The Very Model

      Предупредил Гайру, что собираюсь занять лабораторию для блиц-исследования имеющейся добычи. Она, кажется, была не против — батарианка, хоть и медленно, но налаживала контакт с остальным экипажем. С Дэниелом они знакомы давно, а вот с остальными Гайра не сошлась с самого начала. Особенно с Корбеном, который в ее сознании явно представлял две худшие стороны галактического сообщества одновременно — богачей и людей. Тем не менее, со временем даже нападки на него стали мягче, хоть и не настолько, чтобы считать это дружеским обращением.       К сожалению, добиться мне удалось не большего, чем ей. Досадно. Никогда не специализировался на загадочных образованиях из другой галактики. Пора бы начать. «Коготь» по-прежнему поглощал любые виды излучения, и совсем не собирался их возвращать. Любопытно, есть ли у него критическая емкость. И не станет ли в какой-то момент слишком поздно, чтобы узнать ответ. «Спираль» мне активировать не удалось, а результат тщательного сканирования показал, что артефакт составлен из странной, химически маловероятной комбинации алмаза, кварца и кремния. Возможно, органик мог использовать его как некий дополнительный орган, однако эволюцией здесь ничего не объяснишь — задействованы разные виды. Существует единственное совпадение: все трое — левоаминокислотные. Тем не менее, у людей активировать срезы «спирали» не получилось.       На заметку: провести тестирование Унлака и Малиса, как представителей декстро видов. И где артефакт даже в сломанном состоянии берет энергию для создания образов? Команда не жаловалась на усталость и недомогание.       На заметку, пункт два. Дать один из образцов Шиали. Что, если он завязан не только на зависимость органик\синтетик? Мы провели серьезную работу по изменению ее фенотипа, стоит попробовать.       Третий, «пульсар», я даже при всем любопытстве не рискну исследовать. Снять с него экранирование означает подвергнуть смертельному риску всю команду, чего не хотелось бы допустить.       Проверил также взаимодействие «когтя» со снятым экраном и одного из небольших поперечных срезов спирали в изолирующем поле. Ничего. Артефакты как бы отказывались признавать, что были частью единого организма. Может быть путем к верному решению. Что, если Пятно представляет собой рой или флот, а каждым щупальцем руководило отдельное соединение? Интригует.       Пока я занимался тестами, судя по камерам, в центральном зале понемногу стянулась большая часть команды. По местному, планетарному времени — глубокий вечер. Так что у них вышло нечто вроде званого ужина, однако в действительности мало кто из находящихся в кают-компании ел. Каждый, кто приходил туда, натыкался на умиротворяющую картину — на диване в стороне, с самого края сидел механик, сонно моргая и рассеянно поглаживая голову Шиали, лежавшую у него на коленях. «Леди-гет» вытянулась во всю длину мягкого ложа, свесив лишнюю часть в виде четырех, в общей сложности, суставов ног со второго поручня, и то и дело прикрывая глаз, когда пальцы касались ее верхних пластин. Перед ними в воздухе висела миниатюрная доска для игры в клаккс — раз в несколько минут кто-то отрывался от затягивающего, медитативного процесса и все же делал ход.       Однако блеска азарта ни у кого из двоих не наблюдалось. Зато отчетливо была видна усталость и блуждающая улыбка на лице кварианца.       Новое тело Шиали оценили все. Даже Гайра, посетившая кают-компанию первой, присвистнула:       — Вот это обновка. На Раннохе сейчас какой-то праздник, на который вы украшаете гетов?       Унлак усмехнулся и молча покачал головой. Гетша задумчиво повела пальцами в воздухе, передвинула фигуру и озвучила ответ:       — Мой второй день рождения.       — Надо же. А у меня и подарка нет, — хмыкнула батарианка. От входа послышался голос Лиары:       — Попробуй немного восхищенного молчания, это хороший подарок.       Гайра протянула руку с вытянутым пальцем в сторону дивана, другой наливая себе кофе:       — Если их сейчас забросать световыми гранатами, оба будут только жмуриться и недоуменно смотреть друг на друга, но никак не на окружающих. Думаешь, им есть дело до моих разговоров, синяя?       И в этом, как ни странно, была права. Лиара же одарила сидяще-лежащую парочку теплой дружеской улыбкой, сопроводив ее словами:       — Рада, что у вас все хорошо. И, Шиали, поздравляю с обретением нового тела.       — Спасибо, Лиара, — тихо ответила та. Толкнула головой ногу Унлака:       — Твой ход.       — Я думаю, — ответил тот, взяв ее за руку и слегка сжав пальцы. Шиали не успокоилась:       — Вижу. Вопрос — о чем.       — Об игре, конечно, — едва заметно усмехнулся Унлак.       Вошел Корбен, сразу со своей кружкой, темно-синей, с эмблемой Альянса Систем. Наполнил ее очередной порцией темного, почти черного напитка, мазнул брезгливым взглядом по сахару и опустился за стол. Тоже поздравил инженеров, хоть и без сердечности Лиары. А за ним в помещении появился тот, кого вроде бы и ждали, однако не конкретно здесь и сейчас, а в целом. Твердой походкой в кают-компанию зашел Малис, чье появление вызвало небольшой всплеск бурной радости у присутствующих. Даже Унлак с Шиали отвлеклись друг от друга — механик радостно поприветствовал турианца, Шиали махнула в воздухе ногой, растопырив пальцы. Тоже способ, в общем-то.       — Громкие такие, — пожаловался Йнанг, неотступно следующий за другом и жокеем. Корбен усмехнулся, отнимая чашку от губ:       — Не знал, что у тебя настолько чувствительные уши, мой чешуйчатый друг.       — Кто обладает плохим зрением, слухом или нюхом, быстро умирает, — философски ответил теккор.       — Это правда.       — Можно жить и без нюха, если не дышишь, — подала голос Шиали, решившая, видимо, что задета честь Сообщества. Гайра хмыкнула:       — Ага, если состоишь из пластика и железа и не вызываешь интереса у крупных хищников. Только у одного. Только он мелкий, фиолетовый и вообще травоядное.       Малис, дисциплинированно принесший с собой еду, открыл сомкнутые створки серебристого подноса и явил присутствующим очередной питательный рацион. Взял двузубую вилку и с аппетитом вгрызся в еду. Корбен похлопал его по плечу:       — Набирайся сил, герой.       Батарианка пробормотала:       — Ага, чтобы безвылазно сидеть на корабле и с тоской наблюдать за похождениями остальных. Ты же, небось, вообще его теперь не выпустишь — весь извертелся, как змея на сковородке, когда малец снаружи бегал. Чуть яйцо не снес от волнения.       Лиара скрыла усмешку ладонью, Корбен только покачал головой в ответ на правдивый, по сути, выпад, а Тевкриден вообще не отреагировал. Четырехглазка не успокаивалась:       — Серьезно. Беги, парень. Ты думаешь, он делает из тебя настоящего турианца? Он делает из тебя себя! И это самое страшное.       Малис замялся, едва прожевывая и глотая очередной кусок пищи, и ответил:       — Я так не думаю, леди.       — Вот! О чем я и говорю. Все эти расшаркивания, церемониал — ужас какой-то.       — С чего вдруг такая злость? — подал голос Унлак. Не обращая на него внимания, батарианка вытащила из-за пояса плоскую флягу и с величайшей осторожностью уронила несколько капель из горлышка в чашку. Ее руки едва заметно дрожали. Похмельный синдром? Нет, вряд ли, она не пила с тех пор, как мы вошли в систему. Передохнув, Гайра вполне миролюбиво обратилась к механику, начисто проигнорировав предыдущий его вопрос:       — А сам-то как? Счастлив?       — Более чем, — с улыбкой кивнул он.       — Ну да. Собрал себе игрушку для секса и сидит, довольный.       — Ты чем-то недовольна, Гайра? — повторил вопрос кварианец, начинающий переходить от умиротворенного состояния к раздражению. Его можно было понять.       — Нет. Просто интересно, как это у вас вообще творится. Живой организм и бездушная машина, — ухмыльнулась она. Унлак неожиданно расслабил лицевые мышцы и издал едва слышный смешок. Затем произнес:       — Понимаешь... сложно. Сложно объяснить слепому цвет заката. Если ты всю жизнь живешь монотонно, не подозревая, что можно жить иначе, а потом сталкиваешься с тем, что мир полон чего-то нового — других ощущений, надежд, планов. Когда в первый раз в жизни ставишь свою жизнь ниже чьей-то другой, чьи-то желания и мечты выше своих собственных. И, когда ты касаешься ее рук, слушаешь мысли, привносящие в твои новую частичку жизни, доверяешь в ответ часть себя... играешь, любишь, принимаешь ее ласку и чувствуешь, как она извивается под тобой и просит еще — в эти мгновения ты понимаешь, что единственной бездушной машиной все это время был ты сам.       