The Very Model

      И все же они оказались правы.       Система Индрис не содержала даже отдаленного намека на щупальце. Хотя досаждающие разряды преследовали нас и здесь, они едва прогрызали щит, опуская его до трех четвертей мощности, не ниже. Команда немного расслабилась после жесткого приема у звезды Окидар, и я направился к Камале. Осмотр, ремонт и отдых в спокойной обстановке крайне необходим — уже не только Гайра, уже почти все засыпают на ходу.       — Какие данные у нас есть по Камале, мисс Билеах? — спросил я из динамиков лаборатории. Батарианка, нацепив широкую маску, закрывавшую все глаза, обрабатывала артефакт пучками света прямо через экран. Его мы постоянно держали в клетке, поскольку ЭМИ-выброс внутри корабля станет для нас риском, несовместимым с жизнью.       — Мне откуда знать, какие у нас данные есть по Камале, босс? — не прерывая своего занятия, ответила Гайра. — Я в жизни там не была.       — Но хоть что-то слышали?       — Мелкая колония… меньше, чем райские сады на Адеке. Вроде что-то добывали. Больше ничего не помню.       — Ясно, спасибо.       — Вот тут уж точно не за что, — буркнула она, почесывая шею. — Это все можно найти в стандартном галактическом справочнике. Камала была открытой планетой. В смысле, там не только наши жили.       — Батарианцы предоставили концессию на разработку в своем пространстве?       — Не знаю насчет всяких концессий, но туда вроде как даже регулярные рейсы были с Омеги. И кого на этих рейсах только не калечили… — задумчиво сказала она, разворачивая артефакт другой стороной.       — Почему калечили? — полюбопытствовал я.       — Давка была страшная, до самой войны работы на станции не хватало, а кто получал вакансию, так за жалкие гроши. За шахтерские вахты платили очень хорошо. Поэтому за них убивали, босс.       — Никогда не интересовался ценами на работников промышленности. Однако, возможно, попадались пациенты с характерными травмами.       — Ну да, ты-то сам из высшего эшелона. Твой человеческий имитатор живет вполне себе богато, поэтому какое может быть дело до грязи под ногами? — горечь на секунду прорезалась в ее голосе. Я ответил с подчеркнутым раздражением:       — Гайра, я не разделяю вашей классовой неприязни. Случалось, что лечил пациентов бесплатно. На нападки подобного рода отвечать считаю бессмысленным, в любом случае. Есть зацепки по последней добыче?       — Да если бы. Пока он под колпаком, я не могу к нему подступиться. А если выпустить наружу, он нас убьет. Вернее, сначала вас с гетами, а потом и нас прихлопнет. Анализатор в поддоне слишком слабый. Может, если он затих, стоит на секундочку снять поле?       — А он только этого и ждет, — с иронией заметил я.       — Ладно, ладно. Как его вообще называть? — спросила батарианка, в очередной раз задумчиво уставившись на то, что, в лучшем случае, напоминало земляной ком неправильной формы.       — Я думал предоставить право названия Малису. Но, пока он без сознания, давайте называть объект «пульсаром». Хотя бы раз отобразим в имени свойства, а не внешний вид.       — Мальчишка наверняка придумал бы что-то вроде «синторазрушитель», — фыркнула она.       — Как раз свойства данный пример хорошо отражает. Он молод, однако не стоит недооценивать силу духа и подготовку юного Тевкридена, — упрекнул я батарианку. — Без него ничего бы не вышло. Как и без теккора.       — Усвоила, буду паинькой, — тоном, противоположным смыслу сказанного, сообщила она. Я оставил ее в покое.       На пыльной красно-оранжевой поверхности планеты на значительном расстоянии друг от друга виднелись два полуразрушенных города — все, что осталось от местной колонии. Судя по справочнику, к которому мне не особо любезно посоветовали обратиться, до вторжения Жнецов они назывались Юджон и Хейтр. В экстранет вели несколько ссылок на крупнейшие добывающие предприятия, однако, как и ожидалось, ни одну из них мне открыть не удалось. Все, что нужно — найти подходящую площадку для приземления и дать экипажу возможность передохнуть.       