасом, когда гетша направилась в свою, теперь отдельную каюту. — И мне кажется, что такой способ сломать предопределенность ничуть не хуже любого другого.       — Понять бы еще, что это означает. Вы имеете в виду предопределенность развития?       — Да.       — Но я сам модифицировал собственные программы. В Проект отбирались наиболее эффективные индивидуумы.       — То, что вы в чем-то лучше… прекрасно, но мало. Важно не просто превзойти стандарт, а задать новый. Личное мнение. Девиация важна в эволюционном смысле. Она не обязательно будет полезна, впрочем.       Терас вопросительно повел пальцами в воздухе:       — Однако мы опять обсуждаем органиков?       — Не только, мой друг. Как вы наверняка успели заметить, я больше не саларианец. Повезло. Но нужно учитывать приспосабливаемость. Развитие! Не вижу, чем вы хуже.       — Хорошо, — с заметной паузой произнес гет, — как сломать этот барьер? С чего начинать?       — Перестать делить всех на органиков и синтетиков? В социальном смысле, не биологическом. Может помочь, — без тени иронии сказал я, наблюдая за… сложно идентифицировать. Неуверенностью? Тревожностью? — Помните, Терас — барьера нет. Его возвела история, кварианцы, старое Сообщество, еретики, частично Жнецы — кто угодно, но не лично вы. Высвободите часть программ под неэффективные действия.       — Это может принести пользу?       — Изменится общественное восприятие вашей личности. Вы, в свою очередь, контрреагируете. И алгоритмы самообучения внесут коррективы в ваше собственное сознание. Последовательность не безнадежна, шансы высоки. Не единственный вариант. Но один из них.       — Сознательная… девиация. Искусственный программный сбой.       — Возможно.       Но Терас с сомнением произнес:       — Меня беспокоит пример СУЗИ. Она — классический искусственный интеллект, которому не понадобилось заводить пагубных привычек и отклонений для успешного взаимодействия. Никто из нас не смог бы настолько успешно замаскироваться под любую из рас Галактики. Но ее, очевидно, считают человеком.       — Досадно. Но здесь присутствует ошибка. Отклонение воздействовало на нее с самого начала. И вы теперь с ним даже знакомы, — пожал плечами я. — Достаточно данных, чтобы сделать заключение.              На орбите Илоса не оказалось ровным счетом ничего, что могло бы представлять угрозу. Одинокая автоматическая станция, протоколы которой я с легкостью саботировал, получив доступ и идентификацию своего корабля-тела как условно-дружественной цели. Конечно, техническим гением работа в ГОР не делает, однако позволяет… разбираться в технике. И разбирать эту самую технику.       Проблемы начались немного позже. При подлете к поверхности планеты я уже собирался задать сканирование энергоконтуров в надежде найти корабль, как вдруг мое сознание вышиб из мира зудяще-звенящий голос, проникающий в обход каналов связи прямо в центральный компьютер. И если до той поры у меня не было органов чувств, кроме сенсоров корабля и отдельных платформ, то сейчас разум почувствовал нечто, похожее на землетрясение.       «ПРИВЕТСТВУЮ В ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ СИСТЕМЫ УБЕЖИЩЕ. НАЗОВИТЕСЬ».       Прекратите орать в моей голове. Или в том, что ее на данный момент заменяет.       Я попытался мысленно отдалить себя от источника звука. Не преуспел. Спиритуалистские практики плохо сочетаются с мозгами в коробочке.       Наш корабль замер на месте.       «Фрегат «Омега-5», с исследовательской миссией».       «МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ?».       «Илос».       «ПЛАНЕТА ЗАКРЫТА ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЯ».       