The Very Model

      Ох.       Лучше бы со мной еще раз поговорили Жнецы.       Я плыл в мутном потоке бессознательного целую вечность, иногда через него пробивались голоса, которые звали меня по новому, незнакомому имени. И называли капитаном. Улавливая их растерянность, страх, боль, я сухо заносил все замеченное в картотеку памяти, не прерывая безразличного существования. В итоге, когда казалось, что мне недавно исполнилось несколько тысяч лет, проведенных в непроглядной серой мгле, откуда-то с верхних слоев разума неприятно кольнул разряд ответственности.       И, по мере того, как я приходил в себя, боль все усиливалась. Несмотря на то, что болевые рецепторы отсутствуют. Интересный феномен, но доставляющий слишком много беспокойства.       «Системы включены. Перезагружаю связи с основным телом», проговорил нейтральный, бесполый голос.       И стал свет. Мучительно-ослепляющий, вынуждающий гасить сенсоры один за другим, однако я сосредоточился и вернул себе контроль.       Мы все еще на орбите песчаной и радиоактивной планеты. Но, судя по изменениям рисунка поверхности, прошло немало времени с того момента, как я отключился. Тогда… консоль, загрузка в первое попавшееся тело. Им оказался охотник.       — Есть движение в отсеке наземных платформ, — сказал знакомый голос где-то в БИЦ. Лиара? Откуда… что? Хм. Если произошедшее лишило меня памяти — что именно произошло, я помнил, на мой непритязательный вкус, слишком хорошо — возникнут дополнительные трудности.       Другие голоса. Экипаж. Явик, Лиара Т’Cони, Гайра Билеах, Корбен Маноло… Энфилд. Четвертый. Малис Тевкриден, Унлак’Джор, Дэниел Абрамс. Йнанг.       Шиали и Терас’Ваал.       Пока еще я не вполне уверенно обращался с корабельными сенсорами — примерно как во время собственного воскрешения — но был уверен, что до каюты Унлака я дойду. Как бы не так. Сделав несколько шагов, платформа рухнула навзничь. Я как раз подобрал под себя ноги и пытался встать, как меня поставили на ноги мягким, осторожным всплеском биотики. Лиара стояла и встревоженно смотрела на капитана, временно неприспособленного к нормальному перемещению.       — Квартус? Все в порядке? — с тревогой в голоса спросила она.       — Нет. Я ж-ж-жив. Если ты об этом. Сколько времени прошло? — спросил я. Речевой процессор был полностью исправен. Воздействие ЭМИ? Возможно.       — С момента вашей… гибели, — с заминкой сказала азари, дергаясь между тем, чтобы положить планшет и подставить мне плечо, и осознанием, что она может спокойно поддерживать меня с помощью телекинеза. — Прошло четыре с половиной часа.       Все пошло совершенно не по плану. И за это я также чувствовал свою вину, однако сначала наиболее приоритетная задача.       — Ли-лиара, Унлак у себя?       — Да. Закрылся и обесточил дверь, — вздохнула она. — Может, не стоит его беспокоить сейчас? Или вы боитесь, что он может замкнуться и получить необратимые повреждения психики?       — Явный приз-з-з-знак, что не хочет лишних гостей. Но это важно, — твердо прозудел я. Насколько мог, заметно поддерживаемый полем Лиары, покинул отсек и направился по коридору. Личные каюты, к сожалению, на уровень ниже — не будь доктор Т’Сони рядом, я вряд ли добрался бы до цели, не повредив узлы платформы или оптику.       Попутно я активировал систему громкой связи и сделал краткое объявление о том, что жив. И что через полчаса общее совещание в кают-компании. Вызвал пару обрадованных возгласов, однако голоса техника среди них не услышал. Предполагаю, что кварианец ушел в себя от горя… и именно поэтому я должен с ним поговорить.       Дверь предстала перед нами без каких-либо интерфейсов, я вздохнул и просто несколько раз стукнул в глухую переборку.       — Унлак. Мне нужно с вами поговорить!       — Уходите, — донесся изнутри приглушенный голос.       — Нет, — возразил я. — Не уйду и приведу прайма, если понадобится. Взломаю дверь физически. Не хочу вредить себе, но лучше так, чем оставлять вас наедине с подобными новостями.       — А вы внезапно стали таким сердобольным, да, капитан? — едко ответил он. — Уходите. Третий раз повторять не буду. У меня здесь оружие.       Хорошо. Попробуем по-другому.       СУЗИ, СУЗИ… где твои волшебные программные протоколы? Главный контур, подходящий к двери, он бы не смог отключить оттуда — сначала, скорее всего, перевел затвор на резервное питание, а потом его заблокировал. И перекрыл доступ извне. Не мне состязаться с кварианцем в программировании. Но мой арсенал, хвала звездам, писал не я. Боевой вирус, неосмотрительно примененный мной для разблокировки доступа, едва не обнулил несколько соседних щитов-брандмауэров, однако мне удалось навести порядок и вызвать голоинтерфейс двери через техническую консоль. Набрав несколько символов, я кивнул Лиаре:       — Спасибо, Лиара. Думаю, дальше я справлюсь один.       — Явик не одобрит, что я оставила вас один на один с непредсказуемым членом команды. В таком состоянии, он…       Я прервал ее взмахом руки:       — Если протеанин узнает, что я подверг тебя необдуманному риску, я потеряю очень много очков. А если тебя вдруг ранят, или, чего доброго, убьют — он прикончит Унлака, и, боюсь, найдет способ покончить со мной. Не боюсь, однако твердо уверен — мне не хотелось бы новых потерь.       Она тяжело вздохнула. Затем кивнула:       — Как скажете, капитан. Я буду ждать вашу следующую платформу в отсеке.       Совсем не верит в мой дипломатический талант. Подождав, пока азари удалится, я открыл дверь и сделал шаг внутрь. И едва не заработал пулю в голову. Фактически, заработал. Спасло лишь то, что при входе я споткнулся о, казалось бы, совершенно ровный пол и снова полетел на землю, поэтому тяжелая болванка прошла выше. В руке Унлак сжимал тяжелый пистолет «Сокрушитель» родом прямиком из ДМЗ — из такого можно снести голову почти любой гетской платформе, невзирая на щиты.       К счастью, он однозарядный.       Рука кварианца подрагивала, но держала пистолет нацеленным на меня. Его лицо было более бледным, чем раньше, часть длинных черных прядей прилипла ко лбу, глаза сузились в ненависти ко всему живому и лично ко мне. Состояние бешенства и скорби.       Я посмотрел в ствол пистолета и заметил:       — Чтобы уничтожить эту платформу, вам потребуется вложить новый термозаряд.       — Почему? — зло произнес Унлак.       Сдержав рвущийся наружу неуместный ответ «Потому что такова механика работы оружия», я ответил спокойно:       — Потому что вы неверно оцениваете ситуацию. И я пришел сюда, чтобы вернуть вас к адекватному состоянию.       Кварианец расхохотался, однако в его серебристых глазах блеснули слезы. Воскликнул:       — О-о-о, я адекватен, как никто другой здесь! Вы отправляетесь вниз, на поверхность и гробите весь отряд, потому что облажались с артефактом. И вы, почти бессмертный, приходите сюда, чтобы меня утешить… вы! Вы-ы-ы! Саларианец!       — И гет, — сказал я. — Но дело не в этом...       — Дело, мать вашу, именно в этом! — перебил меня Унлак. Я отполз к стене, уже не делая попыток подняться на ноги и смотря на маленького техника снизу вверх — ему нужно было выговориться. — Я просил. Просил! Не брать ее на вылазки. Просил быть осторожным. Я надеялся на ваше благоразумие, но выяснилось, что вы — просто любопытный вивисектор, которому во что бы то ни стало требуется закончить миссию, не считаясь с потерями. Кила... величайший доктор Галактики! Мне стоило задуматься еще тогда, когда я читал про генофаг!       — В-выплеснули ярость? — осведомился я, показывая, что готов ждать сколько угодно.       — Нет еще, — со злостью процедил он сквозь зубы и все же полез за термозарядом, рука его дрожала, с трудом попадая в нужное гнездо. — Вам надо научиться принимать хоть какую-то ответственность за собственные действия.       Я снова встретился взглядом с крупнокалиберным дулом. Врут все, что в темноте видится бесконечный тоннель, что сама Смерть зачастую смотрит на тебя из дульного среза. Нет там ничего — только масс-ускоритель и микроскопическая пуля в стволе. Хотя у данной модели она все же раз в пять тяжелее, чем обычная.       