Знаю, впрочем, кто отдыхать точно не будет.       В теле Шестого я направился в мастерскую, из которой уже два часа подряд непрерывно доносился шум. Кварианец на некоторое время исчез в своей каюте, видимо, отсыпался, и сейчас явно не терял времени зря. Существовало несколько проблем, с которыми, как я ожидал, он запросит ассистента, но Унлак явно решил сделать все самостоятельно.       — Работа кипит? — спросил я, предварительно постучав по торчащему из стены краю двери. Механик бросил на меня один-единственный взгляд и кивнул. Обычно строгий и по-квариански опрятный, болезненно чистый защитный костюм теперь был заляпан маслом, запачкан сажей и жидкостями неизвестного мне состава и происхождения. Даже улучшенная оптика самой совершенной из моих платформ не могла раскрыть тайну темных пятен.       На столе лежала только голая скелетная основа с выступающими суставными узлами, прыжок прошел спокойно, позволяя Унлаку работать без помех. Нормальный техник закончил бы работу за три-четыре дня. Одержимый? Не могу предположить. Тем более, что одержим он одной, вполне конкретной сущностью, которая в данный момент изображает вирус в корабельных системах и пытается взломать скрытые файлы. И успевает параллельно общаться с собственным напарником.       — Здравствуйте, капитан, — прозвенел из стены голос Шиали. — Не отвлекайте, пожалуйста, Унлака — если он прикрутит мне пальцы не той стороной, будет проблематично держать оружие.       — М-м-м… нет, он полезен, — промычал техник, подняв на меня абсолютно дикие глаза. Я подавил желание отступить и наклонил голову набок:       — Чем могу?       — Вот. Список, передал на твой омник.       — Я его заблокировал. Да и список у меня уже…       — Уже нет. Пункты четыре, семнадцать и восемнадцать. Квартус, ты был врачом, ты должен знать… хотя бы что-то похожее. Идеи?       Начинаю понимать, о чем меня предупреждал Дезел’Квон, куратор проекта по воскрешению одного незадачливого саларианца. В моменты вдохновения обычно расслабленный механик становится дикой и беспощадной стихией, подгребая под руку все, что будет полезно и отбрасывая посторонний хлам (в другие моменты очень даже нужный, однако конкретно сейчас не относящийся к основному потоку мыслей).       Чем-то он напомнил мне меня самого. Минус самоконтроль.       Вчитавшись в пункты, я понял, что действительно могу ему помочь. Изобретать заново — всегда тяжкий труд, но, если адаптировать уже существующую технологию…       — Пластины, — сказал я.       — Есть что-то? — несвязно бросил кварианец.       — На Сур’кеше я читал труд одного коллеги, который участвовал в проекте сохранения… в проекте, связанном с генофагом. Он занимался восстановлением и регенерацией экзоскелетных костных тканей кроганов. Обнаружил, что можно заменять полностью синтетическим аналогом. Если видоизменить состав. Хм… да, может помочь, — задумался я.       Унлак, кажется, не обращал на меня внимания, но его брови были слегка приподняты и голова слегка развернута в сторону, дабы не пропустить ни звука.       — Проращивание нервных рецепторов через многослойный полимер. С переменной температурной жесткостью для потенциальной регенерации, чтобы не ограничивать рубцевание ткани, гипоаллергенные. Хотя для кроганов, предполагаю, последнее вряд ли было бы проблемой, — усмехнулся я, прислоняясь к стене. — Если истончить до условных трех миллиметров, тогда за счет обратной индуктивности можно поддерживать тактильную реакцию. А насчет семнадцатого, предыдущего… если вы хотите пересадить ей искусственную кожу, ничего лучше варианта с биосиликоновым покрытием со стандартным сепалом в виде нижнего слоя я придумать не могу.       — Серебро-палладий? — спросил Унлак быстро. — Я тоже думал об этом. Фабрикатор не выдаст достаточно маленького шага, чтобы сделать мягкую и эластичную сетку. Хорошо, разберусь, думаю, смогу откалибровать. Или цельное полотно, а потом выжгу сетку своим омником. А что насчет пластин? Поможешь?       — Состав материала нужно подобрать. И, боюсь, сначала это придется делать в медотсеке, чтобы определить нужную плотность и другие свойства.       — Главное, чтоб у нас был этот материал.       — Не беспокойтесь, в крайнем случае подойдет даже стандартная обшивка гетов. Да. Весь секрет в проращивании. Что насчет болевых ощущений?       — Тяжелый вопрос, — поджал губы он. — Шиа хочет весь спектр. Я отговариваю. Пока безуспешно.       — Боль помогает определить неисправность и вырабатывать рефлексы уклонения. Она полезна, хоть и не принадлежит к спектру приятных ощущений, — сообщил женский голос из стены. — Что насчет пункта четыре?       — Это… довольно просто. Опять же, с технической точки зрения, — удивленно произнес я. На этой фразе лицо Унлака приобрело чуть более насыщенный оттенок лилового. Он наконец-то на секунду включился в окружающий мир и со смущением произнес:       — Я полнейший профан в… э-э-э…       — Искусственных половых органах? — любезно предложил я понятный и всеобъемлющий вариант. Кварианец мучительно кивнул, затем бросил беспомощный взгляд на стену, где обитала Шиали. Обнадежил его:       — Успокойтесь. Понимаю нежелание затрагивать тему. Характерно для гормонально зависимых рас. Не питаю по вашему поводу каких-либо странных представлений, потому что видел список пожеланий Шиали на предмет нового тела раньше вас. Кроме того, был практикующим врачом, не забывайте. Искусственные мышцы не слишком отличаются от настоящих, с технической точки зрения. Смогу провести почти любой этап сборки, если вам вдруг понадобится отдохнуть или, возможно, отрегулировать мой центральный двигатель.       — А мы уже сели? — удивился он.       Полнейшая диссоциация с выпадением из реального мира.       — Капитан, если вы сможете подключиться к работе, сообщите об этом сейчас. Он самую малость… не в себе, — попросила Шиали. Я утвердительно кивнул, подбавив толику драмы:       — Да, конечно смогу. Ситуация достойна сожаления. И, к тому же, зачем мне инженер без тела, призраком витающий на палубах проклятого фрегата?       — Йо-хо-хо, — без промедления отозвалась «леди-гет». Кварианец раскинул вокруг светящиеся щупальца омнитула и снова слишком занят, чтобы реагировать на происходящее. Показав неизвестно кому гетскую усмешку в две боковые пластины, я развернулся и покинул мастерскую. Буду следить за процессом через камеры корабля, а на этапе наращивания волокон брюшных мышц снова присоединюсь.              — Капитан, мы хотим разведать город, — включился в связь Корбен.       — Несмотря на отсутствие целей? Любопытно. Перечислите личный состав «мы», будьте так добры.       — Явик, я, Лиара.       — Хм… это можно включить в обязательную программу, — задумчиво сказал я и переключился на общий канал. — Однако группы придется перетасовать. Корбен, вы пойдете с Лиарой и Абрамсом. Обследуйте местность к востоку от посадочной зоны. Явик, отправитесь с Гайрой и Терасом на запад. Встречаетесь в грузовом трюме через десять минут, экипировка для максимальной боеготовности.       — Понял, капитан, — откликнулся протеанин. Не спросил, почему я разделил их с Лиарой — понимает, что важно поддерживать боевую сбалансированность каждой группы. На Эрсбате было не так — там пришлось делить экипаж на более и менее боеспособный отряды, кроме того, Малис не лежал на регенерации.       