Батарианка поперхнулась кофе, судорожно кашляя. В остальном, кроме этих звуков, в кают-компании воцарилась гробовая тишина. Шиали проговорила с издевкой, вроде бы в упрек Унлаку, но совсем неподходящим тоном:       — Я правильно понимаю, что последняя часть должна быть более... секретной?       — Пусть кушает на здоровье. И знает, что иногда требуемой информацией можно подавиться, — мстительно улыбнулся Унлак. За всю жизнь подобное красноречие посетило его, наверное, всего второй или третий раз, и он искренне наслаждался произведенным эффектом. Правда, дальше...       — Уел, — откашлявшись, призналась Гайра и затихла. Лиара возмущенно спросила:       — А можно было как-то... наедине поведать всю эту романтическую историю? Есть у нас средство для краткосрочной амнезии, капитан? — обратилась она к потолку. Я, не стесненный сложными расчетами, хотел было ответить, но батарианка выхватила из-за пояса флягу и не глядя протянула налево со словами:       — На. Два глотка, и забудешь, как тебя зовут.       По полу загремела вилка. Малис с непроницаемым лицом бросился ее доставать, однако по пути смахнул синюю чашку со стола. Его наставник успел подхватить драгоценный предмет, а вот большую часть напитка — нет. На сапогах остались темные брызги. И Гайра зашлась хохотом, как будто попала на цирковое представление.       — Вот это учудил, — бросила она, тыкая пальцем в Унлака. — Ты осторожно со словами, тут еще дети. Разнесут от волнения весь корабль и не почешутся.       — Я... — начал Малис, но ему не дали договорить.       — Сколько тебе?       — Четырнадцать.       — Почти пятнадцать лет, — помог Корбен. Гайра уточнила:       — И совершеннолетие у них в пятнадцать? Ну вот. Когда все это закончится, если не сдохнем в процессе, покажи парню веселую жизнь. Свози его на Омегу, закажи пару элитных шлюх, чтоб не краснел и не дергался по каждому пустяковому поводу. Настоящему турианцу точно не помешает.       — Вы так хорошо разбираетесь в турианцах, леди, — отрешенно сказал Корбен. — Почему бы вам самим потом не заняться его образованием? Я слышал, что на Омеге вы были специалистом... широкого профиля. Я б оплатил.       — Корбен, не стоит, — окончательно стушевался Малис, еще недавно блиставший в героическом ореоле. Батарианка запрокинула чашку, картинно постучав по донышку, затем поднялась, с грохотом отодвинув стул и приблизилась к Энфилду. Из его уст предыдущая фраза практически равнялась прямому оскорблению. Однако Гайра всего лишь протянула руку и похлопала его по плечу:       — Оплатишь, говоришь? Корбен, детка...       С этими словами она слегка нагнулась к нему и приглушенным голосом, слышным всем и каждому в помещении, проговорила:       — Денег не хватит.       И покинула кают-компанию. Человек с осуждением покачал головой и вздохнул, повернувшись к Унлаку:       — Да уж, вы нас огорошили, уважаемый.       — Постарайся в следующий раз использовать более точное оружие, а не сразу применять подобные информационные бомбы, — посоветовала ему Шиали, ласково потершись головой о бок кварианца. — Тухлым яйцом в нее брось, например.       — Не стоит, — поспешно сказал солдат. — Вам хорошо жить без запаха, а нам-то как?       — Да, — согласился с ним Унлак. — Обойдемся без запаха тухлых яиц.       И тут голос подал Йнанг. Синтезатор голоса плохо улавливал его эмоции, однако сейчас тон звучал немного обескураженно:       — Но ведь это хороший запах.       И присутствующие, наконец, рассмеялись, перерезая нитку напряжения, висевшую в воздухе. А Малис стал объяснять, почему для него и для остальных запахи так отличаются. Неумело, ошибочно, но доходчиво. К тому же, он старался не смотреть на Унлака, который все еще был занят то ли игрой, то ли собственной девушкой, то ли обоими в равной и соревнующейся степени. Корбен, в свою очередь, принялся интересоваться, знаком ли тому человеческий миф о скульпторе Пигмалионе.       Я же нашел Гайру, сидевшую в дальнем углу грузового трюма на ящике и перебиравшую в руках какой-то предмет, похожий на пластиковые бусы, неравномерно нанизанные на нить. Увидев меня, она с горечью усмехнулась:       — О, Капитан Непогрешимость спешит вправлять мозги. А то они у меня и так недостаточно вправлены. Не хотите, чтобы я обижала ваших ручных иков?       — Хочу поговорить, — миролюбиво сказал я. Она стукнула ладонью по ящику:       — Падай рядом, босс. Все равно ведь не отвяжешься.       Приняв приглашение и присев рядом с ней, проговорил:       — Я вижу, что ваше угнетенное состояние все сильнее с каждой планетой, и отвлекают только артефакты. Последний исследовать не удалось, и я сам, честно говоря, боюсь к нему подступиться. Глупо. Но риск того не стоит.       — Да к черту артефакты, — моргнула она всеми четырьмя глазами, черными, как бездна космоса. — Жнецы стерли сотни колоний, потом решили сказать: «Мы все такие из себя мирные, давайте дружить». И им сошло с рук! Все эти убийства, массовый геноцид рас никак не будут оплачены! Ведь всегда можно сказать: «У нас была такая программа».       — Вы читали материалы по Горну, — полуутвердительно произнес я.       — Я давно их просмотрела. В первый же день, когда Лиара со мной поделилась. И ее записки по Катализатору. Хотя одни боги знают, чем он был на самом деле. Его и видел-то всего один человек — ваш дрянной землянин-капитан. А потом — раз. И Жнецы, оказывается, хорошие. И хаски, оказывается, не убиты и не превращены в груды дерьмовой плоти пополам с техникой, а «осознают себя», — сбивчиво говорила Гайра.       Ей нужно было кому-то это все сказать, а рядом в жизненном потоке не двигалось ни единой души. Бегство из Гегемонии — бегство ли на самом деле? Жизнь на Омеге, сама по себе не сахар. Война. И теперь, когда мы перелетаем с планеты на планету, и те, что ранее были обитаемыми, покрыты руинами... это страшный удар. Сколько еще таких ударов способен выдержать хребет живого существа и в какой момент надломится? Поймал себя на мысли, что кандидатура батарианки казалась удачной, однако думал, что более стойко перенесет происходившее здесь. Просчет.       — Да из этих «осознавших» половина даже имя свое вспомнить не может!       — Вы ведь понимаете, что, чем дольше хаск оставался хаском, тем сильнее стирались органические фрагменты его памяти.       — Знаю. Но знание никогда не помогает, босс. Знаешь, что это? — потрясла она бусами.       — Нет.       — Правильный ответ. Откуда бы тебе? Это шир-гзалай, их дарят детям в возрасте пяти лет. У меня тоже такие были. И теперь я знаю — всегда знала, но не настолько близко к эпицентру — что всех этих мужчин, женщин, детей моей расы переработали в отвратительных тварей, которых бросили на завоевание остальной Галактики. Как думаешь, поможет такое знание? Или лучше разнести себе голову и забыть навсегда? — с фальшивым спокойствием спросила она. Я пожал плечами:       — У меня много боевых эпизодов. Есть неудачные миссии. Погибшие солдаты и агенты. Еще тогда, когда работал в ГОР. Некоторые из них близки, ощущал горечь от потери. Когда был занят лечением генофага, чувствовал, что прибавляю к общему шансу на выживание микроскопическую долю, когда вокруг «Цербер» и Жнецы выкашивали все живое. И, пусть саларианцев справедливо обвиняют в недостаточной чувствительности, смерть — это всегда смерть. Потеря любого живого существа — не повод для траурного вида и высокой скорби, более того, смерть — это мерзко и унизительно.       — Это правда, — кивнула Гайра, глядя прямо перед собой. — Но что такое гибель целой расы?       — Вы не погибли. Гегемония уничтожена, но батарианцы смогут построить на руинах что-то новое. Менее...       — Параноидальное? — грустно усмехнулась она.       — Да.       — Мне было бы достаточно любой, одной живой души, увиденной здесь. Честно. Тогда можно будет продолжать. Вместо этого мы находим груду чудовищ на Эрсбате, а здесь я нахожу вот это.       Голос ее дрогнул, а рука с зажатыми бусинами взвилась вверх.       — Оставьте их, — посоветовал я. — Сохраните, как память.       — Ты издеваешься, босс? Какого черта... я вообще должна была их раздавить и выбросить, как только увидела, — всхлипнула батарианка, отвернув голову.       — Они будут напоминать не об ушедших, но о тех, кто остался жив. Война Вторжения оставила чудовищный, ужасный шрам размером со всю Галактику. Количество неполных семей до сих пор превышает полные, Лиара потеряла мать, Малис остался без обоих родителей — причем в уже, казалось бы, мирное время, — произнес я, кладя руку на ее сжатый кулак. — И про Явика давайте не упоминать. Тот удар, который нанесен ему, чисто эмоционально убил бы любого. В вас достаточно силы, чтобы драться дальше. И не обязательно служить какому-то священному делу восстановления Галактики. Кроганы, например, дерутся за будущее из любви к дракам, а не к будущему.       