The Very Model

      «Омегу» ощутимо тряхнуло. Затем еще раз и еще.       «Капитан, траектория прыжка нарушена. Тяги уводит влево»       «Вижу, Терас. Я подправляю энергоконтур двигателя по мере сил»       Нас трясло, словно коробку с подарком, который получил на Рождество человеческий ребенок. Небольшого возраста, к тому же. Унлак и Шиали работали почти синхронно, снимая нагрузки с ядра и перераспределяя ее с помощью изменения геометрии внутреннего энергетического потока массы. Программ такого уровня не существовало. Здесь нужен был живой разум, а то и целая толпа.       «Если мы завершим прыжок при такой тряске, фрегат развалится на части»       «Знаю. Что можно сделать еще? Элероны не создадут достаточно сопротивления?». Я немногое знал об экстремальных техниках полета в гиперсвете с двигателями Жнецов, как можно заметить.       «Приемы для полета в атмосфере здесь работать не будут. Даже учитывая обратную скорость пылевых частиц. Можно...», заколебался пилот, затем предложил:       «Можно понизить степень компенсации отдачи орудийных систем, таким образом появится дополнительный инструмент для корректировки курса и стабилизации основного тела «Омеги»».       «Сделано», ответил я.       Следует понимать, что во внутренней сети мы общаемся гораздо быстрее, чем голосом, так что предыдущий диалог закончился спустя какие-то доли секунды. Больше времени заняло изменение параметров бортового вооружения.       — Все в порядке, капитан? — обеспокоенно спросил Явик, ощупывая страховочные ремни из полимерного волокна.       — Пока что да. Неверно выходим из прыжка, но, возможно, разобрались с этой задачей, — ответил я, выводя в БИЦ таймер прибытия. «00:02:08», гласил он. Объявил по общему каналу:       — Провожу упредительные выстрелы для стабилизации корабля, боевую тревогу не поднимать.       Масс-разгонный блок, частично освобожденный от чудовищного сдерживающего поля, выбросил вперед выстрел, сердце которого тут же испарилось. Стрелять во время прыжка строго запрещается всеми нормами безопасности, однако потенциальная гибель по его окончанию — достаточно весомый довод в пользу того, чтобы несколько поступиться запретами.       «Подключаю маневровые двигатели».       «Экономь топливо, нам еще системы облетать».       «У разрушенных кораблей обычно очень плохо с внутрисистемными полетами, капитан. Разве что с дрейфом».       «00:01:35», неумолимо гласил таймер.       Попеременно гася импульсы то одного, то другого двигателя, коих в кормовой части насчитывалось целых пять, я пытался танцевать в узком потоке проносящихся мимо небесных тел. Тоннель прыжка позволяет игнорировать мелкий космический мусор, а также тела, сопоставимые с размером самого корабля. Однако в планету врезаться все равно не рекомендуется. Да и в выходе на досветовую, наблюдая стремительно приближающийся метеоритный рой или крупный астероид, приятного мало.       Судя по моим внутренним камерам, из всех членов экипажа расслабленным казался только мистер Энфилд на палубе снизу, он весело насвистывал под нос какую-то мелодию, наблюдая за активностью стрелкового терминала. Лиара сидела, скрестив руки на коленях и поджав губы, Явик напряженно наблюдал за диким танцем эффекта Дайма на обзорном экране. Остальные выглядели ничуть не лучше азари — только тройка, занятая стабилизацией, боролась с голоинтерфейсами. Нас, в общем-то, было четверо, но мое участие визуально не оценить.       «00:01:04».       Удар! Корпус «Омеги-5» сотрясся, но тут же выровнялся, бдительно поддерживаемый на линии курса. Щиты сразу потеряли шестнадцать процентов мощности, но определить объект или поле, проверившее защиту на прочность, я оказался не в силах.       