Йнанг, кстати, вообще не чувствовал недомогания. Синтезатор его речи заменили первым же делом, и теккор, некоторое время пошатавшись по кораблю, съел свою порцию мясного сублимата и лег спать. Хоть кто-то пережил вылазку без последствий.       — Вы остаетесь? — удивленно спросил Дэниел. Я переключился на медотсек — он считывал показатели турианца, задумчиво постукивая пальцем по собственному запястью с активированным инструментроном.       — Да. Прослежу за пациентом, помогу с восстановлением другого пациента, займусь ремонтом себя. Разряды до системы Окидар больше надоедали, чем действительно вредили, однако в предыдущий раз до меня все же дотянулись. Досадно.       — Думаете, Кхар’шан защищен так же надежно?       — Разные модели логики, Дэниел. Согласно нашей, он должен быть защищен и довольно серьезно. Но что если это не самая важная система для Пятна?       — Одни предположения, — вздохнул доктор.       — Да, Гайра, захватите шесть срезов «спирали» для теста. Научите обращаться с ними команду, кроме того, проверьте гипотезу с маскировкой корабля и доложите мне. По комму или сообщением. Нужно проверить, насколько способности к созданию ложных образов совместимы с различными видами.       — Хорошо, босс, — отозвалась она. — Не боишься последствий? И, может, все же пять срезов?       — Шесть. Теория, ни разу не опровергнутая, ненаучна. Касаемо последствий — меня обмануть не так просто, моего заместителя тоже. Помните об этом и постарайтесь не думать о глупых розыгрышах. Это приказ.       — Как скажешь, босс, — безучастно ответила Гайра. Ведет себя нетипично, слишком пассивно. Я проверил экранирование артефактов и побочные излучения в лаборатории — все в порядке. Чтобы предупредить возможные негативные последствия, незаметно загрузил на ее омни-инструмент медицинский полевой сканер, докладывающий о состоянии здоровья пользователя в скрытом режиме. Восхитительно. Это ведь разработка СУЗИ — интересно, она пользуется таким постоянно? Все же состояние здоровья мистера Моро подлежит неусыпному наблюдению.       Заняв пустующий медотсек, я принялся за синтез тканей. Благо, брешь, пробитая в памяти, не затронула имеющиеся данные по упомянутому проекту. Интересно. Фактически, костные пластины кроганов по происхождению и развитию являются крупными остеодермами, которые у мужских особей выпячиваются в горб, а у женских — просто срастаются в панцирь. Гибкость минимальная. Только молодые особи еще могут изогнуть спину, далее природный экзоскелет становится дублирующей системой позвоночника. На их основе Чакзан Юлма разработал вторичную систему датчиков, позволяющую прибавить к и без того совершенной системе регенерации данной расы накладывание псевдокостных заплаток в месте ранения.       Сейчас я собираюсь воспользоваться его достижением, ничуть не присваивая авторских прав, и найти замену традиционной обшивке гетов. Главное отличие — большое количество нервных синапсов, проращиваемых сквозь материал. Шиали хочет не просто снимать данные с датчиков. Она хочет и большую защиту, и, одновременно, чувствительность. Хм. Любопытно, что могло послужить толчком для подобного желания? Кроме очевидного сбоя. Предполагаю, что развитие других гетов в Сообществе идет более стабильно.       Для начала, учтем, что традиционно остеодерма не размещается на гремучей смеси из биосиликона или нитрил-силикона с металлической сеткой-подложкой. Итого две части — полимер и крепление. Крепление… сверхтонкий слой твенакрила с пластификатором? Или же прийти к более традиционным методам. Использовать мерон, великолепный олигомер, традиционно применяющийся при ремонте оружия? Широкий выбор.       Реципиент пострадать не должен, так же, как и контактирующие с ним. В таком случае, мерон более безопасен, поскольку не реагирует с кислотами и нейтральными жидкостями. Да. Стоит выбрать более биологически безопасный вариант, даже если Шиали останется одной такой на все Сообщество.       