Унлак’Джор сломался. Рука, до этого выпрямленная, теперь ходила ходуном — кварианец никак не мог нажать на спусковой крючок, хотя момент выдался идеальный. Отомстить за все, что он вменил мне в вину. Заглушить выстрелом скорбь и черное горе, вакуумом затягивающее разум.       Слезы одна за другой текли по его лицу. Он всхлипывающим, дрожащим голосом выкрикнул:       — Я любил ее! Вы никогда бы не смогли этого понять, с вашей холодной заинтересованностью! А я так и не успел…       — Уже успели. Только что, — тихо сказал я.       Долго, целую вечность смысл сказанного добирался до его мозга. Светящиеся глаза слегка расширились, Унлак пробормотал, не сводя с меня оружия:       — Что?..       — Если вы исправите динамик, а также включите и очистите оптический сенсор, который вы заблаговременно вывели из строя, я предоставлю к ним доступ Шиали.       — Нет… что? — обескураженно прошептал он. Я попытался встать — и, на удивление, смог. Произнес вслух то, что явно желал и одновременно боялся услышать механик:       — Она жива, Унлак’Джор. Пришлось немного потесниться вычислительными мощностями, однако ее сознание в полном объеме теперь хранится в серверном блоке. Как и сознание Тераса. Впрочем, им вы заинтересуетесь значительно позже, насколько я понимаю этих странных органиков.       — Но как? — пораженно спросил он, демонстрируя совершенно дикую улыбку недоверия, затем пальцем смахнул влажные дорожки на щеках и задумался на мгновение. Потом снова опечалился:       — Послушайте, если это резервная копия, снятая заранее… это не совсем она. Вернее, она, но…       Я терпеливо произнес:       — И по этому поводу у меня с нашими гетами тоже мелькал разговор. Не резервная копия, нет. Прямая передача на корабль по квантовому лучу. Очень быстрая. Да. Шиали — все еще Шиали, одна-единственная. И, опасаюсь, неповторимая. При любых обстоятельствах.       «Я вас убью, капитан. Хватит его мучить», донеслось из глубин сознания. Сейчас они могли общаться со мной напрямую и воспринимать любую информацию с сенсоров, к которым я дал доступ. Сейчас Шиали видела все. И угрожала, в общем-то, справедливо. А я всего лишь помог разрубить, как говорят в пространстве Альянса Систем, гордиев узел. Правда, с изяществом не психолога, но хирурга. Или наемного убийцы.       — А еще все больше членов команды хотят меня убить. Потрясающая результативность, — заметил я, наблюдая, как кварианец беспомощно смотрит на раздробленный динамик и замазанную каким-то стойким термопластом внутреннюю камеру. — Давайте мы воспользуемся каютой, которую раньше занимала Шиали. Там и поговорите.       Унлак быстро закивал, отбрасывая заряженное оружие в сторону и помогая мне встать. Опираясь на него, я спросил:       — Почему я не могу нормально ходить? Связано с электромагнитным выбросом?       — Да, — после паузы ответил он. — Может, вы подсознательно нарушаете работу подпрограмм, отдавая противоречивые команды на движение? Должно пройти. Она… на самом деле жива?       — Судя по неистощимому жизнелюбию, и тому, что она изобрела уже восьмой способ полностью меня убить, истинно так, — слегка разведя пластины, поделился я новостями.       Кварианец помолчал. Еще пару метров. Затем с недоверием в голосе спросил:       — Но зачем было так тянуть?       Я откровенно признался:       — Чтобы вы сказали, что любите ее. Это разрешит множество проблем в дальнейшем.       — Саларианец, — повторил он с нескрываемым отвращением.       — Вообще-то я планировал сразу вернуться на корабль и успокоить всех. Что ничего не потеряно, все живы, нужно просто составить новый план операции с учетом имеющихся переменных. Однако ЭМИ выключил меня, в том числе, и в основном теле на долгие часы, а геты оказались заперты внутри моего блока без возможности подать сигнал о своем состоянии. Так все планы пошли пыжаку в зад, как говорит несравненный Урднот Рекс. Пришлось импровизировать. И я увидел хорошую возможность… ваше сознание, Унлак, и так было травмировано предполагаемой потерей. Не делая хуже, я одновременно заставил вас сказать то, что вы боялись произнести.       — Это чудовищно, — проговорил он ошеломленно и вздохнул: — Но все равно… я у вас в долгу.       Мы добрались до бывшей каюты гетши — временно покидая механика, она выбрала самую дальнюю дверь по коридору — и Унлак задал вопрос, который явно откладывал на потом, однако не мог сдержать жгучего любопытства:       — Но как? Как у вас получилось? В их конструкции не было никаких изменений. Я бы заметил! На то, чтобы подключиться к гету, тоже нужно время… да и к ней вы никак бы не смогли успеть, Шиа гораздо быстрее бегает…       — Инфо-гранаты, — мягко ответил я. — Проверьте чертежи, я открою их для просмотра. Второй режим — поглощение с сохранением и последующей передачей. По кью-меку. Зеттабайт в секунду — более чем достаточно. Пока активируется только от командного реле, которое было у меня. Прием сигнала тоже мгновенный. Досадно. Сделал экспериментальное устройство, не думал, что придется применять так скоро. Однако теперь можно запускать в серию.       — Но почему не снабдили гранатами остальных? Пусть даже экспериментальными? — требовательно спросил он. Я отрицательно покачал головой:       — Разработка небезопасна. Кто-нибудь другой... мог бы допустить ошибку.       — Унлак, — мягко прозвучало из стены. Тембр голоса, конечно, был результатом речевого процессора, однако у нее сохранилась память о себе. Именно поэтому все черты личности, которые являлись только внешними проявлениями, также скопировались в ядро полностью виртуального сознание гета.       — Шиа, — беспомощно произнес он и сел на аккуратно убранную кровать. Унлак не видел ее, но столько теплоты, столько радости и облегчения звучало в его голосе, что я постепенно начал эвакуировать себя из небольшого помещения.       — Мы убьем его позже, хорошо? — со смешком заметила она. Кварианец торжественно кивнул:       — Клянусь содействовать тебе в этом всеми силами.       Я покачал головой и сказал, не оборачиваясь:       — У вас двадцать минут до совещания. Скажите все, что хотели сказать друг другу и не могли из-за глупых предрассудков и нерешительности. Затем я жду вас наверху.       — Кэп… Квартус.       — М? — повернул голову я, уже пересекая порог и держась за стену, чтобы еще раз не упасть.       — Спасибо, — просто сказал кварианец, не глядя на меня. Возможно, от стыда — не каждый день угрожаешь оружием собственному командиру. Хмыкнув, я с иронией заметил:       — У вивисекторов тоже бывает чувство ответственности за жизни экипажа. Считайте, что я частично вернул долг за свое воскрешение.       Дверь бесшумно сомкнулась за моей спиной. Мелькнула мысль: «Это еще ты не слышал ее требований, уважаемый. Пункт всего один, зато столько подпунктов…».       Шиали хочет нормальное тело. О чем она и заявила почти сразу после того, как я пришел в себя. Список аспектов Нормального, мягко говоря, удручал. Но не казался чем-то невозможным, о нет. По пути наверх меня встретила хорошо знакомая пехотная платформа — Терас с согласия капитана-инвалида занял Третьего, до выяснения обстоятельств. Он озадачил еще одной маленькой проблемой. В буквальном смысле маленькой — на пальце, крепко вцепившись зубами, висел Ик, напуганный чужим запахом. Все же его пилотское тело и стандартная платформа немного отличались.       «Как мне показать ему, что я — это я?», невозмутимо спросил Терас’Ваал.       «Попробуйте еду», предложил я.       «Пробовал — не берет, осторожничает», пожаловался гет.       «Тогда не знаю. Он реагирует на ваш голос?».       «К сожалению, речевой процессор данной платформы его искажает».       «Тогда… ждите, пока не проголодается. Или подключитесь к коммуникатору — через него вы сможете говорить собственным голосом».       «Спасибо, капитан. И за то, что подорвали неизвестной гранатой — отдельное спасибо», с легким, едва уловимым сарказмом добавил Терас, осторожно пытаясь снять грызуна.       «Пустяки. Всегда рад приложить союзника чем-то помощнее».       