Гайра чуть приподняла край губ и утерлась рукавом измазанного в каком-то реактиве халата. Произнесла, не поднимая глаз на меня:       — Я уже шагнула за саларианскую линию смерти, босс. По возрасту. На каком отрезке висит флажок, где можно просто сложить лапки и сдохнуть?       — Внимательнее смотрите, кого выбираете в советчики, — усмехнулся я, разводя руками. — Я-то уже умер однажды.       — Чем вообще руководствовались геты? В смысле, они могут так же поднять из мертвых любого?       — Если упростят технологию. Удешевят ее, сделают быстрее и оставят только общую схему. И даже тогда, как мне известно, нужно будет тело в хорошем состоянии. Где «хорошее» — это хотя бы приблизительно целое.       Гайра тяжело вздохнула, откидывая голову назад, на еще один черно-серебристый ящик:       — То есть, по большому счету это ничего не решит.       — Нет, — согласился я. — Не решит. Может, Пятно нам подскажет?       — Придется хорошенько его отдубасить. Чеши отсюда, босс. Корабль твой безраздельно, вернее, ты и есть чертова «Омега», а по душам мы и так поговорили, — усмехнулась она, взглянув на меня. — Иди, утешай Лиару, или пижона, или своего любимого заместителя. Я в порядке.       — Не раскисайте, — бросил я, на секунду приняв ее стиль разговора, и слез с импровизированного стула. В спину послышалось:       — Иди в задницу.       Когда, пользуясь моментом, уделил секундное внимание оптическим датчикам в трюме, батарианка спала, свернувшись на том самом ящике, где я ее и оставил. Странный, но предсказуемый итог разговора.       Интересно, сколько времени нужно будет восстанавливать мою платформу, если я захочу «поутешать своего любимого заместителя»?..              Корбен попросил перелететь в другой город — якобы там он при последнем облете заметил странные следы, однако принял их за наслоение пыли. Предупредил, что в его распоряжении будет всего несколько часов, на что человек только кивнул. Видимо, рассчитывал управиться за предоставленное время. Наружу также отправились проснувшаяся к тому времени Гайра, Явик и Шиали, которая хотела опробовать новое тело. Как я ни пытался улучшить реакцию ее мышц и надежность суставов во время реконструкции, не вышло. Очевидно, кварианские инженеры ранее выбрали все возможности.       Механик остался на корабле — пилот тактично напомнил ему, что ждет замены оптики и, по возможности, голосового синтезатора. Унлак поворчал немного, однако безропотно ушел в мастерскую. Предполагаю, что Терас и так дал им со вторым инженером достаточно времени на воссоединение, а теперь жаждал восстановить хотя бы часть возможностей старой платформы. К сожалению, мое стандартное тело и погибшая в пустыне платформа пилота отличались по конструкции, однако часть потерь можно было восполнить.       Я также обнаружил, что в лабораторию за мое отсутствие пробралась Лиара и составляла какую-то таблицу на планшете. Не поленился подняться лично (поскольку сам планировал продолжить тесты, которых придумал еще десяток за прошедшее время) и спросить.       — Я... иногда помогала Гайре. Она хорошая, способная девочка, — едва заметно усмехнулась азари. Удивленно спросил:       — Девочка? Это по вашим меркам?       — По нашим меркам я еще сама едва вышла из подросткового возраста, Квартус. Нет, дело не в этом. Мне кажется, пребывание в эпицентре войны, на острие копья, и, что уж там, на посту Серого Посредника прибавили мне лет восемьсот, если не больше. Субъективно, разумеется.       — Кризис раннего матронства? — попытался неумело пошутить я, поскольку плохо разбирался в психологических возрастных проблемах азари. Она издала легкий смешок:       — Возможно, и так. Я ведь тоже долго возилась с загадочными инопланетными штуками, не забывай. Мой опыт, сколь бы мал он ни был, может помочь. И, хотя она ничем мне не уступает...       — Здесь можно поспорить. Как минимум, отзывчивостью, отсутствием вредных привычек и нормальным режимом сна ты ее превосходишь.       — Моя вредная привычка сейчас бродит снаружи и хочет добыть чью-нибудь голову. Желательно — прикрепленную к туловищу. Все хотела спросить — зачем так загружать разведчиков оружием?       