Сами пластины. Что может стать безопасной заменой искусственной костной ткани? Все же многослойная органическая печать — не то, что нужно синтетику. Силумин? Нет, ни в коем случае. Стандартная обшивка гетов. Свои плюсы и минусы, крайне негибкая и обладает невысокими броневыми характеристиками. Чтобы сохранять подвижность гета, наиболее разумным будет выполнить частичный синтез эластомеров, которые способны сжиматься и растягиваться под воздействием электрических импульсов. Тех же, что и в мышцах народа бывших слуг. Тактильная чувствительность. Изолировать сверху, сегментарную микрозащиту разместить в самом нижнем слое. И прорастить сквозь все три слоя синтетические нервные волокна.       Мало походит на первоначальный вариант. Однако иногда нужно от чего-то отталкиваться. Я вызвал к жизни масштабную модель гета-прыгуна и «примерил» сверху сначала тонкий слой кожи, затем — пластины брони на плечах, немного на предплечьях и возле суставов рук, полностью закрыл переднюю часть, спину и боковые стороны бедер. Заднюю часть шеи — до самой головы. Между пластин тончайшими линиями виднелись промежутки белой кожи. Силуэт видоизменять не стану. Возможно, ради блага их союза и стоило бы сделать Шиали более похожей на кварианку, однако это означало бы очень гротескное существо. Не стану, даже если она сама изъявит желание.       С чувством хорошо выполненной задачи осмотрел получившуюся модель. Далеко от совершенства, но… неплохо. Цвет кожи — ее традиционный, белый. Как напоминание о корнях, возможно. Цвет пластин — глубокий, насыщенный фиолетовый. Чего-то не хватает. Мимика! Нет, не то существо из «Фантастической Галактики», о котором обязательно вспомнила бы пациентка, а мимические конструкции. Теория без практики мертва.       Хотя уши она по-прежнему не хочет. А я старался. Досадно.       Во всяком случае, тонкие антенны по сторонам задней части головы кажутся мне эстетически оправданными, хоть и страдают функциональной недостаточностью. Выбросить лишние мысли. Мимические пластины, также темно-лиловые — немного тоньше, изящнее. У гетов нет полового диморфизма, однако ее внешность должна хотя бы немного давать намек. А вот переднюю часть нижних пластин можно немного поменять… так. Лицевая маска? Да, пожалуй. Внутри броневых пластин головы. Непрозрачная с внешней стороны, она дает обзор без помех с внутренней, и может играть роль дополнительной защиты головной оптики. А еще там будет глаз. Живой, подвижный глаз, без всяких зрачков и радужек. Просто схематичный образ, нарисованный по подобию светящихся глаз кварианцев, с ресницами. Одновременно и разнообразит мимику, и не будет слишком отталкивать органиков, поскольку не слишком похож на их органы зрения.       Свет. Узкие полосы, опоясывающие шею и доходящие до головы. Нет, не то. Плохой из меня дизайнер, стоит признаться. Даже Шестого красил Унлак, хоть и в соответствии с выданной цветовой схемой. Возможно, несколько полосок по бокам? О, и еще она просила встроенные излучатели голографических образов. Примитивные, на уровне простых линий и плоскостей. Зачем — не знаю. Очень любопытно.       Проверил показания Гайры, Малиса и мастерскую. Турианец в порядке, здоровье батарианки тоже. Унлак безмятежно трудится, проявляя потрясающую продуктивность. Я всегда считал, что личная заинтересованность должна помогать в деле, а не отвлекать от приоритетных целей.       Спустя несколько часов группы вернулись с докладом.       Город мертв.       Не слишком поражен, учитывая то, как пострадало скопление, однако здесь должны были оставаться хаски-каннибалы, которых не перебросили в системы, все еще оказывающие сопротивление. Впрочем, группа Корбена действительно обнаружила следы их присутствия. В виде нескольких мертвых хасков и одного трупа органика. Турианца.       — Капитан, сэр, метки на броне говорят о том, что он служил на одном из кораблей Третьего флота. Личное оружие отсутствует, омни-инструмент выжжен. Создается впечатление, что кто-то нарочно изуродовал тело до неузнаваемости, — мрачно сообщил мистер Энфилд, сняв красный шлем и опустив его рядом с собой на стол.       — Срок давности боя?       — Не меньше, чем неделя. Тело частично начало мумифицироваться. Кроме того, на сканере есть следы крови с другим ДНК. Их было несколько, однако остальные пропали.       — Возможно, одному кораблю из эскадры удалось добраться сюда. Здесь они обнаружили хасков, вступили с ними в перестрелку, потеряв одного бойца, и сменили место базирования, — предположил я, смотря изображения с места боя. Труп действительно старый, я бы навскидку сказал — не менее десяти дней. Особенности климата Камалы позволяют создавать великолепные мумии, а турианцы при мумификации практически не теряют в габаритах.       — Заметили где-нибудь следы корабля? Посадочные опоры, еще что-нибудь?       — Хрена с два они что-то нашли, — вставила обитательница двух Омег. Корбен слегка поморщился:       — Нет, ничего. Я очень внимательно смотрел по сторонам, капитан.       — Мы тоже, — кивнула Лиара. — Ни единого следа. Возможно, их просто занесло.       — Либо скрыли специально, — задумчиво проговорил я. — На планете нет декстро-еды, очень скудные водные запасы… возможно, обитатели местных саванн съедобны, однако напрашивается вывод, что турианцы перебрались поближе к водным источникам. Если их корабль цел.       Т’Сони улыбнулась:       — Опять же, полностью совпадает с ходом моих мыслей. Ближайшее озеро в часе пути отсюда. Если позволите взять челнок, я облечу предполагаемые места базирования.       — Возьмите челнок, Явика на помощь, и сильно не задерживайтесь, — приказал я. — На все вам пять часов, до наступления темноты. Местные сутки очень короткие, всего восемнадцать часов, не обманитесь мнимой неторопливостью местного солнца.       — Есть, — с едва уловимой усмешкой отсалютовала она, затем кивнула протеанину. Тот, вопреки ожиданию, нахмурился:       — Стоит усилить группу разведки, капитан.       — У нас выбыло двое, и еще двое заняты ремонтом, — пожал плечами я. — В боеготовности вы с Лиарой, Гайра, Корбен и Терас. У Дэниела пациент. У Унлака, фактически, тоже, и я обещал ему помочь, чтобы он, в свою очередь, отвлекся на мои двигатели. Мисс Билеах снова займется тем, ради чего она на борту. Возьмите с собой что-нибудь из тяжелого оружия на случай непредвиденной ситуации, и отправляйтесь.       — Пойдем, хейссн, — аккуратно дотронулась до его плеча Лиара. — Все будет хорошо.       Черты сурового лица немного разгладились. Он сказал с непонятной интонацией:       — Надеюсь.       И направился в сторону оружейной.       — Да, кстати, — вспомнил я. — Как прошли испытания маскировки?       — Не знаю, почему, но, кроме самой Гайры и биотиков, никто не может использовать «спираль». Корабль накрыть ложным образом также не удалось, — сказал Корбен, отрицательно покачав головой. — Ручаюсь, что уважаемые господа Терас и Абрамс делали все, что в их силах. Я тоже. Впрочем, батарианка нас не очень цензурно стимулировала. Ее маскировка также нуждается в доработке, в то время, как мисс Т’Сони и господин Явик демонстрируют очень чуткое понимание внутренних свойств артефакта. Возможно, если бы она не отвлекала…       — Иди в черную дыру, пижон, — флегматично ответила Гайра. — У вас, людей, просто кишка тонка нормально активировать бирюльку.       Она превратилась в Корбена снова и показала тому неприличный жест. Человек развел руками:       — Вот видите, сэр. Даже при всем совершенстве маскировки, хватает всего нескольких секунд, чтобы понять, кто есть кто.              