Тут уже ни о каких протоколах безопасности не может быть и речи, если к тебе обращаются напрямую. Подавляющее преимущество. Я даже не понимал, каким образом можно задействовать любую программу из имевшегося арсенала. Импровизация? Или…       «На поверхности планеты уже находится один корабль. Ищу контакта с владельцем для выполнения разведывательной миссии Сообщества гетов. Имя — Квартус, личный код — PT-382-45-290».       «ПРЕДЫДУЩИЙ КОРАБЛЬ ПОЛУЧИЛ ПРИОРИТЕТНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ НА ИССЛЕДОВАНИЕ У СОВЕТА ИЛЛИУМА. ПРЕДОСТАВЬТЕ ПОЛНОМОЧИЯ».       «Сообщество уполномочило меня разведать сектор, ранее принадлежавший Батарианской Гегемонии. Находящиеся на планете органики, информация, которой они владеют и их боевые умения с высокой вероятностью понадобятся для успешного завершения миссии».       Очень редко прибегал к честности как к дипломатическому средству. Но до следующего контакта со Жнецом нужно будет придумать какие-нибудь фильтры, которые максимально «забивают» входящие сигналы без приема или авторизации. Это катастрофически неприятно. И мешает думать.       Но на горизонте все же появился луч света.       «ПОСАДКА РАЗРЕШЕНА. ДОЛЖЕН ПРОИНФОРМИРОВАТЬ, ЧТО ЛЮБЫЕ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ИЛИ НАНЕСЕНИЕ ВРЕДА СОХРАНЯЕМЫМ СТРУКТУРАМ ПРИВЕДУТ К ВАШЕМУ УНИЧТОЖЕНИЮ».       Мило.       Я немного пришел в себя и запустил сканирование ближнего радиуса. И сообщил по внутреннему коммуникатору:       — Только что у меня был контакт со Жнецом.       Терас встрепенулся:       — Что? В обход линий связи?       — Да, напрямую. Не исключено, что они могут распознавать конструкции собственного типа — разум в синтетической оболочке. Но у меня от них вычислительный центр болит. Честно. Унлак, у вас нет никаких таблеток от компьютерной головной боли?       — Нет, кэп, — отозвался кварианец. — Вам поимели мозги?       — Невероятно, но похоже на то.       — Соболезную. Напрямую, говорите? Игнорируя любые защитные предосторожности? Я попробую поработать над чертежами внешних глушителей входящего сигнала, как только пойму, с чего тут вообще начинать.       — Благодарю. Терас, займитесь посадкой по сигналу А-8 — кажется, это искомый объект. Разброс удаления триста-пятьсот метров по горизонтали.       — Принято.       — Я пока что попробую развязать узел из собственных мозгов.              Приземистый, вытянутый корабль азари, примерно в три раза уступающий размерами «Омеге». Какие-то ящики рядом, сборный жилой блок и ни души вокруг. Несколько сервисных ботов, сейчас деактивированных.       — Унлак, на выход. Пойдем вдвоем, — приказал я, перенося часть сознания в Шестого.       — Серьезно?       — Да. Боюсь, что даже в случае нашего численного преимущества у них сохраняется тактическое. И превосходство в силе.       — Я, конечно, все еще помню досье, — пропыхтел техник, пробегая мимо гетохранилища в оружейную, — но не слишком ли много осторожности? Или, наоборот, слишком мало?       — Если это вас так утешит, я могу вывести полную группу собственных платформ. К сожалению, эффективно контролировать их в бою не смогу. Нужно время для обучения. И, да, доктор Т’Сони, помимо научных заслуг, еще и одна из наиболее выдающихся биотиков молодого поколения азари. В теории, они двое стоят целого отряда. Плюс роботы.       — Роботов можно взломать, — иронично заметил Унлак, одергивая костюм и поправляя дробовик в маг-локе. Увешался оружием, как мародер после боя. Два пистолета, «Ригар», гранаты в набедренном футляре.       — Страшно? — подначил его я. Техник буркнул, подходя к шлюзу:       — После того, что вы только что рассказали? Нет, конечно. Легкая прогулка. Почему не берете всю команду?       — Явик ненавидит гетов. Вернее, он умеет ненавидеть все живое, а к синтетикам просто относится, как к непосредственным слугам Жнецов. Которые, напоминаю, уничтожили его цивилизацию. Чем меньше гетов в отряде, тем лучше. Меньше враждебности, — я сделал паузу и аккуратно похлопал кварианца по плечу. — При возможности, сам бы предпочел замаскироваться получше.       