Я виновато развел руками:       — Не хочу допустить второго Окидара. Чтобы смогли продержаться, если вдруг застигнет какая-либо угроза далеко от «Омеги».       — Корбен Четвертый и так экипируется, как вьючный гатлий.       — Пусть остальные следуют его примеру.       — Много оружия не бывает? — закусив губу, спросила она. На меня Лиара не смотрела, она размышляла над какими-то строками в собственных записях.       — Нет, не бывает. Рекс научил.       — О, да, вы же с ним лучшие друзья. Когда собираешься навестить друга?       — Перегнула с иронией. Возможно, и навещу. Раньше, в органическом теле, мне сломали бы спину первым дружеским похлопыванием. Проблема в том, что кроганы и так недоверчивы от природы, а появись я сейчас и скажи, что я — Мордин Солус, расстрела избежать не смогу. Возможно, из крупнокалиберных орудий.       — Это верно, — произнесла она и деактивировала экран «когтя». — Послушай, вы тест Ингельда проводили?       — Да. Не знаю насчет Гайры, но я провел. Дважды.       — И?       — Артефакт нельзя стопроцентно причислить к неорганике. Во-первых, потому что образцы взять так и не удается, а спектральный анализ сужает выдачу результатов. Во-вторых, расширенный тест Ингельда — тот, что десять лет назад начали применять в Союзе повсеместно — требует облучения ураном-235. А оно гарантированно ничего не даст...       — ...поскольку энергия бомбардирующих частиц будет поглощаться, и они ничего не выбьют замещением, — закончила за меня доктор Т'Сони, добавляя еще несколько записей. — Хотела бы я связаться с Фероном и сбросить ему результаты сканирования. Возможно, поиск по базам данных и ресурсам Посредника дал бы плоды.       — Хотел бы я связаться хоть с кем-то. В любом случае, вес накопленных сведений начинает превышать приоритетность дальнейшей разведки. Думаю, после следующей системы нам в любом случае придется прыгать обратно. Досадно. Однако есть еще турианцы. С «Кровека». Если задержимся на больший отрезок времени, чем сутки, следует отступить.       — А время поджимает, да? — сокрушенно покачала головой она. Кивнув, я дополнил:       — Мы до сих пор слишком мало знаем о центральном узле захватчика. Возможно, он уже отрастил новые артефакты в собственном теле и снова направил их к планетам. И далеко не факт, что они такие же, как и прежние.       — Согласна. Я думала, что на планетах со сходными условиями будут и сходные по типу объекты, однако теория прогорела. На Камале, по условиям напоминающей Эрсбат, вообще нет инфо-щупалец.       — Вариантов несколько. Первый — щупальце имелось, однако сканирование планеты закончено. Следов оно не оставляет. Второй — было, однако уничтожено по неизвестным нам причинам. Либо Камала не обладает характеристиками, притягательными для Пятна, — поправил я, прикрепляя на поверхность «когтя» несколько сканеров-липучек более старого образца. Они не пользовались объемным считыванием, вместо этого снимая любую информацию с поверхности и окружающего ее пространства.       Запустить процесс я не успел. Сканеры дальнего радиуса просигналили о трех быстро движущихся в атмосфере объектах размером с корабль. Десятью секундами позже о визуальном контакте доложил Явик.       — Это турианский военный корабль, капитан, — продолжил он. — Идет на минимальной высоте, вероятно, противорадарный прием. Два других опознать не могу — значительно меньше и неизвестной мне конструкции.       — Вроде как патрульные катера, — прибавила Гайра, которая состояла в двойке протеанина.       — Не челноки, не истребители? Именно патрульные катера? — уточнил я, спешно прогоняя проверку систем.       — Не похожи по силуэту ни на одно из известных мне малых судов Иерархии, — мрачно отозвался протеанин.       — Рассредоточиться и занять укрытия. Используйте «спираль» — возможно, они ищут вас и не додумаются до тепловизоров.       «Омега-5» закрыла шлюз, и двигатели зажглись ярко-зелеными огнями.       — Почему это тебя так обеспокоило? — тревожно спросила Лиара. Покачав головой, я направился прочь из лаборатории со словами:       — У ударной эскадры не могло быть патрульных катеров. Либо истребители, либо малые бомбардировщики, либо транспортные челноки.       