За первым последовали еще несколько. Йнанг, крутившийся у кресла Тевкридена, испуганно взвизгнул и попытался забиться под ноги турианцу, тот раздраженно его оттолкнул, страшась игл. За ударами последовала резонирующая дрожь, явно пробиравшая органиков до костей, судя по их реакции. Корпус все еще держался, и даже оставался на курсе прыжка, однако я справедливо опасался, что рано или поздно кто-нибудь может допустить ошибку. Я сам не безупречен в пилотировании, к сожалению. Особенно в пилотировании самого себя.       «00:00:33».       «Я выхожу в досвет», не выдержал я.       «Капитан, чем дальше мы выйдем от цели в досвете, тем больше потребуется времени для настройки повторного прыжка», возразил Терас, удерживая меня от поспешного решения.       «По моим показателям, мы уже в туманности»       «Но в необитаемой ее части. Конфигурация небесных тел могла измениться»       «Тем больше резона выйти из прыжка сейчас»       «Квартус... доверьтесь мне»       И я доверился пилоту-гету, уже во второй раз за непродолжительную жизнь «мозга в коробочке». Мы вышли на устойчивую траекторию, без отклонений, корабль несколько раз ощутимо тряхнуло, но затем отпустило. В гробовой тишине все следили, как отсчитываются последние секунды.       «00:00:02.789... 2.392... 1.998... 1.201... 0.530...»       И, наконец, таймер исчез, оставив в БИЦ только зарево искусственно подсвеченной туманности и системы с небольшим ярко-оранжевым солнцем впереди. Мы вышли. Гнездо Коршуна открыто. Азари едва заметно расслабила плечи и выдохнула. Протеанин протянул к ней руку, облаченную в современную антрацитово-черную броню, и зеленые биотические сполохи мелькнули на ее шее и спине.       Разряд!       Энергетический всплеск ослепил мою переднюю оптику, системы тут же тревожно доложили о критическом понижении щитов, и я на неуместных органических рефлексах задействовал только правую часть двигателей, направив их с отклонением вниз и закладывая крутой спиральный вираж. Первая реакция спасла корабль, поскольку следующая вспышка появилась в том месте, где мы были бы, продолжай «Омега» двигаться прямо.       «Уходим в астероиды», приказал я Терасу, моментально оправляясь от шока и для успокоения экипажа дублируя тот же приказ голосом. Пилот ответил резким утвердительным импульсом и принял управление на себя. Я временно заблокировал подсистемы ядра, полностью направив энергию в щиты и пытаясь распределить их неравномерно, предугадывая следующую вспышку. Траектория двух предыдущих позволяла предположить, что псевдоразумное энергетическое существо целенаправленно охотится на нас, поэтому я также отправил пилоту предварительную схему коридора. Он мгновенно подсветил на ней сомнительные участки, я, после микросекундного колебания, одобрил его инициативу.       «Омега» молниеносно рванула вбок, затем, рыская между энергетических вспышек, начала прокладывать себе путь к самому широкому кольцу. Мы вышли из прыжка не в самой системе, а на добрую половину парсека выше по оси Y — возможно, так повлияли помехи на навигационную систему. Поэтому путь лежал вниз и только вниз. То, что охотилось за нами, училось медленно. Благодаря мастерству Тераса корабль избегал подавляющей части разрядов, а остаточную энергию принимал на щиты, которые с моей незначительной помощью едва успевали вытягивать из вторичных систем энергию на восстановление. Наконец мы на полной скорости провалились в пылевой и каменный поток, но преследователь не угомонился, и начал взрывать астероиды рядом с кораблем.       — Малис, уничтожай самые большие обломки, нацеленные в корпус. Внимательно отслеживай траектории. Корбен, передняя полусфера на вас, — сообщил я, одновременно разблокировав оба терминала и активируя противометеоритную защиту.       — Не разбивать крупные прямо по курсу! — повысил голос Терас, колдуя над пультом с бешеной скоростью.       Продираясь сквозь поле, пилот направил «Омегу» вдоль астероидов, огибая каждый и прячась за ним все ближе к зеленоватой планете, теперь частично затянутой пылевыми облаками от разрушенных городов. Эрсбат, одна из планет Гегемонии. Батарианка неожиданно сказала:       — Вы видите это? Квартус, дай доступ к боковой оптике для записи.       — Вижу, сделано, — коротко ответил я.       Со стороны, из условного центра туманности, в сторону планеты протянулось едва заметное пылевое завихрение. Подсвеченное звездой, оно все равно казалось миражом, галлюцинацией, как будто неразличимый образ на краю сознания в первой фазе сна.       Преследователь, так и не пожелавший проявить себя, в итоге отстал. Ни одна система не загорелась красным, что, в итоге, можно было считать удачным прибытием.       — Мои поздравления, — сухо прокомментировал Явик.       — Все целы? — спросил Абрамс по интеркому. Унлак отозвался:       — Ядро пару раз прошибло, но нас не зацепило. Понадобится немного краски и отделки в двигательный отсек.       Батарианка перебросила видео на свой омнитул и направилась к обзорному экрану. Гет убрал руки с пульта и расслабленно провел пальцем по голове кремнида, сидевшего на его правом плече все это время и гневно пищащего на особо крутых фигурах пилотажа. Спасибо искусственной гравитации, иначе Ик неловко бы себя чувствовал в роли шарика для пинг-понга.       Неожиданно для всех Гайра потрепала Тераса по свободному плечу, гет удивленно уставился на нее, приподняв верхние пластины. Та заявила:       — Ты крут, парень. Напомни мне купить тебе... э-э-э, не знаю, что там нужно гету, чтобы расслабиться. Тазер? Органики обычно предпочитают выпить.       Он замер, обдумывая предложение, и чуть развел в стороны боковые пластины:       — Сухие штаны.       — За нас всех! — крикнул кварианец по внутренней связи на фоне женского хихиканья.       Гайра нервно хохотнула, затем ткнула пальцем в псевдостекло, на самом деле являющееся проекционным экраном, тут же забыв про пилота и привлекая внимание всех окружающих:       — Вот. Эта штука — что это?       — Предполагалось, что астрофизик — вы, — указал я на очевидный факт. Она хмыкнула:       — Если бы все было так просто, я бы не спрашивала. В базах данных галактического научного сообщества нет информации ни о каких космических торнадо, которые внезапно нападают на обитаемые планеты.       — Боюсь, что называть ее «обитаемой» несколько преждевременно. Жатва начиналась отсюда, Гайра. Мне очень жаль.       — Да знаю я, — мрачно кивнула она. — Что не мешает нам поднять мясные и железные задницы с места, и проверить, что творится на поверхности. Это не похоже на технологию Жнецов. Черт, да это вообще ни на что не похоже.       — Неисправность местного ретранслятора? Того, который в системе Кхаршана, — предположила Лиара, задумавшись. — Сигнал Горна шел через них. Мы не знаем, что могло привести к возникновению такого эффекта, и строить сейчас кучу ложных гипотез было бы опрометчиво.       Терас сообщил, указывая пальцами на астероиды вокруг нас:       — Я заметил, что самые крупные объекты разряды не трогали. Возможно, нам удастся безболезненно приблизиться к планете, если максимально сократить расстояние в пылевых поясах.       — Я аккуратно приближусь на минимально возможное расстояние, — согласился я. — Вам пока стоило бы отдохнуть от пиковой нагрузки.       — Пустяки, капитан. К тому же, Шиали наверняка попытается затащить меня в одну из этих ее дурацких настольных игр, а я пока что не готов умирать, — поделился опасениями Терас. Кремнид попытался прыгнуть на одну из двух его прямых антенн, торчащих за спиной, но промахнулся и серым шаром покатился по полу, поскольку пилот как раз начал подниматься с кресла. Гет осторожно поднял его и снова посадил на плечо, успокаивающе прогудев:       — Пошли, поедим.       Лиара сказала, нахмурив брови:       — И все же, я не понимаю. Откуда взялись эти разряды? Энергетическая структура разреженного космоса недостаточно насыщенна для того, чтобы раз за разом атаковать Квартуса.       — Вспышки были еще на изображениях из обсерваторий, — отозвалась Гайра. — Мы с кэпом считали их помехами, но не думали, что эта срань живая и охотится за кораблями. Можно предположить все, что угодно, вплоть до невидимого космического электроспрута.       — Живое существо явно продолжило бы нас атаковать... — сказал стрелок, но азари тут же возразила:       — Если это не прирученное существо. Полностью управляемое командами чего-то большего... вроде гигантского космического Левиафана.       — Хотел бы я встретиться с хозяином, — прищурился Явик, разминая пальцы. Т'Сони с тревогой в голове сказала:       — А я — нет.       Гайра неожиданно повернула голову:       — Погоди, ты сказала — Левиафана? Вы про Левиафана Диса?       Протеанин и азари переглянулись, затем Лиара мотнула головой:       — Нет. Год назад мы с Шепардом привлекли к войне Вторжения Левиафанов. Живых. К сожалению, их осталось настолько мало, что возродиться как раса они не смогут.       — Скорее, облегчение, — со смешком возразил я. Билеах удивленно воскликнула:       — Живые Левиафаны? Где? Каким образом?       — Гайра, потом.       — Сейчас, — упрямо сказала батарианка, затем добавила: — И мне надо выпить. Лиара, не уделишь немного своего драгоценного внимания?       — Если мы забудем про «ручную азари», то да, — высокомерно сказала та. Гайра неловко пожала плечами:       — Ай... ну извини. Забыли?       Лиара смерила ее взглядом, удержав вздох, затем кивнула:       — Да. Пока мы не нужны на мостике, идем в кают-компанию. Я расскажу все, что нам удалось выяснить.       — До тех пор, пока ей снова не будет ничего от тебя нужно, — крикнул им вслед протеанин, затем разочарованно покачал головой: — Неужели Лиара, со всей ее проницательностью, не понимает, что это притворное извинение? Вообще, какой смысл в извинениях?       Я бы пожал плечами, если бы находился в теле, но сейчас мое тело трехсот пятидесяти метров в длину, не слишком гибкое и темно-зеленого металлического цвета. Чем-нибудь не тем пожмешь — и прощай, запас снарядов для бортовых орудий или содержимое шлюза.       — Дипломатия. К тому же, даже после всех жизненных потрясений, торговли информацией, войны, перестрелок и убийств Лиара остается довольно снисходительной к тем, кто не успел ее жестоко разочаровать. А по меркам азари — так вообще сама святость.       — В этом я с вами согласен, капитан, — кивнул мой собеседник, обшаривая глазами окружающее пространство. Так уж вышло, что у БИЦ остался он один, поэтому я не преминул спросить:       — Любопытно. Во время нашей последней встречи вы, кажется, ненавидели все живое на борту.       — А вы были еще живы. Если это действительно вы, саларианец, в чем я до сих пор не уверен, — тут же вернул подачу протеанин.       — С чего вдруг такая разительная перемена?       Явик отлично понял вопрос, но, казалось, вовсе не собирается удостаивать меня ответом. Наконец он нехотя произнес:       — Лиара... заново вселила в меня волю к жизни. Сначала она преклонялась перед нашим народом, затем увидела одного — такого, каким он был, без прикрас. И я не сделал ничего, чтобы сгладить впечатление.       — Здесь я, как ни странно, поддержу вас. Рационально. Шла война. Вероятно, гибельная для Галактики, для всего нового цикла.       — Другие ухитрялись найти место для жизни, — мрачно подчеркнул Явик, поднимаясь с кресла и проходя к месту пилота. Остановившись у обзорного экрана, он заложил руки за спину и с отсутствующим видом посмотрел на планету, то и дело выныривающую из-за бугристых обломков, проносящихся мимо. Я летел со всей осторожностью, но скорость все равно поддерживал максимально допустимую. Когда протеанин снова заговорил, его голос звучал глуше:       — Она и ваш... вернее, наш капитан заставили меня забыть. Показали мне путь к победе. Ее я жаждал больше всего. Но после окончания войны остался с пустотой в груди и с мешком вопросов за плечами. Возможно, я закончил бы свое время, по чистой случайности отпущенное мне компьютером, на всеобщем кладбище цивилизации протеан, но азари попросила оказать ей одну услугу. Небольшую. Слетать с ней в секретный комплекс на Илосе.       — Что случилось дальше? — поинтересовался я.       — Жизни в ней хватило для нас двоих, — ответил Явик, опуская взгляд. — Я оказался слишком слаб, чтобы достойно принять смерть, а Лиара — слишком настойчива, пытаясь удержать меня в новом цикле.       — Или слишком сильны. Не сдались смерти. Возможно, впоследствии вам повезет обнаружить хотя бы одну целую стазис-капсулу...       — Согласно показаниям ВИ комплекса, весь персонал погиб от нехватки энергии. К сожалению, хотя объект и являлся секретным, их капсулы были гораздо хуже моей. Меньшая автономность, уязвимость. Не стоит беспокоиться, капитан. Я с самого пробуждения приучил себя к мысли, что я один. Последний из проигравших. А потом, — протеанин замолчал, словно вытаскивая слова на поверхность тяжелым грузом, — оказалось, что я не один.       — Можно полюбопытствовать?       — Попробуйте.       — Что означает пара слов, которыми вы пользуетесь? «Хоэса» и «хейссн», — спросил я с живым интересом. Моя жажда знаний и деятельный интерес значительно жизнеспособнее меня, так уж вышло. — Это протеанский язык? Верно ли, что вы вкладывали в слово не только звуковую составляющую?       Явик коротко усмехнулся и развернулся, величественно покидая рубку, совмещенную с командным центром. На прощание (хотя скрыться от меня на борту корабля было физически невозможно) он через плечо бросил:       — Вам придется помучиться, капитан. Ибо я, со всем уважением, не собираюсь удовлетворять ваше любопытство.       — Это плохо. Это очень плохо, — суетилась батарианка, размахивая перед моим носом запечатанной бутылкой. Впрочем, вторая, уже пустая, стояла у столика с образцами.       Перед нашим разговором Гайра спокойно исследовала загадочное завихрение, пока я крался к планете. И, судя по ее взбудораженному виду, а также пигментным пятнам у костяных наростов на голове, которые совершенно отчетливо сменили цвет с желтого на оранжевый, провела она время с пользой. Я всего лишь зашел в теле Четвертого, спросить, как продвигается изучение. И столкнулся с разъяренной, но озадаченной фурией.       Ее настроение, в общем-то, можно было каждую минуту классифицировать с помощью нового набора прилагательных. Мисс Билеах явно столкнулась с задачей, которая пока что была ей не по зубам.       — Док, то есть, шеф... ну, босс, короче. Короче! Я прогнала ураган по спектрометру, гравитационным возмущениям и двум тестам — Шржакка и Бекеллена-Ролманна. И знаете, что?       — Что? — дружелюбно спросил я, опуская синтетический зад на небольшой диванчик, на котором, судя по всему, и ночевала Гайра. Вообще, как я уже упоминал, спала она по паре часов за раз и где угодно. Вообще где угодно. За эти несколько дней биотики уже как-то раз вытаскивали ее из-за обшивки грузового трюма, где ученая приютилась на сон грядущий. При этом измеренное расстояние от обшивки до почти сплошного массива из ребер жесткости, поглощающих прослоек и кабелей, составляло едва ли половину от толщины ее тела. Не шучу. Ик — и тот пока что вел себя более цивилизованно.       Но в ее компетенции я уже пару раз успел убедиться. Сначала когда она в разговоре расстреляла Лиару вопросами по абсолютно всем физическим параметрам Горна, из которых та половину не помнила, и о существовании примерно одной пятой вообще не имела понятия. И сейчас, когда она заявила о тесте Шржакка. Я был свято уверен, что о методах проведения флуктуационного анализа с помощью оптических искажений сенсоров дальнего радиуса имеют понятие только мои бывшие соплеменники.       Только бутылка, мелькавшая перед носом, не давала расслабиться. Мисс Билеах использовала ее вместо указки.       — Ни-че-го! — торжествующе воздела палец батарианка, выразительно моргнув в неповторимом четырехглазом стиле. — Вся аппаратура думает, что там ничего нет. Нихрена. Голо, как у теккора на жо... в общем, мысль я донесла. Но! Раз мы это видим, значит, что-то там имеется. Даже будь это оптический обман. Тогда я взяла пеленгатор — простите, мы с Унлаком слегка раскурочили систему связи, но потом все собрали обратно! — и просканировала наше неуловимое торнадо.       — И что вы там обнаружили? — поинтересовался я, прикидывая, как бы ловчее уклониться.       — Белый шум. И ничего, кроме белого шума.       — Иллюзия.       — А вот и нет! Серьезно, босс, я бы не порекомендовала пролетать над зоной этого выброса. Во-первых — ик! — шума настолько много, что он забьет вам уши, вернее, чертовы сенсоры не хуже, чем целая эскадра РЭБ-кораблей. Во-вторых, это смертельно. Вероятно. Я еще не делала тесты. Но пострадаете вы, оба гета, возможно, протеанин. Нужно спросить медицинскую макаку на второй палубе, — беспардонно уточнила Гайра, затем зевнула и, прижав сосуд к груди, улеглась на диван, бесцеремонно разместив голову на жестком синтетическом колене гетской платформы. Три пальца вознеслись вверх, словно живя самостоятельной жизнью и кому-то салютуя.       — Эта дерьмовина — в-третьих — не торнадо. Щупальце. Или еще что-то. И оно тянется черт знает куда, возможно, до самого края Галактики. Квартус, — ее голос понизился до шепота, насколько батарианцы вообще способны тихо говорить, — эта штука — живая!       На драматическом моменте ее глаза закрылись. Гайра свалилась в очередной, непредсказуемый сеанс глубокого сна. Думаю, если бы мне пришло в голову проверить ее синаптический график, я бы нашел там полное отсутствие альфа— и бета-фаз, присущих любому нормальному мозгу в режиме отдыха. Сразу гамма, переходящая в глубокую, словно пропасть, дельту.       Поднявшись, я поддержал ее голову, аккуратно опустив на диван. Батарианка что-то промычала сквозь сон, но больше никак не отреагировала. Оставалось решить, что делать дальше с полученной информацией.       Высадка на планету в любом случае не отменяется. То, что разобрали узел связи — плохо. То, что починили, исправляя сотворенное — хорошо. Никого в угол ставить не собираюсь — меня предупреждали насчет одержимости кварианца, поскольку, готов спорить, идея возникла именно у него. Любопытно, скорее, то, что Гайра вообще с кем-либо сотрудничала.       После того, как инженеры провели мелкие ремонтные работы, оставался финальный рывок к поверхности Эрсбата. Совместив карты прохода с Терасом, я подрегулировал навигацию так, чтобы иметь возможность практически с гарантией уклоняться от разрядов, основываясь на полученном опыте. Благо, маневренности гетскому фрегату-разведчику было не занимать, особенно теперь, после произведенных модификаций. На удивление, все еще держались самопальные дополнительные инжекторы изо с рынков Омеги, а все остальное и так убедило нас в своей благонадежности.       Подозрительно. Я снова приготовился к неизбежному танцу в неясного происхождения энергетических выбросах, однако их больше не было. Повлияло ли на данный факт то, что корабль приблизился к планете? Возможно. Но теперь путь был открыт. Я двинулся вперед, готовый, в случае аврала, моментально заложить очередной финт. Буквально десять минут назад гет показал, как поводить нашего гостеприимного хозяина за нос, а я прилежно все записал.       Тем не менее, ничто не побеспокоило меня-корабль до тех пор, пока мы не приблизились к небесному телу. Окно связи замигало, постепенно насчитывая сигналы двух... шести... четырнадцати различных сигналов, в том числе трех передач на ССВ! Я включил некоторые из них. Призывы о помощи, радиопереговоры с поверхности... сигналы, подающиеся при помощи сверхсветовых кью-мек эмиттеров, единым трио просили об эвакуации и подавали общегалактический сигнал бедствия. Несмотря на жатву, Эрсбат, кажется, был обитаем.       