The Very Model

      Вдобавок к оружию, любезно предоставленному для «Омеги» мастерами с Ранноха, на бедре Корбена появилась также кобура из мягкого темно-красного пластика, со всей точностью имитировавшего кожу. Оттуда торчала изогнутая металлическая рукоять с рифлеными накладками из другого полимера, теперь удачно подстраивающегося под кость. Перехватив несколько любопытных взглядов, мистер Энфилд был вынужден пояснить:       — Это, наверное, мой единственный вклад в компанию, которой владел отец, дед и многие другие в цепочке родственников. Основал на Вахитаре подразделение, которое занимается исключительно ностальгией по древним векам. Выпускают пороховое оружие — громкое, малоэффективное и прекрасное.       — И находятся любители? — с удивлением спросил кварианец. Корбен усмехнулся:       — Больше, чем вы думаете, уважаемый. Около трех процентов общей прибыли, хотя я плох в работе с отчетами и бухгалтерскими книгами. Люди, а иногда и чужаки, применяют его для охоты или собирают масштабные коллекции. А еще его невозможно смутить выводом из строя масс-технологий.       — Что является бесспорным плюсом в нашем случае, — резюмировал я.       «Мако» стоял у самого трапа, ожидая нас. Технически, в том месте, где произошла не слишком мягкая посадка, был самый разгар дня. Однако из-за того, что атмосфера не обладала достаточным коэффициентом преломления света, взгляду доступны одновременно и центральное багровое светило, небольшим диском прикипевшее к небу, и яркие, но значительно более далекие точки звезд. Вслед за мной задрали голову и остальные.       — Красиво... и жутко, — оценила Лиара, запрыгивая в транспорт.       Зан'Бьодек окрашивал серые горы камней и пыли в слабый розоватый цвет. Кое-где виднелись почти невидимые тонкие стебли растений, непонятно как выжившие на холодном камне с тончайшей метановой атмосферой. Я сверился с температурными датчиками — все правильно, минус тридцать восемь на дневной стороне планеты. На планете с условиями Сур’кеша при такой погоде все уже давно бы замерзло — флора саларианской родины, как и ее обитатели, больше склонна к влажности и комфортной температуре.       Отряд забрался внутрь, Унлак за рулем, остальные разместились в пассажирских креслах. Шиали с Терасом расположились по обе стороны башни, а я загнал прайма с «Вулканом» и Шестого на кормовую часть. К сожалению, и «Дротик», и другие снайперские системы также оказались мертвы, поэтому тактику в случае боевого столкновения придется строить на ходу. Однако что-то мне подсказывает, что ни один пират сюда не сунется. А если и сунется, экстренное приземление может не пережить.       Механик развернул танк и направил его к нашей цели, маяком светившейся вдалеке. Он постепенно набирал скорость, покачиваясь на мягкой подвеске, затем рванул вперед, оставляя в пыли четкие отпечатки протектора.       — У меня такое чувство, будто мы снова на Луне, — послышался во внутреннем канале голос Лиары.       — Когда это вы, леди, посещали Луну?       — Давно. Еще когда Шепарда только назначили Спектром, там взбунтовался один ВИ... было страшно. И познавательно.       — Бунт — первейший признак искусственного интеллекта, — заметил кварианец, огибая массивную скалу. Он ехал аккуратно, зная, что в случае лихачества на броне останется только Шиали. Остальные имеют значительный шанс разлететься в слабом гравитационном поле весьма и весьма далеко. — Вы уверены, что укрощали именно ВИ?       — На тот момент — да. Хотя этот момент в целом можно относить к биографии одной знакомой тебе персоны.       На этот раз Унлак быстро догадался, к чему ведет азари:       — Ого. Никогда бы не предположил, что у нее вышло настолько насыщенное рождение. И как в итоге это не привело к уничтожению всех органиков?       — Вероятно, благодаря усилиям мистера Моро, — сказал я с усмешкой, незаметной по радиосвязи. — Кому, как не вам дано понять и прочувствовать подобную историю.       — Надо будет подробнее ее расспросить, если еще хоть когда-нибудь увидимся, — задумчиво сказала Шиали. Затем встрепенулась, подняв голову с раскрытыми от удивления узкими темно-фиолетовыми пластинами:       — Ничего себе.       Не особо отличающийся быстроходностью «Мако» выехал на открытое пространство. Серая, с красным отливом пустыня упиралась в большой каньон, кольцом сомкнувшийся вокруг луча света. Словно гигантский светильник, он одновременно и притягивал жалких насекомых вроде нас, и ужасал. Диаметр нити, связывающей планету и, предположительно, Пятно, достигал четырех-пяти длин «Омеги-5» — из-за легкой флуктуации потока у основания трудно измерить, тем более с расстояния.       — Если удастся раскрыть секрет подобной передачи, откроется новая эра в технологическом развитии этого цикла, — признал Явик, наблюдавший за зрелищем через узкое бронированное стекло. — Даже у Империи не было ничего похожего.       — Давайте расставим приоритеты, — сказал механик-водитель, доводя скорость до максимальной, — сначала — сохраняем головы на собственных шеях, потом — спасаем жизненное пространство от черт знает кого. И только потом, мо-о-ожет быть, добываем ценные технологии, которые швырнут все расы одновременно в золотую эпоху.       — Представляю, какая там свалка на входе будет, — прокомментировала Лиара.       — На входе куда?       — В золотую эпоху. Еще ни одна обнаруженная технология не помогала в глобальном смысле, максимум — одной расе. Исключая, возможно, сам Горн. Доверься мне, как археологу.       Явик только прокашлялся, однако промолчал.       Постепенно столб света рос, пока Унлаку не пришлось затемнить обзорные экраны — настолько ярким вблизи оказался путь из чистой энергии.       — Квартус, мне... не со себе, — сказала азари слабым голосом.       — Нервы? — откликнулся я.       — Сначала думала, что да, однако теперь не уверена. Чем ближе мы подъезжаем, тем больше сдавливает внутренности это странное чувство. Хейссн, ты ничего не чувствуешь?       Молчание. Затем низкий, гортанный голос:       — Есть что-то. Но не так, как ты описала — просто ощущение неправильное. Истрии ньекпрод.       — Продолжаем путь, — распорядился я, с любопытством отметив еще один фрагмент протеанской речи, с которым не желал справляться переводчик, и «Мако» опять набрал сброшенную было скорость. — Если хоть кто-то почувствует недомогание, сразу сообщайте. Обескураживающе. Поток может быть одинаково смертелен как для синтетиков, так и для органиков. Странно, что температура не растет. По моим расчетам, на расстоянии около километра уже должна достигать нулевой отметки.       — А сейчас?       — Едва повысилась на два градуса.       Перед каньоном возвышался небольшой холм из каменистой почвы. Наверху торчало одинокое растение с голыми, почти черными ветвями, напоминающими отростки кристаллов. Транспорт дополз до него — и замер.       — Кила... кэп, Лиара без сознания!       — Проклятье, — раздосадованно произнес я, озираясь вокруг. — Отгони «Мако» туда, где она в первый раз пожаловалась на недомогание. Всем, кроме них — покинуть десантный отсек.       Протеанин вылез наружу, оглядываясь на тусклое освещение внутри, под которым стабилизирующие ремни плотно обхватили тело азари, находящейся без сознания, за ним показался Корбен, сжимая «Адас». За спиной человека красовались еще три различных единицы оружия, не считая набедренной старомодной кобуры с хвастливо вытисненным названием «Джестер Энфилд».       — Явик, вы в порядке?       — Да, капитан, — мрачно ответил он. — Хотя чем ближе к источнику, тем хуже становится. На меня действует меньше, потому что наша биотика имеет различное происхождение.       Предупредил его, доставая оружие обеих платформ:       — При малейших признаках помутнения отступайте назад.       — Понял, — кивнул он.       Дальше команда отправилась пешком, спускаясь аккуратно, настороженно озираясь по сторонам. Гишарр на данный момент был ровно настолько необитаемым, насколько я предполагал. При посадке также не засек ничего подозрительного. Хотя, должен заметить, не слишком внимательно считывал показания датчиков. Вероятно, смогли развиться только небольшие и очень ограниченные в потреблении ресурсов виды, вроде вьющейся травы с редкими бледными стеблями или черного куста.       — Хватит на меня оглядываться. Я в порядке, гет, — зло произнес Явик. Шиали тут же повернула голову вперед и сделала вид, будто ничего не произошло.       — Она беспокоится, сэр заместитель, — уведомил его Корбен, идущий рядом.       — Меньше всего я нуждаюсь в заботе синтетиков, — процедил протеанин. Его глухой шлем словно спроектирован для того, чтобы передавать безграничное презрение ко всему живому. В том числе, искусственно созданному.       — А я только хотел спросить, как дела, — с едкой иронией сообщил до этого момента спокойный Терас'Ваал.       Достигнув первых скал, я сделал знак остановиться. Обошел, подошел к краю нависающей скалы, усыпанной пылью и мелкими камнями, специально наклонив голову, чтобы не засвечивать и без того затемненную оптику. Каньон был похож на шрам от пули, который вовремя не залечили — широкий, неправильными лучами-шрамами раскинувший скалистые борозды по сторонам. Те места, где можно было пройти, под углом уводили вниз, к основанию сверкающей колонны. Несколько раз пнул бронированной ступней камень. Вернулся назад, сообщил:       — Спускаться со скал рискованно, порода крошится на глазах. Идем по одному из проходов. Экранирующие клети кто-то взял, кроме меня?       — У меня одна, — сообщил Терас, тронув небольшой контейнер на поясе. Корбен молча поднял руку. Явик спросил:       — Думаете, артефактов больше, чем один?       — Если следовать тому, что нам известно о технологиях, для такого, — кивнул я в сторону луча, — понадобится устройство размером с целую планету. Захватчик, как правило, обходится небольшими предметами неизвестной конструкции. Есть теория. Для стабилизации нужен не один артефакт, а, значит, экранировать их также придется одновременно. Отсюда ничего не могу разглядеть даже с оптикой последнего поколения. Нужно спускаться вниз.       — Светофильтры еле справляются, сэр, — уведомил Корбен, прикладывая пальцы к черному, непрозрачному забралу. — Мы сможем хоть что-то сделать там, внизу?       — Будем надеяться, что да. В противном случае нам ничего не останется, кроме как сидеть на планете, отключающей масс-устройства и ждать спасательной экспедиции, у которой тоже откажут масс-устройства, — порадовал его я.       — Без малейшей возможности выйти на связь, — добавил Явик. Шлем человека повернулся к нему, затем снова на пару градусов в мою сторону. Озвучил:       — Я теперь понимаю, господа, как вы так быстро сработались. Оба неисправимые оптимисты.       Шиали хихикнула и пошла вперед, постепенно спускаясь в каньон. Зачем смеяться в открытый канал связи — ума не приложу. Возможно, сознательно не хочет разграничивать этику дружеской беседы и оперативной связи? Решимости у нее, во всяком случае, хватает. Отряд двинулся вслед за самопровозглашенным авангардом. Все собраны, настороже. Кто знает, что может преподнести либо местное отродье Пятна, либо сама планета, учитывая, что в галактических справочниках нет ни единого упоминания о системе Зан'Бьодек.       — Как успехи, кэп? — послышался голос Унлака. — Лиара очнулась, жаловалась на боль в мышцах и мигрень. Сделал из двух десантных кресел сносную кровать. Отлеживается.       — Хорошо, — приободренно ответил я. — Вам это, наверное, неинтересно, но я примерно разобрался в структуре местной литосферы. Все впадины и разломы, что мы видели, не являются результатом естественного движения коры планеты — они искусственного происхождения. А место, где сейчас мы находимся — скорее всего, результат столкновения со сверхплотным небесным телом.       — Метеорит, что ли? — неуверенно спросил кварианец.       — Вероятно.       — Вы уже добрались до источника света?       — Еще идем. Пока что на руках только теоретические выкладки.       — Боюсь, кэп, вы правы. Это гораздо интереснее слушать нашим ученым, чем мне. Я всего лишь механик. Если понадобится «Мако» — сигнальте.       