The Very Model

      — Заходим, — бросил я и двинулся вверх по все еще откинутой двери-заслонке грузового шлюза. Прайм возглавлял небольшой отряд, замыкал Явик, настороженно крутящий головой. Лиара говорила мне, что оптика для ист-глаз в его шлеме направлена немного под углом, мозг протеанина может справиться с таким хитрым приемом. Обзор — под двести сорок градусов вместе с боковым зрением. Однако глаз на затылке даже подобная тактическая уловка не предоставит.       «Вишзини» в узком пространстве использовать не решился, пришлось забросить его за спину и довольствоваться «Буром» — одной из новых разработок «Кааса Фабрикейшнз». Массивная и скорострельная винтовка с заметной отдачей хорошо сочеталась с силовыми возможностями платформы. Плечом к плечу со мной шел Корбен, подняв свое излюбленное оружие на уровень плеча. Я так и не спросил его, что это за модель. Мощная и эффективная, явно с дополнительным разгоном снарядов и установленным сверху рамочным объективом-тепловизионником.       Впрочем, у него и броня нестандартная. Производитель не оставил никаких клейм сверху — ни марки, ни серийного номера. А вот красный цвет с широкими золотыми полосами вредит любой маскировке, хотя, предполагаю, имеется и камуфляжный режим. Наплечные части доспеха сильно отличаются по габаритам — левая похожа на бронеплиту легкого танка, правая стандартного размера. Корбену Энфилду, честно говоря, не хватает только такого же красного плаща с золотым шитьем по краям.       Трюм пустовал. Враги успели отступить в глубины корабля, и сейчас, судя по судорожным сигналам сразу из двух точек, пытались перехватить управление. Я вызвал в памяти лежащее тело батарианки, у которой был серьезный шанс остаться калекой на всю жизнь, и покачал головой. Ничего не выйдет, господа пираты. Даже не буду спрашивать, где вы закопали настоящих владельцев корабля, и каким чудом сумели на него проникнуть. Ваш максимум почестей — несколько пуль сквозь щиты.       Я указал догнавшей нас Шиали на узкий люк аварийного тоннеля, который пересекался с вентиляцией — она, конечно, стала на миллиметр или два толще, однако с металлическими норами современного мира по-прежнему не должно быть проблем. Заодно отправил ей карту двух терминалов на энергоконтуре фрегата. Разберется.       Экипированная излюбленным мечом, а также дробовиком и обычными гранатами, она молниеносно сняла решетку с креплений и скрылась внутри. Хорошо. Если внутри осталось не так много противников, наш особый боец еще немного подсократит их число.       Лифт так и остался заблокирован. Наш путь лежал к лестницам, и я пустил прайма на пару корпусов вперед. В замкнутом пространстве корабля нет ничего, что снесло бы тяжелую платформу с первого выстрела, не повредив самим захватчикам — не воспользоваться этим было бы верхом глупости. Через оптику Шестого я заметил, что за спиной Корбена все еще торчал «Каин», судя по индикатору, заряженный сверх нормы — его должно хватить еще на один выстрел. Очень постараемся данный выстрел не совершать.       Несколько дверей явно обесточили и открыли вручную, они пропали из доступа. Однако это также дало преимущество. Теперь перед моим внутренним зрением развернулась полная карта с подсвеченными зонами возможного присутствия врагов, но на первых мы напоролись, едва поднявшись наверх. Они, бесспорно, слышали тяжелые шаги прайма и, выскочив из-за угла, встретили его слаженным залпом в грудь. К их несчастью, щиты даже не откатились до нуля, а наше оружие подобный прием проделать смогло. Один повалился на пол, второй, раненый, ухитрился скрыться за углом, однако Корбен выставил ствол и дал пару очередей на упреждение. Послышался звук падения тела.       По коридору к нам тяжело двигался еще один хаск. Его пулемет уже был раскручен, перемалывая мои оставшиеся щиты, однак Явик из-за наших спин швырнул в него биотический заряд. Каннибал тяжело взлетел к потолку, затем всей массой рухнул на пол, и, после того, как несколько очередей разорвали его бурую плоть, уже не вставал.       — Почему хаски здесь? С ними заодно, на турианском корабле? — с нотками недоверия в голосе спросил Корбен. Я ответил:       — Возможно, кто-то вернул себе память, и понял, что новая внешность как нельзя более соответствует внутреннему миру.       