Но что могло прервать или даже удержать сигнал квантово-механического коммуникатора, который до сих пор не знал преград, кроме расстояния? Я с подозрением посмотрел вправо, на невидимый вихрь-щупальце. Возможно. Невероятно, но это единственный объект здесь, который теоретически способен на все, что угодно. Не считая выбросов энергии, которые до недавних пор охотились за фрегатом.       Проанализировав некоторые из переговоров, я сделал вывод, что на поверхности ведется бой. Думаю, мисс Билеах будет интересно наблюдать за посадкой. И еще кое-кто для оценки поле боя...       — Гайра, Явик, немедленно прибыть на мостик, — распорядился я по громкой связи.       Слегка пошатываясь, до рубки первой добралась все же ученая. Открыла небольшой футляр на поясе, проглотила какую-то белую таблетку и с явным мучением на лице проковыляла к одному из двух кресел пилотов-ассистентов. Явик прибежал вслед за ней, оперативно оценивая обстановку и сходу выстреливая вопрос:       — Что случилось, капитан?       — Слушайте, — ответил я и включил выбранные фрагменты. Рот батарианки округлился:       — Подождите... но это же наши военные! Только часть неизвестная, и позывные... не похожи на стандартные.       — Вы служили в армии?       — Не совсем, но до Омеги я состояла в научном подразделении, которое было формально приписано к штабу ВКС Гегемонии. Потом... я вырвалась из-под государственной пяты, — призналась Гайра. Явик посмотрел на нее внимательно, затем решил, что данный факт не стоит переоценки личности. Возможно, вспомнил ее стрелковые навыки. Обратился ко мне:       — Мы можем опуститься в атмосферу?       — Это я и намеревался сделать, но в вашем присутствии, — сообщил я, позволяя гравитации Эрсбата медленно притянуть себя. Рули вертикальной тяги дали мне возможность немного наклонить корпус корабля, чтобы держать поверхность планеты на обзорном экране. И экран немедленно расцвел бурыми, серыми и грязно-зелеными оттенками, что перемежались точечными уколами выстрелов.       Внизу под нами, на земле, перемешанной с бетоном и покрытой пылью разрушенных городов, к свету пробивались деревья, частично поваленные и образовавшие кое-где непроходимые завалы. В постапокалиптическом лесу безуспешно пытался скрыться, по меньшей мере, батальон хасков вида "каннибал", то есть, бывших батарианцев. На них с востока наступали силы, напоминающие регулярную армию, но без техники — одинаковые фигуры в черно-зеленой тяжелой броне и с оружием, плюющимся зелеными вспышками. Гайра свирепо ударила кулаком в ладонь, смотря на остатки былого величия:       — Так их, сукины дети! Это мой народ!       На шум прибежал еще и Унлак, хотя кто его просил. Ну да ладно, здесь он не мешает, а масс-ядро пока что не нуждается в срочном техобслуживании.       Батарианка почти танцевала, подбадривая военных и намереваясь, очевидно, попросить меня дать залп из бортовых орудий, пока протеанин не сделал шаг вперед и не взял ее за шиворот вечно расстегнутого лабораторного халата, под которым виднелся толстый кожаный жилет с множеством карманов. Приказал, тыча пальцем в экран:       — Приглядись!       Когда граната одного из каннибалов все же попала в полувзвод, взрыв, казалось, причинил им значительный ущерб. Но ни один из солдат, как следовало бы ожидать, не упал на землю в предсмертных муках, все они просто... исчезли.       — Что? — глупо спросил механик, тоже наблюдая за битвой. — Это что, ВИ-тренажер?       — Очень эффективный тренажер, — указал Явик на несколько темно-коричневых, бугрящихся уродливыми наростами тел, лежавших на пути наступающего подразделения. — Думаю, батарианка, что вот это — твой народ.       Я быстро наложил фильтр сканирования — хоть их оружие и способно было убивать, мнимые батарианцы являлись просто сгустками энергии, живущей по каким-то своим законам. Развернув "Омегу-5", я открыл огонь по противникам хасков.