The Very Model

      — Мы уже в прыжке? — спросила Гайра, бесцеремонно вторгаясь в рубку. Она могла задать вопрос и в лаборатории — я отвечу везде. Кроме личных кают, доступ к которым я благоразумно закрыл. Впрочем, любопытно, к чему вообще данный вопрос.       — Да, — в один голос ответили мы с Терасом. Батарианка повертела головой, затем растерянно вздохнула:       — Квартус, чертов призрак. Мог бы для приличия хоть иногда появляться телесно.       — Я присутствую телесно большую часть времени, — обидчиво ответил я. — Сейчас тела проходят техосмотр, а я занимаюсь исследованиями.       — Исследованиями чего? Хотя… неважно, — нетерпеливо проговорила она. — Я по поводу «когтя». Есть подозрение, что он может работать громоотводом.       Что и говорить, новость-то хорошая. Поздно уже сожалеть о том, что мы могли бы сделать — например, дать батарианке больше времени на изучение загадочного феномена.       — Мы можем воспроизвести его структуру?       Она развела руками:       — Увы. Но энергетические воздействия, которыми я его пичкала, частично сводятся на нет. Правда, то же самое относится и к полям массы, поэтому к нашему ядру его подносить нежелательно. Хорошо, что принцип экранирования работает по-другому, иначе насоздавал бы он нам тут… кукол. Слушайте, давайте звать его «кукловод», а?       — «Коготь» короче, да и уже прижилось, как мне кажется. Внутрисистемные разряды по-прежнему нас беспокоят, по крайней мере, в системе Вулар. Но задача сложная. Если он даже и будет поглощать космические разряды с обшивки фрегата, как установить его без экранирования? И чем это нам грозит?       — Хмрф, — озадаченно издала она непонятный звук.       — Что-то еще удалось выяснить?       — Полезного — ничего, — с досадой сказала Гайра, заложив руки за спину. — Химический состав оболочки, что, надеюсь, сходится с внутренней структурой, поскольку повредить внешний слой я не смогла. Инертность по отношению ко всему, кроме энергии — кислоты, агрессивные среды, силовое воздействие. Тепловую энергию от огня, ударов и силы трения поглощает и рассеивает внутри — хороша была бы батарейка, нужно только понять, как ей пользоваться. Кстати, я для эксперимента оставила рядом с ним свой планшет. Все в порядке — внутри никаких изменений, никакую информацию ваш драгоценный «коготь» не поглотил.       Я с сожалением заключил:       — Это может доказывать только его неспособность реагировать на носители данных, разработанные в нашем формате. Долго держали без экрана?       — Две минуты.       — И ничего?       — Ничего. Я подстраховалась, дробовик лежал рядом, — ухмыльнулась батарианка. — Но ни в кого стрелять так и не пришлось.       — Хм. Вероятность, что «коготь» не может действовать, будучи оторванным от «щупальца», очень высока. Возможно, белый шум включал в себя и управляющие сигналы, которые мы вряд ли сможем продублировать в ближайшее время. Опасно. Предпочел бы делать это в хорошо защищенной подземной лаборатории с контрольной камерой высшей защиты, системой турелей и взводом опытных солдат под рукой, — озвучил я собственные мысли по предосторожности. Гайру, кажется, они никак не взволновали, или она попросту не показала этого.       То, над чем я размышлял, было довольно животрепещущей проблемой — как общаться со Жнецами в дальнейшем, если я едва выношу их вторжение в свои системы связи. Покопавшись в банках данных, я извлек проекты глушилки гетов и сейчас пытался довести ее до ума, обернув себе на пользу. Изначально предназначенная для подавления радиочастот, она вполне могла послужить делу не-доведения-меня-до-помешательства. Нужно только избавить проект от всего лишнего, как делает скульптор с камнем.       