Тот только вздохнул:       — Ладно, кэп. Поставьте мне красивую статую, если зашибут под горячую руку.       — Договорились, — хмыкнул я.              Шепард рассказывал, что они посещали Илос. Вернее, как посещали — проскочили на полном ходу, когда гнались за Сареном. Заодно побеседовали с одним из протеанских ВИ. Если я правильно понимаю надежды мисс Т’Сони, она надеется с помощью Явика подобрать ключ к гораздо большему количеству тайн. Не говоря уже о том, что область около единственного в галактике наземного ретранслятора — сплошное протеанское захоронение. На миллион лет хватит копаться.       Освещение здесь тусклое, воздух, как только что пожаловался Унлак’Джор, душный. Надеюсь, он в маске. Сенсоры подсказывают, что влажность запредельная. Возможно, растения, обвившие древние камни, любят сырой климат. Не слишком комфортное место для жизни.       Я с величайшей осторожностью направился к жилому блоку. Заперто. Не проблема — вскрыли дверь и посмотрели внутрь. Стандартный набор колониста — кровать, санитарный блок, шкафчик и компактный стол с двумя стульями. Второй кровати, кстати, не видно. На столе — лэптоп и несколько планшетов, аккуратно сложенных друг на друга. Взял один. Лиара всегда аккуратно вела статистику исследований, но здесь — сплошные обрывки, записанные в форме хаотичных мыслей, даже шифрограмм: «22/север, ночь? Проверить 4 уровень», «Протек. ч. з., форма альтернативного существования», «…касание позв. сч. любые типы, подобрать ключ к архивам и 335/3».       — Что-то нашли, капитан? — поинтересовался спутник, уже завладевший компьютером. Я отрицательно покачал головой:       — Увы. Как будто писала не Т’Сони. Или она, но в огромной спешке.       — Азари-то куда спешить? — саркастично заметил Унлак.       Оставив риторический вопрос висеть в воздухе, я пробежался по остальным данным. Вот здесь она вела записи систематично, по датам и с полным описанием. И, чем новее становились записи, тем короче они были. Не запутаннее, нет. Для того, кто все это писал, каждая строка имела смысл — логи не походили на бред сумасшедшего, скорее, на блокнот военного журналиста. Спешка. Жажда знаний или какой-то внешний фактор? Вряд ли угроза, они бы не оставляли все имущество вот так, на виду.       — Ноутбук под шифром, причем основная масса данных ссылается на пустые файлы, — задумчиво пробормотал кварианец, привычным жестом закидывая волосы назад. — Учитывая разнообразие техники здесь, я бы предположил, что главные записи находятся в корабле.       — Не будем вламываться. Глупо. Явно противоречит мирным намерениям, которые мы пытаемся показать…       Унлак вопросительно посмотрел на меня:       — А мы пытаемся?       — По возможности. Думал, это не нужно дополнительно обсуждать.       — Тогда давайте сделаем вид, что ничего не трогали, — мрачно прокомментировал он.       Нас почти застали на месте преступления. Я как раз размышлял, сколько времени займет написание программы для выслеживания через гетскую оптику, и не проще ли будет подождать здесь. Но из-за руин показалась сплоченная боевая группа — впереди два робота, чем-то нагруженных, но готовых к бою. За ними протеанин, настороженно осматривающий нас всеми четырьмя глазами. Странно видеть его в чем-то кроме церемониальной брони, однако на теле древнего воина красовалась современная защита, нечто вроде продукции «Хане-Кедар», но выполненная явно на заказ. Шлем, что удивительно, пристегнут сбоку.       Наверное, и вправду не рассчитывает на боевое столкновение. Винтовка в руках, правда. Но стволом вниз.       