The Very Model

      Шесть часов мы провели в мастерской, иногда давая кварианцу и азари отдыхать. Отсюда к успешному выполнению задачи ведет лишь тонкая нить, которую нужно постараться укрепить, связать дополнительными волокнами. Перебрал заново все варианты. С огорчением признал, что других, обладающих таким потенциалом, нет.       Нашлась и для самого Малиса работа — он, надев запасной шлем, обрабатывал свою броню. Если ранее турианец поделился запасами своей провизии с экипажем «Кровека», теперь ему тоже досталось немного чужой еды. Терас пожертвовал немного свинца из запасов пропитания для кремнида, и теперь распылитель в руках Тевкридена плотным равномерным слоем наносил темно-серую краску на пластины. Все же панцирь у него не везде, и это самое «не везде» остается довольно уязвимым.       То, что у нас вышло в итоге, мало напоминало хоть что-то из известных защитных разработок. Несмотря на тщательно пригнанные детали экзоскелета, высокотехнологичную защитную сетку, которой предполагалось закрыть иглы на воротнике теккора, шлем для его вытянутой морды с большими окулярами — все вместе, скорее, походило на броню верховых животных из старых голофильмов. Дабы усилить впечатление, из передней части легкого седла и из шлема торчали две пары металлических шарообразных прерывателей на длинных штангах. Унлак испробовал на них перегрузку максимальной мощности и остался удовлетворен результатами.       Такие же, но поменьше мы укрепили на шлеме, груди и предплечьях брони Малиса после нанесения антирадиационного слоя. Лиара с Шиали собрали контейнеры по чертежу, Терас занимался обычными гранатами — превращал их из высокотехнологичных взрывных устройств в крайне низкотехнологичные. Можно сказать, проводил даунгрейд. Теперь взрыватель активировала химическая реакция, и медлить с броском не стоило. Юный турианец немного попрактиковался с их виртуальными копиями, затем оседлал уже проснувшегося Йнанга, мы закрепили всю сбрую и гоняли их по грузовому трюму еще полчаса. Великолепно. Но достаточно ли? С экзоскелетом и дополнительным укреплением позвоночника от конструкции седла теккор без особых усилий нес легкого наездника, развивая среднюю скорость шестьдесят восемь километров в час и выдавая в рывке до девяноста.       Посадка была очень странной — ввиду особенностей бега теккора стремена пришлось намертво прикрепить к седлу и разместить их немного сзади. Поэтому Малис сидел, почти поджав ноги и коленями плотно держась за седло. Чтобы Йнанг не расстался с жокеем, мы придумали систему из страховочных ремней, которые держались на единственной хитрой застежке. Ее можно отстегнуть в доли секунды, однако держит прочно, не вырваться.       Сам Йнанг отреагировал с большим энтузиазмом, когда Корбен с Малисом объяснили ему задачу. Ящер сообщил, что готов некоторое время побыть безмолвным. При условии, что речевой синтезатор потом починят. Правда, идея серьезной ответственности далась ему с гораздо большим трудом — сначала Йнанг воспринимал происходящее, как некую новую и интересную игру.       Никто не выказывал сомнений ни единым жестом, однако всеобщая тревога нарастала. Я остановил Унлака, когда он в четвертый раз принялся проверять соединения экзоскелета. Кварианец хмуро кивнул. Тихо произнес:       — Дергаюсь по пустякам, кэп. Барабан на челноке?       Еще Унлак придумал и соорудил инфразвуковую конструкцию из основного генератора и трех динамиков, которые можно раскидать на расстоянии друг от друга. Под купол его не забросишь, но можно оставить в стороне, чтобы частично привлечь к себе внимание гигантских подземных существ.       — Да, уже закреплен на магнитные захваты сзади. Не стоит волноваться, — сказал я, следя, как парочка, теперь выглядящая очень грозно, наворачивает очередной круг. Для рептилии теккор, пожалуй, был чересчур неутомим. Возможно, всему виной жизненный цикл крупных хищников. Половина или даже большая часть дня отводилась на сон, оставшееся время — на добычу пищи, поиск самки или самца и защиту территории.       — Да уж. Справятся, — вздохнул механик. — И все же мне не по себе.       — Представьте, каково сейчас Корбену.       Человек расслабленно прислонился к стене, ничем не подтверждая мои слова. Лицевые мышцы не напряжены, взгляд прыгает то на нас, то на всадника. И только где-то в глубине его взгляда невидимым намеком скользит желание на время закрыть турианца в его каюте и все сделать самому. Ценой любых повреждений.       Либо я все придумал. Однако почему тогда он не меняет позу уже минут двадцать?       — Все, — крикнул Малис, снимая глухой шлем, увенчанный «рогами» с прерывателями на конце. — Лучше уже не будет, только загоняем бедного Йнанга.       — Я в порядке, — возразил зверь монотонно. — Ваши два километра — не очень много. Один хороший рывок.       — Зигзагами, на песчаных дюнах, — мрачно сказал Корбен, поигрывая пальцами на собственном бицепсе. Нервничает. Он хотел зависнуть у границы на челноке, чтобы в случае чего иметь возможность углубиться под защитный зонт, но я запретил. Высадка, и обратно. И пилотом будет не мистер Энфилд, чтоб не возникло лишнего соблазна. Остался один челнок, и его терять не хочется. Даже если бы первый не спекла в огромную стальную болванку массивная электромагнитная волна, поднимать фонящий летательный аппарат обратно на крепления я не стану.       — Мы уже обсудили, — заметил Йнанг. — Я плохо помню свою родную планету, но мы приспособлены именно к таким условиям.       Кроме того, на его пальцы мы нацепили нечто вроде специальных расширителей, позволяющих не проваливаться даже с увеличенным давлением на зыбкую поверхность. Их суммарный вес вместе с броней и снаряжением составит ровно сто восемьдесят килограмм. Не так уж и мало. Тем не менее, все еще не дотягивает до взрослого крогана.       — Рапорт о готовности, — произнес я, обозревая команду. Корбену сидеть на орудийном терминале, Терас там, где и обычно, хоть и с немного худшей реакцией. Он сообщил, что потерял примерно восемь процентов от эффективности пребывания в нужном теле. Не так и много, с одной стороны, но где-нибудь в воздушном бою данный факт может стоить нам жизней.       — Готов, — отреагировал теккор. Хороший солдат, дисциплинированный, хоть и негуманоидный.       — Готов, — чуть запоздал Малис, отсалютовав на турианский манер. Корбен встретил его примерно таким же жестом, проговорив:       — Держись там внизу, парень. Стрелок готов.       — Отгоняйте кротовых змей, сэр, а за мою освинцованную задницу не беспокойтесь, — развел жвалы в усмешке Тевкриден.       — Пилот готов, — подытожил Терас.       — Пилот челнока готов, — мягко сказала Лиара. Из двух биотиков и Унлака азари справлялась с системами управления малых аппаратов лучше всех, поэтому высадку доверили ей. Все геты — также моим решением — оставались на корабле. На случай, если импульс имел какие-то долговременные последствия. К сожалению, это также означало, что я безвылазно сижу на борту. Поскольку корабль опускался вниз, в атмосферу, мы сможем следить за траекторией бега через оптику. Но поддерживать связь, увы, не получится.       Я коротко кивнул:       — Тогда все по местам.       После того, как «Омега-5» снизилась до минимальной безопасной высоты, подобравшись к краю щита на километр, от левого крыла отделился второй и последний челнок с десантной группой на борту. Лиара заложила крутой вираж и перед самым входом ослабила крепления генератора, тот рухнул на песок, тут же разложив автоматические опоры. Нити усиленных кабелей потянулись из его корпуса. Прибор выстрелил по трем различным направлениям снаряды, издававшие низкочастотную вибрацию, и дюны внезапно ожили.       Челнок, массивное темное тело с обмыленными контурами, сел в пятистах метрах от устройства. Оттуда выпрыгнула и резко ускорилась вперед небольшая сдвоенная фигурка — наездник и его животное, идущие в лобовую атаку на неизвестный феномен. Точнее, уже известный. И очень опасный.       