В кают-компанию удалось подняться без посторонней помощи. Стена не в счет. Доползя до ближайшего дивана, я всем весом упал на него и обозрел тех, кто меня опередил. Явик, собранный и подтянутый, как обычно. В черной броне, хоть и без шлема. Хмуро смотрит в ответ. Явно прикидывает шансы на захват корабля чужеродной сущностью — оружие при нем. Лиара. Тоже смотрит на меня, но с беспокойством. Терас направился в каюту, где хранит небольшой запас малоценных тяжелых металлов. Корбен в каюте — корабельные датчики регистрируют его там, однако в населенных каютах я поотключал камеры.       Еще здесь Дэниел, завладевший громадной чашкой с кофе. Обращает внимание на звук и делится очевидным фактом:       — Мы беспокоились, капитан.       — Знаю. Извините, все пошло совсем не по плану.       — Но геты живы? — спрашивает он. Я только киваю в ответ. Сейчас очень трудно управлять одновременно кораблем и телом. Счастье, что фрегат находится на стабильной орбите, сосредотачиваюсь на платформе без остатка и медленно шевелю пальцами рук в заданном ритме, пытаясь восстановить стабильное управление.       — Хорошо, — удовлетворенно говорит наш врач и продолжает смаковать кофе. Интересно. Дэниел — гурман, он ценит хорошую еду и дорогие напитки. Вероятно, Корбен не поскупился, делая запас к гигантской машине по производству легкого и горячего наркотика.       Постепенно собираются все остальные. Корбен Энфилд как-то странно заходит в помещение и останавливается напротив стола, в условном центре. Смотрит сначала на Явика, затем на меня. Говорит:       — Капитан, разрешите сделать объявление?       — Пожалуйста, — говорю я, хотя и не совсем понимаю, к чему он ведет.       — Понимаете… все как-то не было времени. Но я давно, с самой Новерии всей душой желал признаться в том, что я — баловень судьбы, прощелыга и неисправимый мудозвон.       По мере того, как команда все больше приподнимает брови, а мой заместитель только прикидывает, насколько он быстро может обезвредить внезапно рехнувшегося человека, Корбен внезапно издает несколько каркающих звуков, и его изображение плывет. Под оптическим обманом обнаруживается сгибающаяся от хохота батарианка, которая поочередно тыкает в нас пальцем и восклицает:       — Видели бы вы свои рожи. Даже Капитан Железная Задница, и тот челюсть уронил!       — Как я понимаю, вы сообщаете, что обнаружили скрытые свойства какого-то из объектов, — предположил я, перенастраивая ее на серьезный лад. Гайра еще несколько секунд хохочет, затем обрывает неприятный, хриплый смешок и отвечает:       — Да, я раздолбала спектрографом спираль с Адека. И чуть не раздолбала сам спектрограф. Эта хрень — иллюзионист. Причем показывает шоу как для органиков, так и для технических устройств. Иллюзию можно записать на видео. То есть, спираль не действует на мозги, а каким-то образом преломляет свет, что позволяет создавать маскирующее поле.       — А звук? — удивленно спрашивает кварианец. Батарианка осклабилась в улыбке, показывая игольчатые зубы:       — Имитировала через инструментрон, хе-хе.       — Ты пьяна, — с отвращением произносит протеанин. Гайра показывает почти сведенные вместе пальцы:       — Чу-у-уть-чуть. И только когда поняла, что в себе таит сломанная игрушка. Капитан, — резко разворачивается она ко мне, — достаточно осколка любой величины, главное, чтоб в нем был горизонтальный срез относительно внутреннего рисунка. Активировать и поддерживать может только органик.       — То есть, корабль с ее помощью не скрыть?       — Не-а. Хотя… если сидящий внутри будет думать о том, что вместо корабля что-то другое… не знаю я, короче, — хмыкает она. — Это только при посадке можно проверить.       Лиара тихо замечает:       — Давайте не садиться на Вэйдору. Как бы нам ни был важен артефакт, у нас нет способов как-либо его достать, не подвергая опасности членов корабля. Обыщем остальные планеты.       — Я возненавижу себя за эти слова, но, вероятно, способ есть, уважаемые, — произносит Корбен, заходя в кают-компанию. С ним Малис, держится сзади. Налицо признаки волнения — слегка опущенные жвалы, бегающие глаза.       — Вы что-то задумали, солдат, — озвучивает очевидное Явик, скрещивая пальцы перед лицом и локтями упираясь в стол.       — Да. Еще, — он смотрит на омнитул, — двенадцать минут. Давайте подождем всех. Терас прибывает ровно в назначенное время, Шиали запрашивает доступ к датчикам кают-компании спустя минуту, Унлак, запыхавшись, прибегает через минуту и двадцать секунд. Ему сложнее добраться сюда мгновенно. Человек терпеливо ждет, пока соберутся все. И говорит:       — Малис пойдет вниз.       Турианец бодро, хоть и нервно, кивает.       — Второй рад-уровень? Даже выше, — изгибает бровь Дэниел, отставляя емкость в сторону. — При всем уважении, мистер Энфилд, я никак не могу одобрить подобный риск. Даже если генератор персональных щитов встроить в непроницаемую для ЭМИ оболочку — кстати, такое вообще возможно?       Штатный механик молча кивает, на его губах блуждает бессознательная улыбка.       — Даже если поступить так, рано или поздно щиты истощатся и юный Тевкриден получит свою дозу. Пусть и значительно меньшую, чем любой из нас. Да, он турианец. Да, панцирь и кожа турианцев гораздо лучше приспособлены для борьбы с радиационным загрязнением, чем даже покровы кроганов. Но… там не меньше двух километров, даже если исключить трудности передвижения и на секунду забыть про кротовых змей, которые способны проглотить любого из нас целиком.       — В начале второго километра от него останется только труп. Тут радов больше, чем на Тучанке, чертов выскочка, — недружелюбно говорит Гайра турианцу.       — Я справлюсь! — гневно замечает он. — Если сделать так, как я говорю.       — А вот его версия вам не понравится еще больше, — замечает Корбен, вдыхая воздух полной грудью и медленно отпуская его из плена легких. — Однако… шансы на ее успех значительно выше.       — Йнанг мне поможет, — быстро выпаливает Малис. Явик удивленно спрашивает:       — Теккор?       — Имеет смысл. Теккоры, насколько мне известно, происходят с крайне радиоактивной планеты, хоть и не используют излучение в метаболизме, — произношу я. — Но как вы хотите использовать связку из неопытного бойца и разумного животного без хватательных конечностей?       Корбен поднимает палец вверх и ждет, пока наше внимание сосредоточится на нем. Произносит только одно слово:       — Кавалерия.       Билеах снова заходится в припадке смеха, я пытаюсь возразить:       — Вертикальная нагрузка для верхового животного…       Тем не менее, мой голос слабо слышно в поднявшемся шуме. Унлак кричит:       — Правильно, если не радиация его добьет, то яд доконает!       Абрамс также разражается контраргументами:       — Скорость неизбежно снизится, и по эффективности это ненамного лучше…       Понимаю, что лихорадка одновременного обсуждения может длиться вечно, и бью кулаком в стену, попутно прорабатывая реальную возможность подобного фантастически звучащего плана. Повысив голос, приказным тоном с металлическим отзвуком рявкаю на них, как делал протеанин. Все замолкают, только Корбен неодобрительно хмурится, глядя на подопечного. Сообщаю:       — Все проблемы устранимы. Вес можно компенсировать пассивной экзоскелетной связкой на суставы ног, гранаты закрыть в контейнер из инертного сплава, скорость теккора на бегу я имел несчастье недавно ощутить на собственном опыте. Змей — отвлекать с помощью орудий корабля, спустившись в атмосферу. Угол расхождения между дюнами и краем щита должен быть достаточным, чтобы мы могли применить орудия. Думаю, вибрация и шум привлечет их больше, чем бегущий Йнанг. Есть только один существенный вопрос. Как мы защитим от электромагнитного импульса их самих?       — А он… — удивленно начинает вопрос Малис, но я не слишком дипломатично перебиваю его:       — Действует. Мощность излучения достаточная, чтобы пошатнуть ваше самочувствие. И нужно проверить импланты Йнанга — его речевой процессор гарантированно выйдет из строя. Не знаю насчет остальных.       — Процессор я смогу починить, — качает головой Унлак. — Но, если импульс их вырубит, пусть и не насмерть, мы не сможем никого эвакуировать.       — Может, привязать ему на спину «коготь»? — предлагает Гайра.       — И чем это поможет?       — Да хрен его знает, — чистосердечно признается она, почесывая надбровную дугу. — Может, один нейтрализует другой. Мы ведь не видели два артефакта рядом — в лаборатории только один целый и один сломанный.       — Четырехглазая, давай не экспериментировать, когда на кону жизни товарищей по команде, — сердито отрезает Дэниел. Он почти взбешен ее предложением, это хорошо заметно.       — И самое главное — мы никак не сможем связаться с вами, — завершаю я список препятствий, разведя руками. — Даже квантовые передатчики не выжили, все переплавлены в металлолом. Их не закрыть в контейнер без выноса датчиков наружу, а, значит, прибор выйдет из строя при первом же кольцевом выбросе.       — Поэтому план должен быть безупречен с самого начала, — говорит Корбен и тяжело оседает на стул. — Если мы не хотим их обоих убить.       — Нам нужно поднять военные чертежи, — доносится из стены.       — Шиали? Только не говорите мне, что у гетов были способы бороться с умениями инженеров-органиков, но они их так и не применяли. Все равно не поверю, — скептически замечаю я. Не верю.       — Кластер завершил разработку прерывателя направленного поля за десять часов до атаки кварианцев на Раннох. Поскольку Жнецы не использовали ЭМИ-атаки, когда мы стали союзниками с Создателями, производство признали нелогичным, — говорит безликая соратница и… прокашливается? Или имитирует смех? — К сожалению, база данных находилась на моем омнитуле, но полная копия есть на носителе в ящике 31/12. На всякий случай.       — Я тебе устрою «всякий случай», — бурчит кварианец беззлобно. Я говорю, привлекая внимание:       — Остается прояснить последний вопрос. Малис!       — Да, капитан? — вытягивается он по стойке смирно.       — Сейчас ты соберешься и потратишь две минуты на размышления. Молча. Я хочу, чтобы весь экипаж соблюдал тишину. Когда пройдут две минуты, я хочу знать — после здравой оценки всех опасностей, сможешь ли ты выполнить задачу? Один, без наставника? Выдержать радиацию, избежать охотящихся на тебя гигантских змей, остаться в сознании после электромагнитной атаки в случае, если прибор гетов окажется малоэффективен? Не горячись. Мне нужна твоя холодная голова.       Турианец попытался что-то сказать, однако посмотрел на Корбена, нахмурившего брови, и закрыл рот. Использовал какую-то странную дыхательную технику, приложив руки к костюмной ткани на нагрудном панцире. Пусть не спешит. Я действительно хочу, чтоб он, с высоты своего юного возраста, оценил задачу. Возможно, с Корбеном они попадали в разные передряги, но внизу он останется один. И никого не будет рядом, чтобы подставить плечо.       Две минуты утекли, словно вода. Никто не осмелился нарушить тишину — только доктор отхлебнул кофе и тут же словил на себе два-три негодующих взгляда.       Тевкриден посмотрел мне в глаза.       — Нужно посоветоваться с Йнангом. Тем не менее… я приложу все усилия, чтобы выполнить задачу. И думаю, что способен выключить артефакт.       Пластины сами собой разошлись в стороны. Геты, вероятно, скопировали данную эмоцию у самих турианцев с их мандибулами. Забавно. Но его ответ нравится мне гораздо больше, чем бездумное героическое «Да!» или «Так точно!».       — Тогда всем, кто может помочь в сборке защитного комплекта, выдвигаться в мастерскую. Терас, вас также касается, — указываю я пальцем в сторону молчаливого гета. Ика он, вероятно, оставил в каюте. Остальные — само собой, Унлак, Лиара, я и Шиали.       — Слушаюсь, капитан, — кивает гет.       — Я сниму мерки с ящера, капитан, сэр? — спрашивает Корбен. Отрицательно качаю головой:       — Не стоит. Пусть пока что спит, у меня в памяти есть его точная проекция.       Из стены доносится:       — Мне действительно нужно присутствовать… физически?       — Да. Используйте Шестого, я открыл протоколы загрузки, — бессердечно говорю ей. «Леди-гет» почему-то совершенно не желает снова обретать плоть — по крайней мере, платформу, созданную не по ее заказу. Прости, Шиали. Боюсь, что тобой мы сможем заняться не раньше, чем покончим с системой Окидар.