Отвел Первого назад, чтобы восстановился. Теперь в авангарде группы двигалась платформа последней модели — оранжево-черная, с длинными суставчатыми ногами на мощных разлапистых «птичьих» ступнях. Оставив здоровяка позади, я немного ускорил шаг , понимая, что в случае подобного залпа меня спасет только скорость. По очереди открыл дверь каждой каюты по бокам в длинном коридоре, проверил. Никого. Кое-где видны синие потеки — некоторых военных застали врасплох, они явно не ожидали нападения. Не успели дать боевую тревогу? Я пролистал логи, пока еще держал под контролем рубку управления — пустота.       Попытки ввода с одного из терминалов прекратились.       «Шиали?»       «Зачистила одну точку. Двигаюсь ко второй, придется идти по кругу, в воздуховоде сужение, в которое даже я не пролезу», отрапортовала она.       «Принял, будь осторожнее. Не хочу потом отчитываться перед Унлаком»       «Я тоже», кратко ответила Шиали и прервала связь.       Мы подходили к первой «красной» зоне — вероятно, кают-компании. Дверь в нее все еще находилась под моим контролем, поэтому я, указав на нее, сделал условное движение пальцами к нам — «противодействие» — и занял позицию сзади прайма. Со снова перезарядившимися щитами он был готов работать живым щитом. Дорого бы я дал за то, чтобы хоть одно из моих тел снабдили размещаемыми защитными полями — механик объяснил, что большинство оружейных компаний после войны посчитали выпуск шестиугольных силовых «сот» невыгодным, а геты объявили технологию устаревшей. С другой стороны, массированный огонь все равно заставлял подобную защиту пропадать за долю секунды. Все зависит от того, какое количество противников сосредоточилось в большом зале.       Явик и Корбен разместились по углам от двери, я поднял «Бур» к плечу и сигналом изнутри открыл дверь. Как и следовало ожидать, меня качнуло от врезавшихся в тело снарядов, однако Шестой, скрытый стелс-полем, скользнул вбок и начал быстро обходить поле боя. Шестеро, один с пулеметом. Высовываясь из-за двери, человек и протеанин попеременно атаковали, однако пока никого снять им не удалось. Я сделал пару шагов вперед и частично укрылся за массивной перегородкой — с десяток попаданий уже пришлось по броне, левое плечо сигналило о неисправности. Орудие теперь снять не получится, даже если будет нужно. Батарианцы атаковали вразнобой — четверо сосредоточили огонь на прайме, тот, что с пулеметом, грамотно держал дверь, не давая никому высунуться, а шестой... где шестой?       Благодаря случайности я, находясь в стелсе, увидел батарианца без шлема и почти без брони, когда он, извиваясь, полз вдоль кухонной стойки. Подобравшись к нему — за перестрелкой он не мог слышать шума шагов — с силой опустил ногу на незащищенную голову. После этого, уже не скрываясь, открыл огонь во фланг и добавил неразберихи, одновременно распахивая вторую дверь, ведущую в параллельный коридор.       Противники замешкались — двое тут же перенесли огонь в открывающийся проем, пулеметчик взял меня на прицел, а двое моих бойцов воспользовались суматохой и проникли внутрь. Явик тут же смял тяжелого пехотинца, щиты которого я предварительно сгрыз несколькими прицельными очередями, и мы сконцентрировали огонь на целях, подсвечиваемых боевым интерфейсом тактической системы. Прайм был хорош, хоть и не так хорош, как в команде, состоящей из одних гетов. Но целеуказатель из него вышел весьма кровожадный.       После того как последний упал, зажимая руками сразу несколько дыр в животе, Корбен сделал один точный выстрел в голову и доложил:       — Чисто.       — Вижу. Направляемся на верхнюю палубу, там окопалась еще часть захватчиков. Возможно, кто-то сумел доложить о составе нашей группы, тогда они не пожалеют тяжелого оружия.       — Они его в любом случае не пожалеют, — мрачно констатировал факт протеанин. — Потому что, если мы доберемся до них — значит, все защитные заслоны сметены.       — Внимательно смотрим под ноги и вообще везде, по сторонам. Шиали, тебя это тоже касается. Проверяй пусть на предмет контактных мин. Если найдешь — отступай к нам.       — Я умею обращаться с подобными игрушками и их протоколами, Корбен. Не забывайте, откуда я происхожу, — игриво сказала Шиали по общему каналу связи. Нужно будет как-то незаметно протестировать ее на жажду убийства органических существ.       — Э-э-э... из нашей мастерской? — предположил Корбен, ни на секунду, впрочем, не теряя боевой концентрации. Ствол его винтовки уставился в черный, лишенный освещения и обесточенный зев взломанной двери.       — С Ранноха. Знаете, где живет народ, помешанный на технологиях. Но ваш вариант тоже несет в себе зерно истины.       — Не расслабляйтесь, — оборвал милую беседу я. Уже без лишних усилий могу управлять двумя платформами, поддерживая одновременно связь с корабельными системами, однако лишние разговоры не способствуют поддержанию стабильности.       Мин по пути мы так и не обнаружили, однако нашли второпях оставленный блок взрывателя. Видимо, взрывчатку хотели установить прямо здесь, однако что-то не вышло. По дороге, справа и слева, находились еще шесть дверей — склад, медотсек, четыре жилые каюты побольше тех, что остались позади. По очереди открывая каждую дверь и обшаривая помещение прицелами, отряд никого не нашел ни в одном помещении. Кроме медотсека.       Над головами четверых пленников парили в воздухе стволы оружия, удерживаемого бойцом-человеком в зеленой броне, шлеме с безразличными круглыми окулярами и хаском. Последний явно понимал, что его основное оружие, вделанное в правую руку, не отличается быстротой реакции, и обзавелся пистолетом. Два пистолета-пулемета сжимал и неизвестно как оказавшийся здесь человек. Один из них он направил на нас.       — Что за дрянь... геты? Назад! — велел он, держа на мушке голову пленного.       Турианцы. Все четверо — мужчины, хотя каждый из них наверняка думает про себя, что потерял, в порядке важности, честь, ощутимую часть мужского эго и ранг в обществе. Избиты, у одного сломана рука, кости на лицевых пластинах кое-где потрескались и покрылись выступившей кровью. Связаны. Я отметил пистолет в руке хаска для мистера Энфилда и отдал первую цель под контроль Явика, однако все еще не активировал приказ об атаке. Никаких переговоров, конечно, однако хаск может успеть выстрелить.       Был бы здесь Унлак, смог бы перегрузить оружие террористов. Или хотя бы одного. А пока что мы в патовой ситуации.       — Чего вы хотите? — спросил я. Хаск с трудом проговорил:       — Чтобы... вы убрались.       — Иначе они умрут, я правильно понимаю?       — Смотри-ка, умник нарисовался, — зло сказал человек, все еще держа на прицеле то меня-прайма, то Явика.       Сзади меня Корбен неожиданно сказал вслух, очень тихо:       — Капитан, успею.       И я доверился ему. Быстро, как только мог, поднял винтовку, сзади послышался скрежещущий, оглушающий звук, и хаск тяжело повалился назад от одновременных очередей сразу из трех стволов. Явик поступил иначе — он биотическим ударом выбил один из пистолетов у человека, а второй, скрючив свои слегка светящиеся пальцы в воздухе, вместе с рукой вывернул и приставил к подбородку того. Вопль негодования и ужаса донесся до нас сквозь глухой шлем, однако протеанин выжал спусковой крючок собственным пальцем человека и не отпускал, пока зеленое бронепокрытие на темени не взорвалось огнем и градом плоти.       В ответ на мой вопросительный взгляд Корбен пояснил:       — Одна специальная штука против хасков. Жаль, одноразовая.       Подозрительно. Если бы мы снимались в очередном продукте галактического масс-медиа с наемниками, космосом и большими пушками, мне бы после его фразы пришла в голову мысль, что сценарист сериала — имбецил. В самом что ни на есть медицинском смысле.       Турианец в остатках черно-синей брони посмотрел на нас одним, уцелевшим оранжевым глазом. Другой был чем-то выжжен — возможно, ремонтным резаком. Темная кость резко контрастировала с блекло-синей, покрытой ожогами и кропоподтеками кожей.       — Не знаю, кто вы такие, но спасибо. Развяжите нас.       — Сейчас. Кто у них главный? — спросил я, подходя Шестым к нему и наклоняясь для того, чтобы распутать пластиковые стропы, которыми были связаны за спиной его руки. То же самое сделали Корбен и Явик, прайма я оставил на двери. На всякий случай.       — Гржак, полного имени не знаю. Среднего роста, таскает синюю броню. Мы попали в ловушку, — с горечью произнес турианский солдат, потирая руки. — Есть оружие?       — Сзади мы оставили небольшой выбор, — кивнул Корбен в сторону коридора. предупредил:       — Не лезьте вперед. Даже если хотите поквитаться. Ваша броня в ужасном состоянии, как и вы сами. Займите позицию в кают-компании и ожидайте нас.       — Выкуси, — коротко отозвался еще один освобожденный. — Второй раз мы «Флорию» неизвестно кому не отдадим.       — Если мы — другие бандиты, то зачем было вас освобождать? — философски спросил я. — И вообще, давно вы видели гетов-пиратов?       — Все случается в первый раз, — зло произнес говоривший. Его полустертые ударами колониальные метки все еще виднелись на светлых костях лица — нечто вроде перевернутого незавершенного треугольника. Явик вмешался и толкнул и без того пострадавшего турианца в грудь, едва не повалив обратно на пол. Процедил:       — Солдат, ты потерял свой корабль. Сиди и жди, пока те, кто может разобраться с проблемой, с ней разберутся.       — Я не... — попытался вспылить он, затем одноглазый хлестким голосом стегнул его и наш слух:       — Редас, действовать согласно указаниям... союзников. Отступить и занять позиции в кают-компании. Геварен Сейлас, лейтенант-коммандер Третьего флота. Бывший помощник ныне мертвого капитана. С вами можно как-то связаться? — спросил он меня.       — Квартус, капитан «Омеги-5». Передам рабочие частоты группы. Используйте только в случае атаки, в остальное время не вмешивайтесь, — спустя мгновения раздумий сказал я, несколько раз тыкая в омнитул.       — У кого компьютер еще работает? — обратился Геварен к подчиненным. Отозвался солдат со сломанной рукой:       — У меня вроде бы в порядке.       — Дай доступ Редасу и вдвоем настройтесь на общий канал, — приказал он. Кивнул мне:       — Спасибо, капитан. Врежьте им и от нас тоже.       — Не сомневайтесь, уважаемый Сейлас, — хохотнул Корбен, на мгновение переходя на привычную манеру речи. — Врежем так, что родственникам отправят только письмо, без самих останков.       Бывший экипаж корабля, разминая затекшие конечности и бережно прижимая к груди поврежденные, двинулся обратно. Отряд с «Омеги» направился вперед. Мы преодолели несколько переходов и одну намертво заблокированную дверь, чтобы застать финал почти бесшумного поединка — батарианец с активированным омни-клинком бросается к Шиали, однако она легко уходит из-под удара и вонзает лезвие сначала в его грудь, затем в шею и делает шаг в сторону, пропуская тяжелое и уже мертвое тело. Сбоку от двери валялся еще один, видимо, застреленный из вентиляции, на стенах — несколько пулевых отметин.       За прыгуном в фазе движения очень тяжело уследить. И тем более — прицелиться. А мародеры, если они местные, вряд ли когда-нибудь воевали с гетами.       Увидев нас, Шиали отсалютовала мономолекулярным мечом и вложила его в ножны. Произнесла:       — Осталась только верхняя палуба?       — Да. Я полностью заблокировал рубку, но нужно быть предельно осторожными, чтоб не повредить оборудование. И по пути тоже, — ответил я. — Часть экипажа оказалась жива. Сколько — сказать не могу, большая часть датчиков выведены из строя. Даже в БИЦ. Намеренно, или не починили после стычки с защитными системами Пятна — не знаю.       — Замечательно, — прокомментировала она, едва заметно улыбаясь. — Тогда не все так плохо, как я себе представляла.       — Рано радуешься, выживших всего четверо, — хмуро сказал Явик. Шиали возразила:       — Это уже больше, чем ноль.       Сраженные гетской логикой, мы снова сплотились в единый отряд. На верхней палубе нас поджидал неприятный сюрприз — едва я вывел тяжелую платформу из-за дверей, как пришлось со всей мощью сервомоторов отпрыгивать назад. А прыгает прайм неважно. С грохотом повалился на землю, за моей спиной из дверного проема вырвались языки огня, ударившие в стену напротив.       — Двое. С огнеметами, — сообщил я.       — Вторую часть мы уже поняли, — прокомментировала Шиали, поднимая винтовку. — Мне атаковать?       — Без нужды. Гранатами — огонь.       Четыре гранаты (у прайма их не было) одновременно полетели в коридор, судя по моим данным, он не содержит никаких важных узлов, так что можно подпортить внутреннюю обшивку. Вопреки предыдущему приказу. Еще через долю секунды раздался мощный, продолжительный взрыв. Корбен выглянул в средоточие рукотворного ада и кивнул, двумя пальцами показав, что все чисто.       