Тем не менее, я повременил со взлетом, когда увидел, что турианский фрегат, немногим уступающий мне в размерах — и, вероятно, превосходящий в огневой мощи — садится на землю. К счастью, хоть геты и не оборудовали меня стелс-системами, на борту имелся стандартный блок наведения помех. Его я и включил, как только услышал рапорт. Визуально корпус «Омеги-5» скрыт почти целым кварталом из полуразрушенных зданий, а по приборам они вряд ли могли обнаружить судно с деактивированными системами.       — Босс, то есть, тьфу, капитан, — послышался нервный голос Гайры. — Они спускаются. Катера висят в воздухе. Нас, похоже, засекли. Сворачивать связь?       — Пока что нет, — велел я, напряженно размышляя. Тактика не соответствовала стандартной, однако во фоте служили и более изощренные умы, чем просто умевшие читать и применять заученные шаблоны. Уже то, что корабль выжил при столкновении с защитой Пятна, единственный из всей эскадры, показывает реальный уровень его экипажа. Как минимум, пилотов.       — Группа «Кин», идем к вам, — отозвался голос Корбена. — Это турианцы? Вы пробовали выйти на контакт?       Я сказал в общий канал, идя к оружейной и попутно загружая еще часть сознания в прайма:       — Не отвечают. Я замаскировал запрос под наземную станцию, однако никакого ответа не получил. Ждем.       Еще два гета — вернее, две платформы покинули шлюз. Я получил возможность следить за группой кораблей не только на сканерах, но и визуально. Турианцы не озаботились постановкой РЭБ — или их фрегат поврежден, или к нам пожаловали совсем не они.       — Они выходят, — зашептала Гайра в комм, как будто громкость голоса могла повлиять на обнаружение ее противником. — Ни одного турианца, вообще! Вооруженный отряд... это наши!       — И хаски, — возвратил ее к реальности протеанин. — Капитан, большая вооруженная группа противника, численность — пятнадцать единиц. Три каннибала. Батарианец в синей броне — лидер, отдает приказы. Экипировка и вооружение различные, но около половины батарианцев с турианскими армейскими винтовками.       Последнее предложение поставило весомую точку в диалоге. Кем бы они ни были, они прилетели на корабле турианцев и с их оружием. Вряд ли команда просто так исчезла. С разной скоростью я послал платформы к месту высадки, укрываясь от все еще парящих катеров руинами. Параллельно запустил системы старта «Омеги» и вскрыл коробку с сюрпризами, которую торжественно вручила мне СУЗИ на Анхуре. Посмотрим, как вам понравится, если вирус вгрызется в защитные брандмауэры.       К несчастью, защита турианцев оказалась не очень прочной, но многослойной. Виртуальный интеллект распознал атаку и нанес удар в ответ, но мою защиту пробить не удалось. Тем не менее, внутри фрегата явно прозвучал сигнал тревоги, потому что Явик сообщил:       — Разделились. Часть направилась обратно на борт вместе с лидером.       — Корбен, время прибытия?       — Двадцать секунд. Мы почти на открытом месте, боюсь, как бы нас не засекли с воздуха. У меня для них подарочек есть.       — Группа «Кин», огонь по готовности. Отвлеките противника на себя, а я не дам фрегату взлететь, — скомандовал я, потому что моя атака уже поразила вторичные центры управления. Гетам пришлось уделить не так много внимания — укрыл сначала Шестого, затем более медленного прайма за ближней стеной здания, а протеанин тем временем зашвырнул две гранаты прямо в группу батарианцев, сфокусировал над ними мощный гравитационный центр, не давая быстро уйти и открыл огонь. Третья граната, со стороны Гайры, полетела по направлению к шлюзу фрегата, но взорвалась, не долетев.       Взрыв раскидал отряд противника. Оставшихся добил плотный огонь с моей стороны, однако на нас нацелились катера. Один моментально сорвал щиты и повредил броню прайма, я упал за камни, пытаясь восстановить с легкостью сметенную крупным калибром защиту, и открыл Шестым огонь из винтовки, не надеясь повредить обшивку, однако отвлекая огонь на себя. Второй катер, выглядевший более потрепанным, но и обладающий еще одним орудием в верхней башне, стрелял по руинам, в которых укрывались Гайра и Явик. Надеюсь, они не попробуют укрыться от тепловизоров с помощью «спирали».       