На спине Малиса висел плоский рюкзак с несколькими трубами-контейнерами. В каждом из них покоилась инфо-граната нового типа, без кью-мек реле, но все еще способная пробить связь артефакта с потоком. После Эрсбата наряду с уже упомянутыми… усовершенствованиями я доработал мощность, чтобы всегда иметь такой инструмент под рукой. В нижнем контейнере — портативная экранирующая клетка для объекта. По бокам на его броне крепились полосы с обычной взрывчаткой. Согласно плану, ее Малис должен будет использовать на расстоянии примерно трехсот метров от эпицентра, чтобы отвлечь хищников. Вне зависимости от того, будут ли они охотиться за ним или нет. Кроме того, одну гранату предполагалось придержать, если специализированные выйдут из строя. Если бы дюны не скрывали от нас артефакт… если бы у нас было старинное ракетное оружие или минометы дальнего действия… если, если, если.       Они рванули вперед. Челнок так же резко взмыл с места посадки и направился обратно к нам. Пока что весь путь просматривался идеально, благо, погода играла за нас. Хотя, вероятно, здесь имеется и роль артефакта — пока что нигде нам не довелось увидеть бурь или иных неблагоприятных условий. Лиара благоразумно сместилась с линии огня, закладывая широкую дугу виража в сторону и одновременно набирая безопасную высоту.       В стороне, словно песчаный гейзер, вверх взмыло колоссальное тело змеи. Два из трех динамиков исчезли в огромной, усеянной мелкими зубами пасти, однако генератор уцелел. Возможно, переживет еще одну атаку. И, в то же время, датчики показали шевеление сбоку от Малиса. Теккор, видимо, тоже что-то чувствовал, поскольку заложил крутую дугу, а я дал полный залп по цели, опережая команду с терминала Корбена. Змея на мгновение показалась наружу, «Энисфенам» удалось нанести ей серьезный урон, и тут же зарылась поглубже, с потрясающей скоростью раздвигая землю огромным телом.       С не менее потрясающей скоростью мчался Йнанг.       Сильные ноги, дополнительно укрепленные снаряжением, несли его и турианца вперед. Малис прижался к спине теккора, держась за седельные крепления и упираясь в продолговатые стремена, сделанные для его двупалых ног. Вокруг них пока не было змей, за исключением той, которую я подстрелил, однако ящер, ставший на эту короткую миссию верховым, двигался по сложной траектории. Наездник приподнялся в седле, видимо, что-то увидел впереди и резко хлопнул Йнанга по левой части шеи. Тот мгновенно взял влево, оставив в песке рытвины, и успел сделать несколько длинных шагов — в стороне от них дугой взвилась молодая кротовая змея, которая тут же ушла обратно под землю.       Корбен беззвучно ругался под нос, не успевая свести огонь на цели. Один выстрел, кажется, достал гиганта, но сказать наверняка было сложно.       — Упреждающий огонь! — приказал я. — Прочертим ему выстрелами «дорогу жизни». Я беру левую сторону.       По обе стороны от всадника, на удалении примерно в метров пятьдесят, чтобы оставить ему возможность маневра, начали вспухать разрывы и небольшие фонтаны песка и грязи, вызванные разогнанными масс-полем снарядами. Некоторые из них попадали во что-то живое, но сказать наверняка было трудно — дюны вздымались и снова опадали, как будто радиоактивная пустыня гневно дышала полной грудью.       Теккор устремился вверх по сравнительно пологому холму. Вершина внезапно разверзлась и оттуда вывинтился еще один колосс, теперь взрослый, готовясь обрушиться пастью на крохотную и шуструю добычу. Возможно, они смогли бы отпрыгнуть вбок, но змею-переростка тут же прошили шесть выстрелов — полный бортовой залп и еще два от Корбена в открытую пасть, он явно решил перестраховаться. Животное вздрогнуло и медленно начало заваливаться вбок, а Йнанг ушел вправо, где путь был относительно свободен.       Мы продолжили обстрел, однако теперь вести огонь стало проблематично — труп змеи на вершине холма частично перекрывал видимость. Я стал смещаться вправо, держа на прицеле область вокруг турианца, и тот не подвел — оглянулся по сторонам, понял, что огневая поддержка неожиданно прекратилась и уже не столь сильно хлопнул свою «лошадь» по правой стороне шеи.       — Регистрирую выброс, капитан, — сообщил Терас, скучавший в кресле пилота.       «Энисфены» снова начали рыть песок, а я получил устрашающую возможность наблюдать, как доступное пространство молниеносно покрывается едва заметным кольцом электромагнитного импульса. Приборы, впрочем, сходили с ума — везде, кроме оптических сенсоров, буря ЭМИ отражалась очень четко, и всадник рвался прямо им навстречу.       Если бы я тоже не переживал за самого молодого члена экипажа, я бы сказал, что эта героическая картина достойна запечатления. Про внутреннее состояние Корбена даже боюсь упоминать. Наверняка он чувствует, что внутренности завязываются в узел, но держит себя в руках.       В следующее мгновение волна накрыла обоих. Прерыватели среагировали штатно — поймали и рассеяли часть импульса.       И — ничего. Теккор даже не сбился с шага. Те из нас, кто умел дышать, с облегчением выдохнули.       Малис по-прежнему рвался вперед. То вверх по песчаной дюне, то вниз. Еще немного, и он исчезнет за предпоследним холмом, где мы уже не сможем ему помочь. Там придется положиться только на себя и быстрые ноги Йнанга. Одна змея вышла из-под земли сзади, но скорость ящера их спасла, а орудия плюнули еще одной смертоносной порцией снарядов, раздробив гиганту спинную часть. Теккор оступился, видимо, от взрывной волны, обрел равновесие и, вильнув хвостом, снова сменил траекторию бега.       Так, ломаными зигзагами, они продвигались к цели. Наконец, оба — и теккор, и его наездник — скрылись от моих сенсоров. Генератор шума сожрали еще тридцать секунд назад, мы продолжали вести огонь по гребням дюн вокруг, надеясь, что хаотичные выстрелы и шум привлекут смертоносных змей к себе, а не к шустрой добыче. Из-за дюн раздалось едва слышное эхо взрыва, затем последовала пауза. Корбен не мог полноценно следить за трансляцией с внешних сенсоров, управляясь с артиллерией, однако его напряженная гримаса говорила о многом.       Еще один. Затем, спустя четыре секунды — еще один. Еще один электромагнитный импульс, затем, почти сразу, снова. Пространство под щитом подернулось голубоватой дымкой и… зонт взорвался остаточными разрядами энергии. Я включил ускорители на полную мощность, игнорируя перегрузку. Два километра в атмосфере «Омега» могла преодолеть за несколько секунд — лишь бы ничего не случилось за эти несколько секунд.       — Быстрее! — сквозь сжатые зубы потребовал Корбен, глядя куда-то вверх. Я ответил:       — Выжимаю максимум.       Зависнув над дюной, мы увидели бегающего широкими, извилистыми кругами теккора и Малиса, невредимого, рюкзак он зацепил ремнем за шею, а в руках держал клетку с артефактом. Вокруг него мерно приподнималась земля и осыпался песок, как будто пустыня решила напоследок порадовать нашу команду гигантским оползнем.       Из грузового трюма выметнулись два тонких фала с крючьями на конце. В прыжке турианец уцепился за один и прикрепил его к экипировке Йнанга, снабженной для подъема кольцом сверху и двойными ремнями под брюхом. Сам пристегнулся поясом ко второму, и корабль взмыл вверх. Глядя, как нервничает человек, я успокаивающе сообщил:       — Управление огнем больше не требуется. Бегите в трюм.       — Спасибо, сэр, — бросил Корбен и сорвался с места. Миг — и его нет в БИЦ.       Команда страховки состояла из Явика, Унлака и доктора. Шиали осталась в теле Шестого следить за ядром, а протеанин и кварианец довольно слаженно работали вместе на Новерии, поэтому я доверил им подъем бегуна обратно на борт.       Дверь шлюза медленно закрывалась, а Тевкриден осел на пол, сняв шлем и судорожно кашляя. Бережно сохраненные контейнер и самодельный рюкзак валялись рядом с ним, но Абрамса беспокоили вовсе не они. Полностью экипированный в штатную броню «Сирта», с надетым шлемом, он подбежал и начал сканировать тело турианца.       Мистер Энфилд преодолел расстояние, разделяющее две палубы, со скоростью метеора. Он уже перешел на спокойный шаг, ничуть не запыхавшись, и давая доктору сделать свою работу. Дэниел встал и помог подняться все еще пытавшемуся очистить легкие Малису, озвучив свой вердикт:       — Доза есть, но не очень большая. Для турианца. Ему нужно в медблок, полежать несколько дней в регенерационной камере и вывести радионуклиды из крови и костей.       — Все плывет, — пожаловался Малис, взмахнув рукой перед глазами.       — Это последствия поражения импульсом. Если бы не гетские прерыватели, последний, двойной, имел бы все шансы выжечь тебе мозг, — проинформировал Явик. И все же сжалился:       — Хорошая работа, солдат.       Я давно заметил, что к детям и подросткам планка его требований гораздо ниже. Возможно, протеане медленно взрослели. Хотя во время войны приходилось все делать быстро, в том числе, становиться взрослым. Тевкриден — хороший пример. Он потерял обоих родителей, однако благодаря несгибаемому боевому духу готов жить дальше и действовать эффективно. Подозреваю, что, несмотря на стандарты Иерархии, юный турианец возмужал давным-давно. Только не признается.       Корбен, конечно, не заламывал руки в тревоге. Его стандарты самообладания почти не отличаются от протеанских. Тем не менее, человек шагнул вперед и просто заключил обоих в тесные объятия — и своего сородича, и напарника, которого практически усыновил. Затем отстранил на расстояние вытянутых рук и сказал, глядя в глаза отчаянно пытавшемуся выглядеть бодро Малису:       — Ты был крут, парень. По-настоящему крут.       — Это все Йнанг, — слабо усмехнулся тот. Корбен хмыкнул:       — Ему я тоже это скажу, но только тогда, когда наш любезный механик сумеет восстановить или заменить речевой синтезатор. Нас ведь он тоже не понимает, переводчик находился там же, в едином блоке.       Пока что он сделал одну вещь, которую разумный зверь был в состоянии понять — стал на одно колено и обхватил того за шею. Теккор неожиданно толкнул его лбом и повалил на задницу, отчаянно мотая головой из стороны в сторону.       — Эй, ты чего? — обескураженно воскликнул тот, кого не могла победить молниеносная платформа гетов, и, в то же время, с легкостью положил на лопатки (ну, не совсем на лопатки…) обычный ящер.       Хорошо, не вполне обычный.       — Человек, он пытается сказать, что излучает остаточные гамма-частицы, а ты здесь единственный без какой-либо защиты, — мрачно отрезал Явик и оттолкнул солдата биотикой еще дальше. — Возможно, ученые этого цикла сотворили чудо, и сделали вашего теккора куда разумнее некоторых примитивных видов.       Подумав, не говоря ни слова, Корбен поднял руки вверх, как бы показывая, что он сдается, и направился обратно к лестнице — лифт оккупировал доктор и его свежий пациент. Про артефакт, потерявший весь блеск своих граней и напоминающий теперь неровный ком неизвестной субстанции, все будто забыли, но, сняв с Йнанга экипировку, протеанин поднял клеть-экран и аккуратно понес ее наверх. Ответственность превыше всего. Самого ящера, полностью запакованный в энвиро-костюм, увел кварианец, Лиара — вероятно, из чистого любопытства — направилась вместе с ними.       «Где батарианка, капитан?», спросила Шиали. Ее бело-красный голос витал в серверном облаке корабля бесплотной сущностью, поскольку она воспользовалась возможностью управлять гетской платформой прямо из моего компьютера. Фактически, в Шестом она сейчас присутствовала только номинально. Я не совсем понимал, чем новая, оснащенная мощными прыжковыми сервомоторами, стелс-полем и хорошей оптикой платформа ей не понравилась, однако решил разгадать эту загадку самостоятельно. Не прибегая к лишним вопросам.       Иначе — неинтересно.       «Спит. Для разнообразия — у себя в каюте».       «Неожиданно. Думаете, она настолько верит в успех Малиса?».       «Думаю, что она не стала искушать судьбу и отпраздновала до того, как турианец вернулся на борт», с легкой иронией и одновременно сожалением ответил я. «С чего вдруг вы заинтересовались ею?».       «Хотела задать несколько вопросов. Однако, раз она спит, не буду тревожить», спокойно ответила Шиали. «Вам, кстати, тоже».       «Надо полагать, моя очередь подошла», шутливо заметил я, тем не менее, настраиваясь на серьезный лад.       «Не сомневайтесь. Я покопалась в ваших записях и нашла файл «Об особенностях мимического взаимодействия и расширении функций». Функций чего? Вы пытались расширить диапазон демонстрируемых эмоций для себя?».       «Не совсем. Я пытался разработать новую концепцию для гетов», возразил я. «Нечто вроде универсального языка жестов, в то же время свойственного только одной расе. Пусть и созданной искусственно. Улучшенное взаимопонимание с органиками будет означать более эффективное взаимодействие».       «Интересно. Вы хотите сказать, что действуете на благо Сообщества?».       «В свободное время, леди. Исключительно в свободное время. Вы хотели получить доступ к файлу? Я его открою. В нем — образцы возможного усовершенствования спектра передаваемых эмоций. Одна-единственная ниша, где все в относительном порядке. Звук. Остальное, по моему мнению, нуждается в доработке. Свет, ассист-экран на оптику, расширенный мимический диапазон головных пластин. Уши».       «Уши?», недоверчиво переспросила она. Я поправился:       «Имитация ушей. Антенны различной длины, косметические и полнофункциональные, симметрично расположенные на головной части гета».       «Ого. Вы действительно провели серьезную работу», с теплотой в голосе сказала Шиали.       «А чем еще заниматься? Тем более, что с момента воскрешения в сутках высвободился еще один час. Оцифрованные нейроны не устают, им не нужен сон. Превосходно, на мой взгляд».       Обсуждая пока незавершенную работу с Шиали, я активировал платформу Шестого, которую так или иначе стали больше ассоциировать со мной, и отправился в медотсек. Напевая под нос. Люблю, когда все происходит согласно плану. Впрочем, со стороной жизни, где все идет не по плану без всякого риска для жизней моего экипажа, я также готов смириться.       — Что за бравурные марши, капитан? — удивился Абрамс, когда я зашел к ним. Малис уже лежал в закрытой камере и честно пытался заснуть, однако взбудораженная нервная система не давала снотворному подействовать.       — Угадали, Дэниел. Это и есть марш — «Марш Менаэ». Выбирал подсознательно, однако получилось подходяще к случаю. Правда, там есть строки о гибнущих полках… без этого постараемся все же обойтись.       Я подошел к стеклянному саркофагу и положил ладонь на поверхность. Тевкриден слабым движением поднял руку, сжатую в кулак, и прижал ее к груди. В ответ я типично человеческим жестом показал большой палец и сказал, не зная, слышит ли он меня через стекло регенерационной камеры:       — Отличная работа, Малис.       Турианец почти успел расплыться в улыбке, однако в этот момент снотворное все же подействовало. Я повернулся к Дэниелу:       — Двое суток на восстановление?       — Примерно, — пожал плечами он. — Малис получил как среднюю дозу радиации, так и ударные повреждения от импульса. Электроэнцефалограмма показывает, что активность мозга нарушена. Последствия вряд ли будут тяжелыми, но ему необходим полный покой. Вы ведь не собираетесь пока соваться к Кхар’шану? Моя интуиция просто кричит от ужаса, честно говоря.       Я переступил с ноги на ногу. Двигательные функции восстановились, остается надеяться, что и основное тело-корабль чувствую правильно. Иначе случайно воткну «Омегу» носом в какой-нибудь астероид. Будет досадно.       — Нерационально. Впрочем, будем считать, что я доверился вашей интуиции, Дэниел. Мы направляемся на Камалу. Возможно, посетим Рамлат в той же системе. Нужно место для приземления, чтобы проверить некоторые обнаруженные свойства «спирали» и провести полное обследование двигателей. Несмотря на ремонтные работы, центральный по-прежнему работает примерно на семьдесят пять процентов мощности. А дальше… увидим.       Турианцы не отметили Камалу в качестве вероятной точки интереса. Почему? Какие данные были у наблюдателей Иерархии, и чем они отличались от тех сведений, которые затребовали мы? И, самое главное — почему? Какую цель они преследовали, скрыв часть информации? Неясно. Пока что, как и с Пятном — вопросов в несколько раз больше, чем ответов.       Несравненно. Потрясающе. Пленяет разум.