В итоге, когда я был близок к разгадке (или отчаянию — в момент конструкции модели ничто так не удручает, как вывод, что она неработоспособна), по интеркому прозвучало:       — Капитан, не хочу вас тревожить, но в трюме драка между мистером Энфилдом и Малисом.       Шиали? Что там происходит?       Активировав камеры в шлюзе, я обнаружил, что за ящиками в самом деле происходит какая-то возня. Угол обзора мешал рассмотреть подробнее, однако я приказал:       — Прекратить! Что бы не произошло между вами двумя, я хочу, чтобы вы оставили это за бортом и не тащили на корабль.       Наступила тишина. После чего из-за ближайшего черно-серого ящика с технической маркировкой вынырнуло смуглое и крайне удивленное человеческое лицо. За ним — такое же, только турианское. Последнее, правда, несло на светлых костяных пластинах следы недружелюбного соприкосновения с палубой.       — Капитан, сэр, прошу заметить, что между нами происходит тренировочный спарринг. Все неудобства, которые доставлены моему партнеру, сделаны с его согласия и при полном содействии, — шутливо отсалютовав куда-то в направлении камер, дал полный рапорт Корбен. — Или противодействии, тут уже как посмотреть.       — Шиали? — вопросительно произнес я, убеждаясь, что все в порядке с дракой. И что-то явно не в порядке с гетом.       — Прошу прощения, капитан, — ответила она. — Возможно, Корбен действовал чересчур агрессивно, что ввело меня в заблуждение.       — Да ты стояла здесь с самого начала! — не выдержал турианец. Корбен хмуро заметил:       — И я сказал, чем собираюсь заниматься. Вы же не собирались подшутить над командиром, леди-гет?       Шиали посмотрела куда-то в сторону. Возможно, она собиралась. И рассчитывала, что я загружусь в прайма и примчусь лично их разнимать, тогда все действительно приобрело бы крайне абсурдный оттенок. Я мысленно улыбнулся и произнес:       — Шиали, у вас же церберовские программы рукопашного боя? Вернее, основанные на действиях «фантомов». Вы упоминали об этом на Анхуре, когда снаряжались для миссии.       — С небольшими доработками, да, Квартус. Простите за глупую шутку.       — Не-е-ет, извиняться поздно, — протянул я, маниакально хохотнув. — Корбен, сумеете задать ей небольшую трепку? Во имя моего здравого рассудка.       — Врукопашную? — удивился он. — Против гета-прыгуна? Это… должно быть интересно.       Поскольку Шиали была практически лишена броневого покрова, за исключением пластин на шее, голове и суставах, сражение с человеком выглядело для последнего не настолько плачевно. И вес — разница почти в два раза в пользу подтянутого Корбена, прыгуны специально разработаны легкими. Кроме того, вряд ли кто-нибудь всерьез совершенствовал для гетов программы самбо или куорак-жат.       — Можно я побуду секундантом? — спросил Малис, разводя жвалы в усмешке.       — Конечно. Я бы включил всеобщую трансляцию, однако Тераса от пилотирования и так отвлекает Ик по мере своих крошечных сил, а каюта Лиары в данный момент заперта. Боюсь, что их можно отвлечь только боевой тревогой, — иронично заметил я. — Тем не менее, присутствие Абрамса в данный момент не помешает. Дэниел, вы не могли бы спуститься в грузовой трюм для потенциального оказания медицинской помощи?       — Что вы там затеяли, Мор… то есть, Квартус? — ошеломленно спросил медик.       — Дружеское соревнование, ничего смертельного.       После того, как Абрамс спустился, почему-то в компании Унлака, Корбен, разминаясь, ворчливо заметил:       — Ну зовите тогда и батарианку, господа, чтобы все желающие лица посмотрели на мой позор.       Абрамс с мягкой усмешкой заметил:       — Есть опасения, что у Билеах существуют всего три пограничных состояния — сон, опьянение, любопытство. Хотя нет, вру — четыре. Еще агрессия. Также она может их совмещать. В данный момент Гайра совершенно точно не испытывает любопытства к предстоящему бою, потому что спит в одном из кресел БИЦ. Головой на изрядно твердом терминале. Я деактивировал его на всякий случай.       — Благодарю, Дэниел.       — Не за что, капитан. Кому оказывать помощь?       — Если все пройдет так, как я задумал, то ваши услуги не потребуются. И вы заранее прихватили с собой нашего техника, как будто знали о возможности подобного результата.       — Э-э-э, — открыл рот Унлак. — Мне кто-то вообще объяснит, что происходит?       — Боксерский матч. Ну, или что-то вроде того. Радуйтесь — у вас билеты в первый ряд, — довел я до его сведения краткую обстановку.       Корбен замер в неявной боевой стойке — руки полуопущены, настороженный взгляд прищуренных травянисто зеленых глаз. Никакого боевого снаряжения, только голые кулаки, форменные брюки Альянса и футболка из плотной ткани, обтягивающей тело без единого лишнего грамма жира. Напротив него — один из первых образцов гетской инженерии с невероятной подвижностью, сильными искусственными мышцами и огромной дистанцией контакта. Хотя ее ноги не являются сверхмощным оружием, расстояние удара и твердая ударная часть может уничтожить все преимущества человека на корню.       Либо же его вес, подготовка и неизвестный мне боевой опыт сыграют решающую роль.       Унлак хотел было что-то сказать, смотря на замерших бойцов, затем махнул рукой, как бы говоря: «развлекайтесь». Пока можете.       Турианец отсчитал вслух с трех до одного и коротко взмахнул рукой, обозначая начало боя.       «Леди-гет» перетекла из спокойного состояния в движение, словно капля ртути. Один быстрый взмах ноги, удар, пойманный человеком на внешнюю сторону бедра, тычок распрямленными пальцами левой руки, удар кулаком правой — все это Шиали нанесла в доли первой же секунды боя, но реакция Корбена позволила ему предсказать два из трех ударов, а третий, более слабый, проверочный, встретить телом. Возможно, он и не ожидал, что противник будет атаковать с помощью рук, но готовился к любому началу боевых действий. Их руки разъединились, гетша отпрыгнула назад, покачиваясь на полусогнутых ногах. Человек злобно усмехнулся.       Я, как саларианец, не очень хорош в рукопашном бою. Не был. Поймите правильно — до первой необходимости, например, когда на тебя прет разъяренный кроган, а у тебя из смертельного оружия лишь вилы. Но в большинстве своем нас учили разделываться с целью с помощью грамотного планирования, личного оружия и технических приспособлений. За настоящими же мастерами всегда приятно наблюдать, что бы они не делали.       Корбен двинулся вперед — медленно, неторопливо, словно готовясь принять новую атаку. Качнувшись назад, Шиали попыталась совершить подсечку, но он просто убрал переднюю ногу, тогда она вытянулась и провела грамотный удар по опорной, человек потерял равновесие и вынужден был перекатиться через руку, попытавшись в полете провести удар стопой по ее оптике, но та откатилась назад. Сгруппировалась, сделала вид, что атакует, но вместо ожидаемого удара прыгнула вверх и влево, тут же рикошетя от верха помещения назад. Немногие способны оказаться у противника за спиной с подобной скоростью, и никто не сможет сделать подобное, оттолкнувшись от потолка, как сделала это Шиали только что. Однако вместо спины противника ее ждал великолепный удар ногой, в который человек вложил большую часть собственной массы. Как-то ухитрившись извернуться в воздухе, она вместо прямого удара получила скользящий, но все равно отлетела назад. Корбен бросился вперед в то же мгновение, но отскочил, едва не получив вытянутыми пальцами ноги по глазам.       