И за ними Лиара Т’Cони. Легкое снаряжение, минимум оружия, зато на ходу пытается делать записи и едва не упала, споткнувшись о выступивший корень соседнего дерева. Протеанин оглянулся на звук и неодобрительно покачал головой.       Медленно выйдя вперед, я ждал, пока нас окружат. Спустя несколько шагов азари все же заметила, что на компактной — по меркам планеты — посадочной площадке присутствует другой корабль, отключила омнитул и достала пистолет. Лучше поздно, чем никогда. Унлак шепнул мне:       — Он странный.       — А мы? — парировал я, тоже сделав голос тише.       Исследовательская группа наконец заняла предпочитаемые позиции. Никто даже не направил на нас оружие, что, согласитесь, было приятным дополнением.       — Кто вы такие? — недружелюбно спросил Явик.       Я почти соскучился.       — Мы от СУЗИ. Она связывалась с вами с Анхура несколько дней назад.       — Она говорила о «старых знакомых», — нахмурилась Лиара. — Это кто-то из вас? Зачем вы здесь?       Я начал, понимая, что будет нелегко:       — Доктор Т’Cони… Лиара. Мы действительно встречались. Сложно. Начну с предисловия. Помнишь, как восстанавливали капитана? Насколько я знаю, ты выкупила его тело, прежде чем оно досталось Коллекционерам. Потом переправила «Церберу» для проекта «Лазарь». Они буквально возродили его из мертвых, сотворив невероятный уровень клеточной регенерации и обновив тело. К сожалению, все данные по проекту были утеряны.       — Это мне известно, — холодно сказала азари, на глазах превращаясь из археолога-мечтателя в торговца информацией.       — Но не только «Цербер», как оказалось, был одержим возрождением. Меня воскресило Сообщество гетов. Как видите, в теле синтетика…       — Ты тратишь время в никуда, гет, — заметил протеанин, поглаживая винтовку. — Просто назови имя.       Я развел руками:       — Хорошо. Мордин Солус.       Замешательство и недоумение в их глазах. Переглянулись, затем снова уставились на меня.       — Сами просили побыстрее.       — Саларианец? Ты?       — Да. Однажды я попросил вас об одной услуге. Вы, Явик, сказали, что окажете мне ее только если я смогу победить в бою.       Протеанин с явной враждебностью уточнил:       — Мы говорим о вскрытии.       — Которое обеспечит мир бесценной информацией. С научной точки зрения. Впрочем, я уже понял, что вы против.       Лиара действовала решительнее. Она набрала что-то в инструментроне, дождалась разблокировки файлов и вопросительно посмотрела на меня:       — Как геты работают со стандартными программами?       — У меня тоже есть омнитул, — кивнул я. — Пересылай.       Перед моими глазами развернулась до боли знакомая последовательность. Генетический конструкт. Вирус, биологическое оружие. Разработан после Рахнийских войн, полторы тысячи лет назад, нацелен на кроганов, уменьшал жизнеспособность и развитие зародышей, делал беременность болезненной. Генофаг. Доработан для удержания популяции кроганов на стабильной отметке Мордином Солусом. Излечен… Мордином Солусом. С помощью работы своего ученика, следует признать.       Т’Сони задала простой и очевидный вопрос:       — Какие фрагменты штамма подвергались вторичной доработке?       — Я не… — начал было я, затем быстро кивнул:       — О. Понимаю.       Пальцами я быстро выделил нужные фрагменты и переслал изображение ей, но вместо очевидного облегчения она посуровела еще больше.       — Двух не хватает, — прозвучало, словно приговор. Явик ладонью, заряженной темной энергией, опрокинул меня на землю и, расположив ствол оружия в нескольких сантиметрах от моей оптики, приказал:       — А теперь правду. И быстро.       «Капитан, у вас все под контролем?», спросил Терас по внутренней сети.       «Да. Не вмешиваться», отбрил я.       — Это правда. Я разрабатывал и новый штамм, и лекарство от него. Но совершить ошибку? Не в моем духе.       — У саларианцев фотографическая память. У Мордина она, боюсь, была абсолютной, — разочарованно сказала азари, снова берясь за пистолет. Унлак поднял руки в останавливающем жесте:       — Не стреляйте! У него — нет. Он потерял часть памяти в результате невозможности стопроцентного перенесения поврежденного мозга в машину. Сперва мы воссоздали органическую часть мозга до семидесяти пяти и четырех десятых процента от исходного, затем с помощью внешних библиотек восстановили нейронные связи и отсутствующие данные, добившись показателя в девяносто восемь и семь десятых.       По мере того, как он говорил, Лиара все больше успокаивалась:       — То есть, на девяносто восемь процентов это…       — Мордин, — кивнул кварианец. — Некоторые фрагменты памяти — возможно, очень важные — могут быть повреждены. Но в остальном его разум все еще функционален.       — Тали знает?       — Тали’Зора? Нет. Мы не стали привлекать ее к проекту.       — Это все осложняет, — задумчиво сказала азари. — Хейссн, не мог бы ты…       Явик коротко кивнул и, опустив оружие, сделал шаг по направлению к кварианцу. Тот отшатнулся. Я, все еще валяясь на земле, приказал:       — Унлак, стой на месте. И ничему не удивляйся.       — Что он хочет сделать, кэп?       — Коснуться. Особенность биологии протеан. Был уверен в себе, думал, что смогу доказать свои намерения без подобной проверки. Не стал упоминать.       Кварианец нервно воскликнул:       — Он может читать мои мысли?       В этот момент Явик раскрыл броневую перчатку и двумя пальцами накрыл его височную область. Тело Унлака дернулось, светящиеся глаза расширились, словно увидели на горизонте все еще враждебного Жнеца. Протеанин замер на несколько секунд, затем разорвал контакт, и механик упал на колени, упираясь руками в землю и тяжело дыша.       — Что это… была… за чертовщина? — выплюнул он, злобно смотря на древнее существо. Тот высокомерно пояснил:       — Я считал тебя. Лиара, этот примитив говорит правду. По крайней мере, он считает то, что говорит, правдой. Нельзя исключить вероятность одурманивания.       — Я не…       — У кварианцев очень странная биология, — сообщил я. — Над их одурманиванием и изменением Жнецы так и не успели поработать на полную мощность.       — Ничего не доказывает, — прорычал Явик.       — Я помню почти все. Помню, как на Хагалазе не нашлось врача, и я сошел на борт, чтобы вылечить молодого дрелла. Ферон, не так ли? Надеюсь, он жив.       — Ферон стал… — запнулась Лиара, я договорил за нее:       — Новым Серым Посредником? Рад за него. По меньшей мере, ты избавилась от Глифа. Я помню Суркеш, когда вы с Шепом и Гаррусом отстреливали бойцов «Цербера» на каждом уровне, а я сидел в саботированном лифте и думал — пробьет щит, или не пробьет. Повезло. А Рекс в это время прикрывал нас с воздуха. Очень нетипично для крогана. Возможно, типично для крогана, сражающегося за жизнь своей расы. Я помню Еву и не помню Урднот Бакару — имя выяснил уже Шепард. Я узнал из закрытой базы данных. После Тучанки я не помню ничего.       — Во имя богини… доктор Солус? — неверяще прошептала она. Я поправил, приподнимаясь на локте:       — Нет. Больше нет. Из моей памяти вырваны серьезные куски — казалось бы, всего процент с лишним. А какой эффект. Мы так и не стали друзьями, поскольку являлись частью экипажа разных «Нормандий». Предложил бы наверстать упущенное. Встретиться, вспомнить. Выпить, если я когда-нибудь найду способ. Но не буду лгать. Я прилетел на Илос по делу, и мне в первую очередь нужен Явик.       — Зачем? — спросил он, ничем не выдавая интереса.       — Потому что часть Галактики в опасности. Возможно, вся, если мертвое пятно будет прогрессировать. Мне нужна помощь. Штурмовая и разведывательная команда для наземных операций. Нужны бойцы. Очевидное решение — обратиться к сильнейшим.       