С чистотой буквальной, прямо говоря, в коридоре было не очень. От батарианцев остались только фрагменты тел и пятна на стенах, броня не защитила от настолько мощного взрыва. Две стены получили серьезные повреждения, однако больших проломов не нашлось.       Протеанин поинтересовался, вскидывая излучатель:       — Почему вы просто не вывели прайма, капитан? Их можно было положить там и без применения гранат.       — Щиты исчезают под огнем почти мгновенно, а внутри нас — чувствительные к перегреву батареи, — вместо меня объяснила Шиали. — Прайм, охваченный огнем — потенциально очень мощная взрывчатка с серьезным радиусом.       — Понял, — коротко бросил Явик и двинулся по коридору.       Из-за силуэта турианских фрегатов верхняя палуба почти в два раза короче, чем остальные. Здесь только системы управления огнем, разделенные устойчивыми перегородками с самими орудийными модулями, отдельная рубка связи и командный центр, так же, как и на «Омеге», объединенный с пилотской кабиной. Двери в него в данный момент обесточены изнутри — к сожалению, доступ к ним перехвачен аппаратно, через сервисную панель. Тщательно проверив все помещения, на подходе к последней двери мы замерли. Массивная, на вид ничем не отличающаяся от остальных, она скрывала важнейшую часть космического судна — центр управления. И, наверняка, еще один отряд.       — Нужен хотя бы один для допроса, — подчеркнул я. — Явик, сможете обезвредить командира, не убивая его? У него наверняка самая полная информация.       — Да, капитан, — отозвался тот, проверяя излучатель.       Батарианца в синей броне, того, который координировал действия наземного отряда, а при первых сигналах отправился обратно на захваченный фрегат, никто так и не обнаружил. Очевидно, его отделяет от нас последнее препятствие.       — Шиали — на нижнюю палубу. Попробуй отыскать аварийный тоннель, ведущий в рубку и атаковать с тыла.       Она кивнула и исчезла в коридоре.       — А если им все же удастся вернуть управление? — спросил Корбен, забрало его шлема сейчас затемнилось, затрудняя чтение взгляда.       — Пока что далеки от этого. Если хотите, могу симулировать потерю контроля. Только неизвестно, какое тактическое преимущество нам это даст.       — Нет, пожалуй, никакого. Наверняка взломом заняты один-два специалиста, при удачном результате или его иллюзии они займут место в строю рядом с другими.       — Отключу освещение, когда войдем. Позволит выиграть долю секунды при перенацеливании, — предупредил я, затем обратился к Шиали:       — Как успехи?       — Можете заходить, капитан.       С оружием наперевес мы ворвались в командирскую обитель, однако застыли в недоумении. Рубка пустовала, за исключением одинокого бойца, лежащего на полу. Его черные глаза уставились на кончик меча, гипнотически покачивающийся перед лицом.       — Я же сказала — заходить, а не идти на штурм, — иронично усмехнулась гетша. — Он был один, занят терминалом, сочла допустимым атаковать. Все же рукопашная подготовка у подавляющего большинства органиков недостаточна. Особенно у командирского состава.       — Хороший турианский солдат тебя тоже взгреет в ближнем бою, — заметил Корбен. — Ловкие господа. А еще твердые и сильные. Правда, с мечами вряд ли хороши...       Я сказал, подходя к временному капитану захваченной «Флории», все еще валяющемуся на полу:       — Теории — потом. Сначала наш новый знакомый должен ответить на несколько вопросов.       — Ты думаешь, я тебе хоть что-то скажу? Чертов гет! Гребаные железяки! Почему вам не сиделось в своем Ободе на краю... — выплюнул он. Вместе с парой тонких зубов, потому что я коротко, без замаха ударил его по лицу. До моего плеча дотронулась рука. На меня уставились продолговатые окуляры глухого шлема Явика.       — Капитан, это можно сделать гораздо быстрее.       — Вы специализируетесь на допросах? — с интересом спросил я. Все же то, что приходилось делать в рамках работы в ГОР, было всего лишь тонким нейрохимическим издевательством с примесью грубой силы. И всегда — в интересах дела. Сейчас я, вопреки отстраненности, хотел причинить боль батарианцу. Покусившись на жизнь членов моего экипажа, он автоматически терял право на доброе отношение. Поэтому понаблюдать за работой протеанина в таком случае становилось решением, принимаемым автоматически и всеми голосами в совете моего разума.       — Не совсем. Но могу значительно сократить время, — ответил заместитель, разблокируя магнитные захваты, удерживающие черную бронированную перчатку.       Гржак Иевен рассказал нам все. А что не рассказал, то с легкостью считал Явик через мельчайшие биохимические изменения в его организме. Пугающе. И восхитительно. Как оказалось, никому неизвестная банда Иевена добралась сюда из систем Терминус — как и мы, в своем роде. И уже пару месяцев промышляла вывозом ценностей, уцелевших при Жатве. Кроме того, к исходу второго месяца они обнаружили турианский корабль, который обманом заманили на свою базу, представившись выжившими с Камалы. Покойный капитан недооценил хитрость пиратов (возможно, сказалось эмоциональное состояние после потери всей ударной эскадры. И, наверняка, голод), приземлив судно и открыв трюм с минимальным соблюдением безопасности.       Здесь военных и растерзали — на полный экипаж из сорока специалистов и бойцов пришлось почти сто солдат противника, из которых более половины были неплохо оснащены, а также имелись несколько хороших хакеров-инженеров. Тридцать душ банда потеряла в процессе захвата. Даже, расслабившись, турианцы смогли дать отпор, но их усилий явно не хватило.       Тем не менее, все то же самое, начиная с первого дня единственного уцелевшего судна, мог рассказать и Геварен. Меня же, по большей части, интересовало, каким образом они могли свободно перемещаться в пространстве Гнезда, если столько живых душ уже перемолола ловушка внутрисистемных разрядов. Как ни странно, возможность безопасного прохода все же существовала. На все три корабля, два малых катера, переоборудованных под рейды в глубокий космос, и свежезахваченный фрегат, были установлены особой конструкции отражатели, которые улавливали энергию выбросов и перенаправляли ее на подзарядку щитов.       К сожалению, о конструкции Гржак ничего рассказать не смог. Хоть и очень, очень хотел. Даже упомянул, что стащили чертежи чуть ли не у самой Арии Т'Лоак, а чем я очень сомневаюсь. Ариа не из тех, кто будет оставлять подобную информацию в открытом доступе. Протеанин, пнув его ногой, объявил, что теперь пират бесполезен. Пират стал бесполезен еще по одной причине — если до допроса он вряд ли боялся даже неведомых науке аномалий, раз так бесстрашно сунулся в Гнездо коршуна, то после «считывания» он начал бояться еще и Явика. До дрожи в ногах, психика пленника грозила дать сбой ежесекундно. Возможно, при чтении союзников протеанин просто гораздо обходительнее и деликатнее обращается с их нервными системами — иначе чем еще объяснить такую реакцию?       Придется довольствоваться их слепым копированием. Однако теперь у нас есть хорошие новости для Объединенного Галактического Космофлота, и есть корабль, который может их доставить. Наряду с остальными данными. С одной стороны, данный план проинформирует флот о реальных и вымышленных опасностях скопления, Сообщество же получит первые разведданные и пользу от проекта по возрождению сами-знаете-кого. С другой, частично реабилитирует турианцев перед Иерархией.       Вызвав с моего основного тела-корабля Унлака, я отправился обратно к группе Сейласа. Они, как и было приказано, забаррикадировались в кают-компании и настороженно тыкали стволами в мою сторону. Геварен смотрел на меня со слабой надеждой в единственном глазу. Я кивнул:       — Корабль чист. Гржак захвачен, но психологически оставляет желать лучшего.       — Надо было пристрелить урода, — с отвращением бросил лейтенант-коммандер.       — Передадим его вам, а там, что хотите, то и делайте. Одна просьба — не поднимайтесь в воздух сразу. Нужно, чтобы мой механик с ассистентом проанализировали и сняли копии ваших молниеотводов, поскольку мы, честно говоря, устали от игры в салочки с разрядами.       Геварен пораженно спросил:       — Подождите, так у вас их нет?       — Нет, — развел руками я. — «Омега-5» — очень быстрый и маневренный корабль с непревзойденным пилотом. За счет данных факторов мы и выжили.       — Тогда конечно. Что вы тут нашли? Я имею в виду, это ведь не первая посещенная планета? Что вообще в Галактике нового? — жадно спросил турианец, расслабленно откладывая винтовку в сторону. По иронии судьбы, ему могла достаться собственная «Кризе» — отряд пиратов, засевший здесь, был полностью вооружен трофейным оружием.       — Все по-старому, — сказал я недовольно, не видя причин для непринужденной беседы. — Если отфильтровать новости относительно Гнезда Коршуна, можно сказать, что наша разведывательная миссия все еще в стадии выполнения. Детали я предоставлю отдельным незашифрованным пакетом, который нужно будет доставить командованию ОГК. Спустя две недели после пропажи вашей эскадры, сюда попытался проникнуть один из Жнецов. С тем же результатом, предполагаю. И, думаю, вам не повредит приятная новость, хоть и с солидной долей горечи. «Кровек» уцелел. Хотя, предполагаю, что слово «уцелел» в данном случае будет гиперболой. Выжило меньше сорока членов экипажа, почти все в тяжелом состоянии, потому что совершили посадку на рассадник заразы — Адек.       — Я видел, как крейсера уходили к планете... — тихо сказал Геварен. — Но даже в мыслях не мог заставить себя дать им хоть один шанс — проклятая энергия рвала одно из лучших соединений Третьего Флота на куски. А сейчас вы говорите, что кто-то выжил. Во имя духов, это действительно хорошая новость.       — Как вы вообще выжили? — поинтересовался я.       — Капитан приказал моментально совершать прыжок, как только увидел, что до астероидного поля слишком далеко, а щиты почти на нуле. С нами уходили еще три корабля, до Камалы добрался только один, — сказал один из солдат, имени которого я не знал. Гордый, импульсивный Редас прокомментировал:       — Только нашей «Флории» все нипочем.       Я охладил его пыл, разведя руками:       — Если бы дестабилизировали курс при выходе из гипера, закончили бы так же, как и остальные. Даже у нас был шанс погибнуть. И, строго говоря, не один.       Геварен задумчиво проговорил:       — Одно меня напрягает. Извините, капитан, не запомнил вашего идентификатора...       — Имени. Квартус, капитан разведывательного фрегата «Омега-5», — терпеливо повторил я, невольно защищая Сообщество. — Мы, геты, уже значительное время пользуемся именами.       — Сложно привыкнуть. Так вот... какой интерес в этом всем у Сообщества?       Интересный вопрос. И правильный. Который, кстати, так и не задал ни один из экипажа «Кровека». Возможно, лейтенант-коммандер отличается повышенной проницательностью даже в условиях катастрофы.       — Мы хотим помочь. И исследовать феномен Пятна. Кроме того, возвращение батарианцам жизненного пространства положительным образом сыграет на руку репутации двойственного союза обитателей нового Ранноха.       — Ну да, конечно, — фыркнул Редас. — Кварианцам никогда не избавиться от репутации космических бродяг. Даже с собственной планетой.       Геварен Сейлас шикнул на подчиненного, затем устало проговорил:       — Не слушайте его, капитан. Все на пределе после десятка дней в плену и долгого голодания. Мы... признательны. Все. Даже некоторые тупицы с огромным самомнением, каждую секунду роняющие собственную честь ниже возможного предела. Так, говорите, часть экипажа «Кровека» цела? Хорошая весть. Когда-то я в увольнительной познакомился с девушкой оттуда... Дарека, кажется... но, учитывая, что из двух с лишним сотен экипажа уцелело немногим больше трех десятков, сложно ожидать, что...       — Дарека Нидулус? Она жива, руководит медицинскими процедурами. У них не осталось ни одного врача, так что вашей подруге пришлось взять на себя роль главного медика, — еще раз обрадовал его я. Турианец нашел в себе силы покачать головой и едва-едва развести жвалы:       — Да сегодня просто праздник какой-то.       Счел своим долгом предупредить:       — Не вздумайте спасать их сами. Вообще, соваться на Адек — крайняя мера. Рекомендую прибегнуть к ней только в том случае, если у вас не хватает экипажа для обратного полета.       — Можем справиться и вчетвером, — прикинул лейтенант-коммандер. — Впритык, конечно, но один-два прыжка с таким экипажем провести можно. Все же фрегат — не крейсер, хотя для нормального функционирования нужны минимум три десятка.       