The Very Model

      Подавленная, гнетущая атмосфера окутывала пустующие коридоры «Омеги». По своим навыкам, предусмотрительности, личным качествам Корбен один мог заменить целый взвод. Парадоксально. Но его потеря и ощущалась не менее сильно.       Каждый видел в происшествии свою вину — Унлак с Шиали корили себя за то, что могли бы прикрыть нас на «Мако», протеанин пребывал в упадке духа из-за того, что позволил себе допустить слабость на поле боя, и даже не смог воспользоваться биотикой в ключевой момент. Терас считал, что смог бы быстрее поднять фрегат в воздух, пусть и на доли секунды — кто знает, меня одолевает уверенность в обратном. А я прекрасно знал, что вина всегда ложится на одно звено в иерархии команды. Высшее.       Да, сканеры ничего не показывали. Однако я мог просто отступить, в то время как проклятое любопытство и жажда знаний сыграли за противоположную команду. Ведь, по сути, задача частично разрешилась, а «Омега-5» на тот момент снова находилась в строю или в очень близком к тому состоянии. Подняться на борт и улететь. Все, что требовалось от меня — отдать верный приказ.       Были неверные решения в ходе работы на ГОР. Терял своих людей и напарников. Однако редко когда потеря отдавалась такой болью из-за собственной тупости и одержимости новым масштабным феноменом. Непозволительно. Увлечение исследованиями поставило под угрозу команду, чего я никак допустить не мог.       Однако допустил.       Все анализы, все линии рассуждений сходились к вышеуказанному факту.       На войне ошибки командира очень часто могут стоить жизни подчиненным. Тем не менее, в приложении к реальной ситуации крылатые фразы не слишком успокаивают. Я занимался расспросами, желая оказать психологическую помощь, но сейчас мелькают мысли — не искал ли оправдания для самого себя? Которого, впрочем, не существует в природе.       Есть и еще один момент. С тем, кто испытал самый тяжелый удар, я так и не поговорил.       Загрузил сознание в целого и невредимого оранжево-черного гета. Нашел его в грузовом трюме. Малис сидел, прислонившись к стене, и смотрел прямо перед собой, изредка односложно отвечая на фразы окружающих. С ним пребывала многовидовая, но почти однополая компания — кроме Йнанга, которому здесь так или иначе полагалось присутствовать, рядом с юным турианцем уселась Лиара в медитативной позе, все еще не снявшая белую броню, рядом, у стены, расположилась Шиали, опустив голову. Чуть поодаль, на ящике, не доставая босыми ногами до земли, в эластичной майке, простых штанах и повязке-компрессе на голове сидела Гайра. Дэниел так быстро отпустил ее, или же она пригрозила ему физической расправой?       Зайдя в трюм, я поначалу не могу выбрать верный тон из миллионов вариантов, крутившихся сейчас в снабженном компьютером мозге. Или снабженном мозгом компьютере, кому как больше нравится. Затем коротко спросил:       — Как ты?       Теккор приподняв голову, лежавшую на вытянутых ногах Малиса, со странным выражением в глазах посмотрел на меня. Была ли это злость? Турианец безэмоционально ответил:       — Тяжело. Доктор Абрамс дал мне успокоительное. Но оно не спасает.       — Еще бы оно действовало, — с горечью заметила Гайра. — Парень за пару лет...       — Если вы собираетесь сказать то, о чем я думаю, лучше воздержитесь, — резко оборвал ее я. — Не стоит усугублять.       Малис моргнул несколько раз, затем, ни к кому не обращаясь, сказал в пространство трюма:       — Но ведь она права. Я проклят. Те, кто находится рядом со мной, рано или поздно умирают.       Лиара мягко дотронулась до его руки. Сказала:       — Жизнь несправедлива. Но никакого проклятия на тебе нет. Корбен... был отличным наставником. И замечательным человеком. Мы знали его очень недолго, но успели полюбить.       