Изогнув корпус подобно атакующим «фантомам», противница больше не пыталась притворяться человеком. Одну ногу, вытянув во всю длину, она отставила вбок, вторую подогнула в центре массы под собственным телом для толчка, верхние конечности держала прижатыми к груди, плотно сжав все шесть пальцев. Корбен также изменил позицию — он снова занял выжидающую позу, однако теперь она казалась в высшей степени нелепой: ступни вывернуты, колени вогнуты в центр, руки плетьми свисают вдоль корпуса. Его грудь опустилась. Медленный выдох, глаза ни на секунду не закрываются, просто слегка прищурены и наблюдают за оппонентом. И та атаковала снова.       Шиали походила на бурю, взметнувшуюся в воздух. Два сильнейших удара, круговой и затем выстрел-щелчок опорной ноги, которые, достигни они цели, отбросили бы и ее назад, но нанеся при этом человеку значительные увечья, затем атака руками. Серию я потом различил на замедленном воспроизведении. Человек же шагнул вперед прямо под удар, на сгиб ноги, у которой не получилось провести атаку, затем провернул корпус и поймал вторую ногу на встречный удар в бедро, сбив ее вверх еще в полете. И молниеносно впечатал два последовательных удара кулаками в корпус гета.       Хлоп! Это шлепнулось явно уязвленное эго Шиали на решетчатый пол трюма. Корбен не дал ей ни единой возможности приземлиться «правильно», теперь возвышаясь над ней с ногой, готовой раздробить первое, что попадется под горячую… ногу. Шиали подняла ладонь вверх:       — Сдаюсь. Моего уровня боевых программ здесь явно не хватает.       Корбен расслабил мышцы, которые перекатывались под его бронзовой кожей, как молотильщики, взрывающие песок Тучанки бронированными спинами. Он неожиданно для всех подал руку Шиали, которая удивленно приподняла пластины и посмотрела на него снизу вверх. Сказал:       — В целом, очень хорошо. Есть куда расти, дописывать программы или что там у вас происходит. Если пытаешься зайти за спину, всегда готовься отбить первую атаку — церберовцы очень любили атаковать стрелков без должного уровня подготовки во всех аспектах военного дела. Турианцы их несколько раз неприятно удивляли. И, кстати, атака сверху хороша, но только для того, кто не знает, что ты на это способна.       — Я запомню. Спасибо, — ответила Шиали, хватаясь за предложенную руку. Человек едва заметно приподнял бровь:       — Странно, я думал, у гетов руки более… твердые, что ли.       — Ее ладони покрыты виско-тканью, которая приобретает свойство липнуть к любой относительно гладкой поверхности при поляризации. Ступни тоже, — подал голос Унлак, никак не выказывающий свое отношения к бою и к его результату. Турианец, например, до сих пор ухитрялся молчать, но явно еле сдерживался. — Да и у обычных гетов внутренняя поверхность руки мягкая, иначе сложнее удерживать оружие и делать прочие вещи. А внешняя — таким кулаком и в зубы получить не стыдно.       — В барной потасовке было не в пример проще, — улыбнулась Шиали боковыми пластинами. — Даже десять противников, действующих заодно, вряд ли сравнятся с… профессионалом.       Корбен неторопливо-церемониально наклонил голову. Она тоже ответила коротким грациозным поклоном и развернулась, удаляясь в сторону лифта.       — Спасибо за просмотр, уважаемые, — осклабился в улыбке человек, переходя в привычный формальный стиль разговора. — Все, кто ставил в мою пользу, могут получить выигранные деньги у ближайшего букмекера сети «Энфилд Энтерпрайзис». Капитан, позвольте осведомиться, вы транслировали бой?       — Не догадался, к сожалению, — с притворной скорбью в голосе ответил я. — Да и ССВ-передатчик пока что не работает. Вы настолько желаете всемирной славы, мистер Энфилд?       Он рассмеялся:       — Я — личность скромная, сэр. Это вы, разрешите заметить, устроили наш небольшой спарринг с неясным исходом.       Малис хмыкнул, вполголоса пробормотав: «И так все было ясно».       — А когда это Шиали успела побывать в барной драке? — удивленно спросил Абрамс кварианца. Они вместе направлялись к лестнице, поскольку обсуждаемая эгоистично уехала одна.       — Жизнь на Раннохе не такая спокойная, как вы привыкли думать, доктор, — усмехнулся тот. — Не Омега, конечно, но тоже ничего. Довольно весело.       — Да уж, — заключил Дэниел, оправляя полы халата и, очевидно, радуясь, что не пришлось никого лечить, — на Омеге всякое случается.       При этих словах он почему-то закатил глаза к потолку, словно пытаясь разыскать там кого-нибудь. Например, меня.       — Кстати, а где Йнанг? Я его с самого Элизиума не видел, — остановился внезапно Унлак, адресовав вопрос Корбену. Тот пожал плечами:       — Спит, наверное. Им нужно спать по двенадцать часов в сутки, а Йнанг ввиду измененного мозга дрыхнет все четырнадцать. Хотя у меня зародились подозрения, что наш спутник просто ленив. Если не знаете, где искать, уважаемый, ищите либо в моей каюте, либо у юного Тевкридена. Зачем он вдруг так срочно понадобился?       — Да просто, — пожал плечами кварианец. — Не хочется обнаружить, что существо, кое-где покрытое ядовитыми иглами, внезапно спит в твоей постели. Или начало линять, оставляя свои колючки по всему кораблю с немалым шансом наткнуться на них чем-то кроме подошвы.       — Не волнуйтесь, у него хорошо развито чувство ответственности. Я также обучил его правилам приличия и поведения, насколько смог приспособить общую версию под это уникальное создание, — развел руками Корбен, на что вопрошающий только усмехнулся и молча кивнул, покидая помещение трюма.       Человек обшарил глазами помещение и нашел там лишь одинокую фигуру молодого турианца. Малис явно был не в восторге, хоть и не пытался спрятаться. Корбен с ухмылкой заключил:       — Кстати, о спарринге… продолжим?       Малис Тевкриден вздохом выразил сетование на свою нелегкую долю, однако беспрекословно занял вакантное место.              «Омега» ввинтилась в толщу астероидного пояса системы Унтрел, словно одна из пылевых турбин, добывающих редкие газы из скоплений космической пыли. Разряды все еще преследовали нас, однако стали заметно слабее. Щиты теперь могли выдержать пару ударов подряд и практически полностью восстановиться без дополнительного распределения энергии. Было ли это влиянием «когтя» или того, что мы лишили Пятно одного из его щупалец, сказать не мог никто.       Оставаться на месте, впрочем, до сих пор не следовало. Однако перемещение внутри системы стало не таким рискованным.       После того, как Унлак закончил профилактический осмотр моего арсенала, я использовал оставшееся время до прибытия для того, чтобы немного поэкспериментировать с конструкцией инфо-гранат. Имелась одна мысль, не дающая покоя с тех пор, как хаски любезно поделились своими запасами, и в ее реализации мне поможет собственная запасливость. К сожалению, внутри корабля результат почти часового труда лучше не испытывать, однако я определенно включу их в снаряжение. Пригодится.       А если не пригодится — еще лучше.       — И чего вы меня притащили? — широко зевнув и показав игольчатые зубы, поинтересовалась Гайра. Мы вчетвером собрались в рубке управления — я, Гайра, Явик и Терас. Несколько раз моргнув, она уставилась на обзорный экран — там красовался все еще зеленый шар планеты Адек.       — Хотим консультацию, — обозначил я, указывая на него.       В любом случае скоро нужно будет десантироваться, так что я заранее выгрузил часть сознания в тело, созданное уже здесь, на корабле. Усовершенствованная платформа цвета темного пламени с металлическим отблеском, а также ногами и кистями рук, выкрашенными художником-энтузиастом из кварианского народа в глянцево-черный, радовала меня все больше и больше. Чувствовался значительно расширенный диапазон возможностей по сравнению с остальными телами, ценой всего лишь способности десантироваться с головокружительной высоты. Восхитительно. Унлак при сборке превзошел сам себя.       — Вирусный рай, — отбрила меня ученая, потягиваясь и изгибая позвоночник под немыслимым углом. — Любой батарианец знал — хочешь прожить подольше, не суйся на Адек. Мало того, что атмосфера пропитана зловредными бактериями и вирусами, сражающимися за место под солнцем на любом живом организме, так еще и единственная колония принадлежала кому-то из больших шишек. Богатеев. Сделали себе купола с биосферой и радовались. А потом пришли Жнецы, — злобно ухмыльнулась она.       — Я не разделяю вашу неприязнь к финансовым магнатам. Но среди биомов Адека вообще нет безопасных, вы уверены?       — Я не биолог, босс, — пожала плечами Гайра. — А даже если бы и была, на поверхности этой дряни ноги моей не было. И не будет, надеюсь. Нашли уже второе «щупальце»?       — Да, оно ближе к северному магнитному полюсу. Атмосфера чистая, так что я быстро получил результаты сканов. Никаких призрачных городов, никаких локальных конфликтов — ничего. Местность вокруг условного центра вихря не изменена, — рассказал я о последних добытых данных.       — Странно, — задумалась она, грызя почему-то собственный палец. — Вообще никаких?       — Расхождений с окружающей местностью нет. Ни изменений температуры, ни состава атмосферы.       — А сам артефакт? Его видно?       — Увы, — с сожалением развел я руками. — Он почти в самом центре небольшой долины, и отсюда увидеть его не представляется возможным даже с помощью бортового телескопа.       — А как было бы хорошо, — вздохнула она. — Прилетели, забрали и полетели дальше. Я слышала, что там жуткая жара, неохота вариться в собственной броне.       Кивнув, я подтвердил слухи:       — Зонд уже на поверхности. Передает тридцать девять и шесть десятых градусов тепла. Прогноз неблагоприятен, предполагаю. Так что на поверхность спустимся только мы, геты. Корабль оставим в безопасной зоне на орбите, откуда энергетические всплески его не достанут, позаимствуем челнок на время и опустимся максимально близко к необходимой точке.       — Капитан, проверьте сканер радиочастот, — обратил мое внимание пилот на необычное поведение одной из систем. Держа все «глаза» открытыми, я все равно ухитрился проморгать незначительный всплеск на кривой, который мог что-то значить… например, выживших. Батарианцев или хасков, без разницы. Хотя лучше первые, вероятно. Я уверен, это должно укрепить боевой дух Гайры хотя бы немного.       — Наблюдаю аномалию, — произнес я, подражая СУЗИ. — Попробуем заглянуть?       — Я предлагаю сначала приблизиться к поверхности планеты и просканировать повторно, — проговорил молчавший до сих пор Явик, вглядываясь в отдаленное небесное тело. — Осторожность не помешает, капитан.       Односложно ответил:       — Принял. Разумно, — и снова задействовал двигатели. По щитам ударило несколько разрядов, затем, по мере того, как корабль приблизился к цели, они снова отступили.       — Не пробило? — встревоженно спросила батарианка. Я покачал головой:       — Нет. Скорее, бодрящий энергетический душ, который не дает соскучиться. Но задержись мы на одном месте или на одной траектории хотя бы на несколько секунд, и он нас поджарит. Провожу повторное сканирование.       Помехи. Еще помехи. Затем сквозь слой облаков и вирусов пробилось слабое, искаженное звуковыми помехами:       «…щалак… ли ...ак цкрст…».       — Белиберда какая-то, — нахмурилась Гайра. Она сидела в одном из кресел БИЦ и нервно теребила кожаный ремень, перепоясывающий темно-зеленые штаны. В сочетании с рыжим жилетом и белым лабораторным халатом, накинутом поверх всего, ее стиль буквально фонтанировал художественным беспорядком.       — Позвать кварианца? — предложил Явик, смотря на меня. Я покачал головой:       — Это обрывки слов, но не сами слова. И мы слышим не батарианский, иначе мисс Билеах отреагировала бы по-другому. Я прогоню сигнал через дешифратор, возможно, так получится что-то узнать.       