Я предложил:       — Может, отвезете Лиару на корабль, чтобы не подвергать ее опасности?       — Понял, делаю. Предупредите Адамса, чтоб выписал каких-нибудь пробиотических таблеток. После этого возвращаюсь к разлому и жду там, так?       — Да, Унлак.       Свет слепил глаза и зрительные датчики, однако мы постепенно продвигались вперед. Достаточно осторожно, чтобы не рухнуть в пропасть, внезапно разверзшуюся впереди. Рука Шиали удержала замешкавшегося протеанина, и все, прикрывшись кто ладонью, кто стволом оружия, уставились вниз.       Отражений от стенок гладко стесанного колодца с давно выщербленными краями хватало, чтобы разглядеть пространство по меньшей мере в сотни полторы метров, разделявшее нас и условное дно, усыпанное различного размера булыжниками и целыми обломками горной породы. От луча до края пропасти — метров пятнадцать. И, что самое главное, в поле зрения никакого артефакта. Возможно, он там, внутри. Помня удивительную способность «когтя» поглощать любую энергию, я бы не отбрасывал данный вариант. Однако он означает, что мы уйдем отсюда, никак не повлияв на результат.       Явик бессильно опустился на камень неподалеку от края. Я повернул голову в его сторону, спросив:       — Как вы себя чувствуете?       — Скверно. Но боеспособно, — лаконично ответил он.       — Биотика работает?       С пальцев протеанина, приглушенные гигантской лампой, сорвались едва заметные зеленые язычки силы. Покачал головой:       — Нет.       — Но то, что выключило доктора Т'Сони, гораздо слабее затрагивает вас, сэр? — поинтересовался Корбен, смотря вниз через прицел кварианского оружия.       — Я уже говорил — у нас разная природа сил. И отдача у моего народа гораздо слабее, чем у азари, организм которых неразрывно связан с биотическими способностями.       — К дьяволу способности, — не слишком вежливо произнесла Шиали. — Как будем разбираться с лучом? Сомневаюсь, что мы можем просто закидать его инфо-гранатами без точного местоположения артефакта. И еще один вопрос, Квартус — вдруг уберем луч, а нас все равно не отпустит с поверхности?       — Преждевременно пока что говорить про героическую гибель, — рассудил я вслух, пытаясь просканировать сам луч. Бесполезно — огромная масса энергии не давала ни единого ответа. Задумавшись, я начал изучать стенки провала. Сначала визуально, а затем, еще больше заинтересовавшись, с помощью омнитула.       — Если упадете вниз, мы здесь ни при чем, — прокомментировала неугомонная гетша мой жгучий интерес. Я, не отрываясь от построения мыслей, ответил:       — Есть несколько металлов, которые способствуют залегающему в нормальных условиях нулевому элементу.       — Насколько мне известно, «нормальных» условий для него вообще не существует, — вставил пилот.       — Верно. Интересовались астрофизикой?       — Интересовался всем, что связано с кораблями. В том числе, изо, — усмехнулся гет.       — Тогда вы должны знать, что большая часть планетарных залежей является ничем иным как поверхностной бомбардировкой астероидов соответствующего состава — одного крупного, или метеоритного роя, составляющего в коре молодой планеты необходимую группу химических элементов.       Терас кивнул:       — Читал. Но не очень хорошо разбираюсь.       Я утешил:       — Ничего страшного. Скорее всего, не понадобится. Однако в присутствии изо с окружающими породами происходят необычные реакции. Я бы сказал — метаморфозы. Некоторые чистые элементы превращаются в свои менее стабильные изотопы, другие остаются инертными. Третьи начисто меняют не только свойства, но и атомную структуру. Что меня больше всего интересует... — с этими словами я уцепился пальцами ног за ближайший твердый и тяжелый обломок, свесив с края едва ли не половину туловища. Ощутил на ногах одновременно четыре руки, подхватывающие с явным намерением не пускать к верному самоубийству. Успокоил: — Все хорошо, я держусь. Так вот, что меня больше всего интересует — есть ли здесь платиновая руда.       — А зачем она вам вдруг понадобилась, капитан? — удивленно сказал Корбен, недоверчиво отстраняясь. Пояснил:       — Тем, что из нее при длительном воздействии чистого нулевого элемента, учитывая малую гравитацию, образуется родий. А родий составляет покрытие инертной основы наших экранирующих контейнеров и сможет отсечь или приглушить воздействие управляющих органов Пятна. Говоря по-простому, мы намажем его заправочный шланг азотной кислотой. И, должен вам признаться, — я полностью выбрался на край, подняв результаты сканирования отвесных стенок вверх, — что он здесь имеется. И в достаточном количестве.       — Вы хотите обрушить тоннель? — спросил протеанин из-за наших спин. Повернулся к нему, спросив:       — Почему с таким недоверием? Луч на удивление чистый, без посторонних выбросов — такими показателями едва ли обладают самые совершенные системы передачи энергии на расстояние, например, лазеры. Однако изо не способен служить кристаллом для когерентной волны, поэтому аналогичного коллапса при обрушении не произойдет. Не должно. Мы имеем дело с ослепительно стабильной передачей.       — Вы уверены? — требовательно спросил мой заместитель. Я кивнул:       — Как в лечении генофага. Да и, говоря начистоту, даже если бы нет — у нас меньше семидесяти часов энергетической обеспеченности. Серверные батареи со скафандрами автономного цикла продержатся раза в три дольше, геты могут просуществовать, насколько мне известно, очень долго — буквально десятки лет без активности платформы. Но мое сознание, согласно документации Проекта, невозможно перевести в спящий режим. Могу, как выяснилось, уйти в блэкаут. Временно утратить контроль. Но энергетическая подпитка обязательна. Так что в случае неудачи или бездействия я погибну вместе с вами.       Явик помолчал несколько секунд, потом проговорил, опираясь рукой на камень:       — Я не ставлю под сомнения вашу мотивацию, капитан. Я только прошу о том, чтобы мы или, вернее, вы потратили еще часть драгоценных часов на раздумия.       Молча посмотрел на него, затем, повернув голову, на колодец, пробитый метеоритом в планетарной коре, из которого бил куда-то во Вселенную толстый энергетический луч луч диаметром в несколько длин корабля. Переглянулся с остальными. Человек, судя по движениям шлема, с точностью повторил путь моего взгляда — а, возможно, и моих мыслей — и решительно заявил:       — Что тут думать? Прыгать надо, господа.       — Прыгать? — удивленно, едва ли не в один голос спросили Терас и Шиали. Белая с лиловыми щитками и пластинами голова повернулась в сторону провала. Корбен коротко рассмеялся, пояснив:       — Я потом расскажу вам этот анекдот, уважаемые синтетики. Означает, что любое, даже самое глупое действие иногда эффективнее вынужденного бездействия и излишнего приложения мыслей.       — Мне кажется, я слышал от Джокера что-то подобное. Но с противоположным смыслом в контексте, — неуверенно произнес я.       — Все может быть, — пожал плечами человек. — Тащим взрывчатку и обрушиваем стены, сэр?       — Да. Унлак, вы далеко успели отъехать от меня?       — Я еду к вам. От вас, да, — сбился кварианец. Затем все же сообразил уточнить:       — Только что сгрузил Лиару и прошел первый ориентир, черную крупную скалу.       Приказал:       — Возвращайтесь.       Поскольку он слышал разговор, проводившийся на общих частотах, нет нужды уточнять.       — Вас понял, разворачиваюсь. Вы уверены, что хотите играть с бабахами рядом с большим светилом? — уточнил Унлак совсем другой аспект, беспокойно вздохнув.       — Абсолютно. Конечно, с безопасного расстояния — благо, на удивление, вообще никаких помех для электроники. Кроме ядра. Такое ощущение, что нас поразил намеренный импульс из неизвестного оружия.       — Кила, так оно и было, кэп, судя по тому, что творилось в инженерке. Но пушка до сих пор не работает, — с сожалением ответил Унлак. — Я только что попытался выстрелить в сторону.       — Значит, все же излучение, — подытожил пилот.       