Я не стал огорчать его известием, что мой экипаж превышает оставшееся количество его подчиненных раза в три, не более. Никаких трех десятков. Правда, в данном случае выступаю известным шарлатаном — все же автономный ИИ-корабль несравним со стандартной флотской единицей. Пусть даже это лучший флот в Галактике.       Помог оказать медицинскую помощь их товарищу, аккуратно приведя перелом к нормальной линии роста кости под большой дозой обезболивающего. Параллельно озаботился состоянием Гайры, которая пребывала без сознания в одной из регенерационных камер на «Омеге».       — Как она, Дэниел? — спросил я нашего доктора через динамик в медотсеке. Человек поднял взгляд:       — Не уберегли вы ее, Квартус. Это гораздо опаснее, чем получать бутылкой по голове в баре «Архангел». Состояние стабильное, мозг визуально цел, нарушений в работе я не обнаружил. Шлем погасил большую часть удара, хвала производителям.       — А позвоночник?       — Микротрещина в четвертом позвонке. Опасно, однако батарианцы немного крепче, чем люди. Выкарабкается. В крайнем случае, поставим протез мозга — все равно ее разум с каждым разом ведет себя все хуже и хуже, — невесело усмехнулся доктор.       — Боюсь спросить, сколько этих раз было, — удивленно произнес я.       — Конкретно по голове — дважды, один раз разбили бутылку, второй — рукоятью пистолета в висок. Один порез косой мышцы справа, пулевые ранения бедра и голени — оба в одной перестрелке. Один раз — продолжительная асфиксия, — зачитал он по памяти ее медицинские записи. Дэниел всегда отличался, наряду с чистоплотностью, почти саларианской памятью. Для человека просто превосходно.       — Пытались задушить?       — Упала в фонтан с алкоголем в каком-то из дешевых баров. Алкоголь, естественно, тоже дешевый, — с отвращением сказал он. — Как вы сами понимаете, Квартус, великим чудом является то, что четырехглазка все еще может использовать тот орган, который так тщательно пытается уничтожить. Не добавляйте ей лишних проблем, пожалуйста.       — Тактическая ошибка, — озвучил я настоящую причину. — Ее, не моя. Размещение засады было правильным, если я поднял бы корабль раньше, не удалось бы накрыть основную группу пехоты, и с ними пришлось бы уже с менее вероятным положительным исходом сражаться группам «Кин» и «Декри». Не рискнул бы обстреливать руины.       — Вы командир, не я. И все же разбудите ту часть души, которая занималась медицинским призванием, — с легкой грустью сказал он. Я покаянно ответил:       — Не могу. В такие моменты не способен. Врач не может эффективно командовать в бою. А иногда эффективность означает риск, зачастую смертельный.       Дэниел помолчал, затем нехотя проговорил:       — Вот пусть и рискуют остальные.       — Кто она для вас, Дэниел? — с участием спросил я. Он возмущенно отмахнулся:       — Уж не думаете ли вы, что... нет! Пациент. С давней историей. Можно сказать, завсегдатай клиники.       — И тем не менее, она вас не ненавидит. Как остальное человечество.       Абрамс поднялся со стула и развел руками, смотря куда-то в потолок:       — Что мне ответить на правду? У меня хорошая репутация. Не в последнюю очередь благодаря вам. Но не думайте, что корабельная любовная лихорадка меня заразила. Не стану совершать неэтичные поступки, противоречащие взаимосвязи «врач-пациент». Это... грязно.       Оставив в покое Дэниела, я принялся за дальнейшие размышления. Если даже «Флория» стартует через сутки, махина ОГК еще долгое время будет приходить в движение. О прерывании миссии не может быть и речи — за то время, пока флоты организуются и будут оснащены отражателями, захватчик скопления может породить или сконструировать напасть другого типа. Нужно продолжать.       Хотя бы за турианцев на Адеке теперь можно не беспокоиться. Предполагаю, что спасательную экспедицию за ними снарядят в первую очередь, а припасов до того времени выжившим хватит. Как и упрямства, особого, высочайшего сорта качества, которое не дает умереть раньше срока, назначенного судьбой.       Несколько рас в галактике зовут это «твердолобостью». Среди них — батарианцы и люди. И, думая об истории травм Гайры, предполагаю, что у первых все же немного больше прав на название.       Правда, существуют еще кроганы.