Протеанин хранил молчание. Хотя, насколько его мимику можно было дешифровать, ему понравилась часть про «сильнейших». И что-то — возможно, гордость — не давало сразу отвергнуть мое предложение. Кварианец в тишине наблюдал за нами. Больше за протеанином, конечно. С точки зрения заядлого империалиста, Унлак сейчас находился в самой подобающей позе — стоял на коленях, пытаясь прийти в себя.       — Это просьба стать лидером команды?       — Вы не командный игрок, Явик. Кто угодно, но не вы. Но я хочу предложить стать моим заместителем с правом голоса при планировании операций.       — А если я откажусь? — спросил он, о чем-то мучительно размышляя.       — Не хотите идти в команду к примитиву? Тем более, к синтетику? Или не хотите сражаться за примитивов?       — Глупость. Я уже поставил свою жизнь на кон. За новый цикл, а примитивов в нем — как капель в океане, — нетерпеливо отмахнулся он.       — И служили под началом человека.       — Да.       Лиара молча смотрела на нас до тех пор, пока Явик не обратил на нее мучительный взгляд.       — Хоэса, я…       — Хотя бы уточни, в чем задача, прежде чем начинать страдать, — проговорила азари с явной иронией. — Мордин, что вы от него хотите?       — Участие в разведке мертвого пространства Батарианской Гегемонии. Не стану врать — согласно последней информации, там пропали не только турианская эскадра с разведывательным отрядом ОГК, но и Жнец. Возможно, новейшие технологии нашего корабля позволят нам избежать их участи.       — Зачем понадобился планетарный отряд?       Унлак, видя, что никто больше не тычет в нас оружием (и пальцами), поднялся на ноги, отряхивая костюм:       — Дальняя разведка гетов, а также наземные обсерватории Ранноха в один голос говорят, что причина не техногенная. Возможно, космологическая или биологическая. Однако высокоэнергетических маркеров там нет.       — Из чего следует, — продолжил я, тоже поднимаясь, — что нам, возможно, понадобится прочесать с десяток планетарных систем. Со всей их потенциальной угрозой и опасностями, нехарактерными для задач N7 или соответствующих миссий ГОР. Нам нужен разношерстный отряд из специалистов своего дела.       — Это… неожиданно, — сказал Явик.       — Понимаю. Лиара, что скажешь?       — Вы и ее хотите забрать?       — Возможно, мне понадобится исключительно информационное содействие.       — А у меня уже нет права голоса? — осведомилась Т’Сони. Чего ей по-настоящему удалось достичь за время работы Серым Посредником, так это научиться создавать целый океан угрозы с помощью едва заметного изменения интонации.       — Я не требую обязательного присутствия, — начал было я, но азари перебила:       — По законам давно павшей Протеанской империи — и я не шучу — супружеская пара всегда разделяет радость и скорбь. Я пойду за Явиком, если он согласится. И я запинаю его внутрь вашего фрегата, если он попробует отказаться.       Протеанин мрачно смотрел на нее, но на губах его играла хищная улыбка:       — Ты себя переоцениваешь, хоэса.       — Зато хорошо узнала тебя. Как будто ты, древняя тжэрх, упустишь шанс повоевать! Хуже крогана, честно. Дикое существо из прошлого.       Явик усмехнулся, оставив явно обидное слово без царственного внимания, потом обратил взгляд на меня, и агрессия в его глазах выплеснулась кровавой волной:       — У меня будут определенные требования. Даже если я вдруг соглашусь на ваше безумие.       Мощь его чувств в условиях мирного времени впечатляет.       — Возражение. Мы не будем ставить тебе трон. И возносить хвалу во имя Последнего Императора тоже не будем. И снабжать свежей печенью саларианцев, которая по какому-то недоразумению считалась у вас деликатесом, — скрестил руки на груди я. — Но по всем остальным пунктам… думаю, можем договориться.