Спустя несколько секунд работы из динамиков послышалось:       «…гнал... …ряться. Пров… … на …дня. …сим …куа…». Что ж, хотя бы с одной загадкой разобрались.       — Помехи вызваны не только качеством передачи, но и шифровкой армейского уровня, — проинформировал я присутствующих. — Да и тембром голоса. Внизу — кто-то из уцелевших солдат Третьего флота. Требуют эвакуацию.       — Турианцы? Спустя столько времени? — удивленно спросил Терас, приподнимая верхние подвижные пластины.       — Они живучие ребята, уж поверь, — усмехнулась батарианка. — Но у нас не было ни одной декстро-планеты — должно быть, те, кто остался в живых, просуществуют еще недолго. Смертельно больные и подыхающие от голода. Не лучший способ умереть, как по мне.       Я сорвался с места и спешно направился к челноку.       Протеанин удивленно крикнул вслед:       — Капитан?       — Если у нас есть хоть какой-то шанс им помочь, — произнес я, не оборачиваясь и даже не замедляя ход, — лучше им воспользоваться. Пока не стало слишком поздно. Но корабль нельзя спускать вниз, поскольку риск заражения внутреннего пространства слишком велик. Да. Используем челнок.       И тут же переключился на интерком медотсека:       — Дэниел, вы у себя?       — Да, капитан. Мы уже прибыли? Требуется моя помощь?       — Да и да. Боевая медицинская тревога лично для вас, простите. Экипировка — герметичный костюм высшей защиты. Декстро-антибиотики, митаразин, иммуноукрепляющие и пентацетфлор… в общем, полевую сумку эпидемиолога. Я тоже возьму часть груза. Кто-то из Третьего Флота еще жив, и они передают сигнал бедствия с поверхности планеты, насыщенной враждебными микроорганизмами.       — Понял, — невозмутимо откликнулся Дэниел. — Уже собираюсь. Откуда у батарианцев декстро-планета, кстати?       — Не было декстро-планеты. Они приземлились куда сумели, и, хотя вряд ли вирусы сумеют сходу поразить организм другого типа, у нас еще и неизвестный артефакт от «пятна» прилетел. Видимо, дабы усугубить ситуацию. Напоминаю, что на данный момент это всего лишь потенциальная опасность. В первую очередь займемся спасением выживших.       Теперь связаться с Тевкриденом. Хорошо, что мы пополнили запасы с солидным переизбытком, думаю, он не откажется поделиться.       Шиали и Терасу я отправил команды по нашей внутренней сети, дабы не терять времени. Когда мы прибыли, таща сумки с провизией и медикаментами, черный и белый геты переглянулись, и Шиали мазнула по голо-замку на впускном шлюзе челнока.       Я попросил техника установить в небольшом шлюзе дезактивационную камеру к нашему возвращению. Вряд ли стандартных мер с полем очистки будет достаточно, нужно постараться не занести ничего в дружелюбную атмосферу корабля. Я не потерплю внутри себя никаких вирусов, угрожающих жизни команды — противоречит всему жизненному опыту.       — Шиали! — послышалось сзади. Она обернулась, удивленно посмотрев наверх. Там стоял Унлак с мрачно-отрешенным выражением лица; светящиеся глаза изучали наш небольшой отряд, пока кварианец силился что-то выговорить. Наконец произнес:       — Будь осторожна. Ладно?       Она молча кивнула и зашла внутрь шлюза. Мы с Дэниелом переглянулись, и я позволил себе небольшой комментарий:       — Вы все так же не разговариваете с ним…       — Я… думаю, капитан, — с короткой заминкой ответила та. — Это тяжело. Я знаю, что органики могут наговорить лишнего в моменты эмоционального упадка, но вся ситуация со мной… заставляет сомневаться. Выбивает землю из-под ног. Я в растерянности и недоумении — быть может, недавно моя жизнь повернула совсем не туда.       