Билеах почесала кожу у самой повязки, шапкой обнимавшей ее неровный череп, добавила, моргнув всеми глазами одновременно:       — Спросить меня, так он был чертовски крутым сукиным сыном, не боящимся самой смерти. Жаль, что смерти плевать, боится ли ее кто-то или нет.       — Гайра, ты не помогаешь, — произнесла азари с упреком в голосе. Батарианка тяжело вздохнула:       — Ты права. Прости, парень. Я эгоистка до мозга костей. Но действительно… соболезную твоей утрате. Все, что мне сейчас хотелось — вылакать бутылочку хорошего пойла за упокой его души, но добрый доктор начисто запретил.       — Все нормально, — тихо проговорил Малис, опустив голову. — Люди умирают.       — Я должен принести свои извинения за недооценку ситуации. В значительной мере, в смерти Корбена виноват я и только я. Располагая одним из самых совершенных вычислительных устройств, я не смог вычислить, что лучше убраться отсюда при первой возможности, — со скорбью и кратковременной злостью на самого себя сказал я. — А дальше... чья-то гибель была вопросом времени.       — Капитан. Вы, несмотря на... нет, не так, — замялся турианец. — Вы сохранили образ мышления своего народа и думаете, что все можно предсказать, рассчитать, вычислить. Но даже мне известно, что это не так. В бою бывают ситуации, когда лучшего решения уже не принять, и это один из наиболее ценных уроков Корбена, которыми он успел поделиться...       — Пытаешься меня утешать? — спросил я, тоже садясь на пол.       — Для гетов не существует успокоительных таблеток, — грустно улыбнулся он. — Надо и вам как-то помогать. Шиа, ты в порядке?       — Плачу. Внутри, — односложно отозвалась она. — Некоторые части чувственного существования очень... болезненны.       Он кивнул:       — Так и есть. Хоть и не должно быть, наверное.       Затем протянул свободную руку гетше. Она молча коснулась его ладони и накрыла своей, немного сжав. Повернула голову ко мне:       — У вас точно нет в рукаве никакого козыря... как с нами?       — Не в этот раз, Шиали. Сожалею.       Лиара проговорила:       — Мое предложение все еще в силе. Через слияние можно убрать часть эмоционального груза, пусть даже ученик Мордина и не слишком в него верит.       Малис покачал головой, устремив на нее взгляд оранжевых глаз, все еще полных агонии:       — Таблетки, слияние... отрезать эмоции — это как отрезать руку за то, что она болит. Я сильнее, чем выгляжу, Лиара. Но спасибо за предложение. Откажусь.       — Если хотите, я могу собрать экипаж на прощальную церемонию по человеческим обычаям, — помедлив, сказал я.       — Без тела? — нахмурилась батарианка. — Кощунственно.       — Можно взять оружие. Его воинский дух состоял в нем.       — Вы про это? — спросил турианец и достал из-за корпуса теккора винтовку, красную с золотыми полосами. Излюбленное средство устранения неприятностей солдата, которое в последнюю высадку отказало. И он оставил его на корабле. — Не думаю, капитан, что он одобрил бы подобное. Вообще, Корбен знал, что может случиться. Даже... — его голос все же дрогнул, несмотря на дозу лекарства, — ...записал что-то вроде завещания. Хотите послушать?       — Не думаю, что мы имеем право, — мягко отказался я, повернув голову в сторону Лиары и ища поддержки. Однако азари кивнула:       — Даже если это относится только к тебе... если хочешь поделиться с нами, глупо отказываться.       — Даже если придется попутно назвать командира идиотом, — поддакнула ей Шиали. Я, впрочем, не возражал. Идиот, каков есть.       