Они ничего не нашли. Даже следов. Необычно. На следующий день челнок совершил еще один вылет, уже с полной десантной группой, и снова ничего. Центральный двигатель Унлак перенастроил, предварительно отключив меня от тела корабля — оказывается, мое сознание под воздействием электромагнитного импульса сбило калибровку подачи энергии на преобразователь, из-за чего датчик рапортовал, что подано сто процентов мощности, а двигатель работал на семьдесят пять. Почему только одного двигателя — неизвестно. Также выяснилось, что, в случае необходимости, серверная может поддерживать связь с активной платформой без контуров связи «Омеги-5» — у нее есть собственные квантовые реле и большой резервный генератор, работающий на нулевом элементе.       Тело почти завершено. Думаю, нечто подобное чувствовали биоинженеры, восстанавливающие тело Шепарда — с той разницей, что они все же занимались проектом «Лазарь» как воскрешением человека, а я воплощаю в жизнь конструкцию, задуманную другим народом, вложившим в нее элементы своей культуры, и видоизмененную двумя последовательными глобальными событиями. Точнее, Унлак воплощает. Я помогаю. Кварианец два часа назад забылся тяжелым сном перед собственным лэптопом. Он сидит и бесконечно набивает программный код. Мало только видоизменить тело — нужно обеспечить его соответствующими механизмами реакции.       И здесь я светочу его разума, увы, не конкурент.       Спустя два часа, когда я все еще приживлял пластины к нервным цепям, проверяя реакцию каждой через собственный омнитул, сзади снова послышался писк активируемого устройства. Проснулся.       Мне пришлось пойти на сознательное копирование микроскопических частей собственного разума, в бытность мою органиком отвечающих за некоторые реакции. Программную оболочку для них вначале составлял самостоятельно, однако кварианец оказался недоволен и переделал все сам, намекая, что вычислительные мощности гетов не бесконечны.       В итоге, плод совместных усилий трех разумов — Унлак’Джора, моего и самой Шиали — был завершен. Настолько, насколько возможно. Хоппер со строгими линиями нательной защиты, в боевой ситуации твердой, в остальное время — более эластичной, прибавивший в весе не более двух килограмм. Снабженный самой совершенной системой анализа и распознавания сигналов внешнего мира, насколько это было возможно. Я заметил, что кварианец особенно внимательно исследовал кисти рук платформы, там находилась одна из зон, где синтетические рецепторы наслоились особенно густо. Предполагаю, что он сравнивал их с некоей другой системой, известной ему. Я бы вдохнул воздух полной грудью… если бы мог.       — Вы готовы, Шиали? — спросил я. Унлак не видел этого, однако сознание гета нервно запульсировало, являя собой великолепную картину сомнений, воплощенных в цифровой оболочке. Затем она ответила:       — Да.       — Заряд батарей полный. Начинаю загрузку.       Как давно это случилось? Столетия? Тысячелетия назад? Когда со мной в последний раз общался Дезел’Квон, направляя, помогая делать первые шаги в образе «мозга-в-коробке»? Я, как никто другой, понимаю Шиали сейчас. Она умерла для того, чтобы возродиться снова. И, судя по тому, что стоящий рядом кварианец остановил некоторые из своих жизненных функций, мы на правильном пути.       — Вы, кажется, что-то забыли, Унлак. Дышите.       Он судорожно втянул воздух, наполнив легкие живительным кислородом. Сказал, тяжело дыша:       — Шиали? Ты нас слышишь?       — Загрузка еще не завершена, — мягко остановил я его. — Она уже не может слышать нас из системы корабля, и все еще не контактирует с датчиками тела.       Он закусил губу и исподлобья посмотрел на все еще лежащее неподвижное тело. Кварианец не мылся почти двое суток. Для него, чистоплотного и по-прежнему опасающегося болезней, несмотря на синтез, явный антирекорд. Однако на горизонте маячило нечто, грозящее в корне изменить всю жизнь. Даже две жизни.       — Завершаю передачу личности. Подключаю системы.       Теперь ее сознание полностью находилось внутри. С учетом происходивших изменений, я бы уже не назвал это просто «набором программ». Здесь зарождалось нечто большее. К элементам реальности, материального существования, сначала прибавили индивидуальность, разрывая коллективный разум, затем позволили эмпирическое развитие и формирование личности. И теперь безумный механик и не более нормальный бывший спецагент ГОР приплюсовали к общей картине последний, недостающий кусочек. Физическую, чувственную составляющую. Психоэмоциональный эквивалент мурашек по коже, только с полным набором ощущений, никогда не задумывавшихся Создателями по отношению к гетам.       И, когда ее оптические датчики пришли в движение, меня кольнула странная мысль — я теперь, получается, тоже частично кварианец? Не по биологии, но по духу?       — Тест. Зрительная реакция. Норма. Сервоприводы и мышцы. Норма. Звук и слух. Шиали, вы нас слышите?       — Да, — подтвердила она, и лицо Унлака расплылось в улыбке. Он порывался было броситься вперед, однако злобный гет на его пути не давал прохода до окончания системной проверки.       — Проверка тактильного восприятия.       Я коснулся пальцем базового теста на омнитуле, затем потрогал ее кожу и пластины сформированным щупом из жесткого света.       — Я… что вы загрузили в меня? — недоверчиво спросила Шиали, сама дотрагиваясь до темных пластин.       — Всего лишь ваши желания, леди. Только их и ничего больше, — отлепив собственные пластины в усмешке, ответил я.       — Сколько программ?       — Я не считал, честно говоря. Пятьдесят две?       — Пятьдесят четыре, — показывая зубы в прикипевшей к лицу улыбке, поправил кварианец. В его глазах появился, наряду с характерным для их расы свечением, еще и хорошо знакомый блеск.       — Тест систем завершен. Можете подниматься на ноги. Мы пробудем на Камале не более суток, после чего отправимся к «системе стратегического назначения», — сообщил я, отступая в сторону. Заключительную часть моей фразы, тем не менее, не слышал никто. С криком «Шиа!» Унлак бросился вперед, чуть не повалив ее на спину. Слезы снова катились из его глаз, теперь слезы радости. Шиали нежно обнимала кварианца, нисколько не стесняясь меня, и поглаживала пальцами его плечо. Глаз на темном стекле был прикрыт от нахлынувшей бури эмоций, часть из которых она чувствовала впервые.       Когда гет и кварианец, держась за руки, шли по коридору к своей каюте, их встретила безмолвная дверь без каких-либо признаков голозамка. Унлак даже не смог нахмуриться как следует, однако взялся за омнитул. Я несколько секунд наблюдал по камерам, потом прервал его бесплодные попытки получить доступ, сказав из интеркома:       — Похоже, на Адеке Шиали подцепила и принесла на борт неизвестный вирус. Ваша каюта закрыта в связи со стерилизационными мерами агрессивного характера. Взамен я временно разблокировал большую жилую каюту по правому борту на исследовательской палубе. Приношу извинения за временные неудобства.       — Подождите, это… но там же все мои вещи, — недоуменно сказал Унлак, затем поправился: — То есть, наши вещи.       — Вы сможете перенести их позже.       — Унлак, — произнесла Шиали одно короткое слово. По совершенной случайности, имя кварианца. Тот посмотрел на нее, заметил прищуренный глаз и с исполненным свирепости лицом взглянул в сторону моего оптического сенсора:       — Кэп, убейте себя. Я слишком туп для этих игр!       — Ничего, вы набираете много бонусных очков за сообразительность в воскрешении синтетиков, — утешил я его иронично. — Развлекайтесь, господа. И помните, что вы нужны капитану живыми, в полном комплекте.