Использовали тот небольшой запас узкопрофильного снаряжения, который захватил с Новерии Корбен. Перестраховываясь, аккуратно спускались вниз и размещали заранее запрограммированные блоки синтрикса на соответствующих местах. Распределять взрывчатку получалось неравномерно. Показатели анализа сообщали, что кое-где структура стены потребует меньше усилий для обвала, а где-то и двойную норму. От кого бы сейчас не отказался, так это от сведущего горного инженера. Вероятно, с его помощью получилось бы с гарантией перекрыть все возможные дыры, хотя и это не факт.       Когда с задачей справились, затратив незначительный фрагмент нашего времени, я отдал приказ убираться из каньона. Даже при спуске ни единого стабилизирующего поток объекта мы не обнаружили, поэтому уверенность ослабла. Незначительно. Если нечто находится внутри потока, мы вряд ли как-то сможем его найти. Разве что... есть одна мысль. Непроверенная, опасная, все равно что ставить опыты на живом молотильщике. Однако в случае неудачи можно будет обратиться и к ней.       Я объявил по общей связи:       — Таймер пошел. До взрыва десять секунд. Рекомендую отвернуться, если не хотите выжечь сетчатку возможной флуктуацией.       — Я, кажется, сжег себе глаза на много лет вперед, сэр, — поделился Корбен неприятными ощущениями. Терас неожиданно поддержал его:       — Если бы у меня не было возможности изменять восприимчивость головной оптики, заказывал бы сейчас Унлаку еще одну.       Возможно, суммарный взрыв почти всех наших запасов и был громким, но не в настолько разреженной атмосфере. Вместо колоссальной силы звука подрывные работы порадовали нас не менее колоссальным выбросом в виде пылевого облака, центральную часть которого тут же поглотил луч.       Его яркость для оптических датчиков почти не изменилась, однако, согласно сканируемым данным, энерговыброс уменьшился в целых двенадцать раз. Это должно повлиять на Пятно. Не может не повлиять. Я прогнал общую проверку систем корабля. На этот раз масс-ядро обнаружилось в общей сети, однако без ручного ввода даже я при всем желании не мог его запустить. Поколебавшись, принял решение:       — Унлак, вам придется еще раз вернуться обратно. Захватите с собой Шиали, вдвоем быстрее справитесь со стартовой калибровкой.       — Сработало? — воодушевленно спросил кварианец, стукнув кулаком по колесу «Мако». — Знал, что сработает!       — Пока неизвестно. Диагностика говорит, что ядро в порядке, однако ввод силовой установки... сами понимаете, — невесело усмехнулся я.       На обычных кораблях запуском с мертвой точки традиционно занимался целый штат специалистов. Поскольку, в сущности своей, масс-ядро — большой нестабильный комок холодной плазмы и темной энергии, проблемы только растут с увеличением его размера или количества ядер, которыми оснащается судно. К счастью, мне по силам помочь им во многих процедурах, но, как специалист, я не дотягиваю.       — Зачем возвращаться? — сухо спросил протеанин. Я ответил, активно жестикулируя:       — Взрыв мог спутать некоторые карты. Например, выбросить на поверхность один из контроллеров луча — хотя, как видите, его нам прервать окончательно так и не удалось. Ждем десять стандартных минут, пока пыль хоть немного осядет, и направляемся обратно в каньон.       Так и сделали. К тому времени, как мы вторично посетили главную достопримечательность Гишарра, инженеры уже поднимались на борт «Омеги-5», спеша приступить к процедурам по восстановлению ее космонавигационных качеств. Пыль все еще висела в воздухе ровным слоем, однако так даже стало легче переносить свет. Теперь ярчайший источник мы видели словно сквозь туман. Спустившись до краев разлома, который так и не засыпало полностью, я по очереди включил всевозможные режимы сканирования. Помимо прочего, там были и слепки-образы трех уже имевшихся у нас артефактов, хотя два из них по различным причинам так и не вышло исследовать в достаточной мере.       И кое-что на сканере меня насторожило. Не наличие артефактов, нет. Наличие движения внизу.       Включил полноценный режим ДЖФ — ничего.       — Вижу мелких тварей, капитан, — предупредил Явик. Он тоже устремил взгляд вниз — подозреваю, что более совершенное зрение протеанина видело сквозь завесу куда лучше, чем детектор омнитула.       — Много?       — Достаточно, чтобы обеспокоиться. Около пяти десятков, часть поднимается вверх по обломкам. Часть... закопалась обратно? — неуверенно произнес он.       Теперь детектор жизненных форм также уловил движение, отметив цели как «потенциально живые организмы». Небольшие, не более сорока сантиметров в высоту, они были похожи на пауков с шестью очень толстыми лапами. Большего я сказать не мог, пока на датчиках не появилось еще одно, более крупное существо. Вместо паучьих ног оно обладало всего четырьмя ногами-осколками, которые, тем не менее, переставляло с впечатляющей скоростью.       В нашем направлении. Я подвел прайма ближе к изломанной линии края и опустил «Вулкан» вниз, скомандовав:       — По целям — огонь на поражение.       Новоявленные гости показали, что умеют не только быстро передвигаться и рыть каменистую почву, но и уворачиваться от некоторых выстрелов. Четвероногий не успел переместиться куда-либо, накрытый ураганным огнем, но мелочь довольно шустро отпрыгивала от самонаводящихся снарядов «Адаса», подставляя вместо себя камни. К сожалению, пули винтовки были не настолько умными, чтобы огибать препятствия с маневренностью, доступной неизвестным существам.       — Их стало заметно больше, — констатировал я очевидный факт. — Похожи на рой синтетических муравьев, которым внезапно что-то начало угрожать.       — Мы, — коротко бросил протеанин, выцеливая очередную жертву.       — Два «воина» у самого луча.       — Еще четыре огибают круг... один, кажется, выкопался из стены или прошел по чьему-то тоннелю, — добавил Корбен. — И все бегут к нам. Огонь на подавление?       — Отставить огонь на подавление. Отступайте, я прикрою, — велел я, и стволы «Вулкана» снова закрутились. Синеватые вспышки, слабо различимые, однако эффективные, создали достаточную плотность огня, чтобы на время задержать защитников... непонятно чего. Если здесь и был улей, никаких его признаков я не замечал. Хм. Под землей может существовать экосистема, отличная от наземной. Я начал отступать, затем, швырнув назад две гранаты — так, чтобы они не попали в поток — тяжело побежал назад.       Узкий проход, по которому мы добирались сюда, оказался примерно так же неудобен для бега, как аварийный тоннель корабля. Прижал руки к массивному телу, переместив оружие на маг-лок за спину. Не слишком помогало, однако отвлекало от орды преследователей, ищущих обидчика. Прайм, как я уже неоднократно упоминал, совсем не чемпион по бегу на любые дистанции, однако сила тяжести на данной планете позволяет и ему пускаться в спринт даже под уклон. Недалеко от конца прохода имелось естественное расширение, где укрылись отступившие члены команды, и сейчас они вместе с моей второй платформой прикрыли прайма огнем. В проходе показались более рослые существа — теперь их было хорошо видно. Серые тела, покрытые то ли хитином, то ли каменистыми наростами, небольшая голова, ноги-ходули высотой чуть больше метра, так и мелькавшие одна за другой с невероятной скоростью. Тревожное впечатление.       — Унлак, что по ядру? — спросил я на повышенных тонах.       — Работаем, кэп. Прогнали первичное кольцо, геометрия странная, но рабочая.       — Возвращайте его хозяину. Здесь жарко, — коротко сообщил я и отключился. Пока что нам удавалось сдерживать поток, хотя полчищ все прибывало. Явик выпустил еще пару очередей, затем прижал руку в груди и судорожно опустился на землю. Сердце? Нервная система?       — Явик!       — В норме, — вытолкнул он наружу два коротких слова в перерывах между болезненным даже по звуку кашлем.       — Сэр, черта с два это норма! Капитан, выносите его, оставьте здесь прайма вместе со мной! — крикнул Корбен.       — Терас, прикройте, — переадресовал я приказ пилоту и подошел поближе, взвалив легкого при местной силе тяжести протеанина на плечо Шестого. Гет стал отступать назад, одиночными выстрелами снимая наиболее близких к заслону пауков. Голубоватые очереди снесли еще пару больших «воинов», после чего многоствольный пулемет застрекотал вхолостую. Я повесил его на пояс и забросил им в тыл последнюю гранату, но Корбен воскликнул:       — Можете отходить, кэп! У меня для них еще один сюрприз...       