Шлюз привычно проверил нас сканирующим полем, и команда высадки зашла внутрь челнока. Я жестом предложил Терасу сесть в пилотское кресло, но гет не обращал на меня внимания. Он смотрел на Шиали, как будто пытаясь нечто обмозговать. Затем проговорил:       — В развитии расы — в целом — ошибки неизбежны. Особенно когда ей всего триста лет. Но каждый в Сообществе делает свой вклад по мере сил, и это позволяет нам накапливать опыт в сотни раз быстрее, чем другим цивилизациям. Считаешь ли ты, что твой путь ошибочен?       Любопытно. Никогда не замечал за пилотом склонности к философии.       — К чему ты ведешь? — смутилась гетша.       Черный гет приблизился и опустил руку на ее плечо. Помедлив, сказал:       — Я могу не поддерживать твой вектор развития. Путь, которым ты идешь. Критиковать, допускать замечания. Тем не менее, я признаю его значимость для Сообщества и прошу тебя — не останавливайся. Любой полученный опыт бесценен, и, если ты, Шиали, видишь в тех образах, которые создаешь сейчас или сотворишь в будущем сама для себя, какое-то неизвестное и непознаваемое нами счастье — иди до конца. Сражайся за право действовать как индивидуум. Унлак… я не понимаю, зачем он сказал те слова на Анхуре. Однако они не должны тебя сломать.       Повисла долгая, тягостная пауза.       Она молча смотрела на него, затем отвернула голову куда-то в сторону и тихо проговорила:       — Спасибо. Я запомню это.       Я сам занял место пилота, сложив длинные ноги Шестого с дополнительным суставом крест-накрест, и не поворачивая головы внес свою лепту в разговор, одновременно снимая челнок с креплений в крыле «Омеги-5»:       — Не судите сгоряча. На кварианцах лежит проклятие, которое они сами для себя и сотворили. Неудивительно, что каждый второй боится. Не столько вас, сколько любых возможных последствий, которые может сотворить собственными руками.       Недостаточно обоснованное суждение? Возможно. Я вижу признаки в его глазах и словах, но перевести их в сухой язык научного анализа не так-то легко.       — Вы намекаете на то, что он боится меня, капитан?       — Нет. Что может сделать вас чудовищем.       — Я не слишком выдающийся специалист в психологии, но, если я правильно помню, у людей это называется синдром Франкенштейна, — сказал Абрамс в канал общей связи. Его голос в значительной мере заглушен слоем серебристой, поблескивающей ткани с открытым прозрачным забралом и усиленной броневыми вставками на груди, плечах и бедрах, поэтому приходится говорить через комм.       — Но я не собираюсь… — начала было Шиали, однако прервала фразу на середине и слегка развела пластины в удивлении: — Вот как.       — Вам… стоило бы поговорить. С глазу на глаз, честно и без лишних ушей, — предложил я. Она кивнула:       — Когда вернемся, я, скорее всего, так и сделаю. Наша отстраненность оказывает негативное влияние на совместную работу. Простите, капитан.       Я даже обернулся назад — челнок не было нужды контролировать, я фактически сросся с ним через маг-локи кресла и видел все то же самое, что и сенсоры аппарата:       — Не стоит винить себя. Не вы начали. И даже не он. Корень проблемы разросся столетия назад, и с ним будет нелегко справиться. Так что, если хотите услышать совет бывшего органика, я присоединюсь к Терасу — живите, получайте от жизни возможное удовольствие, новый опыт и развивайтесь. И не слишком давите на Унлака, прошу. Пытаясь не допустить ошибки, мы очень часто допускаем другие, не менее страшные. Поэтому не стоит делать последствия необратимыми.       — Это приказ, капитан Квартус? — слабо усмехнулась она.       — Я же сказал «прошу», — с укором заметил я, отворачиваясь. — Но, если вам так будет легче — да, это определенно приказ.       Челнок, поблескивая в свете звезды темными, почти черными боками с зеленым отблеском, мчался к поверхности планеты. Где-то внизу еще остались в живых наши предшественники… и груз ответственности лежит на мне в двойном размере. Я обязан сделать это как врач и как последователь, принявший на себя их миссию.