Малис медленно поднял левую руку, активировал омнитул и вызвал к жизни небольшой файл. Увеличил проекцию, насколько мог — теперь мы все видели изображение человека в обычной, я бы сказал, домашней одежде. Он замялся, затем хмыкнул:       — Не буду перезаписывать в тысячный раз. И так хорошо. В общем, парень, если ты нашел этот носитель, значит, самые отвратительные новости ты уже узнал. Он привязан к системе моих имплантов, и реагирует на однозначное подтверждение факта… смерти. У нас говорят, что мужчины не плачут — плачут, еще и как. Я сам буду рыдать, как идиот, если вдруг кого-то из вас двоих подстрелят, так что у нас паритет. Естественно, во втором случае ты никогда не увидишь эту запись, что к лучшему. Хотя в целом я совсем не обрадуюсь. Чушь какую-то несу, прости.       Корбен говорил совсем по-другому — отставив в сторону официальные манеры, уважительное обращение и прочие привычки, скованные извечной любезностью. Хотя я замечал, что с подопечным он общается немного иначе, чем с остальным экипажем.       — В любом случае, я уже доигрался до последнего выстрела и больше не могу нести ответственность за ваши с Йнангом жизни.       — Записано после Новой Гаваны. Думаю, перед Новерией, — печально сказал Малис. Ящер, аккуратно прижавший колючки к телу, чтобы не повредить другу, уточнил:       — Там была лаборатория, из которой меня спасли.       — Меня греет мысль, что до собственной гибели я, возможно, смог найти кого-то, кого действительно заботит твоя судьба — и кто при этом не станет втягивать тебя в дурацкие игры по спасению мира и его отдельных кусков. Оптимально — кто-то из друзей вашей семьи, но даже через внутренние запросы спецслужб, остались некоторые связи, я до сих пор не смог таковых отыскать. В любом случае, все имущество, что возил с собой, с настоящего момента передаю тебе. Начиная с крошки «Сабли» и заканчивая последним носовым платком. Думаю, первые пару дней они очень пригодятся.       — «Сабли»? — удивленно переспросил я, затем метнул быстрый взгляд на винтовку. Смутные картины начали вырисовываться в памяти. Сур'кеш? Человек на видеозаписи невесело улыбнулся собственной шутке и продолжил:       — Сложно записывать такие вещи... но с нашим образом жизни всякое может быть. Вот. Именно поэтому я сделал пару официальных распоряжений и почитал кучу документации по межгосударственному праву — гораздо больше, чем прочел по коммерции за всю жизнь, можешь мне поверить. И узнал, что не могу обделить парочку все еще живых родственников при собственной смерти, однако есть кое-какие лазейки. Поэтому в приложении, зашифрованном нашим ключом безопасности, ты, Малис Теквриден, найдешь номер счета, на котором будет лежать двадцать тысяч кредов. В свой день рождения на восемнадцать получишь еще двести, а в двадцать один — миноритарный пакет акций «Энфилд Энтерпрайзис», юристы фирмы должны позаботиться об этом. Не позаботятся — сочти за труд напомнить. Большего дать не могу чисто физически, и прости за привязку к человеческому возрасту. Все равно я надеюсь, что тебе не придется воспользоваться этим документом. Деньги, конечно, не главное в жизни, но все же от них зависит очень многое. А то, что действительно необходимо… отца я тебе заменить никогда не смогу. Бывай, птенец. И береги себя.       Даже батарианке хватило такта промолчать при последней фразе, хоть уголок ее губ и дрогнул в усмешке. Я все вижу. В том числе сидя спиной к вам, Гайра.       Из глаз Малиса стекали слезы. Подавив успокоительное, он дал эмоциям хоть и небольшой, но выход. Дрожащим голосом произнес:       — Никогда не смогу... как же. Размечтался. Ты и был мне лучшим отцом, которого только можно представить, Корбен. Жаль, что мы ввязались во все это.       Я наклонил голову и уставился в пол, произнеся:       — Еще раз простите.       — Не вините себя, капитан. Но я... вас прощаю. Если это чего-то да стоит, — произнес он и закрыл глаза, глубоко вздохнув. Шиали подсела к нему и обняла за плечи. Так они и сидели в тишине — привалившийся к внутренней обшивке Малис, белый гет, обнимающий его, и теккор, опустивший голову на колени турианца. Пальцы Тевкридена машинально поглаживали широкий, покатый лоб ящера.       