В этот момент со стороны группы «Декри» раздался слабый, и постепенно нарастающий писк. Словно зуд мелкого насекомого, которое постепенно приближается к ушному отверстию... все громче и громче, хотя настоящая продолжительность звука, растянутая моментом боя, измерялась едва ли секундой. На боку катера расцвел огромный взрыв, на время ослепивший сенсоры. На долю секунды он завис в воздухе и устремился к земле — выстрел из «Каина» явно повредил гравитационную платформу.       — Обожаю наш арсенал, — поделился чувствами Корбен. Что ж, когда я распоряжался о максимальной экипировке, вряд ли подразумевал именно М-960, тем не менее, благодарен за интерпретацию приказа.       «Омега» поднялась в воздух после томительно долгих секунд и дала полный бортовой залп во второй катер, разорвав его на облако пылающих обломков. Экипаж турианского фрегата, как мог, боролся за управление, однако мои боевые программы брали верх. Вероятно, имей я дело с самими военными Иерархии, то не получил бы начальный доступ так легко. Это еще раз доказывало, что корабль захвачен неизвестной группой... которая вообще не должна была оказаться в Гнезде Коршуна. Откуда здесь мародеры? Или пираты? Системы плотно контролируются Пятном, ни единого живого батарианца мы здесь не встретили. Неужели те, кто выжил, сбились в хищническую стаю и промышляли грабежом уцелевших ценностей?       Прискорбно, однако внутреннее пространство я очистить не мог. На борту все еще оставались захватчики, которые не спешили вылезать. Из руин справа показался Явик, сверкая красными окулярами глухого черного шлема. Броня немного припорошена пылью, напоминая фигуры Коллекционеров на их базе. Казалось, что он сейчас расправит крылья и взлетит, ведя огонь по всему живому.       Корбен и Шиали перебежками приблизились ко мне, я вывел прайма, которому уже досталось несколько осколков, повредивших обшивку, вперед и начал продвигаться к фрегату. Над ним завис я-корабль, нацелив орудия на входной шлюз, еще один я в теле Шестого двигался в режиме стелс сбоку. Расщепление сознания прогрессирует.       — Все живы?       — Да, сэр, — отрапортовал Корбен.       — Хороший выстрел.       — Спасибо, капитан. Я подумал, что у мусорных катеров недостаточно защиты, чтобы выдержать прямое попадание — так и случилось.       — Гайра, — произнес Явик в канал связи, оглядываясь по сторонам. — Доложи о состоянии.       Молчание было ему ответом.       — Гайра, это Квартус. Как слышите?       И снова пустота.       — Возможно, у нее поврежден коммуникатор. Сканирую сигнал с омнитула... плюс пятьдесят, плюс двадцать три метра, передаю сетку всем. Шиали, проверьте упавший катер — могли остаться выжившие.       — Захватить? — уточнила она, закидывая винтовку за спину.       — Да, по возможности. Если попытаются отстреливаться — убейте.       Шиали кивнула и побежала к горящему корпусу. На первый взгляд, выживших там быть не могло, однако в любом случае стоило проверить.       — Корбен, со мной за сигналом. Явик — с праймом, следите за дверью.       Протеанин сказал:       — Она была частью моей группы.       — Явик, это приказ. Вы лучше контролируете пространство шлюза, — отрезал я и с Корбеном направился к мигающей точке, на всякий случай заблокировав все двери в турианском корабле.       Мы продолжали вызывать Гайру и через комм, и просто пытались докричаться, однако, когда нашли ее, я мгновенно передал на корабль сообщение готовить медотсек.       Огонь с катера не зацепил батарианку, вместо этого обрушив на нее массивную часть стены. Между камней и мусора, с расколотым от чудовищного давления шлемом и в луже собственной крови, которая тут же впитывалась оседающей пылью, она выглядела ужасно, но еще дышала. Признаки жизни очень слабые. Я аккуратно срезал с нее шлем омни-лезвием и обнажил большую рану на левой части головы — кожа на одном из двух слегка выступающих гребней отсутствует, удар, несмотря на шлем, нанес серьезные повреждения черепу, оставив окровавленное пятно. Закрытая черепно-мозговая. Большая часть крови натекла из плеча, его вместе с легкой броней пробило стальным прутом. Возможно, поврежден позвоночник.       — Твою мать, — зло произнес Корбен, бессильно смотря на тело батарианки. — Как же она так подставилась?       — Узкий проход, некуда было бежать, когда накрыло огнем, — сказал я, сажая «Омегу» максимально близко и вкалывая гривитал из медблока Гайры, чтобы поддержать жизненные показатели. — Дэниел и Лиара уже бегут с носилками. Пусть забирают ее, мы идем на штурм.