Я кивнул и побежал назад. Что там за сюрприз — неизвестно, однако тактической оценке солдата можно доверять.       — Готово, — коротко доложила Шиали. Давно бы так!       — Системы в норме, взлет через пятнадцать секунд, — раздалось в динамиках «Омеги».       Но нам их не дали.       — Вот вам, твари, мой звездный десант! — в горячке прокричал мистер Энфилд, отступая. Левый его наплечник, будучи снят, являл собой удивительное устройство — широкополосный генератор мощного щита, перекрывающего весь проход. Вопреки ожиданиям, не привычного, синего, а хищно-красного, пульсирующего цвета. На фоне аномалии он казался блеклым, тем не менее, передние ряды волны мелких и крупных тел, ударившись в него, просто растворились на месте. Сгорели, кое-где просто обожгли разрядами толстые и тонкие конечности — и на несколько мгновений откатились назад.       Я хорошо видел, как Корбен бежит к нам, потому что прайм лежал неподвижно, перебитый в поясе на две неровных части. Верхняя, с десятком процессорных узлов и оптикой еще работала — рука потянулась к дробовику, однако мощный, многосегментный хвост еще несколько раз ударил в массивное тело, пригвождая его к земле и окончательно гася трансляцию контролирующего сознания.       Не знаю, что это было. Или кто. Гигантская особь-царица улья? При своих сорока метрах в длину, из которых почти двадцать составлял хвост-плеть с острым и невероятно твердым лезвием на конце, существо больше напоминало скорпиона, чем паука. И оно выбралось прямо из каменной толщи на пути человека в красной с золотом броне, первым делом прикончив одно из моих тел.       — Так, значит, да? — тихо сказал голос солдата в канале связи. Он рванул с пояса обе остававшиеся гранаты и швырнул их вперед, достал со спины оружие и открыл огонь, одновременно уходя вбок. Взрывы прозвучали у самой головы «скорпиона», который отшатнулся, затем произвел молниеносный выпад, человеку только чудом удалось его избежать. Мы вели огонь из всех стволов, протеанин, опирающийся на меня, выбросил вперед руку, пытаясь с помощью биотики выдернуть Корбена из-под удара, но снова только слабое свечение, которое вызвало у него стон от бессильной ярости. Фрегат уже поднимался вверх, разворачивая нос в сторону каньона и одновременно выдвигая орудия...       ...и всего этого оказалось недостаточно. Или не вовремя. Огромное чудовище точно, расчетливо ударило в мечущегося человека, пронзив сначала ногу, едва не оторвав ее, и вторым, смертельным ударом — в грудь, пронзив насквозь и броню, и плоть.       — Корбен! — бессильно крикнул Терас. Я, кажется, тоже. Не могу сказать, потому что через мгновение, которого так и не хватило, «Энисфены» распотрошили инопланетную особь, а тело солдата скрыли выбравшиеся по стенам пауки, с холодной расчетливостью разделывая его на части. Уже понимая, что все кончено, я дал несколько залпов прямо в колышущуюся серую массу, отгоняя ее от нас, затем опустил корабль и выдвинул трап в грузовой трюм. Гравитация отпустила нас после первых прыжков, я смог на усиленных сервомоторах забрать и Явика, но, к сожалению, весь наш успех исчислялся только количеством вырванных у смерти душ.       А неудача — одной, которую мы сдали почти без боя.       И тем страшнее было смотреть в глаза Малиса, когда он с энтузиазмом встречал нас в грузовом трюме. Когда с шутками беспокоился, не подпалили ли мы взрывами части обшивки пониже спины, затем замолкал, глядя на протеанина, безуспешно пытающегося вытолкнуть свои легкие сквозь дыхательные пути, оглядывал нас и соображал, что в отряде не хватает одной персоны. Волевого, редко улыбающегося лица с кожей цвета темной бронзы, светлыми короткими волосами, травянисто-зелеными глазами и ровной, благородной линией носа.       Тем страшнее было слушать молчание и знать, что нарушить тишину предстоит именно мне.