The Very Model

      Забрав обломки спирали, мы снова полетели обратно к аварийному крейсеру. Не то чтобы мне не хотелось поскорее попасть на «Омегу», однако пришло в голову решение отсоединить и оставить турианцам две батареи челнока. Непредусмотрительно. Нужно было раньше подумать о том, чтобы оставить им хоть какой-то запас энергии кроме того, что предположительно остался в корпусе крейсера, однако я вспомнил только сейчас. А экипаж «Корвека» ни о чем подобном не просил. Деградирую? Нужно провести тесты на быстродействие и комплексные решения, и повторять их каждые пять дней.       Вслед за тем челнок окончательно покинул негостеприимную планету, устремляясь к фрегату, висящему на устойчивой орбите около Адека. Все четыре платформы прошли тщательную процедуру санитарной обработки в шлюзе, затем за нашими спинами закрылась герметичная дверь, и установка шлюза начала уничтожать все живое уже в пространстве малого летательного аппарата. У дверей нас ждала батарианка, которая хищно, хоть и аккуратно выхватила ящик у меня из рук и утащила в лабораторию.       — Капитан вахту принял, — озвучил я стандартную команду по интеркому. В ответ прозвучал голос Явика:       — Заместитель вахту сдал. Нашли что-нибудь достойное внимания, капитан? Кроме сломанного артефакта.       — Вообще-то это мы его сломали, — уточнил я. — Есть любопытные данные от турианцев, нужно сверить наши карты скопления.       — Что-то не так?       Я лаконично подтвердил:       — Да.       Когда я отправил прайма на подзарядку — гигант расходовал чудовищное количество энергии, за короткую миссию его запасы истощились на тридцать процентов — и зашел в кают-компанию, дабы присутствовать телесно, то обнаружил, что, помимо Явика и Лиары, там собрались почти все. Кроме батарианки, само собой.       — Йнанг, посиди смирно хотя бы немного, — раздался умоляющий голос Малиса. Он безуспешно пытался подняться с пола, но теккор снова и снова сбивал его с ног, оббегая вокруг и бодая под колени покатым лбом. Игры у них такие. Благо, ядовитый игольчатый воротник ящера в состоянии покоя направлен назад и не повредит никому. А даже если и повредит, у их общего опекуна имеется антидот. С плеча Тераса на шумную компанию сердито пищал Ик — отсутствие зрительных органов, возможно, компенсировалось повышенной остротой слуха.       — Добро пожаловать в наш скромный зоопарк, капитан, — скептически заметил Корбен. Гет молча потер пальцем голову грызуна, отчего тональность его писка стала заметно приятнее. Во всяком случае, громкость точно понизилась. Парочка невольных друзей тоже притихла. Я благодарно кивнул Терасу и открыл галактическую карту на поверхности стола, начав с краткого брифинга:       — Это — Гнездо Коршуна, каким его знаем мы. Двенадцать известных обитаемых систем, все некогда под юрисдикцией Гегемонии. Стоящими для посещения я считал четыре наиболее крупных колонии — Эрсбат и Адек, на которых мы уже побывали, и Камалу с Кхар’шаном, куда добраться еще только предстоит. Заодно можно было бы посетить планету Рамлат в той же системе, что и Камала — там, судя по данным довоенной разведки, велись шахтерские работы. Однако, — поднял я палец вверх, — турианское командование предоставило ударной эскадре немного другие данные.       На столе возникла новая голограмма, которая наложилась на предыдущую. На ней совместились три системы из ранее подсвеченных четырех, и двумя другими цветами обозначились две новые. Обе не упомянуты в стандартных галактических справочниках, хотя обсерватории должны были давно знать об их существовании.       — Дзан’Бьодек, — указал мой палец на первую. — Отмечена как «система стратегической важности». Не знаю, что обнаружили в ней исследователи, однако Гегемония, судя по всему, закрыла любую существующую информацию по данной звезде и системе соответственно. Соответственно, в 2688 году информации не стало по причине Жатвы. Данных планетарного сканирования нет.       Явик молча кивнул, остальные тоже не стали встревать, дожидаясь конца рассказа.       — И Окидар. Планета Вэйдора отмечена, как «колонизированная», предполагаю, что колония также разрушена во время войны. Больше никакой информации о системе Окидар нет. Прошу обратить внимание, что система Индрис на картах Иерархии не обозначена как целевая — вряд ли они знали о существовании «щупалец», поэтому пока что я не могу определить критерий проверки. Есть идеи? — завершил я неожиданным вопросом.       — Для начала — спросить батарианку, — высказал очевидную мысль Явик. Кивнув, я обнадежил:       — Уже отправил ей сообщение на комм с обеими картами. Даже если не захочет отрываться от работы, думаю, ее ответ хоть что-то прояснит. Пока что отбросим данную переменную в уравнении и попытаемся сделать выводы без нее.       Кварианец кашлянул, привлекая внимание:       — Кэп, у нас хватит топлива облететь все системы, и еще останется. «Омегу-5» проектировали специально для дальних перелетов, так что не вижу особых проблем.       — Приоритетность важна, — тут же возразила Шиали. — Что, если пятно умеет отращивать внутри себя собранные нами артефакты заново? На Эрсбате еще есть кому предотвратить новый вихрь, однако Адек беззащитен. Не думаю, что какая-то из планет осталась обитаемой, так что мы должны действовать без промедления.       — Кхар’шан, — раздалось от двери. Мы оглянулись. Там стояла батарианка, типично человеческим жестом закусив губу.       — Что Кхар’шан? — недоуменно переспросила «леди-гет».       — Если где-то и остались выжившие, так это столичная планета. Земля держалась очень долго… мы вряд ли хлипче, — отрезала Гайра. Лиара мягко спросила:       — Есть подвижки с артефактом?       — Нет, — покачала головой та. — Босс оторвал меня от первой партии тестов, пришлось экранировать осколки. Потом начну заново. Квартус, я ни черта не слышала про те системы, которые ты мне прислал.       — И вы прошли весь путь сюда, чтобы это сказать? — с легким удивлением уточнил я. Батарианка вздохнула:       — Кроме одного предположения. В пять тысяч девяносто первом — по вашему, м-м-м... две тысячи шестьсот семьдесят втором — я только попала в большую науку и, естественно, подписала идиотский контракт с правительством. Нас закрыли в огромном научном бункере на три года, без права на увольнительные. Там было все — жилище, столовые, кое-какие развлечения… но я не о том сейчас. Через вторые руки я получила информацию о том, что пираты с Терминуса начали охотничьи экспедиции в системе семь-зед-тридцать один. В лабораторию ниже уровнем доставили образцы мегафауны, которая там обитала, ходили слухи про десять или пятнадцать разбитых вездеходов, трупы кроганов и батарианцев.       — Какого рода мегафауны? — тут же осведомился я.       — Кроганы, полетевшие в такую даль ради охоты… думаю, что-то не меньше молотильщика, — хохотнул Корбен.       — Неизвестно. Результаты реконструкции генома зажали, — раздраженно пожала плечами Гайра. — Так вот, звезды в военном шифре Гегемонии обозначаются по номерам квадратов, с инвертированными осями игрек и зед. И, если судить по вашей карте, система Окидар находится именно в этом квадрате. Правда, там же есть и еще две звездных системы, но они присутствуют на общих картах и отмечены как «пустые», то есть, не содержащие ценных ресурсов и бесполезные для колонизации. Уф. Идите все нахрен, вот. Тзаквройдекке.       — В смысле? — удивился Унлак, флуоресцирующие глаза значительно расширились при последних словах.       — Стану я еще тут перед вами распинаться, — буркнула она. — Работать надо.       — Тем не менее, спасибо, Гайра, вы нам очень помогли, — поблагодарил я ее, снова поворачиваясь к столу.       — Будешь должен, — донеслось из коридора.       — Капитан, позже я хотел бы обратить ваше внимание на вопиющее нарушение субординации, которое вы почему-то спускаете ей с рук, — мрачно проговорил протеанин. Я пожал плечами:       — До тех пор, пока она выполняет свою работу, батарианка меня устраивает как член экипажа. Любопытно. Я планировал контролировать ее с вашей помощью, но вы, кажется, тоже не спешите приводить в действие схему физического наказания?       — Просто не хотел бы случайно ее убить, — посмотрел куда-то в сторону он. Человек едва заметно усмехнулся, его взгляд исподлобья как бы говорил: вижу я, мой друг, все, что ты хочешь скрыть. И даже больше. Будь ты хоть трижды представителем высокоразвитой цивилизации, меня не обманешь.       Я вернул разговор к прерванному моменту:       — Итак, Окидар с потенциальной мегафауной и Дзан’Бьодек с каким-то очень ценным ресурсом. И если батарианка не знает, что там может быть, нам остается лишь гадать. Неэффективно. Жизненно важные ресурсы для турианцев почти такие же, как и для остальных рас — крупные месторождения редких металлов и минералов и жизненное пространство. Декстро-планета? Хм. Может быть.       — Нет, — прервал Явик мое словоизлияние. — Капитан, это не может быть планета. Вы говорите про расу, возводящую в абсолют доктрину силы. Как Империя…       На последнем слове он на мгновение запнулся, смотря остекленевшими глазами куда-то мимо меня. Лиара потянулась было к его плечу, однако, моментально взяв себя в руки, протеанин продолжил:       — Те, кто не использует в ударной тактике подходящую для себя планету для дальнейшего базирования, будут глупцами. Если бы в системе Дзан’Бьодек находилась декстро-планета, первый удар турианцы нанесли бы туда. Я допускаю, что во всем скоплении может оказаться несколько систем, подходящих данной расе, однако тактика их действий противоречит утверждению, что Дзан’Бьодек одна из них.       — Принимается, — кивнул я. — Тогда — либо ресурсы, либо что-то, достойное захвата. И дающее, что совершенно очевидно, стратегическое преимущество.       — Возникает мысль об автоматической верфи, — подбросил предложение кварианец. — С чем-то вроде дредноутов на потоке. Фариксенское соглашение аннулировано, но флоты планетарной обороны можно усиливать вплоть до одного сверхтяжелого судна на обитаемую планету.       — И неизвестно, захотят ли они использовать данное усиление только для обороны, господа, — пессимистично сказал Корбен, внимательно исследуя карту. Я возразил:       — Даже если бы и нет, то в галактике теперь есть относительно надежный гарант мира.       — Ключевое слово — «относительно», — подчеркнул человек. Недоверие к Жнецам? Что ж, многие им страдают в наши дни.       — У меня есть другая гипотеза, — задумчиво проговорил я. — Неважно, обитаема планета или нет — Пятно собирает информацию с планет со специфическими условиями. Какими-то, нужными только ему. Пока не уверен, каким образом оно ее использует — как знания или как еду, но в свете полученных разведданных стоит учитывать и такой вариант. Предлагаю не терять драгоценные минуты и обдумать, куда направить прыжок.       — Я за Окидар, капитан, — высказался Корбен и обратился «к залу». — Мы прекрасно вооружены, и никакая мегафауна кораблю ничего не сделает, уважаемые. Подлетим, позаимствуем артефакт и улетим. Если он действительно там, конечно.       — Принято. Терас, Шиали? Остальные?       — Дзан’Бьодек, — едва ли не в один голос сказали геты, затем недоуменно переглянулись. Терас едва заметно кивнул ей и сказал:       — Думаю, стоит нанести удар по тому, что турианцы считают первоочередной целью.       — Вряд ли первоочередной. Просто важной, — возразил Унлак, что-то лихорадочно вбивающий в омнитул. — Мое слово — Окидар. Может, батарианцы просто создавали какую-нибудь бомбу планетарного масштаба, и спрятали ее так далеко, как только сумели. А любопытные турианцы об этом прознали… каким-то образом.       Я пожал плечами:       — Тогда нам лучше туда вообще не лететь. Если бы знать наверняка, что невозможно. Я вас понял. Лиара?       — Нам надо взвесить все то, что мы знаем, — эхом отозвалась азари. — Слишком поспешно пытаться принять решение — верный путь к ошибкам. Что у нас есть? Кхар’шан, который мы оценили, как столичную и наиболее охраняемую планету. Так ли это на самом деле? Или мы руководствуемся своей системой оценки, не совпадающей с системой оценки Пятна? Или… экипажа пятна?       — Стоп. Вы хотите сказать… — начал кварианец, но Лиара вытянула в его направлении раскрытую ладонь:       — Подождите, Унлак. Я также выдвигаю гипотезу. В теории, Пятно может быть либо живым организмом неизвестной нам структуры, либо межгалактическим кораблем неизвестной нам структуры, либо явлением, которое никто пока что понять и осмыслить не может.       — Версия с исследовательским кораблем мне нравится, — кивнул я. — Это объясняет исключительно защитные реакции артефактов, несмотря на все разрушения. Но массовая гибель кораблей…       — Портит всю картину, — закончил за меня Корбен.       — Я всего лишь хочу сказать, что не нужно однозначно оценивать Пятно, как угрозу, — твердо сказала азари. Протеанин обескураженно воскликнул:       — Хоэса, но оно и есть угроза! Какие бы методы не применяли эти призрачные «ученые», они несут гибель всему живому.       — Только в космосе, — заметила она. — Что, если они оставили для нас предупредительные маяки и какую-то страховку, но они просто не работают с материей, из которой мы сотканы? Как это делал твой народ?       — Тем опаснее это для нас, — ответил Явик, смотря в ее глаза. — Лиара, ты права в одном — мы сами сюда сунулись. Но пришелец, чем бы он ни был, пожрал целое скопление и стал причиной гибели многих судов. А, поскольку он по-прежнему висит в центре Гнезда и не собирается убираться, намерения чужака… ясны, — и его губы на миг озарила хищная усмешка.       Разведя руками, я поддержал заместителя:       — Да. Преднамеренный или нет, это захват. И вопрос состоит не в исследовательской ценности или установлении контакта, а в том, как скоро мы от него избавимся.       Лиара вздохнула, слегка закатив глаза и всем своим видом показывая, что знала, к чему приведет данный разговор. Затем произнесла:       — Тогда Окидар. Я думаю, что страшнее Тучанки уже ничего не увижу, если говорить про мегафауну.       — О да, Кэлрос была величественной особью. Великолепной представительницей своего вида, — позволил я себе легкомысленную фразу и вслед за ней отпустил еще более гротескную: — Жаль, что я умер тогда.       — Главное — не заставляйте нас жалеть, что мы живы, капитан. Не стоит тратить время на нагромождение версий, — хмыкнул протеанин. — Я тоже поддерживаю Окидар.       — Эй, вы заодно! — с деланной обидой воскликнула Шиали, слегка разведя пластины в своеобразной улыбке синтетиков. Лиара, словно дразнясь, указала:       — Вы тоже. Это гетская солидарность?       — Ну… — замялась та и сделала несколько не совсем внятных жестикуляций в воздухе. — Не стоит воспринимать нас, — два пальца, словно объединяющих их с Терасом, — как «нас». Личное развитие теперь приоритетнее, чем единство. Если говорить о нас, как множестве, я, скорее… — быстрый взгляд в сторону кварианца, но того уже не оказалось на месте. Рука в технической перчатке от энвиро-костюма опустилась на ее плечо.       — Над другим «мы» работы еще больше, чем над созданием Вселенной, — тихо сказал Унлак. — Но мы пробуем.       Я покачал головой, затем высказал вслух совсем не то, что порадовало мои оптические сенсоры:       — Значит, Окидар. Со мной — пятеро против двух.       — Шестеро! — не сдержался Малис Тевкриден, до текущего момента ухитрявшийся сидеть молча. Корбен хмуро посмотрел на него, и юный турианец снова стих. Понял, что не участвует в голосовании.       — Не единство гетов, а шовинизм органиков, — с непроницаемым лицом (по факту «рождения») заявил Терас’Ваал и направился в сторону лестницы.       Команда понемногу распалась на части, оставив в кают-компании что-то тихо говорящих друг другу Унлака и Шиали. Меня догнал Корбен, когда я направлялся в сторону своего механического морга. Сказал, не откладывая в долгий ящик:       — Капитан, сэр, в следующий раз просто составьте полетный план, исходя из оптимальных соображений. Демократия — конечно, хорошо, но пока мы в боевой обстановке на территории врага… не бойтесь приказывать.       — Я не боюсь, нет, — удивленно ответил я. — Просто хотел выслушать личные соображения по поводу выбора цели.       — Из всех высказанных мнений вес и обоснование имело только мнение протеанина, признаться по правде, сэр, — усмехнулся он, твердо глядя мне в слабо светящийся глаз, окруженный четырьмя малыми сенсорами. — Остальные, включая его жену… неприоритетны. Если вы хотите спросить, кто чего боится больше, основывайтесь на психологических портретах и не ошибетесь.       — Шепард был крайне демократичен со всеми членами экипажа и представителями любой расы, включая тех, кто его крайне раздражал, — начал было я, но человек пожал плечами:       — Вы — не Шепард, сэр. Вы — верховная власть на борту, судья, палач и царь, но для копирования действий капитана Шепарда… я ни разу не видел его в жизни, тем не менее, готов спорить, что при разговоре за его словами чувствовался как минимум батальон «Мако». У вас этого нет. Мягкость, которую, при всем уважении, иногда полезно применять к небольшой группе подчиненных, здесь уравнивает вас с ними и размывает роль командира. Из-за этого в критический момент… подразделение может понести потери, — нейтральным тоном сказал Корбен Маноло Энфилд Четвертый.       Что-то стоит за его прошлым. Какая-то огромная и тягостная тень, о которой человек, по всей видимости, не хочет рассказывать по доброй воле. Здесь я уж точно не буду давить. Но в остальном... хм. Полезно. Выходит, что я излишней либеральностью могу навредить. Удивительно красивая в своей стройности гипотеза, явно, судя по скрытой боли в его словах, получившая подтверждение в прошлом.       — Благодарю вас, Корбен, — подчеркнуто-официально сказал я, чуть наклоняя голову. — Не стоит забывать, что не все в экипаже — военные, но мы действительно прибыли на войну. Ситуацию нельзя не принимать всерьез, несмотря на шуточные беседы. И я учту ваши слова в дальнейшем.       — Буду признателен, капитан, — отсалютовал он и направился дальше по коридору. Я стоял на месте, параллельно наблюдая за его походкой и проводя подготовку систем перед вхождением в гипер. Человек шел так, как будто до этого нес… нет, не огромный камень, но тяжелый рюкзак. И сейчас его сбросил и пошел дальше налегке.              И снова гипер. Опять размытые пятна света на обзорном экране и зеленовато-черный клюв корабля, стремящийся в межзвездную пустоту.       «Тряска никуда не делась», доложил Терас, подстраивая на ходу маневровые двигатели.       «Я вижу. Фактически, внутри скопления нет разницы, находишься ты в прыжке или нет — все равно судно подвергается посторонним воздействиям».       «Думаете, энергополя мешают даже здесь?», удивился гет. Мысленно усмехнувшись, я ответил:       «Мы не вправе отбрасывать ни одну из версий. То, что происходит в Гнезде Коршуна сейчас, неподвластно моему сознанию. Предполагаю, что и любому другому».       «Да. Мы — первопроходцы», согласился Терас, Ик, привычно занимающий свой пост на плече, воодушевляюще пискнул. Гет, не глядя, оторвал руку и пальцем аккуратно потер покатый каменный лоб, произнеся вслух:       — Да, ты тоже первопроходец.       «Он слышит наш внутренний канал?», заинтересованно спросил я.       «Вряд ли. Но, как вы и сказали, нельзя отбрасывать ни одну из версий», ответил гет.       «Смотрю, вы подружились».       «Я понял концепцию домашних животных. Во многом оно близко изначальной концепции создания гетов «слуга-хозяин», когда ты создан для выполнения задач, и каждое успешное действие меняет в единственной программе, ранее подходящей под определение удовольствия, ноль на единицу. Гет сделал работу — гет должен быть доволен. Сейчас концепция обросла многими надстройками, и теперь мы можем чувствовать удовольствие от любых действий… главное, чтоб они нам нравились. Понимаете, где ловушка?».       Я предположил:       «Думаю, да. Определить то, что нравится. Нельзя написать программу, которая из всех понятий и явлений, культур, развлечений случайным образом выбирает те, что по нраву. Неэтично. И не отвечает поставленной задаче».       «Именно», подтвердил гет. «Остается отыскать случайные связи, уже созданные обстоятельствами, и на их основе создать себе список желаний и потребностей, отличающихся от базовых. Я приобрел Ика на рынке Омеги, поскольку что-то в его внешнем виде, издаваемых звуках, поведении меня привлекло. И тогда я подумал — было бы неплохо держать такое животное рядом, раз обнаружилась связь. Главное, что оно уже отнесено в разряд домашних питомцев. Избежал ненужных сложностей».       «Понимаю. Так и зарождается привязанность — мы, органики, редко способны отследить все хитросплетение причин, которые побудили нас совершить тот или иной выбор. Ближние — видим. Дальние… когда как».       «Квартус… расу саларианцев иногда сравнивают с безэмоциональными машинами. Однако я видел, как работает ваш мозг на завершающих стадиях Проекта. Он не похож на известные Сообществу программные кластеры. Почему тогда?».       «Нами меньше владеют гормоны. Или «ими», раз уж мы общаемся в настоящем времени. Но даже без гормональных всплесков и нейрохимических связей, формирующих любовные пары, саларианец может выработать привязанность к кому-то еще кроме главы клана. Менее случайно, более запрограммированно. Существует парадокс. Мои бывшие сородичи чаще подвергают мироздание проверкам с помощью формальной логики — и в то же время в Саларианском Союзе сильны спиритуалистские практики. Сильнее, вероятно, только у азари. Фактически, органики чаще всего оценивают внешнее поведение, а не набор мотиваций, заставляющих так поступать».       «Вот как», сообщил гет и замолчал, сосредоточившись на панели управления.       «Я ответил на ваши вопросы?».       «Возможно. Скажу точнее, когда пойму, как реагировать», отозвался Терас.       «Никак», хмыкнул я. «Если это поможет лично вам, не обязательно Сообществу — просто примите к сведению и продолжайте жить».       Гет спустя одну мизерную доли секунды передал ответное сообщение без малейшего оттенка эмоциональной окраски, но мне хотелось верить, что мысленно — программно — он улыбнулся:       «Казалось, что понять жизнь после Распределения и Синтеза будет гораздо легче. Новые концепции, новые составляющие личности. Вместо этого она для меня окончательно стала походить на спутанный узел из бесконечного числа взаимосвязей».       «Ха. Тогда добро пожаловать в клуб».