Поднявшись на ноги, я огляделся по сторонам. Ненужный жест. Возможно, нервное. Вместе со мной встала и азари, которая явно удерживала себя от необходимости примкнуть к душевно-восстановительной группе. Я сказал:       — Всем нужно оправиться. Восстановиться, и решить, что будем делать дальше. Из известных нам систем остался только Кхар'шан у звезды Харса. Есть доля сомнений...       — Я думаю, что мы добьем эту тварь до конца, — мрачно заявила Гайра, стукнув кулаком по ящику.       — Корбен… хотел бы этого, — тихо сказал Малис, не открывая глаз. Кивнув, я направился к лифту и зло проговорил:       — Значит, убьем захватчика или пленим и принесем его в жертву на победном пиру. По старым кроганским обычаям. Сдаваться теперь я точно не намерен.       Лиара последовала за мной, явно намереваясь о чем-то поведать. Дождавшись, когда двери закроются, я, понизив голос, спросил:       — Что-то хотела?       — Да. Меня не отпускает мысль об оружии... на рынке оно никогда не появлялось, и, насколько мне известно, компания Энфилда не имела никакого отношения к его поставкам. А на вооружении такая винтовка стояла только у одной организации.       — «Цербер», — кивнул я.       — Ты знал?       — Не догадывался вплоть до того момента, когда прозвучало название оружия. Какие-то фрагменты моей памяти, вдобавок к стертым, самопроизвольно заблокировались. Но я вспомнил атаку «Цербера» на исследовательскую базу, где содержали Еву и прочих женщин. Да хранят боги их души. Силуэт, звук выстрелов. Все сходится. Конечно, это может быть и трофей.       — Может быть, — согласилась Лиара. — Это снимает много неудобных вопросов, которые я обычно задавала. До самого конца. Работа Серым Посредником не знает жалости.       — Если бы не одно «но», — покачал головой я, поднимая одну из верхних пластин. — На Камале, при штурме турианского фрегата он обезвредил хаска одним лишь голосом, без специальных устройств. Модуляции программной записи не было, я бы различил.       Лиара некоторое время сохраняла молчание, справляясь с выводами, потом недоверчиво произнесла:       — Но это же ведет к одной-единственной зацепке... Святилище!       — К тому моменту я уже был мертв. Но информацию нашел. Чудовищный по своим амбициям и средствам проект. Непозволительно. Генри Лоусон заслужил смерть.       — От рук дочери? — спокойно осведомилась Лиара, показав стальные нотки в голосе. Лифт остановился, мы вышли и замерли друг напротив друга у закрывающейся двери. Сказал:       — Не знаю. Подобные проекты, даже с лучшими побуждениями, извращают саму суть науки. И суть жизни как таковой.       — Я могла бы выяснить... — начала Т'Сони, однако я перебил:       — Зачем? Святилище стараются забыть, и это единственный верный исход. А что до его прошлого... не будем беспокоить старые грехи того, кто умер, сражаясь за нас. И за Галактику.       Лиара опустила глаза. Едва слышно произнесла:       — Да. Мы не должны.       Я проводил ее взглядом, затем направился к собственному арсеналу.       Быть может, ничего и не было. Просто привлечение на Святилище средствами массовой информации, какие-то эксперименты, частично успешные, затем нападение Жнецов, бой с солдатами «Цербера» и военный трофей, по праву принадлежащий ему. Однако уровень боевой подготовки и брошенная на заключительном этапе программа N7 в один голос твердят: то, что я считал комплексом героя, вполне могло быть поиском достойного возмещения за поступки тех, под чьей эгидой, возможно, сражался Корбен Маноло Энфилд Четвертый. До тех пор, пока не понял, что означают их амбиции.       Искал ли он на самом деле… искупление?              — Работа лечит, да, босс? — спросили из-за спины. Хриплый, еще не до конца отошедший от консервации и дозы стимуляторов голос.       — Да, Гайра. Тоже пришли подлечиться?       — Я, можно сказать, здесь живу, — хмыкнула она и стала рядом со столом, уставившись на фрагмент «спирали», зажатый в тисках. — Что ты еще хочешь из него извлечь?       — Возможно, то, что мы пропустили, — упрямо сказал я. — Помните механизм приманивания животных, который мы обнаружили прежде, чем сломать «спираль»? Я провожу компьютерную реконструкцию в надежде выяснить, насколько генерация образов связана со структурой артефакта. Кстати, поскольку у Шиали не получилось задействовать срез, как и у меня, можно сделать ввод, что объект не реагирует ни на искусственные эмоции, ни на предположительно органическую мозговую структуру. Во всяком случае, составные части объекта. Хочу смоделировать полную картину.       — А это значит, что в той штуке, которая висит посреди Гнезда, есть что-то органическое? — ткнула батарианка пальцем в потолок.       — Именно. Вернее, если принять за основу имеющиеся данные без новых предположений, — поправился я, кивнув. Гайра невесело усмехнулась, показав тонкие зубы:       — Забавно. Я шла к тому же, но по другому пути.       — Поделитесь, — почти молниеносно повернул голову я, заставив ее вздрогнуть.       — Перед тем, как на меня свалился целый гребаный дом, я собрала усовершенствованную версию газоанализатора. Ну, как усовершенствованную... разобрала старый, ткнула туда пару датчиков, подкрутила таймер считывания и молекулярный захват.       — А я думал, инженер у нас только Унлак.       Она фыркнула:       — Ну, с ним мне не сравниться. Но обеспечение закрытого института в Гегемонии было... недостаточным. Выходили из положения, как могли. Можно сказать, вспомнила старые навыки. Так вот — состав воздуха вокруг «когтя» не пассивен, как мы считали раньше, а меняется со временем. Очень слабо. Естественная ли это диффузия, образование окиси или регенерация чего-то важного внутри артефакта, неизвестно. Но я тоже думаю, что дело в частично органическом строении. Или полностью. Но что это за чертова органика, которая поглощает энергию?       — Мы столкнулись со столькими неизвестными переменными, что миссию давно пора переименовывать в экспедицию. Если бы не постоянные перестрелки, травмы и... смерти, — с заминкой сказал я. Модель восстановленной спирали крутилась перед внутренним сознанием, уютно витавшим внутри сервера, однако мысли сейчас были вовсе не о ней.       — Забей, босс. Серьезно. Да, ты как капитан промахнулся. Хотел это услышать? Получи, — пожала плечами Гайра. — Но вся штука в том, что это, по большей части, формально твоя вина, а не фактически. Все шишки — главному. Всегда и везде.       — Я, пожалуй, на время украду у Явика пару значимых слов, и замечу, что не стоит обучать меня настолько примитивным вещам, — терпеливо произнес я, разворачиваясь к ней и скрещивая руки на груди. — Знание не помогает, помните?       — Моей же фразой, да? Тогда держи десерт — что бы не происходило в течение миссии, как бы не падала духом команда, тебе нельзя.       Опешив, спросил:       — Нельзя что именно?       — Распускать сопли. Мне тоже жаль Корбена, хотя рыдать не стану. По крайней мере, на людях, — отвела взгляд она.       — Я работаю, мисс Билеах. Все, что вы видите или хотите увидеть в моем душевном состоянии, боюсь, надежно скрыто за гетской платформой и программными брандмауэрами. Я стабилен. Извлек опыт, приложу все усилия, чтобы не допустить подобных ошибок в дальнейшем. Говоря вашими словами, получили самый дерьмовый результат, сожрали, побежали дальше, — нарочно выделил я последнюю фразу.       — И сказали «спасибо» за ценный урок, — проговорила женщина, уставившись в пол. Я кивнул:       — Не без этого.       Батарианка помолчала немного, затем подошла к небольшому жесткому дивану и достала из-за него объемную лабораторную колбу для органических образцов из небьющегося стекла, наполненную бледно-оранжевой жидкостью. Я скосил оптику на нее:       — Абрамс же запретил?       — Босс, не начинай. Это апельсиновый сок, можешь сам сунуть свои датчики в колбу. А что до тары, так другой не нашла.       — И в нем совсем нет алкоголя? — иронично спросил я. Она протянула мне сосуд:       — На, проверяй.       Трюки с доверием были бы вполне в ее стиле, поэтому я дотошно проверил жидкость и не обнаружил ничего, кроме цитрусового концентрата, разбавленного водой. Вернул колбу обратно:       — Чтобы не вызывать лишних подозрений у меня, и, в особенности, у Дэниела, пользуйтесь, пожалуйста, чашкой.       — В чашку меньше влазит, — усмехнулась она. Я заметил:       — Значит, бутылкой и чашкой.       — Лень. А медицинскую макаку мне просто нравится дразнить, — поделилась Гайра откровением, зубами картинно вытащила пробку и отхлебнула с беспечностью пирата, только что вернувшегося из рейда. Пожал плечами и вернулся к работе.       — Что дальше?       — Что вы имеете в виду?       Она сделала заметную паузу и проговорила куда тише:       — Я думаю, что мы найдем на Кхар'шане. Ведь если этот ублюдок органический или частично органический, он может придумать все, что угодно. Ментальная деградация. Завод по созданию музыкальных инструментов из живых существ. Терраформирование под экстремально теплые или холодные условия. В конце концов, ему просто хватит идиотизма погасить звезду.       — Не думаю, что даже артефакт вроде «когтя» способен высасывать энергию напрямую из звезды. Как и противостоять подобным условиям. Кстати, можно попробовать имитировать условия. Собрать камеру с режущей установкой из высокотемпературной плазмы...       — На корабле? — округлила глаза она. Я отрицательно мотнул головой:       — Нет. Позже, в лаборатории. На Тиккуне или где бы то ни было.       — Завидую, босс. В твоих мыслях мы уже вернулись обратно, овеянные славой.       — Нет. До этого еще нужно дожить. А с каждым днем шансы на дожить у нас все меньше и меньше.       Гайра возмутилась:       — Да брось! ОГК уже идет сюда, еще дней пять-десять на переоборудование, и флоты займут скопление. А там и с Пятном разберемся.       Выставил палец в ее направлении:       — А кто знает время реакции захватчика? В чем исчисляется скорость его сбора информации и ответа на нее? В секундах, часах, днях? Может, вы? Все, что мы знаем — та небольшая база данных, собранная по артефактам и предположительное время присутствия Пятна в системе. Предполагаю, что точечными атаками мы мешаем ему делать то, для чего оно заблокировало Гнездо. Поэтому единственное, что остается — продолжать. Даже не потому, что так хотел наш погибший товарищ, а потому что это единственный рациональный вариант!       — Ага, — кивнула батарианка и ухмыльнулась: — Выговорился?       — Мне не нужен психолог, — произнес я, втайне удивляясь той горячности, с которой ответил на ее слова. Не похоже на меня. Последствия реконструкции сознания?       — Никому не нужен психолог. Все сильные, аж огнем дышат. Я, ты, Явик. А в итоге — за толстой броней из принципов, знаний, культуры и происхождения находится все то же глупое существо, что и тысячи лет назад. Может быть, с во-о-от такой разницей, — свела она пальцы почти вплотную. Я пожал плечами:       — Я вас понял, хоть и не вполне согласен с тезисом. Однако должен признать, что последние события ударили по мне сильнее, чем думал, поэтому — благодарю. Не поможете с повторным анализом «когтя»? И сбросьте мне полученные результаты, обработаю на предмет погрешностей.       — Погрешностей, — проворчала Гайра, нехотя поднимаясь на ноги. — Конечно, кому угнаться за твоим компьютером...       — Могу поделиться рецептом, как получить такой же, — сообщил я, уступая ей дорогу к экранированному артефакту и ничуть не видоизменившемуся прибору, установленному рядом. Батарианка, скривившись, ответила:       — Нет, премного благодарна, черт побери. Обойдусь.